Рейми Джеймс
Альпаки и алиби. Клубок смертельных тайн Сэди Сэкстон

Посвящается Мисти-Дон и Лорали… Девочек не бросаем.

Серия «Handmade story. Уютное чтение»

Перевод с английского Т. Л. Долотовой

Alpacas and Alibis:

A Sadie Sexton Hoochville Mystery, Book 1 © 2024 by Ramey James

First published by Ramey James Press, LLC, 2024

© Долотова Т.Л., перевод с английского, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Перечень персонажей

Главные роли:

Сэди Сэкстон – рукодельный блогер, дизайнер узоров, владелица магазина пряжи, вынужденная сыщица.

Лучшие подруги Сэди:

Мисти-Дон Хокинс – медсестра, главная сплетница среди подруг Сэди, держит руку на пульсе всех событий города.

Лорали Фостер – свободная художница, самая сочувствующая среди подруг Сэди.

Диана Мари Барнс – бармен со скрытыми амбициями, самая независимая среди подруг Сэди.

Второстепенные роли:

Шармейн Франклин – владелица магазина пряжи, большая любительница опоссумов, вечно недовольная сестра Сэди.

Рид Хокинс – местный шериф, раздосадованный следователь, мальчик, который в школе разбил Сэди сердце.

Клементина Паркер – старушка с тайным прошлым, приемная бабушка Сэди.

Дороти Уилсон – учительница на пенсии, подруга Клементины до гроба.

Глава 1

– Сэди, где ты? Уже все пришли, кроме тебя.

Голос Мисти-Дон через блютус заполнил машину, пока я спешно поворачивала на парковку хмельвилльского боулинга.

– Подъезжаю. Буду через пару минут, – сказала я, улыбаясь впервые за несколько дней. В последний раз я нормально проводила время с тремя своими подругами двенадцать лет назад. Теперь я вернулась в Хмельвилль в штате Теннесси на целый год и с предвкушением ждала наших встреч. Несколько дней я провела в магазине покойной бабушки с моей вечно недовольной сестрой Шармейн, и сейчас мне было просто необходимо посвятить немного времени себе. Назвать наши отношения слегка натянутыми было бы приуменьшением.

– Давай быстрее. Пиво теплеет.

Звонок отключился ровно в момент, когда я заглушила двигатель «Хонды CR-V», доставшейся мне от бабушки. К большому огорчению Шармейн.

Усмехаясь про себя, я выпрыгнула из машины и поспешила через парковку к боулингу.

От звука шаров, ударяющихся о кегли, у меня зазвенело в ушах. Я остановилась, оглядываясь в поисках подруг. А потом услышала: узнаваемый радостный смех Дианы Мари прорезал шум. С легкостью, которой не чувствовала несколько дней, я резко повернулась и врезалась прямо в лысеющего мужчину среднего телосложения.

– Ох! – выдохнул он, и на мою белую футболку выплеснулось что-то холодное.

Я опустила взгляд и застонала, поняв, что футболка промокла в газировке и хлопок стал слегка просвечивать. Слава богу, большая часть жидкости оказалась на животе, потому что, попади она чуть выше, меня бы арестовали за непристойное обнажение.

– Прости, пожалуйста, Сэди, – протянул мужчина, удивленно распахнув глаза. Он глянул на дверь и снова на меня. – Мне надо идти. Я опаздываю на церковное собрание. – Он пошел к выходу, но обернулся и сказал: – Соболезную по поводу бабушки Мэй. Она была настоящим столпом Хмельвилля.

– Да, была, – согласилась я и наконец вспомнила имя мужчины, но он уже скрылся из виду.

Мозес Кейси.

Он учился в моей школе, на пару классов старше. Тогда он был Бедовым Парнем с большой буквы Б. Ходили слухи, что он устраивал незаконные гонки, продавал самогон из багажника, а еще тайно встречался с дочерью проповедника. А теперь у него церковные собрания по вторникам? Времена и правда изменились.

Схватив с бара пару салфеток и пытаясь вытереть футболку, я наконец дошла до подруг.

– Сэди! – закричала Мисти-Дон, и ее яркие голубые глаза засияли от радости. Она была брюнеткой среднего роста с атлетичной фигурой. Очевидно, как и в школе, она до сих пор каждый день пробегала от трех до пяти миль. – Ты пришла!

– Я наконец-то пришла, – сказала я с улыбкой.

На шее Лорали, нашей местной художницы, висела длинная серебряная цепочка со стеклянной подвеской, а пальцы украшали серебряные кольца. Она раскинула руки и бросилась обниматься. Но вдруг остановилась и сделала шаг назад, глядя на мою промокшую от газировки футболку.

– Что с тобой случилось?

– По пути я столкнулась с Мозесом.

Ее брови подскочили вверх, и они вместе Мисти-Дон и Дианой Мари в унисон спросили:

– С пастором Мозесом или Нудистом Мозесом?

Я растерянно заморгала.

– С Нудистом Мозесом?

– О боже, этот старикан заявился в боулинг? – спросила Мисти-Дон, заглядывая мне за спину. – И никто не вызвал шерифа?

– Нет, нет. – Я помотала головой. – Он был одет. А Мозес Кейси прослыл нудистом, что ли? Я столкнулась с ним, и вот чем это кончилось. – Я показала на пятно на футболке.

Диана Мари, высокая блондинка, работающая в баре «Речные крысы», ухмыльнулась.

– Мозес Кейси теперь пастор Мозес, Сэди. Нудист Мозес живет в районе Лорали и часто размахивает своим стручком с орешками у всех на виду. В общественных местах он появляется редко, но иногда бывает.

– К сожалению, это правда, – сказала Лорали. – С тех пор, как я переехала, все время приходится держать всякие милые картинки под рукой, чтобы отвлечься от этого зрелища.

– Бабушка Мэй всегда говорила, что мы, южане, никогда не скрываем своего безумства. Мы выставляем его перед домом на показ, – усмехнулась я. – Нудист Мозес меня несильно шокирует. Но то, что Мозес Кейси теперь пастор? Уму непостижимо.

– Он хотел жениться на дочери проповедника. Нужно было как-то очистить репутацию, – сказала Мисти-Дон. – Но твоя бабушка права. Все в Хмельвилле выставляют свое безумие напоказ. И слава богу, потому что иначе я бы померла от скуки! – Она подмигнула и сжала мои руки. – Мне так жаль насчет твоей бабушки. Мы все любили ее.

– Я знаю. Спасибо, – сказала я и отвернулась в сторону из-за вдруг нахлынувших эмоций. Мы потеряли ее всего несколько недель назад. Я прерывисто вздохнула и сказала: – С переездом из Нью-Йорка, организацией похорон и моей сварливой сестрой, я совершенно не успела все осознать. Прибавьте еще, что мне придется управлять магазином вместе с Шармейн целый год. Все это как-то слишком.

– А что будет через год? – спросила Диана Мари, протягивая мне пиво.

– Либо стану спящим партнером, либо продам свою долю Шарм и вернусь в Нью-Йорк.

Я глотнула холодного лагера и довольно выдохнула. Мне это было нужно.

– Стать спящим партнером Шармейн? – хмыкнула Лорали. – Вот уж нет. Она сровняет магазин твоей бабушки с землей за три месяца. Обслуживать клуб «Клубки и кубки» ей не очень-то удается, а всем известно, что основные деньги текут из Рассвет-Парка.

Лорали была права. Рассвет-Парк – новый город на другой стороне реки от Хмельвилля. Двенадцать лет назад, когда я уезжала, он только строился, а теперь процветал. Хотя местные не слишком обрадовались понаехавшим северянам, большинство с готовностью бы признали, что денежный поток неплохо подстегнул экономику. Рассвет-Парк построили вокруг трех полей для гольфа мирового класса. Там были корты для пиклбола, теннисные корты, несколько хайкинговых троп, ресторан и бар с закусками в загородном клубе. Дома там стоили в три раза дороже, чем в Хмельвилле. Магазин пряжи приносил хорошую прибыль в первую очередь благодаря жительницам Рассвет-Парка. Но будь воля Шармейн, она бы их в глаза не видела.

– Ну, посмотрим, как будет. Пока что я здесь, и вам троим от меня не избавиться.

– Точно! Точно! – Мисти-Дон подняла пиво, и остальные присоединились к ней. – Время воссоединиться с друзьями. Хотя обстоятельства хуже некуда, я рада, что ты вернулась. Пусть и временно.

Глаза защипало от слез, и я подняла пластиковый стакан, присоединяясь к тосту.

– За воссоединение с подругами!

После того, как мы сделали несколько глотков пива, я отошла взять в прокат ботинки и найти подходящий шар. Справившись с задачей, я села и стала смотреть за подругами. Мисти-Дон была настоящим профи и выбила страйк. Лорали выбила все кегли за два броска. А Диана Мари только пожала плечами, когда сначала сбила три кегли, а потом ее шар укатился в желоб.

– Можешь попрощаться с приглашением вступить в мою команду в лиге боулинга, – подколола Мисти-Дон, подмигнув Диане Мари.

Диана Мари закатила глаза и налила себе еще пива.

– При всем желании, я бы не смогла вступить. Ты знаешь, по вторникам я работаю в баре.

– Команда для лиги боулинга? – спросила я Мисти-Дон. – Так ты серьезно?

Она упоминала создание команды в нашем последнем разговоре по телефону, но я решила, что она шутит.

– Абсолютно. Радж вытрепал мне все нервы. Бог свидетель, я его люблю, но как же он меня достал со свадьбой. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Поэтому я решила, что лучше раз в неделю буду швырять шары, чем вышвырну его из дома.

– Почему ты против замужества? – спросила я. – Вы вместе со школы, у вас дочь. Так в чем проблема?

Шестилетняя Рая была светом жизни Мисти-Дон.

– Это просто очередная бумажка, – отмахнулась Мисти-Дон. – Работает – не трогай.

Это была отговорка, и я предполагала, что причина сомнений во многом – развод ее родителей, ведь Раджа она любила очень сильно. Они были идеальны друг для друга.

Лорали сжала ладонь Мисти.

– Не давай ему на тебя давить.

– Не даю, – ухмыльнулась Мисти-Дон. – Поэтому и хожу в боулинг.

– Наверное, это к лучшему, – сказала я. – Я бы не смогла выйти замуж снова.

Три подруги с сочувствием посмотрели на меня, и я тут же пожалела, что вообще открыла рот. Разговаривать о покойном муже мне сейчас хотелось меньше всего. Он был нью-йоркским детективом и погиб при исполнении два года назад. Непростые несколько лет у меня выдались – сначала я потеряла Алекса, а потом бабушку. Важнее их у меня никого не было. Оправиться от смерти Алекса было чудовищно тяжело, но после нескольких месяцев жизни как в тумане я стала потихоньку выбираться. А потом мне позвонили с новостью о бабушке, и все изменилось снова.

Лорали прочистила горло и изобразила любопытную улыбку. Она всегда лучше всех считывала наше настроение. Очевидно, она поняла, что мне не хочется развивать тему.

– Расскажи про «Роскошь пряжи». Продолжишь работать в журнале, пока ты здесь? А что насчет канала? Будешь еще снимать видео?

Я облегченно выдохнула. Мне всегда было интересно говорить о работе. Пряжа завораживала меня с детства, и я стала делать описания моих вязальных проектов еще в старшей школе. Когда я училась в колледже, нью-йоркский журнал о текстиле «Роскошь пряжи» начал публиковать их каждый месяц. И прямо перед моим выпуском меня взяли туда редактором.

– Да, я продолжаю работать в «Роскоши пряжи», – сказала я, расслабленно улыбнувшись. – Я взяла отпуск от редакторской работы, но мои описания все еще публикуются. И как только смогу выдохнуть, стану снимать видео чаще. Все это можно делать в свободное время. Признаюсь честно, мне нравится журнал, но я рада поработать в «Вязальном перевороте». Все мои любимые детские воспоминания – оттуда.

– Только ничего не меняй, – вдруг раздался пронзительный голос сестры.

– Тетя Сэди! – закричала Мэди, моя племянница, подбегая и крепко обнимая меня за талию. – Я ждала тебя сегодня.

Я крепко обняла девочку и поцеловала в висок.

– Прости, что не пришла на соревнования. Не смогла отлучиться из магазина. Как проплыла?

– Я заняла первое место! – Мэди светилась от счастья. – И побила личный рекорд вольным стилем.

– Молодец! – Я отстранилась и дала ей «пять». Затем понизила голос и заговорщически прошептала: – С такими результатами ты через пару лет попадешь в олимпийский резерв.

Мэди захихикала и восторженно закивала.

– Осталось только уговорить маму разрешить мне плавать в команде клуба.

– Поговорим об этом позже, Мэдисон, – сказала Шармейн. Она дала дочери немного денег и указала на бар: – Купи газировки. Твой отец и брат уже заждались. Я подойду через минуту.

Моя тринадцатилетняя племянница слегка нахмурилась и посмотрела на меня. Очевидно, ей не понравилось, что мать заставляет ее уйти раньше, чем хотелось, но под многозначительным взглядом Шармейн Мэди обняла меня в последний раз и пошла к бару.

– Сэди Мэй Джонсон! – Шармейн уперлась руками в бедра и грозно на меня посмотрела. – Как ты смеешь наталкивать мою дочь на такие мысли?

Я сжала зубы, чтобы не сорваться. Она не просто назвала меня вторым именем, которым я никогда не представлялась. Она назвала девичью фамилию, будто стерев существование моего покойного мужа. Иногда я готова была придушить старшую сестру. Но сегодня я хотела хорошо провести время с подругами. И я не дам Шармейн все испортить.

– В амбициях нет ничего плохого, – дружелюбно сказала я и глотнула пива.

– Есть, когда я только и слышу: «клуб плавания то», «клуб плавания сё». Ты в курсе, что мы не можем его себе позволить. И пока ты забиваешь ей голову всякой ерундой, мне приходится быть злодейкой. Снова. Или держи свое мнение при себе, или держись от Мэди подальше. Поняла?

Я снова глотнула пива и поперхнулась. Глаза заслезились, и я закашлялась, пытаясь выровнять дыхание. Сестра стояла, сложив руки на груди, и ждала, пока я или оправлюсь, или окочурюсь. Моя смерть ее бы наверняка порадовала.

– Прости, что? – наконец выдавила я. – Если я буду поощрять интересы Мэди, ты запретишь с ней общаться?

– Если ты не в состоянии уважать мои желания, то да, запрещу. Я отказываюсь быть злодейкой в собственном доме.

Она сощурила налитые кровью глаза, и я задумалась, в какой именно момент сестра так меня возненавидела.

Я хотела парировать вопросом о том, куда делись завещанные бабушкой деньги. Почему бы ей не потратить часть на внеклассные занятия Мэди? Но вместо этого сказала:

– Слушай, я с радостью заплачу за клубную команду. Я знаю…

– Нет. – Она покачала головой. – Вместо того, чтобы плавать все выходные в бассейне, Мэди может помогать по дому и присматривать за братом. Ты своими деньгами дела не решишь, Сэди Мэй.

Она откинула назад пушистые, каштановые с сединой волосы и сердито ушла.

– До завтра, – пробормотала я себе под нос и сжала кулаки.

– Да ее целый рой мух покусал. А за ними рой пчел в придачу, – сказала Мисти-Дон.

Я посмотрела на подругу и вдруг захохотала. Мисти-Дон всегда мастерски умела разрядить обстановку.

– Видимо, покусало ее завещание, – сказала Диана Мари. – Ты же в курсе, что Шарм надеялась получить магазин целиком, а не делить его с Сэди? Уже считала его своей собственностью, раз проработала там всю сознательную жизнь.

– Диана Мари права. Бабушка оставила магазин нам обеим с условием, что мы должны управлять им вместе целый год, и только потом одна из нас сможет выкупить вторую половину, – сказала я. – Шармейн в ярости не только потому, что ей придется год работать со мной, но и потому, что ей досталось не все. Она думает, мне магазин не нужен, ведь, цитата:

В этом ее Нью-Йорке у нее все в ажуре.

Конец цитаты.

Мисти закатила глаза.

– Как будто твоя карьера имеет хоть какое-то отношение к желанию твоей бабушки оставить дело всей жизни обеим внучкам. Шарм придется смириться.

– Это маловероятно, – хохотнула Лорали. – Ты что, не знаешь Шармейн?

Подруги засмеялись, а я чувствовала одну безысходность. Я любила сестру и ее детей и не понимала, зачем это дурацкое соперничество. Я бы пожертвовала чем угодно, лишь бы избавиться от малодушной ревности и просто хорошо проводить время вместе. Особенно после всех потерь, что нам пришлось пережить. Наши родители погибли в автокатастрофе, когда я еще училась в старшей школе. Шарм уже была замужем за Берни, и я думала, что буду жить с ними, но они отказались брать ответственность за подростка. Поэтому я переехала к бабушке Мэй. Больше у меня никого не было.

– Сэди, твоя очередь, – сказала Диана Мари.

Я потрясла головой и руками, стараясь сбросить мрачное настроение, и взяла ярко-розовый шар. Подошла к дорожке, прицелилась на кегли и сделала бросок. Шар подлетел выше, чем я думала, и с грохотом упал на середину дорожки, а потом скатился в правый желоб прямо перед кеглями, принеся мне целый ноль очков.

Я усмехнулась звуку хлопков и развернулась – мои подруги аплодировали стоя. Но овации прервал пронзительный свист.

Я дернула головой и увидела Рида Хокинса, моего школьного бойфренда, который своим отъездом в колледж разбил мне сердце.

Глава 2

Подруги резко перестали хлопать и уставились на Рида, шагавшего ко мне с распахнутыми объятиями.

Машинально я отступила назад, за линию фола, и загудела сирена.

– И куда ты собралась? Пробежишься по дорожке и собьешь кегли ногами? – со смехом спросил Рид, опуская руки.

– Эм… Нет, – ответила я, краснея. Почему я веду себя как подросток? Я не видела Рида больше двенадцати лет и за это время успела влюбиться в прекрасного мужчину и выйти за него замуж. А потом потерять его. Мои чувства к Риду – всего лишь ностальгия по детству. Я откашлялась. – Извини, я просто не ожидала тебя увидеть. Не знала, что ты вернулся.

Рид бросил взгляд на моих подруг.

– Шармейн тебе не рассказывала?

– Шармейн? – Я нахмурилась. Сестра знала, что Рид вернулся, и не сказала мне? Откуда ей знать? Оторвав взгляд от красивого лица, я внимательно посмотрела на его форму и ахнула. – Так новый шериф – это ты?

Он кивнул.

– Переехал из Джонсон-Сити месяц назад.

Теперь понятно, откуда знает Шармейн. Ее муж, Берни Франклин, был помощником шерифа в Хмельвилле. То, что Берни прокатили с повышением, вряд ли обрадовало и без того вечно недовольную сестру.

– Что ж, добро пожаловать домой, – сказала я, наконец-то вспомнив о манерах. – И, видимо, стоит тебя поздравить. Это ведь повышение?

– Так ты знаешь? – спросил он, вздернув бровь. В его взгляде сверкнуло озорство. – Следишь за мной?

Я фыркнула и покачала головой, но улыбку скрыть не удалось.

– Еще чего. Я знала, что ты работал в Джонсон-Сити, только потому, что Шармейн любит сплетничать. Уверена, ты уже в курсе.

Он рассмеялся.

– Да. Должна же быть причина, откуда Берни все обо всех знает.

– Готова поспорить, это здорово помогает в расследованиях, – сказала я, зная, что даже малейшая деталь может привести к прорыву в деле. Алекс был детективом и всегда говорил, что зачастую информация, казавшаяся свидетелю не важной, становится неоценимой.

– Помогает, – кивнул Рид. – Только Берни пристрастился расспрашивать ее о подозреваемых, и теперь она считает, что может помогать со всеми расследованиями. И ведет себя слегка навязчиво.

Я хихикнула.

– Слегка? Вы слишком добры, шериф Хокинс. Готова поспорить, она разрывает тебе телефон сплетнями о том, кто с кем спит в ее районе, на случай если что-то нечисто. А еще наверняка дает наводки в духе:

– У меня действительно скопился целый список потенциальных измен, – сказал он, энергично кивая, и похлопал по нагрудному карману. – Но, по моим данным, нарушение супружеской верности законом не карается, даже у нас в Теннесси. Поэтому я просто их записываю на всякий случай.

– Шармейн просто невыносима, – пробормотала Мисти-Дон и подошла к Риду, своему кузену. – Проваливай, Рид, – сказала она елейным голоском. – Не видишь, мы тут пытаемся играть? У нас девичник. Противным мужикам вход воспрещен.

Рид усмехнулся в ответ и снова повернулся ко мне, протягивая визитку:

– Я очень рад тебя видеть, Сэди. Надо нам как-нибудь поужинать вместе, наверстать упущенное.

– Да, конечно, – на автомате ответила я и взяла карточку. Это была рабочая визитка «Шерифа Рида Хокинса», но снизу были накорябаны цифры с припиской «личный номер». Я подняла голову и не могла отвести взгляд, пока он не вышел из зала.

Мисти-Дон присвистнула.

– Похоже, у тебя намечается свидание с красавчиком, подруга.

– Свидание? – спросила я, наконец переключая внимание на нее. – Нет, он не это имел в виду. Просто… Ужин. – К концу предложения мой голос стал едва слышен, и я скривилась.

Подруги рассмеялись, и Лорали сказала:

– Смирись, Сэди. Новый шериф до сих пор по тебе сохнет.

– Неправда, – сказала я, махнув рукой, будто стирая их нелепые предположения. – Мы не виделись больше десяти лет. Он просто проявил дружелюбие.

– Дружелюбие, как же, – многозначительно улыбнулась Диана Мари. – Пожалуйста, обязательно расскажи нам в подробностях о его дружелюбии на вашем не-свидании.

– Все, хватит. – Я повернулась к Мисти-Дон: – Могла бы и предупредить, что Рид вернулся в Хмельвилль.

– Что? Предупредить? – Она посмотрела на меня с любопытством. – Я и не думала, что тебя надо предупреждать. Я помню, когда мы в последний раз разговаривали о Риде, ты сказала, что ваш разрыв – лучшее, что могло с тобой произойти. Иначе ты бы не решила поступать в колледж в Нью-Йорке, не переехала бы туда, не встретила Алекса и… – Она вдруг замолчала. – Прости, не надо было о нем говорить.

– Ничего, – мягко ответила я. – Я не хочу забывать, что у нас было… Надеюсь, вы понимаете.

– Конечно, понимаем, – сказала Мисти-Дон и коротко обняла меня сбоку.

– Но что касается Рида, – продолжила я. – Ничего с ним такого нет. И не будет.

Подруги скептически на меня посмотрели.

– Клянусь, – я подняла правую руку, будто давала клятву. – Даже если бы между нами что-то было, я бы никогда не стала снова встречаться с полицейским. Не после того, что случилось с Алексом. Я этого просто не вынесу.

С лиц подруг наконец сошли насмешливые ухмылки, и они понимающе кивнули.

Диана Мари хлопнула в ладоши.

– Так. Хватит шуры-муры обсуждать. У нас девичник. Кому еще пива?

Лорали первой подняла руку.

Я поймала взгляд Дианы Мари и губами произнесла: «Спасибо».

Она подмигнула и принялась разливать напитки.

* * *

Потерпев грандиозное поражение в боулинге, я попрощалась с друзьями и поехала обратно в квартиру над бабушкиным магазином пряжи. Меня до сих пор поражало, как вырос город, какими яркими и ухоженными стали витрины. Денежный поток из Рассвет-Парка возродил местную торговлю и культурную жизнь. Я остановилась на городской парковке за магазином, но вместо того, чтобы забраться в квартиру по внешней лестнице, зашла с черного хода «Вязального переворота» и включила свет в кладовке.

Я всего лишь хотела забрать вязание из-под прилавка. Потом я собиралась подняться наверх к очаровательному померанскому шпицу Нектаринке – любви всей моей жизни, которую я завела два года назад. Зажигать свет в зале смысла не было.

Я спешила, думая только о своей цели. Но обходя стол, стоявший в зоне для мастер-классов, я обо что-то споткнулась, вскрикнула от удивления и упала ничком на ковер.

– Шармейн, – раздраженно пробормотала я. Почему она не прибралась, когда закрывала магазин? Я оглянулась и заметила ногу. Почему на полу валяется манекен? С ворчанием я поднялась и щелкнула выключателем на стене.

Помещение залило светом, и я обнаружила, что рядом с прилавком в неестественной позе лежит женщина. Не манекен. Настоящая живая женщина. Или… Не живая? В груди бешено заколотилось сердце, к ушам прилила кровь. Я поспешила к ней и легонько коснулась плеча. А потом заметила спицы.

Одна лежала рядом с женщиной, а вторая торчала из глаза.

Из глаза?

Я рухнула на колени, перевернула женщину и в отчаянии попыталась нащупать пульс.

Его не было.

Я приложила ухо к ее открытому рту и ничего не почувствовала.

Вставая, я чуть не упала назад. Женщина казалась мне смутно знакомой. Трясущимися руками я вытащила визитку, которую всего пару часов назад мне дал шериф Рид Хокинс.

Звонок на рабочий телефон тут же перевелся на голосовую почту. Я позвонила снова, но уже на личный номер.

– Сэди? Не ожидал, что ты позвонишь так скоро, – радостно сказал он, взяв трубку.

В голове пронесся смутный вопрос: как он понял, кто звонит? Я не давала ему свой номер, но, может быть, дала Мисти-Дон. Не важно. Сейчас мне нужен был только шериф.

– Рид, у меня проблема.

Его голос сразу стал серьезным.

– Что такое? Ты в порядке?

– Я – да, а вот женщина в моем магазине – нет. Я зашла, а она лежит со спицей в глазу. И не дышит.

– Со спицей для вязания? – спросил он скептически.

– Да, со спицей для вязания. Прямо в глазу!

Последовала небольшая пауза, потом я услышала, как захлопнулась дверь.

– Я еду, – сказал Рид.

Глава 3

Послышался стук во входную дверь, и я услышала голос:

– Сэди? Открывай. Это Рид.

Пока я отлепляла себя от кресла на противоположном от тела женщины конце магазина, стук превратился в грохот.

– Сэди?!

Паника в голосе за дверью подстегнула меня. Пальцы тряслись, и я возилась с замком дольше, чем обычно.

– Сэди! – снова позвал Рид.

– Я здесь. Пытаюсь открыть, – ответила я, наконец отодвинув последний засов и распахнув дверь.

Рид влетел мимо меня с пистолетом на изготовку. Он быстро осмотрелся, убеждаясь, что больше никого в магазине нет. Я прижалась к двери и не отрывала глаз от оружия, пока Рид не выдохнул и убрал его в кобуру.

– Я бы сказала, что здесь никого нет, – сказала я все еще немного трясущимся голосом.

Рид подошел ко мне и, не говоря ни слова, крепко обнял, отпустив только через несколько секунд.

Я почувствовала неловкость, не в силах что-то сказать.

Он тоже молчал, потом слегка встряхнулся и вытащил небольшой блокнот.

– Что здесь произошло? – спросил он самым деловым тоном.

Из квартиры донесся громкий скулеж, и мы оба посмотрели наверх.

– Это Нектаринка. Моя собака. Ее надо выпустить, – сказала я уже на пути к черному входу.

Рид преградил мне путь.

– Ей придется подождать, Сэди. Сначала мне нужно задать тебе вопросы.

Я недовольно на него посмотрела.

– Я расскажу тебе что угодно, Рид Хокинс. Но сначала мне нужно выпустить собаку. Она просидела взаперти несколько часов. Если бы тебя заставили терпеть, ты бы обрадовался?

Он раздраженно раздул ноздри.

– Ладно. Выпусти ее и постарайся не уничтожить какую-нибудь улику. Как закончишь, возвращайся сюда.

Я отсалютовала ему, поспешно вышла из магазина и взобралась по лестнице в квартиру. Когда я вставила ключ в замок, Нектаринка уже скреблась и лаяла без остановки. Только дверь открылась, она вылетела наружу и понеслась вниз, не дожидаясь поводка. Я понеслась за ней – сердце рвалось из груди от страха, что она выбежит на дорогу. Но она быстро сделала свои дела и прибежала обратно, жаждая внимания.

– Знаю, бусинка. Мамочка не хотела оставлять тебя одну так долго, – сказала я, поднимаясь обратно в квартиру. Она недовольно на меня посмотрела, когда поняла, что я не останусь. – Прости. Я вернусь, как только смогу.

Чувствуя ужасную вину, я закрыла дверь и поспешила в магазин.

Рид говорил по телефону и жестом подозвал меня к главному входу.

– Подкрепление едет. Пока мы ждем, я должен задать пару вопросов, – сказал он, завершив звонок.

– Я ничего не знаю, – ответила я, изо всех сил стараясь не смотреть на тело.

– Расскажи мне подробно, что произошло, – спокойно попросил он. – Как ты нашла тело?

– Когда я вернулась из боулинга, я хотела заскочить за вязанием, перед тем как выпустить собаку. Я припарковала машину на обычном месте за магазином, поэтому зашла с черного хода и включила свет только в подсобке. Я пошла к кассе, чтобы забрать сумку с вязанием из-под прилавка, и споткнулась о тело. Подумав, что это манекен, который забыла убрать Шармейн, я включила свет в зале и… – От воспоминаний затряслись руки, а голос непроизвольно подскочил на пару октав. – И я поняла, что это настоящий человек!

– Ты касалась тела или двигала что-то на месте происшествия? – спросил он.

– Ну да, – неохотно призналась я, уже нормальным голосом. – Я перевернула женщину, чтобы проверить пульс и дыхание. Тогда я и заметила, что из глаза торчит спица. – Он удрученно вздохнул, и я поспешно добавила: – Потом я сразу позвонила тебе.

Послышался звук приближающихся сирен, а Рид продолжал засыпать меня вопросами.

– Ты узнала жертву? А спицы? Ты можешь определить, кому они принадлежали?

– Она выглядит знакомо, но я не знаю ее имени. Может, приходила в магазин или я просто видела ее в городе. Сейчас для меня здесь все незнакомцы. А насчет спиц… – Я невольно вздрогнула. – Я их близко не рассматривала и не заметила отличительных черт.

В этот самый момент задняя дверь распахнулась и в магазин влетела Шармейн в ярко-розовом махровом халате и пушистых тапочках в виде поросят – с завитушками хвостиков на пятках.

– Мать честная! – ахнула она. – Она все-таки довела Клементину, и та ее убила!

Я уставилась на сестру в полном шоке.

– Что ты такое говоришь?

Клементину Паркер я считала второй бабушкой, ведь они с бабушкой Мэй всю жизнь были не разлей вода. В моем представлении она бы и мухи не обидела.

– Шармейн, стой, – сказал Рид, преграждая ей путь и не пуская дальше. – Что ты тут забыла? Это место происшествия, выйди, пожалуйста, на улицу.

– Берни написал мне сразу, как ты вызвал подкрепление. – Она расправила плечи и выпятила грудь, во взгляде читалось негодование. – Я владею половиной этого магазина и имею полное право здесь находиться.

– Не прямо здесь и не сию минуту, – невозмутимо ответил Рид. – Давайте все выйдем на улицу. Следственная группа уже подъезжает, а мне надо поговорить с криминалистами и судмедэкспертом.

Он подтолкнул нас обеих к черному ходу и приказал стоять на тротуаре за зданием, а сам пошел навстречу подкреплению.

– С какой стати ты обвиняешь Клем? – Я еле сдерживалась, чтобы не зарычать на Шермейн. Меня мутило от одной мысли о том, что моя сестра способна на такое. – И ты не удосужилась даже нормально одеться, прежде чем ввязываться в и без того кошмарную ситуацию?

Шармейн закатила глаза.

– Ты самой себе голову морочишь, если считаешь мой наряд нашей главной проблемой, Сэди Мэй. Никто не захочет приходить в магазин, где убили человека. Надо думать, как остаться на плаву, а не защищать возможную преступницу.

– Я совершенно не понимаю этого обвинения, – процедила я сквозь зубы. – С чего ты решила, что Клем…

– Я бы тоже хотел узнать, – перебил меня вернувшийся Рид.

– Ну, во-первых, там ее спицы, – Шармейн пожала плечами. – Я сто раз видела, как она ими вяжет.

Я фыркнула.

– Серьезно? Это твое доказательство? Спицы могут принадлежать кому угодно. Готова поспорить, у нас даже продаются точно такие же.

– Это не всё, – огрызнулась Шармейн и открыла было рот, чтобы продолжить, но Рид ее прервал.

– Шармейн, – спокойно произнес он. – Я полагаю, ты узнала жертву. Могла бы ты объяснить, почему Клементина – первая в твоем списке подозреваемых?

Шармейн довольно приосанилась от мысли, что ей известно то, чего не знаем мы.

– Мертвая женщина – это Руби Поттс. Она сама из Хмельвилля, из тех Годси, которые живут в Простецком овраге. Но лет пятнадцать назад она уехала и нашла богатенького мужа. Два года назад он ушел на пенсию, и они купили дом в Рассвет-Парке. Она была частью «Клубков и кубков» и постоянно у нас ошивалась. С тех пор как она вернулась в город, они с Клем беспрестанно собачились. – Шармейн нарочито закатила глаза. – Клем привыкла быть лучшей во всем, пока не объявилась Руби. А сегодня на выставке весенних цветов и вовсе был скандал: Клем обвинила Руби в том, что та испортила ее тюльпаны.

– Подожди, – сказал Рид. – Кто-то еще видел их ссору?

– Еще бы! – радостно воскликнула Шармейн. – Они не шептались, это уж точно, и в какой-то момент я подумала, что дойдет до драки. Но к сожалению, – она подмигнула Риду, – кто-то вмешался и оттащил Руби, пока не стало слишком поздно.

Я помотала головой. Умение моей сестры радоваться несчастьям других людей порой меня поражало.

– Мне все равно, враждовали они или нет. Я знаю Клем. Она бы не причинила зла другому человеку из-за дурацкого конкурса тюльпанов.

– Сэди, я понимаю, что ты инстинктивно хочешь защитить Клем, – сказал Рид. – Но моя задача – изучить все возможные варианты. Шармейн, ты можешь перечислить людей, которые могли видеть ссору между Клементиной и погибшей?

– Конечно, – ответила Шармейн, довольно улыбаясь. – Значит, со мной была Валь…

– Ты говоришь о Валери Эддардс? – спросил Рид. – Вы до сих пор лучшие подруги?

– Ага, – кивнула Шармейн. – Еще Хэнк Прайс. Он был судьей.

Знакомое имя. Хэнк Прайс владел магазином «Корм, фермерские товары и автозапчасти Большого Хэнка» и был одним из столпов общества.

– Кого ты еще помнишь? – спросил Рид.

– Дай подумать. – Шармейн постучала по подбородку пухлым пальцем. – Дороти Уилсон, конечно же, пришла поддержать Клем, а с Руби был Рэндольф Поттс, хотя ему, похоже, все было по барабану: и конкурс, и разборки. А кроме них еще вроде помню Тотю и того садовника. Уэйд или как там его?

– Ты имеешь в виду Тейта Тоттерсона? – спросил Рид.

– Да, Тетю Тотю, – она захихикала. Натурально захихикала, как будто в нашем магазине не лежал труп.

– Он взрослый человек, Шарм. Не зови его так, – сказала я. Тейт был нашим соседом. Пару лет назад он унаследовал магазин инструментов, стоящий рядом с нашим.

Шармейн пропустила мои слова мимо ушей.

Рид глянул на меня и снова повернулся к Шармейн:

– Можешь еще что-нибудь сказать об этом Уэйде?

– Да нет. Знаю только, что он работает садовником. Большой Хэнк точно больше тебе расскажет – Уэйд наверняка чинит инструменты в его магазине.

Рид лихорадочно записывал, а я изо всех сил старалась запомнить все, что говорила Шармейн – на случай, если он действительно собирался все повесить на Клем.

Вошел муж Шармейн, помощник шерифа Берни Франклин.

– Рид, судмедэксперт просит не увозить тело в морг еще хотя бы час или два. Хочешь, чтобы я остался проконтролировать, пока он не закончит?

– Да, – ответил Рид. – Ты очень поможешь, если…

– Берни, – встряла Шармейн. – Заклинаю, когда тело будут выносить, проследи, чтобы вынесли ногами вперед. Так к нам не пожалуют никакие злые духи.

У меня отвисла челюсть.

– Шармейн, неужели ты до сих пор страдаешь бабушкиными суевериями?

– Лучше перебдеть, я так считаю, Сэди Мэй. – Она усмехнулась и ткнула в меня пальцем. – Лучше перебдеть.

Рид удостоил ее только раздраженным взглядом и повернулся к Берни:

– Уже поздно. Когда судмедэксперт закончит, иди домой и отдохни. Я сегодня еще хочу составить рапорт на все, что тут произошло, а допрашивать Клем будем уже утром.

– Чт… Что? – в неверии промямлила я. – Рид, ты же знаешь Клем. Не думаешь же ты в самом деле, что она к этому причастна, раз Шармейн услышала дурацкую ссору и, скорее всего, раздула для пущего эффекта?

– Сэди, я тебе уже сказал, что моя задача – изучить все вероятности. Твоя единственная задача – не мешать и позволить мне расследовать это дело. Также магазин – это место происшествия, значит, пока что вход туда воспрещен всем, включая тебя и Шармейн. То же касается и квартиры. Поэтому я рекомендую тебе забрать собаку и найти место, куда ты можешь уехать на пару ночей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.