Юрий Мордашов
Возможно ли новое Возрождение?

Если трудно внушить новую идею, то не менее трудно уничтожить старую.

Г. Лебон

ВВЕДЕНИЕ

Современная цивилизация переживает кризис, и начался он не в XXI веке, а несколько веков назад, но именно в XXI веке он приобрел катастрофический характер и поставил вопрос о выживании человечества. Средства массовой информации заговорили о Ссудном дне, приближение которого стали отсчитывать ЧАСЫ. И как бы человек не верил в человеческий РАЗУМ, и оптимистично относился к будущему человечества, ясно одно существование цивилизации на грани катастрофы вечно продолжаться не может.

Поэтому, как бы мне не хотелось становиться футурологом или астрологом, но, все же, необходимо рассмотреть возможные варианты будущего цивилизации:

1. Нулевой вариант (кнопка «Ссудный день»), ядерная катастрофа (все начать с нуля).

2. Симуляция реального мира, господство искусственного интеллекта (фантастический вариант).

3. Маловероятный вариант: признание причиной катастрофического развития глобального общества является кризис философии и науки.

Предлагаемая работа является продолжение книги «Виртуальная реальность», в которой дается анализ кризиса общества, философии и науки, то в предлагаемой работе рассматриваются пути преодоление кризиса науки и глобального общества.

Глава 1. Смена мировоззрения

§ 1. Научное мировоззрение

По мнению Е.В. Ушакова, «Термин мировоззрение (нем. Weltanschauung) появился в немецкой философской литературе на рубеже XVIII–XIX вв. и вскоре был позаимствован другими языками. Позже, во второй половине XIX в., это понятие стало употребляться вообще как синоним слова “философия”. В то время стали все шире осознавать, что в связи с бурным развитием наук назревает необходимость в некоем научном синтезе, потребность в обобщении научных достижений в виде какой-то единой, связной, логически непротиворечивой системе знания – научном мировоззрении. Когда мы говорим о научном мировоззрении, то, как правило, имеем в виду некую обобщенную систему взглядов об окружающем мире, которая непосредственно базируется на научных представлениях»[1].

Как полагает А.Н. Малинкин, «Идея научной социология – один из самых живучих западноевропейских мифов индустриальной эпохи. Зародившийся в русле утопического социализма и окончательно сформировавшийся в позитивизме и марксизме, он уже почти два столетия господствует в умах и сердцах всего “прогрессивного человечества”. Его живучесть объясняется заманчивой для многих людей заманчивой надеждой: законы развития и функционирования общества, установленные социальной наукой по образцу природы, позволяет управлять обществом настолько рационально, что все люди будут материально обеспечены, духовно богаты и счастливы.

В той или иной степени вера в разум как высшую монопольную потенцию человека, конститутивную для самого его существа, обнаруживает себя в каждом социально-научном исследовании. Если она и не вдохновляет социологов в их повседневной рутинной работе, то обязательно разделяется ими как фундаментальный идеал, задающий систему институционально признанных норм и консолидирующий совершенно разных людей в незримую общность профессиональных социологов. Рационалистический идеал эпохи Просвещения вошел в плоть и кровь социологии, конституировав ее идентичность − и как направления социального познания, и как гуманитарной дисциплины. Идея научной социологии неотделима от западноевропейской концепции homo sapiens так же, как она неотделима от идеи альтруистической любви к человечеству, или гуманитаризма»[2].

По мнению В.П. Малахова, «попытки поставить философию права на научную, в том числе на социологическую основу являются не только ошибочными, но и бесперспективными с точки зрения понимания сущности права. Философия рассматривает мир или все в нем бытующее в их предельном выражении. Однако эта предельность не переходит в идеалы, которые, как известно, принципиально не совпадают с реальностью и имеют смысл только как противопоставление реальности. Философская мысль обращена к реальности, а именно, к тому, что является действительностью предельного. Идеал – горизонт мира; предельность реальности есть действительность, тождественная её идее»[3].

Лебедев задается вопросом: «Возможна ли философия как наука и какой позитивный смысл заложен в понятии “научная философия”? Очевидно, что и философия, и наука являются органическими элементами более широкой реальности – культуры, понимаемой как совокупности всех способов и результатов взаимодействия человека с окружающей его действительностью, как тотальный опыт освоения человеком мира и адаптации к нему. В рамках этой тотальности философия и наука не только каким-то образом влияют друг на друга, но и испытывают на себе влияние со стороны других элементов культуры (обыденного опыта, права, искусства, политики, экономики, религии, материальной деятельности и др.). Достаточно в этой связи указать на хорошо известные исторические примеры мощного воздействия религии на философию и науку в Средние века. С другой стороны, столь же хорошо известно сильное влияние, которое испытали философия и наука под давлением необходимости экономического и политического совершенствования общества в эпоху Возрождения и Новое время.

Предмет философии, особенно теоретической – чисто всеобщее, всеобщее как таковое. Идеальное всеобщее – цель и душа философии. При этом философия исходит из возможности постигнуть всеобщее рационально-логически, внеэмпирическим путем»⁴.

По мнению Е.В. Мареева, «ХХ век действительно начался под знаком невиданного богатства и такого же колоссального роста хандры среди слоев населения. И это веку ХХ досталось от XIX века. Понятно, что при таком состоянии общества культура развивается крайне противоречиво: с одной стороны, распространение грамотности, новых средств связи, транспорта, всяческих удобств и услуг, а с другой – такие выверты сознания и моральные уродства, каких никогда не бывало. И все это достаточно отчетливо просматривается в работах писателей, философов, историков культуры того времени, к примеру, таких, как Освальд Шпенглер. Его «Закат Европы» создавался в годы Первой мировой войны, которая выветрила из сознания европейцев последние остатки исторического оптимизма. Сложилась ситуация, когда “безумьем разум стал” и человек вынужден проклинать свой собственный разум. Философы начала ХХ века пишут труды, в которых призывают отказаться от науки, от разума и поверить в бессмысленность бытия человека на земле. “И все чаще стало закрадываться мне в голову сомнение, − отмечает уже упоминавшийся Селедерберг, − а надо ли вообще понимать жизнь. Может, это всеобщее помешательство, эта неистовая жажда объяснить и понять, эта погоня за истиной – ложный путь” (Седербеог Я. Доктор Глас // Фиорды. Скандинавский роман XIX – начала ХХ века. М. 1988. С.514).

Отказ от разумного постижения мира привел к распространению иррационалистических философских и философско-религиозных учений. Но − главный парадокс культуры ХХ века состоит в том, что это происходит на фоне громадных успехов науки, техники, промышленности. В ХХ веке было сделано такое количество открытий и изобретений, какого не было за всю предшествующую историю человечества. Но как одно сочетается с другим?»[5].

§ 2. Десекуляризация современного общества

Происхождение религии и философии. Считается, что религия возникла 40–50 тыс. лет назад на относительно высокой ступени первобытного общества, в то время как, философия менее 3 тыс. лет назад. Источником религии и философии является мифология – первое объяснение мира, первичная форма понимания и переживания социальной реальности. В обыденном представлении миф – это сказка, вымысел.

Миф − препятствие формированию научного знания! Во-первых, миф и религия являются продуктами веры, которые таятся в глубине бессознательного человека. Во-вторых, психоманипуляция общественным сознанием с помощью современных средств массовой информации могут способствовать внушению человеку агрессивных, антигуманных идей, потере человека связи с реальностью, что делает невозможным формирование научного знания. Можно добавить, что миф широко используется в политике и культуре.

История – это конкурентная борьба философии и религии, попытки их объединения и размежевания, попытки формирования научного знания. Десекуляризация. В XXI в. религия вновь стала оказывать значительное влияние в жизни государства и общества развитых стран, США и Западной Европы. Политики демонстрируют свою приверженность религии и общечеловеческим ценностям.

Е.В.Ушаков задается следующим вопросом: «можно ли сказать, что основания науки стали атеистическими? По-видимому, такое заявление было бы слишком категоричным. Дело в том, что, в строгом смысле, основания науки не могут быть эксплицированы к чему-то однозначному. Ученые расходятся во взглядах даже по внутренним теоретико-методологическим вопросам. Поэтому говорить о едином отношении “науки в целом” к религиозным установкам не приходится»[6].

Наполеон: Личность Наполеона в истории окутана легендами. Чаще можно встретить негативные оценки деятельности Наполеона во Франции и в Европе. Война Франции оказала разрушительное воздействие на страны Европы, а создание империи во Франции, по мнению историков, был шагом назад в истории Франции. Административные и правовые нововведения Наполеона заложили основу современного государства. Он отменил феодальное право не только во Франции, но и в ряде стран Европы, внедрил гражданский кодекс (кодекс Наполеона), вновь признал католицизм государственной религией Франции. Что касается создания империи, то, по мнению автора, это было вызвано исторической необходимостью, благодаря чему Наполеон смог навести порядок во Франции, восстановить мирную жизнь в стране и эволюционное развитие общества. Возврат религии в стране был также вызван исторической необходимостью, поскольку секуляризация общества не может происходить благодаря разовому декрету революционного правительства, а благодаря эволюционному развитию общества и формированию сознания и самосознанию человека.

Десекуляризация. К концу XX в. социалистические и социал-демократические партии заняли ведущие позиции в управлении государством. Социал-демократы выдвинули идею о мирном сосуществовании стран капитализма и социализма, которые стали основой создания Организации Объединенных Наций. Для нейтрализации идей социализма в странах Европы получают распространение христианско-демократические партии. В XXI веке религия вновь стала оказывать значительное влияние в жизни государства и общества развитых стран США и Западной Европы. Политики демонстрируют свою приверженность религии и общечеловеческим ценностям. Если в Новое время считалось, что религия удел, прежде всего, низших слоев населения, то в XXI веке в результате потери человеком ориентиров: добра и зла, правды и лжи, справедливости; к религии стала обращаться политическая элита и интеллигенция.

Задачи секуляризации:

1) Формирование научного знания;

2) Формирование сознания и самосознания человека, личности;

3) Формирование общественного сознания, сознательное участие человека в общественной жизни, переход от тоталитарного управления государством к демократическому; формирование демократического государства;

4) Разделение права и морали, формирование буржуазного права;

5) Отрицание права контроля религии над другими науками в области культуры, что должно способствовать упрочнению светского начала»[7].

Г.В. Белов предложил альтернативную науку, «которая основана на мировоззрении об управлении процессами эволюции реальной действительности извне по воле Высшего Разума». По его мнению, «возможность и необходимость единения науки и религии в интересах устойчивого развития цивилизации. В конечном итоге наука и религия служат одной цели – удовлетворять сбалансированные материальные и духовные потребности и запросы общества и сохранить среду обитания для будущих поколений»[8].

Фейербах «ставит задачу создания “новой философии”, “единственный, универсальный и высший предмет” которой – человек. “Новая философия” соединяет в себе достоинства философии и религии. Как философия, она есть философская антропология – теория человека, опирающаяся на разум, науку, чувственный опыт. Как религия, она культивирует поклонение человеку, освящает любовь между людьми, единение в отношениях Я – Ты»[9].

По мнению С.Л. Франка, «разрешение вопроса об отношении между философией и религией есть, собственно, не предпосылка, а завершение религиозно-философского знания. Господствующие, наиболее распространенные в широких кругах идеи о философии и религии, идущие от эпохи Просвещения, а отчасти от еще более давнего направления – рационализма XVII века, представляю дело так, что между философией и религией не только возможно, но и неизбежно коренное расхождение. Этому ходячему представлению следует прежде всего противопоставить гораздо более древнюю, универсальную и внутренне обоснованную традицию в понимании существа философии. Согласно этой традиции, по меньшей мере предмет философии и религии совпадает, ибо единственный предмет философии есть Бог. Философия по существу, по целостной и универсальной своей задаче есть не логика, ни теория познания, не постижение мира, а Богопознание»¹⁰.

§ 3. Стихийное или плановое развитие общества?

Ф. Хайек критиковал любые вмешательства государства в экономику и государственное регулирование по кейнсианским рецептам: любое регулирование, по его мнению, делает её неэффективной.

«Экономическая несостоятельность как системы централизованного планирования, так и различных моделей “рыночного социализма” выявляется в “Индивидуализме и экономическом порядке” (1948). В “Контрреволюции науки” (1952), посвященной методологической критике холизма, сциентизма и историзма, Хайек прослеживает интеллектуальные истоки социализма, которые возводятся им к идеям А. Сен-Симона и сложившейся вокруг него группы студентов и выпускников парижской Политехнической школы. Именно отсюда берет начало “инженерный” взгляд на общество, согласно которому человечество способно сознательно, по заранее составленному рациональному плану контролировать и направлять будущую эволюцию. Эта претензия разума, обозначенная позднее Хайеком как “конструктивистский рационализм”, имела фатальные последствия для судеб индивидуальной свободы. (Почва тоталитаризма ХХ века была подготовлена, по его мнению, прежде всего идеями Гегеля, Конта, Фейербаха и Маркса.)»[11].

До середины ХХ века считалось, что история общества, также как явления и в естественных науках подчиняется объективным законам. В начале 50-х годов формируются кибернетические концепции самоорганизации, называемые в дальнейшем классическими. В 60-е годы возникло новое, неклассическое, понятие самоорганизации, в котором понятие управления утрачивает свое прежнее положение. Так, например, Г. фон Фестер, выдвинув принцип «порядок из шума», построил несколько моделей таких самоорганизующих систем, в которых отсутствует специальный блок управления. В конце 60-х годов на авансцену выходит понятие дисспансивной структуры, выдвинутое бельгийским ученым И.Р. Пригожиным, и понятие самоорганизации, как дисспансивной структуры. В начале 70-х годов с проектом новой науки синергетики, описывающей явления самоорганизации в сильно неравновесных системах, выступил немецкий физик Г. Хакен, работавший в области теории лазера. По мнению автора, концепции самоорганизации нацеливают на «естественнонаучное» изучение общества.

Однако объекты исследования в естественных и общественных науках различные, и человек и человеческое общество более сложный структурный объект, чем в естественных науках. Так, например, в результате трансформации сложных саморазвивающихся систем в природе, равновероятно как упрощение системы, ее разрушение и гибель в качестве сложной самоорганизации, так и возникновение новых уровней организации, переводящих систему в качественно новое состояние системы. Эволюция человеческого общества детерминирована общественным сознанием, мировоззрением. Именно поэтому в зависимости от характера общественного сознания человеческое общество либо развивается, либо деградирует.

Неопределенность будущего или СИНЕРГЕТИКА по Хайеку.

«Да, бывает, мы приносим в жертву непосредственную выгоду во имя свободы, однако избегаем при этом зависимости дальнейшего пути развития от частного знания или изобретения. Проигрывая, быть может, в настоящем, мы сохраняем потенциал для развития в будущем. Ведь даже заплатив сегодня высокую цену за свободу выбора, мы создаем гарантии завтрашнего прогресса, в том числе материального, который находится в прямой зависимости от разнообразия, ибо никто не знает, какая линия развития может оказаться перспективной. Но главный довод свободы заключается в том, что мы должны всегда оставлять шанс для таких направлений развития, которые просто невозможно заранее предугадать. И этого принципа важно придерживаться, даже если нам кажется, что на определенном уровне развития знания принуждение обещает принести только очевидные преимущества, и даже если в какой-то момент оно действительно не приносит вреда»[12].

«Своеобразие хайековского подхода состоит в том, что он сравнивает альтернативные социально-экономические системы с точки зрения их эпистемологических, «знаньевых» возможностей. Хайек выделяет два основных типа систем, или “порядков”, если придерживаться его собственной терминологии.

“Сознательные порядки” рождены разумом человека и функционируют по заранее выработанным планам, они направлены на достижение ясно различимых целей и строятся на основе конкретных команд-приказов.

“Спонтанные порядки” складываются в ходе органического эволюционного процесса, они не воплощают чьего-то замысла и не контролируются из единого центра, координация в них достигается не за счет подчинения некоей общей цели, а за счет соблюдения универсальных правил поведения. Так, к сознательно управляемым системам относятся армии, правительственные учреждения, промышленные корпорации, к самоорганизующимся и саморегулирующимся структурам – язык, право, мораль, рынок. Последние, по известному выражению А. Фергюсона, можно назвать продуктом человеческого действия, но не человеческого разума.

«Сложное переплетение многих спонтанных порядков представляет в этом смысле современная цивилизация. В поисках адекватного термина, выражающего её уникальный характер, Хайек обращался к понятиям “великого общества” (А.Смит) и “открытого общества” (К. Попер), а в своей последней книге ввел для её обозначения новый термин – “расширительный порядок человеческого сотрудничества”. Его ядро составляют социальные институты, моральные традиции и практики – суверенитет и автономия индивида, частная собственность и частное предпринимательство, политическая и интеллектуальная свобода, демократия и правление права, ‒ спонтанно выработанные человечеством в ходе культурной эволюции, без какого бы то ни было предварительного плана. Моральные правила и традиции, лежащие в основе расширенного порядка, нельзя отнести ни к сознательным, ни к инстинктивным формам поведения человека. С одной стороны, они не служат достижению каких-либо конкретных, ясно осознаваемых целей, а с другой стороны, не обусловлены генетически. Они, по словам Хайек, лежат между инстинктом и разумом.

Ключевая для расширенного порядка проблема ‒ это проблема координации знаний, рассредоточенных в обществе с развитым разделением труда среди бесчисленных множеств индивидов. Разработка концепции рассеянного знания явилась крупнейшим научным достижением Ф. Хайека. В экономических процессах определяющая роль принадлежит личностным, неявным знаниям, специфической информации о местных условиях и особых обстоятельствах. Такие знания воплощаются в разнообразных конкретных умениях, навыках и привычках, которыми их носитель пользуется, порой даже не сознавая этого. (Их первостепенное значение затемняет сциентистский предрассудок, сводящее любое знание исключительно к научному, т. е. теоретическому, артикулируемому знанию).

Рынок в понимании Хайека представляет собой особое информационное устройство, механизм выявления, передачи и взаимосогласования знаний, рассеянных в обществе. Рынок обеспечивает, во-первых, лучшую их координацию, во-вторых, более полное их использование. В этом – решающие эпистемологические преимущества децентрализованной рыночной системы по сравнению с централизованным плановым руководством. Как же они достигаются?

В условиях расширенного порядка индивид располагает защищаемой законом сферой частной жизни, в пределах которой он вправе самостоятельно принимать любые решения на свой собственный страх и риск, причем как положительные, так и отрицательные последствия его действий буду сказываться непосредственно на нем самом. Он поэтому заинтересован в учете всей доступной ему информации и может использовать свои конкретные личностные знания и способности в максимально полной мере.

Взаимосогласование разрозненных индивидуальных решений обеспечивается с помощью ценового механизма. Цены выступают как носители абстрактной информации об общем состоянии системы. Они подсказывают рыночным агентам, какие из доступных им технологий и ресурсов (включая их “человеческий капитал”) имеют наибольшую относительную ценность, а значит, куда им следует направить усилия, чтобы добиться лучших результатов. Подобный синтез высоко абстрактной ценовой информации с предельно конкретной личностной информацией позволяет каждому человеку вписываться в общий порядок, координируя свои знания со знаниями людей, о существовании которых он чаще всего даже не подозревает.

Рыночная конкуренция оказывается, таким образом, процедурой по выявлению, координированию и применению неявного личностного знания, рассеянного среди миллионов индивидуальных агентов. Рынок способен интегрировать и перерабатывать объем информации, непосильный для централизованного планирования. И дело тут не просто в отсутствии технических возможностей (недостаточной мощности компьютеров и т. п.). Централизованное планирование сталкивается с непреодолимыми эпистемологическими барьерами. Идея социализации экономики исходит из представления, что все имеющиеся в обществе знания можно собирать воедино, так что компетентным органам останется только выработать на этой основе оптимальные решения и спустить указания на места. Это, однако, иллюзия.

Первое, с чем им придется столкнуться, ‒ фактор времени. Пока агент передаст информацию в центр, там произведут расчет и сообщат о принятых решениях, условия могут полностью измениться и информация обесценится. Часто не сознается, что постоянное приспособление к непрерывно меняющимся условиям необходимо не только для повышение, но и для поддержания уже достигнутого жизненного уровня. Централизованное планирование, органически не способное поспевать за непрерывно происходящими изменениями, обрекает общество на замедление экономического роста, а нередко и на абсолютное сокращение его благосостояния. Кроме того, в условиях централизованной системы агент обычно не заинтересован в том, чтобы послать наверх полные и достоверные данные. Причем такая система не дает достаточных стимулов ни для выявления уже имеющейся, ни для генерирования новой информации (отсюда – фатальные провалы в области научно-технического прогресса). Не менее важно, что основную долю экономически значимой информации составляют неявные, личностные знания, в принципе не поддающиеся вербализации. Их не выразишь на языке формул и цифр, а значит, и не передашь в центр. Больше того: определенную часть своих знаний и способностей человек вообще не осознает и удостоверяется в их существовании, лишь попадая в незнакомую среду и реально приспосабливаясь к новым, непривычным для него условиям.

В рамках централизованного планирования огромная масса оказывается невостребованной, а координация поступающей – чрезмерно неэффективной. Модель централизованной экономики, как предсказывали теоретики неоавтрийского направления, обречена на провал. В это смогли убедиться десятки стран, где она была опробована и где она рано или поздно приводила к экономическому краху»[13].

Психоанализ дилетанта:

Впервые в истории, несмотря на значительное отставание общественных от естественных наук, теория саморазвивающихся систем возникает в общественных науках. Однако она оказалась незамеченной и ненужной, поскольку до сих пор естественные науки являются ведущими, и ученые тщетно стараются внедрить их достижения в общественные науки, игнорируя различие между процессами в природе и обществе.

«Существует ли стихийный рынок? Рыночная экономика, основанная на праве частной собственности и свободной конкуренции, является основой демократии. Рынок и план это разные мировоззрения, которые определили разные направления развития цивилизаций. Если План олицетворял Разум, порядок и линейный прогресс, то Рынок – ограниченность человеческого Разума, возможность, как прогресса, так и деградации общества. Эволюция рынка происходила одновременно с совершенствованием политических и социальных систем человеческого общества. По мнению автора, рынок – способ существования человеческого общества, а поскольку формирование рынка носило стихийный характер, именно поэтому будущее человеческого в условиях рыночных отношений считалось неопределенным.

В свое время Адам Смит показал, как благодаря “невидимой руке” рынка индивиды, движимые частным интересом, могут способствовать достижению общего блага, что является непреднамеренным и непредусмотренным итогом их деятельности. На пути к тоталитаризму действует механизм, как бы выворачивающий наизнанку принцип “невидимой руки”: здесь стремление к общему благу приводит к ситуации, которую также никто не предвидел, но которая противоположна интересам отдельного индивида.

Миф: рынок – стихийный процесс?

Стихийный рынок это условное понятие, поскольку, во-первых, правила рынка устанавливает государство, и, во-вторых, государство планирует налоги и расходы на армию, образование и др. Плановое производство это взаимоотношения ограниченного числа людей, имеющих ограниченные взаимоотношения по вертикальным связям и принимающих решения, ограниченные их положением в иерархической структуре управления. В сфере потребления традиционного общества (планового) распределение осуществляется в зависимости от положения человека в обществе, для различных категорий людей существуют льготы, и деньги не являются единственной возможностью удовлетворения потребностей. Наличие жесткой иерархической структуры управления, имеющей только связи по вертикали, и участие ограниченного числа людей в управлении, обеспечивает отрицательную обратную связь в управлении плановой системы. Отрицательная обратная связь приводит к нарушению планирования, поэтому результат планирования получается противоположным ожидаемому. Рынок предусматривает взаимоотношения миллионов агентов, принимающие индивидуальные решения. Наличие огромного числа людей, взаимоотношения между которыми регулируется конкуренцией, обеспечивает положительную обратную связь в управлении рыночными отношениями, которая делает систему саморегулирующуюся и способствует прогнозированию направления их развития.

История рыночных отношений насчитывает 400 лет, причем считается, что со второй половины ХХ века основная форма рыночных отношений в развитых капиталистических странах ‒ государственно-регулируемый рынок. Эволюция рынка происходила одновременно с совершенствованием политических и социальных систем человеческого общества. В постиндустриальном обществе рынок остается саморегулирующим на основе конкуренции, поэтому “регулируемый рынок” − условное понятие. Государство всегда оказывало воздействие на рынок и определяло правила игры, однако принято считать, что именно в государственно-регулируемом рынке важная роль принадлежит государству.

Современная наука объясняет преимущества рыночных отношений с позиций теории хаоса. Именно сложные хаотические системы имеют неограниченные возможности и способны адаптироваться к изменениям в окружающей среде в процессе своей эволюции во времени. Ценой неограниченных возможностей является неопределенность. Степень неопределенности будущего (негативного характера) человеческого общества тем выше, чем больше предпринимается попыток планировать и контролировать свою жизнь.

По мнению автора, сложилось превратное представление о функционировании рынка. Во-первых, в управлении рынком участвуют две составляющие: стихия ‒ конкуренция и разум человека ‒ правила игры. Попробуем проанализировать их взаимодействие. Может ли быть стихийным рынок? Нет, не может, поскольку правила игры установлены человеком. И если происходят кризисы, то причина их возникновения в недостаточности знаний о рынке и неудовлетворительных правилах игры. Что такое регулируемый рынок? Это временные меры, устанавливаемые человеком и направленные на поддержание отдельных отраслей производства или их ускоренное развитие. Какое влияние они оказывают на рынок? Частично или полностью устраняют конкуренцию! В своей крайности регулируемый рынок незаметно превращается в плановую экономику.

Нет сомнений, что экономика общественная наука, которая изучает случайные процессы в обществе и имеет вероятностный характер. Безусловно, в экономике могут применяться математические расчеты и прогнозы, использующие статистические методы. Однако в условиях кризиса науки и деградации общества, когда подвергаются сомнению основы фундамента социального и экономического устройства общества, становятся недостоверными не только количественные, но и качественные оценки экономического развития общества»[14].

Хотелось бы отметить, что органическая эволюция в природе и эволюция человеческого общества существенно различаются. Если главной угрозой для органической эволюции является внешняя, то угрозой эволюции человеческого общества ‒ как внешняя, так и внутренняя – homo sapiens (человек разумный). Эволюция человеческого общества не может осуществляться без активного участия самого человека, но свобода выбора человека не исключает ложного выбора. Выбор человека предполагает балансирование между разумностью и неразумностью, рациональностью и иррациональностью, логичностью и нелогичностью.

«Стихийное развитие общества. Дело в том, что в основе любой деятельности человека лежит ИДЕЯ или ПЛАН (Вначале было слово!). Существуют два направления развития общества: стихийный и плановый. Более двух тысячелетий человеческое общество развивалось стихийно, причем развитие проходило медленно путем разрушительных войн, массовых уничтожений людей, наций, народов, гибели цивилизаций поэтому, что не существовало науки, не существовало личности, которая смогла бы заняться конструирование нового общества. Человек был лишен сознания и самосознания. Все изменилось после того, как наука начала декларировать, что именно она является движущей силой развития общества и его прогресса. Первые проекты науки были попытками повернуть историю вспять: Великая Французская революция, ликвидация колоний Западных стран, Великая Октябрьская революция, девизом которых были: «Свобода! Равенство! Братство! В ХХ веке половина населения Земли строила светлое коммунистическое общество. Социальное равенство было основанием всех утопий. Так, религия предлагала равенство после смерти, а коммунизм всеобщее равенство на Земле.

Законов развития общества не существует, однако, история общества детерминирована общественным сознанием! История общества имеет стихийный, вероятностный характер. История носит вероятностный характер, поэтому в истории нет жесткой привязки к отдельным событиям. Стихийный характер истории зависит от большого количества событий и миллионов людей, часть из них принимает участие сознательно, остальная бессознательно. Люди творят историю, но все начинается с идеи, которая овладевает умами миллионов людей, а дальше цепь взаимосвязанных событий, и вот результат. Так, Первая мировая война началась бы независимо от убийства австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда девятнадцатилетним сербским террористом, это послужило лишь поводом начала войны. Убийство П.А. Столыпина в 1911 году произошло после 10 неудачных попыток покушения, поскольку деятельность Столыпина в России была направлена против агрессивно настроенных и левых, и правых партий. Философия формирует мировоззрение людей, их культуру. Любимым сюжетов писателей-фантастов в конце ХХ века было создание машины-времени, отправку людей в прошлое, которые после возвращения с удивлением узнавали, что их вмешательство в события прошлого, изменили настоящее»[15].

§ 4. Проблема равенства

По мнению Г. Лебона, «уже полтора века прошло с тех пор, как поэты и философы, крайне невежественные относительно первобытной истории человека, разнообразия его душевного строя и законов наследственности бросили в мир идею равенства людей и рас. Очень обольстительной для масс, эта идея вскоре прочно укрепилась в их душе и не замедлила принести свои плоды. Она потрясла основы старых обществ, произвела одну из страшнейших революций и бросила западный мир в целый ряд сильных конвульсий, которым невозможно предвидеть конца.

И смотрите, какова непобедимая сила идеи! Нет ни одного психолога, ни одного сколько-нибудь просвещенного государственного человека, и в особенности − ни одного путешественника, который бы ни знал, на сколько ложно химерическое понятие о равенстве людей, перевернувшее мир, вызвавшее в Европе гигантскую революцию и бросившее Америку в кровавую войну за отделение Южных Штатов от Северо-Американского Союза, никто не имеет нравственного права игнорировать то, насколько наши учреждения и воспитание гибельны для наших народов; и за всем этим не найдется ни одного человека – по крайней мере, во Франции – который бы, достигнув власти, мог бы противиться общественному мнению и не требовать этого воспитания и этих учреждений для туземцев наших колоний. Применение системы, выведенной из наших идей равенства, разоряет метрополию и постепенно приводит все наши колонии в состояние плачевного упадка; но принципы, от которых система берет начало, еще не поколеблены.

Будучи, впрочем, далекой от упадка, идея равенства продолжает ещё расти. Во имя этого равенства социализм, долженствующий, по-видимому, в скором времени поработить большинство народов Запада, домогается обеспечить их счастье. Его именем современная женщина требует себе одинаковых прав и одинакового воспитания с мужчиной»[16].

Неравенство и экономический рост. По мнению Р. Капелюшникова «в современной эмпирической литературе не существует консенсуса о негативном влиянии неравенства на экономический рост. К этому следует добавить, что и политэкономическое объяснение, и объяснение через поляризацию и социальную нестабильность сталкиваются с серьезными проблемами. Чтобы они работали, люди должны иметь адекватное представление о степени поляризации и неравенства в их странах. Никакой явной корреляции между объективными и субъективными показателями неравенства по различным странам не прослеживается. Если большинству людей существующее в их обществах неравенство кажется приемлемым, то каким бы оно ни было фактически, у них не будет оснований требовать от государства более активного перераспределения доходов, и они не будут склонны в участию в социальных протестах. И наоборот: если существующее в их обществах неравенство воспринимается как нетерпимое, то каким бы низким оно ни было фактически, это будет подрывать политическую и социальную стабильность. Похоже, в данном случае мы сталкиваемся с классической проблемой пропущенной переменной: эта переменная – примитивизировать субъективное восприятие неравенства членами общества»[17].

В древности и средневековье неравенство считалось нормальным и разумным, поскольку развитие общества имело стихийный характер. Социальное неравенство – вектор прогрессивной эволюции. Социальное равенство было основанием всех утопий. К сожалению, современные теории прогресса не рассматривают вопрос о том, что государства Востока и Запада развивались в разных направлениях, и что в результате современные государства Запада и Востока находятся на разных ступенях цивилизационного развития.

Таким образом, мировоззрение современного человека представляет метафизический идеализм, а диалектический материализм еще только предстоит сформировать ученым в Новое Возрождение.

Глава 2. Методология как проектирование Новой реальности

Ученый в процессе исследований реальности применяет определенные методы, создает модели объектов и явлений, и таким образом, он не только создает новое знание, но и проектирует новую реальность.

Напомню, что до настоящего времени ученые так и не смогли разделить методологию естественных и социально-гуманитарных наук и переносили методологию естественных наук в социально-гуманитарные.

В данном исследовании использовались следующие методы:

1) диалектический метод как основа возрождения научного знания;

2) исторический метод как связь с реальностью;

3) история науки как история её понятий;

4) психоанализ как метод формирования научного знания;

5) моделирование эволюции знаний, человека и общества;

6) метод проверки научности знаний.

§ 1. Диалектический метод как основа возрождения научного знания

Смена ценностей. Как считает В.С. Степин, «история науки дает множество свидетельств тому, что в периоды кризисов, когда возникала потребность переосмысления фундаментальных понятий и представлений науки, она обращается к философии. Так, по его мнению, современная наука начинает коррелировать с ценностями традиционных восточных культур, и западная идея о доминирующей самоценности истины начинает согласовываться с древневосточными идеями нравственности как необходимой предпосылки истины»[18].

По мнению О.В.Мартышина, «в Новое и Новейшее время сакрализация старины расшатывается и подтачивается сознательными усилиями, направленными на преобразование мира. Возникает новая ценность – прогресс, стремление к лучшему, преобразование устаревших и несправедливых институтов. Но рядом с прогрессом всегда сохраняется, а временами набирает силу и доминирует уважение к существующим порядкам, уходящим корнями в прошлое. Ныне оно вполне уживается с признанием необходимости некоторых перемен, если только они не чрезмерны, постепенны и неразрушительны. Это называется консерватизмом»[19].

Большинство философов отмечают, что в XXI веке человечество переживает цивилизационный кризис, причем возникли угрозы сохранения homo sapiens. Угрозы деградации цивилизации Востока и Запада вызывают необходимость их модернизации, основой которой, по мнению ученых должен служить выбор фундаментальных ценностей. Например, как считает А.М.Войн, «выработка ценностей для всего человечества системы ценностей является необходимым условием сохранения устойчивости системы человечество, причем эта система должна быть объективно обоснованной, оптимальной, соответствующей современной действительности и в частности угрозам, порожденным глобальным кризисом»[20].

Философы Запада и Востока предлагают различные варианты ценностей. Так, согласно теории демократического мира (90-е г.г. ХХ в. США) модернизация развивающихся стран может быть осуществлена путем внедрения определенной модели демократии. Гусейнов А.А., Воин А.М., Лапин Н.И., Лекторский В.А., Степин В.С. предлагают реальный гуманизм, который может способствовать осуществлению гуманистической модернизации общества. (Гусейнов А.А. Ненасилие. М. 2001. − Воин А.М. Философия и глобальный кризис: монография. М. 2016. С.12. − Лапин Н.И. Фундаментальные ценности цивилизационного выбора в XXI столетии. 2015. − Лекторский В.А. Конструктивный реализм. М. 2012. − Степин В.С. Эпоха перемен и сценарии будущего. М. 1996.)»[21].

Психоанализ дилетанта:

1. В древности и средневековье неравенство считалось нормальным и разумным, поскольку развитие общества имело стихийный характер.

2. Однако в XVII–XVIII вв. наука эпоха Возрождения возродила ценности античности, которые были порождение Разума и не были связаны с исторической реальностью.

3. В XXI веке наука окончательно берет управление развитием общества в свои руки, но благодаря преемственности идей античности, средневековья и Возрождения, которые имели патологический и утопический характер, пытается повернуть историю вспять.

4. Задачи современности покончить с метафизикой в общественных науках и расстаться с абсолютными ценностями: Добро, Справедливость, Правда, Красота; и их прародителями: Богом или Абсолютным Духом, признать (осознать) деградацию стран Востока и Запада. Недаром говорят, что благими намерениями вымощена дорога в рай. В результате прогресс в истории общества приобрел негативное значение, как прогрессизм.

Так, например, В.В. Козловский отстаивая идеи равенства и справедливости, приводит такой пример. «Однажды во время дискуссии со студентами о развитии, только один студент из Гамбии спокойно улыбался. «А что вы думаете о развитии, о модернизации?» – «А мы решили не развиваться», – продолжая улыбаться, ответил он. Постмодернизация допускает и такой выбор. Если, конечно, при этом люди счастливы. Для мира даже важно сохранить какие-то уголки, не преобразованные демиургическими усилиями человека»[22].

5. Хочу напомнить, что любые ценности относятся к области духовного (идеального), и налицо проявление идеалистического характера картины мира. Кроме того, кризис общества свидетельствует о выборе ложных ценностей, способствующих деградации глобального общества.

Как полагает О.В. Мартышин, «Такая позиция характерна для подавляющего большинства политиков, философов, правоведов последних десятилетий. Исключение составляют лишь представители консервативных кругов, нередко именующие себя либералами. Их наиболее известный во второй половине XX в. идеолог Ф. Хайек полагал, что социальная справедливость нереальна и бессмысленна, а попытки ее осуществления связаны только с тоталитарным государством и противоречат свободе личности. В постсоветской России именно такое отношение к справедливости и связанное с ним отрицание государственного регулирования социально-экономических отношений берется на вооружение правыми партиями и рядом юристов»[23].

В XXI веке ученые декларируют диалектический метод познания, пытаются адекватно объяснить прошлое общества и конструировать его будущее. Результатом этих попыток является потеря реальности, отказ от эволюции общества и создание виртуальной реальности.

§ 2. Исторический метод как связь с реальностью

Человеку в истории была незнакома реальность: искажение реальности способствовали мифология, религия и наука. В Средние века искажению реальности служили мифология и религия, однако общество развивалось благодаря неявному знанию и преобладанию стихийного над сознательным. Ученые Нового Времени положили начало сознательному конструированию виртуальной реальности, которое благодаря “научному” знанию привело к потере связи с реальностью, преобладанию сознательного над стихийным развитием общества и отказу от эволюционного развития общества.

Задача исторического метода исследований состоит в проверке соответствия научной теории РЕАЛЬНОСТИ. Дело в том, что если в естественных науках любая научная теория должна быть доказана экспериментально, то в общественных науках проверка соответствия научной теории реальности вызывает сомнение, поскольку её результат реализации занимает целые столетия.

Смысл истории заключается, как ни странно, анализе и адекватной оценки прошлых исторических событий, без которых невозможно формирование научного знания в других социально-гуманитарных науках: политологии, государства и права, социологии, культурологи, психологии. Фальсификация истории в Новое время послужила началу конструирования виртуальной реальности, началу кризиса общества, отсутствия научного знания в социально-гуманитарных науках.

§ 3. История науки как история её понятий

«В ходе научного продвижения приводит к пересмотру изменяются и понятия науки. Ведь понятия соответствуют текущему, достигнутому наукой уровню знаний и представлений. Будучи результатом пройденного периода развития, понятие является концептуальной опорой и инструментом для дальнейшего движения. Рост научного знания приводит к пересмотру содержания используемых понятий, к переопределению сферы их применимости. В итоге может потребоваться переход к новому понятию. Поэтому динамика науки включает в себе траекторию сменяющих друг друга понятий. В некотором смысле история науки есть история её понятий»[24].

Важную роль в исследованиях объектов и явлений в социально-гуманитарных науках играют категории, термины, понятия и определения, однако в настоящее время они носят метафизический, идеалистический характер. Например, свобода, равенство, демократия, общественный договор, право, конструирование реальности. Они, как правило, представляют собой утопию, т. е. конечную цель эволюции общества. Большинство ученых считают ценности достижением социально-гуманитарных наук, несмотря на их метафизический, идеалистический характер. Считается, что ценности носят исключительно положительный характер. Однако гуманизм к животным может стать антигуманизмом к человеку, а гуманизм к преступникам – антигуманизмом к правопослушным гражданам, поэтому гуманизм и социальная справедливость приобрели в истории негативный характер.

Таким образом, важным этапом формирования научного знания является создание категорий, терминов, понятий и определений, которые имеют диалектический характер.

Психоанализ дилетанта:

1) Необходимость смены мировоззрения вызывает необходимость отказа от понятий и ложных теорий;

2) Понятия должны иметь диалектический характер и отображать современные требования человека и общества;

3) Причем вместе с ложной научной теорией из практики должны устраняться и старые понятия; Например: государство (общественный договор) − метафизическое определение государства; демократия (власть народа) − метафизическое определение демократии; право (вечное, неизменное право, результат прошлой деятельности законодательной власти) − метафизический характер.

§ 4. Психоанализ как метод формирования научного знания

Бессмысленно отрицать важную роль религии и идеологии в формировании религиозного фанатизма и экстремизма, ложного представления о путях развития цивилизации, и, как результата, неадекватного поведения людей. В середине ХХ века предрекали закат капитализма, были популярны идеи создания общества конвергенции, и половина людей на земном шаре строила социализм.

Человек рождается, воспитывается, получает образование, адаптируется в социальной среде и одновременно загружается программами (культура, правила поведения, мораль, правовые нормы). Можно ли сказать, что существует свобода выбора и поведение человека не детерминировано? Нет! Поступки человека в значительной степени детерминированы программами поведения (культурой), и можно сказать, что человек – зомби, а матрица – культура, нормы поведения.

Биологические, психофизиологические факторы, наследственно обусловленные особенности психики человека противостоят превращению личности в робота, препятствует превращению человека в простого исполнителя ценностных установок социальной среды.

И все же человек, несмотря на его индивидуальные особенности психики, является отчасти роботом или зомби. Его сознание ограничено культурой, ценностными установками той социальной среды, общества, в которых он воспитывается и живет. Так, человек, воспитанной в демократической культуре, не воспринимает не только ценности, но и поведение, образ жизни представителей другой, восточной культуры. И наоборот, представители восточной культуры не воспринимают ценности западной культуры.

Как полагает О. В. Мартышин, «психоанализ в широком смысле слова есть теория и метод, имеющие дело с бессознательными процессами человеческой психики (основатель – З. Фрейд). Главной особенностью открытого Фрейдом (1856–1939) метода было сведение социальных законов к законам природы, индивидуального к коллективному сознанию (в человеческом обществе, в коллективной психике действуют те же механизмы, что у отдельного человека). Метод психоанализа применим ко всем сферам человеческой деятельности. Применяя метод психоанализа, последователи Фрейда стремятся установить взаимосвязь психики людей и их политико-юридической деятельности. Следует иметь в виду, что психоанализ строится на ряде аксиоматических допущений, имеющих далеко не однозначное толкование. Вследствие такой специфики результат психоаналитического исследования носит, как правило, очень приблизительный характер. Применение психоанализа дает наиболее плодотворный результат в сочетании с другими методами»[25].

Что же объединяет людей на Земле? Неадекватность мировоззрения, отсутствие сознания и самосознания, агрессивность. Так, излюбленная тема писателей ‒ фантастов, встреча человека Земли с пришельцами. В качестве примера, можно привести фильм режиссера Люка Бессона «Властелин колец». Вывод писателей ‒ фантастов однозначен: мы не только не готовы к встрече пришельцев, но всякий контакт с представителями других цивилизаций может быть губительным для человека и жизни на Земле. Зачем нужен контакт! Получение новых технологий? Чрезвычайно опасно для жизни на Земле! Дело в том, что научно-технический прогресс на Земле всегда опережает общественный прогресс, поэтому овладение новых технологий, значительно опережающих уровень общественного сознания, может привести к негативным последствиям.

Вопрос: применим ли психоанализ для исследования социальных групп и целого общества? Вполне! Поступки, как отдельного человека, так и социальных групп не могут быть объяснены только сознанием и логикой, поскольку это только один из трех уровней мышления. Поэтому для успешного управления социальными группами необходимо исследование бессознательного, играющего решающую роль в выборе поведения некоторых социальных групп и даже целого общества. Чтобы управлять человеческим обществом, необходимо прогнозировать поступки человека, их мотивацию, поскольку незнание модели поведения приводит к ошибкам в управлении, к противоположному результату, вместо ожидаемого. Хотелось бы отметить, что выбор поведения может происходить на уровнях сознания, предсознательного и бессознательного. На мой взгляд, поведение человека на уровне бессознательного недостаточно изучено.

По мнению П.П. Гайденко и Ю.Н. Давыдова, «метод психоанализа возник из практики лечения душевнобольных, по отношению к которым врач считает себя лучше понимающим их состояние, чем они сами его понимают. Последним основанием этого права на это является то, что он – нормальный человек, а они — больные. Но на каком основании он может применять этот метод к другим нормальным людям? Для этого может быть только одно основание: убеждение в том, что они тоже больны. Но тогда понятие болезни оказывается перенесенным из сферы медицины в сферу метафизики, и самым главным, но и самым трудным делом, оказывается, доказать, на каком основании психоаналитик считает себя здоровым. Вопрос, как видим, перемещается в метафизическую сферу, а лечение в этом случае оказывается социальной терапией, в конечном счете – лечением общества в целом»[26].

Как считает П. Штомпка, «в сфере общественного сознания всегда имели место определенные патологические явления. Когда мы говорим «патологические», то имеем в виду, во-первых, ущерб или утраты в познавательном отношении, то есть распространение взглядов и представлений, упрощенных, схематических, односторонних и просто ошибочных, а во-вторых, вредоносные последствия для общества, – определенные идеи, вызывающие, например, социальное напряжение, конфликты и даже приводящие к разрушению общества. Как правило, оба эти обстоятельства выступают вместе»[27].

Задачей науки является достижение объективных, истинных знаний. Генератор знаний – ученый, который является субъектом в производстве не только собственных знаний, но и критике и интерпретации знаний других ученых. Достижения науки зависят от того, насколько ученый может объективно оценивать не только других ученых, но и собственные знания. И, наконец, главное в процессе научного познания является постоянная критика, пересмотр и отказ от прежних знаний и создание новых научных теории, изменение мировоззрения.

В связи с этим уместно привести высказывание К. Хорни из книги «Невротическая личность нашего времени», где она излагает свою теоретическую концепцию: «Поскольку большинство из моих интерпретаций отличается от фрейдовских, некоторые читатели могут спросить, являются ли они психоанализом. Ответ зависит от того, что считать главным в психоанализе. Если принимать под психоанализом все до одного положения, выдвинутые Фрейдом, тогда то, что представлено в этой книге, не есть психоанализ. Если же считать, что основные идеи психоанализа заключаются в определенной системе взглядов относительно роли бессознательных процессов и путей их выражения, а также в определенной форме терапии, с помощью которой эти процессы доводятся до сознания, то тогда то, что я представляю здесь, является психоанализом»[28].

Что мешает ученому эффективно творить и чем может помочь психоанализ в процессе творчества:

1. Настойчиво преодолевать неосознанные архетипы в бессознательном, результатом которых являются пристрастные позиции ученых, ангажированность, подверженность религии и идеологии, и которые не позволяют критически оценивать происходящие явления и приводят к неадекватному мировоззрению.

2. С помощью волевых усилий сдерживать чувства и эмоции, которые, с одной стороны, являются энергией и компенсатором в процессе творчества, а с другой, к неадекватным представлениям, как, например, неизменным попыткам создания идеального общества, в основе которого гуманизм и доброта, равенство и справедливость, свобода и братство.

3. Критически относиться к идеям Разума, абсолютным идеям и идеальным конструкциям общественного устройства, не имеющим связи с реальной динамикой общественного развития и пытающим повернуть историю общества вспять.

4. Активно использовать рефлексию в научном познании: в критике научных теорий и позиций ученых, в процессе формулировки своих задач и методов исследований, вербализации новых теорий.

§ 5. Моделирование эволюции знаний, человека и общества

Бинарные оппозиции – основа диалектического метода. Автор предложил использовать бинарные оппозиции для исследования эволюции научного знания, человека и общества. Бинарные оппозиции: стихийное – сознательное, равенство – неравенство, рационализм – эмпиризм, насилие – свобода, диктатура – либерализм, закон – прецедент и др.

§ 6. Метод проверки научности знаний

По мнению автора, с учетом взаимосвязи социально-гуманитарных наук можно говорить о философии гуманитарных наук, и применять единую методику исследования (принцип научности) различных направлений как права, так и других гуманитарных наук, предложенную автором:

1) первичность материи или духа;

2) познаваемость научной теории;

3) метафизический или диалектический характер;

4) продукт сознания или бессознательного (разума или веры);

5) научная теория или утопия, эклектика;

6) отношение к прогрессу, критерий эффективности теории;

7) характер мировоззрения.

Следует признать взаимную связь философии и социально-гуманитарных наук, и если, как считают ученые, социальная философия не носит научный характер, то социально-гуманитарные науки также не могут иметь научный характер. Этим объясняется, что до настоящего времени не выработано критерия научности теорий, признаваемого большинством исследователей.

Глава 3. Теория познания

§ 1. Проблемы эволюции знаний

Как сказанном выше, что до настоящего времени ученые так и не смогли разделить методологию естественных и социально-гуманитарных наук и переносили методологию естественных наук в социально-гуманитарные. Это вызывает существенные трудности формирования нового знания.

Как считает Е.В. Ушаков, «в гуманитарных науках труды классиков играют значительно большую роль для работающих ученых (и в процессе образования), чем классики естествознания и их оригинальные работы – для современных естествоиспытателей. Так, современная социология продолжает существенно опираться на работы М. Вебера, Э. Дюркгейма и Г. Зиммеля, вновь перечитывая их и переосмысливая их основополагающие идеи. Иными словами, в гуманитарных науках ее традиция является более актуальной, чем в естествознании. Какие элементы наследуют сменяющие друг друга теории? Как бы ни различались старая и новая теории, они никогда не являются совершенно изолированными друг от друга. Формирование новой теоретической системы всегда происходит на платформе старой. Можно утверждать, что принципиальная преемственность научного знания вообще является важнейшей чертой научной динамики.

Прежде всего, необходимо подчеркнуть преемственность самого импульса научного продвижения. Новая теория принимает эстафету от старой, наследует сам ее вектор, нацеленный на новые приложения, новые области явлений и вопросы. Хотя подобная преемственность может быть описана преимущественно качественно, она должна рассматриваться как сущностная для научного познания. Научное продвижение – это “устойчивость движущегося велосипеда”, что многократно подчеркивал К.Поппер. Сохраняющаяся преемственность самой новационной направленности – это главный фактор преемственности научного знания. Новая теория (и, шире, новая парадигма) заимствует у старой ее “момент движения”, она вырастает из ее проблем, из ее достижений и, даже в большей мере, из ее неудач (как это было хорошо показано Куном)»[29].

Психоанализ дилетанта:

1. Заявление о преемственности науки об обществе должно было бы сопровождаться развитием научного гуманитарного знания по восходящей прямой, как это наглядно прослеживается в естественных науках, однако история философии и гуманитарных наук опровергают это утверждение. Так, отправным пунктом философии Конта является отвержение «метафизики» и отождествление познания с научно-исследовательской деятельностью. Феноменология возникла как критика историзма и психологизма в философии. Представители экзистенциализма, философского направления, сформировавшееся в 20-е годы ХХ века, выступили как представители антисциентизма в философии и критики позитивизма, которые, по их мнению, свели ценности культуры исключительно к научному познанию.

2. Преемственность оказывает различное влияние на развитие естественных и общественных наук. Да, действительно, преемственность существует в естественных науках, новое возникает на основе старого, преодолевает ограниченные возможности прежнего знания и не перечеркивает прежние понятия и теории, а лишь ограничивает границы действия прежнего знания.

По-другому в общественных науках, преемственность в которых ведет к возрождению ложных научных теорий Средневековья, эпох Возрождения и Просвещения: концепции «возрожденного» естественного права, неокантианские и неогегельянские концепции философии права. Исследования по философии и истории наук посвящены исключительно заслугам ученых и преемственности науки. Например, считается, что русские ученые Бердяев и Соловьев внесли большой вклад в науку в ХХ веке. Вместе с тем трудно найти критику научных исследований Бердяева и Соловьева, придерживающихся религиозного мировоззрения. И это в ХХI веке, поэтому вызывает сомнение декларация различия научного и религиозного мировоззрений.

3. Эволюция научного знания происходит параллельно с эволюцией общества, как общество развивается от простых форм к более сложным, так и научное знание представляет новые научные теории и более сложные модели развития общества. Причем синхронность развития научного знания и общества представляется весьма неоднозначным. Как должна развиваться наука: отражать реальное развитие общества или опережать и прогнозировать дальнейшее развитие общества? Можно с уверенностью сказать, что попытки планировать дальнейшее развитие общества, как сложной развивающейся системы, ведут к его деградации и созданию тоталитарного общества.

4. Что касается современного состояния научного знания, по мнению автора, оно неадекватно современному развитию общества. Современное научное знание переполнено не только ложными теориями, но и мифами, религией, утопиями. Если задачей науки является общественный прогресс, то вполне логичным было бы разделить научные теории на прогрессивные, способствующие развитию общества, и реакционные, способные привести его к деградации повернуть развитие общества вспять. В истории наук не подтверждается утверждение К. Попера о том, что прогресс научного знания состоит в последовательной смене одних ложных теорий другими теориями, тоже ложными, но ближе стоящими к истине. Так в Средние века средневековья религиозное мировоззрение на Западе, несмотря на метафизическое представление о развитии общества, опирающее на насилие, мораль и зомбирование народных масс, было прогрессивным направлением в предыстории науки и способствовало формированию государств. По мере развития общества в эпохи Возрождения и Просвещения религия стала реакционной. В то же время в эпоху Нового времени научные теории Г. Гроция, Т. Гоббса, Дж. Локка, Ж.-Ж. Руссо были изначально реакционными, поскольку так и не смогли преодолеть метафизическое представление о развитии общества и попытались повернуть историю общества вспять.

5. Бесконечные попытки возрождения старых реакционных теорий и утопий с приставками «не», «нео», «пост» говорят о неадекватности общественного сознания.

Миф: преемственность – необходимое условие развития науки.

Как полагает В.С. Нерсесянц, «в общем процессе прогресса философско-правовой мысли момент новизны тесно связан с моментом преемственности. Новое (новое понятие права, новая теория, новая концепция и т. д.) здесь, как и везде, возникает лишь на основе старого (всей совокупности прежних знаний о праве) как познавательно более глубокая, более содержательная и более адекватная форма постижения и понимания права и государства. И новое понятие права как метода познания не перечеркивает прежние понятия права и соответствующие теории, а преодолевает ограниченные познавательные возможности и границы прежнего понятия и вместе с тем удерживает его теоретико-познавательный смысл и итоги. Тем самым новое понятие права сохраняет научно значимые результаты предшествующей философско-правовой мысли и на новом, более высоком уровне познания развивает их дальше с более глубоких теоретических позиций и в более широком и адекватном смысловом поле и контексте»[30].

По мнению М.А. Розова и В.С. Степина, «необходимо учитывать, что жесткая демаркация между науками о природе и науками о духе имела свои основания для науки в XIX столетии, но она во многом утрачивает силу применительно к науке последней трети ХХ века… в естествознании наших дней все большую роль начинают играть исследования сложных развивающихся систем, которые обладают “синергетическими характеристиками” и включают в качестве своего компонента человека и его деятельность. Методология таких исследований таких объектов сближает естественно-научное и гуманитарное познание, стирая жесткие границы между ними»[31].

Г. Лебон утверждает, что «идеи, правящие учреждениями народов, претерпевают очень длину эволюцию. Образуясь очень медленно, они, вместе с тем, очень медленно исчезают. Ставши для просвещенных умов очевидными заблуждениями, они еще очень долгое время остаются неоспоримыми истинами для толпы и продолжают оказывать свое действие на народные массы. Если трудно внушить новую идею, то не менее трудно уничтожить старую. Человечество постоянно с отчаянием цепляется за мертвые идеи и мертвых богов…не во власти философов изъять из обращения идеи, выпущенные ими в мир, когда они убедятся в их ложности. Как вышедшая из берегов река, которую не в состоянии удержать никакая плотина, идея продолжает свой опустошительный, величественный и страшный поток»³².

Как следует из приведенного выше высказывания Лебона, причины преемственности идей заложены в психологии людей, в его коллективном бессознательном. По представлениям психоаналитика Карла Густава Юнга, «коллективная бессознательность – особый класс психических явлений, в котором заключен инстинктивный опыт человечества. Наиболее глубоко лежащий слой, в который мы можем проникнуть в исследовании бессознательного, – это то место, где человек уже не является отчетливо выраженной индивидуальностью, но где его разум смешивается и расширяется до сферы общечеловеческого разума, не сознательного, а бессознательного, в котором мы все одни и те же»[33].

В отличие от общественного сознания, создаваемого идеологией и средствами массовой информацией, коллективное бессознательное – это неосознаваемая реакция общества на происходящие социальные процессы и явления. Коллективное бессознательное включает то общее индивидуальное бессознательное человека, которое характерно для большинства социальных групп общества и которое содержит прошлый опыт человека.

Коллективное бессознательное включает чувства и переживания людей по отношению историческим событиям, особенно в переходный период от одной экономической формации к другой, поэтому не могут оцениваться объективно. Так, например, известные философы Макс Вебер, Фридрих Ницше, О. Шпенглер пессимистично оценивали будущее западной культуры. В этой связи весьма симптоматично название труда О. Шпенглера «Закат Европы», в котором обосновывается тезис об умирании западноевропейской цивилизации как результата победы техники над духовностью.

Нейтральность исследователя.

По мнению Е.В.Ушакова, «если в естествознании исследователь занимает четкую, хорошо структурированную позицию в отношении объекта (позиция наблюдателя, экспериментатора и др.), то в гуманитарной науке ученый сам является частью той социогуманитарной реальности, которую он намеревается изучать. Его связи с ней являются столь же многочисленными, что в некотором смысле исследователь оказывается не «внешним» наблюдателем, а “внутренним” участником единой системы “исследователь—исследуемое”. Этот фундаментальный акт проявляется разнообразными способами и на разных уровнях, создавая множество методологических сложностей в социогуманитарных исследованиях. Он дает о себе знать уже в исходных установках исследователя. Например, то, что проводимое исследование общественной жизни само является частью общественной жизни, сказывается в виде невозможности обеспечить максимальную экономическую независимость исследователя. Ведь тот, кто финансирует исследование, ограничивает как минимум выбор исследовательских тем.

Далее, здесь действуют ограничивающие факторы политической, административной, национально-культурной природы. В лучшем случае исследователь сознает эти ограничения как источник смещения его точки зрения. В худшем – он будет неосознанно (или даже осознанно) занимать пристрастную позицию, проводить свои личные убеждения в конечный результат исследования. Понимание этой глубокой зависимости исследователя от социальных реалий отражается в виде постоянной критики самих гуманитарных проектов – их ангажированности, подверженности идеологиям, зависимости от конъюнктуры. Эта проблема, как уже говорилось, остается достаточно острой. Стремление к максимально возможной рациональной позиции с учетом недостижимости идеальной нейтральности исследования – такова общая стратегия борьбы с данным комплексом трудностей. Иными словами, необходимо, учитывая неустранимую пристрастность и субъективность исходной позиции исследователя, стараться делать ее максимально научной»[34].

«Эта задача была ярко описана еще Максом Вебером. Он подчеркивал, что не следует оправдывать вовлеченностью исследователя в окружающие его социальные процессы куда более конкретные прозаические вещи, означающие его недобросовестность и нечестность как ученого. Ведь «ценностная нагруженность» исследователя не оправдывает, например, его злоупотребления своим служебным положением, использование им кафедры и лекционных занятий для пропаганды политических направлений и т. п.» (Вебер М. Наука как призвание и профессия. М.1991. с. 130–153)[35].

Для России – правопреемника тоталитарного государства, «закрытого» общества с господствующей государственной идеологией при бюрократизации социальных институтов науки особое значение имеет отделение государства от науки. Необходимость этого отделения подчеркивал П. Фейербенд: «Таким образом, наука ближе к мифу, чем готова допустить философия науки. Это одна из форм мышления, разработанная людьми, и необязательно самая лучшая. Она ослепляет только тех, кто уже принял решение в пользу определенной идеологии или вообще не задумывается о преимуществах или ограничениях науки. Поскольку принятие или неприятие той или иной идеологии следует предоставлять самому индивиду, поскольку отсюда следует, что отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки – этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматичного религиозного института. Такое отделение − наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны, но которого никогда не достигали»[36].

Психоанализ дилетанта:

По мнению автора, все гораздо серьезнее. Трудно провести грань между ценностной нагруженностью исходных позиций или профессиональной недобросовестностью и психопатологией, возникающей на основе религиозного и идеологического фанатизма. Зомбируя других людей своими бредовыми идеями, ученый становится сам заложником собственного неадекватного мировоззрения.

Как полагает Е.В. Ушаков, «Еще один уровень связи “исследователь – исследуемое” состоит в том, что исследователь, как правило, хорошо знает ситуации, подобно изучаемой, на неформальном уровне или сталкивается в повседневности с чем-то подобным. У него уже имеется вполне связанное представление об изучаемом феномене, исходящее из собственного ненаучного опыта. Это представление привносится в саму исследовательскую ситуацию, и в итоге может оказаться, что ученый в ходе исследования лишь эксплицирует то исходное понимание, которое он уже имел на уровне здравого смысла»[37]!

«Этот методологический недостаток нередко виден в психологических экспериментах. Как замечает У. Мак-Гайр, психологи имеют тенденцию использовать лабораторный эксперимент не для проверки гипотез, а для демонстрации их очевидной истинности. При этом гипотезы берутся настолько явно истинными, что в эксперименте проверяется уже не их верность, а «режиссерское искусство» экспериментатора, показывающее, что верно подобраны лабораторные условия. Единственным способом решения этой проблемы является совершенствование теоретического потенциала исследователей, в том числе совершенствование умения продуцировать действительно плодотворные и информативные гипотезы»[38].

Как полагает Е.В.Ушаков, связь исследователя и исследуемого проявляется в том, что социальное исследование влияет на сами же социальные процессы. Эта тема достаточно актуальна для социологов и политологии. Всем известно, что опросы общественного мнения (особенно с предвыборным накалом эмоций) оказывает воздействие на само это общественное мнение. (И это обстоятельство осознанно используют в определенных политических техниках.) К тому же типу взаимодействия относятся различного рода социальные прогнозы, которые сами становятся причиной социальных изменений. Это так называемый эффект «самосбывающегося пророчества», когда само предсказание инициирует некую серию событий, приводящих к предсказанному. В античной литературе этот эффект представлен в трагедии «Царь Эдип», в связи с чем К.Поппер предложил называть этот феномен «эффектом Эдипа»³⁹.

Психоанализ дилетанта:

Нейтральность исследователя и неустранимая пристрастность, субъективная исходная позиция исследователя взаимно исключающие понятия. Результатом идеальной нейтральности исследований может быть исследователь – зомби или робот, лишенный сознания и самосознания.

§ 2. Триада познания

Рационализм – основа развития цивилизации? Рационализм одно из самых запутанных явлений в истории философии. «Рационализм (лат. ratio – разум, рассудок) – буквально: способ мышления, философствования, основанный на разуме, рассудке»[40].

Общепризнано, что рационализм является одним из важных методов научного познания, а также особенностью культуры Запада. Кроме того, рационализм и научная рациональность изменялись в процессе эволюции научного знания, но поскольку прежние значения этих терминов сохраняются как «архитипы» в бессознательном, то ученые по-разному трактовали и будут трактовать рационализм и научную рациональность.

В связи с этим возникают следующие вопросы? Существует ли взаимосвязь между развитием общества и науки, между развитием науки и научными методами? И, наконец, рационализм и научная рациональность способствовали прогрессу или деградации общества?

Классическая парадигма рационализма была создана европейскими философами 17–18 вв. (Декарт, Мальбранш, Спиноза, Лейбниц). В учениях этих мыслителей идея высшей разумности Божественного творения стала на почву, подготовленную развитием естествознания и математики.

По мнению В.Н. Поруса, «фундаментальное требование классического рационализма – достижение абсолютной и неизменной истины, обладающей универсальной значимостью для любого нормального человеческого ума. Это требование представлялось несовместимым со стратегией эмпиризма (опыт конечен и ненадежен, знание, полученное из опыта, может считаться лишь вероятным и относительным). Поэтому версия рационализма постепенно стала определять собой рационалистическую установку в целом. Этим определяется смысл оппозиции “рационализм – эмпиризм”, во многом определившей содержание дискуссий по научной методологии на протяжении почти трех столетий. Сторонники обеих стратегий объединяли культ разума и высочайшее доверие к возможностям науки, поэтому методологические споры сторонников Декарта и Локка можно рассматривать как проявление внутренних противоречий классического рационализма»[41].

Считается, что особенностями культуры Западной Европы являются демократия и индивидуализм. Как нельзя разделить демократию и индивидуализм, точно так же неразделимы индивид и капиталистический способ производства. По мнению ученых, рационализм ориентирован на достоверное знание, которое включает не только то, что человек охватывает сознанием (в науке, искусстве, мечтах, фантазиях), но и, прежде всего то, что проверено им в практической деятельности. По мнению Макса Вебера, рационализация выступает как всемирно-исторический процесс. Рационализируются хозяйство, экономика, политика, образ жизни людей, их мышление.

Анализируя социологию М.Вебера, П.П. Гайденко и Ю.Н.Давыдов, подчеркивали возрастание роли целерационального действия с точки зрения структуры общества в целом. «Рационализируется способ ведения хозяйства, рационализируется управление – как в области экономики, так и в области политики, науки, культуры – во всех сферах социальной жизни; рационализируется образ мышления людей, также как и способ их чувствования и образ жизни в целом. Все это сопровождается колоссальным усилением социальной роли науки, представляющей собой, по Веберу, наиболее чистое воплощение принципа рациональности; наука проникает, прежде всего, в производство, а затем в управление, наконец, также и быт – в этом Вебер видит одно из свидетельств универсальной рационализации современного обществ»[42].

Ученые считают, что рационализм как культурный феномен определил динамичное развитие Запада и усугубляющее отставание Востока. Именно рационализм и индивидуализм стали переломным моментом в ускоренном развитии личности, буржуазного общества на Западе, больше того, рационализм и индивидуализм стали фундаментом и определили начальный этап развития цивилизации.

Если рационализм рассматривается в философии как метод исследования наук, то рациональность является оценочным понятием, свойством деятельности человека: научных теорий, технологий, продуктов человеческой деятельности. Например, мы оцениваем науку как рациональную, основанную на знаниях, а религию как иррациональное, основанную на вере. Попробуем раскрыть те понятия, которые участвуют в современных оценках рациональности.

Разумность. Человек существо разумное. Поступать рационально значит разумно. Однако это означает отрицание чувств и практики, и того огромного пласта неявных знаний, которые содержатся в бессознательном.

Логичность. В общем случае рационально то, что подчиняется универсальным нормам логики. Самыми логичными в истории гуманитарных науках были утопические теории естественных прав и общественного договора, теория строительства коммунистического общества и другие.

Критичность. Существование преемственности в гуманитарных науках ведет к отсутствию новизны в научных трудах, причем хорошим тоном является освещение истории философии и цитирование философов от времен античности, средневековья, Нового времени до современников. И создается впечатление, что в гуманитарных науках прогресса за последние три тысячи лет не происходило, поскольку самые цитируемые авторы являются философы времен античности. Нисколько не умаляя заслуг великих философов античности, хотелось отметить, что во времена античности философии не существовало, как не существовало и науки, поскольку считалось, что философское учение о бытии можно построить умозрительным путем, с помощью одного только логического анализа понятий, не обращаясь к опыту, не опираясь на естественные науки. По мнению автора, во времена античности была мифология, и были гениальные догадки людей, занимающих философией.

Достаточно сказать, что в настоящее время, как и в средние века, сохраняется убеждение, что существует вечное естественное право – вечные естественные законы, которые вложены Богом в сердца людей и составляют природу разума. Самое негативное воздействие на международное право оказала теория естественных прав, которая объявила права естественными, неотъемлемыми и священными, существующими независимо от государства, призванного лишь охранять их. Отныне и на все время право признано независимым от общества, от истории и стало знаменем революционного преобразования человеческого общества.

По этическим соображениям в науке при рецензировании научных трудов принято отмечать положительные и отрицательные стороны работ, причем заслуги авторов и положительные стороны превосходят критические замечания таким образом, что последние становятся продолжением положительных сторон работ.

Согласованность. По мнению Е.В. Ушакова, «данное понятие лежит в основе подхода, пытающего оценить рациональность некоторой деятельности через взаимодействие ее внутренних составляющих. В различных вариантах это выглядит как проблема соответствия друг другу: целей деятельности, используемых ею методов, регулирующих ее норм и правил, придающих ей смысл ценностей, достигающих ею результатов. Так, часто используют анализ типа “цель − средство” или “цель – результат”. При этом проблема рациональности во многом сводится к понятию эффективности. Подобный подход называют также “инструментальным”. К его преимуществам относится то, что он неплохо отражает интуитивное представление о действительно рациональной деятельности и, кроме того, позволяет изучить рациональность весьма различных структур действий. Корректная экспликация подхода «цель-средство» дана Р.Фоли («Эпистемическая рациональность», 1988)»[43].

Попытки в методологии науки разделить рациональность на составляющие привело к неоднозначности и противоречивости самого термина рациональности в гуманитарных науках: цель – средство и цель – результат. Подобный подход применим к простым механическим системам. Что же касается сложных развивающихся систем, как, например, человеческое общество, то данный подход вреден, поскольку человеку не дано предвидеть последствия результатов своей деятельности, и в результате непредвиденных последствий цель расходится с результатом, и остаются только благие намерения. Именно этот подход является причиной бесчисленных утопий в социологии.

Целеполагание и результат противоречат друг другу. В истории целепологание (цель оправдывает средства) зачастую приводило к противоположным результатам, которые предполагались поставленными целями вследствие непреднамеренных последствий. Так гуманные цели ученых эпохи Возрождения привел к терроризму и созданию гильотины, а гуманные идеи К. Маркса и Ф.Энгельса привели к созданию к Октябрьской революции в России и великому эксперименту в мире.

Прогресс. Е.В. Ушаков полагает, что «попытки раскрыть специфику рациональности науки через понятие прогресса исходит из признания того, что научное познание – это прогрессирующая деятельность. В целом понятие прогрессивности, конечно, отражает важнейшие черты научной деятельности, но отталкивающие от него подходы пока не дали внятного решения проблемы рациональности науки»[44].

По мнению автора, достаточно обратиться к истории, огромному росту естественнонаучного знания и, как результата невиданного научно-технического прогресса, и весьма скромного развития общества за последние три тысячелетия, чтобы оценить замедленное развитие гуманитарных наук.

Истинность. Е.В.Ушаков указывает, что «с использованием истинных оценок мы получаем возможность определить цель науки как получения истинного знания, прогресс науки как продвижение к истине, а рациональность – как комплекс условий и предпосылок, необходимых для достижения истинного знания. Таким образом, выход к категориям истинности выглядит как прямой путь характеризации и понятия рациональности и научного познания вообще»[45].

Однако проблема истинности, изложенная Е.В.Ушаковым, кажется достаточно «патологичной». Так, например, по мнению Ушакова, «определенные надежды по поводу истинного подхода доставляет философская концепция Д.Дэвидсона³⁴. По Дэвидсону, “уже то, что мы можем понимать друг друга в процессе общения, т. е. сам факт успешной коммуникации, доказывает существование для нас и в значительной мере истинной картины мира!” (Дэвидсон Д. Метод истины в метафизике//Аналитическая философия: становление и развитие. М., 1998. С. 343–359.)»[46].

Психоанализ дилетанта:

Если довести проблему истинности до абсурда, то она будет выглядеть следующим образом: у каждого ученого своя истина, но, поскольку на первый взгляд, идеи не стреляют и не убивают, то непримиримые противники могут успешно обсуждать любые проблемы, но каждый остается при своей точке зрения.

По мнению автора, решающее значение в рациональности философии и науки принадлежит мировоззрению. И если религия не участвовала в развитии естественных наук, то, напротив, в развитии гуманитарных наук религия оказывала и оказывает в настоящее время существенную роль. Мировоззрение ученых и общественное сознание является архаичным, в основе которого гуманность, равенство и справедливость.

Эволюция рационализма. В Новое время философия и общественные науки сделали шаг назад, обратившись к временам античности. Но хотелось бы напомнить, что и философия и наука в Древнее время были мифологией. Например, существование демократии в Древнем Риме: представление о демократия как власти народа, как сказано выше, было метафизическим и носило ложный характер. Причина этого заключалась в том, что древние мудрецы, которые одновременно были и учеными, опирались на силу разума и силу рационального мышления. Они считали, что истину можно устанавливать и доказывать на основе логических заключений, чисто мыслительным путем, не обращаясь к опыту.

Однако человеческое общество уже к этому времени имело огромный опыт развития в течение нескольких тысячелетий. Этот опыт существовал в виде неявного знания, которое содержалось в индивидуальном и коллективном бессознательном. Так, несмотря на то, что эпоха Средневековья считается мрачным и жестоким временем, не иначе как эпоха мракобесия, общество развивалось. В Средние века развитие общества в Западной Европе происходило стихийно, независимо от человеческого сознания, которое еще не зародилось. Если признать с позиций диалектического материализма, что демократия представляет собой непрерывный процесс вовлечения людей в управление государством, то начало этого процесса произошло в Средние века: ограничение абсолютной власти короля и предоставление свобод феодалам; создание парламентов в Англии и Франции; формирование феодального права.

Считается, что в Новое время наука стала производительной силой общества. По мнению автора, это сильное преувеличение. Действительно в Новое время естественные науки стали бурно развиваться. Если в Средние века влияние религиозного мировоззрения тормозило развитие естественных наук (Николай Коперник, Галилео Галилей, Джордано Бруно), то в Новое время диктат церкви закончился, а влияние идеологии, неизбежной в любом обществе, не оказывала столь значительного влияния на естественные науки. По-другому происходило в философии и общественных науках. Философы-материалисты Нового времени опирались на данные естественных наук и считали, что все в мире и природу, и человека, и общество можно объяснить на основе принципов механики. Однако в области социально-гуманитарных наук прогресса в эпоху Возрождения не произошло, поскольку метафизический метод был абсолютно не применим в социально-гуманитарных науках. Результатом применения метафизического метода в социально-гуманитарных науках явились знаменитые утопии Т.Мора, Т.Кампанелла, Д. Уистенди, которые развивали социалистические и коммунистические идеи, пытались обосновать проекты справедливого общества. Ложность научных теорий эпох Возрождения и Нового времени легко объяснить. Так, например, Джон Локк и Ж.-Ж.Руссо в концепции естественного права и общественного договора пытались объяснить происхождения государства с позиций разумного человека XVII века. Это означало, что концепция естественного права и общественного договора отвергает эволюцию личности и общества, поскольку в таком случае человек до нашей эры и человек 17 в. одно и то же по уровню развития. Напомню, что, по мнению автора, человек до нашей эры не обладал сознанием, и философия античности является результатом рефлексии бессознательного.

Философия Ж.-Ж.Руссо характеризуется радикализмом: отрицанием прошлого опыта: утверждение равенства людей и отрицание частной собственности. Учения Руссо об общественном договоре, естественных правах человека и учения о демократии являются ложными, имеют метафизический характер и не имеют связи с реальностью. Секуляризации общества в Новое время не произошло, Бога-человека заменил Бог-природа.

Метафизический материализм предполагал не только неизменность, отсутствие развития общества, но и абсолютные ценности: Свобода, равенство и братство. Идеалы гуманизма, свободы, равенства, справедливости, принятые философами Нового времени – это христианские ценности. Так, эпоха Возрождения стала разделом между стремительным ростом естественнонаучного знания, научно-технического прогресса и замедленным развитием общественных наук, и если естественные и технические науки завершили эволюцию научного знания: мифы – вера – наука; то социально-гуманитарные науки остановились на втором этапе, на котором основанием научного знания является вера.

Поскольку демаркация между науками о природе и духе не была проведена, методология наук отставала от развития общества, мировоззрение оставалось архаичным и метафизическим, философия и наука способствовали деградации общества и пытались повернуть историю вспять: Великая Французская революция, Великая Октябрьская революция, глобализация общества. Однако развитие буржуазного общества происходило стихийно благодаря бессознательному участию миллионов людей вопреки ложным теориям общественного договора и естественных прав, народной демократии, суверенитета наций, догоняющего развития традиционных обществ.

По мнению В.С.Степина, «философские основания науки определены также спецификой осваиваемых ею объектов. Соответственно трем типам системной организации объектов научного исследования можно выделить три типа философских основания науки. Каждый из них выступает особым аспектом и характеристикой типа научной рациональности – классической, неклассической и постклассической»[47].

По мнению автора, различие естественных и социально-гуманитарных наук в данном случае сохранило свое принципиальное различие. Если в естественных науках мы имеем дело с идеальными объектами, то объект исследования общественных наук − человек и человеческое общество, бытие и культура. И если в естественных науках в классической науке процессы имели функциональные зависимости, в неклассической науке одни процессы подчинялись функциональным зависимостям, другие вероятно-статистическим законам, то в общественных науках исследуемый объект (общество) всегда подчинялся вероятно-статистическим законам. Однако, во-первых, объекты исследования в естественных и общественных науках различные, так, по мнению автора, человек и человеческое общество более сложный структурный объект, чем в естественных науках. Так, например, в результате трансформации сложные саморазвивающихся систем в природе, равновероятно как упрощение системы, ее разрушение и гибель в качестве сложной самоорганизации, так и возникновение новых уровней организации, переводящих систему в качественно новое состояние системы. Эволюция человеческого общества детерминирована культурой. Именно поэтому в зависимости в зависимости от характера культуры человеческое общество либо развивается, либо деградирует.

Оценивая невиданные успехи науки в области естествознания и весьма скромные в области гуманитарных наук, можно сказать, что рационализм сыграл злую шутку, и что самое трудное в познании для человека оказался сам человек. Внедрение рационализма в гуманитарные науки означало создание механической модели человека, лишенной чувств, попытки доказать, что одна часть мозга важнее другой: разум важнее чувств, рациональное важнее иррационального; и что в процессе познания достаточно участия Разума. Рационализм апеллирует к Разуму и отрицает чувственное познание.

По мнению Л. М. Веккера, «проблема эмоций, составляющих средний класс триады психических процессов, разработаны гораздо хуже, чем проблема структуры и механизмов когнитивных процессов и процессов психической регуляции деятельности, располагающихся по краям спектра психических процессов. Таким образом, по отношению к формам познания психическим субъектом своих собственных психических же состояний непосредственное чувственное отражение последних есть реальность, которая воплощается именно в переживаемости эмоций. Но это означает, что по отношению к этим важнейшим, хотя и частным формам познания непосредственный внутренний опыт представляет собой не фикцию, а также психическую реальность»[48].

Что представляет собой рационализм? Метафизический метод исследования, представляющий искаженный подход к реальности: фальсификацию истории развития общества, патологию культуры и деградацию глобального общества. Удивляет фанатичная настойчивость современных ученых пытающихся преувеличить значение рационализма в развитии науки и цивилизации, их попытки объединить две противоположности рационализм и эмпиризм. Хотелось бы отметь, что в науке многие категории, методы, понятия по-разному понимаются и трактуются учеными, поэтому они лишены определенности. Представьте себе материализм, включающий в себя идеализм, или тоталитарная демократия. Любая наука включает следующие понятия: категории, методы, термины и определения. Рационализм и эмпиризм – противоположные методы. Вместе с тем классический рационализм, утверждающий, учение о бытие можно построить умозрительным путем, не обращаясь к опыту, не представлял собой научное знание. Метафизика, рационализм, влияние религии и идеологии не позволили ученым в Новое время сформировать научное знание в социальной философии и социально-гуманитарных науках.

В дальнейшем разрыв между естественными и общественными науками увеличивался, и ученые тщетно пытались реанимировать общественные науки, перенося научные методы из естественных наук, игнорируя при этом их различие. Произошла метаморфоза: неклассический и постклассический рационализм стал включать эмпиризм и превратился в диалектику познания!

Триада познания. Автор предлагает триаду познания, которая включает диалектическое взаимодействие рационализма и эмпиризма: рационализм – диалектика познания – эмпиризм.

В ХХ веке под интеллектом понимали умственный потенциал человека, и с помощью тестов определяли интеллектуальный коэффициент IQ. Среднее значение IQ равно 100, а диапазон от 90 до 120 обычно считается нормальным. Высокий интеллект означает, что человек быстро учится, умеет анализировать и структурировать информацию, генерировать идеи и нестандартно мыслить.

Надо полагать, что представляет особый интерес взаимосвязь эволюции культуры и изменение характера процесса познания. В XXI веке культура Запада вновь, как и в средние века, обращается к чувственному познанию, но в течение небольшого промежутка времени, шесть веков, культура Запада развивалась на основе разума, рациональности и логики.

В монографии И.Н. Андреевой «Эмоциональный интеллект и эмоциональная креативность: специфика и взаимодействие» рассматриваются проблемы, связанные с изучением эмоционального интеллекта, эмоциональной креативности, а также их взаимного влияния на личностные качества и характеристики социально-психологической адаптации. По мнению И.Н. Андреевой, «Логичным следствием исторического и научного развития представлений о взаимосвязи когнитивных и аффективных процессов стало понятие «эмоциональный интеллект», которое было введено в концептуальный аппарат психологии в 1990 году, когда J. D. Mayer, P. Salovey впервые определили ЭИ в качестве компонента социального интеллекта, включающего способность отслеживать собственные чувства и чувства других людей, различать их и использовать данную информацию для управления мышлением и действиями, и предложили методику для его измерения. (Salovey, P. Emotional intelligence / P. Salovey, J. D. Mayer // Imagination, Cognition a. Personality. 1990. P. 185–211)»[49].

Как полагает И.Н.Андреева, «В современной психологии отсутствует единое определение эмоционального интеллекта, что указывает как на сложность и неоднозначность указанного феномена, так и на неполноту знаний о нем. До сих пор не удалось определить, является ли эмоциональный интеллект стандартным видом интеллекта, либо в нем “личностное” все же перевешивает “интеллектуальное”». По её мнению, «эмоциональный интеллект определяется как когнитивно-личностное образование, совокупность умственных способностей к пониманию эмоций и управлению ими, а также компетенций, связанных с обработкой и преобразованием эмоциональной информации»[50].

Психоанализ дилетанта:

1. Изменения характера познания в западном мире и признании роли эмоции, чувств в этом процессе всего лишь попытки в преодолении тотального рационализма. Неадекватное мировоззрение является причиной патологии науки и общественного сознания, что приводит к экстремизму и терроризму, деформации психики и психическим заболеваниям. В истории науки и общества всегда правили гениальные люди, правда, не совсем психически здоровые. Причем, это касается не только верхних этажей общества, но и всех структур общества. Зачастую закрывали глаза на то, одаренные люди, являющиеся профессионалами в своей специальности, могут быть неуравновешенными и некоммуникабельными

2. Что же касается корреляции современной науки с ценностями традиционных восточных культур означает возврат к идеи конвергенции (однажды похороненной) и идеи коэволюции. Это означает отрицание различий в развитии Востока и Запада, современного кризиса стран Востока, необходимости эволюционного пути развития «развивающихся стран». А эволюционный путь развития предполагает пройти путь, который прошел Запад: признания порочности традиций и абсолютных человеческих ценностей, реформации религии и идеологии, победы разума над чувствами, реализации человеческой индивидуальности. Это первые шаги к эволюционному пути развития общества!

3. Признание современной науки Запада ценностей, традиций восточных культур и абсолютных человеческих ценностей означает победу тотального рационализма и социал-демократии, возврат в Средневековье, кризис и деградацию стран Запада.

§ 3. Процесс творчества как эволюция мышления человека

История: воля и психика. Материалисты 17–18 вв. понимали дух лишь как комбинацию ощущений или общее чувство, в целом – как разновидность чувственного познания. Диалектический материализм не сводит духовное к простой сумме ощущений и связывает его с процессом и результатами человеческой деятельности, с духовным производством. Духовное есть особый, высший результат материальной, общественно-исторической практики людей: по словам Энгельса, «мыслящий дух – “высший цвет” материи»[51].

Духовная жизнь общества – общественная сознание – выступает как отражение общественного бытия. В то же время она активно воздействует на общественное бытие, на практическую деятельность человечества. Душа – термин, употребляемый иногда в качестве синонима термина “психика”. Этим понятием в истории философии выражалось воззрение на внутренний мир человека, отождествляемый в идеализме с особой нематериальной субстанцией.

По мнению А.Г. Маклакова, «Психика − это свойство высокоорганизованной живой материи, заключающееся в активном отражении субъектом объективного мира, в построении субъектом неотчуждаемой от него картины этого мира и регуляции на этой основе поведения и деятельности. Благодаря сознанию человек обладает способностью самостоятельно, т. е. без воздействия раздражителей среды, регулировать свое поведение. В свою очередь «Я-конценция» является ядром его системы саморегуляции»[52].

– Эволюция сознания. Когда живой организм превращается в человека? Люди были шокированы, когда Фрейд заявил: «Мы не хозяева в собственном доме. Мы думаем, что мы знаем, почему мы делаем то, что делаем, мы думаем, что мы знаем, кто мы есть и что мы чувствуем. Но на самом деле мы знаем очень мало – мы видим только верхушку айсберга»[53].

Данное утверждение Фрейда – отрицание души человека, поскольку считалось, что Бог дает душу при зарождении человека, и новорожденный является Человеком. Ребенок рождается с генетически заложенными программами поведения, которые основаны на инстинктах и направлены на выживание организма в условиях внешней среды. Но в зависимости от того, в какую среду он попадает, он может становиться человеком или животным.

Известны случаи, когда после рождения ребенок оказывался среди животных и превращался в Маугли, неспособным обучаться и адаптироваться среди людей, поэтому культура – законы и обычаи, нормы и правила – становится способом «очеловечивания» человека, передачей ему опыта всех предыдущих поколений.

Тогда возникает вопрос: что плод собой представляет до рождения ребенка? – Живой организм или часть матери? По-видимому, часть тела матери, поскольку плод существует неразрывно с телом матери и является лишь потенциально живым организмом. Это, конечно, не является оправданием абортов, но не может трактоваться иначе. После рождения плод превращается в живой организм, ребенок – человекообразный организм, но еще не человек.

После рождения плод превращается в живой организм, ребенок – человекообразный организм, который может стать человеком в процессе социализации. Как сказано выше, известны случаи, когда после рождения ребенок оказывался среди животных и превращался в Маугли, неспособным обучаться и адаптироваться среди людей. Ребенок с момента рождения до совершеннолетия повторяет процесс эволюции человека, как биологического, социального и духовного существа, в ускоренном режиме, но в зависимости от того, в какой социальной среде воспитывается ребенок, а также индивидуальных особенностей, эволюция человека останавливается на определенном этапе. Это связано, прежде всего, с развитием психики человека, которая останавливается на уровне бессознательного, или может достигать уровня сознания и самосознания. В социальном плане развитие человека включает образование, обучение профессии, его социальные роли. Различие людей проявляется также в духовном развитии. Все эти факторы определяют неравенство и уникальность каждого человека.

Существуют функции сознания, которые появляются с момента рождения человека, в то время как сознание как высшая функции психической деятельности развивается с момента рождения человека. К нему относят самосознание, разум, мышление, воображение, духовную культуру, мировоззрение и т. д.

Бессознательное представляет первичный уровень сознания. Бессознательный уровень психической деятельности − врожденная инстинктивно-рефлекторная деятельность, которая определяет поступки человека, лишенного сознания и самосознания. Поступки людей в первобытном обществе были иррациональными. Человек не мог анализировать свои постпки и отвечать за них. Коллективное бессознательно пробуждало самые примитивные, неуправляемые самим человеком инстинкты.

Социально-гуманитарные науки рассматривает общество, состоящее из людей обладающих сознанием и самосознанием. Однако, по мнению автора, в XXI в. глобальное общество состоит из племен и государств, находящихся на различном уровне развития, а также людей с различным уровнем сознания: от бессознательного до сознания и самосознания.

– Волевая регуляция поведения. «Как считает Л.С. Выгодский, “существуют два подхода к изучению человека: идеальный и биологический. С позиции идеального подхода человек имеет божественное происхождение. Душа человека, его психика божественна, неизмерима и непознаваема”. Л.С. Выгодский показал, “что человек обладает особым видом психических функций, которые полностью отсутствуют у животных. Эти функции, названные Л.С. Выгодским высшими психическими функциями, составляют высший уровень психики человека, обобщенно называемый сознанием. Они формируются в ходе социальных взаимодействий”. Иными словами, Выгодский утверждал, что “высшие психические функции человека, или сознание, имеет социальную природу. При этом под высшими психическими функциями подразумеваются: произвольная память, произвольное внимание, логическое мышление и др.”»[54].

Психофизиологическая проблема в психологии. По мнению А.Г. Маклакова, «формально она может быть выражена в виде вопроса: как соотносятся физиологические и психические процессы? На данный вопрос есть два основных ответа. Первый в наивной форме был изложен Р. Декартом, считавшим, что в головном мозге имеется шишковидная железа, через которую душа воздействует на животных духов, а животные на душу. Или, другими словами, психическое и физиологическое находится в постоянном взаимодействии и оказывают влияние друг на друга. Подобный подход получил название принципа психофизиологического взаимодействия.

Второе решение известно как принцип психофизиологического параллелизма. Суть его состоит в утверждении невозможности причинного взаимодействия между психическими и физиологическими процессами… Все же, несмотря на очевидность фактов психофизиологического взаимодействия, существует ряд серьезных возражений против этого подхода. Одно из них заключается в отрицании фундаментального закона природы – закона сохранения энергии. Если бы материальные процессы, какими являются физиологические процессы, вызывались психикой (идеальной) причиной, то это означало бы возникновение энергии из ничего, поскольку психическое не является материальным. С другой стороны, если бы физиологические (материальные) процессы порождали психические явления, то мы столкнулись бы с абсурдом другого рода – энергия исчезает.

Конечно, на это можно возразить, что закон сохранения энергии не совсем корректен, но в природе мы вряд ли найдем другие примеры нарушения этого закона. Можно говорить о существовании специфической “психической” энергии, но в этом случае снова необходимо дать объяснение механизмам превращения материальной энергии в некую “нематериальную”. И наконец, можно говорить о том, что все психические явления материальны по своей сути, т. е. являются физиологическими процессами. Тогда процесс взаимодействия души и тела есть процесс взаимодействия материального с материальным. Но в этом случае можно договориться до полного абсурда. Например, если я поднял руку, то это есть акт сознания и одновременно мозговой физиологический процесс. Если я после этого захочу ею ударить кого-либо (например, своего собеседника), то этот процесс может перейти в моторные центры. Однако если нравственные соображения заставят меня воздержаться от этого, то это означает, что нравственные соображения – это тоже материальный процесс»[55].

Большинство исследователей признают главную роль воли в психической регуляции поведения и деятельности человека. Например, А.Г. Маклаков полагает, что «воля – это сознательное регулирование человеком своего поведения и деятельности, выраженное в умении преодолевать внутренние и внешние трудности при совершении целенаправленных действий и поступков»[56].

Диалектический анализ:

1. Решение проблемы: в сознании осуществляется переход от духовного к психическому, поскольку именно оно осуществляет связь человека с внешним миром. Мысль имеет двойственный характер. С одной стороны, она включает идеальное (духовное) начало и социальную природу, т. е. взаимосвязана не столько с рождением человека, сколько с его развитием в социальной среде. С другой стороны, мысль является материальным процессом, поскольку осуществляет передачу информации посредством сигналов нервных импульсов.

Аналогично, информация имеет двойственный характер. С одной стороны, она представляет собой идеальное (продукт мозга человека и социальной среды). С другой стороны, информация является материальным процессом, так как передается с помощью сигналов нервных импульсов или звуковых сигналов, бумажных или электронных носителей.

2. Неадекватное представление о воле возникло в эпоху Возрождения, когда главной ценностью было принято считать свободу воли.

3. Вызывает сомнение трактовка воли как регулятора поведения человека. Уже в определении воли заложена двусмысленность. Если сознательное регулирование предполагает участие сознания, то из этого следует, что сознание является частью воли. Чтобы понять роль воли в процессах мышления и поведения человека необходимо исследовать работу мозга и взаимодействие сознания и воли в регуляции процессов мышления и поведения человека.

4. С чего начинается действие? По мнению большинства исследователей, конечно же, с осознания действия и связанного с ней мотива. Структуру волевого действия представляет следующая модель: мотив – мысль – энергия – волевой акт.

Таким образом, мы опять возвращаемся к психофизиологической проблеме в психологии, поскольку структура волевого действия предполагает материализацию мысли в энергию, а затем в волевой акт.

5. Следующее противоречие: взаимодействие сознания и воли. Если мы признаем, что сознание осуществляет взаимодействие с внешним миром, то воля регулирует внутренние процессы психики. В действительности свобода воли является всего лишь общепринятым выражением, которое не отрицает взаимодействию сознания и воли в регуляции процессов мышления и поведения. Воля регулирует взаимодействие сознания, предсознательного и бессознательного и обеспечивает безопасную работу сознания в процессе поведения и деятельности человека.

6. Главная функция воли заключается в регуляции (не только сознательной) активности в затрудненных условиях жизнедеятельности. В основе этой регуляции лежит взаимодействие процессов возбуждения и торможения нервной системы. В соответствии с этим принято выделять в качестве конкретизации указанной выше общей функции две другие – активизирующую и тормозящую.

«Если чрезмерно сложная жизненная ситуация превышает приспособительные возможности индивида, и воля не справляется с регуляцией эмоций и чувств, происходит перевозбуждение эмоциональной сферы, и может, происходить отключение сознания и нарушение работы регуляторных механизмов. “Когда “Титаник” потерпел крушение в результате столкновения с айсбергом, подоспевшие через три часа спасатели обнаружили в шлюпках множество умерших и сошедших с ума людей – взрыв эмоций страха подавил их жизнедеятельность. Запредельное эмоциональное напряжение вызвало у многих из них инфаркты и инсульты”»⁵⁷.

Воля стимулирует регуляторные механизмы, способствует сохранению работоспособности сознания и может значительно повышать физические возможности человека при стрессовых ситуациях.

7. Произвольные действия развиваются на основе непроизвольных движений и действий. Простейшими из непроизвольных движений являются рефлекторные: сужение и расширение зрачка, мигание, глотание, чихание. Непроизвольный характер носят обычно и наши выразительные движения: при гневе мы непроизвольно стискиваем зубы; при удивлении поднимаем брови или приоткрываем рот; когда чему-то радуемся, то начинаем улыбаться и т. д. Непроизвольные действия прямо или косвенно являются волевыми. Человек с сильной волей не только умеет сдерживать эмоции и гнев, у него также контролируются непроизвольные движения, внешние проявления на внешние раздражители. И, наоборот, у человека со слабой волей, не способного сдерживать эмоции и гнев: «все написано на лице». Можно привести другой пример: игра, кто первый моргнет. Двое напряженно глядят в глаза друг другу, проигрывает тот, кто первый не выдерживает взгляда другого, отводит глаза и начинает моргать. В данном случае взаимодействие между силой воли человека и непроизвольными движениями заключаются в том, что человек, обладающий сильной волей, управляет своими эмоциями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ушаков Е.В. Введение в философию и методологию науки. М.: КНОРУС. 2008. С. 531, 532.

Вернуться

2

Малинкин А.Н. Социология знания и современное «общество знаний» // Социологический журнал. 2002. № 2. с.36.

URL: https://www.journal-socjournal.ru/index.php/socjour/article/view/738/690 (22.06.2025)

Вернуться

3

Малахов В.П. Философия права: идеи и предположения. М.: ЮНИТИ-ДАНА. 2012. С. 14.

Вернуться

4

Введение в историю и философию науки / С.А.Лебедев, В.В.Ильин, Ф.В.Лазарев, А.В.Лесков. М.: Академический проспект. 2007. с. 108, 125.

Вернуться

5

Мареева Е.В. Культурология. Теория и история культуры. М.: Экзамен. 2002. С. 350.

Вернуться

6

Ушаков: Там же. с.559.

Вернуться

7

Мордашов Ю.Ф. Виртуальная реальность. ЛитРес. 2024. 183 с.

Вернуться

8

Белов Г.В. Изменит ли Россию альтернативная наука? Издатеьство: Грифон. 2016. С. 2–3. (336 с.) URL: https://www.litres.ru/g-v-belov/izmenit-li-rossiu-alternativnaya-nauka/

Вернуться

9

Философия в вопросах и ответах / Е.В. Зорина, Н.Ф. Рахманкулова [и др.]. М.: ТК Велби, Проспект. 2008. С.116.

Вернуться

10

Франк С. Л. Философия и религия // На переломе. Философские дискуссии 20-х годов: Философия и мировоззрение 1990. С. 320−321.

Вернуться

11

Капелюшников Р. «Дорога к рабству» и дорога к свободе// Хайек Ф. Дорога к рабству / Пер. с англ. М.: Новое издательство, 2005. с. 230–231.

Вернуться

12

Хайек Ф. Дорога к рабству / Пер. с англ. М.: Новое издательство, 2005. с.72.

Вернуться

13

Цит. по: Капелюшников Р. Там же с. 234–237.

Вернуться

14

Мордашов Ю.Ф. Является ли экономика общественной наукой?// Промышленное развитие России: проблемы, перспективы: Сб. статей научно-практической конференции преподавателей, ученых, специалистов, аспирантов, студентов (26 ноября 2015 г.): в 2 т., Т.II. Нижний Новгород: Мининский университет, 2015. С. 288, 289, 291.

Вернуться

15

Мордашов Ю.Ф. Тоталитарная демократия. ЛитРес. 2021. С. 221–222.

Вернуться

16

Лебон Г. Психология народов и масс: монография/ Г. Лебон.

М.: Директ-Медиа, 2007. с.2, 4, 5.

Вернуться

17

Капелюшников Р. Неравенство: как не примитивизировать проблему//Вопросы экономики. 2017. № 4. С.117, 127–128.

Вернуться

18

Степин В.С. Наука и философия// Вопросы философии, 2010, № 8.с. 65, 75.

Вернуться

19

Теория государства и права / Под общ. ред. О.В.Мартышина. М. 2007. С. 47.

Вернуться

20

Воин А.М. Философия и глобальный кризис: монография / Москва; Берлин: Директ-Медиа. 2016. С.12.

Вернуться

21

Цит. по: Мордашов Ю.Ф. Тоталитарная демократия. ЛитРес. 2021. с.210.

Вернуться

22

Козловский В.В. Модернизация: от равенства к свободе. Санкт-Петербург: СПб. 1995. С.228.

Вернуться

23

Там же: с.56.

Вернуться

24

Ушаков Е.В. Введение в философию и методологию науки / М.: КНОРУС. 2008. С.71.

Вернуться

25

Теория государства и права / Под общ. ред. проф. О.В. Мартышина. М.: НОРМА, 2007. с.39.

Вернуться

26

Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. История и рациональность: Социология М. Вебера и веберовский ренессанс. М.: Политиздат, 1991. С.60.

Вернуться

27

Штомпка П. Социология. Анализ современного общества. М.: Логос, 2005. с.315.

Вернуться

28

Хорни Карен. Невротическая личность нашего времени; Самоанализ / Пер. с англ. Старовойтова. М.: Прогресс-Универс, 1993. с.5.

Вернуться

29

Ушаков Е.В. Введение в философию и методологию науки. М.: КНОРУС. 2008. С.303, 389.

Вернуться

30

Нерсесянц В.С. Философия права. М.: Норма. 2008. с.12.

Вернуться

31

Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М. 1996. С. 6.

Вернуться

32

Лебон Г. Психология народов и масс: монография / М.: Директ-Медиа. 2007. с. 2, 3.

Вернуться

33

Юнг К.Г. Аналитическая психология. СПб. 1994. С.35.

Вернуться

34

Ушаков Е.В. Там же: С. 391–392.

Вернуться

35

Цит. по: Ушаков. Там же. С.392.

Вернуться

36

Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М.: Прогресс. 1986. С.450.

Вернуться

37

Цит. по: Ушаков. Там же. С.392.

Вернуться

38

Цит. по: Ушаков Е.В. Там же. С.393.

Вернуться

39

Там же: С.394.

Вернуться

40

Краткий словарь по философии. М.: Политиздат. 1966.

Вернуться

41

Порус В.Н. Новая философская энциклопедия. М.: Мысль. 2001.

URL: https://philosophy.niv.ru/doc/encyclopedia/new-philosophical/

articles/1209/racionalizm.htm (26.08.2025)

Вернуться

42

Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. Там же: С.75.

Вернуться

43

Ушаков Е.В. Там же: С.317.

Вернуться

44

Там же: С.317.

Вернуться

45

Там же: С. 318–319.

Вернуться

46

Цит. по: Там же: С.319.

Вернуться

47

Степин В.С. Наука и философия// Вопросы философии. 2010, № 8, с.71.

Вернуться

48

Веккер Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процессов. М.: Смысл, 1998. с.383, 381.

Вернуться

49

Цит. по: Андреева И.Н. Эмоциональный интеллект и эмоциональная креативность: специфика и взаимодействие / Новополоцк Полц. Гос. Ун-т. 2020. с.9.

Вернуться

50

Там же: с. 5, 51.

Вернуться

51

Маркс, Энгельс. Диалектика природы / Собрание соч. Т. 20. М.: Политиздат. 1961. С.363.

Вернуться

52

Маклаков А. Г. Общая психология. СПб.: Питер, 2008. с. 67–68.

Вернуться

53

Фрейд З.: Хроника-хрестоматия/ Сост. Луков Вал. М.: Флинта. 1999. с.63.

Вернуться

54

Цит. по: Маклаков А.Г. Общая психология. СПб: Питер, 2002. с.95.

Вернуться

55

Маклаков А.Г. Общая психология. СПб: Питер, 2002. с.118.

Вернуться

56

Маклаков 2002. Там же. с. 373.

Вернуться

57

Еникеев М.И. Общая и социальная психология. М.: НОРМА-ИНФРА*М. 1999. С.215.

Вернуться