Сергей Чувашов
Корона Драконьих Королей. Эпическое фэнтези

ЧАСТЬ I: ПАДЕНИЕ КОРОНЫ

ГЛАВА 1: СМЕРТЬ КОРОЛЯ

Холодный каменный пол Тронного зала впитывал тепло угасающей жизни, как песок впитывает кровь.

Капитан Элара Стальное Сердце не отрывала латной перчатки от слабеющей руки короля Драгомира. Его пальцы, ещё недавно сжимавшие рукоять меча с силой, способной сокрушить вражеский доспех, теперь дрожали в её замшевой ладони. Из окон высокой башни лился лунный свет, серебряными полосами падая на мраморные плиты, но не достигал угла, где угасал последний Драконий Король.

– Элара… – его голос был шелестом осенних листьев под сапогом. – Она должна… найти…

Он не договорил. Глаза короля, цвета воронова крыла, помутнели, уставившись в каменные своды, где когда-то висели знамёна с драконами из чистого золота. Теперь там зияла пустота, как и в самом сердце королевства.

Элара наклонилась ниже, чувствуя, как холод металла её доспеха проникает через тонкую рубаху. «Не сейчас, – молилась она богам, которым уже давно не доверяла. – Не сейчас, когда всё держится только на тебе».

Из покоев доносился запах дымящихся трав и горьких лекарств – бессильных против той внутренней язвы, что точила короля последние три луны. Лекари разводили руками, шептались о древнем проклятье, о предательстве, о яде. Элара не верила ни в проклятья, ни в случайности. Она верила в клинки, в преданность и в холодный расчёт врагов.

– Ваше Величество, – её собственный голос прозвучал чужим, надтреснутым. – Прикажите. Скажите, что делать.

Драгомир медленно повернул голову. На его висках, под сединой, проступал липкий пот.

– Корона… – прошептал он. – Не дай… ему…

Его взгляд на мгновение прояснился, став острым и страшным в своей прозрачности. Элара увидела в нём не умирающего старика, а того самого короля, который двадцать лет назад взял её, сироту с пепелища, в королевскую гвардию. Того, кто научил её не только сражаться, но и отличать честь от её видимости.

– Я защищу её, – выдохнула она, хотя до конца не понимала, о чём он. О короне? О династии? О королевстве, уже трещащем по швам?

Драгомир слабо улыбнулся. Эта улыбка стоила ему последних сил.

– Ты… всегда… слишком серьёзна, девочка моя, – хрипло выговорил он, и в его голосе мелькнула тень былой нежности. – Найди… того, кто…

Судорога прошла по его телу. Пальцы вцепились в её руку с последней, предсмертной силой. Элара почувствовала, как по её спине пробежал ледяной пот.

И в этот миг случилось.

Над головой короля, в самом воздухе, замерцала золотая дымка. Она вилась, словно живая, собираясь в очертания – острые шипы, переплетение древних рун, вкрапления самоцветов, горящих изнутри собственным огнём. На мгновение материализовалась Драконья Корона – невесомая, сотканная из света и тени, символ власти, которому тысяча лет. Элара застыла, заворожённая. Она видела корону лишь на торжествах, сияющей на челе Драгомира. Тогда она казалась просто драгоценностью, пусть и магической. Теперь же, рождаясь из последнего вздоха короля, она была самой сутью власти, душой Валдриса.

Корона повисела в воздухе, длилось это сердцебиение, не больше. Потом свет будто схлопнулся внутрь себя. Золотые блики погасли, руны растворились в темноте. От великого артефакта не осталось ничего – ни вспышки, ни звука, ни обломков. Только пустота и запах озона, странный и горький.

Король Драгомир выдохнул в последний раз. Его рука обмякла в руке Элары.

Тишина.

Её нарушил скрип дубовых дверей в дальнем конце зала. Элара вздрогнула, машинально нащупывая эфес меча. Из тени колонн вышел лорд Малкор. Он не носил траурных цветов. Его бархатный камзол был цвета запёкшейся крови, а на губах играла не то улыбка, не то гримаса. За ним, словно тени, выплыли двое стражей в незнакомых Эларе тёмных латах.

– Капитан, – голос Малкора был сладок, как испорченный мёд. – Вы позволили ему умереть.

Элара медленно поднялась на ноги, не выпуская руки покойного короля. Потом осторожно положила её на грудь, скрестив поверх другой. Её движения были чёткими, почти церемонными. Только напряжённая челюсть выдавала ярость, кипевшую внутри.

– Его Величество отошёл к предкам, – сказала она, и её голос прозвучал звенящей сталью в тишине зала. – Как и было предсказано.

– Предсказано? – Малкор сделал несколько шагов вперёд. Его глаза, узкие и светлые, скользнули по бездыханному телу брата, потом устремились к тому месту, где только что висела корона. Пустота. Его лицо исказилось. – Где она? Где Корона Драконьих Королей?

– Исчезла, – коротко бросила Элара. – В момент смерти государя. Такова её магическая природа. Это знает каждый ребёнок в Валдрисе.

– Знает каждый ребёнок, – передразнил он её, и сладость в голосе сменилась ядом. – Но не каждый ребёнок стоял рядом в этот момент. Не каждый ребёнок имел возможность… подменить её.

Элара почувствовала, как холодная волна прокатилась по её жилам. Она отвела руку от эфеса, показав открытую ладонь – жест мира, который в данных обстоятельствах выглядел как вызов.

– Вы обвиняете королевскую гвардию в предательстве, лорд Малкор? А конкретнее – меня?

– Обвиняю? – Он широко раскинул руки, и его тень на стене стала похожа на хищную птицу. – Я констатирую факт! Король мёртв. Корона, единственный законный символ власти, пропала. А вы, его верный пёс, единственная свидетельница. Странное совпадение, не находите?

За его спиной стражи опустили руки на рукояти мечей. Элара оценила расстояние, положение колонн, тяжёлую бархатную портьеру у боковой стены – возможное укрытие. Она была одна. Дежурный у дверей зала бесследно исчез. Не совпадение. Ничего не было совпадением с той самой ночи, когда король впервые слег.

– Корона ищет истинного наследника, – твёрдо сказала она, повторяя слова старой легенды. – Она не может быть украдена. Она сама явится тому, кто достоин.

– Легенды для простонародья, – отрезал Малкор. Его лицо приблизилось, и в тусклом свете Элара увидела в его глазах не просто жадность, а настоящую, неприкрытую одержимость. – Корона – это сила. Силу берут. И я её возьму. Но сначала… Сначала нужно навести порядок. Начать с корня предательства.

Он кивнул стражам. Те сделали шаг вперёд.

И тут Элара поняла. Понимание пришло не как озарение, а как давно знакомый, выверенный расчёт на поле боя. Его не интересовала правда. Ему нужен был козёл отпущения. Мёртвый козёл отпущения. Чтобы, убрав верного капитана гвардии, расчистить путь к трону, пусть и пустому. Без короны его власть будет оспариваться, но с её головой на пике дворцовых ворот – символом расправы над «предателем» – он купит время. А время ему было нужно, чтобы найти корону своими способами.

Она отступила на шаг, поставив между собой и стражей каменное изголовье королевского ложа.

– Я дала клятву, – сказала она, и голос её набрал силу, заполнив пространство зала. Это был голос, выкрикивающий команды сквозь грохот битвы. – Клятву Драгомиру. Клятву защищать эту династию до последнего вздоха. И если корона ищет наследника… то я найду его раньше вас.

Малкор засмеялся – сухой, трескучий звук.

– Романтичные глупости. Охраняйте выходы. Она никуда не…

Элара двинулась не к дверям, а к высокой, узкой бойнице за королевским троном. Это был не выход. Это была слуховая трубка, ведущая в старые вентиляционные ходы замка, о которых помнили лишь архитекторы да капитаны гвардии, отвечавшие за оборону. Одним точным ударом металлическим налокотником она выбила решётку.

– Остановите её! – взревел Малкор.

Но было поздно. Элара метнула последний взгляд на тело короля, на его спокойное, наконец, лицо. «Прости, – мысленно прошептала она. – Но клятву я сдержу».

И исчезла в чреве древнего камня, в темноте, пахнущей пылью и тайнами. За спиной остались яростные крики, звон стали о камень и голос Малкора, обещавший смерть.

Но она уже не слышала. Она бежала по узкому проходу, нащупывая путь в полной тьме, и в сердце её, холодном и твёрдом, как сталь её доспехов, горела единственная мысль, превратившаяся в новую клятву, в путеводную звезду во мраке:

Найду наследника. Найду корону. Или сложу голову в попытке.

А где-то в глубинах мира, в забытых пещерах и дремучих лесах, древняя магия, отпущенная на волю, начала шевелиться, чуя кровь королей и запах грядущей войны.

ГЛАВА 2: ИЗГНАННИК ВОЗВРАЩАЕТСЯ

Столица пахла страхом. Этот запах Торен Пепельный узнавал безошибочно – тонкая смесь дыма, пота и тления, что всегда витала над городами накануне бури. Он стоял на старом мосту через Черноводную, воротник плаща поднят против пронизывающего ветра с северных гор, и смотрел на замок Драконьей Скалы.

Тот самый замок, из которого его вышвырнули семь лет назад.

Он приехал не по своей воле. Свиток, доставленный ему три ночи назад, был написан на пергаменте, который узнал бы даже в кромешной тьме – плотный, с водяными знаками в виде сплетённых драконьих колец. Королевский пергамент. Подпись не была королевской, но имя, стоявшее под коротким «Явись», заставило его сердце сжаться старым, давно забытым холодом. Он сжёг свиток сразу после прочтения, пепел стряхнул в реку и три часа сидел без движения, глядя, как чёрные хлопья уносит течением.

А потом собрал немногочисленные пожитки. Запрещённые гримуары – в потайное дно дорожного сундука. Флаконы с реактивами, которые пахли грозой и озоном, – в войлочные футляры. Паломнический посох, в котором только очень внимательный глаз разглядел бы руны управления энергией, – в руку. И отправился в путь.

Теперь он здесь. И замок, некогда сиявший огнями пиров и факелов стражей, был погружён в странную, зловещую полутень. На башнях не было королевских стягов. Вместо них реяли знамёна с угловатым чёрным молотом на багровом поле – герб Малкора. Часовые у ворот стояли не в сияющих латах королевской гвардии, а в тёмном, матовом железе, и их взгляды, скользившие по редким прохожим, были лишены всякого человеческого выражения.

Торен опустил голову и свернул с главной улицы в лабиринт переулков Тряпичного ряда. Здесь, среди вони тухлой рыбы и человеческих отходов, он чувствовал себя почти как дома. Его вызывали, но не на парадный вход. В свитке была указана точка – заброшенная красильня у восточной стены. И время – полночь.

Он пришёл на полчаса раньше и замер в тени, слившись с грубой кладкой стены. Магия, которую он так старательно скрывал все эти годы, тонкой плёнкой растеклась по его телу, искажая свет и делая его не более заметным, чем трещина в камне. Он наблюдал.

Ровно в полночь задняя дверь красильни беззвучно отворилась. Из темноты вышел невысокий, сутулый человек в простом коричневом капюшоне. Он не делал призывных жестов, просто постоял мгновение, повернулся и скрылся внутри.

Торен выждал ещё пять долгих минут, отсчитывая удары сердца. Потом бесшумно двинулся вслед.

Внутри пахло уксусом и гнилью. Лунный свет, пробивавшийся через разбитые стёкла верхних окон, выхватывал из мрака огромные пустые чаны, похожие на каменные гробы. Человек в капюшоне ждал его у дальнего угла, где в полу зияла чёрная дыра, обрамлённая сгнившими досками. Лестница, ведущая вниз.

– Должен обыскать, – проскрипел проводник, не глядя ему в лицо.

– Можешь попробовать, – тихо ответил Торен. В его голосе не было угрозы, только констатация факта, от которой у согбенной фигуры пробежала дрожь.

Проводник махнул рукой и начал спускаться. Торен последовал за ним, пальцы сжимая посох так, что костяшки побелели. Он не боялся засады – боялся того, что его вели в самое сердце кошмара. В подземелья замка. Туда, где он дал свой Последний Обет. Туда, где остались его прошлое и его величайший провал.

Лестница оказалась длиннее, чем можно было предположить. Она вела не просто в погреб, а в настоящую подземную галерею, высеченную в скальном основании замка. Воздух стал холодным и влажным, пахнущим плесенью и временем. Время от времени они проходили мимо зарешечённых проходов, уводящих в непроглядную тьму. Оттуда доносилось тихое, мерзопакостное шевеление. Торен знал эти звуки. Здесь содержали не простых преступников.

Наконец проводник остановился перед массивной дверью из почерневшего дуба, окованной полосами тусклого железа. На двери не было ни замка, ни засова. Только небольшое задвижное окошко на уровне глаз.

– Жди, – бросил проводник и растворился в темноте, словно его и не было.

Торен остался один перед дверью. Тишина давила на уши. Он слышал только собственное дыхание и далёкий, едва уловимый стук – то ли воды, то ли чьего-то сердца в каменной толще.

Дверь открылась сама, беззвучно отъехав внутрь.

Комната за ней была крошечной, но в ней горел огонь – маленький, упрямый камин в стене освещал пространство колеблющимся красноватым светом. У камина, в глубоком кресле, обитом стёганой кожей, сидела женщина.

Торен замер на пороге.

Королева-мать Алиана. Жена Драгомира. Мать наследника, умершего от лихорадки десять лет назад. Она была тенью той женщины, которую он помнил – величественной, с глазами, полными мудрости и тихой грусти. Теперь же она казалась иссохшей, будто вся её жизненная сила ушла вместе с дымом в трубу камина. Её лицо было похоже на старую, тончайшую пергаментную карту, испещрённую морщинами-дорогами горя. Но глаза… глаза горели тем же самым, неугасимым внутренним огнём.

– Зайди, Торен Пепельный, – её голос был тихим, но в нём стояла сталь королевской крови. – И закрой дверь. Эта стена ещё помнит верность.

Торен вошёл, и дверь закрылась за его спиной. Он не поклонился – поклоны были для двора, а здесь, под землёй, в комнате смерти и заговоров, важны были только суть и цена.

– Ваше Величество, – произнёс он. – Ваш свиток застал меня врасплох.

– Многое застаёт врасплох в эти дни, – она не сводила с него глаз. Её взгляд был тяжёл, как гиря. – Мой муж мёртв. Корона исчезла. Мой деверь готовится надеть на свою пустую голову венец из чужих костей. А ты… ты вернулся.

– По вашему приказу.

– По необходимости, – поправила она. – Ты был лучшим из учеников Академии. Пока не перестал быть учеником и стал… чем-то иным. Твои эксперименты, твои поиски за гранью дозволенного. Воскрешение мёртвых, Торен?

Он не дрогнул. Эта тема была для него старой, затянувшейся шрамной тканью.

– Я искал знание. Ошибся в методах. За что и был изгнан. Вы знаете эту историю.

– Я знаю больше, – она медленно покачала головой. – Я знаю, кого ты пытался вернуть. Девушку с рынка. Сироту. Не королевскую кровь, не знатную особу. Просто… человека. Это странное милосердие для того, кого называли бессердечным учёным.

Торен впервые за вечер почувствовал, как под маской равнодушия шевельнулось что-то живое и болезненное. Он заставил это замолчать.

– Зачем я здесь, Ваше Величество? Не для того чтобы рыться в моём пепле.

Алиана вздохнула, и этот вздох был похож на звук угасающего огня.

– Корона Драконьих Королей исчезла в момент смерти Драгомира, как и положено. Но она не просто исчезла. Она активировалась. Ищет наследника. Но наследника нет. Мой сын мёртв. Прямой линии больше не существует.

– Значит, трон пуст по праву, – холодно констатировал Торен. – Малкор узурпирует пустоту.

– Нет, – резко сказала она, и в её голосе впервые прозвучала страсть. – Кровь не прерывается. Она только теряется. Где-то есть… отпрыск. Побочная ветвь. Ребёнок, о котором забыли. Корона найдёт его. Или её. Но Малкор найдёт первым. И убьёт. Или сломает, чтобы посадить на трон марионетку. А потом попытается подчинить себе и корону силой. Он уже рыщет повсюду, его шпионы и убийцы ищут след.

Она выпрямилась в кресле, и в этот миг Торен увидел в ней не сломленную старуху, а королеву, последний оплот павшей династии.

– Я хочу, чтобы ты опередил его.

Торен медленно перевёл дыхание.

– Вы предлагаете мне найти потерянного наследника? Я маг, Ваше Величество, не следопыт и не сыщик.

– Ты – человек, который искал жизнь после смерти, – безжалостно парировала она. – Который копался в самых тёмных тайнах мироздания. Если кто и сможет выследить величайшую магическую реликвию королевства, так это ты. Кроме… – она сделала паузу, – кроме неё.

– Кроме кого?

– Капитана Элары Стальное Сердце. Она была с Драгомиром в последние минуты. Она поклялась найти наследника. И сейчас она в бегах, за ней охотится вся гвардия Малкора. Она единственная, кто ещё верит.

Торен усмехнулся – сухо, беззвучно.

– И вы хотите, чтобы я, изгнанный чародей, присоединился к беглой гвардейце-идеалистке? У нас даже общих тем для разговора не найдётся.

– У вас найдётся общая цель, – возразила Алиана. – И общий враг. Малкор не пощадит ни её, ни тебя. Ты для него – грязное пятно на репутации Академии, которое нужно стереть. Она – символ старой гвардии, которую нужно сломать. Вместе у вас есть шанс. По отдельности вы просто трупы, которые ещё ходят.

Она протянула ему тонкую, почти прозрачную руку. На ладони лежал небольшой медальон на цепочке – простой, из тусклого серебра, с выгравированным драконьим когтем.

– Это не даст тебе власти. Не защитит от клинка. Но он откроет тебе двери некоторых… старых друзей. Тех, кто ещё помнит долг перед короной, а не перед тем, кто её оскверняет.

Торен не сразу взял медальон. Он смотрел на лицо королевы-матери, на её горящие глаза в морщинистой маске.

– Почему я? – спросил он наконец. – Почему не послать кого-то из своих верных?

– Потому что все мои «верные» либо мертвы, либо уже продались Малкору, либо слишком заметны, – в её голосе прозвучала беспощадная горечь. – А ты – призрак. Тень. Ты уже семь лет как мёртв для этого двора. И у тебя… есть свои счёты с реальностью. Свои причины искать то, что скрыто от глаз.

Она была права. Чёрт возьми, как же она была права. У него были свои причины. Свои старые, незаживающие раны. И возможность найти Драконью Корону, величайший артефакт, окутанный тайнами… это был шанс. Шанс не на искупление – он давно перестал верить в такие сказки, – но на ответы. На знание, за которое он был изгнан.

Он взял медальон. Металл был холодным, как лёд подземной реки.

– Любой ценой? – уточнил он, глядя ей прямо в глаза.

Королева-мать Алиана медленно кивнула. В отблесках огня её лицо выглядело древним и безжалостным, как сама скала.

– Любой. Разрушь город. Сожги лес. Подними дракона из вечного сна. Но найди корону прежде, чем это сделает он. Иначе Валдрис погрузится во тьму, которая продлится не одно столетие.

Торен зажал медальон в кулаке. Холодок проник сквозь кожу, достигнув самого сердца.

– Я найду её, – сказал он. И это не было клятвой верности. Это было холодное, расчётливое обещание учёного, нашедшего, наконец, достойный объект для исследования.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Торен, – остановила его Алиана. Он обернулся. – Она… Элара. Она ненавидит магию. Боится её. Из-за того, что случилось в её детстве. Будь осторожен. Твоё величайшее оружие может стать величайшим препятствием между вами.

Он кивнул, не говоря ни слова, и вышел в тёмный коридор. Дверь закрылась за его спиной, отсекая красноватый свет камина и вид сломленной, но не сдавшейся королевы.

Он шёл по подземелью обратно, сжимая в кармане медальон. В ушах звенела тишина, нарушаемая только звуком его шагов и далёким шепотом из-за решёток.

Он вернулся. Не как кающийся сын, а как орудие. Орудие в руках умирающей династии. И его цель была ясна: найти то, что скрылось. Ради знаний. Ради старых счётов. Ради шанса исправить то, что было сломано так давно.

А наверху, в городе, пахнущем страхом, уже начиналась охота. На капитана. На наследника. На корону.

И он, Торен Пепельный, только что стал самым ценным трофеем в этой игре. Или самым опасным охотником.

ГЛАВА 3: НЕОЖИДАННЫЙ СОЮЗ

Тронный зал замка Драконьей Скалы за двое суток изменился до неузнаваемости.

Элара, вернувшаяся сюда тайными ходами под покровом ночи, замерла в тени высокой готической арки, сжимая рукоять кинжала. Она пришла за уликами – за чем угодно, что могло бы указать на истинного наследника или хотя бы на планы Малкора. То, что она увидела, заставило кровь стынуть в жилах.

Серебряные драконы, веками украшавшие капители колонн, были завешаны чёрным крепом. С царского трона, высеченного из цельного обсидиана, содрана золотая инкрустация – остались лишь грубые, тёмные очертания. А на месте, где должно было висеть знамя Валдриса – переплетённые золотые драконы на лазурном поле – теперь красовался тот самый багровый стяг с чёрным молотом, что она видела на башнях.

Но хуже всего был народ. Вернее, его подобие. Зал был полон. Не верными лордами и придворными – те либо сбежали, либо уже томились в подземельях. Здесь толпились наёмники в потрёпанных доспехах, торговцы с жадными глазами, мелкие дворяне, чьи гербы ещё месяц назад не позволили бы им переступить порог этой залы. Они галдели, смеялись, хлопали друг друга по спинам, попивая прямо из горлышка вино из королевских погребов. Воздух был густ от запаха дешёвого парфюма, пота и предательства.

И на троне, вернее, на его уродливом подобии, восседал Малкор.

Он был облачён в багряные одежды, отороченные чёрным соболем. На его голове красовалась не корона, а простой железный обруч – уродливая, нарочитая пародия на власть. Его пальцы с длинными, ухоженными ногтями барабанили по ручке трона в такт какому-то неслышному маршу.

Элара прижалась к холодному камню, оценивая обстановку. Стражи – те самые, в тёмных латах – стояли у каждой колонны, у каждой двери. Проскользнуть к потайному ходу за троном, где когда-то Драгомир хранил личные дневники, было невозможно. Она мысленно проклинала себя за опрометчивость, но отступать было уже некуда. Ей нужна была хоть какая-то зацепка.

И в этот момент главные двери зала с грохотом распахнулись.

Гул толпы стих, сменившись настороженным шёпотом. В проёме, озарённый факелами, стоял человек в длинном, поношенном дорожном плаще. Он опирался на посох, а его лицо, худое и резкое, с тёмными глазами, казалось, вобрало в себя всю сырость подземелий и пыль забытых дорог. Он не выглядел ни угрожающим, ни важным. Но что-то в его осанке – спокойной, почти отстранённой – заставило даже самых шумных пьяниц притихнуть.

Малкор перестал барабанить пальцами. На его губах расплылась медленная, маслянистая улыбка.

– А вот и долгожданный гость, – его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал громко и ясно. – Торен Пепельный. Бывший восходящая звезда Академии магии. Ныне – изгнанник, нарушивший самые священные законы. Каким ветром тебя занесло в мою резиденцию, чародей?

Чародей. Элара почувствовала, как по её спине пробежал холодный, знакомый мурашек. Её пальцы сами собой сжались так, что кожа натянулась на костяшках. Магия. Она ненавидела это слово, этот запах озона и праха, который всегда следовал за его обладателями. Ненавидела всем нутром, выжженным пламенем тёмного ритуала, забравшим её семью.

Торен сделал несколько шагов вперёд, его посох отдавался глухим стуком по мрамору. Он не поклонился.

– Вас ввели в заблуждение, лорд Малкор, – произнёс он. Его голос был ровным, без эмоций, как голос учёного, зачитывающего отчёт. – Я прибыл по приглашению. Чтобы обсудить определённые… магические аномалии, связанные с исчезновением Драконьей Короны.

Тишина в зале стала абсолютной. Малкор приподнял бровь.

– О? И кто же, интересно, пригласил тебя? Мой покойный брат? Или, быть может, его тень?

– Знания не принадлежат мертвецам, – парировал Торен. – Они принадлежат тем, кто способен их использовать. Я предлагаю свои услуги. Моё понимание магических артефактов может быть полезно в поисках.

Элара слушала, и ярость медленно, как лава, поднималась у неё в груди. Этот… этот маг предлагал свои услуги узурпатору? Ради чего? Ради милости? Ради возможности снова копаться в своих грязных экспериментах под крышей власти? В её голове всплыло лицо королевы-матери, которое она представляла себе как последний оплот чести. Неужели и она ошиблась? Неужели все они готовы продаться?

Малкор задумчиво потёр подбородок, но в его глазах танцевали искорки жестокого веселья.

– Очень великодушно с твоей стороны. Но вот незадача… – он медленно поднялся с трона. – У меня уже есть информация о заговоре. О заговоре с целью узурпации власти с использованием запрещённой магии. И ключевая фигура в нём – изгнанный маг, чьё имя хорошо известно своими… тёмными опытами.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем его палец, длинный и костлявый, указал прямо на Торена.

– Ты, Торен Пепельный, прибыл сюда не один. У тебя есть сообщник. Вернее, сообщница. Капитан так называемой «королевской» гвардии. Элара Стальное Сердце. Та самая, что, по словам свидетелей, украла корону в момент смерти моего брата.

Сердце Элары ёкнуло и замерло. Ловушка. Это была чистейшей воды ловушка. Малкору не нужен был ни Торен, ни его знания. Ему нужен был предлог. Предлог, чтобы разом объявить врагами и опасного мага, и капитана-идеалистку. Две птицы одним камнем.

Торен не дрогнул. Его лицо оставалось каменной маской.

– Интересная теория. Но у вас нет доказательств.

– Доказательства? – Малкор рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет железа по стеклу. – Ты стоишь в моём тронном зале. Она скрывается в стенах моего замка. Разве этого недостаточно для верного слуги короны? Стражи!

По залу прокатился металлический лязг. Десятки клинков были выхвачены из ножен. Тёмные латники начали сходиться, образуя вокруг одинокой фигуры мага медленно сжимающееся кольцо.

Элара видела, как Торен слегка повернул голову, его взгляд скользнул по колоннам, по галереям, по теням под сводами. Он искал выход. И в этот миг его глаза – тёмные, глубокие, лишённые паники – встретились с её взглядом.

Он увидел её.

Не удивился. Не подал вида. Просто увидел. И в его взгляде она прочитала не просьбу о помощи, а холодную, расчётливую оценку. Как учёный оценивает новый, неожиданный переменный в уравнении.

И в этот момент что-то в ней сломалось. Не страх – с ним она давно научилась справляться. Не отчаяние – его не было места. Это была ярость. Ярость на него, на себя, на всю эту паутину лжи, в которую они оба попали. Они были врагами по духу, по убеждениям, по всему. Но сейчас у них был один враг. И один шанс.

Элара вышла из тени.

Шёпот в зале перерос в гул. Все головы повернулись к ней. Она стояла, выпрямившись во весь рост, рука на эфесе длинного меча, который был приторочен у неё за спиной. На ней не было парадных лат, только походная кожаная бригантина, потёртая и в пыли, но на ней это смотрелось как доспех настоящего воина, а не дворцового павлина.

– Капитан Стальное Сердце, – протянул Малкор, и в его голосе звенело неподдельное удовольствие. – Как трогательно. Явилась на выручку своему новому сообщнику. Или, может, любовнику?

Её лицо не дрогнуло. Она смотрела не на Малкора, а на Торена. Их взгляды скрестились снова – два острых клинка, готовых в любую секунду обернуться друг против друга.

– Он не мой сообщник, – чётко, отчеканивая каждое слово, сказала Элара. Её голос перекрыл гул толпы. – Он – ошибка. Как и твоё правление, Малкор. Но сегодня, кажется, день, когда враги моих врагов…

Она не закончила. Торен двинулся первым.

Он не стал размахивать посохом и кричать заклинания. Он просто ударил его нижним концом о пол.

Звука не было. Был лишь резкий, болезненный для глаз всплеск синеватого света, который вырвался из точки удара и рикошетом помчался по линиям мраморной плитки. Стражи, стоявшие ближе всех, вскрикнули и отшатнулись, как от удара тока. Их доспехи на мгновение вспыхнули холодным пламенем.

– Теперь! – крикнул Торен, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме ледяного спокойствия – резкий, командирский тон.

Элара уже мчалась. Не к выходу – туда уже бежали охранники. Она помчалась вверх – по узкой служебной лестнице, ведущей на галерею для музыкантов. Её сапоги отдавались громким стуком по дереву. Снизу раздались крики, послышался свист первой арбалетной стрелы, вонзившейся в перила в сантиметре от её головы.

Она оглянулась. Торен шёл за ней, отступая спиной вперёд. Его левая рука была вытянута, и перед латниками, пытавшимися броситься в погоню, из воздуха словно вырастала полупрозрачная, дрожащая стена – невидимый барьер, о который они спотыкались и отскакивали.

Магия. Грязная, отвратительная магия. Элара стиснула зубы, прогоняя воспоминания, и рванула дверь на галерею.

Оттуда вёл один путь – узкий карниз под самым потолком, ведущий к решётчатому окну-розе. За ним – крутая скала и ночь. Безумие.

Она уже была на карнизе, прижимаясь к холодным камням стены, когда услышала его шаги сзади. Оглянулась. Торен поднимался по лестнице, его барьер трещал и мерцал под градом ударов и выстрелов.

– Ты знаешь путь? – бросил он, его дыхание было ровным, будто он не взбегал по лестнице под обстрелом.

– Лучше тебя! – отрезала она, не в силах скрыть презрение. – Если твои фокусы не подведут.

– Они не подведут, – ответил он, и в его тоне снова зазвучала эта учёная уверенность, которая бесила её ещё сильнее. – Но твой маршрут ведёт к мёртвой стене. Там нет выхода.

– Есть! – крикнула она, уже добираясь до окна. Витражи были разбиты ещё во время последнего мятежа. Сквозь каменные переплеты виднелось чёрное небо и далёкие огни города внизу. – Для тех, кто не боится упасть!

И, не дав ему ответить, она выбросилась в проём.

Ветер свистнул в ушах. Камень и стекло мелькнули перед глазами. Падение было недолгим – всего три-четыре метра вниз, на узкий, покрытый мхом уступ водосточного жёлоба, огибающий башню. Она приземлилась в низкую стойку, пружиня коленями, и тут же обернулась.

Торен уже стоял в оконном проёме. На его лице не было ни страха, ни нерешительности. Был лишь расчёт. Он что-то пробормотал себе под нос, коснулся посохом собственных ног, и спрыгнул. Его падение было неестественно плавным, замедленным, будто воздух под ним сгустился в невидимую подушку. Он приземлился рядом с ней почти бесшумно.

– Показушник, – процедила Элара, уже отворачиваясь и начиная пробираться по скользкому уступу к свисающей с крыши тяжёлой цепи – остаткам древнего флюгера.

– Эффективно, – парировал он, следуя за ней с удивительной для учёного ловкостью. – В отличие от твоего плана, который привёл нас на карниз над двухсотметровой пропастью.

– А твой план привёл тебя прямо в лапы к узурпатору! – огрызнулась она, хватаясь за холодные звенья цепи. – Вы все одинаковы. Думаете, что ваша магия делает вас умнее всех. А в итоге вас используют как щенков!

Она начала спускаться, звено за звеном. Сверху, из окна, уже доносились крики – их нашли. В ночную тьму полетели факелы, освещая скалу.

– Меня не использовали, – донёсся снизу его голос. Он спускался следом, не касаясь цепи, а просто скользя по ней вниз, будто его ладони были смазаны магическим маслом. – Я пришёл по своему желанию. И нашёл то, что искал.

– И что же? Смертный приказ? – саркастически бросила она, спрыгивая на узкую тропинку, вырубленную в скале для дозорных.

Торен спустился рядом, его плащ развевался на ветру. В свете брошенных сверху факелов его лицо казалось высеченным из shadows.

– Тебя, – просто сказал он. – Королева-мать Алиана послала меня. Чтобы мы нашли корону. Вместе.

Элара замерла. Ветер выл вокруг, срывая с её губ проклятия, которые она готовилась швырнуть ему в лицо. Королева-мать. Последняя ниточка. И она… связала её с ним?

Наверху раздался рёв. По цепи, с оглушительным лязгом, начал спускаться кто-то тяжёлый, в латах. Погоня.

– Обсудим позже, – сквозь зубы сказала Элара, выхватывая меч. – Если выживем.

– Согласен, – кивнул Торен, и его посох снова вспыхнул тусклым синим светом. – Но имей в виду: я ненавижу, когда на меня кричат. И я не щенок.

Она метнула на него яростный взгляд, полный всей накопленной за жизнь ненависти к магии и её приспешникам. Он ответил ей холодным, безэмоциональным взглядом учёного, видящего в ней лишь полезный, но крайне неприятный инструмент.

И в этом немом диалоге, под свист ветра и лязг доспехов преследователей, родился самый невероятный, самый ненадёжный и самый необходимый союз в истории Валдриса.

Два изгнанника. Два осколка разбитого королевства. Один путь в ночь.

ГЛАВА 4: ПОГОНЯ ПО КРЫШАМ

Ветер на высоте был другим существом – злым, цепким, пробирающимся под одежду ледяными пальцами. Элара мчалась по крутой черепичной кровле, не глядя под ноги. Каждый её шаг был точным, выверенным годами тренировок на этих самых крышах, когда юной гвардейской курсанткой она училась перемещаться по городу беззвучно и незримо.

За спиной раздался тяжёлый топот и металлический скрежет – первый преследователь вылез на крышу через слуховое окно. Элара не обернулась. Она знала, что будет дальше.

– Направо, – коротко бросил голос чуть позади и левее.

Торен. Он держался рядом, двигаясь с удивительной для мага лёгкостью. Его длинный плащ не путался в ногах, а обвивался вокруг тела, словно живой, послушный его воле.

Элара рванула вправо, перепрыгнув через узкий промежуток между двумя мансардами. За спиной раздался крик, грузный стук о черепицу и отдалённый, затягивающийся вопль, обрывающийся где-то внизу, во тьме двора-колодца.

– Не смотрел под ноги, – сухо прокомментировал Торен, поравнявшись с ней.

– Магия? – выдохнула она, отталкиваясь от трубы, чтобы сделать длинный прыжок на следующую, более пологую крышу.

– Гравитация и невнимательность. Самые надёжные союзники.

Их бегство превратилось в странный, смертельный танец. Элара вела, выбирая путь инстинктивно, как птица, – кратчайшие дистанции, самые крепкие балки, тени от дымоходов. Торен следовал за ней, но не просто повторял её движения. Он обрабатывал пространство за ними.

Когда с соседней крыши натянули тетивы арбалетов, он не стал создавать щит. Он провёл рукой по воздуху, и внезапный, слепящий вихрь из пепла и искр вырвался из ближайшей трубы, обрушившись на стрелков. Они отпрянули, кашляя и ослеплённые.

Когда впереди, на узком гребне кровли, возникла фигура в тёмных латах с обнажённой алебардой, Элара даже не замедлила шаг. Она рванула навстречу, скользнув под первым, широким взмахом тяжёлого древка, вложила в удар плечо и кулак в латной перчатке в незащищённый пластиной живот противника, а когда тот, захрипев, сложился пополам, толчком ноги отправила его вниз, в чёрную пасть переулка.

Торен, пробегая мимо, лишь кивнул, как будто отметив интересный эксперимент.

– Эффективно, – сказал он её же собственными недавними словами, но без сарказма. Констатация факта.

– Без твоих фокусов они бы уже изрешетили нас, – сквозь зубы бросила Элара, срываясь вниз по покатому скату и хватаясь за водосточный жёлоб, чтобы перемахнуть на балкон следующего дома.

– А без твоего знания города мы бы уже дважды свалились в тупик или на патруль, – отозвался он, совершив то же самое движение, но как-то по-своему, с лёгким магическим толчком, облегчающим прыжок.

Это было странно. Они не доверяли друг другу. Ненавидели всё, что олицетворял другой. Но здесь, на высоте, под звёздами и летящими стрелами, они начали работать как единый механизм. Она была глазами и ногами. Он – щитом и отвлекающим манёвром.

«Это просто тактика, – пыталась убедить себя Элара, проламывая плечом замшевший замок на люке чердака. – Как с боевым псом. Дрессируешь, используешь, но не забываешь, что он может укусить».

Люк поддался с треском. Они спустились в абсолютную темноту, пахнущую пылью, старой шерстью и сушёными травами. Элара прикрыла люк, на ощупь найдя и сдвинув тяжёлую задвижку.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Сверху доносились приглушённые крики, топот. Погоня проносилась мимо.

– Куда теперь? – спросил Торен. Его голос в темноте звучал совсем рядом. Элара почувствовала лёгкое раздражение оттого, что он не выказывает ни усталости, ни страха.

– Вниз. В Тряпичный ряд. У меня есть… знакомый.

– Надёжный?

– Настолько, насколько может быть надёжен человек, которому я спасла жизнь. Дважды.

Она повела его по лестнице, которая скрипела на каждую пятую ступеньку – она помнила этот ритм. Дом был старым, принадлежал когда-то семье ткачей, а теперь стоял полузаброшенным. Через несколько минут они оказались в узком, вонючем переулке, заваленном гниющими отбросами. Воздух здесь был густым и неподвижным.

Элара вышла первой, осмотрелась и жестом подозвала Торена. Они двинулись, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Погоня, казалось, отстала, увлечённая высотой. Но столица кишела глазами Малкора.

Они прошли через два потайных прохода в стенах, известных только ворам да старым гвардейцам, и через двадцать минут стояли перед невзрачной дверью с потёртой табличкой, изображавшей скрещённые иглу и ножницы.

Элара постучала особым ритмом: три быстро, два медленно, один удар костяшками пальцев.

Долгое молчание. Потом щелчок засова. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели блеснул один настороженный глаз.

– Чёрт возьми, – проскрипел низкий, хриплый голос. – Элара? Тебя же всюду ищут! На тебя объявлена цена, как на дикого вепря!

– Цена растёт, Геррик? – тихо спросила она, и в её голосе прозвучала усталая усмешка.

– Растёт быстрее, чем плесень на моём хлебе. Кто это с тобой? – глаз сместился на Торена.

– Помощник. Непрошеный, но пока полезный. Впусти, старик. Ненадолго.

Цепочка с лязгом упала. Дверь распахнулась.

Комната за ней была крохотной, но поразительно чистой и уютной. В углу тлел камин, на полках стояли банки с пуговицами, катушками и обрезками дорогих тканей. За большим столом, заваленным бархатом и шёлком, сидел сухопарый мужчина лет пятидесяти с лицом, исполосованным шрамом от виска до подбородка. Это был Геррик, лучший портной и латочник в Нижнем городе, а в прошлом – гвардеец, которого Элара вытащила из-под груды тел во время резни у Восточных ворот, а потом помогла скрыться, когда Малкор начал чистить ряды от старых солдат.

– В доме у старых друзей прячутся только трупы или предатели, – проворчал Геррик, но жестом пригласил их к столу. – Ты кто из этого?

– Пока ещё дышащая, – сказала Элара, снимая плащ и опускаясь на табурет. – И не предатель.

– Это ещё как посмотреть, – ворчал старик, доставая из потайного шкафчика бутыль с мутной жидкостью и три глиняные кружки. – Весь город говорит, что ты украла корону и сбежала с каким-то колдуном. – Он налил, испытующе глянул на Торена. – Это и есть тот самый колдун?

– Маг, – поправил Торен, принимая кружку. Он не пил, просто смотрел на содержимое. – И я не сбежал с ней. Нас… свели обстоятельства.

– Обстоятельства, – фыркнул Геррик, осушая свою кружку одним залпом. – У меня от таких «обстоятельств» последний зуб выпал. Что вам нужно?

– Ночь, – сказала Элара. – Приют до рассвета. И информация.

– Информация дорогая, – предупредил портной.

– У меня нет денег, Геррик.

– У тебя есть что-то получше. Твоя голова на плечах. Значит, ты ещё борешься. Значит, у тебя есть план. Старый солдат всегда инвестирует в план, – он хитро прищурился. – Что случилось на самом деле?

Элара взглянула на Торена. Он медленно кивнул, давая ей понять, что решение за ней. Этот жест, неожиданно уважительный, слегка озадачил её.

– Корона исчезла сама, – тихо начала она. – Драгомир умер. Я поклялась найти истинного наследника. Малкор объявил меня изменницей и теперь пытается убить. А он… – она кивнула в сторону Торена, – был послан королевой-матерью, чтобы помочь найти корону.

Геррик долго молчал, поглаживая свой ужасный шрам.

– Королева-мать… ещё дышит? – наконец спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная надежда.

– Дышит. Но недолго, если Малкор о ней узнает.

Старый портной тяжело вздохнул.

– Ладно. Ночь у меня будете. На чердаке, под тряпьём. Утром я узнаю, какие ворота меньше охраняются, и где сейчас шныряют шпики Малкора. Но за это… – он ткнул пальцем в Элару, – за это ты мне обещаешь одно. Если выиграешь… если найдёшь этого наследника и вернёшь корону… ты не забудешь старых солдат. Тех, кто остался верен. Не отдашь нас на растерзание новым господам.

Элара встретила его взгляд – прямой, честный, полный старой боли и старой верности.

– Клянусь мечом и честью, – сказала она, и это была не просто формальность. Это был обет.

Геррик кивнул, удовлетворённый. Потом его взгляд снова перешёл на Торена.

– А ты, колдун… маг, прости. Ты её не подведёшь? Не продашь ради своей выгоды?

Торен оторвал взгляд от огня в камине. Его лицо в полумраке было нечитаемым.

– Я не даю клятв, – сказал он тихо. – Они хрупки. Но я заинтересован в успехе этой миссии больше, чем вы можете предположить. И пока наши цели совпадают… она может рассчитывать на мои способности.

– Этого мало, – проворчал Геррик.

– Этого достаточно на сегодня, – сказала Элара, вставая. Она чувствовала смертельную усталость, накатывающую волнами. – Покажи нам, где спать, старик.

Чердак оказался тесным, но сухим, заваленным свёртками старого сукна, которые пахли нафталином. Они устроились в разных углах, разделённые грудой ткани. Спустя какое-то время, когда дыхание Геррика внизу стало ровным и храпящим, в темноте раздался голос Торена:

– Ты хорошо сражаешься. На крыше. Эффективно. Без лишних движений.

Элара, уже почти дремавшая, нахмурилась.

– Это комплимент?

– Констатация факта. Ты не используешь силу там, где достаточно скорости и точности. Это разумно.

– А ты не пытаешься испепелить всех одним заклинанием. Тоже разумно для мага, – неохотно признала она.

Наступила пауза.

– Я не «маг» в том смысле, в каком ты это понимаешь, – сказал он. – Я не жрец, не шарлатан, не призыватель демонов. Я учёный. Магия – это просто ещё один набор законов, которые можно изучить и применить.

– Законы, которые сжигают дома и выкашивают целые семьи, – горько выдохнула она.

Тишина стала тяжёлой.

– Да, – наконец произнёс Торен. Его голос был лишён защиты, почти обнажённым. – Они могут это делать. Как и сталь. Как и яд. Как ложь. Виноват не инструмент, а рука, что его держит.

Элара ничего не ответила. Эти слова отозвались в ней странным, непрошенным эхом. Она отвернулась к стене, уткнувшись лицом в грубое сукно.

Но прежде, чем сон окончательно сморил её, последней мыслью было не воспоминание о пламени, поглотившем её детский дом. А образ синеватого барьера, дрожавшего в воздухе тронного зала, и того, как ловко его создатель двигался по крыше, не мешая ей, а… прикрывая.

Первая, крошечная и нежеланная, трещина в стене её ненависти.

ГЛАВА 5: ТАЙНЫ ПРОШЛОГО

Рассвет в Тряпичном ряду был не золотым, а серым и влажным, как тряпка для вытирания грязи. Свет пробивался через закопчённые стёкла чердачного окна, выхватывая из темноты пляшущие пылинки и суровые профили двух беглецов.

Элара проснулась раньше, её рука уже лежала на эфесе меча, прежде чем сознание полностью вернулось. Привычка. Она прислушалась – внизу тихонько позвякивала посуда, пахло жжёным хлебом. Геррик был уже на ногах.

Она повернула голову. В противоположном углу, прислонившись к стене с закрытыми глазами, сидел Торен. Но он не спал. Его пальцы медленно перебирали чётки из тёмного дерева, на которых вместо бусин были вырезаны крошечные, сложные руны. Лицо его было спокойным, но в напряжённых мышцах челюсти читалась глубокая концентрация.

– Что это? – спросила она, не отрываясь от его рук. – Молитва?

– Калькуляция, – ответил он, не открывая глаз. – Каждое утро я перебираю в уме базовые уравнения магического баланса. Это… дисциплинирует разум. Не позволяет эмоциям влиять на силу.

– Эмоции мешают твоей магии? – в её голосе прозвучал лёгкий, непроизвольный интерес, который она тут же возненавидела.

– Эмоции искажают восприятие реальности. А магия, в своей основе, – это точное воздействие на реальность. Гнев, страх, даже любовь… они вносят переменные в уравнение. Непредсказуемые. Опасные. – Он открыл глаза. Они были тёмными и совершенно ясными после ночи без сна. – Вот почему Академия изгнала меня. Я допустил эмоцию в уравнение. И оно взорвалось у меня в руках.

Элара медленно села, подтянув колени к груди. Вчерашняя усталость всё ещё ломила кости, но любопытство, острое и неприятное, пересиливало.

– Попытка воскресить мёртвых, – произнесла она, повторяя слова королевы-матери. – Это и была твоя… эмоциональная переменная?

Торен замер. Его пальцы сомкнулись вокруг чёток, костяшки побелели. На мгновение в его глазах, всегда таких контролируемых, мелькнуло что-то дикое, ранимое – словно он снова увидел то, от чего бежал все эти годы.

– Её звали Лира, – сказал он, и его голос стал тише, но от этого не мягче, а лишь… тоньше, как лезвие бритвы. – Она торговала цветами на рынке у Южных ворот. У неё не было семьи, денег, положения. Только руки в земле и смех, который звучал как звон хрусталя. Она умерла от весенней лихорадки. Лекарь сказал – ничего не поделать. Слабое сердце.

Он сделал паузу, глядя в пустоту перед собой.

– Академия учила нас, что смерть – это необратимый процесс распада души и тела. Но в старых свитках, в запрещённых гримуарах, которые я нашёл в архивах, были намёки… теории о переходе, а не о конце. О том, что душа не угасает мгновенно. Что есть окно. Промежуток. – Он замолчал, и в тишине чердака его дыхание стало чуть слышным. – Я думал, что нашёл способ. Не тёмную некромантию, не призыв демонов, а… обращение процесса. Сложнейшее заклинание, основанное на принципе симпатической связи. Нужно было создать якорь – предмет, заряженный её жизненной энергией. У меня была лента, которую она носила в волосах.

Элара слушала, не двигаясь. Внутри неё боролись два чувства: давняя, животная ненависть ко всему, что пахло магическим вмешательством в естественный порядок, и… что-то ещё. Что-то, похожее на понимание той безумной, отчаянной боли, что толкает человека на край пропасти.

– Что пошло не так? – спросила она, и её собственный голос показался ей чужим.

– Всё, – коротко, с горькой усмешкой ответил Торен. – Уравнение было идеальным на пергаменте. Но я не учёл собственную… переменную. Свою боль. Свою надежду. В момент каста, когда я должен был быть абсолютным проводником безвольной энергии, я захотел. Отчаянно, всем существом захотел её вернуть. Эмоция ворвалась в контур. Магия, вместо того чтобы плавно переплести распавшиеся нити жизни, среагировала на моё желание как на команду. Она не воскресила Лиру. Она… реконструировала её. Из моих воспоминаний, из моей боли. Получилось нечто, что выглядело как она, пахло как она, но глаза… глаза были пустыми. Без души. А потом конструкция начала распадаться. На глазах. – Он сжал чётки так, что дерево затрещало. – Смотрители Академии успели остановить реакцию до того, как она поглотила полквартала. Но они видели достаточно. Изгнание было милостью. Могли сжечь на костре.

Долгое молчание повисло в пыльном воздухе. Элара смотрела на этого человека – холодного, расчётливого мага – и видела теперь под этой бронёй трещины, глубокие и старые.

– И ты с тех пор… считаешь свои уравнения каждое утро, – тихо сказала она. – Чтобы больше никогда не чувствовать.

– Чтобы чувства не управляли мной, – поправил он. – Это не одно и то же.

Она кивнула, медленно, будто про себя. Потом встала, подошла к маленькому, грязному оконцу, за которым просыпался вонючий, жалкий мир Тряпичного ряда.

– Моя семья погибла от магии, – начала она, не оборачиваясь. Говорить было легче, глядя не на него, а на уродливую реальность за стеклом. – Не от благородных магов Академии. От тёмных культистов. Они искали какого-то артефакта, который, по их мнению, был спрятан в нашей усадьбе. Отец был мелким землевладельцем, верным короне. Он ничего не знал. Они ворвались ночью. – Она закрыла глаза, но картина, выжженная в памяти навеки, была ярче любого рассвета. – Они не спрашивали. Они пытали. Огнём, который горел, но не сжигал плоть, а выжигал душу. Я спряталась в потайном отделении старого буфета. Видела всё через щель. Слышала… – голос её дрогнул, и она с силой сжала кулаки. – Потом, когда не нашли того, что искали, они просто… растворили всё. Дом, тела, всё. Оставили только чёрное, стекловидное пятно на земле и меня, десятилетнюю девочку, дрожащую в пепле. Королевские следователи сказали – магия. Сильная, запрещённая. Никто не был наказан.

Она обернулась. Глаза её были сухими и жёсткими, как кремень.

– С тех пор я знаю, что магия – это не инструмент. Это стихия. Как пожар. Её нельзя контролировать, ей нельзя доверять. Её можно только бояться. И уничтожать, когда она проявляется.

Торен смотрел на неё. Его учёная отстранённость куда-то испарилась. В его взгляде не было ни жалости, ни оправданий. Было понимание. Глубокое, мрачное понимание того, как одна и та же сила может быть и причиной невыразимых страданий, и объектом безумной, саморазрушительной надежды.

– Ты права, – наконец сказал он. – Это стихия. Но я всю жизнь изучаю стихии. Ураган можно переждать в укрытии. А можно научиться читать по ветру его путь и поставить парус, чтобы использовать его силу. – Он поднялся, подошёл к ней. Не близко, но так, что она видела каждую морщинку у его глаз, каждый след прошлых потерь на его лице. – Я не прошу тебя доверять магии. Я прошу… дать шанс доказать, что не всякий, кто ею владеет, – чудовище. Что я могу быть твоим парусом, а не ураганом.

Элара смотрела на него. На этого изгнанника, чьё сердце было разбито попыткой вернуть жизнь. На учёного, заковавшего свою боль в уравнения. И видела в нём отражение самой себя – человека, заковавшего свою боль в сталь и клятвы.

Они были двумя полюсами одной трагедии. Жертва и невольный палач. Ненавистник и адепт.

Но оба – сломленные. Оба – преданные прошлым.

– Я не буду доверять твоей магии, Торен Пепельный, – тихо, но чётко сказала она. – Но я начинаю понимать, что против Малкора и всего, что он представляет… мне нужен не просто союзник. Мне нужен кто-то, кто понимает, как устроена тьма. Изнутри. Так что… пока наши цели совпадают, я буду терпеть твои уравнения и твой посох. Но если ты когда-нибудь… – она не закончила, но в её взгляде закончилось всё.

– Я понимаю, – кивнул он. – И я принял это условие. Ещё вчера.

Снизу донёсся голос Геррика:

– Эй, наверху! Завтрак стынет, а новости – горячие! Шевелитесь!

Они обменялись последним взглядом – недоверчивым, настороженным, но уже лишённым той первобытной вражды, что была между ними в тронном зале. Теперь между ними лежали два рассказа, две раны, два вида пепла – один от огня, другой от распада.

И, как ни странно, эта общая боль стала первым шатким мостиком через пропасть непонимания. Очень хрупким. Очень опасным.

Но всё же мостиком.

ГЛАВА 6: ПЕРВАЯ ЗАЦЕПКА

Тайная библиотека оказалась не комнатой со сводами и полками, а каменным зевом в подножии городской стены. Геррик привёл их туда через канализационный сток, который когда-то служил аварийным выходом для осаждённых. Теперь он вонял тиной, гнилью и чем-то ещё – холодным, металлическим, словно запах самой древности.

– Тут, – хрипло прошептал старый портной, когда они вылезли из заросшей тиной расщелины в небольшой пещерный зал. – Хранилище Сыновей Первого Камня. Гильдия каменщиков, что строила эту стену. Они записывали всё. И не только про кладку.

Он зажёг масляную лампу. Свет заплясал по стенам, и Элара замерла.

Пещера была невелика, но стены её от пола до потолка были покрыты не грубыми сколами, а аккуратными, вырезанными в камне полками. На них лежали не книги, а свитки из обработанной шкуры, глиняные таблички, скреплённые медными кольцами плиты сланца. Воздух был сухим и неподвижным, пахнущим пылью и камнем.

– Почему Малкор ещё не разграбил это место? – спросил Торен, проводя пальцами по идеально ровному краю полки. Его голос звучал с профессиональным интересом.

– Потому что Сыновья Камня умеют хранить секреты, – мрачно усмехнулся Геррик. – И знают, как устроить обвал на незваных гостей. Я знаю пароль и принёс им когда-то много хорошего вина. Им я доверяю. Тебе – пока что. Ищите быстрее. У меня плохое предчувствие.

Торен уже двигался вдоль полок, его глаза бегло скользили по надписям на древнем наречии, которое Элара едва понимала. Она же подошла к центральному столу – грубой каменной плите, на которой лежал развёрнутый большой свиток с картой королевства, вычерченной тушью, уже поблёкшей от времени.

– Ищи упоминания о Короне, об испытаниях, – сказала она, глядя, как Торен с почтительной бережностью снимает с полки толстый том в кожаном переплёте, потрескавшемся от старости. – Что-то, что указывало бы, куда идти.

– Я ищу, – отозвался он, уже погружённый в чтение. Его пальцы быстро листали страницы, глаза выхватывали строки. – Легенды… мифы… договоры с гномами о поставках металла… А, вот.

Он замер, пригнулся ближе к книге.

– «И сказал Первый Король дракону Фиросс: власть моя будет крепка, пока три испытания хранят путь к венцу. Лес, что шепчет правду. Гора, что хранит сон. Подземное царство, что помнит наковальню». – Он поднял взгляд. – Три испытания. Лес, гора, царство гномов. Это подтверждает структуру легенды.

– Но где начинать? – нетерпеливо спросила Элара. – Мы не можем метаться между тремя концами королевства, за нами по пятам…

– Тише, – оборвал её Торен, снова углубившись в текст. Он пробормотал что-то себе под нос, потом быстро переложил книгу на стол рядом с картой и начал водить пальцем по странице, сравнивая с контурами на пергаменте. – Здесь есть отсылка… «Путь открывается тому, кто внемлет шёпоту предков. У древних ворот, где корни целуют камень». Это про Шепчущий Лес. Его восточная граница, где предгорья сменяются старым лесом. Там должны быть… врата.

Он наклонился над картой, ища. Элара смотрела через его плечо. Его палец остановился на области к северо-востоку от столицы, закрашенной мелкими значками деревьев.

– Здесь. Но на обычных картах эта область обозначена как «Запретная». Болота, топи.

– Не болота, – внезапно сказал Геррик, который прислушивался у входа. – Там лес. Старый, как мир. И он… живой. Не в хорошем смысле. Туда редко кто ходит, а кто заходит – не всегда выходит.

– Значит, начало пути там, – заключила Элара. – У этих «древних ворот». Как они выглядят?

Торен снова обратился к книге, быстро перелистывая страницы. И вдруг его движения остановились. Он замер, всматриваясь в иллюстрацию на пожелтевшем листе.

– Вот, – прошептал он.

Элара наклонилась. Рисунок был выполнен чёрными чернилами, тонкими, почти дрожащими линиями. На нём были изображены два огромных, переплетённых ствола древних деревьев, образующих подобие арки. В их коре были вырезаны руны, а между стволами висела… не то завеса из тумана, не то сияющая пелена. Под рисунком была подпись: «Врата Правды. Первое испытание ждёт за порогом».

– Надо туда, – сказала Элара, чувствуя, как в груди загорается знакомое, решительное пламя. Первая цель. Первое направление.

– Подождите, – вмешался Геррик. – Если это так важно, и вы нашли это так легко… почему этого не нашёл Малкор? У него же целая армия грамотеев и магов.

Торен медленно поднял голову. Его лицо стало напряжённым.

– Потому что мы нашли это не «легко». Мы нашли, потому что знали, что искать. У нас была отправная точка – легенда от королевы-матери. У него её нет. Он ищет корону грубой силой, обыскивая каждый угол. Но… – он оглядел пещеру, – если бы он знал о существовании этой библиотеки…

Он не договорил. Внезапный, резкий звук снаружи, из туннеля, донёсся до них – приглушённый, но недвусмысленный. Звук металла о камень. Не случайный. Осторожный.

Геррик мгновенно погасил лампу. Тьма поглотила их, густая и абсолютная.

– Ловушка? – прошептала Элара, уже выхватывая меч. В темноте её рука нащупала руку Торена – не для утешения, для координации.

– Нет, – так же тихо ответил Геррик. – Их привели. По следу. Моя ошибка. Прости.

Из туннеля донёсся голос – грубый, насмешливый:

– Ну что, крысы, поиграли в учёных? Выходите с поднятыми руками. Лорд Малкор обещал за живую ведьму и солдатку хорошую цену. За мёртвых – половину, но тоже ничего.

Торен в темноте коснулся её плеча, затем провёл рукой по краю стола, где лежала книга и карта. Послышался едва уловимый шелест – он снимал пергамент.

– Геррик, есть другой выход? – прошептал он.

– Есть, но он завален после последнего обвала. Можно попробовать разобрать, но шумно.

– Тогда отвлекаем, – решила Элара. – Я выйду. Ты с картой и книгой – ко второму выходу.

– Самоубийство, – холодно констатировал Торен.

– Тактика, – парировала она. – В туннеле узко. Они не смогут окружить. А ты… сделай свою магию. Шумную.

Он понял. В темноте она почувствовала, как он кивнул.

– Давай.

Элара сделала глубокий вдох и шагнула вперёд, к выходу из пещеры.

– Эй, ублюдки! – крикнула она, и её голос гулко отозвался в каменном мешке. – Ищете стукачей? Вот он я!

И она рванула вперёд, не в сам туннель, а вдоль стены пещеры, к груде камней, что Геррик показал как завал.

За ней раздались крики, топот, свист первой арбалетной болта, ударившего в камень там, где она была секунду назад.

В этот момент Торен вышел из темноты.

Он не вышел, а явился – стоя посреди пещеры, с раскрытой книгой в одной руке и посохом в другой. Свиток с картой он успел сунуть за пазуху. Страницы книги залились тусклым, серым светом, как пергамент под полной луной.

– Вы ищете знания? – спросил он, и его голос приобрёл странное, многоголосое эхо. – Вот они!

Он швырнул книгу вперёд, но не в наёмников, а в стену пещеры. И в момент, когда толстый том ударился о камень, Торен вонзил кончик посоха в землю и прокричал одно слово на языке, от которого у Элары заложило уши.

Книга не упала. Она взорвалась – не огнём, а светом. Ослепительной, белой вспышкой, заполнившей всё пространство. Одновременно из страниц вырвались не чернила, а тени – бесформенные, воющие силуэты, которые помчались по туннелю навстречу наёмникам.

Раздались вопли ужаса – не боли, а чистого, животного страха перед необъяснимым.

– Теперь! – крикнул Торен, уже у груды камней.

Геррик и Элара молча, отчаянно стали разбирать завал. Камни поддавались, открывая узкую щель. Свет и вопли в туннеле стихли – иллюзия рассеялась. Но она дала им драгоценные секунды.

– Протиснуться можно! – задыхаясь, сказал Геррик. – Ведёт к старой дренажной решётке у реки!

Элара протолкнула Торена вперёд, потом Геррика.

– Идите! Я за вами!

Последней она протиснулась в щель, ощущая, как камни царапают её доспех. Сзади уже слышались более организованные крики и шаги – наёмники оправились от шока.

Она вывалилась в небольшой каменный желоб, по которому сочилась вонючая вода. Впереди, в свете раннего утра, виднелась железная решётка. Торен уже стоял у неё, его руки светились синевой – он плавил металл в местах крепления.

С грохотом решётка отвалилась. Они выскочили на берег вонючего городского канала, в туманное, сырое утро.

– Бегите к северо-восточным воротам, – хрипел Геррик, отдышавшись. – Я создам задержку. Скажу, что вы пошли на юг. – Он схватил Элару за руку. – Ты обещала. Не забудь старых солдат.

– Я не забуду, – поклялась она.

Он кивнул и исчез в тумане, слившись с грязными стенами.

Торен стоял, прислонившись к стенке, его лицо было бледным от затраченных сил. Но в руках он крепко сжимал спасённый свиток.

– Карта? – спросила Элара.

– Цела, – он показал свёрток. – И мы знаем, куда идти. Шепчущий Лес. Врата Правды.

– И Малкор теперь тоже знает, – мрачно добавила она, оглядываясь в сторону, откуда доносились уже отдалённые, но настойчивые крики погони.

– Тогда нам нужно быть быстрее, – сказал Торен, распрямляясь. В его глазах горел не страх, а азарт учёного, нашедшего ключевую переменную. – К первым испытаниям.

ГЛАВА 7: КРОВЬ И СТАЛЬ

Туман над каналом был не укрытием, а ловушкой. Он скрывал их не больше, чем скрывал приближение шести фигур в тёмных кожаных доспехах, бесшумно вынырнувших из молочной пелены прямо перед ними.

Не было времени на слова. Не было времени на план.

Первый наёмник, высокий детина с двуручным топором, уже заносил оружие над головой. Элара метнулась вперёд не для атаки, а для сближения – внутрь дистанции удара. Топор со свистом опустился, вонзившись в грязную землю там, где она стояла мгновение назад, а её короткий меч уже вскрыл незащищённый подмышечный шов противника. Тёплая кровь брызнула на её перчатку.

Слева от неё воздух загудел. Торен не отступал. Он встал, расставив ноги, посох держал горизонтально перед собой, как барьер. Когда второй наёмник ринулся на него с кривым ножом, маг не стал читать заклинаний. Он сделал короткое, резкое движение посохом, и конец его вспыхнул ослепительно-белым светом. Наёмник вскрикнул, отшатнулся, закрывая глаза, и Торен ударил его древком по горлу – точный, жестокий удар, больше подходящий уличному бойцу, чем учёному.

Но их было шестеро. И они были профессионалами.

Двое бросились на Элару, пытаясь зажать её с двух сторон. Она отбивала удары, металл звенел о металл, её мир сузился до дуги меча, до движений противников, до липкой грязи под ногами. Она слышала за спиной короткие, отрывистые слова на древнем языке – Торен сдерживал ещё троих, создавая дрожащие магические барьеры, которые трескались под ударами тяжелого оружия.

– Пепельный! Сзади! – крикнула она, уловив движение краем глаза.

Один из наёмников, которого она ранила, поднялся и теперь, истекая кровью, полз за спиной Торена с тем же топором в руках. Торен обернулся, но было поздно. Тяжёлое лезвие уже опускалось на его незащищённую спину.

Элара действовала без мысли. Она бросила своего противника, совершила прыжок, который растянул все связки в ноге, и вонзила свой меч в горло наёмника с топором. Кровь хлынула фонтаном, обдав её с головы до ног. Но инерция уже несла топор вниз. Не остановить.

Торен, почувствовав смерть за спиной, инстинктивно бросил весь свой магический резерв в щит за спиной. Топор ударил не в плоть, а в сгусток силового поля. Раздался звук, похожий на удар грома по железу. Щит разлетелся на тысячи сверкающих осколков, но лезвие отклонилось, лишь содрав кожу и мышцы с плеча Торена. Он сдавленно вскрикнул и рухнул на колено.

В этот момент всё пошло наперекосяк. Видя мага раненым, оставшиеся трое наёмников сошлись в едином порыве. Они поняли главное: сначала маг, потом воительница.

– Держись! – закричала Элара, отбивая яростный натиск двух атакующих, но не могла прорваться к Торену. Третий наёмник, коренастый мужчина со шрамом через глаз и огромной кувалдой, подходил к беспомощно опустившему посох магу.

Торен поднял голову. Кровь текла по его лицу из рассечённой брови. Его глаза встретились с её взглядом. В них не было страха. Было решение. Холодное, ужасающее решение.

– Нет! – успела крикнуть Элара, догадавшись, но было поздно.

Торен выдохнул. Не слово. Не заклинание. Звук, похожий на последний вздох умирающего. Он сжал свою окровавленную ладонь и словно вырвал что-то из собственной груди.

Тени вокруг них – от разбросанных камней, от тел, от тумана – ожили. Они не просто сгустились. Они вытянулись, приняли форму длинных, костлявых рук с когтями из тьмы. Воздух наполнился запахом сырой земли с могилы и тихим, леденящим душу шёпотом – шёпотом множества голосов, говорящих на забытых языках.

Тени-руки впились в наёмника с кувалдой. Не в тело. Сквозь тело. Он замер, его глаза расширились от невыразимого ужаса, рот открылся в беззвучном крике. Потом он просто рухнул, как подкошенный, без единой внешней раны. Его глаза, остекленевшие, смотрели в никуда.

Вторая теневая рука метнулась к следующему наёмнику. Тот отпрянул с диким воплем, бросил оружие и побежал, спотыкаясь, в туман. Его товарищ, сражавшийся с Эларой, на миг отвлёкся. Этого мига хватило. Её меч нашёл щель между пластинами нагрудника и глубоко вошёл под ребро.

Внезапно наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Элары и хрипом умирающего у её ног врага.

Тени медленно отступили, растворились, словно их и не было. Но запах могильной сырости висел в воздухе.

Элара стояла, не в силах пошевелиться. Она смотрела на Торена. Он сидел на земле, прислонившись к стене, его лицо было цвета пепла, а из носа и ушей тонкими струйками сочилась тёмная кровь. Его руки дрожали.

Это была та самая магия. Запретная. Тёмная. Та, что ворует души, а не жизни. Та, что оставила после себя стекловидное пятно на месте её дома.

Она подошла к нему, шатаясь. Меч всё ещё был в её руке. Капли вражеской крови падали с клинка на грязь.

Он поднял на неё взгляд. Его глаза были пусты, бездонны.

– Некромантия, – прошептал он, и в его голосе звучала не гордость, а глубокая, бездонная усталость. – Крайняя мера. Прикосновение к Грани. Ты… теперь видела.

Она остановилась в шаге от него. Вся её натура кричала, чтобы она повернулась и ушла. Оставила его здесь, этого чудовища в человеческом облике, этого осквернителя естественного порядка. Рука с мечом дрогнула.

Перед её глазами промелькнуло: его спина, открытая под ударом топора. Его крик. Его решение, принятое за долю секунды, чтобы спасти её от трёх противников. Решение заплатить эту ужасную цену.

И её собственный прыжок. Её меч, вонзающийся в горло врага, чтобы защитить спину того, кого она презирала.

Она опустила меч. Остриё коснулось земли.

– Ты… мог убить и меня, – хрипло сказала она. – Эта тьма… она не разбирает.

– Контролируемый выброс, – ответил он, кашляя. Кровь выступила у него на губах. – Направленный импульс. Риск… был. Но меньше, чем риск позволить ему размозжить мне голову. А потом – тебе.

Он попытался встать и сдавленно застонал, схватившись за окровавленное плечо.

Без мысли, движимая тем же инстинктом, что заставил её броситься под топор, Элара засунула меч в ножны и опустилась перед ним на колени. Она грубо рванула ткань его плаща и рубахи, обнажив рану. Разрез был глубоким, до кости, края его посинели от магического ожога разрушенного щита.

– Двинься, – бросила она, вырывая полоску чистой ткани из подкладки своего плаща.

– У тебя… есть медицинские навыки? – спросил он, из последних сил пытаясь сохранить учёный тон.

– У меня есть навык не дать союзнику истечь кровью, пока он несёт чёртову карту, – огрызнулась она, туго перевязывая рану. Её пальцы работали быстро, точно, несмотря на дрожь. – Держись. Это будет больно.

Она затянула узел. Торен стиснул зубы, но не издал ни звука.

Когда она закончила, они сидели в грязной, пропитанной кровью земле, среди тел, в рассеивающемся тумане. Тишина между ними была густой, тяжёлой, наполненной невысказанным.

– Я ненавижу эту магию, – наконец сказала Элара, не глядя на него. – Она… пахнет так же, как тогда. В моём детстве.

– Я знаю, – тихо ответил он. – И я ненавижу её применять. Каждый раз… это напоминание. О том, что я сделал. О том, кем я стал.

Она подняла на него глаза.

– Тогда зачем? Зачем хранишь это… оружие?

– Потому что иногда, – он медленно выдохнул, – единственное, что может остановить монстра – это знание, как мыслит другой монстр. У меня нет твоей стали, Элара. У меня есть только мои знания. И даже самые тёмные из них… могут служить светлой цели. Как сегодня.

Она долго смотрела на него. На его бледное, искажённое болью лицо. На глаза, в которых плескалась не гордость за силу, а отвращение к ней. Он не был культистом, жаждущим власти. Он был учёным, который зашёл слишком далеко и теперь был вынужден жить с последствиями. Как и она.

Она встала, отряхнулась и протянула ему руку.

– Вставай. Тот, кто сбежал, уже докладывает Малкору. Нам нужно исчезнуть.

Торен посмотрел на её протянутую руку – руку в перчатке, залитой кровью его врагов и его собственной. Потом медленно, преодолевая боль, взял её. Её хватка была твёрдой, почти грубой, но она вытянула его на ноги.

– Карта? – спросила она.

Он похлопал по груди, где под одеждой лежал свёрток.

– Цела.

– Тогда пошли. До Шепчущего Леса ещё далеко.

Она сделала шаг, но он остановил её, коснувшись её руки.

– Элара.

Она обернулась.

– Спасибо, – сказал он. Просто. Без пафоса. – За спину.

Она кивнула, один раз, резко.

– И ты. За… за то, что не дал тому ублюдку размазать меня по стене.

Они снова двинулись в путь, уходя от места бойни, от тел и от тени той тёмной силы, что на миг явила себя миру. Они шли рядом, неся свои раны – видимые и невидимые. Между ними по-прежнему лежала пропасть недоверия, страха и принципов.

Но теперь через эту пропасть были перекинуты два мостика. Первый – из стали, вонзённой в горло врага, чтобы защитить спину мага. Второй – из тьмы, вызванной ценой собственной души, чтобы спасти жизнь воительницы.

Это было не доверие. Ещё нет. Но это была первая, хрупкая и неопровержимая искра того, что могло однажды доверием стать.

ГЛАВА 8: БЕГСТВО В НОЧИ

Столица горела. Не вся – пока что. Но чёрные столбы дыма поднимались с восточного квартала, где находились зернохранилища, и с южного, где Малкор, судя по всему, начал «зачистку» нелояльных домов. Запах гари, едкий и тревожный, достигал даже их укрытия в развалинах старой сторожевой башни на окраине Тряпичного ряда.

Элара смотрела на багровое зарево, отражавшееся в её стальных глазах. Рука непроизвольно сжимала эфес меча.

– Он сжигает собственный город, чтобы выкурить нас, – тихо сказала она. – Или чтобы создать повод для ещё больших репрессий. «Пожар устроили предатели, скрывающие корону».

Торен, сидевший на камне и меняющий окровавленную повязку на плече, кивнул. Его лицо в отсветах пламени казалось вырезанным из тёмного дерева.

– Рационально. Создать внешнюю угрозу, чтобы консолидировать власть внутри. Классическая стратегия узурпаторов. Но она работает только до тех пор, пока есть что жечь и кого запугивать.

– У него есть и то, и другое, – мрачно констатировала Элара. – Нам нужно уходить. Сейчас. Пока все ворота не перекрыли наглухо.

Она уже знала путь. Не по главным улицам, где рыскали патрули в тёмных латах и где уже началась паника. Не по крышам – Торен с его раной и истощением после применения магии не выдержал бы такой погони. Она повела его вниз, в самую кишку города – в лабиринт подвалов, сточных каналов и обрушившихся переходов, известных лишь тем, кто родился и вырос в этих трущобах, или тем, кто долгие годы охранял их от таких, как они сами.

Путь был отвратительным. Они пробирались по тоннелям, где по колено стояла ледяная, вонючая жижа, в которой плавали отбросы и нечто худшее. Касались стен, покрытых склизкой плесенью. Перелезали через завалы из гниющих балок и костей. Воздух был густым и почти непригодным для дыхания.

Торен шёл молча, изредка спотыкаясь, но ни разу не пожаловавшись. Он лишь иногда останавливался, прислушиваясь к чему-то в темноте, его магическое чутьё, казалось, улавливало опасности, невидимые глазу. Один раз он резко отдёрнул Элару, когда та собиралась ступить на, казалось бы, прочную доску над чёрной ямой. Доска с гнилым хрустом провалилась в бездонную темноту через секунду после того, как они её миновали.

– Спасибо, – бросила она через плечо, не останавливаясь.

– Баланс, – хрипло ответил он. – Ты – глаза. Я… иногда – уши.

Через три часа адского пути они выбрались на поверхность через полуразрушенную водосбросную решётку на самом северо-восточном краю города, там, где городская стена уже переходила в скалистый обрыв над бурной рекой Черноводной. За спиной оставалось багровое зарево и далёкий, но явственный гул толпы – крики, звон оружия, рёж трубы, созывающей городское ополчение.

Они не оглядывались. Элара повела их вверх по старой, забытой тропе звероловов, которая вилась по самому краю обрыва. Ещё час хода – и они были достаточно далеко, чтобы огни города стали просто тусклым свечением на горизонте, а запах гари сменился запахом хвои, влажной земли и свободы.

Они разбили лагерь в небольшой пещерке, скрытой падающим потоком воды – не водопадом, а просто вечно мокрым скальным выступом. Элара развела крошечный, почти бездымный костёр из сухого валежника, который собрала в темноте. Пламя было маленьким, жадным, но оно давало тепло и свет, в котором они оба так нуждались.

Молча, они разделили скудный паёк, который Геррик сунул Эларе перед побегом: чёрствые лепёшки, кусок копчёного сала, немного сыра. Ели медленно, ценив каждую крошку. Рана Торена ныла, он старался не двигать плечом. Элара чувствовала, как каждую мышцу в теле, но это была знакомая, почти приятная усталость после долгого перехода.

Когда последние крошки были съедены, а до дна походной фляги с водой оставалось ещё немного, тишина перестала быть просто отсутствием звуков. Она стала пространством.

– Что такое справедливая власть, Торен? – неожиданно спросила Элара, глядя в пламя. Её голос прозвучал глухо, задумчиво. – Ты учёный. Ты должен был об этом думать.

Торен оторвал взгляд от огня, удивлённо взглянув на неё.

– Неожиданный вопрос для беглой гвардейской капитана в разгар побега.

– Именно поэтому я его задаю, – она пожала плечами. – Когда стоишь в центре бури, иногда видишь её глаз. Что мы ищем, в конце концов? Мы ищем корону, чтобы отдать её «истинному наследнику». Но что, если наследник окажется таким же тираном, как Малкор? Или слабым? Или глупым? Корона даст ему власть над драконами. Но даст ли она ему мудрость ею пользоваться?

Торен помолчал, разглядывая язычки пламени, как будто в них были записаны ответы.

– Я не политик. Я учёный. Для меня власть – это знание. Тот, кто обладает наибольшим знанием о системе, обладает наибольшей властью над ней. Корона, если верить легендам, – это концентратор магической силы, ключ к древним договорам. Но ключ – это инструмент. Он не решает, какую дверь открыть и что за ней взять. – Он посмотрел на неё. – Ты думаешь об этом. О последствиях.

– Драгомир думал, – тихо сказала Элара. – Он часто говорил, что корона – не привилегия, а бремя. Она не даёт права приказывать. Она накладывает обязанность служить. Но как научить этому наследника? Как убедиться, что он поймёт?

– Испытания, – медленно произнёс Торен. – Три испытания. Лес, гора, подземное царство. Это не просто препятствия. Это… фильтры. Испытание на правду, на мужество, на мудрость. Тот, кто пройдёт их, возможно, будет уже не просто наследником по крови. Он будет тем, кто заслужил право владеть короной.

Она посмотрела на него с новым интересом.

– Ты веришь в это? Что это не просто древние ритуалы, а настоящий механизм отбора?

– Я верю в закономерности, – поправил он. – И в логику древних, которые создавали такие артефакты. Они не стали бы вручать абсолютную силу первому встречному с подходящей родословной. Они создали проверку. А мы… – он сделал паузу, – мы идём по этому пути первыми. Мы не наследники. Но мы проходим испытания. Что это делает с нами?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и значимый.

– Делает нас инструментами, – сказала Элара. – Орудиями в руках судьбы или древних королей.

– Или, – осторожно возразил Торен, – даёт нам знание. Знание о том, что такое настоящая власть. Не та, что берут силой, как Малкор. А та, что зарабатывают, проходя через огонь. Даже если мы сами не наденем корону… мы будем знать, кто её достоин.

Она кивнула, медленно. Эта мысль была новой, тревожащей, но в ней была странная утешительная логика.

– Значит, цена… цена справедливости – это готовность нести бремя знания. И действовать в соответствии с ним. Даже если это больно. Даже если это требует жертв.

– Да, – тихо согласился Торен. – Как твоя готовность защищать спину того, кто использует запретную магию. Как моя готовность использовать её, чтобы спасти того, кто презирает всё, что я представляю.

Их взгляды встретились через костёр. В колеблющемся свете его лицо казалось менее резким, её – менее суровой. Между ними лежали не только раскалённые угли, но и всё, что они пережили за эти несколько суток: погони, предательства, спасения, откровения.

– Я не доверяю тебе, Торен Пепельный, – чётко сказала Элара, нарушая тишину. – Твоя магия… она всё ещё пугает меня до глубины души. И, возможно, будет пугать всегда.

– Я знаю, – ответил он. – И я не требую твоего доверия к моей магии. Но… – он сделал паузу, подбирая слова с нехарактерной для него осторожностью, – я прошу доверия ко мне. К человеку, который, несмотря на все свои ошибки и тёмное знание, поставил свою цель выше личных амбиций. Который спас тебя в библиотеке и в канале. Который идёт с тобой в Шепчущий Лес, хотя мог бы попытаться найти корону в одиночку.

Она смотрела на него долго, оценивающе.

– А ты? Ты доверяешь мне? Воительнице, которая ненавидит самую суть того, что ты есть?

Он улыбнулся – криво, устало.

– Я доверяю твоей чести. Твоей клятве. Твоему мечу, который защитил мою спину. И твоему уму, который задаётся вопросами о цене власти, когда мы оба едва живы. Это больше, чем я доверял кому-либо за последние семь лет.

Тишина снова сгустилась, но теперь она была другого качества – не неловкой, а обдумывающей.

– Хорошо, – наконец сказала Элара. Она не улыбалась, но её взгляд стал твёрже, решительнее. – Договор. Я доверяю тебе как человеку и как союзнику. Ты доверяешь мне как воину и как… партнёру в этой миссии. Твоя магия – твоё дело. Но если она снова выйдет из-под контроля… если она станет угрозой невинным…

– Тогда ты сделаешь то, что должна, – закончил за неё Торен. Его голос был ровным, без вызова. – И я не буду сопротивляться. Это справедливо.

Она кивнула. Это было не тёплое, братское соглашение. Это был холодный, расчётливый договор между двумя профессионалами, которые поняли, что они – идеальное, хоть и невероятное, дополнение друг для друга в этой войне. Он – разум и знание о скрытых силах. Она – воля, сталь и понимание человеческого сердца.

– Тогда спим, – сказала она, гася костёр горстью земли. – На рассвете двинемся к Вратам Правды. Первое испытание ждёт.

В темноте пещеры, под монотонный шум падающей воды, они устроились на холодном камне, спиной к спине – не из близости, а из тактической необходимости, чтобы прикрывать слепые зоны друг друга. И хотя тела их были разделены слоями одежды и доспехов, а в душах всё ещё бушевали бури недоверия и страха, в этот миг они были единым целым: два изгнанника, два осколка, нашедших друг в друге недостающий фрагмент для выполнения своей миссии.

Доверие было хрупким, как лёд на весеннем ручье. Но оно было. И этого, пока что, было достаточно.

ГЛАВА 9: НА ГРАНИЦЕ ЛЕСА

Рассвет в предгорьях был не милостью, а обманом.

Сначала появилась бледная, водянистая полоса на востоке, выхватывая из темноты зубчатые силуэты далёких гор. Потом холодный, пепельный свет разлился по небу, и мир приобрёл чёткость без тепла. Они стояли на краю высокого уступа, с которого открывался вид на то, что лежало внизу.

Шепчущий Лес.

Сначала Элара подумала, что это просто ещё один старый лес – тёмный, густой, как и многие в предгорьях. Но чем дольше она смотрела, тем яснее становилось: здесь всё было не так.

Деревья были не просто высокими. Они были древними. Их стволы, толщиной с башню, вздымались вверх, покрытые корой, похожей на сбитые в кучу железные пластины. Кроны, даже в это утро, не пропускали свет – под ними царила вечная сумеречная ночь. И лес не начинался резко. Он наползал на предгорья: сначала редкие, корявые деревца с серой листвой, потом чаще, гуще, пока не сливались в сплошную, непроницаемую стену зелени, столь тёмной, что она казалась чёрной.

Но самое странное было не это. Самой странной была тишина.

Ни птиц. Ни стрекотни насекомых. Ни шороха ветра в ветвях. Лес стоял неподвижно, как вырезанный из одного куска тёмного нефрита. И эта тишина была… плотной. Звукопоглощающей. Даже их собственное дыхание казалось приглушённым, будто ватой.

– Вот он, – тихо сказал Торен. В его голосе не было страха. Было… оживление. Интерес учёного, столкнувшегося с уникальным феноменом.

Они спустились по крутой тропе к самой границе. И там, на опушке, они увидели Знаки.

Это были не столбы и не камни. Это были сами деревья – первые в ряду, особенно старые и корявые. На их коре, на высоте человеческого роста, были вырезаны символы. Не руны, которые знал Торен, и не буквы. Это были спирали, переплетённые линии, изображения глаз и раскрытых ртов. Вырезаны они были так давно, что древесина успела нарасти вокруг них, сделав их частью дерева, его шрамами, его памятью.

– Предупреждения, – прошептала Элара, проводя пальцами по холодному, замшевому рельефу спирали. – «Не входи».

– Или «входи на свой страх и риск», – добавил Торен. Он стоял, слегка расставив ноги, с закрытыми глазами, его лицо было обращено к лесу. – Магия… она здесь другая. Не поток, как в мире людей. Она… статична. Древняя. Вросшая в каждую ветку, каждый лист. И она наблюдает.

Элара почувствовала, как по её спине побежали мурашки. Не от его слов, а от того, что она чувствовала сама. Она не была магом. Но здесь, на этой границе, её кожу покалывало, будто от приближающейся грозы. Воздух был тяжелее, чем должен быть, и пахнул не хвоей и прелыми листьями, а влажной землёй, старым камнем и чем-то ещё… медным, как кровь.

– Духи? – спросила она, нехотя выговаривая это слово.

– Следы, – открыл глаза Торен. Его зрачки были расширены. – Отпечатки сознания. Древние, смутные. Лес помнит. Помнит всех, кто когда-либо входил. И, возможно, тех, кто здесь умер. – Он сделал шаг вперёд, пересёк невидимую черту, где кончалась обычная трава и начинался густой, бархатистый мох под деревьями.

И лес… отозвался.

Не звуком. Не движением. Изменением давления. Воздух сгустился, став вязким, как сироп. Эларе стало трудно дышать. А в самой глубине слуха, на грани восприятия, возник шёпот. Не слова. Не голоса. Просто ощущение тихой, бессмысленной болтовни, исходящей со всех сторон сразу, из-под корней, из-под коры.

Она отступила на шаг, рука сама потянулась к мечу. Сердце забилось тяжело, глухо, как барабан в подземелье. Перед глазами, против её воли, всплыли образы: тёмные силуэты у горящего дома, искажённые лица, шепчущие заклинания. Тот же медный запах. Та же сдавливающая грудь тяжесть.

– Элара, – голос Торена прозвучал чётко, прорезая наваждение. Он стоял в двух шагах впереди, на мху, и смотрел на неё. Его лицо было серьёзным, но без осуждения. – Это не они. Это не тёмные маги. Это просто… память места. Древняя и не направленная против нас. Пока.

Она сглотнула ком в горле, заставила руку отпустить эфес.

– Я знаю, – выдохнула она, но голос выдал её. Он дрогнул. – Это просто… похоже.

– Страх – рациональная реакция на неизвестное, – сказал Торен, не двигаясь с места. – И это место – сама неизвестность. Но мы не можем повернуть назад. Врата Правды где-то там.

Он протянул ей руку. Не как опору. Как якорь. Как точку отсчёта в этом море давящей, чужой энергии.

Элара смотрела на его руку. На длинные, тонкие пальцы мага, способные вызывать тени из ничего. На ту же руку, что меняла ей повязку, что указывала путь в туннелях. Внутри неё боролись два инстинкта: один, древний и животный, кричал бежать, пока не поздно. Другой, выкованный клятвами и сталью, напоминал о долге. О короле. О короне. О Валрисе, который ждёт спасения.

И был ещё третий голос. Новый, тихий. Голос того самого договора у костра. Я доверяю тебе как человеку.

Она сделала глубокий вдох. Воздух был тяжёлым, горьким. Потом выдохнула, выдворяя из лёгких страх, как дым. И шагнула вперёд.

Её сапог мягко утонул в мху. Ощущение было странным – не как шаг на землю, а как погружение в нечто живое, дышащее. Шёпот в ушах стал чуть громче, но теперь, когда она была внутри, он не казался таким враждебным. Он был просто… фоном. Как шум водопада в их пещере.

Она не взяла протянутую руку. Но она встала рядом с ним, плечом к плечу, смотря в зелёный, поглощающий свет мрак между деревьями.

– Ты чувствуешь их? – спросила она тихо. – Духов?

Торен кивнул, медленно водя взглядом по стволам.

– Не как личности. Как… эмоции. Вспышки. Вот там – страх, застывший, как янтарь. Там – любопытство. Дальше… боль. Очень старая боль. Лес впитал всё, что происходило на его территории. Он не хороший и не плохой. Он просто… есть.

– И что он сделает с нами? – её голос прозвучал твёрже, теперь, когда действие заменило панику.

– Покажет нам то, что мы должны увидеть, – предположил Торен. – Если легенда верна, и первое испытание – испытание правдой… то лес, возможно, заставит нас столкнуться с нашей собственной. Как в зеркале.

Элара сжала кулаки. Её правда была тяжёлой и окровавленной. Правда Торена была тёмной и запретной. Какая из них хуже?

– Тогда пошли, – сказала она, делая первый шаг вглубь. – Чем раньше начнём, тем раньше закончим.

Они двинулись вперёд, оставляя за спиной мир солнечного света и ясных форм. Лес принял их в свои объятия. Мгновенно, словно занавес упал, свет рассвета исчез, сменившись вечными сумерками. Воздух стал прохладным и влажным. Их шаги по мягкому мху были бесшумными.

И шёпот… шёпот теперь был везде. Он лился, как подземный ручей, неотрывный, настойчивый. Иногда в нём чудились обрывки слов на языке, которого Элара не знала. Иногда – просто вздохи.

Она шла рядом с Тореном, её чувства обострились до предела. Каждый шорох (хотя шорохов почти не было), каждое движение тени (хотя тени были неподвижны) заставляли её напрягаться. Но она больше не отступала. Страх никуда не делся – он шёл с ней, холодный камень в желудке. Но теперь над ним был контроль. Дисциплина. И странное, новое чувство – что она не одна в этом кошмаре. Рядом шёл тот, кто понимал природу этого кошмара. Может быть, даже лучше, чем она сама.

Они углублялись всё дальше, и лес менялся. Деревья становились ещё массивнее, их корни, похожие на каменных змей, вылазили из земли, образуя арки и тоннели. В воздухе замерцали бледные огоньки – не светлячки, а какие-то шарики холодного света, которые бесцельно дрейфовали между стволами.

– Воля-о-гнеты, – тихо произнёс Торен, наблюдая за одним таким шаром. – Сгустки свободной магии. Безвредны. Пока их не потревожишь.

Внезапно он остановился, подняв руку. Элара мгновенно замерла, готовая к бою.

– Что?

– Впереди… пробел, – сказал он, прищурившись. – Просвет. И что-то… большое.

Они осторожно двинулись дальше, обогнули ствол дерева, толщиной с дом, и вышли на поляну.

Это было не просто открытое пространство. Это был круг идеально ровного, серебристого мха посреди леса. А в центре круга, точно на страже, стояли два исполинских дерева. Их стволы были переплетены так тесно, что казались одним целым, образуя готическую арку высотой в десять человеческих ростов. В коре, на внутренней стороне арки, светились те же древние символы, что и на границе, но теперь они пульсировали мягким, зеленоватым светом.

Между стволами висела не пелена тумана, а нечто иное – мерцающая, переливчатая плёнка, похожая на мыльный пузырь размером с ворота. Сквозь неё было видно, но искажённо, словно сквозь поток горячего воздуха – какие-то другие деревья, другой свет.

Торен медленно выдохнул.

– Врата Правды.

Элара стояла, глядя на портал. Страх в её груди сменился чем-то другим – решимостью, смешанной с благоговением. Они нашли его. Первый рубеж.

Она взглянула на Торена. Он смотрел на врата с тем же выражением, с каким изучал древнюю книгу – сосредоточенно, жадно.

– Готов? – спросила она.

Он встретил её взгляд и кивнул.

– Как никогда. Испытание ждёт.

Они переглянулись в последний раз – два человека, такие разные, объединённые одной целью, стоящие на пороге древней тайны. Потом, не сговариваясь, шагнули вперёд, навстречу мерцающей пелене и правде, что ждала их по ту сторону.

ГЛАВА 10: ВРАТА В ПРОШЛОЕ

Переход через мерцающую пелену был похож не на шаг, а на погружение в ледяное озеро. Воздух сжался вокруг них, потом резко разрядился, и они очутились по ту сторону.

Но это был не просто другой участок леса.

Здесь свет был иным – не сумеречным, а призрачно-зелёным, будто они стояли на дне древнего моря, сквозь толщу воды которого пробивалось солнце. Деревья здесь не просто росли – они смотрели. Каждый сук, каждый изгиб ствола, каждая парадоксальная форма казалась осмысленной, намеренной. Воздух не шептал – он дышал, медленно и осознанно, и с каждым выдохом из земли поднимался лёгкий, серебристый туман.

Торен замер, его рука инстинктивно сжала посох. "Матрица паттернов… совершенна, но неестественна. Это не лес. Это архитектура."

Элара почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот, но страх был другим – не животным, а почти благоговейным. Это место было священным. И опасным.

Они сделали несколько шагов вперёд по тропинке из белого мха, которая вела вглубь. И тогда лес ожил.

Это не было нападением. Это было движением. Справа и слева от них два древних тиса, чьи ветви сплетались над тропой, медленно, со скрипом, похожим на скрежет камня, наклонились друг к другу, полностью перекрывая путь впереди. Их кора сомкнулась, образовав сплошную, живую стену.

Элара выхватила меч. Торен поднял посох, начиная мысленно перебирать формулы рассеивания. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, сзади раздался такой же скрип. Они обернулись. Путь назад был тоже перекрыт – стволы сомкнулись в плотное кольцо.

Они оказались в ловушке из дерева и магии.

– Попробую прожечь, – сказал Торен, и на конце его посоха вспыхнуло голубое пламя.

– Нет! – резко остановила его Элара. Она смотрела не на деревья, а сквозь них. – Ты же сказал – это испытание правды. Они не нападают. Они… проверяют.

Как будто в ответ на её слова, воздух в их зелёной тюрьме заколебался. Из серебристого тумана у их ног начали подниматься струйки пара, которые сплетались в неясные образы. Перед Эларой замерцало изображение – она сама, в полном гвардейском облачении, стоящая на коленях перед Драгомиром. Слышался её собственный голос, юный и надтреснутый от волнения: «Клянусь мечом и честью защищать корону и народ Валдриса, пока во мне бьётся сердце».

Видение сменилось. Теперь она видела тронный зал, Малкора на троне, и себя, стоящую перед ним с опущенной головой. Внутренний голос, холодный и соблазнительный, прошептал: «Поклонись. Признай его власть. Он силён. Он даст тебе жизнь. Зачем умирать за призрак?»

Элара стиснула зубы. «Нет, – мысленно выдохнула она. – Я не предам. Я дала клятву.»

Образ Малкора рассыпался. Но на его месте возникло другое видение – Торен, стоящий над странным аппаратом, его лицо искажено надеждой и отчаянием. Она слышала его мысли, чужие, но ясные: «Только знание. Только сила знания спасёт её. Законы природы должны уступить. Должны!»

Потом – взрыв. Крики. Пепел. И глубокая, всепоглощающая вина.

Элара вздрогнула. Она знала эту историю, но видеть её, чувствовать отчаяние Торена… это было иначе.

Туман перед ней снова заклубился, образуя новые фигуры. Теперь это были они оба. Торен, применяющий тёмную магию в канале. Она, с мечом в руке, смотрящая на него со смесью ужаса и… понимания. И голос, на этот раз исходящий не изнутри, а от самого леса, глухой и многоголосый, как шум ветра в листве:

ЗАЧЕМ ТЫ ИДЁШЬ?

Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и простой.

Элара обернулась к Торену. Его лицо было бледным – он, видимо, прошёл через свои собственные видения. Их взгляды встретились.

– Говори правду, – тихо сказал он. – Только правду. Здесь обман убьёт быстрее клинка.

Элара кивнула. Она повернулась к живой стене из деревьев, выпрямилась и сказала, чётко вкладывая в каждое слово всю свою волю:

– Я иду, чтобы исполнить клятву, данную умирающему королю. Чтобы найти истинного наследника и вернуть ему корону. Чтобы спасти Валдрис от тирании. – Она сделала паузу, затем добавила, глядя прямо в узловатую кору перед собой: – И я иду, потому что ненавижу магию, которая уничтожила мою семью. Но я поняла, что не вся магия одинакова. И не все, кто ей владеют, – чудовища. Я иду с тем, кого не понимаю, потому что цель важнее страха.

Зелёный свет вокруг них пульсировал. Деревья не расступались.

Торен сделал шаг вперёд. Он не кричал, не взывал. Он говорил спокойно, как на лекции, но в каждом слове была сталь.

– Я иду, потому что ищу искупления за свою величайшую ошибку. Потому что знание, даже самое тёмное, должно служить чему-то большему, чем собственное отчаяние. Я иду, чтобы использовать своё понимание магии для восстановления порядка, который я когда-то помог нарушить. – Он посмотрел на Элару. – И я иду с той, кто напоминает мне, что за каждым законом, за каждым уравнением стоит человеческая жизнь. И её честь.

Они стояли рядом, не касаясь друг друга, но в их признаниях была странная симметрия. Два мотива, сливающихся в один поток: долг и искупление. Честь и знание.

Лес молчал. Казалось, вечность. Потом раздался звук – не скрип, а глубокий, протяжный вздох, исходящий из самой земли.

Стена деревьев перед ними потекла. Кора, как жидкий воск, потекла вниз, ветви мягко разошлись, не ломаясь, а изгибаясь с невозможной пластичностью. Перед ними открылся проход – не просто дыра в зарослях, а идеальная арка, сформированная самими деревьями.

Но испытание не было закончено. На земле, в центре арки, лежали два предмета.

Первый – стальной меч в простых, но безупречных ножнах. На его гарде был выгравирован не герб, а один символ: вертикальная линия, пересечённая тремя горизонтальными – древний знак «Долга, стоящего выше жизни».

Второй – кристалл, размером с кулак, мутный и невзрачный на вид. Но внутри него, если приглядеться, медленно двигались и переливались туманные вихри, словно заключённая в нём буря.

Голос леса прозвучал снова, теперь тише, почти уважительно:

ВОЗЬМИ ТО, ЧТО ОТРАЖАЕТ ТВОЮ СУТЬ. ОДИН ДАР НА ПРОХОЖДЕНИЕ. ВТОРОЕ ИСПЫТАНИЕ ЖДЁТ ТОГО, КТО ПОМНИТ СОН ГОР.

Элара и Торен переглянулись. Выбор был очевиден, и в то же время значителен. Это был не просто выбор оружия или инструмента. Это было признание их роли в этом путешествии.

Не сговариваясь, Элара подошла и взяла меч. Он лежал в её руке идеально, как будто был выкован для неё. Она вытянула клинок из ножен. Сталь была матовой, без бликов, но на лезвии, у самого острия, светился тот же символ, что и на гарде.

Торен наклонился и взял кристалл. В момент прикосновения мутная поверхность очистилась, и внутри заиграли молнии чистого, белого света. Он почувствовал, как по его руке пробежал разряд – не боли, а узнавания. Кристалл отозвался на его внутреннюю магическую структуру.

Когда они взяли дары, арка перед ними вспыхнула ярким зелёным светом, и за ней открылась тропа, ведущая вглубь леса, к новым, ещё более тёмным чащам.

Они прошли под аркой, и в тот момент, когда переступили границу, ощущение давящего, наблюдающего присутствия ослабло. Они снова были в (относительно) обычном лесу.

Элара приторочила новый меч к поясу рядом со старым. Торен бережно спрятал кристалл в потайной карман своего плаща.

– «Тот, кто помнит сон гор», – повторил Торен слова леса. – Второе испытание. Горы на севере. Ледяные пики.

– Сначала нужно выбраться из этого леса, – сказала Элара, оглядываясь. Но теперь её голос звучал увереннее. Она прошла испытание. Лес признал её искренность. И вручил ей оружие её собственной сути – оружие долга.

Они двинулись по новой тропе. Шёпот деревьев теперь звучал не как угроза, а как отдалённый, почти доброжелательный гул. Они были не врагами, а… гостями. Прошедшими первую проверку.

Позади остались Врата Правды и первая, самая трудная правда – правда о самих себе, высказанная вслух перед древними силами. И в этом признании, в этом выборе, родилось нечто большее, чем договор или союз.

Родилось взаимное уважение. И понимание, что их искренность – не слабость, а единственное оружие, которое имеет значение в этом древнем, заколдованном месте.

ЧАСТЬ II: ИСПЫТАНИЯ ЛЕСА

ГЛАВА 11: ГОЛОСА ПРЕДКОВ

Тропа, открывшаяся после Врат Правды, вела не вперёд, а вниз. Она спускалась в ложбину, где деревья стояли так тесно, что их кроны сплелись в сплошной зелёный свод, почти не пропускавший даже призрачного света этого леса. Воздух стал холоднее, пахнущим не сыростью, а морозной свежестью и озоном, будто перед грозой в высоких горах.

И тут лес кончился.

Они вышли на берег круглого, чёрного озера, воды которого были неподвижны, как отполированный обсидиан. Над озером стелился густой, молочно-белый туман, клубящийся и тяжёлый. На противоположном берегу, теряясь в пелене, высились какие-то тёмные, вертикальные силуэты – то ли скалы, то ли руины.

– Это место… – начал Торен, но не закончил. Его кристалл, спрятанный за пазухой, вдруг вспыхнул тёплым светом, пробивающимся сквозь ткань. Он вынул его. Камень пульсировал, как сердце, и внутри его вихри закрутились быстрее, выстраиваясь в сложные узоры.

Подойди, носитель памяти.

Голос раздался не извне, а у них в головах – низкий, многоголосый, полный невозмутимой власти. Он исходил из тумана над озером.

Элара положила руку на эфес нового меча, но не выхватила его. Инстинкт подсказывал, что здесь сталь бессильна. Они медленно приблизились к самой кромке воды. Чёрная гладь отражала их искажённые силуэты и мерцающий кристалл.

Туман над центром озера начал сгущаться, вращаться. Из него стали проявляться фигуры – неясные сначала, потом всё чётче. Это были не призраки в привычном смысле. Это были силуэты из сконденсированного света и тумана, облачённые в доспехи и плащи давно забытых фасонов. Их лица были лишены деталей, только намёк на черты, но от них исходила такая концентрация власти и древности, что у Элары перехватило дыхание. Она вдруг поняла, кто стоит перед ними.

Духи Первых Королей.

Их было пятеро, стоящих полукругом над водой. Центральная фигура, выше и величественнее остальных, сделала шаг вперёд. Голос зазвучал снова, теперь яснее:

Мы – Корни Древа. Те, кто заложил первый камень, кто заключил договор с камнем и ветром. Ты, воительница, носишь наш меч. Покажи, достойна ли ты держать его.

Взгляд безглазых светящихся орбит был устремлён на Элару. Она почувствовала, как её собственное сердце бьётся в такт пульсации кристалла в руке Торена.

– Я слушаю, – сказала она, и её голос, к её удивлению, не дрогнул.

Туман вокруг них сгустился, но на этот раз он не показывал видения. Он стал ими. Озеро, лес, Торен – всё исчезло. Элара стояла в тронном зале, но не том, что запятнан Малкором. Это был зал времён расцвета. На троне сидел Драгомир, живой, молодой, и смотрел на неё с укором.

«Ты поклялась защищать корону. Где она? Ты бежишь, как вор, в то время как узурпатор разоряет наш дом. Разве это верность?»

Сердце Элары сжалось от боли. Это был не голос духа – это был голос её собственной, самой чёрной совести.

– Я не бегу, – твёрдо ответила она миражу. – Я ищу путь вернуть её. Прямой бой – самоубийство. Я выбрала путь, который даёт надежду.

Образ Драгомира померк. На его месте возникла королева-мать Алиана, но не сломленная, а в гневе. «Ты ведёшь с собой осквернителя, некроманта! Ты водишь тень в священные чертоги предков! Это ли верность династии? Предать память о моём сыне ради союза с тем, кто играет со смертью?»

Это был удар ниже пояса. Элара почувствовала, как взгляд Торена (настоящего, где-то рядом в тумане) тяжелеет на ней. Она глубоко вздохнула.

– Он спас мне жизнь. Не раз. Он использует своё знание, даже самое тёмное, чтобы помочь нашему делу. Я не доверяю его магии. Но я доверяю ему. И в этой войне, – её голос зазвучал твёрже, – я выбираю живого, преданного союзника с грязными руками, чем мёртвую, безупречную доктрину, которая уже проиграла. Династия будет спасена действием, а не ритуалом.

Туман вздыбился, словно от порыва ветра. Голос первого короля прогремел, теперь безмолвно-гневный:

Твоя кровь горяча и полна гордыни, дитя. Ты судишь тех, кто старше самой земли под твоими ногами. Но… в твоей дерзости есть отголосок нашей собственной. Долгое время мы наблюдали. За тобой. За твоим родом.

Сцена снова переменилась. Теперь Элара видела не тронный зал, а небольшую усадьбу на окраине леса. Свою усадьбу. Но не горящую. Целую. Она видела свою мать – женщину с добрым, усталым лицом, которое она почти забыла. И рядом с ней – мужчину, не её отца-землевладельца, а другого. Благородного, с печальными глазами и знакомым, властным изгибом бровей…

Драгомира. Молодого, ещё принца.

Сердце Элары остановилось.

Да, – прозвучал голос, теперь почти милосердный. – Кровь драконов течёт и в твоих жилах, Элара Стальное Сердце. Плод тайной любви, скрытой ради долга. Твой отец по закону – верный вассал. Твой отец по крови – король, которого ты поклялась защищать. Ты – последний отпрыск прямой линии. Скрытый. Забытый. Но не стёртый.

Элара отшатнулась, как от удара. Земля ушла из-под ног. Всё, во что она верила, вся её личность – солдата, слуги, инструмента – рассыпалась в прах. Она не искала наследника. Она была им. Клятва, долг, вся её жизнь… всё это было основано на лжи. Неизвестной, но лжи.

– Нет… – прошептала она, и это был звук настоящей, глубинной боли. – Это неправда. Я не… я не королевская кровь. Я солдат. Я…

Испытание на верность, – продолжал голос, неумолимо. – Верность не символу, но сути. Готов ли ты принять своё предназначение? Или твоя верность была лишь удобной маской для того, кто не знал своей ценности?

Туман вокруг них сгустился, приняв угрожающие очертания. Фигуры духов стали резче, от них исходила волна не просто неодобрения, а настоящего гнева. Их терпение лопнуло. Скрытая наследница, отрекающаяся от своей крови, ведущая осквернителя в святилище предков – это было оскорблением.

– Элара, – резко сказал Торен. Он шагнул вперёд, между ней и надвигающимся туманным полукругом. Его кристалл вспыхнул ослепительно, отбрасывая резкие тени. – Что бы они ни сказали – это не меняет того, кто ты есть. Солдат. Капитан. Человек чести. Кровь ничего не значит без выбора, который за ней стоит.

Молчи, осквернитель! – прогремел голос. – Твоё присутствие здесь – гной на ране! Ты, играющий с самой тканью жизни и смерти, смеешь говорить о выборе? Мы стёрли с лица земли целые орды, ведомые такими, как ты!

Туманные руки протянулись к Торену, и в них заплескалась энергия, от которой закипала вода на озере. Элара увидела, как Торен бледнеет, но он не отступал. Он поднял кристалл, и из него вырвался луч чистого, математически точного света, создавая барьер между ними и духами. Барьер трещал под напором древней ярости.

– Я не отрицаю своих ошибок! – крикнул Торен, и в его голосе впервые прозвучала не холодная логика, а страсть. – Но я здесь не ради себя! Я здесь ради неё! Ради королевства, которое она, даже не зная того, представляет! Если её кровь делает её наследницей – то моё знание делает меня её щитом! И если вам нужно кого-то покарать – карайте меня! Но дайте ей время! Дайте ей выбор, который у неё отняли с самого рождения!

Его слова, выкрикнутые в лицо векам, повисли в воздухе. Гнев духов, казалось, на миг замер, ошеломлённый этой дерзостью. Щит из света дрожал, но держался.

И в эту тишину, в эту брешь, пробитую его словами, шагнула Элара.

Она отодвинула Торена в сторону. Не грубо. Твёрдо. Она встала перед ним, перед духами, выпрямившись во весь свой рост. Слёз на её лице не было. Было только решимость, выкованная в горниле шока и откровения.

– Вы спрашиваете о моей верности, – сказала она, и её голос нёсся над чёрной водой, чистый и звонкий, как удар стали о сталь. – Моя верность всегда была Валдрису. Его земле. Его людям. Не трону, не символу, не даже памяти. Я видела, что делает тирания с живыми. Я чувствую долг перед мёртвыми. Если моя кровь… если это правда… то это не дар. Это долг. Ещё более тяжкий.

Она повернулась, посмотрела на Торена – на этого сложного, опасного, преданного человека, который только что бросил вызов самим праотцам, чтобы защитить её право на выбор.

– И я выбираю, – сказала она, обращаясь уже к духам. – Я выбираю идти вперёд. Пройти испытания. Не потому, что я должна, как наследница. А потому что я хочу, как человек, который дал клятву. И если в конце этого пути корона найдёт меня… тогда я решу, что с ней делать. И сделаю это не из страха перед вашим гневом, а из любви к тому, что должна защищать.

Молчание, последовавшее за её словами, было вселенским. Давление спало. Туманные руки отступили. Гнев в светящихся очертаниях духов сменился на… что-то другое. На оценку. На, возможно, уважение.

Центральная фигура, Первый Король, медленно склонил голову.

Сила не в том, чтобы принять предназначение. Сила – в том, чтобы принять его на своих условиях. Ты прошла испытание, дитя нашей крови. Не верности слепой, но верности осознанной. Путь открыт.

Фигуры начали растворяться, обращаясь в туман, который медленно стлался обратно к воде. Последним исчез голос:

Второе испытание ждёт у подножия спящего дракона. И помни… корона выбирает не кровь. Она выбирает сердце. И душу.

Туман рассеялся. Они снова стояли на берегу чёрного озера под сенью древнего леса. Давление ушло. Было тихо.

Элара дрожала, но не от страха. От внутреннего землетрясения. Она обернулась к Торену. Он смотрел на неё, его лицо было бледным, а в глазах читалось смешение шока, тревоги и… чего-то, что она не могла назвать.

– Наследница, – тихо произнёс он, как будто проверяя звучание этого слова.

– Не называй меня так, – резко сказала она. Потом вздохнула, сдаваясь. – Пока не называй. Я… мне нужно время.

– Время – это единственное, чего у нас нет в избытке, – сказал он, но без упрёка. Он подошёл, осторожно, как к раненому зверю. – Но я дам тебе столько, сколько смогу. Элара… это меняет всё. И ничего.

Она посмотрела на него, и в её глазах была потерянность, которую он никогда раньше не видел.

– Я всю жизнь определяла себя через долг. Через службу. А теперь… теперь этот долг оказывается моим правом по рождению. Кем я должна быть?

– Той, кем ты решишь быть, – ответил он, повторяя её же слова духам. – Солдатом. Наследницей. Или чем-то третьим. Но ты не одна. – Он посмотрел на кристалл в своей руке, который теперь светился ровным, спокойным светом. – И, кажется, моя роль только что определилась окончательно. Щит наследницы. Как бы пафосно это ни звучало.

В его словах была горькая ирония, но и твёрдая решимость. Элара кивнула, с трудом находя в себе силы улыбнуться.

– Спасибо, – прошептала она. – За то, что встал между мной и… ими.

– Всегда, – просто сказал он.

Они ещё немного постояли у озера, глядя, как последние клочья тумана тают над чёрной водой. Позади осталось не просто испытание. Осталась разбитая и собранная заново правда о том, кто они есть. Впереди же лежали горы, спящий дракон и следующая часть тайны.

И теперь они шли туда уже не как охотник и маг, ищущие потерянную реликвию. Они шли как наследница престола и её хранитель. И этот новый груз ответственности был тяжелее любого меча или магического кристалла.

ГЛАВА 12: ТЕНИ ПРОШЛОГО

Лес после озера духов стал другим. Не опаснее – тише. Деревья стояли реже, их стволы были обёрнуты серебристым мхом, свисающим длинными, похожими на слёзы, прядями. Воздух, прежде наполненный древней, безличной магией, теперь казался густым от чего-то иного: от воспоминаний, от забытых желаний, от незаживших ран.

Торен шёл молча, пальцы бессознательно сжимая кристалл в кармане. Откровение о крови Элары висело между ними тяжёлым, невысказанным грузом. Его ум, всегда такой упорядоченный, лихорадочно перерабатывал новую переменную в уравнении их миссии. Но под этим слоем анализа клокотало что-то глубже, тёмное и тревожное. Видения у Врат Правды всколыхнули то, что он годами держал под строгим замком.

Элара шла впереди, её спина была прямая, но в каждом движении читалась усталость не физическая, а душевная. Она только что узнала, что вся её жизнь построена на фундаменте из тайны. Теперь Торену предстояло столкнуться со своей.

Они вошли в рощу, где с земли поднимался странный, сладковатый туман. Он был тёплым и пахнул цветущей липой и мёдом – запахами далёкого, беззаботного лета, которых не могло быть в этом древнем, хвойном лесу.

– Странно, – тихо сказала Элара, останавливаясь. – Этот запах…

Торен не ответил. Он замер на месте, его лицо стало совершенно бесстрастным, но глаза расширились, словно увидели призрак. Он узнал этот запах. Это был аромат, что витал в её маленькой комнатке над цветочной лавкой. Аромат, который он годами пытался стереть из памяти, потому что он всегда вёл за собой острое, режущее чувство потери.

– Торен? – Элара обернулась, насторожившись. Но он уже не видел её.

Туман перед ним сгустился, приняв формы. Зелёная поляна, залитая солнцем. Жужжание пчёл. И она.

Лира.

Она стояла под цветущей яблоней, в простом платье из небеленого льна, с корзинкой полевых цветов в руках. Солнце играло в её каштановых волосах, заплетённых в простую косу. Она улыбалась, и эта улыбка была такой же, как в его самых сокровенных, самых болезненных воспоминаниях – тёплой, искренней, лишённой тени.

– Торен? – её голос был музыкой, которую он слышал только во сне. – Ты где пропадал? Я уже начала думать, что ты забыл дорогу.

Он стоял, не в силах пошевелиться. Рациональная часть его мозга кричала: «Иллюзия! Манипуляция леса! Сгусток воспоминаний, подогретый твоей же тоской!». Но сердце, это предательское, глупое сердце, замерло, а потом забилось с такой силой, что боль отозвалась в висках. Он чувствовал тепло солнца на коже. Слышал жужжание пчёл. Вдыхал знакомый запах.

– Лира, – прошептал он, и это имя, годами хранимое в самой охраняемой темнице его души, вырвалось наружу, полное такой боли и надежды, что он сам испугался.

Она подошла ближе, положила ладонь ему на щёку. Прикосновение было реальным. Тёплым, живым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.