Максим Гаврилов
баня на краю леса

Глава 1

Да, этот день я никогда не забуду…

Это была моя очередная командировка, и на этот раз я отправился в отдалённый уголок нашей огромной страны. Я только что вступил в права начальника экспедиции геологоразведочной партии.

Работа казалась несложной: вечером нужно было распределить задачи по бригадам, а потом можно было спать весь день. Но бывали и дни, когда приходилось ездить в ближайший населённый пункт за провизией. На этот раз мне нужно было найти мастера, который построил бы для нас срубовую баню. В нашем районе леса стояли стеной, так что я надеялся быстро отыскать подходящего специалиста.

После недолгих поисков на рынке мне посоветовали обратиться к местному плотнику Тимофею Ефимовичу. Я связался с Тимофеем, и он с радостью согласился приехать к нам на следующий день, чтобы осмотреть участок и рассчитать количество материалов для строительства.

Утром Тимофей явился, и мы отправились на прогулку к выбранному мной месту у реки. Он сразу предупредил, что лучше не ставить баню возле воды. Однако я был твёрдо убеждён: так проще будет организовывать доставку воды, ведь днём вся техника уходит в поля, а носить вёдра для такого количества людей – это адова работа. Я отстоял своё, но Тимофей остался недоволен. Он сказал мне строго: «То, что я тебе скажу, важно. Пожалуйста, отнесись к моим словам серьёзно».

В нашей местности после полуночи баня открыта только для женщин. Мужчинам в это время там не место. Как вы уже поняли, я не придал этим словам особого значения.

Через семь дней Тимофей Ефимович сдал нам баню и в последний раз напомнил: «Не забывайте мои слова».

Прошло около четырёх недель с тех пор, как строительство завершилось. В очередной день я решил затопить печь. К вечеру все бригады вернулись, кроме одной. Я отправился им навстречу, но по дороге случилась заминка: в машине запоздавших закончилось топливо, и мне пришлось возвращаться в лагерь за канистрой.Мы возвращались домой, заправив машину привезённым мною топливом. Радость переполняла душу, и, признаться, я ощущал гордость: как руководитель, я вовремя осознал необходимость поддержать своих людей. Впереди, сквозь пелену тумана, робко мерцали огни нашего лагеря, километрах в трёх. Внезапно мой помощник, взятый для подстраховки, пронзительно закричал, словно сирена: «Смотрите, заяц!»

И действительно, это был заяц. Но почему-то его появление вызвало во мне смутное беспокойство. Что-то в его поведении казалось неправильным. Он не бросился наутёк, как обычно поступают его сородичи, ослеплённые фарами. Он сидел у самой дороги, словно вызывая нас на преследование. Что мой помощник и сделал – не дожидаясь полной остановки, он распахнул дверцу, схватил монтировку и ринулся в поле за зайцем. Но и тут заяц повёл себя странно: он бегал вокруг моего помощника кругами, то и дело останавливаясь, словно проверяя, не выдохся ли преследователь.

Спустя мучительные полчаса, когда терпение мое истончилось до предела, я, не в силах более выносить этот дикий спектакль, с гневом выкрикнул: «Хватит!» И тут заяц, словно повинуясь моему возмущению, замер. Его взгляд, пронзительный и недобрый, обжег меня, словно упрекал за прерванную игру. Фыркнув с досадой, он, словно стрела, сорвался с места и исчез в лесной чаще. Мой помощник, уязвленный поражением от столь ничтожного зверька, молча, с насупленным видом, продолжал путь. Прошло минут десять, а расстояние до спасительных огней лагеря ничуть не сокращалось. По всем расчетам, мы давно должны были быть на месте. Окружающий пейзаж оставался неизменным, словно застывшая декорация. Сначала я решил, что мы стоим на месте, но стрелка спидометра упорно ползла вверх, наматывая километр за километром в этом заколдованном круге. «Какая-то чертовщина!» – воскликнул я, нарушив тягостное молчание. Помощник, испуганно вздрогнув, повернулся ко мне и признался, что тоже заметил это странное явление – ощущение, будто мы навечно застряли в одном и том же месте. Мне это напомнило бессмысленные круги, которые мой помощник нарезал за тем зайцем. Неужели этот проклятый заяц решил отомстить за сорванное веселье и теперь водит кругами нас обоих? Прошло еще минут пятнадцать или двадцать этой дьявольской карусели, когда помощник, осенив крестным знамением наш путь, словно разрубил невидимые путы. И в тот же миг машину отпустили, словно сбросили оковы. Мы стали стремительно приближаться к лесу, и вот, наконец, спасительные огни лагеря засверкали все ярче и ближе.

В лагере нас встретили с тревогой. Оказывается, наше отсутствие длилось гораздо дольше, чем мы предполагали. По словам встревоженных коллег, прошло около трех часов. Три часа, украденных у нас проклятым зайцем! Я не стал вдаваться в подробности нашего загадочного приключения, опасаясь вызвать лишь недоумение и насмешки. Лишь коротко обмолвился о небольшой поломке и заблуждении. Я долго мотался туда-сюда, и вот уже пробило полночь. Пока рабочие из той бригады мылись, я решил подбросить дров в печь – люблю париться в знойном жару. Подождав несколько минут, я шагнул в парную.

Когда я глянул на часы, было 2:45. До рассвета оставалось минут сорок. Я подумал, что что-то забыл. Провёл в парной около двадцати минут, когда вдруг услышал женский смех и всплески на реке. Смех был девичий, звонкий, но я не мог понять, в чём дело: в нашем лагере была только повариха, а там, судя по всему, резвились как минимум три девушки.

В недоумении я накинул полотенце и вышел посмотреть на речку. В лучах полной луны я увидел трёх девиц – они были полностью обнажены и брызгались водой, словно нимфы в лунном сиянии. От испуга я поскользнулся, задел куст, и раздался треск ветки. Они обернулись: девичий смех сменился писком и шипением змей. С криками они бросились за мной. Вбежав в баню, я судорожно вцепился в дверную ручку обеими руками, упираясь ногой в стену, как вдруг за спиной, в парной, услышал, как кто-то загремел ковшом и тазиком. Раздался ангельский голос – такой мягкий и нежный, словно мать шепчет своему малышу: «Не бойся нас, мы тебе ничего плохого не сделаем». И тут дверь парной распахнулась, сквозь густой пар я увидел силуэт…