Gray Circle
Безумный Бессмертный

Глава 1. Когда плачет дьявол.

«Он умер сегодня? Вчера? Или, может быть, завтра?..»

======

В глубинах Ада, где нет места живому, простиралась бескрайняя пустыня Саматхи. Когда-то она была совершенно бесплодной. Теперь – завалена грудами искореженных тел, пропитана железным зловонием крови.

Еще недавно здесь была армия. Войско безжалостных дьяволов, внушающих ужас любому, кто появлялся у них на пути.

Теперь всё застыло.

Лишь время продолжало свою погребальную церемонию.

Кровь постепенно сворачивалась. Ветер задул с новой силой, а горячий песок неумолимо формировал новые дюны, пряча следы отчаянной битвы.

В мёртвой тишине одинокий мужской силуэт стоял на коленях среди моря трупов.

Он был похож на разбитую статую, пропитанную аурой скорби и одиночества: безжизненные глаза, безвольно повисшие руки, лицо, покрытое кровью и пеплом. Взгляд этой фигуры ни на секунду не отрывался от горизонта, где до самого края простирались ряды его павших товарищей. Снедаемый болью, он был не в силах сдвинуться с места.

Лишь одинокая прозрачная капля скатилась по запыленной щеке…

Этой разбитой фигурой был новоявленный правитель Ада, известный по титулу «Господин». Он был легендарной личностью, чье имя могло заставить дьяволов пасть ниц в почтении, а монстров бежать, поджав хвост. Его славили и боялись.

Но сейчас от этой легенды осталась лишь разбитая оболочка…

Ведомый своими амбициями, он бросил вызов повелителю Ада – самому Люциферу. Он возжелал занять трон. С его команды целые легионы подняли знамена. Каждый солдат воспылал жаждой крови. Их свирепая аура могла разорвать небеса.

И он достиг цели. Он победил. Подчинил себе Ад.

Но Господин даже представить не мог, что останется единственным выжившим…

Какая нелепая шутка. Он начал войну, которая закончилась очищением Ада. На девятом слое не осталось ни единой души. Все сильнейшие дьяволы пали в пустыне Саматхи. Он победил, но править было попросту некем. Весь Ад опустел…

Был ли он готов к жертвам? Да.

Было бы полной глупостью, надеяться одолеть Люцифера без них. Это была очевидная истина.

Падший архангел правил Адом с самого начала существования. Он был воплощением власти, недостижимой вершиной. Семь смертных грехов служили ему генералами. Бамал, Маммон, Асмодей, Вельзивул – все диссиденты, осмелившиеся посягнуть на его трон, были подавлены две эпохи назад. Он правил железной рукой. Никто и подумать не смел, чтобы бросать ему вызов.

Никто – кроме Господина.

Его войска тоже знали эту простую истину, но все же пошли за ним.

Безумцы. Фанатики. Идиоты.

Они понимали, что выжить практически невозможно, но все равно бросились в бой. Жизнь за жизнь – равный обмен. Жизнь за две – очевидная прибыль. Для них было честью отдать свои жизни за славу и цели их Господина.

И они отдали. Отдали свои тела, свою кровь и пот, свои сердца и души. Они отдали ему всё.

И все они пали.

Лишь Господин остался сражаться. Один против бесчисленных легионов. Словно вихрь, он проносился по полю боя – бесстрашный и беспощадный. Неумолимый, как воплощение смерти.

Тысячи командиров пали от его рук. Десятки генералов лишились голов. Он лично поверг Люцифера. Вырвал победу из его цепких лап! И в доказательство держал черную зубчатую корону, острые зубцы которой, больно впивались под кожу.

Да, он достиг своей цели. Однако какой ценой?

Его верное войско. Его боевые товарищи. Все погибли.

Уже три дня Господин стоял на коленях, не в силах подняться. Он думал, что был готов к такому исходу. Думал, что примет его без колебаний. Однако теперь, на обломках победы, он просто не мог перестать сомневаться.

Зачем он начал все это? Зачем собирал бесчисленные войска? Зачем отправил их на верную гибель?

Он буквально пожертвовал всем, чтобы достичь своей цели, и был полностью сломлен.

Да, это Ад. Да, убийство здесь – привычное дело, а жалости нет и в помине. Само существование здесь является синонимом слов «боль», «отчаяние» и «страх».

Но даже у самых безжалостных дьяволов есть границы. Границы, которые Господин пересёк.

Он должен был вспомнить – зачем.

Сломленный, он позволил мыслям унестись прочь – подальше от мрачной сцены, подальше от бесконечной скорби и саморефлексии. Он обратился к самым ранним воспоминаниям, чтобы понять, с чего всё началось.

Он вспомнил, как впервые появился в Аду, совсем зеленый по меркам этого безжалостного места. Он был простым смертным. Слабым, беспомощным. Как все, он начинал с первого слоя. Он и подумать не мог, что однажды сможет поставить весь Ад на колени.

Каждый шаг по поверхности Ада напоминал шаг по разбитому стеклу. С каждым вдохом в легкие врывалось пламя, причиняя невообразимую боль итак обгоревшему телу. Жажда и голод стали его верными спутниками.

И хуже всего – одиночество. За тысячу миль вокруг не было ни единой души.

То время было мучительным. Тогда смерть казалась прекрасной мечтой. Он мог лишь мечтать о том, чтобы сбежать от бесконечной агонии.

Он просто шел, не зная сколько, зачем и куда, только чтобы найти, не зная что.

Он шел, по крупицам перебирая счастливые моменты своей прошлой жизни. Жизни, которая скоропостижно закончилась.

Он шел, бессмысленно повторяя три слова: «Грей», «Белла» и «Мама». Только эти три имени не дали ему окончательно лишиться рассудка. Они стали его навязчивой мантрой, якорем в море безумия.

Бесконечные дни боли и одиночества притупили все его чувства. Движимый лишь инстинктом, он превращался в бездушную куклу. Без цели, без надежды, в сопровождении трех имен.

И вдруг – эта встреча. Странная казуальная тварь, яростная и голодная, бросилась на него с явным намерением разорвать на части. Ее отвратительные темные щупальца двигались, как кнуты, а рот похожий на жвала истекал мерзкой слюной.

В тот самый момент в душе юного Господина вспыхнул целый фейерверк эмоций. Страх – острый, пронзительный, заставивший кровь быстрее бежать по венам. Но вместе с ним пришло и нечто иное…

Радость. Парадоксальная, безумная радость от того, что больше он не один. Что в этом безжалостном мире все еще есть что-то живое, пусть даже враждебное и уродливое.

Эта палитра противоречивых эмоций оказалась настолько сильной, что даже сейчас, спустя тысячелетия битв и борьбы, воспоминание о ней вызвало у Господина легкую дрожь.

Воспоминания продолжали прокручиваться....

Годы сливались в десятилетия, десятилетия превращались в столетия, а он все еще брел по первому слою. Один и без цели. Его путь превратился в нескончаемую череду битв с чудовищами, чьи облики можно назвать лишь кошмаром, плодами фантазий душевно-больных.

Он дрался и прятался. Делал все, чтобы выжить.

Голод не покидал его ни на мгновение. Ненасытный и жгучий, он заставлял рвать плоть и пить кровь врагов, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живым.

Это было бесконечное путешествие, в котором не было места для милосердия. Каждый удар, каждое движение было направлено на то, чтобы поглотить, уничтожить, стереть с лица земли все живое.

И так, шаг за шагом, капля за каплей, неопытный юноша исчезал. Самый обычный смертный медленно превращался в безжалостного убийцу, достойного титула «Господин».

Его тело покрылось шрамами. Глаза, когда-то невинные и полные жизни, теперь горели красным огнем, выдавая его внутреннюю сущность – сущность хищника.

В этом мире, где царили тьма, смерть и боль, не было места для слабых. Выживал лишь сильнейший, и он стал воплощением этого принципа. Он был готов на все ради утоления своих ненасытных желаний. Он окончательно превратился в животное, поглощенное жаждой крови и плоти. Он стал частью этого мира, стал частью Ада и его бесконечной борьбы.

Этот хищник отчаянно повторял:

«ГРЕЙ, БЕЛЛА, МАМА»

«Мамочка, Грей, Белла»

«Белла, мать, Грей»

«Грей – мама»

«Грей – Белла»

«ГРЕЙ, ГРЕЙ, ГРЕЙ, ГРЕЙ, ГРЕЙ, ГРЕЙ»

И вот, спустя годы бесцельных блужданий, он встретил другое разумное существо – такое же потерянное, как и он сам.

Гуманойд под три метра ростом. С рогами на голове и чешуей на конечностях. Он двигался медленно, но каждый шаг сотрясал землю под ним. Он монотонно, упрямо повторял «Паллок», подобно тому, как он сам твердил "ГРЕЙ, БЕЛЛА, МАМА".

Странная перекличка боли пробудила искру в измученном разуме юного «Господина».

Внутри, под слоями ярости, боли и голода, шевельнулось что-то давно забытое.

Хищник остановился. Глаза, пылающие красным, сузились; не от гнева, а от внимания. Он смотрел – впервые за столетия просто смотрел, а не бросался в бой.

Инстинкт требовал: разорвать, выпить кровь, поглотить, уничтожить. Но другая, тихая тень внутри шептала: подожди…

Взгляды безумцев встретились, как два яростных пламени. Два угасающих воспоминания прошлой жизни. Жизни, когда они были людьми, а не дьяволами.

Наконец, не в силах сдерживать жажду крови, юный Господин прыгнул на гуманойда. Его зубы метнулись к горлу противника, но в этой атаке ощущалась странная, почти детская игра, проблеск любопытства, которого он не знал уже целую вечность.

Он не хотел убить сразу. Он хотел понять…

Существо рыкнуло, перехватывая его тело массивными руками. Пыль и обломки костей взметнулись вокруг.

«Грей?» – юный Господин издал нечленораздельный хрип, бессмысленный для того, кто его слышал.

Существо в ответ сверкнуло глазами: «Паллок.»

Удар. Ещё один.

Их движения были резкими, голодными и звериными – но без ненависти.

Иглообразные зубы юного Господина сомкнулись на плече гуманоида.

«Мама?» – прохрипел он, на мгновение ослабив хватку.

«ПАЛЛОК!» – гуманоид прогремел в ответ.

Господин отшатнулся и начал судорожно дрожать, как будто пытался вспомнить, что он вообще здесь делает.

«Белла…»

"ПАЛЛОК, ПАЛЛОК, ПАЛЛОК!!!" – неистово завопило существо.

Схватка возобновилась, но уже иначе. Убийственное намерение отступало. Они дрались не для того, чтобы съесть врага, а потому что не знали, как еще выразить свои мысли. Словно два существа, давно забывшие, что значит общество, вспоминали его заново. В их битве родилось что-то новое – проблеск узнавания, отголосок давно забытого чувства связи.

После долгой борьбы, когда силы покинули их обоих, они остались лежать бок о бок, тяжело дыша и бесконечно повторяя теперь уже четыре слова.

Снова и снова.

Два дьявола. Четыре имени. Две искры памяти.

Так началось совместное путешествие двух "высокоразвитых" хищников.

Они перестали быть просто зверями. Они сделали первый шаг назад – к себе, к человечности. И этот шаг привёл их к могуществу.

Год за годом, столетие за столетием, они сражались бок о бок – плечом к плечу, когтем к когтю, именем к имени.

Их слава разнеслась по всему Аду. Их боялись. Их почитали.

Однако любой путь имеет конец.

Теперь, среди мёртвых ветров пустыни Саматхи, стоял Господин, сжимая в руках корону всевластия над этим проклятым миром.

Один…

Он медленно поднялся с колен. В висках пульсировала гулкая тишина. Ноги были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Каждый шаг отзывался болью – не в теле, а в сердце.

Перед ним лежал Паллок.

Его верный друг и боевой товарищ. Первый генерал и орудие разрушения. Тот самый, что когда-то произнёс своё имя, пробуждая его от безумия. Тот, кто был рядом. Тот, кто остался с ним до конца.

Труп Паллока напоминал изваяние древнего демона: темная кожа цвета обугленного железа, спина прорезанная массивными костяными шипами, наросты вдоль рук и груди, похожие на застывшие капли лавы.

Господин опустился рядом, осторожно касаясь грубой чешуйчатой кожи. Его лоб прижался к холодному лбу гиганта.

«Прощай, мой первый генерал. Прощай, мой друг… Прощай, Паллок…» – его голос дрогнул. Каждое слово давалось с трудом.

«Покойся с миром. Надеюсь, там, куда ты ушел, больше нет боли.»

Господин чувствовал, что его решимость колеблется. Часть его хотела остаться здесь навсегда, оплакивать павших, погрузиться в скорбь и сожаления. Но другая часть – эгоистичная и безжалостная – та, что провела его через тысячи лет страданий, настойчиво шептала:

‘Не запинайся.’

‘Не оглядывайся назад.’

‘Продолжай идти.’

‘Ты выбрал свой путь. И ты не должен сожалеть об этом. Смерть – не выход для нас. Возможность представилась сама собой. Ты должен был ею воспользоваться. Хватай ее обеими руками и продолжай идти.’

‘У нас нет времени на сожаления или скорбь. Ты всегда знал, что путь к нашей цели вымощен горами трупов и жертв.’

‘Мы почти достигли ее. Осталось лишь сделать последний шаг!’

Господин отвернулся.

Его взгляд вновь обрёл твёрдость. Скорбь и сомнения были отброшены. Он должен двигаться дальше. Ради себя, ради павших. Он просто не мог отступить, когда цель была так близка.

Он подобрал кинжал и катану, чьи лезвия покрылись трещинами и ссадинами после бесчисленных битв. Затем водрузил окровавленную корону себе на голову.

На мгновение он задержал взгляд на изуродованном теле Люцифера. Затем – без слов, без эмоций – перенёс вес и медленно раздавил его лицо каблуком. Песок жадно впитал кровь, как впитывал её бесчисленные разы прежде.

Жгучий ветер поднял пыль, но Господин шагал ровно. Он пересёк несколько дюн, не сводя взгляда с цели.

Здесь, посреди мёртвых песков, росло древо – не выше бансая.

Его толстый ствол был иссушён, но жив. Ветви, словно языки пламени, тянулись вверх, светясь изнутри тёплым янтарным огнём. Редкие зелёные листья казались почти иллюзорными, как миражи над горячим песком. Они дрожали на мёртвом ветру, словно пытаясь удержаться в мире, который отвергал их существование.

Древо явно не вписывалось в мрачную обстановку Самадхи. Его присутствие ломало логику Ада, как кость, пробившая кожу.

Древо Реинкарнации. Древо, проросшее из пламени феникса. Древо, которому удалось взрастить Плод Жизни в Царстве Смерти.

Одним словом – противоречие.

Единственный плод размером со сливу мягко покачивался на толстой ветке. Он был похож на хрустальный осколок, который светился теплым сиянием изнутри. Едва уловимый ЖИВОЙ аромат распространялся вокруг.

Этот запах сводил с ума дьяволов. Заставлял их сердца биться чаще, а рот наполняться слюной. Он пробуждал то, что в Аду считалось давно мёртвым – надежду.

Весь Ад погрузился в хаос из-за этого плода. Он погубил миллионы. Он стал причиной падения Люцифера. И он был так близко.

Господин поднял руку. Его пальцы дрожали. Сломанная катана слегка завибрировала, когда он провёл ею по ветке. Одно плавное движение – и заветный плод лег в ладонь.

«Я сделал это… Я сделал!» – от волнения и ненасытной жадности его голос сорвался, стал хриплым и неразборчивым.

«Белла, мама, вы видите это? Годы борьбы и страданий. Века одиночества и лишений. Тысячелетия битв. Я отдал все, чтобы достать этот плод. И вот я здесь…»

«Всё остальное вверяю судьбе. Надеюсь, что я увижу вас снова…»

Его вновь голос изменился, став звонким, наполненным властью и силой:

«Властью, данной мне Библейским Адом. Я, ГРЕЙ, прозванный Господином, текущий полноправный владелец измерения 169 563 271 458/V12, заявляю о немедленной отставке и отправляюсь на реинкарнацию!»

Черная корона вспыхнула ярким светом. Все измерение задрожало.

Не медля, Господин с жадностью проглотил плод.

Одним решительным движением он вонзил сломанную катану себе в сердце, а кинжал – между глаз. И… в мгновение ока исчез из кровавой пустыни, оставив лишь эхо последнего слова, разносящегося по бескрайней Саматхе.

Глава 2. Новорожденные.

«КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!» – рокочущий от ярости голос раздался одновременно издалека и совсем рядом.

Душа Господина, которая только что покинула проклятый Ад, замерла охваченная экзистенциальным ужасом.

Это была естественная реакция. Реакция жертвы, которая заметила пристальный взгляд высшего хищника.

Господин был знаком с этим чувством. Это было то самое чувство, которое он внушал тысячам врагов… Но сейчас именно он оказался беспомощной жертвой. Как будто он был простым муравьем, на хитиновый панцирь которого медленно и неумолимо опускалось что-то огромное и непонятное, вроде руки.

Господин покорно замер на месте. Его инстинкты подсказывали ему смириться с судьбой.

Сопротивляться? Бежать? Это было бессмысленно.

Всё было предрешено.

Он был закончен, причем окончательно.

Но именно в этот момент искорка неповиновения, порожденная первобытным желанием выжить, заставила его принять крайние меры – бежать без оглядки в последней попытке спастись.

"ЖИТЬ! Я ХОЧУ ЖИТЬ!"

Господин заживо сжигал свою душу, которая только что ворвалась в цикл реинкарнации.

Он знал, что такое неосторожное действие обязательно возымеет последствия в будущем. Но еще лучше он знал, что если он не будет решителен – не будет никакого будущего.

Его существование будет полностью стертым из мира. Никакого искупления, никакой реинкарнации, никаких вечных мук. Если его настигнет этот удар, он навсегда исчезнет из мультивселенной. Даже память о нем сотрется.

К сожалению, его отчаянная попытка с самого начала была обречена на провал.

<БУМ.>

«Аааааа!» – Господин взвыл от боли, когда ясно почувствовал, что вся его суть поставлена под сомнение.

Этот удар в одно мгновение разорвал его душу на части. Мысли и чувства полностью испарились, их заменила нестерпимая боль. Боль пронзила каждую клеточку его существа. Это боль превзошла глубочайшие муки Ада, из которого он так старался сбежать.

От существа по имени Господин осталась лишь крошечная нить сознания, которая по инерции улетела в бесконечную пустоту.

Последний осколок души, порожденный его первобытным ужасом и желанием выжить, нес в себе одну последнюю волю: «Спастись. Сбежать на край света. Никогда не оглядываться. Сделать все, что угодно. Только бы выжить…»

Не осознавая ничего вокруг, он дрейфовал в безграничной пустоте, пока не был втянут в калейдоскоп светящихся точек.

Остаток души Господина, крохотная сущность, как наивный ребенок, ведомый инстинктом выживания, потянулся к самому яркому огоньку.

В тот же миг вспышка слепящего света разорвала всё вокруг – тьму, тишину, само пространство и время.

==========

Существо дрейфовало в темной бездне разбитых воспоминаний.

Оно смутно осозновало свое собственное существование, но совершенно не понимало, кем оно было и чем станет в будущем.

"Я… Я… Я есть…" – мысль вспыхнула где-то в глубине сознания – и тут же померкла, оставив после себя лишь глухое эхо.

Тело зажато со всех сторон. А было ли это тело? Больше похоже на странный комок из плоти, подвязанный за веревку.

Вокруг – густая, непроглядная тьма. Вязкая, тяжелая гелеобразная субстанция не давала пошевелиться. Казалось, она дышит вместе с ним, сжимаясь и разжимаясь, словно пыталась слиться с его странным телом.

Мысли рассыпались, растворяясь во мраке. Остался только инстинкт – беспомощный, первобытный. Остаток души Господина утратил осознанность. Он мог лишь чувствовать, но не думать.

И он чувствовал гремучую смесь паники и затяжного страха.

Время тянулось мучительно медленно – или, может, вовсе остановилось.

«Он» надеялся, что что-то изменится. Может быть, вновь появится свет, хотя бы маленький проблеск, но тщетно… Тьма оставалась прежней – бездонной и равнодушной.

Вдруг – что-то тёплое и мягкое скользнуло по телу. Жест был осторожным, и даже нежным, но в этом мраке казался чем-то ужасным. Как будто какой-то пришелец облизывал тело, чтобы распробовать вкус.

Он хотел обернуться, хотел посмотреть на это непостижимое нечто, но тьма крепко удердивала его, не оставляя ни единого шанса вырваться.

Неизвестность и страх достигли предела. Внутри все сворачивалось от ужаса. В порыве отчаяния осколок души сделал единственное, что мог: притворился мертвым. Несуществующим.

Но ничего не изменилось.

Давление не спадало. Теплые прикосновения повторялись, становясь всё настойчивее.

Спустя время, которое было невозможно измерить, он вновь попробовал двинуться и … Преуспел. К великому изумлению.

Только сейчас он заметил, что маленький комок плоти, в котором он был заключен, постепенно преображался. Руки и ноги медленно отрастали и даже голова была на месте. Ему стало чуть проще думать. Но все еще сложно…

Тьма дрогнула…

Издалека донёсся странный, неясный звук – словно зов. Голос был мягким, почти ласковым, однако звучал пугающе близко и далеко одновременно.

Снова…

Осколок души, потерявший разум, всё ещё помнил, что значит бояться. Особенно сильно его пугал голос, который исходит откуда-то издалека, но в тоже время совсем рядом… Для него такой голос был сущим кошмаром.

Но ничего не случилось.

Потом – снова тишина.

Со временем он успокоился. Иногда чувствовал робкие прикосновения от «соседа» , иногда слышал далекий и нежный голос.

Страх медленно отступал. Тьма больше не казалась враждебной. Она словно обнимала. «Он» почти успокоился. Почти поверил, что всё хорошо.

Но…

Отчаянный, болезненный крик прорезал далекую тишину. Тело сдавило, словно в тисках. Знакомое тепло и вязкая влажность исчезли в одно мгновение, сменившись удушьем и паникой.

Ситуация требовала решительных действий.

«Бежать» – последняя искра воли вновь пробудилась.

Собравшись с силами, он развернулся. Перед ним брезжил свет – слабый, едва различимый, но очень желанный.

Он рванулся туда, как будто сама природа толкала вперёд.

Стенки вокруг то сжимались, то разжимались, подталкивая к свободе. Приглушённые крики становились всё громче, ближе, но он не мог их осмыслить.

Всё, что имело значение, – уйти, вырваться, вдохнуть.

<Пух!>

Вот оно. Невесомое чувство. Чувство свободы.

Немного странное, если честно… Как будто он совершил что-то великое, но в то же время потерял что-то важное.

Философские мысли не задержались надолго. Реальность была намного важней.

Чувство удушья никуда не исчезло, а свет оказался слишком уж ярким. Настолько ярким, что резал глаза даже сквозь сомкнутые веки.

<Шлеп!>

Как больно! «Великий дьявол» почувствовал жжение в области ягодиц, от которого почти инстинктивно заплакал, но вместе с тем сделал свой первый вдох.

На долю мгновения в нём вспыхнула ярость. Кто смеет так обращаться с повелителем Ада? Но этот гнев так же быстро рассеялся, когда все его существо окутало что-то теплое, мягкое и совершенно пушистое.

Оно не угрожало, не подавляло. Оно просто… любило.

Слишком приятно! Как будто он воспарил к облакам и нежится в пушистых хлопьях. Ему было настолько комфортно, что захотелось увидеть это чудо.

Веки были тяжёлыми, как свинец, но он упрямо приоткрыл их – и замер.

Прекрасная женщина лет тридцати смотрела на него небесно-голубыми глазами, словно пытаясь запечатлеть в памяти образ самого любимого человека.

Она была невообразимо красива.

Ее лицо – словно шедевр, созданный самой природой. Серебристо-белые волосы падали мягкими волнами, переливаясь в свете, словно нити лунного шелка. А за улыбку на ее пухлых губах праведник был бы готов отречься от всех обетов и совершить безумства.

И эта улыбка предназначалась лишь ему одному. Такая нежная и счастливая. Такая любящая и искренняя.

Ему захотелось раствориться в ней без остатка.

Он не знал, кто она. Но чувствовал неописуемое влечение. От одного ее взгляда в животе заплясали бабочки. Может быть, это любовь с первого взгляда?

Он захотел что-то сказать, но из непослушного рта вырвалось что-то среднее между стоном и плачем:

«Маааааа…»

Звук был почти неразборчив, но женщине этого хватило. Её улыбка стала ещё более ласковой. Она бережно прижала его к себе и приблизила губы для поцелуя. Когда эти губы коснулись его лба, по телу разлилось ощущение блаженства, как будто он стал невесомым.

«Такие большие. Такие мягкие. Такие приятные.» – он все еще мечтал о пухлых губах, когда нежный голос вывел его из транса.

«Фуфуфу, мамочка усыпила ещё одного своего ангелочка? Нет-нет, дорогой, ты должен сначала покушать. Ты ведь хочешь расти большим и здоровым, как старшая сестрёнка?»

Он молча смотрел на неё, не понимая смысла слов, но очарованный голосом.

И, словно приняв его молчание за ответ, красавица чуть отстранилась и приспустила платье.

Перед крохой предстал большой бледно-розовый холм, дышащий теплым теплом. На самой вершине холма виднелся чарующий розовый алтарь, который так и манил к себе.

Слишком красиво, чтобы быть правдой. Слишком желанно, чтобы отказываться.

В его рту скопилась слюна.

Он очень хотел дотянуться и завладеть желанным объектом, но руки не слушались. Тогда женщина сама направила священный алтарь прямо в его жаждущий рот. Едва губы коснулись кожи, как мир словно замер.

«ВОТ ОНА! ЖИЗНЬ!» – он ликовал.

«Ну-ну, дорогой», – сказала красавица с нежной улыбкой, – «Похоже, ты действительно голоден. Мой маленький бесенок намного смелее своей старшей сестры. Фуфуфу. Мамочке это нравится. Уверена, ты вырастешь большим и здоровым».

Ребенок не понимал, о чем говорит прекрасная женщина. Все, что он знал, что ее голос был очень приятным, а вкус молока – теплым и сладковатым. Что еще нужно для счастья?

К сожалению, кто-то другой нарушил идилию.

Еще один кроха-священник в этот момент поклонялся похожему алтарю.

«Какой еретик! Как он смеет?!»

Дьявол почувствовал конкурента. Его охватил праведный гнев, ревность и желание защитить территорию. Он дернул ногой, пытаясь раздавить наглого оккупанта.

Увы, коварное пространство разделявшее их, оказалось непреодолимым препятствием.

«Фуфуфу… Какой ты у нас собственник…» – вновь прозвучал мелодичный голос похожий на перезвон серебряных колокольчиков, – «Не волнуйся, милый, старшая сестрёнка не заберёт твое молоко. Эта леди позаботится о том, чтобы быть беспристрастной…»

Хотя смысл слов ускользал, небольшая искра понимания отразилась в глубинах его подсознания.

«Прекрасная женщина – моя мать, а рядом – маленькая сестренка.»

На этом открытии последние искры разума полностью исчерпали себя. Остатки воли, памяти и гордости великого дьявола медленно растворялись, как дым на ветру. В груди оставалось только спокойствие – тёплое, лёгкое, почти человеческое.

Глаза малыша закрывались.

И вместе с этим последним движением исчез Господин. Остался всего лишь ребёнок, тихо уснувший в объятиях матери.

Прежде чем навсегда провалиться в небытие, он вновь услышал успокаивающий голос:

«Добро пожаловать в мир, мои малыши»

Глава 3. Кэтрин и Кассия.

{Континент Алаз, Римская Империя, провинция Света, столица Лютеция, двор семьи Старлайт.}

{В покоях третьей жены наместника.}

Юная девушка, на вид не старше шестнадцати лет, скользила по пустынным коридорам величественного поместья. Ее мягкие, но быстрые шаги эхом отражались от мраморных стен, украшенных фресками. Воздух вокруг пропитался ароматом лаванды и свежестью морского бриза, доносившегося из открытых окон.

На девушке красовалось платье горничной в викторианском стиле – странный анахронизм среди колонн и статуй античной архитектуры.

Однако еще более удивительным был ее внешний вид: из-под густых черных волос на ее голове выглядывали острые кошачьи ушки с белым пушком внутри, а черный пушистый хвост двигался в такт шагам.

Девушка явно спешила. Ее дыхание сбилось, а щеки порозовели от быстрой ходьбы, сделав ее еще более привлекательной.

Наконец, она достигла массивной двери, ведущей в покои ее госпожи.

Горничная остановилась, перевела дыхание и аккуратно поправила складки на платье. Немного поколебавшись, она постучала.

Стук получился настолько тихим, что был едва слышен даже ей самой. Тем не менее ответ не заставил себя долго ждать. Из-за двери послышался нежный голос, напоминающий перезвон серебряных колокольчиков:

"Войдите"

Служанка улыбнулась и аккуратно открыла тяжелую дверь, втайне надеясь, что петли не заскрипят. Она была явно взволнована и не хотела хоть как-то тревожить обитателей комнаты.

Войдя внутрь она увидела свою госпожу.

Прекрасная женщина с серебристыми волосами и яркой улыбкой купалась в солнечном свете, словно воплощение счастья. Она была одета в простое белое платье, подчеркивающее изящность фигуры. Глаза цвета летнего неба не отрывались от двух небольших свертков ткани, которые она держала в руках.

Эта сцена выглядела так гармонично, что бедная горничная почувствовала себя виноватой за то, что нарушила их идилию.

"Это ты, Кассия! Как здорово, что ты здесь. Я очень ждала твоего появления" – радостно произнесла дама, не отрывая влюбленного взгляда от двух малышей.

Хотя Кассия следовала за этой женщиной с самого детства, она все еще не могла поверить, что в смертном мире может существовать кто-то настолько прекрасный и незапятнанный.

Она сделала глубокий реверанс, чувствуя, как сердце трепещет от ожидания.

"Я здесь, чтобы служить вам, госпожа Кэтрин," – произнесла Кассия с легкой нервозностью.

В ответ Кэтрин слегка усмехнулась и мягко упрекнула свою подчиненную:

«Почему ты всегда такая формальная? Ну же, Кассия, не нужно излишней вежливости. Ты же знаешь, я отношусь к тебе скорее как к младшей сестре, нежели к подчиненной.»

«Я не достойна, моя госпожа.» – возразила служанка, – «Пожалуйста, позвольте мне выполнять свою роль, для меня это честь.»

«Ладно. Ладно. Как хочешь.» – недовольно фыркнула Кэтрин, но тут же сменила тему, – «Я позвала тебя, чтобы ты первой увидела моих прекрасных детей.»

Узкие зрачки Кассии расширились от смеси любопытства и предвкушения. Ее черный пушистый хвост неконтролируемо завилял из стороны в сторону, а ушки слегка подергивались, выдавая смятение и волнение.

Хотя она никогда не сказала бы этого вслух, однако она была искренне счастлива, что эта честь выпала именно ей. Она наконец-то увидит двух маленьких человечков, плоть и кровь ее госпожи.

Юная горничная уже предвкушала, как будет баловать своих новых хозяев.

Неловко поерзав, она спросила дрожащим от волнения голосом:

"Могу… могу я их подержать?"

Наблюдая за поведением Кассии, Кэтрин одобрительно рассмеялась. Она прекрасно понимала свою подчиненную, которая старалась вести себя в рамках приличия, но была слишком нетерпелива и любопытна.

"Фуфуфу. Я знаю, что тебе не терпится, дорогая, но подожди пару дней. Они еще совсем хрупкие, не могут даже удержать свою голову. Я обещаю, что скоро ты сможешь играть с ними сколько захочешь."

«Прекрасно. Вернее… сочту за честь, госпожа!» – сказала девушка-кошка, слегка покраснев.

"Фуфуфу, ты такая милая, когда дуешься, Кассия. Не расстраивайся, лучше помоги мне выбрать для них имена."

"Посмотри на этого милого ангелочка. Что думаешь?" – спросила ее Кэтрин, указывая на девочку с такими же серебряными волосами, как у нее.

Малышка не слушала разговор взрослых. Она самозабвенно смеялась, запутываясь в волосах матери, словно под моросящим дождем. Ее пухлые щечки мило надулись, а голубые глаза блестели от счастья.

Кассия наклонилась, чтобы рассмотреть очаровательную малышку.

"Такая красивая девочка! Я будто смотрю на миниатюрную копию вас. Такая яркая и жизнерадостная. Я не сильна в именах, но значение должно отражать эти качества. У вас есть идеи?"

"Фуфуфу, ты права," – улыбнулась Кэтрин, нежно поглаживая серебристые локоны дочери. – "Я хотела назвать ее Грейс. Оно значит сияющая, элегантная, благословленная богами."

"Грейс… Это имя идеально ей подходит, госпожа. Я уверена, она вырастет абсолютной красавицей." – немедленно согласилась Кассия.

"Фуфуфу… А как насчет этого маленького сорванца?" – с нежностью произнесла Кэтрин. – "Что думаешь? У меня есть идея, но я не уверена."

Служанка перевела взгляд на черноволосого мальчика с глубокими, словно омут, голубыми глазами.

Его взгляд ни на секунду не отрывался от матери. Он казался глубоко очарованным и не сводил с нее влюбленного взгляда, как будто пытался разгадать тайны вселенной.

На мгновение Кассии захотелось, чтобы этот малыш посмотрел на нее точно так же. Она не могла не подумать о том, сколько сердец он разобьет в будущем, и сколько юных девиц безвозвратно утонут в этих бездонных глазах.

Когда она наклонилась поближе, мальчик отвлекся и неожиданно потянулся к ее черным ушкам, застав служанку врасплох.

Все знали, что ушки у кошачьего племени очень чувствительны. Это такая же эрогенная зона, как грудь или бедра. Конечно, прикасаться к ним было табу.

Но мальчик не знал.

Ощутив маленькую и теплую ручку там, где она не должна находиться, Кассия почувствовала как по спине пробегают мурашки. Прикосновение было мягким и нежным, словно касание пёрышка.

«Мрррр…» – невольно из ее груди раздалось мурчание.

Юная горничная испытывала смесь стыда и смущения. Будь это кто-то другой – он бы уже лишился руки, если не жизни, но это был сын ее госпожи.

'Он всего лишь ребенок, я могу простить его озорство. Это вовсе не потому, что мне нравятся его ласки', – мысленно оправдывалась Кассия.

Ее реакция привела мальчика в полный восторг.

Его лицо озарилось радостной улыбкой, а в глазах заплясали довольные искорки. Он засмеялся и продолжил наслаждаться своей новой "игрушкой".

"Фуфуфу, мой маленький дьяволенок уже очаровывает дам," – Кэтрин поспешила подразнить юную горничную, – "Кассия, похоже ты стала его первой поклонницей… Фуфуфу"

Девушка покраснела, но сохранила спокойствие на лице. Чтобы не усугублять и без того неловкую ситуацию, она поспешила сменить тему:

"Госпожа, мы должны выбрать имя! Ммм, дайте подумать. У малыша черные волосы, но белая кожа. Он очень спокоен, но так же игрив. Одним словом – противоречие. Угу, кажется я знаю какое имя ему подойдет! Это должен быть Грей", – выпалила Кассия в порыве какого-то вдохновения.

Эта идея пришла к ней настолько естественно, как будто, боги шептали свои предложения. Кассия не могла скрыть восхищенного крика, когда придумала самое подходящее имя.

Глаза Кэтрин расширились. Даже ее нежный голос не мог не дрогнуть от удивления:

"К-как? Грей? Ты шутишь, Кассия? Я хотела назвать его именно так! Признайся, ты ведь просто подслушала? Тцк, такая непослушная горничная…"

"Н-нет, госпожа, просто… Просто… Кажется, это имя идеально подходит ему. Как будто Небеса уже выбрали имя. Это просто совпадение…" – смущенно оправдывалась Кассия, чьи ушки слегка подергивались в руках малыша.

«Фуфуфу, у тебя точно богатое воображение», – рассмеялась Кэтрин.

Она задумчиво посмотрела на двух детей и, наконец-то решилась:

«Значит так должно быть. Грей и Грейс – идеальные имена для близнецов. Такие похожие, но такие разные. Жду не дождусь, когда они подрастут.»

Кассия улыбнулась.

Она была рада, что смогла угадать мысли своей госпожи. Именно так должна действовать идеальная служанка, которой она и являлась.

"Они вырастут замечательными. Уверена, господин Адам, будет рад новым наследникам…" – как будто опомнившись, Кассия осеклась, не смея продолжить.

‘Как глупо с моей стороны! Я стала слишком самодовольной и не смогла держать язык за зубами. Плохая Кассия! Что ты наделала?!’ – служанка мысленно проклинала свой непослушный рот, но слова уже были сказаны, и настроение в комнате вмиг изменилось.

При упоминании мужа прекрасное лицо Кэтрин утратило былую игривость, а лоб сморщился от недовольства и раздражения.

Этот мужчина исчез после их брачной ночи, оставив ее одну в холодном дворце.

Ни разу он не поинтересовался ее самочувствием во время беременности, лишь изредка посылая служанок. Он не был с ней, когда она в нем так сильно нуждалась. И даже спустя три дня он так и не появился, чтобы проведать детей.

Было бы чудом, если бы Кэтрин не проклинала его в глубине души.

Сделав глубокий вдох, она успокоилась и спросила уже более сдержано:

"Что он сказал?"

"П-простите, миледи," – заикаясь, промямлила Кассия, не желая ничего говорить.

«Все в порядке Кассия, я тебя не виню. Просто скажи это», – настаивала Кэтрин.

"Его… Его величество Адам Старлайт сказал, что задерживается на встрече со священнослужителями по поводу аномальных знаков. Он обещал навестить вас, как только вопрос будет улажен. Он так же велел доложить о вашем самочувствии и интересовался, есть ли необходимость в услугах кормилицы", – покорно доложила служанка, чувствуя, как с каждым словом госпожа выглядит более отстраненной.

Тело Кэтрин дрожало от сдерживаемой ярости и обиды.

Она долго молчала, что-то обдумывая.

Как будто почувствовав эмоции матери, близнецы перестали смеяться, из их глаз вот-вот должны были хлынуть слезы.

Опомнившись, Кэтрин вернулась в реальность. Она еще крепче прижала двух малышей и начала их укачивать.

"Каси, я немного устала." – Кэтрин выдавила улыбку, от вида которой Кассии стало физически больно, – "Мне нужно покормить близнецов. Ты не могла бы зайти немного попозже? Скажем, завтра с утра. Уверена, и Грей, и Грейс будут рады снова увидеть тебя. И да, передай ему, что у меня все хорошо. Нет необходимости кого-то беспокоить. Он может делать, что хочет."

Кассия почувствовала, что ее сердце сжимается.

Она хотела что-то сказать, но не могла подобрать нужных слов. Она сама виновата в том, что нарушила их идилию. Теперь ей следовало уйти.

«Так и сделаю, моя госпожа.» – она поклонилась и вышла за дверь.

Лишь нежная мелодия колыбельной звучала в просторной комнате.

Лицо Кэтрин претерпело очередную неожиданную трансформацию. Из крайне спокойного оно превратилось в глубоко озабоченное и влюбленное.

Она обратилась к двум близнецам с интонацией почти первобытной материнской любви:

"Вы, наверное, проголодались, да, крошки мои? Не волнуйтесь. Мамочка рядом, мамочка всегда будет любить и защищать свои драгоценные сокровища."

Едва уловимые нотки безумия и одержимости проскальзывали в ее словах, когда она приспускала белое платье, чтобы накормить малышей.

Кэтрин перевела взгляд на окно.

Серп луны, скрывающийся за облаками, бросал мягкие серебристые отсветы на пейзаж ночного города. Город все еще искрился своими огнями, но они не имели к ней ни малейшего отношения.

Глава 4. Собрание.

{Континент Алаз, Римская Империя, провинция Света, столица Лютеция, дом собраний семьи Старлайт.}

{В главном поместье.}

Последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь окулюс (круглое отверстие в потолке атриума). Величественное помещение, украшенное мраморными колоннами, постепенно наполнялось фигурами в белых туниках. Их шаги эхом отражались от стен, а приглушенные голоса создавали атмосферу таинственного ожидания.

На возвышении, как воплощение власти и могущества, восседал Адам Старлайт – наместник Провинции Света. Трон из красного дерева, казалось, излучал ауру величия. Белоснежная туника с алыми вставками подчеркивала статус правителя.

Адам выглядел как античный бог, сошедший прямо с Олимпа.

Высокий, под два метра ростом, с телосложением атлета и лицом, будто высеченным из мрамора. Светлые волосы и ухоженная борода обрамляли его черты, придавая облику благородство и мудрость.

Недавно Адаму исполнилось семьдесят лет, но благодаря своему статусу Святого Мудреца (6), он выглядел не старше сорока – в самом расцвете мужской красоты.

В мире, где магия и боевые искусства достигли небывалых высот, обычные "смертные" жили от 50 до 70 лет. Но Адам был далек от понятия "смертный". Он стоял на пороге становления Небо-жителем (7), и перспектива прожить 200 или даже 500 лет была для него вполне реальной.

Адам лениво переводил взгляд с одного присутствующего на другого.

Его поза казалась расслабленной, но в то же время излучала неоспоримый авторитет. Лишь приглядевшись можно было заметить легкое беспокойство между бровями и скованность в движениях, когда он кивал в ответ на почтительные приветствия:

"Рад видеть вас в добром здравии, наместник."

"Приветствую, ваше величество."

"Мои поздравления с рождением двух восходящих экспертов. Провинция Света в надежных руках."

Пока последние отблески дня угасали, погружая атриум в загадочный полумрак, все приглашенные наконец собрались.

Среди них выделялось несколько ключевых фигур, чье присутствие придавало собранию особую значимость.

Белокурая красавица в белой рясе, которая, вопреки задуманной скромности, лишь подчеркивала ее выразительные достоинства. Ева Старлайт, первая супруга наместника, жрица церкви лучезарного Аполлона и нареченная святая дочь божества, вошла в зал, сопровождаемая благоговейными и восхищенными взглядами.

Она была самой влиятельной женщиной в провинции Света. Опорой своего мужа и всей провинции. Красивой и отрешенной, как фея.

Всем своим видом она излучала грацию и уверенность, когда заняла свое законное место близ Адама.

Рядом с ней, словно воплощение контраста, расположилась Люссиэль – вторая супруга. Достойная матрона и мать двух наследников знатного рода Старлайтов.

Она светилась от гордости и сдержанного высокомерия, стараясь подчеркнуть свою значимость в будущем провинции.

Кардинал Алларик, верный служитель религии Света и по совместительству лучший друг Адама, тихо сидел поодаль. Невысокий шатен с слегка впалыми глазами и скрюченным носом, который связывал воедино светскую и духовную власть. Его присутствие напоминало о тесном союзе между церховью и наместником Провинции Света.

Среди знатных гостей присутствовали еще две внушительные фигуры – Клавдий и Аврелий Старлайты, старшие братья Адама, а так же прославленные центурионы Римской Империи.

Они стояли чуть поодаль от всех остальных. Их статные фигуры, закаленные в бесчисленных сражениях, излучали силу даже в покое.

Когда-то эти двое яростно боролись за должность наместника, но проиграли своему младшему брату в хитросплетениях политических интриг. Теперь их взгляды, устремленные на Адама, выражали странную смесь показного смирения и плохо скрываемых амбиций.

Власть наместника Адама покоилась на прочном союзе с Церковью Света. В недавней борьбе за трон именно Алларик и Ева стали его самыми важными и преданными сторонниками, сделав возможным его возвышение.

Хотя внешне провинция Света казалась оазисом мира и процветания, под ее гладкой поверхностью бурлили опасные течения.

Уже десятилетие регион находился в состоянии неопределенности.

Одержав победу над братьями, Адам Старлайт занял пост наместника, но ему сильно недоставало в военном влиянии.

Римский Сенат все еще не дал официального признания его статусу. И этот печальный факт делал его положение шатким.

Неопределенность оставляла лазейку для братьев, которые, подобно голодным волкам, кружили вокруг трона. Они всегда были рядом. Их глаза неустанно следили за каждым движением Адама, выискивая малейшую слабость, любую ошибку, которая могла бы стать поводом для нового витка борьбы за власть.

Как ни прискорбно, сегодня у них действительно появится шанс.

Атмосфера в зале была наэлектризована ожиданием.

Все молча ждали, когда объявят начало.

Получив одобрительный кивок от Адама, Алларик поднялся с места.

«Достопочтенные знатные мужи и уважаемые матроны провинции Света, приветствую вас.»

«Уверен, что у многих из вас возникли вопросы о текущих событиях, и уверяю вас – вскоре вы получите все необходимые ответы…» – кардинал церкви Света говорил сдержано, но уверенно.

«Причиной созыва этого внеочередного собрания стали два события. Во-первых, его величество Адам Старлайт стал отцом в пятый и шестой раз за один день – ее величество Кэтрин родила близнецов. К сожалению, из‑за состояния здоровья она не сможет присутствовать на встрече.»

Алларик сделал паузу, давая присутствующим осмыслить сказанное, затем продолжил:

«Рождение детей сопровождалось феноменами, так же известными, как признание мира. Согласно легендам такие явления свидетельствуют о необычайном таланте младенцев, который признают небеса.»

«Совсем недавно все вы могли наблюдать радугу, охватившую всю провинцию. Как посланники Света, мы можем с уверенностью заявить – это было ничто иное, как небесный феномен, знак благословения свыше!»

По залу пронеслась волна восхищенных вздохов и приглушенных восклицаний. Лица присутствующих озарились радостью и надеждой. Это была поистине счастливая новость, которую все ждали так долго.

У провинции Света наконец появились достойные преемники!

Не смотря на то, что радостное событие должно было укрепить позиции Адама, на лице наместника не было радости или волнения, лишь хмурость и обеспокоенность. Аврелий и Клавдий тем временем расслабленно улыбались, с нетерпением ожидая следующего заявления священника.

Аларик не заставил себя долго ждать:

«К сожалению, как вы все помните, небесый феномен оказался прерванным солнечным затмением…»

«Ночь опустилась на всю провинцию, и, по сведениям наших информаторов, распространилась далеко за ее пределы. Скорее всего она окутала всю Римскую Империю или даже весь континент.»

Вспомнив это пугающее явление, лица присутствующих вмиг утратили все волнение. Казалось они вновь опомнились, и гробовая тишина окутала зал.

«Как всем известно,» – Алларик продолжил спокойно, – «ночь в неурочный час считается дурным предзнаменованием. Хуже того, она прервала небесный феномен, в результате чего волосы младшего сына окрасились в темный цвет!»

Эта сенсационная новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Как будто в головах всех присутствующих произошло короткое замыкание.

Все они изумленно уставились на наместника.

‘Что за чушь?! Волосы мальчика окасились в черный? Влияние феномена? Вы что шутите? Ясно как день, что это супружеская измена. Наместник пытается скрыть неверность Кэтрин? Так и должно быть. Он просто пытается оправдаться…‘ – так думал каждый присутствующий, однако никто не осмелился озвучить свои мысли вслух.

Внешне Адам казался невозмутимым, но внутри он весь кипел от ярости и смущения. Это была горькая пилюля, которую он должен был ее проглотить.

Аврелий наклонился к своему брату, и его глаза блеснули злорадством:

"Ахахах, похоже наш младший братец все-таки стал рогоносцем. Что за чушь с предзнаменованием? Он явно пытается выгородить себя".

"Придержи язык, Аврелий. Не стоит ставить под сомнение честь семьи! Наша репутация стоит на кону. Это удар не только по Адаму, но по всем нам." – приглушенно возразил Клавдий.

Аврелий понизил голос: "Думаешь, он отправит Кэтрин в изгнание?"

«Он не осмелится.» – Клавдий покачал головой, – «Ты забыл, что она самый сильный практик в провинции? Еще немного, и она станет Небо-жителем (7)? Адам скорее сам уйдет в изгнание, чем рискнет обидеть ее. Даже, если она ему изменила…»

«А как же мнения масс?»

«Разве это собрание созвано не для этого? Массы глупы. Они поверят в любую историю, которую расскажет им Адам.»

«Серьезно? Разве не очевидно, что все это чушь?»

«Кэтрин весьма популярна среди простолюдинов. Ты вообще помнишь, как она выглядит? Она настолько красива, что даже я готов верить в ее непорочность. Что говорить о глупых плебеях?»

«Ты прав, Клавдий.» – подумав ответил Аврелий, – «О чем только думал наш братец, оставляя ее в холодном дворце? Сам виноват. Он просто ест то, что посеял…»

Тем временем, Алларик продолжал свою речь:

«Мы все еще ожидаем официального заявления из столицы относительно причин и последствий затмения. Со своей стороны, храм Света под руководством святой дочери запросит аудиенцию у божественных посланников.»

Алларик сделал паузу, словно обдумывая свои следующие слова:

«С тяжелым сердцем вынужден сообщить, что его величество Адам Старлайт издал срочный приказ. Этим приказом новорожденный теряет свой статус наследника. Провинция Света не может оказаться в руках несчастливой звезды!»

По залу пронесся шепот удивления и тревоги. Хотя все знали, что так и будет, они не могли не бояться реакции Кэтрин.

Ее первый сын только родился, но уже потерял статус наследника. Кто знает, что она сделает? Ее влияние вовсе не шутка. Может ли быть, что она устранит остальных? Или покинет провинцию? Один вариант был хуже другого.

Алларик поднял руку, призывая всех к тишине:

«Ребенок будет воспитываться в королевском дворце. Никакого несправедливого обращения. Его церемония пробуждения пройдет без каких-либо изменений, однако он не сможет претендовать на престол.»

С этими словами кардинал закончил речь и отступил с трибуны.

В зале повисла тяжелая тишина, за которой последовали приглушенные перешептывания. Аврелий вновь наклонился к Клавдию и приглушенно спросил:

"Как ты думаешь, это решение сильно разозлит Кэтрин? Стоит ли нам связаться с ней?"

Прищурившись Клавдий ответил:

"Не думаю, что время пришло. Кэтрин не глупа. Она поймет, что решение Адама единственно верное. Он всеми силами пытается сохранить ее репутацию. Он все еще признает в этом бастарде своего сына, но не может позволить ему претендовать на престол. С его стороны это был крайне сдержанный ход."

"Ты прав," – согласился Аврелий, – "Но не забывай, что женщины никогда не будут разумными, когда дело касается их детей."

"Возможно," – задумчиво произнес Клавдий, – "Но я все равно предлагаю повременить с нашим вмешательством. Ничего не мешает нам, пока что держаться в стороне и наблюдать. Адам не сможет полностью смыть свой позор. Его репутация так или иначе будет запятнана."

"Признаюсь, я впечатлён его хладнокровием," – добавил Аврелий, – "Он смог сдержать свою ярость и попытаться направить слухи в нужное русло. Затмение действительно было, и все стали его свидетелями. Простолюдины могут купиться на эту историю. Кто теперь скажет, что мальчишка результат простого прелюбодеяния? Своим заявлением Адам сведет ущерб к минимуму…"

Тем временем Ева крепко держала мужа за руку, безмолвно выражая свою поддержку.

Ее прикосновение было одновременно утешающим и тревожным для Адама.

Наместник прекрасно знал, что пренебрег Кэтрин. Она не знала всей правды, а он слишком долго ее игнорировал. В таком случае почему бы ей не найти кого-то другого с черными волосами? Адам понимал все это, но все же не мог оставаться спокойным.

Это событие было прямой пощечиной для него. Его репутация, его авторитет и влияние были сильно подорваны. Подобные оправдания могут подействовать на плебеев. Но знать обязательно пустит слухи. Как же он должен справиться с этим?

Ева вцепилась в пальцы Адама, которые слегка взмокли от пота. Хотя внешне она поддерживала своего мужа, в тайне от всех она завидовала и злилась на Кэтрин. Ее лицо оставалось спокойным, но внутри она кипела от ревности.

‘Как могла эта сука отдаться кому-то другому? Она посмела… Она посмела занять мое место, но ей и этого мало?! Чертова стерва! Почему я должна тебя выгораживать? Почему он выбрал тебя вместо меня? Я так же красива. Я верой и правдой служила ему. Но он выбрал тебя. Как ты могла пересмать с кем-то другим? Это кощунство. Непростительно. Непростительно. Непростительно.’

Хотя Адам и Ева кипели от возмущения. Они не могли открыто обвинять Кэтрин. Они могли лишь продолжать оправдывать ее перед всеми.

Лучшим вариантом для всех было выставить темноволосого мальчика не продуктом прелюбодеяния, но невольной жертвой загадочных обстоятельств.

И все это из-за того, что Кэтрин была самым сильным человеком во всей провинции Света, Святым Мудрецом (6) высшей стадии, почти Небо-жителем (7). Ее власть была настолько велика, что даже сам наместник не мог открыто противостоять ей. Он мог лишь ждать и планировать.

Глава 5. Детство близнецов.

В уединенных покоях Кэтрин царила атмосфера спокойствия и безмятежности. Политические интриги и злые слухи из внешнего мира не имели к ним никакого отношения. Близнецы росли в коконе материнской любви и заботы, словно маленькие жемчужины.

С каждым днем они становились все активнее и активнее. Их глаза искрились любопытством и жаждой открытий. Их будни были наполнены улыбками и звонким смехом.

Прошел целый год после памятного собрания, ставшего для Кэтрин последней каплей.

Она окончательно утратила веру в мужа. Лишь Кассия и новорожденные стали свидетелями ее горьких слез в тот злополучный день.

За год Адам так и не появился, чтобы увидеть детей. Его отсутствие говорило громче любых слов – он безоговорочно верил всем слухам, даже не удосужившись прояснить ситуацию.

Сердце Кэтрин было разбито.

С тех пор она полностью отдалилась от светского мира, всецело посвятив себя близнецам. Обида и гнев на мужа превратились в абсолютное безразличие. Их отношения стали в пустой формальностью. Лишь нежный возраст двух малышей удерживал ее от окончательного разрыва.

К счастью, рядом всегда была Кассия.

Подобно молчаливому исповеднику, она могла выслушать свою госпожу и разделить ее беды. Ее присутствие и поддержка стали для Кэтрин спасительным кругом.

Весь маленький мир близнецов вращался вокруг этих двух женщин.

Неудивительно, что вторым словом, которое они выучили после робкого "мама", стало игривое "Каси".

Этот маленький факт до слез растрогал юную горничную, чье сердце таяло от любви.

Затем последовали их первые шаги.

Грей и Грейс неуклюже пытались догнать непослушный хвост девушки-кошки. Их рвение постоянно приводило к появлению новых ушибов и синяков.

Кэтрин впервые воспользовалась своим положением и постоянно обращалась к услугам дежурного целителя. Он стал самым частым гостем в ее дворце за исключением Кассии.

Однажды измученный целитель, уставший от бесконечных вызовов, решился на отчаянный шаг: он выразил свое недовольство и убедительно попросил Кэтрин приобрести мягкий ковер. Он утверждал, что его жалование вовсе не соответствует частоте вызовов и требовал прибавки.

Чаша терпения Кэтрин наконец переполнилась.

Мало того, что ее муж не появлялся уже больше года, теперь даже его подчиненные отказывались выполнять их собственные обязанности.

Она не была безобидной, понимаешь? Она – могущественный эксперт, чье терпение было на грани колапса.

Словно вулкан, долго сдерживавший свою ярость, Кэтрин высвободила всю мощь своей ауры, чтобы поставить на место горе-целителя.

Волна давления затопила окрестности, заставив содрогнуться даже самые прочные стены.

"Если не для подобных запросов, то зачем вообще наша семья держит целителя на попечении?!" – ее голос прогремел в воздухе, выражая все возмущение, которое она долго сдерживала.

Встревоженный всплеском ауры, Адам Старлайт поспешил во дворец своей третьей жены.

Забавно, что это был его первый визит к Кэтрин после их брачной ночи.

В глубине души он был согласен с целителем, считая, что работа дежурного лекаря не должна сводиться к решению таких мелких проблем. Однако наместник не был настолько смелым, чтобы дергать за ус раздраженную львицу.

Заметив пристальный взгляд Кэтрин, Адам поспешил успокоить ее. Он заверить ее, что быстро решит все вопросы, бросил несколько беглых взглядов на малышей и поспешил удалиться.

Да, он сбежал.

Он не хотел разговаривать с третьей женой, когда она была в плохом настроении.

Кэтрин его не держала.

Час спустя Адам сидел на величественном троне, погруженный в задумчивость.

Он только что отправил своего подчиненного за коврами и приказал доставить их в покои третьей жены. Он так же строго отчитал лекаря и велел беспрекословно выполнять все ее просьбы.

‘Неужели этот идиот думает, что может безнаказанно злить самого сильного человека в провинции Света?’ – мысленно фыркнул Адам.

Он долго стучал по подлокотнику трона, обдумывая свои отношения с Кэтрин.

Она была прекрасной женщиной: умной, необычайно красивой и очень покладистой. Казалось, что несколько поколений его предков должны были прожить жизни аскетов, чтобы он мог получить ее любовь. И он прекрасно понимал эту истину.

Однако реальность была жестокой.

Черноволосый мальчик не был единственной причиной разлада их отношений. Адам хранил мрачный секрет, который не знал никто.

Всякий раз, когда он оставался наедине с Кэтрин, он испытывал целую бурю негативных эмоций: неполноценность, вина, отвращение и даже страх. Как будто он был под гипнозом. Его состояние нельзя было считать нормальным, но он ничего не мог с этим поделать.

Это было за пределами его власти.

Внутренние противоречия изматывали его, заставляя чувствовать себя крайне неполноценным. Адам искал утешения в объятиях других жен и наложниц, но это не помогало. Боже, он даже дошел до того, что с нетерпением приветствовал бумажную волокиту.

Что угодно, лишь бы не думать о Кэтрин.

Кассия молча стояла у трона и смотрела, как меняется выражение лица Адама. Ее взгляд не выражал ничего кроме презрения.

Хотя дерзкое поведение горничной сильно его раздражало. Адам даже не думал делать ей замечание. Она была доверенным лицом Кэтрин, а он не мог еще больше злить третью жену.

Адам сокрушенно вздохнул:

«Кассия, я знаю, что очень красив. Но можешь ли ты перестать прожигать меня взглядом?»

«Гех… То есть, как прикажете, ваше превосходительство. Вы что-то хотели?» – вежливо склонив голову, поинтересовалась служанка.

«Расскажи мне о детях. Как они поживают?»

«У них все прекрасно, ваше превосходительство», – Кассия ответила сухо.

«Я хочу услышать подробности» – потребовал Адам, на этот раз более повелительным тоном.

‘Я знаю, что ты злишься. Но я все еще чертов наместник! Правитель провинции Света! Понимаешь?! Прояви хотя бы крупицу уважения, маленькая рабыня. Если бы не Кэтрин, я бы казнил тебя за подобную дерзость!’ – думал про себя он, сдавливая подлокотник кресла.

Поняв, что больше не может молчать, Кассия наконец решила поделиться крупицами информации.

Хотя она ненавидела этого человека, он все еще был номинальным отцом близнецов. Она знала, что действует грубо, однако нисколько не сожалела. Именно этот мужчина заставил страдать ее госпожу. Тот факт, что она все еще стоит здесь, уже можно считать проявлением вежливости.

С ворохом мыслей Кассия начала говорить:

«Что ж, Грей растет умным и любопытным. Он любит строить башни из деревянных блоков, которые лично сделала моя госпожа. Он всегда разбирает магические приборы, а затем безуспешно пытается собрать их воедино. Он…»

«Довольно! Больше не нужно о мальчике. Расскажи мне о дочери» – прервал ее Адам, скривившись от отвращения при упоминании Грея.

Наблюдая за его поведением, Кассии стоило огромных усилий не плюнуть ему в лицо.

«Грейс. Она очень хорошая девочка. Живая и беззаботная, постоянно смеется или спит с блаженной улыбкой....»

«Она любит играть с нашими волосами и уже хорошо говорит. Ее любимые игры – прятки и догонялки.»

«О, совсем недавно у ее любимой игрушки – большой мягкой лошади по имени Бони – разошелся шов на спине. Я лично его зашивала. Грейс ползала рядом с тревожным лицом и предупреждала: – Каси, шей не больно! Как только Бони скажет "иго—го" – сразу бросай иголку!!!»

«…Я еле сдержала смех в тот момент. Ахахах… Если бы плюшевая Бони вдруг сказала: «Иго-го» – я не только иголку… Я бы скончалась прямо на месте. Ахахах» – начав говорить о детях, Кассия увлеклась, но быстро остановилась , поняв, что ее поведение неуместно.

Адам помедлил мгновение, казалось погруженный в задумчивость.

«Ты можешь идти…» – он отпустил служанку, но чувствовал себя немного рассеянным.

Кассия шла к поместью, обдумывая поведение Адама.

‘Неужели этот мужчина наконец возьмется за голову? Черт, я не должна так теряться при разговоре о близнецах. Я все еще хочу стать идеальной служанкой! Идеальной! Я не должна выдавать секреты моей госпожи. Но… Но… Они такие очаровательные…’

‘Ладно, ничего страшного. Этот тщеславный наместник может считать это своей победой.’

‘К сожалению, он потерял слишком многое.’

‘Я никогда не расскажу ему, насколько приятны ласки юного господина и как забавно дразнить юную Грейс.’

‘Он никогда не узнает, насколько она привязана к брату.’

‘Он никогда не увидит в прекрасных глазах маленького Грей всю ту любовь и привязанность, несвойственные его юному возрасту.’

‘А как мило он засыпает на груди госпожи, пытаясь дотянуться до старшей сестры....’

‘Хе-хе, он каждый раз беспокоится, когда не ощущает поблизости этот маленький комочек счастья.’

‘Черт, этот безответственный, ни на что негодный мужчина не заслужил мою госпожу! Он может сколько угодно быть превосходным правителем, но он совершенно никчемный муж!’ – затерянная в своих рассуждениях Кассия двигалась в сторону поместья.

Она сама не заметила, что ее шаги становятся все более легкими и поспешными по мере приближения к покоям Кэтрин. Именно там ее ожидала маленькая семья, которую она любит так сильно.

Тем временем, после этого инцидента с Адамом произошли значимые изменения.

Он долго боролся с собой, но все же решился действовать. Он больше не мог откладывать этот вопрос в долгий ящик.

Решение Адама было принято по целому ряду причин.

Во-первых, присутствие Кэтрин в провинции Света было одним из его политических преимуществ, он просто не мог лишиться такого «союзника». Во-вторых, он должен был прекратить распространение слухов, которые порочат его репутацию. И наконец, каким бы черствым он ни был, он все же немного смягчился, когда увидел малышку Грейс.

С тех пор он стал регулярно посещать особняк Кэтрин. По крайней мере раз в месяц.

Их встречи были пронизаны напряжением и неловкостью.

Кэтрин хранила гробовое молчание, а Адам не знал, что делать. Они были, как лед и пламя – совершенно несовместимыми.

Как же дошло до такого?

Когда они познакомились, Кэтрин была совсем юной и даже неопытной. Она путешествовала по миру – свободная словно ветер, ничем не обремененная. Она посетила провинцию Света, чтобы своими глазами увидеть самую могущественную Империю человечества. Тогда-то она и встретила Адама.

Гражданская война была в самом разгаре, а он стоял в храме, как будто весь мир был ему чужд. Каким же красивым он был в тот момент…

Его глаза светились божественным светом. Именно эти глаза тронули ее юное сердце.

Он не скрывал своего восхищения и начал за ней ухаживать.

Она молчаливо одобрила это.

Адам оказался человеком редкого обаяния: умел слушать, говорить, удивлять. Они часами обсуждали мифы, легенды и тайны человеческой природы. В нём было что-то притягательное, почти нереальное, будто бы он пришёл не из этого мира.

Властный, амбициозный, красивый, загадочный. Он был воплощением всех женских фантазий об идеальном партнере. Она тянулась к нему, как мотылек на пламя.

Но даже тогда Кэтрин была не из тех, кто ведется на сладкие речи.

Адаму понадобилось три года, чтобы окончательно завоевать её сердце.

В то время шла борьба за престол, но Адам был равнодушен и проводил с ней все свое время. Он виртуозно манипулировал политикой всей провинции: заставил братьев сражаться за трон, пока сам получил полную поддержку церкви, а так же негласное одобрение сената.

Они поженились, как только он занял трон. Их церемония была тайной. Он клялся, что будет любить ее вечно, а она поклялась быть с ним в горе и радости.

Кэтрин до сих пор хранила воспоминания о том, как он отвел ее в брачный чертог, как мило нашептывал сладкие пустяки, пока она мирно погружалась в сон после ночи страстей. Она была самой счастливой.

Однако она не знала, что ее сказка закончилась…

Адам изменился на следующий день.

Его взгляд потускнел. Исчез тот самый опьяняющий блеск влюбленности, что прежде сводил ее с ума. Прежний романтик превратился в заурядного, амбициозного сенатора, которого интересует лишь власть и влияние.

А что же она? Она превратилась в простой трофей, которым он мог похвастаться перед знатью. Как бы она не старалась привлечь его внимание, Адам продолжал ее игнорировать. Хуже того, ее присутствие лишь раздражало его.

Это сбивало с толку.

Разве она настолько ужасна в постели? Но так не должно быть…

Кэтрин прекрасна знала, насколько она красива. Она была самым сильным экспертом в провинции, а ее ум был прекрасным подспорьем для амбиций Адама. Как ни смотри, Адам не должен был быть таким равнодушным.

Но он был.

Кэтрин была в полной растерянности. Она не знала, что делать. Как же вернуть расположение мужа? И вот, она поняла, что беременна.

О, как же она была счастлива.

‘Может быть, появление наследника растопит лед в сердце мужа? Может она вернет потерянное счастье?‘

Какая наивная и глупая мысль…

Все что она получила – холодный дворец, подозрения в прелюбодеянии и полное игнорирование. А все потому, что Грей родился с черными волосами.

Будь она прежней собой – она бы убила Адама, не задумываясь. Однако теперь она была матерью. У нее были дети. Их счастье стало приоритетом для Кэтрин.

Она больше не смела мечтать о том, что ее Адам вернется.

"Будет неплохо, если он будет появляться время от времени… Грей и Грейс, мои маленькие сокровища… Они не должны расти без отца…" – думала Кэтрин с горечью, пытаясь найти хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации.

Поэтому она терпела присутствие Адама.

Она разрывалась между желанием простить и страхом снова оказаться отвергнутой.

Каждый его визит оставлял после себя больше вопросов, чем ответов.

==========

В такой странной смеси радости и тревоги пролетело еще два года.

Сегодня близнецам, похожим как две капли воды, за исключением цвета волос, исполнялось три года.

Грейс сидела перед матерью, пока та расчесывала и заплетала её белоснежные локоны. Девочка наслаждалась каждым прикосновением. Ей очень нравилось, когда мама «играла» с ее волосами.

‘Руки мамочки такие приятные,’ – думала Грейс, превращаясь в маленькое счастливое облачко, – ‘Не то что этот глупый братишка, который только и может, что делать больно! Я больше не дам ему кататься на Бони!"’

Ее серьезные мысли прервал громкий стук в дверь.

Не дожидаясь ответа, внутрь вошел их ежемесячный посетитель – Адам Старлайт.

Он даже не собирался вступать в полемику, а сразу перешел к делу.

"Рад, что все вы готовы. Пора идти. Пришло время для вашей церемонии пробуждения.»

Адам помедлил секунду, однако поскольку никто не спешил вставать, он решил расставить все точки над «i».

«Как вы уже знаете, три года – особенный возраст для граждан Римской Империи. Именно к этому возрасту завершается формирование костной структуры. Дети приобретают важнейшие навыки: учатся ходить, имеют устоявшиеся рефлексы, а так же базовый словарный запас для осознанного общения.

Все это – необходимый фундамент для пробуждения магического ядра.

Магическое ядро – это базовый элемент для циркуляции маны, которая впоследствии используется для практики и повышения сил. Это ядро уникально для каждого человека и спрятано глубоко в вашем теле.

Наша великая Империя знаменита своими законами, которые обеспечивают права всех своих граждан. В соответствии с законом о всеобщем развитии, каждый житель Империи имеет привилегию однажды участвовать в обряде пробуждения магического ядра.

Это великая слава и честь, а так же важнейший этап в жизни каждого человека. Вы понимаете?»

Глава 6. Церемония.

«Вы поняли?»

Дети синхронно кивнули. Их лица были серьезными, они с нетерпением ждали начала церемонии пробуждения.

На самом деле, исчерпывающее объяснение Адама было излишним. Кэтрин давно и доходчиво рассказала им всю важную информацию. Это случилось около года назад, когда Грейс и Грей начали упрашивать любимую маму научить их магии.

Они не раз видели, как Кэтрин зажигала свечи щелчком пальцев или использовала магию ветра, чтобы удержать их от падения, а Кассия часто пряталась в их тени, когда хотела сбежать. Конечно любопытные близнецы хотели как можно скорее пробудить собственные способности.

Тем временем Адам продолжал свою лекцию, не обращая внимания слушают его или нет.

«В соответствии с резолюцией о всеобщем развитии, принятой сенатом тысячу лет назад, магические ядра классифицируются от Е до S, в редких случаях даже SS. Их ранг зависит от пропускной способности, а тип от предрасположенности к магическим элементам.

Например, у меня магическое ядро уровня S с предрасположенностью к элементу света.

Это не значит, что я не могу использовать магию других стихий, но мое мастерство в магии света практически не имеет себе равных, а магия других элементов ограничивается базовыми заклинаниями. Если я попытаюсь воспользоваться сложным заклинанием воды или ветра мое ядро перегрузится».

После столь долгой речи, Адам ожидал увидеть на лицах детей замешательство и был готов к объяснениям, но близнецов мало интересовали теоретические и прикладные вопросы. Их глаза засияли от нетерпения, когда они хором спросили:

«А какое у мамы?»

Этот вопрос давно мучал их любопытные головы. Их совершенно не волновало, какое ядро у Адама. Они росли в компании Кэтрин и Кассии, поэтому все, что не связано с этими женщинами, они пропускали мимо ушей.

Сколько бы близнецы не спрашивали у мамы, та всегда отвечала «очень сильное». Что бы это ни значило. Не то чтобы Кэтрин хранила от них секреты. Она просто не хотела, чтобы у ее детей были завышены ожидания. Естественно такая загадочность только подстегивала их любопытство.

Адам был готов говорить, так как же они могли упустить такую возможность?

Горе-отец неловко откашлялся: «Ваша мать – исключение. У нее ядро особого типа – Бесцветное Приспособляющееся ядро с пропускной способностью ранга SS.

Чем больше она использует магию определенного элемента, тем лучше становится ее контроль. Теоретически, она может использовать любую существующую магию на высочайшем уровне. От магии элементов, до специфической магии тени или кристалов».

Адам бросил неловкий взгляд на свою третью жену. Он до сих пор не мог смириться с тем фактом, что женщина настолько талантлива. Способности Кэтрин были настолько абсурдными, что это пугало.

Глаза детей загорелись. Они уставились на мать с нескрываемым обожанием и толикой фанатизма. Действительно, мама – самая сильная.

«Фуфуфу, ну что я вам говорила, маленькие негодники?», – с гордостью произнесла Кэтрин, выпятив грудь. – «Но помните, ранг вашего магического ядра не может определить ваше будущее. Его можно улучшить с помощью редких ресурсов или упорной работы.

К примеру, ваш дядя Аврелий пробудил магическое ядро элемента земли класса B, но благодаря неустанным тренировкам и поиску редких ресурсов, развил его до класса A+, почти достигнув уровня S».

«Понятно/Уму», – послушно ответили дети. В их глазах мелькали искорки предвкушения.

«А как же Каси? Какое ядро у нее?» – с любопытством спросила Грейс.

Кэтрин погладила дочь по головке.

«Милая, Кассия – не человек. Она зверолюд из племени кошек. Ее организм устроен иначе. У нее нет ядра, но есть врожденное сродство с тенями, поэтому она может в них прятаться. Тебе не нужно вдаваться в подробности. Просто знай, что зверолюди развиваются по-другому. Ты можешь подробно изучить эту тему, когда подрастешь…»

«На этом наша небольшая лекция заканчивается», – вмешался Адам, хлопнув в ладоши, – «Нам нужно идти. Священники уже подготовили церемонию, не стоит заставлять их всех ждать».

«Хорошо/ Уму.»

Адам взял за руку маленькую Грейс и направился к выходу. Грей с улыбкой повис на шее у матери. Он явно не хотел идти самостоятельно.

Они вышли из поместья, миновали библиотеку, жилье для рабов, колизей и добрались до Здания Церемоний.

Перед ними высился величественный круглый акрополь с белоснежными мраморными колоннами. На массивной плите, которая соединяла колонны между собой, возвышались статуи ушедших героев провинции Света. Крыши не было – открытое пространство пропускало солнечные лучи, создавая внутри торжественную и благочестивую атмосферу.

В центре конструкции, на слегка приподнятом основании, возвышался алтарь – монументальный и строгий, по форме напоминающий усечённую пирамиду. Его вершина представляла собой просторную площадку, способную уместить до пяти человек.

Расположение церемониального зала и алтаря были выбраны не случайно. Именно здесь сходились самые концентрированные потоки энергии света во всей провинции, и даже во всей Империи.

Зал церемоний служил не только для пробуждения магических ядер. По правде, это и не было его главной целью. Его создали, чтобы совершать обряды, приносить подношения и молиться богу-покровителю провинции, чья статуя возвышалась над алтарем.

Аполлон, прозванный «Лучезарным», «Сияющим». Бог Света и всех искусств был воплощен в камне с такой красотой, что любой мужчина почувствовал бы себя ничтожным и неполноценным, а женщина ощутила бы теплую влагу у себя под туникой.

В данный момент вокруг алтаря собралась вся действующая знать префектуры.

Присутствовали члены семьи Старлайт, включая детей и наложниц, центурионы Клавдий и Аврелий, три кардинала, а так же представители знатных домов и многочисленные храмовые послушники.

Мужчины облачились в опрятные тоги чистого белого цвета с широкими рукавами.

Женщины же носили легкие столы. Мягкая ткань обтекала фигуры, подчёркивая изгибы бёдер и линию талии. На первый взгляд их образ был весьма целомудренным… Но стоило присмотреться и становилось ясно, что каждая деталь рассчитана на внимание.

Глубокие вырезы на груди едва скрывали округлость их тел. Высокие разрезы у ног позволяли ненароком увидеть гладкую кожу бедра, блеск золотых подвязок или движение босых стоп в сандалии.

Грей впервые оказался в такой обстановке.

Если бы кто-то внимательно наблюдал за поведением мальчика, он бы заметил, что тот то и дело заглядывается на фигуры матрон. Его взгляд напоминал голодного волка, а не невинного мальчика. Он сам не знал, почему смотрит именно так и даже не задумывался над этим вопросом.

У Грея пересохло во рту. Ему захотелось попить молока.

Он посмотрел на свою мать и все странные мысли тут же вылетели у него из головы.

Кэтрин была прекрасна, как и всегда. Она носила простое белое платье, гораздо скромнее, чем у остальных женщин. Однако ее врожденная элегантность делала ее похожей на фею незапятнанною смертным миром. Кэтрин не делала ничего, чтобы привлечь внимание, однако ее присутствие притягивало взгляды к себе, куда бы она не пошла.

Тем временем ее «муж» обменивался рукопожатиями с самыми влиятельными патрициями. Они приветствовали друг друга на римский манер – взаимным пожатием запястья. Это была древняя традиция демонстрирующая отсутствие скрытого оружия в рукаве.

Этим жестом люди как бы говорят собеседнику: «Видишь, у меня нет оружия. Мы – друзья».

Тем временем толпа начала обсуждать двух детей, поскольку за три года они впервые показались на людях.

«Милостивый Свет, это ее Величество Кэтрин! Говорят, она самая красивая женщина в мире! Я раньше не верил в эту чушь. Но сегодня понял, что был неправ».

«Меня все равно больше привлекает священная грация святой дочери Евы».

«Посмотрите на принцессу Грейс! Она слишком милая! Словно миниатюрная версия матери».

«Только наш наместник достоин обладания такими бесценными сокровищами красоты».

«Посмотри это третий наследник. Почему у него черные волосы? У короля светлые, а у королевы пепельно-белые. Я слышал, что Кэтрин и Адам не ладят в последнее время. Ахахахах. Какая же занимательная история…»

«Посмотри, сын! Это дочь наместника, ее зовут Грейс. Во что бы то ни стало ты должен произвести на нее хорошее впечатление. Если мы сможем породниться с семьей Старлайт, наша семья получит множество преимуществ. Ты тоже не останешься в проигрыше. Уверен, она вырастет очень красивой.»

«Да, отец».

Оказавшись в центре внимания юная Грейс не знала, что делать. Хотя, каждый присутствующий говорил шепотом, и Грейс не слышала их комментариев. Она инстинктивно боялась. Девочка напоминала маленького птенца, который покинул уютное гнездышко, чтобы попасть в змеиное логово.

Не стоит недооценивать детей. Хотя они не могут сравниться со взрослыми в искусстве чтения атмосферы, их инстинкты позволяют им ощущать намерения окружающих, особенно когда эти намерения не слишком тщательно скрыты.

Ее отец был занят важными разговорами и совершенно не обращал внимания на беспокойство дочери. Грейс только и оставалось неловко переминаться с ноги на ногу и крепко сжимать его руку, в надежде, что он заметит.

Кэтрин была более чуткой. Ей не было дела до окружающих. Все, что ее волновало, благополучие близнецов. Поэтому едва заметив нервозность Грейс, она поспешила к ней.

«Не волнуйся, милая. Не стоит бояться внимания. Если тебя обсуждают – значит ты выдающаяся», – нежно шептала Кэтрин, поглаживая волосы дочери, – «Ну же… Будь смелой. Покажи всем, почему ты заслуживаешь называться самой красивой принцессой Континента Алаз. Мама всегда тебя защитит и поддержит.»

Чувствуя ласки матери и слушая ее нежный голос, Грейс успокоилась. Ее маленькие глаза загорелись, а непослушное тело перестало дрожать.

«Уму», – она кивнула, давая понять, что с ней все в порядке.

Грей тоже не оставался без дела. Он обнял сестренку за плечи и улыбнулся ехидной улыбкой, которая обещала лишь шалость.

«Сестренка, давай поспорим?» – прошептал он ей на ухо.

«Спор? Какой спор?» – тихо пискнула Грейс.

Грей потер руки: «Спорим, что мое магическое ядро будет сильнее, чем у тебя».

Грейс стукнула его по груди маленьким кулачком: «Глупый брат. Мы ведь с тобой близнецы. У нас всё одинаково. Должно быть…»

«Кто знает?» – с хитрой ухмылкой ответил мальчик, напоминая маленького лисенка, – «Я точно уверен, что мой талант больше. Тогда-то ты будешь называть меня старшим братом».

Девочка стукнула его еще несколько раз и начала топать ногами.

«Глупый брат! Я старшая – это факт. А значит ты можешь лишь проиграть. Я ни за что не буду играть с тобой. Это по-детски.» – она фыркнула и демонстративно отвернула от него голову.

Кэтрин, которая наблюдала за их перепалкой, решила вмешаться, пока ее дети не устроили сцену на людях.

«Дорогая, хотя вы родились в один день, это не значит, что у вас будут одинаковые ядра. Обычно у близнецов одинаковый тип ядра, но разная пропускная способность. Загадочное явление, надо сказать. Бывали случаи, когда появлялись ядра с разными элементами, которые могли взаимно усиливать друг друга.»

«Весьма завидные способности, не так ли? Фуфуфу… Только представь, ты сможешь усилить брата, а он сможет усилить тебя.»

Кэтрин все еще держала в секрете от близнецов вызванный ими феномен радуги.

На то было много причин.

Во-первых, она не хотела, чтобы они становились высокомерными. Кэтрин была уверена, что талант без усердной работы, останется всего лишь талантом. Только упорные тренировки делают человека по настоящему сильным.

А во-вторых, феномен был прерван затмением. Ее беспокоило, что это могло повлиять на способности Грея, но сколько бы она не искала, она не могла разобраться в причинах и следствиях такого явления.

В итоге она отложила этот вопрос до церемонии пробуждения и собиралась действовать по ситуации.

Кэтрин росла за пределами Римской империи и не понимала их предрассудков к пользователям темной магии. Ее служанка использовала магию тени, однако была милой и доброй.

Она точно знала, что небесный феномен не может определить характер человека, но только его необычайный талант.

Так например, когда в племени оборотней рождается одаренный потомок, полная луна озаряет все небо, как будто желает отпраздновать появление нового члена стаи. Эльфийские дети, могли вызывать цветение вокруг себя, независимо от времени года.

Она даже слышала слухи, что семь лет назад, при рождении эльфийской принцессы, легендарное древо жизни Игдрассиль раскачивалось три дня и три ночи, приветствуя нового гения.

Феномены могут быть разными. Мир был загадочным и невозможно разгадать все его тайны.

Она не расстроится, если элемент ее сына окажется изменен по воле судьбы. Тип сил не важен, важно лишь то как именно эта сила используется. Если ее ребенка отвергнут в провинции Света по такой глупой причине, она предпочтет переехать в другую страну.

С ее развитием куда она не могла пойти?

Обдумывая все это, Кэтрин слегка затерялась в собственных мыслях и не заметила, как близнецы скрепили свой спор.

«Хорошо. Спорим. Проигравший будет целый день слушаться победителя!» – предложила Грейс, которую брат продолжал провоцировать.

«Спорим!» – подтвердил Грей.

Глава 7. Бог Света.

Тем временем жрецы были заняты подготовкой.

Один устанавливал на алтарь странного вида треногу. Второй усердно выводил руны. Третий читал нараспев молитву, пытаясь снискать божественное благословение.

Наконец, кто-то принес загадочную темную сферу размером с футбольный мяч. Она не казалась чем-то магическим, простой и безликий безликий шар, но стоило поставить её на треногу и напитать энергией, как поверхность испустила чарующее сияние, как будто внутри затанцевал рой созвездий.

«Мама, это… это осколок ночного неба?» – в изумлении прошептала Грейс, не в силах оторвать взгляд.

«Нет, милая. Это Сфера Истока. Она станет проводником для твоего пробуждения», – Кэтрин говорила мягко, стараясь объяснить так, чтобы дочь поняла.

На самом деле, эти сферы считались основой могущества Римской Империи – даром богов и бесценным сокровищем. Их значимость для государства можно было сравнить лишь с огнём для всего человечества.

Ходят легенды, что, позавидовав подвигу Прометея, Гефест решил превзойти его. Он долго размышлял, какой дар окажется более значимым, чем пламя, которое было жизненно важным для выживания.

Тогда он заметил: сытый человек всегда стремится к чему-то большему. Как и сами боги, человечество склонно к проявлению честолюбия. Утолив голод, они начинают стремиться к власти и статусу.

Гефест решил подарить людям силу. Из орихалковой руды он создал Сферы Истока – артефакты, способные пробудить в простых смертных магическое ядро, открыть им путь к совершенствованию.

По сей день Римская Империя считается самой могущественной, поскольку в ней наибольший процент практикующих граждан.

Сфера Истока была не просто сокровищем. Она олицетворяла власть, тайну и обещание светлого будущего для каждого римлянина.

Пока Алтарь активировал сферу, доверенный сторонник Адама, кардинал церкви Света, Алларик взял на себя проведение церемонии. Он был невысоким, слегка сутулым шатеном с крючковатым носом, но стоя на алтаре, в сиянии света, казался почти святым.

Алларик открыл массивную книгу, задропированую в золотую обложку, и начал читать нараспев:

«Именем Господа нашего, великого Бога Света, провозглашаю начало церемонии пробуждения! Фебо!»

Толпа ответила хором: «Фебо!»

«О, всемогущий, даруй слуге твоему право вершить твою волю. Фебо!»

«Фебо!»

«Во благо всех верующих, даруй смертным силу! Фебо!»

В ответ на молитвы священника вся пирамида озарилась чистейшим божественным светом. Сцена казалось настолько величественной, как будто сам бог спустился в мир смертных.

«Подойди, дитя», – Алларик развернулся к толпе и пригласил Грейс взойти на алтарь.

Впервые столкнувшись с подобной торжественностью девочка растерялась. Ее руки бессознательно дёргали подол туники, а глаза задрожали от неуверенности. Но взгляд всех был устремлён на неё, и выбора не оставалось.

Сделав глубокий вдох, Грейс маленькими шажками направилась к алтарю. Сфера манила ее, как оазис манил путника, потерявшегося в пустыне, как воздух манил утопающего. Чувство казалось ей странным, но очень естественным.

С каждым шагом страх отступал, уступая место нервозности, затем любопытству, предвкушению и восторгу. Ей очень хотелось узнать поскорее, какое магическое ядро она пробудит. И что скажут брат, мама и Каси?

Мысли девочки уже бросились в пляс:

«А вдруг у меня будет ядро S-класса? Тогда мама точно похвалит! Может, даже подарит новую куклу… А брат станет ещё сильнее гордиться своей сестрой!»

«И пари я выиграю! Но что же загадать? Пусть он весь день убирает мои игрушки? Хм, слишком скучно…»

«А если заставить его расчёсывать мне волосы? Нет, нет, это наказание, а не награда! Хотя… он всё равно должен научиться быть нежным. Ах! Придумала! Пусть потренируется на маме – ей он точно не сделает больно. Хи-хи-хи… Я просто гений!»

Алларик заметил, что девочка потерялась в мечтах. Он лучше всех понимал, как действует Сфера Истока. Сила и власть, которые она обещала, пленили всех смертных. Это явление казалось чем-то почти первобытным, неконтролируемым.

Реакция Грейс нисколько не удивила его. Конечно, он не имел ни малейшего представления, какие именно мысли бегали сейчас в её голове – иначе повёл бы себя совсем по-другому.

«Спокойнее, Грейс», – произнёс он мягко, с доброй улыбкой, как дедушка, подбадривающий внучку. – «Не волнуйся. Просто расслабься и коснись поверхности. Всё получится.»

Грейс подчинилась.

«Молодец. Теперь закрой глаза и прислушайся к себе», – продолжал Алларик тем же тёплым, утешительным тоном. – «Почувствуй своё тело. Вот там, в животе, появится лёгкая щекотка. Нашла? Запомни это чувство. Хорошо. А теперь попробуй потихоньку направить эту щекотку вверх, к руке… и дальше – прямо в сферу.»

Он говорил просто и понятно, словно рассказывал сказку. И в этот момент, действительно, казался не строгим кардиналом, а заботливым наставником.

Грейс крепко зажмурилась и попыталась сосредоточиться. Сначала она ощущала только лёгкое онемение, будто руки и ноги слегка затекли. Это заставило ее слегка волноваться. Вдруг она делает что-то не так?

Девочка вспомнила наставления и постаралась расслабиться – плечи, живот, руки и ноги. Минуту спустя внизу живота, чуть выше пупка, появилось странное ощущение – лёгкое покалывание, будто крошечные искорки щекотали её изнутри.

Стоило ей обратить на это внимание, как покалывание усилилось. Оно превратилось в слабый зуд, похожий на лёгкое жжение, но всё же легко подчинялось её указаниям. Грейс представила, как оно медленно поднимается выше, к солнечному сплетению, и почувствовала, что энергия слушается её.

Щекотка скользнула по груди, прошла к плечам и устремилась в руки – сначала до локтей, затем к запястьям и, наконец, к самым кончикам пальцев. Энергия сама стремилась наружу.

Тонкая светящаяся прядь проникла в устройство, затем вступила с ним в резонанс. Тогда Грейс отчетливо ощутила изменения в своем теле. Магическое ядро пробудилось, как будто оно всегда было частью её – такой же естественной, как руки и ноги.

Сфера откликнулась и вспыхнула радужным светом. Темнота испарилась. Внутри шара зажглись яркие всполохи – красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и тёмно-фиолетовый. Все семь цветов переплетались между собой, словно плели невидимую сеть света, играя и переливаясь каждым оттенком.

Сияние было прекрасным и ослепительным. Оно полностью озарило акрополь, заполнив пространство мистической аурой.

Без объяснений, каждый присутствующий понял: магическое ядро принцессы – исключительно. Оно превзойдет всё, что они видели раньше. Их собственные ритуалы теперь казались им тусклыми на фоне этого великолепия. Сравнения действительно убивают людей.

Конечно, часть эффекта объяснялась качеством самой «Сферы Истока». Именно поэтому для королевской семьи используют только самые совершенные экземпляры. Их гены изначально сильны; обычный камень для пробуждения, доступный простым гражданам, просто не сработал бы. Все знали: чем могущественнее ядро, тем сложнее ощутить его силу.

Из зала раздавались восхищённые вздохи и перешёптывания. Священник судорожно перелистывал книгу, пытаясь определить тип ядра, но глаза людей уже зеленели от зависти. Они тихо переговаривались между собой, однако никто не осмеливался нарушить ход церемонии.

Наконец, Алларик завершил расчёты. Он стоял на алтаре, слегка дрожа от волнения. Его голос звучал сдержанно, но уверенно:

«После анализа прошедшего ритуала я с полной ответственностью заявляю: магическое ядро принцессы Грейс относится к легендарному классу с пропускной способностью S. Радужное ядро, позволяющее своему владельцу использовать любую стихийную магию без перегрузки. Уверяю вас, что талант юной Грейс потрясёт не только провинцию Света, но и всю Римскую Империю.»

Толпу уже нельзя было сдерживать. Эмоции зрителей наконец нашли выход.

«Да здравствует принцесса Грейс! Фебо!»

«Да здравствует провинция Света! Фебо!»

Чтобы понять, насколько особенным было ядро маленькой Грейс, нужно знать, что большинство зрителей смогли развить свои ядра лишь до А-класса. Они были знатью. Сливками общества. Но только годы тяжелых усилий и горы ресурсов позволили им достичь этого.

Потраченных денег на их развитие хватило бы для обеспечения небольшого города на десятилетие вперед. И вот, маленькая девочка получает все сразу и даже больше просто по праву рождения.

Эмоции были неописуемыми. Зависть, гнев, трепет и восхищение. Грейс в этот момент купалась в лучах незаслуженной славы! Она была в полном восторге.

Однако на этом все не закончилось…

Прямо с небес на алтарь устремился луч света. Он заключил Грейс и Алларика в неприступный цилиндр, отрезав от внешнего мира.

Челюсти зрителей отвисли до пола. Они точно знали что происходит. Выступление Грейс привлекло внимание бога! Покровитель провинции, самый красивый мужчина на свете, Аполлон собственной персоной, одобрил талант принцессы и лично спустился с Олимпа.

Какая же честь! Какое величие!

Благословения бога не были чем-то невиданным в Эридании. Практика подношений существовала специально для этого. Однако всегда стоит учитывать, что благословения бывают разными. Хотя знать может потратить огромные деньги, им нелегко привлечь внимание бога. Малейшая милость уже считается чем-то внушительным. А чтобы ее заслужить, нужно вложить бесчисленные ресурсы.

Так как же они могли не завидовать, когда простой талант девочки, заставил Аполлона явиться лично? Где справедливость?! Неужели им суждено «есть землю», пока другие «пируют омарами»?!

Тем временем, на вершине самой пирамиды…

Окруженная священным сиянием, Грейс застыла на месте вытаращив глаза. Она со страхом и трепетом наблюдала за Аполлоном. Его фигура была абсолютно белой. Она полностью состояла из света. В этом сиянии нельзя разглядеть ни глаз, ни лица. Простой и силуэт, чьи очертания размывались.

«ФЕБО ТЕБЕ, АПОЛЛОН ВСЕМОГУЩИЙ!!!» – Алларик ударился лбом об пол и не осмеливался поднять глаза. Его поза кричала об абсолютной верности и почтении.

Грейс просто застыла от изумления.

«Что ты делаешь, принцесса? Немедленно преклони колени!» – закричал кардинал, обильно потея.

«Все хорошо», – отмахнулся от него Аполлон. Его голос казался спокойным и равнодушным, как будто ему не было дела до смертного мира.

Однако Алларик знал лучше всех, что это было не так. Боги не были настолько великодушными, в том числе Аполлон. Грейс только что проявила неуважение и потеряла немного очков благосклонности. Но он ничего не мог сделать.

«Как тебя зовут, девочка?» – спросил Аполлон. Его глаза засияли словно прожекторы. Странным образом эти глаза выделялись даже на фоне фигуры, полностью состоящей из света.

«Я… я… Г-грейс… П-п-принцесса» – сбивчиво ответила Грейс. Она очень нервничала.

«Красивое имя. Благословленная, сияющая и милосердная. Тебе очень подходит», – похвалил ее Аполлон, – «Меня впечатлил твой талант. Ты хочешь стать моей названной дочерью? Ты сможешь быть жрицей, как маленькая Ева. Твоя задача – вести людей к Свету. Ты насладишься как светской, так и церковной властью. Станешь еще красивее. Заслужишь славу и почет. В конце концов, ты сможешь попасть в Эллизиум и жить вечно. Ты согласна?»

Грейс чуть не лишилась рассудка. Бог предложил ей все, о чем мог мечтать человек. Могла ли она отказаться? Однако Грейс было всего три года. Она беспокоилась о чем-то еще. Она знала, что будет слишком самонадеяно просить, о чем-то еще, но не могла отступить.

«Я-я… С-старлайт… Д-да… М-моя мама и брат… Разрешение…» – Грейс заикалась. Она очень старалась сформулировать свою мысль, но попросту забыла слова.

Неожиданно ее прервал сам Алларик:

«Господи, позволь мне сообщить важные новости. Лично.»

Бог Света окинул священника пренебрежительным взглядом.

«Ты забыл свое место, слуга?! Как ты посмел прерывать разговор с моей будущей жрицей?! КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛ?!» – Аполон не был сдержан. Девочка почти согласилась. Еще немного и он получит этот неограненный алмаз. Однако его прервал этот низший слуга без капли таланта.

Сделав глубокий вдох, он решил выслушать. Девочка была тут и не сможет от него убежать.

«Давай, продолжай. Она нас не слышит. Надеюсь, это действительно что-то важное.»

«Как прикажете, боже милостивый, сию минуту все объясню», – Алларик дрожал под пристальным взглядом высшего существа. Он не осмелился медлить и начал рассказ:

«Дело вот в чем. Этот скромный считает, что девочка хочет просить за семью. Однако в этом деле есть кое-что необычное. Три года назад третья наложница родила двух близнецов. Их появление сопровождалось небесным благословением…»

«Ближе к делу! У меня нет целого дня, чтобы выслушивать твою чушь», – прервал его Аполлон.

«Д-да, господин. Дело в том, что небесное проявление было радугой, которая взошла над провинцией. Однако оно было прервано затмением, которое опустилось на весь континент.»

«Продолжай…» – теперь Аполлон был заинтересован.

«Родители девочки оба светловолосые, однако мальчик родился с черными волосами. Мы думали, что мать оказалась неверной. И чтобы скрыть столь презренный поступок, выдали это за то, что ребенок оказался затронут затмением.

Запрос был направлен столичным понтификам. Это совсем пустяковое дело и совершенно нормальная практика. Однако ответ из столицы нас удивил.

Нам приказали расследовать это дело. Так, мы узнали, что три тысячи лет назад сенат принял решение, чтобы созвать всех Сивилл. Им дали задание – предсказать судьбу Рима.

Их было более сотни. Все вместе исполнили «Propheteia», чтобы гадать. Все шло хорошо, однако сделав гадание на три тысячи лет вперед, они сильно закашляли кровью и начали умирать, одна за другой.

Они оставили после себя единственное пророчество:

«Когда день и ночь сойдут с ритма, родится дитя, чья тень затмит солнце. Истории старые сгорят, легенды окажутся переписаны. Захватчики вторгнутся, а мир обретет новые цепи.»

Именно так исчезли Сивиллы. Понтифики очень обеспокоены. Церемония – наш единственный шанс узнать, не является ли Грей – предвестником ночи.

Я очень боюсь, что наши неосторожные действия помешают планам вашего благородия. Пожалуйста, дайте мне указания!» – Алларик закончил рассказ. Он все еще стоял на коленях, ожидая вердикта.

У него были собственные мотивы. Сам он ни капли не верил в пророчество. Оно было слишком туманным и слишком запутанным. Однако он знал, что боги больше всего заботятся о своей репутации.

Он был уверен, что Аполлон заметит подсказку: «…дитя, чья тень затмит солнце…». Разве это не было прямым вызовом? Каким бы талантливым не был ребенок, он никогда не позволит ему возвыситься за свой счет. О чем бы не попросила принцесса, он просто не мог согласиться.

Именно так, Алларик хотел помочь другу избавиться от нежеланного отпрыска, а заодно заслужить благосклонность от божества.

Бог не ответил. Он крепко задумался.

«Я помню, что три года назад силы света по всему миру оказались подавлены. Я сомневаюсь, что это было природным явлением. Уверен, не обошлось без вмешательства Никс, Азазель или Хель. Кто знает о чем они думают?»

Сквозь пелену света, он посмотрел на толпу. Он долго и пристально изучал каждого члена королевской семьи, что-то просчитывая. Когда заметил Кэтрин, его взгляд засиял так интенсивно, что мог прожечь стены.

Даже Алларик заметил его удивление, но продолжал держать голову низко.

Внутри бога Света царило смятение. То, что он увидел, заставило его усомниться в собственном здравомыслии. Он просто не мог в это поверить.

Его планы нужно срочно менять. Он просто не мог упустить такую возможность.

Аполлон просто стоял и молчал. 10 секунд… минута… Две… Три…

Нужно понимать, что для бога 10 секунд размышлений могут равняться дюжине лет активных исследований командой смертных философов. Над чем же он так задумался?

В конце концов, он пришел к заключению. Он должен действовать аккуратно.

«Ты сослужил мне хорошую службу», – сказал он Алларику.

Эти слова были всем, о чем мечтал кардинал. Он весь задрожал от экстаза.

«Не торопись. Тебе нужно в точности следовать моей инструкции», – Аполлон протянул руку к макушке Алларика и передал ему указания. Затем он взял его правую руку и начертил на ней руну.

«Используй это, и ни в коем случае не отступай от плана. Ты меня понял?»

На мгновение взгляд Алларика утратил весь фокус. Он долго и пристально рассматривал свою руку, которую только что держал бог. Но все же вернул себе ясность и поспешил выразить свою верность:

«Да, великий господь, я сделаю все, что скажете»

«Хорошо. Будь уверен, я не забуду твой вклад», – заверил его Аполлон, затем перевел взгляд на девочку, которая все еще пыталась донести свою мысль.

«Б-брат и я п-поспорили у кого магическое ядро б-будет лучше…»

«Я тебя понял. Тебе не о чем волноваться», – бог Света не мог больше слушать. Он так долго думал, а эта девочка все еще не закончила говорить…

Однако его ответ звучал очень тактично, как будто он волновался, что напугает ее:

«Я не хочу вас разлучать, поэтому дам тебе этот браслет. Он защитит тебя от любого вреда. Будь умницей и слушайся Еву. Она будет отвечать за твое обучение…»

С этими словами бог Света исчез. Он растворился в частицах света, оставив после себя лишь белый браслет. Его проявление не было бесконечным.

Едва его сознание вернулось в настоящее тело, как он рассмеялся.

«Аххахах, Аполлон, о дорогой Аполон. Ты не можешь винить меня в том что случится. Как же там говорят «зуб за зуб»? Да… Именно так. Ты сам навлек на себя эту беду.

Какой идиот оставляет алтарь без присмотра? Теперь я тебе отомщу. Твой сын будет жить хуже смерти. Я буду играть с твоей дочерью. Наставлю рога. Разрушу твою репутацию. Ахахахах

И все одним ходом! Я просто заиграю тебя до смерти, ублюдок.»

Бог Света маниакально смеялся, как будто слетел с катушек. Однако это был вовсе не самый красивый мужчина на свете. Его и человеком-то назвать можно было с трудом.

Вдруг он что-то вспомнил:

«О, точно, я должен найти Апофиса. Он сможет помочь осуществить мои планы. Я помню, что Аполлон наставил рога и ему. Пришло время мести, мой друг. Никс не поможет. Просто расслабься и жди! Ахахахах.»

Пока кто-то успешно скрылся с места преступления, Алларик поднялся и перевел дыхание. Он посмотрел на Грейс странным взглядом, но ничего не сказал.

Тем временем девочка радостно играла с браслетом. Он ей очень нравился. Она и не думала, какую опасность он представляет.

Наблюдая, как рассеивается купол из света, кардинал пытался осмыслить произошедшее. Бог Света был так взволнован пророчеством. Он что-то заметил? Почему его приказы кажутся немного… странными?

В конце концов он просто отбросил все лишние мысли. Какой смысл думать об этом? Лучше всего просто выполнить приказ Аполлона. Должен ли он вообще сомневаться в словах бога? Конечно нет.

Аполлон дал ему силу и статус. Его работа – исполнять божью волю, нести слово божье в массы, а не обдумывать мотивы высшего существа. Он не желает становиться еретиком.

Глава 8. Что?

Внутри акрополя царило смятение. Аристократы провинции, потрясенные небесным талантом юной принцессы, едва успели собраться с мыслями, как объявился Бог Света собственной персоной.

Аполлон, спустившийся с небес ради маленькой девочки!

Какая честь! Какое великодушие!

Вся знать, от патрициев до почтенных матрон, превратились в восторженных детей. Они кричали, расталкивали друг друга, словно фанаты увидевшие кумира. Все как один пытались рассмотреть божественный силуэт прекраснейшего из мужчин.

Воздух наполнился шепотом и возгласами изумления.

Кто-то самоуверенный уже готовил предложения о замужестве. Кто-то находчивый уже велел подчиненным продавать информацию. Кто-то достаточно мудрый, молча следил за реакцией Кэтрин.

Глаза Фульвия, Евы и Адама засияли в унисон с Алтарем, наглядно демонстрируя преданность богу. Святая дочь, затаив дыхание, отчаянно пыталась разглядеть прекрасный лик своего божественного «отца», но не посмела его потревожить.

Мать и сын немигающими глазами уставились на Алтарь скрытый за пеленой света. Как и все остальные, они могли видеть только размытые силуэты.

Юный Грей не мог успокоиться. Он был взволнован и рад за сестру. В тайне от всех он крепко сжимал кулаки, надеясь получить такое же обращение по результатам своего пробуждения.

Тем временем Кэтрин едва сдерживала тревогу. Разум подсказывал ей, что Бог Света не будет несправедлив к ее дочери. Скорее всего Грейс извлечет немалую выгоду из этой встречи. Но материнский инстинкт противился логике, наполняя женщину все возрастающим беспокойством.

‘Действительно неприятно, что кто-то разговаривает с моим ребенком без разрешения. Даже если это – сам Бог. Неужели я настолько параноидальная мать?’ – терзалась она про себя.

Во всем акрополе она была единственной женщиной, которая вглядывалась в столп света не для того, чтобы увидеть самого красивого мужчину из ныне живущих, а свою дочь.

Прошло какое-то время. Сияние постепенно рассеивалось.

И вот, перед всеми предстала возвышенная фигура Алларика, который заметно помолодел. Было заметно, что он получил какую-то выгоду от своего покровителя. Его плечи расправились, глаза стали более проницательными и даже рост немного возрос.

Девочка же нисколько не изменилась. Ее лицо озаряла улыбка с ямочками на щечках – явный свидетель приподнятого настроения. Она осталась довольна своим выступлением и теперь беззаботно возилась с новой игрушкой.

Священник неторопливо отвел принцессу к ее старшим братьям и сестрам. Он молча кивнул Еве и Фульвию, указав взглядом на свою правую руку.

Его пальцы, сложенные "пистолетом", послужили для них условным сигналом. В объяснениях не было смысла – его коллеги все поняли и замерли на секунду, не в силах поверить в происходящее.

Апполон появился, и все их планы пришлось изменить. Они могли лишь смириться и приложить все усилия, чтобы исполнить приказ. Ведь воля бога – закон, особенно для его верных последователей.

Фульвий поспешно отдал приказы своим подчиненным.

Тем временем, Ева обняла мужа под руку и прошептала ему несколько слов, от которых у Адама сжалось сердце. Смесь трепета и неверия не отразились на его холодном лице, но мозг заработал на полную мощность.

‘Хаа.... Вот уж действительно, неожиданно. Кто бы подумал, что несусветная чушь, придуманная для сохранения репутации, окажется правдой. Я должен радоваться или грустить?’ – размышлял наместник, бросая робкие взгляды на третью жену.

Казалось, он с чем-то боролся, но все же решился:

«Прости, Кэтрин. У меня нет выбора. Ради провинции я должен следовать божественной воле.» – тихо пробормотал Адам, одобрительно кивая первой жене.

С этого момента. Все развивалось слишком стремительно.

Кэтрин еще не успела проверить состояние дочери, когда Алларик уже забрал Грея, а Адам взял свое слово.

«Граждане Римской Империи! Сыны и дочери провинции Света!

Возрадуйтесь – ибо сам Бог Света, великий Аполлон, снизошёл к нам!»

Его взор – на нас. Его присутствие – знак благословения. День сегодняшней церемонии навсегда войдёт в анналы истории!

Прошу вас, сохраняйте достоинство и порядок. Позвольте нашему покровителю увидеть нас в лучшем свете. Давайте же проведем церемонию до конца.

Пусть не забудет ни одно сердце: всё происходит по воле божественной. Фебо!»

Толпа подхватила: «Фебо!»

Услышав речь мужа, Кэтрин вздохнула и решила дождаться окончания церемонии. Она была немного напугана вниманием божества к ее дочери. Бог знает, с какими проблемами ей придется столкнуться в ближайшее время. Маленькой Грейс придется много трудиться, чтобы соответствовать гордому званию «избранницы бога».

Но все это будет потом. Пришло время для Грея. Пока ее сын шел в направлении Алтаря, Кэтрин с горечью осознала, как быстро растут ее дети. Еще вчера они лежали в пеленках, сегодня же – проходят церемонию пробуждения.

Радостное событие для любого родителя, и в то же время немного печальное. Не успеет она оглянуться, как им придется покинуть ее. Успеет ли она насладиться, наблюдая за их взрослением?

"Невозможно, чтобы у принца Грея тоже было радужное ядро S-класса", – шептались в толпе.

"Они же близнецы, почему бы и нет? Посмотрите, насколько они похожи".

"Боже, два ядра S-класса легендарного ранга на одной церемонии? Серьезно?"

Грей шел к алтарю, игнорируя комментарии "статистов".

«Хм… Откуда он знал это странное слово?» – не успел он задуматься над этим вопросом, как из толпы раздался взволнованный возглас старшей сестры:

"ДАВАЙ, БРАТИК! Ты справишься!"

Ее крик вызвал улыбку на серьезном лице мальчика. Его мысли переключились в новое русло.

‘Я не могу проиграть маленькой старшей сестре! Интересно, какое у меня будет ядро? Хотя какая разница. Даже если E-класс – мама позаботится и прикроет меня. Подумаешь, придется исполнять желания Грейс? Я бы и так это сделал.’

‘Конечно не хочется огорчать маму и отца. Стоп. Какое мне дело до этого старика? Появляется раз в месяц, смотрит на меня, будто я прокаженный. Что я ему сделал? Разве ты не мой отец? А, неважно. Главное – я всегда с мамой и Грейс.’

Наконец мальчик добрался до вершины алтаря, где совсем недавно пробудилась сестра. Отстраненное выражение сменилось предвкушением и волнением.

«Сфера истока» стояла прямо напротив него. Такая красивая и загадочная, как будто внутри зарождалась галактика. Все внимание мальчика было приковано к ней.

Наблюдая за ее гладкой поверхностью, Грей пропустил мимо ушей монотонную лекцию кардинала. Он знал все, что нужно, из объяснений матери. Он наблюдал за тем, как пробудилась сестра. Теперь же ему нетерпелось продемонстрировать свой талант.

Грей действовал быстро. Он положил маленькую ладошку на гладкую сферу и постарался почувствовать заключенную в ней энергию.

Алтарь вновь вспыхнул светом.

Мальчик закрыл глаза в попытке сосредоточиться. Щекотка в районе пупка ощущалась отчетливо. Так же естественно, как дыхание, он направил ее вверх по телу: от солнечного сплетения прямо к плечу, локтю, запястьям и, наконец, кончикам пальцев.

Как только энергия отделилась от тела, сфера окрасилась в черный, настолько глубокий, что начал поглощать окружающий свет.

«Треск» – сфера треснула.

‘Нет, нет, нет! Подожди, так не должно быть.» – паника вспыхнула внутри мальчика. – «Я все сделал правильно. Я… Я все еще чувствую небольшое покалывание.’

Он лихорадочно перебирал в уме шаги церемонии, ища ошибку. Что пошло не так? Почему сфера…

И вдруг, резкий укол пронзил его спину. Странное ощущение, надо сказать.

Он замер. Медленно опустил взгляд – и увидел, как из груди торчит заострённое лезвие.

Мир стал тихим. Беззвучным.

«Меня… проткнули? Сейчас? Серьёзно?..»

Мысли Грея застыли. Он медленно поднял взгляд в поисках хоть какого-то объяснения.

Алларик возвышался над ним. Его лицо искажала мягкая, почти ласковая улыбка… но за этой нежностью он видел лишь фанатизм и безумие. В его руке всё ещё поблёскивал белоснежный кинжал – тот самый, чье острие пронзило грудь мальчика.

Наконец, мозг зафиксировал боль.Волна агонии прокатилась по телу.

Еще мгновение. Дыхание сбилось. Глаза затуманились, а мир завращался. Крики толпы доносились глухо, будто из-под толщи воды – чужие и очень далёкие.

Сознание медленно ускользало.

Перед тем как окончательно провалиться в темноту, он ещё раз взглянул на Алларика.

Лицо священника светилось изнутри. В прямом смысле. Его глаза горели неестественным, божественным светом. Улыбка не сходила с лица, как будто он сделал что-то великое.

Но Грей не успел об этом подумать. Слабость накрыла его. Лишь холод и боль медленно расползались по телу, но даже они затихали..

Свет дрогнул.

Кэтрин, стоявшая на помосте, внезапно увидела что-то ужасное.

Ее разум вмиг опустел. Она едва не лишилась рассудка.

И в следующую секунду… мир содрогнулся.

Ее магическое ядро запульсировало энергией, аура взорвалась жаждой убийства. Чистая, безумная ярость охватила все ее существо.

Ни секунды не медля, Кэтрин ринулась к алтарю. Ее инстинкты кричали ей двигаться. Она была готова разнести всё в клочья, сжечь храм дотла и заживо содрать кожу с кардинала, который посмел причинить боль её сыну.

Однако едва она сделала шаг, как перед ней возникли Адам и Фульвий. За их спинами выстроились десять послушников религии Света. Все как один в белых туниках, с оружием и решительным взглядом.

Что? Они действительно посмели встать у неё на пути?

Не было времени думать. Яростный Небо-житель – не лучший из собеседников. Она решила сначала атаковать, потом спрашивать. Может быть…

В ее руке материализовался тонкий меч, который тут же обрушился на Фульвия. Ни колебания, ни предупреждения – один стремительный взмах.

Фульвий даже не понял, что произошло. Успел увидеть лишь вспышку – и уже летел назад, хрипя и захлёбываясь собственной кровью. Его тело врезалось в толпу, оставляя кровавый след на мраморном полу.

Она даже не задержалась. Уже целилась в Адама.

Её пальцы вспыхнули, формируя заклинание – огненный шар нарастал с каждой долей секунды, когда ее крик разорвал воздух:

«АДАМ! Что, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, здесь происходит?!»

Не дожидаясь ответа, она отправила шар в наместника. На самом деле, она не хотела слышать его оправдания. Вопрос был задан скорее на выдохе, чтобы рассеять скопившуюся от ярости ману. Ни больше, ни меньше.

Адам едва успел поднять щит из Света, как заклинание взорвалось, разлетаясь искрами и волной жара. Он попятился, покрытый копотью, но всё же выкрикнул:

«Прости, дорогая… На всё воля божья… Фебо…»

Его слова утонули в грохоте. Кэтрин уже неслась к алтарю. Она напоминала стремительный луч разрушения. Стражи веры не выдержали и доли секунды. Один за другим они падали под её натиском – кто-то в огне, кто-то отброшенный силой ауры.

"Она – Небо-житель(7)? Как?! Она не могла так быстро прорваться!" – мысль вспыхнула в сознании Адама, когда головы трех его подчиненных покатились по полу.

Но женщине не было дела до его удивления. У неё не было времени – ни на слова, ни на сомнения. Каждая секунда была на счету, и она это знала.

Десять метров. Всего десять.

Никогда прежде они не казались ей такими далекими. Обычно она преодолела бы их в мгновение ока. Сейчас каждый шаг казался борьбой с реальностью.

Последние метры. Кэтрин видела застывшее лицо Грея, бледное и неподвижное. Это зрелище придало ей нечеловеческих сил.

Финальный рывок. Меч рассек воздух, разрывая барьер света на части.

С фанатичной улыбкой на лице, Алларик всё ещё держался за рукоять кинжала, погружённый в молитву. Кровь струилась по его запястьям, пропитывая белые рукава, но он не замечал ни её, ни истеричных криков толпы, ни приближающейся битвы.

"Боже, да будет славно имя твое…" – шептал он скороговоркой, задыхаясь от спешки – "…Да избави нас от греха. Даруй невинным искупление, а будущему грешнику наказание. Именем Света, провозглашаю «Рассейся»!"

Кинжал из энергии света вспыхнул и потускнел.

Алларик решительно выдернул его из спины мальчика. Он был у цели. Еще мгновение и он закончит обряд. Последний штрих, финальный акт, но…

В последний миг он посмотрел на ребенка. Увидел его голубые глаза.

Ребенок не злился и не был напуган. Его взгляд казался растерянным, как будто он до сих пор не понял, что его жизнь в опасности.

Однако Алларик покрылся мурашками…

В глазах цвета летнего неба, он видел лишь темный зрачок, который пульсировал, пытаясь поглотить роговицу. Как будто доисторический зверь запертый в клетке.

Весь мир священника сузился до этих глаз. Ничего больше не существовало – ни храм, ни кровь, ни толпа. Только он и этот бесконечный зрачок.

Алларик слышал зов смерти. Чувствовал холод косы жнеца, прижатой к горлу. Язык наполнился медным привкусом – словно монета Харона уже лежала во рту. Всё это он ощущал с пугающей ясностью.

Инстинкты кричали не двигаться, иначе зверь вырвется из своей клетки и сожрет его, станет жнецом и заберет его душу.

Мгновения колебания стали фатальными.

Алларик услышал треск, как будто разбилось стекло. Щит света не выдержал яростного натиска Кэтрин.

Жгучая боль пронзила его левый бок. Он еле успел вызвать защиту, как его тут же отбросило прочь с алтаря.

Тело священника с хрустом ударилось о «нерушимую» мраморную колонну.

«Треск.»

По камню поползли трещины. Или это были его кости? Алларик лишился сознания.

Наконец Кэтрин оказалась рядом с сыном. Её руки – дрожащие от ярости, страха и паники – потянулись к его неподвижному телу.

"ГРЕЙ!!!!! ГРЕЙ!!! НЕ УМИРАЙ, СЫНОК, МАМА ЗДЕСЬ. МАМА РЯДОМ. ПРОСТИ. ПРОСТИ" – её отчаянный крик разорвал воздух, перекрыв гул толпы и треск заклинаний.

Ее дрожащие пальцы двигались неуклюже, стараясь остановить поток крови. Упав на колени, она прижала Грея к груди, забыв про битву вокруг.

Всё исчезло. Остался только он – её сын, застывший в крови и тишине.

Кассия материализовалась из тени хозяйки, готовая к бою. Ее появление сопровождалось падением еще трех послушников. Четко. Быстро. Беззвучно.

"ПОЧЕМУ, АДАМ, ПОЧЕМУ?! НАЗОВИ МНЕ ПРИЧИНУ!!!!!" – сорвалась Кэтрин.

Одной рукой она зажимала рану, другой – лихорадочно вливала зелья, которые появлялись прямо из воздуха. Ее губы спешно шептали заклинания исцеления, напрягая свое магическое ядро легендарного класса.

Адам тяжело вздохнул, рассеивая остатки атаки.

"Прости, Кэтрин. У меня есть приказ." – начал он, тихо, но каждое слово било как молот.

"Перед исчезновением Севиллы сказали: «Когда день и ночь сойдут с ритма, родится дитя, чья тень затмит солнце. Истории старые сгорят, легенды окажутся переписаны. Захватчики вторгнутся, а мир обретет новые цепи.»"

Кэтрин проигнорировала его. Ей было полностью все равно. Не время слушать чушь бывшего мужа. Она должна сосредоточиться на исцелении Грея.

Но Адам продолжил:

"Послушай меня, Грей не наш сын! Думаешь бог прикажет убить невиновного? А как же сенат и понтифики? Все это правда! Он не ребенок, он дьявол! Предвестник ночи. Убив его, мы спасем не только провинцию Света, но все человечество."

Воздух загустел от напряжения.

Все затаили дыхание от этого откровения. К Акрополю стекалось все больше стражников. Их шаги отдавались в камне глухим эхом. Кольцо замыкалось, отсекая от мира сцену трагедии.

Грей лежал на холодных мраморных плитах, безжизненный, бледный. Его грудь была неподвижна.

Адам говорил все увереннее, пристально наблюдая за действиями третьей жены.

Кэтрин была сама не своя. Как загнанное в угол животное, она металась между яростью, паникой и агонией.

"Выбор есть всегда," – прошептала она.

"И ты выбрал неверно."

Глава 9. Последствия.

"Выбор есть всегда," – прошептала она.

"И ты выбрал неверно."

Поняв, все объяснения тщетны, Адам сделал шаг вперед, но сразу же замер, когда заметил, что Кассия напряглась, как хищник готовый к атаке. Он слишком хорошо понимал эту горничную. Еще одно движение в сторону Алтаря – и она вцепится в него, не заботясь о статусе или чести.

Сражаться с ней сейчас? Нет. Ему хватало одного безумного Небо-жителя в лице Кэтрин.

Правитель провинции Света физически чувствовал, как тяжесть божественного приказа давит на его плечи.

Одно неверное движение. Один неосторожный шаг может привести к кровавой резне. Очень кровавой.

"Дорогая," – позвал жену Адам в надежде продолжить свои объяснения.

"Заткнись, ублюдок! НЕ СМЕЙ так ко мне обращаться!" – Кэтрин была на грани безумия.

В этот момент ей не было дела до чуши, в которой ее убеждал бывший муж. Все его аргументы казались ей фоновым шумом. Лишь тело умирающего ребенка заслуживало ее пристального внимания.

Слёзы, одна за другой, катились из глаз, оставляя солёные дорожки на алебастровой коже. Руки дрожали, но не останавливались. Заклинания исцеления сменяли друг друга, одно за другим. Она двигалась машинально, как будто кто-то другой занял тело.

Магические печати вспыхивали и гасли, зеленое свечение ее рук становилось тусклее с каждой попыткой…

"Сынок, не умирай, прошу! Открой глаза, умоляю! Живи, малыш, ЖИВИ! Не оставляй маму…" – её голос сорвался до хрипа, а разум был в полном хаосе.

"Ты же обещал, что всегда будешь с мамой. Грей, пожалуйста, очнись! Не умирай, не умирай, не умирай!"

Но кровь продолжала безостановочно литься. Горячая, липкая, страшная.

Кэтрин могла лишь с ужасом наблюдать, как её ладони окрашиваются в алый. Сознание помутилось. Реальность попросту не укладывалась в ее голове. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

И вот, в состоянии полу-безумия, она уловила что-то о "Грее", "Пророчестве и «Божественной воле». Как будто кто-то вылил бензин в огонь её нестабильного состояния.

"ЭТО МОЙ СЫН! МОЙ МАЛЬЧИК!" – завопила она.

Её трясло от рыданий. Она поняла, что сын не дышит с тех пор, как она появилась. Уже тридцать секунд. Может, больше.

Как будто что-то оборвалось внутри. Она завыла, как раненое животное.

«Всхлип, Нет… нет… нет…» – прошептала она, качая головой, будто могла отменить судьбу.

Она чувствовала, что его тело холодеет с каждой секундой. Для нее такая судьба была хуже смерти.

Её ладони, горячие и липкие, крепко прижимали сына к груди. Она прислушивалась. Хоть бы слабый стук. Хоть бы малейшее биение сердца.

Но нет.

Даже обостренными чувствами Небо-жителя, она слышала лишь тишину. Гулкую и оглушительную.

Её глаза, полные кровавых слез, метались между отчаянием, ненавистью и мольбой.

Словно в ускоренной съемке, перед ней проносились и вспыхивали немногочисленные счастливые воспоминания:

…Момент рождения.

…Первое, неуклюжее "мама"

…Его глаза – такие ясные, полные обожания и любви.

…Маленькие проделки в попытке привлечь внимание.

…Беззаботный смех.

…Бессмысленный спор с сестрой за мгновения до трагедии.

…Она помнила все.

Но лучше всего она помнила эти глаза. Его последний взгляд, наполненный страхом и сожалением, перед тем, как оставить ее навсегда.

Ее губы дрожали, а тело свернулось в комок. Она обнимала ребенка, как будто хотела вобрать в себя его тело. Она боялась. Боялась, как никогда в жизни. Боялась увидеть его безжизненные глаза.

Словами не передать какую боль и отчаяние она испытывала в этот момент.

Кэтрин чувствовала себя преданной. Мужем, богом, этим проклятым миром, который хотел отнять у неё ребенка. Даже самим Греем, который обещал всегда оставаться с мамой. Но вот он, ее трехлетний малыш, лежит и не дышит. Её единственный сын. Ее любимый ребенок. Его сердце отказывается биться, а она бессильна что-либо изменить.

Все это ее вина. Она не была осторожной. Она ослабила бдительность. Она не смогла его защитить. Глупая, бесполезная мать.

Мир Кэтрин стремительно рушился. Ее сердце буквально разрывалось на части. Она обессилила и закашлялась, выплевывая сгусток кровавой пены, но продолжала шептать:

"Сиф, Не уходи, родной, прошу! Нет, умоляю!"

"Сынок, вернись, вернись к нам. Всхлип"

"Ты нужен мне! Ты нужен сестре! Ты нужен МАМЕ!"

"Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…"

––

{Где-то в неизвестном пространстве, полном безмолвной тьмы}

Маленькое тело покоилось в неподвижности. Ни дрожи. Ни пульса. Ни даже тени дыхания.

Вокруг была лишь непроглядная тьма.

Он не чувствовал боли и страха. Не чувствовал ничего. Он не мог пошевелиться. Не мог закричать. Лишь слабый и вялый голос звучал в его голове – то ли мысль, то ли остаток памяти.

‘Тьма. Опять она.‘

‘Такая знакомая. Такая родная. Такая спокойная.‘

‘Здесь нет ничего. Только отсутствие света.‘

Обрывки памяти всплывали и исчезали, словно пузырьки воздуха:

‘Где я? Кто я? А был ли «я» когда-нибудь?‘

‘Помню, меня пронзили кинжалом‘

‘Стоп. Где кинжал? Где моя грудь?‘

Он попробовал пошевелиться – мыслью, импульсом, хоть чем-то – но тьма заглушила всё.

‘Ах, да.... Тьма. Есть только тьма.‘

‘Так всегда было и так всегда будет.‘

‘Я здесь родился и вырос. Я здесь и останусь.‘

Сумбурные мысли то и дело появлялись на крае сознания. Чувство бессилия окутало его. Но Грей попытался сопротивляться – неосознанно, почти инстинктивно:

‘Что это было? Что за воспоминания?‘

‘Я помню запах волос. Теплые руки. Такие приятные ощущения.‘

‘Это был бред? Помешательство?‘

‘Я все это выдумал? И теперь пора вернуться к реальности?‘

‘Да, так и есть. Все это не может быть правдой. Я должен вернуться во тьму....‘

«Сынок, вернись, вернись к нам…» – Грей услышал тихий и неразборчивый шепот, который заставил его встрепенуться.

‘Нет! Нет! Нет! Я не хочу во тьму. Не хочу обратно. Я хочу к маме. В её теплые объятия.‘

Он пробовал снова и снова. Сделать хоть что-то. Но тьма была абсолютной.

Он понял, что все бесполезно. Любая попытка обречена на провал. Тогда зачем так стараться? Зачем стремиться к чему-то, что попросту невозможно? Не лучше ли просто сдаться и плыть по течению?

Он даже не видел собственных рук, не чувствовал тела. Так что же он мог изменить?

И вот, когда он полностью сдался, что-то проснулось в глубине темноты.

Яростный рев разорвал тишину и все пространство окрасилось в алый:

«НЕ СМЕЙ, МЕЛКИЙ ГОВНЮК. НЕ СМЕЙ СДАВАТЬСЯ!»

Грей ощутил на себе пристальный взгляд, древний, потусторонний и полный ненависти.

Вокруг всё изменилось.

Пол под ним раскололся – иссохший камень потрескался. Из трещин сочились потоки крови, пахнущие железом, гнилью и серой.

Десятки, нет, сотни человеческих силуэтов поднимались из-под земли. Они тянулись к нему.

Люди без лиц. Скрюченные тени, с пустыми глазницами. Гниющие рты, шепчущие зовы смерти. Пальцы с наростами плоти.

Существа дёргались, словно марионетки, трясущиеся от судорог и страха. Их колени трещали при каждом шаге. Но они всё равно шли.

Шли к нему. Они боялись. Но шли.

«Они молятся о тебе, Грей.»

«Их шаги – для тебя»

«Их боль – твой зов» – искаженный голос гремел в его голове, пока он оглядывался.

Из-под ног мальчика, прямо над ним, формировалось гуманойдное существо сотканое из дыма и тени. Его скрюченное и покареженное тело медленно распрямлялось, как будто после вечного заточения.

Он был скован.

Толстые цепи, сияющие божественным светом, охватывали его грудь, шею, запястья и челюсти. Они шипели, касаясь кожи, оставляя ожоги света на тьме.

И всё же…

Он двигался и он говорил. Прямо в его голове.

"БОРИСЬ, СОПЛЯК. Неважно как, неважно зачем! БОРИСЬ."

С каждым словом что-то в глубине мальчика отзывалось, как если бы это существо было его неотъемлемой частью. Оно было им. Но в то же время – чем-то чужеродным, как паразит.

«Хочешь увидеть маму? Может сестру?»

«Ты должен бороться.»

«Или.... может ты вовсе не любишь их?»

Голос не церемонился. Каждое слово несло в себя яд. И словно в насмешку, Грей услышал болезненные вслхипы матери.

"Не уходи, дорогой, прошу, нет, умоляю тебя, Грей, вернись, вернись ко мне, вернись к сестре. Ты нужен мне, сынок, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…" – ее голос срывался от боли, но Грей не мог не узнать ее.

Такой родной голос, но в то же время такой далекий и иллюзорный. Он причинял куда больше страданий, чем насмешки гуманойдного демона.

«ААААААААА» – закричал Грей, поддаваясь безумию, – «МАМА».

Этот вопль окончательно пробудил его душу.

Глаза мальчика почернели, превратившись в бездонные омуты. Цепи из света потянулись от демона прямо к нему, но Грей полностью их игнорировал.

Словно безумный, он бросился в направлении голоса. Он рвал и расталкивал прочь существ, что вставали у него на пути. Сам мир дрожал от его гнева.

Чем дальше он двигался, тем сильнее он чувствовал боль. Нет, агонию. Но Грей игнорировал это.

Он не знал куда шел или на что надеялся, но просто не хотел останавливаться. Он думал лишь о сдавленном крике матери.

‘Я должен бороться! Я доберусь до голоса, чего бы это ни стоило. Я не хочу, чтобы ей было больно. Не хочу! НЕ ХОЧУ!’

––

Кэтрин сидела, обнимая окровавленное тело сына.

"Адам, Алларик, Фульвий… " – её мысли были остры, как нож. – "Я… никогда не прощу вас…"

Но эти мысли прервал тихий кашель.

"НЕ ХОЧУ," – заорал раненный Грей, сплевывая остатки крови.

Кэтрин застыла. Всё вокруг, даже время на мгновение замедлило ход. Как будто она переместилась из глубин ада в рай за секунду.

Это был он. Ее сын. Ее мальчик.

Он был жив. Он дышал!

«Сынок!!! Ты жив..! Ты жив!», – она закричала от радости, словно сама воскресла из мертвых. – «Хорошо.. Хорошо… Мама здесь. Мама с тобой. Мама тебя защитит. Слушай маму, не засыпай. Продолжай дышать. Вот так, вот так, молодец."

Зелья и магия наконец начали действовать. Сердце вновь забилось, медленно, но уверенно. Кровь, недавно струившаяся непрерывным потоком, перестала вытекать из раны.

На лице Кэтрин расцвела улыбка – такая светлая, такая живая. Казалось, сама надежда осветила собой весь Акрополь.

Однако едва она убедилась, что ее сын не умрет, как тут же ее лицо изменилось. Из нежного оно превратилось в холодное и жестокое.

Ее пальцы задвигались с нечеловеческой скоростью, рисуя в воздухе странные руны. Одно за другим активировались защитные заклинания.

«Его безопасность – превыше всего.»

А её взгляд… взгляд, которым она обвела окружавших, был настолько пугающим, что мог бы заставить дрожать даже самого свирепого демона.

"Кассия, немедленно запускай план срочной эвакуации. Никого не щадить! Раскрыть всех агентов!" – голос Кэтрин звучал, как удар клинка о камень – в нём звенела сталь, в нём кипела кровь.

"Так точно, мэм!" – отчеканила служанка, растворившись в тени акрополя.

Прошла всего секунда – и она уже возникла за спиной Евы.

Удар оказался четким, смертельным, молниеносным. Святая дочь Аполлона не успела даже осознать угрозу, прежде чем была вынуждена отпустить Грейс.

Хотя Ева была Святым Мудрецом (6), как и Кассия, она редко сражалась за свою жизнь. Ее боевой опыт – оставлял желать лучшего.

Кассия была ветераном. Быстрой, точной, безжалостной. Для неё бой был не исключением, а дыханием. У «эксперта с высоким развитием», вроде Евы, не было ни единого шанса.

Ева успела лишь инстинктивно воздвигнуть световой щит, чтобы не погибнуть на месте. Но это стоило ей контроля над ситуацией – и над Грейс.

Кассия перекатилась в сторону и подхватила принцессу, которая была без сознания. В то же мгновение, она исчезла в тени и появилась у ног своей госпожи.

Дыша тяжело, с мёртвенно-бледным лицом, она опустила Грейс в объятия Кэтрин.

Прыжки по теням израсходовали всю её ману – теперь она была совершенно бессильна. Служанка выбыла из игры, но ни о чем не жалела. Она отдала свою жизнь в руки своей Госпожи, нисколько не сомневаясь.

Едва бессознательная Грейс появилась на алтаре, как Кэтрин направила руку к небу.

Черная полоса рассекла горизонт. Это было сигнальное заклинание.

И в тот же миг – всё изменилось. Несколько знатных патрициев и матрон, которые прятались за колоннами, начали безжалостную атаку. Их движения были точными, слаженными. Один – выхватил спрятанный под тогой клинок. Другой – ударил стражника в горло. Третий – метнул заострённую шпильку в глаз ближайшему центуриону.

Кэтрин раскрыла все свои козыри. Агентура, которую она внедряла годами. Тайная сеть, спавшая до сегодняшнего дня. Она решила пожертвовать всем, чтобы открыть путь к побегу.

Хаос вернулся в Акрополь. Никто не успел среагировать. Было уже слишком поздно, когда союзники Адама начали действовать. Преимущество в численности было на их стороне, однако самые сильные не могли вмешиваться. Все их внимание было сосредоточено на главной угрозе – Небо-жителе, который решил пойти против бога.

"Кэтрин, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?" – взревел Адам. – "Ты меня не слышала? Этот ребенок опасен. Он дитя тьмы!!! В нем нет нашей крови! Посмотри на его волосы! Он не наш сын!"

"Послушай меня, пророчества – это не шутки! Сивиллы исчезли, чтобы его совершить. Ему суждено уничтожить ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! Не провинцию. Не страну. ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Ты хочешь поддержать геноцид?!"

"Хе-хе-хе, Ты говоришь о пророчестве? Империи? Человечестве?" – Кэтрин истерически рассмеялась.

"К ЧЕРТУ ВСЕ ЭТО! К ЧЕРТУ ПРОРОЧЕСТВО. К ЧЕРТУ ИМПЕРИЮ. К ЧЕРТУ МОЕГО НЕНАВИСТНОГО МУЖА-УБЛЮДКА. К ЧЕРТУ БОГА. К ЧЕРТУ ВЕСЬ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ МИР!»

«Если сегодня что-то еще случится с моей семьей, я сама позабочусь об исполнении этого треклятого пророчества.»

"Слушай внимательно, Адам," – процедила она сквозь зубы.

"Я клянусь здесь и сейчас: если ты не уберешься с моего пути, я посвящу свою жизнь, чтобы выследить и уничтожить каждого отброса провинции Света. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ? Или, может, ваше хваленое человечество боится калеки, которому вы собственноручно сломали магическое ядро?"

Эти слова жгли ей губы. Называть собственного сына «калекой», напоминать о страшной трагедии, признавать в нем угрозу было ужасно. Однако Кэтрин умела действовать в соответствии с обстоятельствами.

Она понимала, что сбежать из столицы провинции с двумя детьми на руках, один из которых ранен, практически невозможно. А потому каждое её слово должно быть рассчитано: не умолять, не просить, а приказывать.

Давить. Угрожать. Делать все, что угодно, но в то же время дать повод для подчинения.

Да, у нее здесь самый большой кулак. Но Небо-житель – не Бог. Она лучше всех понимала свое состояние. Если Адам и церковь решат использовать все доступные средства, она не сможет спасти детей из ловушки, в которую превратился их дом. Поэтому она заявила, что Грей – калека.

"Адам, повторяю в последний раз," – её голос звенел от напряжения. – "Дай мне уйти по-хорошему и прожить жизнь обычного смертного вместе с моим сыном. Обещаю, что вернусь за местью гораздо позже. Возможно, вы даже успеете подготовиться."

"Или.... ты можешь попытаться меня остановить, а я попытаюсь сбежать. Но клянусь, что по пути сравняю с землей всю твою столицу. Ты прекрасно знаешь, что я способна на это. Выбирай. Сейчас. Если через 5 секунд ты не отступишь, я начну резню."

Вокруг женщины сгущались магические элементы, её тонкий меч был обнажен и готов в любой момент начать кровавое пиршество вместе с хозяйкой.

Адам колебался. Сегодняшний день пошел совсем не по плану. Изначально он намеревался лишь убедиться, что Грей обладает элементом тьмы.

После подтверждения этого факта, а так же учитывая, что ночь опустилась на мир примерно во время его рождения и его неестественно черные волосы, он мог бы с 90% уверенностью утверждать, что Грей – дитя тьмы.

В его обязанности входило лишь доложить о ситуации в столицу Империи и ожидать дальнейших распоряжений.

Но нет. Вмешательство Апполона нарушило все. Ему приказали действовать.

Но что он мог сделать?

Вся церковь пришла в движение. Адам, чей пост наместника напрямую зависел от покровительства этой церкви, не имел роскоши выбора.

Где-то в глубине души он надеялся, что Кэтрин прислушается к голосу разума. К угрозе истребления человечества нельзя относиться легкомысленно, верно? Верно?!

Адам оказался между молотом и наковальней.

Он видел пылающее безумие в глазах Кэтрин. Она уже перешла черту. Её больше не сдерживали ни божественная воля, ни страх перед последствиями. И это пугало сильнее всего.

Он знал, насколько сильны Небо-жители, а эта женщина была еще хуже. Вступить с ней в смертельный бой – значило поставить под удар всё: столицу, репутацию, собственную жизнь. Даже если он победит, последствия будут необратимыми: гибель сотен, если не тысяч, магическая нестабильность, и главное – потеря контроля.

Кэтрин не блефовала – если её загнать в угол, она действительно уничтожит полгорода.

Но уступить – означало открыто ослушаться Апполона, оставить в живых угрозу для человечества. Показать слабость перед братьями, которые уже наблюдали за ним, как стервятники.

Любое решение влекло за собой катастрофу. Любая ошибка будет возложена на него.

Кардиналы, патриции, братья. Все взгляды были устремлены на него. Они ждали его решения.

Он бросил на Кэтрин последний взгляд – ищущий, почти умоляющий. Возможно, она всё ещё способна услышать голос разума. Возможно, внутри неё осталась хоть капля сомнений.

Но нет.

Перед ним стояла не мать, не жена. Перед ним стояло стихийное бедствие. В её взгляде пылала безоговорочная решимость – безумная, жертвенная и непреклонная. Малейшая провокация – и она взорвётся.

Он принял решение.

«Отпустите их,» – выдавил он. Его голос был ровным, почти отстранённым, но за этим стояло усилие. – «Нет смысла быть слишком жестокими. Калека не представляет угрозы ни нации, ни человечеству. Алларик уже использовал силу Бога, чтобы обезвредить его.»

Молчание повисло в воздухе. Адам выдерживал колкие, ядовитые взгляды толпы. Он знал, что это решение имеет последствия. Но лучше уж так, чем жить с руинами вместо столицы.

Он выбрал не милость. Он выбрал наименьшее зло.

Глава 10. Побег.

Как по сигналу, знать облегчённо вздохнула. Они могли осуждать и даже презирать Адама за его трусость и неспособность ответить своей «жене». Но в глубине души, в той ее части, которую они скрывают от мира, теплилась легкая благодарность. Он проявил слабость… но эта слабость позволила им остаться в живых.

Короткая демонстрация силы – когда Кэтрин в одиночку расправилась с лучшими войнами церкви, словно с тряпичными куклами, – стала тревожным напоминанием: с этой женщиной шутки плохи. Ее угрозы не были чушью. Она и правда могла уничтожить столицу провинции, если поставит свою жизнь на кон.

Пророчество было пугающим. В мире, где правит магия, и боги появляются среди смертных, к судьбе нельзя относиться легкомысленно. Но это – проблема завтрашнего дня. Знатью всегда двигали интересы.

Судьба, мессии, кара богов… пусть этим занимается кто-то другой. А сегодня – сегодня они уже сделали достаточно. Они уже "остановили" демона. Покалечили его. Это можно считать немалой заслугой? Верно? Верно же?..

Зачем же теперь, когда они уже победили, дёргать разъярённого тигра за ус?

Никто не хотел попасть под отчаянный град атак со стороны Небо-жителя, который сражается со своей жизнью поставленной на кон. Одна мысль о том, что им придется столкнуться с безумной Кэтрин, вызывала экзистенциальный страх в их сознании.

Услышав решение Адама, Кэтрин едва заметно выдохнула. Ее облегчение было сдержанным, почти мимолетным – таким, чтобы никто не заметил. Она сохраняла храбрую позу, готовая в любой момент вступить в бой, однако внутри нее все сжималось от страха.

Она тоже боялась. Боялась, что Адам не согласится, и ей придется вступить в ожесточенную схватку. Она была Небо-жителем – сильнейшим воином во всей провинции Света. В открытом бою ей не было равных. Но сейчас она была не одна.

Рядом с ней были дети – слишком маленькие, чтобы выдержать последствия битвы. У её ног лежала служанка, обессиленная, полностью истощившая свою ману. Стоит начаться сражению, и у неё просто не хватит рук, чтобы прикрыть всех.

В этот миг она ощущала бессилие и досаду. Если бы она была одна – не сомневалась бы ни секунды. Но как увести детей? Как прорваться сквозь окружение?

Известие о пророчестве застало ее врасплох. Хотя у нее были свои источники информации, даже сам Адам узнал об этом недавно и действовал очень поспешно. Так, как же она могла вовремя среагировать?

Она не допускала и мысли о том, чтобы оставить Грея. Он был ее сыном, ее плотью и кровью. Она самолично видела, как он рос, и знала, что он хороший ребенок. Даже если в будущем он станет беспощадным злодеем. Даже если весь мир будет против него. Она всё равно не откажется от него. Любовь матери – страшная вещь.

Однако любовь не отменяла ее интеллекта. Даже в такой критической ситуации, ее мозг работал на полную мощность. Все это время она делала сотни выводов, просчитывала на десять шагов вперед.

Адам действовал слишком поспешно. Без плана и мощной поддержки. Он не был готов. Значит он сам не был уверен, что Грей – «порождение тьмы». Что изменилось?

Только вмешательство Аполлона, могло заставить всю церковь действовать без оглядки. Он тоже хотел вмешаться? Но почему не действовал лично? Он просто хотел спровоцировать хаос? Дать им возможность сбежать? Слишком запутано, стоит подумать о будущем.

В голове Кэтрин весь мир уже был врагом.

Никто не осудит ни церковь, ни бога, ни всех остальных за то, что покусились на жизнь невинного трехлетнего мальчика. Они обвинят ее сына во всех смертельных грехах. Сделают ее козлом отпущения. Всё будет оформлено красиво: как подвиг. Как превентивная жертва во имя спасения.

И ни один патриций не подаст аппеляцию. Не выступит в их защиту.

Не будет поспешным сказать, что с этого дня жизнь их семьи повисла на волоске. Еще вчера все было хорошо. Они были частью мира, довольными и весьма беззаботными. А сегодня – они стали изгоями, врагами всего человечества. Без вины, без суда, без права на мнение.

Она почти слышала лозунг глашатого, с которым он выступит завтра утром:

«Церковь Святого Света предотвратила рождение дьявола, которому суждено уничтожить человечество!»

«Принцесса Грейс и принц Грей: история святой сестры и её зловещего близнеца!»

«Мать, укрывающая отродье Тьмы. Последние откровения!»

Ее сына представят, как бульварного злодея. Ведь ложь всегда громче истины. Кэтрин слишком хорошо понимала, как быстро народ превращает подозрение в ярость, а страх – в расправу.

Им нужно спешить. Бежать без оглядки. Немедленно. Быстро и далеко.

Вот только куда?

Она не знала. Неважно! Главное любой ценой убраться из столицы, пока сенат не прислал подкрепление.

Ее мысли прервал птичий крик. Огромная тень накрыла акрополь. Хлопки крыльев разрезали воздух – и белоснежная масса стремительно спикировала в сторону алтаря.

Сова с размахом крыльев в семь метров в одно мгновение оказалась среди людей. Её перья сверкали в солнечном свете, глаза холодно скользили по толпе. Красота и элегантность сочетались в ней с хищной угрозой.

Кэтрин улыбнулась.

«Снежок… ты как раз вовремя. Я снова рассчитываю на тебя.» – прошептала она, – «Кассия, следуй за мной.»

Крылья совы еще раз взмахнули, поднимая всю пыль в округе. Порыв ветра сдул тех, кто не успел среагировать. Несколько жрецов рухнули на землю, потеряв равновесие. Никто не осмеливался приблизиться.

Кэтрин подхватила Грея на руки, Кассия прижала к себе Грейс. В одно мгновение они оказались на спине белоснежной птицы.

«Взлетаем!» – скомандовала Кэтрин.

Снежок пригнулся и тут же выпрямился, возвышаясь над толпой, словно стена живой силы. Адам сделал шаг навстречу, но резкий взгляд Кэтрин остановил его. Их глаза встретились – её был холодным и бдительным, его – немного растерянным.

«Живи хорошо, Адам. С этого момента я отказываюсь от имени Старлайт. Нас больше ничего не связывает.» – она сказала это спокойно, однако слова звучали страшнее любой угрозы. – «Не ищи меня. Если мы встретимся снова – это будет твоя смерть. Прими от меня последний подарок.»

Столп пламени обрушился на крышу Акрополя. В мгновение ока там проросли, высохли и сгорели бесчисленные лианы, после чего обрушился яростный ливень. Кэтрин без колебаний опустошила свое магическое ядро, Снежок усилил атаку мощным порывом ветра.

Повсюду поднялся обжигающий пар. Он был таким плотным, что не видно соседа, горячим, как раскаленная магма. Болезненные крики разнеслись от каменных монументов.

Не многие знали, что эти статуи были не простым украшением: долгие годы они аккумулировали энергию веры от прихожан. С благословения жриц героические духи могли временно ожить и спуститься в мир смертных, вселившись в статуи. Однако им требовалось много энергии, так много, что даже церковь едва могла их поддерживать.

Внезапная атака Кэтрин обрушилась на центральный узел массива, где пряталась Ева. Беспорядочное использование всех четырех стихий погрузило в хаос всю ману в округе. Святая дочь не смогла контролировать энергию света, и головы нескольких статуй, которые почти пробудились, взорвались, разлетевшись осколками.

Толпа оцепенела. Никто не ожидал такой дерзости. Адам замер, глядя на разрушение: его скрытый «козырь», ради которого он тянул время, сработал против него самого. Кэтрин уже . сбежала, оставив за спиной хаос и пепел.

В мрачном оцепенении он наблюдал, как белая точка исчезает в небе, унося с собой жену, детей, судьбу человечества… и его репутацию.

«СУКА! Ты не умрешь быстрой смертью», – крикнула Ева ей в след. Ее раны были поверхностными, однако она не могла стерпеть унижения.

«Это действительно было необходимо?» – спросил Адам, сдерживая свое раздражение, – «Мы действовали слишком поспешно и в результате не только не избавились от ребенка, но даже нажили себе могущественного врага. Оно того стоило?»

Ева пришла в себя:

«Бог велел действовать. А значит, мы должны действовать. Ты слышал треск сферы. А цвет? Как может маленький мальчик владеть такой темной маной?! Кто знает во что бы он превратился, если бы Алларик не уничтожил его магическое ядро.»

«Ты абсолютно уверена, что его ядро уничтожено?»

«АДАМ! Не смей сомневаться в божественной воле. Алларик использовал кинжал Аполона. Его энергии должно быть достаточно, чтобы убить Небо-жителя. Это не просто оружие. Попав во врага, оно разрушает все органы и даже душу.»

«Но мальчик в конце концов выжил!», – Адам не мог в это поверить.

«Это еще одно доказательство, что мы были правы. Он дьявол, предвестник Ночи и порождение Тьмы. Его нельзя оставлять в живых» – Ева была не в настроении спорить, – «Наш бог уже сделал достаточно. Он просто не может вмешаться, ты знаешь.

А, Кэтрин…

Она слишком упряма. Слишком эгоистична. Неужели так сложно учитывать общую ситуацию? Эта стервозная сука…

Чего ты все еще ждешь? Я столько сказала, а ты до сих пор не отправил отряд слежения?»

«В этом нет смысла. С того момента, как она взлетела, – у нас не было ни единого шанса. Ты видела эту сову. Кто знает как ее приручили? Однако никто в провинции Света не сможет догнать ее. Придется ждать подмоги из Рима» – голос Адама был глухим, как если бы каждая фраза давалась ему с отвращением к самому себе.

Он – наместник провинции Света. Он – сенатор Римской Империи. И не смог удержать собственную жену. Что за унижение?

«Черт!» – буркнула Ева.

«Но ты права. Главное – сделать все, что возможно. Кто знает, что скажут эти ублюдки с Сената? Я отправлю отряд.», – произнёс он с усилием, – «Как состояние Алларика? А что насчет Фульвия?»

«За ними уже ухаживают. Их жизнь вне опасности, но полное восстановление займёт время. Даже с магией Света. Кэтрин была крайне… безжалостна.»

Адам вздохнул. Глубоко, тяжело. Но он не чувствовал горя – скорее бессилие.

Кэтрин была хорошим союзником и очень опасным врагом. Хотя его брак был простой частью сделки, давно утратившей всякий смысл. И всё же… всё же…

Он покачал головой и отдал приказы:

«Отправьте гонца в сенат! Найди рудиариев, чтобы следили за ней. У них будет шанс.»

––

Тем временем, мать, сын, дочь и служанка, уносимые все дальше и дальше от столицы, – летели в тишине. Их настроение было подавленным.

Очнувшийся Грей оцепенело уставился на родных, будто впервые их видел. Он всё ещё не до конца осознал правду, однако слова отца глубоко врезались в память: «Калека. Дьявол. УгРоуз для человечества».

Этого было достаточно, чтобы понять – он разрушил жизнь матери и сестры. Из-за него они должны покинуть свой дом. Из-за него их осудят. Он не был обычным ребенком. Не был наследником. Не был надеждой.

Он – бремя.

«Мама, сестренка, простите…». – прохрипел Грей, чувствуя, как к горлу подступает очередной комок крови.

«Младший брат!» – вскрикнула очнувшаяся Грейс, по щекам которой катились запоздавшие слёзы, – «Тебе нельзя сейчас говорить!»

«Она права, Грей», – поддержала её Кэтрин, – «Не смей извиняться. Ты ни в чём не виноват. Если уж кто и виноват… то это я. Что я за мать, если не смогла защитить вас?»

Она провела рукой по его лбу, отгоняя волосы, прилипшие к коже. В её взгляде не было ни страха, ни сожаления – только бесконечная любовь и решимость.

«Если ты правда хочешь порадовать нас… Тогда, просто живи. Отдыхай. Поправляйся. Всё остальное подождёт. Нам всё равно, что о тебе думает мир. Для нас ты – наш мальчик. Семья.»

Грейс закивала в ответ, сжимая ладони в кулак.

Слова матери, полные любви и заботы, попали в самую точку. Грей ничего не ответил. Он горько заплакал.

Какой трёхлетний ребенок хочет умирать? Грей точно не был таким. Но он боялся не смерти. Даже пророчество не сильно его беспокоило. Больше всего его пугало, заявление Адама:

«Он не твой сын»

Эти слова были ядом, который его разъедал. Даже сейчас он не мог перестать о них думать.

А вдруг мама поверит ему? Откажется от его. А вдруг поверит сестра? Поймет ли она его положение? Сможет принять? А что насчет Кассии?

Грей очень боялся быть брошенным. В его голове возникла картина: он остался один. Маленький, беззащитный. Вокруг шум, крики, шаги – но никто не замечает его. Он хочет исчезнуть и спрятаться, но тут все смотрят на него с безумной и фанатичной улыбкой. Убей! Убей! Убей дьявола!

Его спина покрылась мурашками, а зубы стучали от холода. Он сжал платье матери до хруста в костяшках, пытаясь прогнать эти мысли.

«ГРЕЙ!» – крикнула Кэтрин, заметив, что сын весь вспотел. Она взяла его голову, действуя так нежно, как только могла, и начала осыпать его поцелуями. В лоб, в щеки, в глаза, в подбородок, в губы. Как будто боясь, что он пропадет.

«Запомни, малыш. Мама тебя никогда не оставит! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? Ты должен пообещать, что всегда будешь с мамой! ПООБЕЩАЙ МНЕ!» – к концу, ее голос сорвался.

Грей чувствовал мягкие губы матери, которые не переставали его целовать. Он чувствовал влагу от слез. Своих и ее. Он так растрогался, что рассмеялся сквозь слезы.

«Ахахах, Всхлип, всхлип.. Я-я обещаю! Я никогда не оставлю маму! Мама! Всхлип, Мама! Я так сильно люблю тебя!» – Грей просто уткнулся ей в грудь, его плечи дрожали. Даже если его забьют до смерти, он не отпустит ее.

Грейс обняла брата сзади. Кассия молча, перешла в его тень.

Они долго молчали.

«Всхлип, Мама… куда мы летим?» – осторожно спросила Грейс.

Брат плакал, Кассия спряталась, мама хмурилась. Хотя она и не понимала всех тонкостей, ей было больно видеть их такими… подавленными. Ей очень хотелось, чтобы они улыбнулись. Поэтому она захотела сменить тему.

«Туда, где нас не найдут, милая. Туда, где нас не найдут.» – ответила Кэтрин, обнимая детей еще крепче. – «Мы будем жить, как раньше. Только ты, я, твой брат и конечно же Кассия. Вдали от цивилизации и их бесконечных конфликтов. Неплохо звучит, не правда ли?»

«Уму! Мамочка, я обещаю: я буду тренироваться каждый день и защищать тебя и брата! Я не позволю вас обижать!» – воскликнула Грейс, постучав кулачком по своей крошечной груди.

Детское настроение меняется быстро, почти волшебно. Ещё мгновение назад её губы дрожали от неуверенности, а глаза – полны слёз. Теперь – сияющая улыбка, такая искренняя и заразительная, что Кэтрин не удержалась от лёгкой усмешки.

Даже Грей… слабеющий, измождённый, позволил себе что-то похожее на улыбку. Он не сказал ни слова – просто обмяк, откинувшись на грудь матери. Боль всё ещё мучала тело, пульсируя с каждым вдохом. Но он не издал ни звука. Он просто закрыл глаза – и отпустил всё. Он просто уснул.

«А вдруг все это простой кошмар? Вдруг я проснусь дома, и все будет так же как раньше?» – мелькнула последняя мысль в его голове.

Белоснежные перья гигантской совы тихо шуршали под порывами ветра, унося их прочь от провинции Света.

Кэтрин не двигалась. Она позволила детям использовать ее как подушку. Уж с этим-то она справится. Она все еще корила себя. Что подвела их. У неё не осталось ни планов, ни опор – только дети и бесконечная тревога за них.

Она тихо запела, чтобы хоть как-то выплеснуть свои чувства, потому что не знала, что ещё может сделать…

«Я закрываю глаза,

Чувствую снег на губах,

Льдом стала счастья слеза,

Только мороз на щеках…

Знаю, что помнит зима,

Знаю, что помню сама.

Запомню всё без исключений,

Вплоть до странных совпадений,

Встреч неловких и мучений,

Сердца частых потрясений,

Мечт наивных и стремлений.

Я найду тихий уголок,

Где-то в глубине лесных дорог,

Где каждый лепесток отдан только мне.

Я пропаду на долгий срок

И покажу язык судьбе».

Её голос, мягкий и мелодичный, дрожал на холодном ветру. Простые слова, простая мелодия – но в ней звучала вся боль, вся любовь и бессилие которым не было выхода. Кэтрин вложила всю душу в незамысловатые строки. А как известно, душа Небо-жителя влияет на мир.

Пение разносилось по небу, проникая глубоко в облака и заставляя ветер затихнуть на полпути. Это была не просто колыбельная. Это был крик матери, молящей мир дать её детям немного покоя.

И мир – на краткий миг – будто прислушался.

Глава 11. Путешествие.

Уже третий день Снежок неспешно скользил по воздуху, оставляя за собой пушистые шлейфы из облаков. На его широкой спине отдыхала небольшая группа из четырёх человек – утомлённых, но целых.

С высоты птичьего полёта они видели заснеженный горный хребет и зелёное море листвы.

Леса стелились по склонам, чередуясь с каменными вершинами, где снег ещё цеплялся за скалы упрямыми белыми пятнами. Пейзаж напоминал живую картину – симфонию природных контрастов, где холод и тепло, высота и глубина сливались в едином дыхании.

Солнце, словно уставший странник, клонилось к горизонту. Его последние лучи играли на снежных пиках, превращая их в россыпь мерцающих самоцветов. Тени от гор тянулись всё дальше, как будто обнимая весь мир перед наступлением ночи.

Где-то внизу, между складками горных склонов, притаились небольшие озёра – зеркала, отражающие небеса. Ветер, скользящий вдоль горных вершин, нёс с собой аромат дикой природы и свежести, смешанный с отголосками лесных звуков.

В этом месте, где небо казалось таким близким, что его можно было коснуться рукой, само время на мгновение замирало. Мир дышал тишиной. Ни страха, ни боли, ни крика – только ветер, солнце и неугасающая красота первозданной природы.

Этот пейзаж расслабил напряженные нервы Кэтрин. Впервые за долгое время, она смогла вздохнуть полной грудью.

Она не позволила себе расслабиться полностью – ее чувства бдительно сканировали окрестности. Но всё же… мысль о том, что они наконец покинули территорию провинции Света и пересекли границы Бескрайних Лесов, принесла обеспокоенной матери мимолётное утешение.

Провинция Бескрайних Лесов, хоть и являлась частью Великой Римской Империи, значительно отличалась от остальных провинций. Здесь не было мраморных форумов, трибунов в белых тогах или глашатаев с бронзовыми свитками. Здесь правил лес.

Над этими землями покровительствовала Артемида – богиня охоты, дикая и свободная. В отличие от своего брата, Аполлона, она отвергала пышные церемонии и золотые храмы. Её алтари прятались среди деревьев, её молитвы звучали лишь шёпотом во время охоты.

Прожив последние годы в провинции Света, Кэтрин успела наслушаться множества слухов – в том числе о богах и их сложных, порой весьма странных отношениях. К примеру, хотя Аполлон и Артемида были единоутробными близнецами, такими же, как Грей и Грейс, их связывала вовсе не нежная привязанность. Напротив – они на дух не переносили друг друга. Они были скорее врагами, чем родственниками, и это чувствовалось даже через поведение их последователей.

Что стало причиной разлада? Трудно сказать. Одни говорили – из-за различий в мировоззрении, другие – из-за конфликта интересов, корни которого давно затерялись в пыли истории.

Такое положение дел пришлось как нельзя кстати в их ситуации. В этом необъятном, дикого вида крае, где чужаков не любят, а лес сам прячет тех, кто просит укрытия, у них появится шанс затеряться.

Лес Артемиды был огромным и диким. Буки, клёны и пихты создавали естественный лабиринт, в котором кипела жизнь. Между стволами сновали олени, волки и рыси. Где-то неподалеку слышался треск веток и крик птицы. Люди здесь почти не селились – лишь редкие деревушки прятались в тени, живя по законам их покровительницы.

"Мамочка, когда мы будем спускаться? Я так устала," – прошептала Грейс слабым голосом, , легонько потянув мать за край платья.

Кэтрин взглянула на лица детей и сразу заметила очевидные признаки истощения – круги под глазами, пересохшие губы, поникшие плечи. Ее сердце болезненно сжалось.

Насколько бы плавным не был полет Снежка, близнецам было сложно расслабиться на такой головокружительной высоте.

Грей выглядел всё хуже и хуже. Хотя она уже оказала первую помощь, последствия от обильной кровопотери не могли остаться бесследными..

С ее стороны было крайне жестоко требовать от детей терпеть тяготы путешествия. Но что она могла сделать? Кто знает, как скоро их настигнут преследователи?

Как только сенат официально признает Грея «предвестником Тьмы», всё изменится. Империя не замедлит с ответом. По всей Империи будет объявлен локдаун. Контроль на границах усилится. По их следу направят отряд элитных Драконариев.

Римская Империя не зря считалась сильнейшей державой континента: даже Небо-житель не мог действовать безрассудно на их территории.

Кэтрин понимала это лучше всех. Как бы ловко она ни скрывала следы, стоит их обнаружить – и кольцо сожмётся. Побег станет невозможен.

И всё же… глядя на осунувшиеся, измученные лица своих детей, она тяжело вздохнула. Какой смысл в спасении, если они просто не доживут до конца пути?

Она ещё раз быстро перебрала все варианты, взвесила риски, вспомнила карту местности – и только тогда приняла решение.

«Конечно, милая, сейчас мы спустимся.» – мягко сказала Кэтрин, поглаживая близнецов по головкам. – «Дай мамочке немного времени, чтобы найти подходящее место».

«Уму», – Грейс послушно кивнула, наслаждаясь ласками матери.

Кэтрин уже заметила внизу расщелину – узкую, скрытую от посторонних глаз, с удобным заходом и естественными укрытиями. Идеальное место, чтобы дети смогли отдохнуть.

«Туда, Снежок», – скомандовала она, указывая направление.

Когда птица начала спуск, Кассия выглянула вперёд, оценивая окрестности.

«Подходит. Местность спокойная, обзор хороший», – коротко сообщила она.

«Спасибо, Кассия», – кивнула Кэтрин, мельком взглянув на служанку. – «Я рада, что ты здесь, со мной. Твоя поддержка – многое значит для нас. И я уверена – дети тоже понимают, как много ты для нас делаешь…»

«Спасибо тебе, Кассия. Ты даже не представляешь, как я рада, что ты со мной. Я уверена, что дети также ценят, что ты остаешься с нами даже в такой ситуации», – ответила Кэтрин, выдавая свои сокровенные мысли единственному человеку, который всегда поддерживал ее.

«Мэм, не нужно так говорить», – тихо возразила Кассия, опуская взгляд. – «Вы спасли мне жизнь. Вы воспитали меня, когда от меня отказалась даже собственная семья. Я… я лишь отплачиваю вам долг. Для меня честь – быть рядом. Пожалуйста, не говорите так, будто прощаетесь. Это на вас совсем не похоже.»

Кэтрин сдержанно улыбнулась. Лишь на миг она дала волю эмоциям – почти незаметно для постороннего глаза. Но Кассия не была посторонней. За столько лет рядом она научилась считывать настроение хозяйки по малейшему изгибу брови, по слишком долгой паузе между словами.

Она допустила ошибку. Тревожный звонок. Нужно собраться.

«Ты права», – она слегка рассмеялась. – «Тогда не вини меня за невежливость. Фуфуфу.»

В следующую секунду она вернула себе строгий, привычный тон:

«Очисти территорию от зверей. Без крови. Просто уведи их подальше. Затем найди плоды Корите. Завтра я сделаю краску. Наши с Грейс волосы слишком уж выделяются.»

«Да, мэм.» – Кассия кивнула в ответ, – «Что-то еще?»

«С этого момента ты – мужчина», – произнесла Кэтрин с успешкой. – «До конца путешествия, ты будешь выполнять супружеский долг вместо Адама.»

«Простите, что?» – Кассия чуть не поперхнулась. Ее щеки приобрели пунцовый оттенок, а хвост встал дыбом. – «М-мужем?»

«Фуфуфу, это лицо – бессценно» – засмеялась она, – «Но да, ты права. Мы больше не госпожа и служанка. С этой секунды – семья Эшфорт. Я – Лювия Эшфорт, ты – Кассий, мой муж. Мы – торговая чета, отправившаяся с детьми в столицу вампиров для заключения крупной сделки.»

«Но..» – служанка запнулась, не зная как реагировать.

Приказ Кэтрин казался ей очень неправильным. Как может простая служанка вступать в такие отношения со своей хозяйкой? Это казалось запретным. А как же субординация?

Видя ее нерешительность, Кэтрин поспешила разрядить ситуацию:

«Расслабься, Кассия. Просто одень мужскую одежду и сделай что-то с прической. У нас должна быть легенда, если мы хотим выжить. И да, больше никаких «мэм», «госпожа». Только «любимая» и «дорогой». Привыкай.»

Наконец отправив служанку, Кэтрин вернулась к Грею и Грейс, которые уселись в тени деревьев и с интересом оглядывались по сторонам. Она подошла ближе и опустилась на корточки, чтоы видеть их лица.

«Теперь вы, мои дорогие… Как насчет устоить небольшую игру? В шпионов например?»

«Шпионы?!» – вмиг оживилась Грейс, и даже Грей поднял голову.

«Фуфуфу, именно так. С этого момента вы можете называть меня только мамой, а Кассию – папой. Не удивляйтесь, когда увидете ее в следующий раз. К друг другу же обращайтесь только как «брат» и «сестра».»

Грейс подняла руку.

«Разве у нас не будет кодовых имен?»

«Конечно, милая» – с улыбкой ответила Кэтрин, – «До конца путешествие твое имя – Анна, а Грей будет Алексом. Кто первый назовет настоящее имя – тот проиграет. Договорились?»

«А что с проигравшим?» – хрипло спросил Грей, слегка приподнимаясь.

На лице матери отразилась злая ухмылка:

«Проигравший – становится петухом на весь день. Ходит выпятив грудь. Ест с ладони. Не говорит ни слова, кроме «Ку-ка-ре-ку» и «Ко-ко-ко». Без исключений. Даже если хочет воды.»

«Хи-хи-хи!» – Грейс прыснула в кулачок. – «А если ошибёшься ты, мама?»

«Тогда и я буду кукарекать», – Кэтрин пожала плечами. – «Справедливо же?»

«Уму!/Хорошо.» – оба ребёнка синхронно кивнули.

Хотя прямо сейчас им хотелось успасть прямо на землю и отключиться, Грей и Грейс запомнили все правила в точности. Игра обещала быть интересной. Кто бы не захотел увидеть, как их строгая и всесильная мама цепляется за победу, чтобы потом, с важным видом, изображать цыплёнка? Они – точно хотели.

Кэтрин осталась довольна реакцией близнецов. Вовлечь их в игру было куда проще и эффективнее, чем что-то уговаривать и объяснять. Пара правильно подобранных слов, немного фантазии – и у неё есть внимательные, осторожные спутники. Пусть игра, но правила они точно запомнят.

Решив неотложный вопрос, она оставила их и занялась растопкой костра. Не успели вспыхнуть первые искры, как близнецы уже свернулись калачиком, прижавшись друг к другу. Они напоминали котят – невинных и беззащитных.

Едва она успела закончить, как заметила, что они уже свернулись калачиком, лежа в обнимку друг с другом. Наблюдая за их спящими лицами, Кэтрин в очередной раз укрепила собственную решимость.

Кэтрин долго смотрела на них, слушая треск костра. В её сердце крепла решимость. С каждым мгновением ее глаза сияли все ярче и ярче. Эти глаза отражали все сдерживаемое ею безумие.

Она защитит их. Любой ценой.

С этим мыслями она начала что-то чертить на земле.

«Три дня назад мы вылетели на северо-восток от Лютеции, но через двести миль резко повернули на юг. Маленькая хитрость с подменой маршрута – даст пару дней форы. Надеюсь.

Наша цель – Магическая Империя. Там проще всего затеряться. Многообразие рас, сложная местность, разобщенность дворян. Да, это лучшее место!

Доберемся до порта Штормбейл – считай спаслись.

Если повезёт, не встретим ни патрулей, ни пограничников. Главное – быть осторожной. Жаль, что телепортация недоступна. Была бы здесь тетушка Альбедо – мы бы уже спаслись. Как жаль, что она уникальна даже для ведьм.

Чтож, работаем с тем, что есть.

Придётся включать маскарад. Мне нужно как следует проработать легенду. Кассия с этим поможет.

Хм, если подумать… В Римской Империи зверолюди – простые рабы, мало кто обращает на них внимание. То ли дело Магическая Империя. Я слышала, Герцог Бенингем – известный ценитель… пушистых удовольствий…

Может быть стоит этим воспользоваться? Нет, слишком рисковано. Я предпочла бы держаться подальше от старого извращенца.

Хотя… если всё пойдёт не по плану, он может сыграть немаловажную роль.

Кассия выдаст себя за состоятельного купца. Пообещает «тёплые» отношения между герцогством и царством зверолюдей. Всего пара мелких услуг, и мы беспрепятственно уплывем с континента. Главное, чтобы купился.

Форт Штормдейл. Вот наша цель. Найдем корабль и дело с концом. Очень надеюсь, что капитан окажется не слишком порядочным.»

Мысли женщины прервал негромкий хруст ветки где-то в глубине леса.

Она обернулась, готовая к нападению, но быстро расслабилась заметив одинокую фигуру, медленно приближающуюся из тени деревьев. Довольно изящную, надо сказать.

Незнакомец двигался медленно. Ее шаги были плавными и размеренными – такими движутся только те, кто привык охотиться. Не просто выживать в дикой природе, а выслеживать, подкрадываться и устранять цель без единого звука.

Едва заметив ее походку, Кэтрин поняла, что звук был издан намеренно.

Это не промах. Только дурак поверит, что кто-то с такими инстинктами мог «случайно» наступить на сухую ветку. Незнакомец «предупреждал» ее, демонстрировал дружелюбие.

«Как благородно.»

К сожалению, Кэтрин была не в той ситуации, чтобы «оценить» подобные жесты. Она не ослабила бдительность. Это был очень тревожный сигнал.

Если охотник смог подобраться так близко, не выдав себя – значит, он был опасен. Слишком опасен.

Незнакомец явно не был обычным путником. В любое другое время, она была бы не прочь познакомиться с таким интригующим человеком. Но не сейчас. Не здесь.

Рядом с ней были дети. Её дети. И они не переживут их столкновение. Поэтому вся ее поза кричала об осторожности.

Кэтрин опустилась на одно колено, словно поправляя поленья в костре, и заслонила собой близнецов. В руках у неё была ветка – будничное движение, почти ленивое, но каждая мышца горела от напряжения.

С виду – спокойна, даже открыта. На деле – готова в любой момент метнуть пылающее бревно в лицо незнакомцу и развязать самую безжалостную атаку.

Глава 12. Странная девушка.

Когда мягкий отсвет костра осветил незнакомца, Кэтрин наконец разглядела своего визави.

Перед ней предстала юная девушка – на вид лет шестнадцати.

Темные волосы, цвета воронова крыла были убраны назад в две тонкие косы, заплетённые от лба до затылка. Такой причёской она открывала лицо, не позволяя ни единой пряди мешать обзору.

Красивый овал лица. Тонкие брови. И яркие внимательные глаза. Эти глаза напоминали два сияющих изумруда: завораживающие, но очень опасные.

Лицо девушки было покрыто замысловатыми узорами, будто срисованными с шкур диких зверей. Чёрные линии ложились на кожу, подчеркивая её высокие скулы, острый подбородок и хищный прищур. Эти узоры были не просто для украшения – они сливались с окружающим лесом, делая её частью пейзажа.

На ней была простая туника, подпоясанная ремнём, и короткая юбка из рысьей шкуры. Всё в её одежде – от грубой ткани до лёгких кожаных сандалий – говорило о практичности и умении выживать в дикой местности. За спиной висел гладкий лук из светлого дерева – простое оружие, без излишеств.

По мере того как они молча «оценивали» друг друга, мнение Кэтрин о своем потенциальном противнике росло с каждой секундой. Она не уступала ей в силе – возможно, даже превосходила.

Вывод оказался неутешительным: битва – не вариант. Ей следует действовать осторожно и не вступать в ненужный конфликт.

Охотница первой нарушила затянувшееся молчание:

«Какая прекрасная ночь, не так ли?» – сказала она, садясь напротив обеспокоенной матери, не слишком далеко, но и не слишком близко.

Кэтрин выдержала короткую паузу, но все же ответила:

«Это правда. Поистине замечательная», – её голос был нежным, почти певучим. – «Фуфуфу, что может быть лучше, чем любоваться звёздами в летнюю ночь? Особенно… в кругу семьи.»

Она говорила предельно вежливо – с изысканной деликатностью, свойственной дамам из высшего общества. Каждое слово несло в себе тонкий подтект. Она ясно давала понять, что хочет остаться с детьми.

Девушка улыбнулась еще более ярко.Казалось, она восприняла сказанное как приглашение. В её взгляде читалась ирония… как будто ее собеседница разгадала секрет, не осознавая этого.

«Ах, действительно,» – произнесла девушка, с трудом сдерживая смех. – «Я рада войти в ваш маленький круг. Старшая сестра, ты ведь такая заботливая… Ты ведь не возражаешь против моей компании?»

Глаз матери едва заметно дернулся. С каждым мгновением ей становилось сложнее читать собеседницу. Казалось, она поняла ее тонкий намек. Но то ли проигнорировала, то ли восприняла как-то по своему…

Ей это не нравилось. Она хотела перехватить инициативу.

«Конечно нет. Я всегда хотела увидеть созвездие медведицы. Ты ведь знакома со звездами?».

Слова были сказаны спокойно, почти обыденно. Но те, кто знал, что в Римской Империи Медведицами называли жриц Артемиды, не могли не заметить иронию.

«Ахахаха, старшая сестрёнка весьма проницательна. За это стоит выпить», – усмехнулась охотница, признавая свое поражение.

Она ловко достала бурдюк с вином из-за пазухи и сделала щедрый глоток.

«Ухх, отменное вино. Не хочешь освежить горло? Выглядишь слегка… напряжённой.» – она едва успела спросить, как бурдюк уже летел в направлении Кэтрин.

Седовласая красавица не растерялась Она поймала флягу, откупорила крышку и вдохнула опьяняющий аромат, проверяя содержимое на наличие примесей.

Вино было тёплым, густым, с терпкой нотой. Кэтрин сделала несколько уверенных глотков. Тёмная жидкость, словно нарочно, скатилась по её подбородку и тонкой струйкой упала на вырез платья, оставив влажный след.

Не можешь победить – честно признай поражение.

«Фуфуфу… Неплохое вино, сестрица.Где ты его раздобыла? Нечасто встретишь столь изысканный вкус.»

Почувствовав перемену тона, охотница, окинулась на ствол дерева, давая понять, что не представляет угрозы. Одно дело дразнить, другое – не знать, когда стоит остановиться.

«Знаешь, провинция Бескрайних Лесов известна не только дикой природой. Наша культура славится неистовыми танцами, захватывающей музыкой и, конечно, прекрасной выпивкой. Музы живут здесь, в компании прекрасных дриад. Говорят, Дионис сам наведывается сюда за лучшими ягодами для своих напитков.»

«Я вижу. Это довольно спокойное место. Здесь можно расслабиться.» – согласилась Кэтрин, оглядываясь на лес.

«Цивилизация, знаешь ли, переоценена.» – охотница сделала ещё один глоток, и румянец на её щеках стал чуть ярче. – «Природа делает людей честнее. И живее. Ты ведь тоже это чувствуешь… не так ли?»

«Ты говоришь совсем не как шестнадцатилетняя девушка. Кстати… как мне тебя называть?»

Девушка склонила голову набок, её губы растянулись в легкой улыбке.

«Как невежливо с твоей стороны, старшая сестренка! Прежде чем спрашивать имя, разве не стоит самой представиться?»

«Моя вина, я выпью за это.» – Кэтрин всплеснула ресницами, будто раскаявшись. – «Забудь. Давай оставим все как есть. В загадках тоже есть шарм, Фуфуфу».

Еще один раунд за жрицей. Сегодня явно не ее день. Кэтрин могла лишь уповать на бесстыдство и игнорировать собственный вопрос.

Собеседница не стала настаивать. Ее мысли были где-то не здесь.

«Ахах, всё в порядке, я поняла. «Безымянно плывя по миру, принимая весь мир за игру, чужого имени я не спрошу!»» – она процитировала фрагмент старой арии, не принимая отказ близко к сердцу.

Кэтрин уловила отсылку и улыбнулась с небольшим восхищением и толикой благодарности. Эта «сестра» оказалась весьма понимающей.

Ее взгляд на жрицу претерпел неуловимые изменения. Напряжение, до этого скрытое под вежливыми словами и сдержанной позой, стало понемногу спадать. Не полностью, но… достаточно, чтобы позволить себе вздохнуть с облегчением.

Вино, ночь, звёзды и приятная компания. Что еще нужно для счастья? Было приятно побыть обычной женщиной, а не практиком, обремененным кучей забот.

Они молчали. Слушали шелест листвы, разглядывали звёзды сквозь кроны деревьев.

На этот раз молчание нарушила Кэтрин:

«Младшая сестренка, ты, конечно, вольна гулять, где захочешь… но скажи по-честному – что такая, как ты, делает одна в такой глуши?»

«Тебе действительно интересно, не так ли?» – усмехнулась охотница, не поднимая головы.

Кэтрин кивнула.

«Что ж, история довольно длинная, но в то же время короткая. Мой глупый брат, как настоящий плейбой, закрутил роман с одной девушкой из зохолустья. Обычное дело – много обещал, а когда она забеременела, просто исчез. Можешь представить?

Одно решение – сломало ей жизнь. Все от нее отвернулись. Говорят, она теперь чуть ли не проклята. Хотя, ирония в том, что у неё был только он. Никого до него и никого после.

Мне стало жаль её. И вот я здесь – иду по ночному лесу, чтобы найти ту, кого он бросил на произвол судьбы. Чтобы хоть кто-то о ней подумал.»

Кэтрин молчала, но её пальцы едва заметно сжались.

Эта история – слишком знакомая, такая же старая, как сам мир. Наивная девушка, не знавшая жизни. Гость из другого мира. Обещания. Очарование. Иллюзия того, что она – единственная. А потом… тишина. Судьба, в которой никого не волнует её точка зрения.

Ей кажется, что она встретила любовь всей своей жизни, того, кто может е окрылить. На самом же деле с ней просто играют. Вот так просто. Вот так жестоко.

Как женщина, она не могла не сочувствовать героини истории.

«Грустно. Но я рада, что ты решила о ней позаботиться. В наше время мало кто готов нести чужую вину.» – Кэтрин сдержано улыбнулась, ей все больше и больше нравилась эта девушка.

Охотница подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то многозначительное…

«Ну, знаешь… Иногда чужая вина становится слишком личной.»

Ее прервал резкий крик.

«Ааааааа, НЕ НАДО, пожалуйста, не убивай меня!» – мальчик заёрзал во сне.

Кэтрин склонилась над сыном, прижала к себе. Она чувствовала, что его тело дрожит. Не нужно быть гением, чтобы понять – его терзают кошмары.

Закусив губу, она принялась гладить его по головке, тихо шепча утешительные слова. Постепенно лицо мальчика разгладилось, дыхание стало ровным.

Жрица не проронила ни слова. Она просто сидела напротив, не вмешиваясь. В её взгляде мелькнуло сочувствие – лёгкое, почти неуловимое. Но ни один мускул не дрогнул. Она была очень тактична.

Прошла минута. Костёр трещал, словно ничего не случилось, когда она осторожно спросила:

«Я вижу, твоих детей что-то тревожит. Ты можешь мне рассказать, если хочешь.»

«Не беспокойся, он просто многое пережил. Немного покоя – и все образуется.» – отозвалась Кэтрин. Она действительно волновалась, но было излишним делиться своими тревогами с незнакомкой…

«У тебя красивые дети, сестренка. Надеюсь мой племянник будет таким же очаровательным.» – усмехнулась охотница, кивая на защитную позу своей новой знакомой. – «Хотя я не стану оберегать его так же сильно. Ахахаха»

«Не обольщайся. Моему сыну нет равных – он самый прекрасный мужчина на свете», – игриво ответила Кэтрин, игнорируя очевидный намек собеседницы.

«Ахахах. Ну, с этим сложно поспорить.»

Ее прервало сонное бормотание:

«Мама?.. Кто эта красивая тётя?» – спросил Грей, все еще не проснувшись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.