Арина Ващенко
Тень из прошлого

Содержание

ПЛЕЙЛИСТ

Crystal Castles – Transgender (Slowed + Reverb)

EDGE (2024 Version)

The Neighbourhood – Daddy Issues (Lyrics)

Mareux – The Perfect Girl

Lana Del Rey – Dark Paradise

HEALTH – MAJOR CRIMES

Pastel Ghost – Dark Beach (Slowed)

Sidewalks and Skeletons – Last Memory

White Ring – Roses

Crim3s – Lost

Mr. Kitty – After Dark (Slowed + Reverb)

M83 – Wait

Этот плейлист – часть истории.

Под эту музыку рождались сцены, мысли и решения, которые было проще принять, чем объяснить.

Лучше читать с наушниками. Не потому что «так красивее», а потому что так честнее.

Музыка здесь не украшает текст – она держит его за горло.

В этой истории нет правильных путей и удобных героев.

Есть ночь, память, ошибки и вещи, которые невозможно отпустить, даже если очень хочется.

Если в какой-то момент станет не по себе – это нормально.

Значит, ты читаешь внимательно.

Желаю тебе хорошего прочтения, дорогой друг!

ВАЖНО!!!

Уважаемые читатели,

Прежде чем погрузиться в мир этой книги, необходимо сделать краткое, но важное пояснение. Данная история включает в себя сцены, которые могут оказаться шокирующими и вызывающими сильные эмоции. В ней будут затронуты темы насилия, убийств, психологического давления и другие тёмные аспекты человеческой натуры. Это не просто выдумка – это исследование пределов, на которые способны люди в экстремальных ситуациях.

Психологическое состояние каждого из нас уникально. То, что одному читателю может показаться просто интересным литературным приемом, другому может вызвать тревогу, боль или вспомнить личные травмы. Если вы знаете, что ваша психика нестабильна, или вы чувствуете, что подобные темы могут оказать негативное влияние на ваше эмоциональное состояние, настоятельно рекомендуем воздержаться от чтения. Заботьтесь о своём психическом здоровье – это самое главное.

Хочется подчеркнуть, что каждый читатель начинает читать эту книгу осознанно. Автор не несёт ответственности за возможные триггеры, которые могут возникнуть в процессе чтения. Определение границ своего комфорта – это ваша прерогатива. Прямо сейчас вы делаете выбор: продолжать или остановиться. Обдумайте это на мгновение.

Темные темы, которые затрагиваются в этой книге, не романтизируются. Эти сцены включают в себя сложные и тяжелые психологические аспекты, которые могут натолкнуть на размышления о природе зла, страдания и человеческой стойкости. Не забывайте, что в жизни существуют реальные последствия, и жестокость, изображённая на страницах, часто приводит к трагическим исходам.

Если вы прочитали или находитесь в процессе чтения и вам становится тяжело, помните: говорить о своих чувствах – это нормально. Постарайтесь найти людей, которые способны поддержать вас: друзей, семью или профессиональных психологов. Обсуждение своих переживаний может быть катарсическим и помочь вам справиться с эмоциями, которые могут возникать при работе с подобным контентом.

Надеемся, что это предупреждение поможет вам принять обоснованное решение о чтении данной истории. Если вы решите продолжить, делайте это с осознанием всех возможных последствий. И помните – вы не одиноки, у вас всегда есть возможность обратиться за поддержкой.

Берегите себя и своё психическое здоровье!

1 глава. Прозрачное начало

Школьный коридор гудел, как рой перепуганных пчел в консервной банке. Визги, топот сотен ног, хлопанье дверей и невыносимый, кислый запах дешевых дезодорантов, смешанный с ароматом тухлых обедов из столовой – Арину тошнило от этой симфонии обыденности. Она шла сквозь толпу, плечом задевая одноклассников, и её тело, уже привыкшее к первым жестким тренировкам, инстинктивно сжималось, готовое к удару.

Каждый встречный казался ей не человеком, а куском недожаренного мяса – бессмысленным, шумным и абсолютно одноразовым.

– Кто, блять, вообще придумал эту школу? – процедила она сквозь зубы, сжимая лямки рюкзака так сильно, что костяшки пальцев побелели и стали похожи на обточенную гальку. – Почему я должна тратить свою жизнь на этот биомусор?

– Да хоть кто, – Соня плелась сзади, едва поспевая за её агрессивным, почти военным шагом. Она вечно жевала какую-то розовую жвачку, и этот звук – чавканье – сейчас бесил Арину сильнее, чем надвигающаяся контрольная. – Главное – аттестат получить и свалить в нормальный институт. Так что хватит ныть, Блэквуд, пошли уже, звонок через минуту.

Арина резко затормозила. Соня едва не влетела ей в спину, испуганно вытаращив глаза. Блэквуд медленно, пугающе плавно обернулась. В её взгляде – пустом, ледяном, как дуло заряженного пистолета – было столько недетской тяжести, что Соня непроизвольно сделала шаг назад, подавившись своей жвачкой.

– Институт? – Арина усмехнулась, но это была не улыбка, а хищный оскал, обнажающий зубы. – Чтобы потом сдохнуть в сером офисе, перекладывая ебучие бумажки с места на место? Чтобы в тридцать выглядеть как оживший труп с ипотекой? Ты реально думаешь, Соня, что это – жизнь? Это загон. Грязный, вонючий загон для скота. И мы в нём – телята, которых ведут на бойню, а мы радостно мычим, обсуждая новые шмотки.

В классе литературы воняло пылью, старой бумагой и застарелым потом. Воздух казался густым, его хотелось сплюнуть. Арина плюхнулась на стул рядом с Машей. Та сидела, вжавшись в плечи, уткнувшись в обгрызанную тетрадь и стараясь слиться с цветом парты. Маша была единственным существом в этом гадюшнике, которое не вызывало у Арины мгновенного желания пробить голову – просто потому, что она умела молчать, когда это нужно.

– Опять литература… – прошептала Маша, не поднимая глаз. – Валентина сегодня опять будет мозг выносить. Слышала, как она на седьмой «Б» орала? У неё аж вены на шее вздулись.

– Пусть только попробует на меня пасть открыть, сука лицемерная, – Арина достала телефон. Ладони слегка подрагивали, но не от страха – от избытка подавленной энергии, которую некуда было деть.

Экран вспыхнул ядовитым светом. Уведомление. Опять он. Данил. Этот совершеннолетний уебок из другого города, который ворвался в её жизнь как паразит. Он считал, что раз он старше, раз он «мужчина», то имеет право обладать ею, даже на расстоянии. Арина смотрела на текст сообщения, и внутри неё что-то окончательно треснуло. Холодная, липкая ярость заполнила легкие. Она еще не знала, когда и как, но в этот момент она ясно увидела его смерть. Она представила, как его самоуверенная рожа искажается от боли, как он захлебывается собственной кровью под её руками. Эта картинка была единственным ярким пятном в серой школьной реальности.

В класс, чеканя шаг, вошла Валентина Эдуардовна. Она обвела кабинет взглядом, полным такого глубокого высокомерия, словно смотрела на кучу дерьма, которую ей брезгливо приказали рассортировать. Валентина считала себя элитой, а детей – отбросами, не заслуживающими даже её плевка.

– Рты закрыли! Живо, я сказала! – её визгливый, надтреснутый голос полоснул по ушам, как ржавая пила. – Я не намерена тратить своё драгоценное время на пустых отморозков и дегенератов. Те, у кого в голове только ветер и желание жрать, могут сразу выйти в окно. Здесь должны сидеть умные, достойные люди. Блэквуд!

Арина медленно, с вызывающей медлительностью подняла голову от телефона. Она не убрала его, нет. Она просто смотрела на учительницу.

– Какого хера ты опять в него пялишься? – Валентина подошла вплотную. От неё пахло дешевым растворимым кофе, лекарствами и застарелой злобой одинокой женщины. – Ты думаешь, ты самая умная здесь? Думаешь, тебе всё дозволено?

Арина чувствовала, как в голове воцаряется звенящая тишина. «Эмоции – это шум. Выключи его», – всплыл в памяти голос наставника из Агентства.

– Я думаю, что Гоголь бы лично вас придушил, если бы услышал, как вы кастрируете его смыслы своим ничтожным, высокомерным рылом, – тихо, почти ласково произнесла Арина. – Вы учите нас «высокому», а сами захлебываетесь в собственной желчи.

В классе повисла такая тишина, что стало слышно, как жужжит муха, бьющаяся о грязное стекло. Одноклассники замерли, боясь даже вздохнуть. Валентина Эдуардовна побагровела, её лицо пошло некрасивыми пятнами.

– Ты… ты что себе позволяешь, дрянь малолетняя?! – завизжала она, брызгая слюной. – Вон из класса! Живо! К директору, и чтобы без родителей не возвращалась! Ты – ничтожество, Блэквуд! Пустое место!

– С огромным удовольствием, – Арина встала, не спеша запихивая телефон в задний карман джинсов. – Всё равно здесь воняет пиздежом, нафталином и вашей нереализованностью. Слушать ваш визг – это пытка, за которую мне еще должны доплачивать.

Она подхватила рюкзак, закинула его на одно плечо и вышла из класса, напоследок с такой силой хлопнув дверью, что штукатурка над косяком мелко осыпалась на пол. Ей было двенадцать, её мозг уже был отравлен бесчеловечными догматами Агентства, и эта школа казалась ей тесной, вонючей клеткой, прутья которой она только что с наслаждением перекусила.

Она вышла на школьное крыльцо, жадно вдохнула морозный, колючий воздух и почувствовала, как внутри окончательно гаснет свет. «Стань тенью, Арина. Тень не чувствует боли. Тень не чувствует жалости».

Вибрация в кармане заставила её вздрогнуть. Данил.

«Ты чё, сучка, игноришь меня? Я приеду, ты у меня за всё ответишь. Поняла, мелкая?»

Арина посмотрела на экран, и на её губах появилась странная, почти безумная полуулыбка. Она сплюнула на грязный снег и прошептала, глядя в сторону туманного леса:

– Приезжай, ублюдок. Я приготовлю для тебя самую глубокую яму. Ты сдохнешь так медленно, что успеешь проклясть день, когда научился писать.

Она поправила рюкзак и пошла прочь от школы, не оборачиваясь.

Дорога до штата тянулась, как бесконечная серая кишка. Отец сидел за рулем, что-то бубнил под нос про «семейные ценности» и «надо быть вежливой с тетей». Арина смотрела в окно, прижавшись лбом к холодному стеклу. Пейзаж за окном менялся: городская грязь уступала место мрачным лесам и однотипным домикам американского пригорода.

– Мы почти приехали, – бросил отец, сворачивая на гравийку. – Арина, я прошу тебя, веди себя прилично. Настя ждет нас. Не сиди с таким лицом, будто ты на похоронах.

Арина не ответила. Ей было плевать на приличия. Ей было плевать на отца. Единственное, чего она хотела – это тишины. Шум в голове, голос наставника, школьный гул – всё это нужно было заглушить ледяным ветром.

Машина остановилась у старого дома, обшитого выцветшим сайдингом. Не успел отец заглушить мотор, как Арина дернула ручку двери.

– Арина! Ты куда? Мы же только приехали! Поздоровайся с сестрой! – крикнул он ей в спину.

– Позже, – бросила она, не оборачиваясь.

Она перемахнула через низкий забор и рванула в сторону леса, который начинался сразу за участком. Там, среди вековых елей, было темно и сыро. Воздух пах прелой хвоей и мокрой землей. Идеально.

Арина шла, пиная шишки тяжелыми ботинками. Здесь можно было дышать. Здесь не надо было притворяться «нормальной девочкой».

Хруст ветки разорвал тишину, как выстрел.

Арина замерла. Она не испугалась – страх она уже «выключила». Она просто напряглась.

Из-за деревьев вышла фигура. Егор. Он выглядел здесь чужим – в своей модной куртке, с бегающими глазками, в которых читалась какая-то гнилая хитрость. Он явно не грибы собирал. Он вынюхивал.

– Опа, – Егор ухмыльнулся, увидев её. Улыбка у него была мерзкая, липкая. – Блэквуд-младшая. А я думаю, чья это машина приперлась.

Арина молчала. Она смотрела на него, как смотрят на кучу мусора, которую забыли убрать.

– Чего молчишь, немая? – Егор подошел ближе, нарушая её личное пространство. От него разило дешевым табаком. – Где Настя?

– Не твое дело, – голос Арины был ровным, безжизненным.

– Слышь, мелкая, не дерзи, – Егор резко сменил тон. Улыбка сползла, обнажив гнилое нутро. Он сделал шаг вперед, нависая над ней. – Мне нужна Настя. Срочно. Я знаю, что она где-то рядом. Или ты скажешь мне, где она сейчас шляется, или я тебе уши надеру.

– Отвали, Егор.

– Ты не поняла? – он схватил её за плечо, больно сжав пальцы. – Говори, сука, где твоя сестра! Она мне должна! Мне плевать, что ты мелкая, я тебя сейчас так прессану…

В голове Арины щелкнуло. Выключатель.

Эмоции исчезли. Боль в плече стала просто сигналом – «угроза».

– Руку убери, – прошептала она.

– Чё ты вякнула?!

Арина не стала повторять. Она развернулась корпусом, вкладывая в движение всю свою ненависть, всю накопившуюся злость на этот прогнивший мир. Её кулак – маленький, но твердый как камень – влетел точно в центр его наглой морды.

ХРЯСЬ!

Звук удара был сочным, влажным. Егор взвыл, отшатнувшись. Он схватился за нос, из которого тут же хлынула темная кровь, заливая его пальцы и модную куртку.

– А-а-а! Ты чё, ебанутая?! – заорал он, глядя на окровавленные руки. – Ты мне нос сломала, тварь!

Арина стояла перед ним, опустив руки. Её костяшки саднили, но это была приятная боль. Она чувствовала себя живой.

– Я сказала: не твое дело, – произнесла она ледяным тоном. – Еще раз подойдешь ко мне или к Насте – я ударю ниже. И тогда ты не просто кровью умоешься, ты ссать кровью будешь.

Егор смотрел на неё с животным ужасом. Он видел перед собой 12-летнюю девочку, но в её глазах была такая бездна, что у него подкосились ноги. Он сплюнул кровь на снег и, бормоча проклятия, попятился назад, в чащу.

Арина осталась одна. Она посмотрела на свой кулак, на котором остались красные капли чужой крови.

– Грязь, – прошептала она, вытирая руку о куртку.

Тишина леса снова обняла её, но теперь это была тишина после боя. Первая победа. Первый сломанный нос. И она знала – это только начало.

2 Глава. Темнота тишины

Арина вернулась в дом, когда солнце уже начало тонуть за верхушками сосен, окрашивая небо в цвет свернувшейся крови. Рука ныла. Костяшки опухли и посинели, но эта боль отрезвляла.

В гостиной пахло пылью и старым деревом. Настя сидела на диване, листая какой-то журнал, но её взгляд был пустым. Увидев сестру, она напряглась.

– Где ты была? – голос Насти был сухим. Она заметила сбитые костяшки Арины. – Что с рукой? Ты что, дралась?

Арина молча стянула куртку, стараясь не морщиться.

– Упала, – бросила она коротко. – Там корни в лесу торчат.

– Упала? – Настя недоверчиво прищурилась. – А выглядит так, будто ты била стену. Или чье-то лицо.

Арина хотела огрызнуться, сказать что-то ядовитое, но тут на лестнице послышался топот.

– Арина! – звонкий детский голос разорвал напряжение.

Бен. шестилетний комок энергии и наивности. Единственный в этой семье, кто не был отравлен взрослыми проблемами. Он скатился по перилам и подбежал к ней, сияя улыбкой, в которой не хватало переднего зуба.

Арина мгновенно сменила маску. Лед в глазах растаял. Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Привет, мелкий, – она с нежностью потрепала его по волосам, как будто по самым хрупким, весенним цветочкам. Его глаза встретили её взгляд, и она заметила, как они округлились, когда он увидел её разбитый кулак.

– Ого… Тебе больно? Ты подралась с медведем? – с искренним удивлением произнес он, и Арина не смогла сдержать тёплую улыбку.

– Нет, Бен. Просто поскользнулась, – тихо ответила она, стараясь скрыть мрачные мысли за этой простой фразой. – Я неуклюжая.

Бен крепко нахмурил лоб, словно решал важную задачу. – Надо подуть, – авторитетно заявил он, но в его голосе звучала такая детская забота и нежность, что сердце Арины на миг замирало. Он легонько подул на её ссадины, словно вдыхал в них тепло и волшебство своего юного сердца. – Мама говорит, так быстрее заживает.

Арина наблюдала за своим братом, и в груди у неё что-то сжалось от любви. Этот мир правда был порой слишком грязен для таких, как он, но в моменты, как этот, ей хотелось сохранить его таким, каким он есть – полным доброты и света.

– Спасибо, – тихо сказала она, тронув его щёку пальцами, как будто проводя невидимую границу между реальностью и сказкой. – Теперь точно заживет.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб, насладившись теплом его кожи. – Иди спать, Бен. Завтра будет длинный день, полный приключений.

– Ты тоже спи, Ари, – он потянулся к ней, чтобы обнять. Это объятие было таким теплым и искренним, что она почувствовала, как в её душе весенний ветерок развеял все тёмные мысли.

– Обещаю, – прошептала она, зная, что для них с Беном нет ничего важнее друг друга.

На следующее утро солнце светило ярко, издевательски. Бен выбежал на улицу, как только доел завтрак. Там его уже ждали, их лица были полны ожидания и злорадства.

Ник был старше на год, выше и наглее. Он смаковал жевательную резинку, её ярко-розовый цвет контрастировал с серостью окружающего мира. Вокруг него всегда крутилась стайка подпевал, которые не отрывались от своих смартфонов, лишь время от времени поднимая головы, чтобы засмеяться над Беном, как будто он был бы комедийным персонажем.

– Эй, Бен! – крикнул Ник, его голос звучал так, будто рвал тишину утра. – Мы идем на «Старую Фабрику». Идешь с нами или зассышь, как маменькин сынок?

Бен замялся, сердце колотилось в груди, как разъярённая птица. «Старая Фабрика» – это проклятое место, где обитали мрачные легенды; даже взрослые обходили его стороной, как будто оно было проклято грехом. Шорохи из их рассказов все еще звучали в его ушах, навевая ассоциации с тем, что стоит за её черными дверями.

– Моя сестра говорила, что там опасно, – пробормотал Бен, носок его кеда ковырял землю, как будто хотел вырыть себе укрытие. – Там… там бомжи и крысы.

– Твоя сестра? – насмешливо переспросил Ник. Его смех, резкий и пронзительный, эхом разнесся по заброшенному двору. Остальные подхватили этот глумливый смех, как будто они исполняли для него чирлидинг. – Ты что, слушаешь девчонку? Ты слабак, Бен. Реальный слабак. Вали домой, играй в куклы.

Слово «слабак» ударило по самолюбию сильнее пощечины. Бен покраснел, глотая обиду и тревогу.

– Я не слабак! – выкрикнул он, голос прозвучал как вызов.

– Тогда докажи, – Ник прищурился, его глаза сверкали задором, как у хищной птицы. – Идем.

Они шли через пустырь, невидимые, как тени, по разбитым дорожкам, и чем ближе была заброшка, тем холоднее становилось Бену. Здание угрожающе смотрело на них пустыми глазницами выбитых окон, будто сожалея о том, что когда-то в нем жил человеческий дух. Внутри пахло сыростью, гнилью и чем-то металлическим, словно само здание собирало воспоминания о потерянных душах, что когда-то бродили здесь.

– Ну чё, герои, – голос Ника гулко разносился под бетонными сводами, как будто они и вправду были в осажденном замке. Они стояли перед темным провалом лестницы, ведущей в подвал. Оттуда тянуло могильным холодом, от которого мурашки бегали по коже. – Кто первый?

Все молчали, и тишина казалась столь плотной, что её можно было разрезать ножом.

– Давай, Бен, – Ник толкнул его в спину, его дыхание звучало как треск ветра перед бурей. – Ты же не хочешь, чтобы мы всем рассказали, что ты трус? Спускайся. Досчитай до десяти и выходи.

Бен сглотнул вязкий ком в горле. Он хотел убежать, но страх быть высмеянным был сильнее страха темноты. Он шагнул на первую ступеньку, стараясь подавить трясущиеся ладони.

– Я не трус, – прошептал он, про себя удивляясь, насколько его голос был тихим и робким.

Темнота поглотила его, обвила свои могильные объятия, и он почувствовал, как настала бездна. Ступеньки были скользкими, каждый шаг казался предательским.

– Тут темно… – крикнул он снизу, голос дрожал, как у испуганного щенка. – Ребят, здесь воняет…

Наверху раздались хихиканья, но они звучали как далекие крики последнего кондора, пытающегося найти дорогу к дому.

– Не обоссысь там! – откликнулся кто-то с неким странным напыщением, но его голос задержался в воздухе, как недоуменное эхо.

Бен сделал еще шаг. Внизу его сердце сжималось от страха, но он ощущал, что не может вернуться. Страх поглощал его.

– Ребят… тут кто-то есть… – его голос сорвался на писк, и он, наконец, осознал, что это место было чем-то больше, чем просто заброшенным. Он чувствовал, как мрак вокруг, словно живое существо, наблюдает за ним. – Мне страшно! Вытащите меня!

Смех наверху стих, как будто все потеряли дыхание в этот момент.

– Кончай придуриваться, Бен! – крикнул Ник раненным голосом, но уже без прежней уверенности, словно его собственная тень внезапно пришла в ужас.

– НЕТ! НЕТ! МАМА!!! – Крик Бена разорвал тишину подвала, это был не просто крик. Это был звук животного ужаса, пронзивший воздух, как больной, серийный бульк.

а потом – звук. не просто хруст – мокрый, тягучий скрежет, будто железо пережёвывает плоть, и глухой удар, от которого подрагивали стены. бен кричал так, словно из него выдирали молитву вместе с голосом; он будто звал пустоту, а пустота только слушала. воздух стал густым, пах железом и старым бетоном; горечь стояла на языке. кровь шлёпала на пол тяжёлыми каплями, растекаясь тёплыми лужами; его резали медленно, выверяя паузы. каждый надрез отзывался сухим треском, как ломается тонкая палка в мороз. звук лип к ушам и к коже, лез под рёбра, как холодные пальцы. тот, кто убивал, дышал рвано – как пилой: вдох – разрез, выдох – пауза, снова вдох, снова звук стали.

и снова – крик: высоко, тонко, нечеловечески, так что мышцы сводило. человек рядом повёл лезвием по камню – ножи запели голодным скрежетом, от которого хотелось содрать уши. пол вибрировал под ногами, стены шептали эхо, и от этого эхо мутило. у ника и остальных детей волосы встали дыбом; горло стянулось, в груди стало тесно. этот звук был не отсюда – он царапал изнутри, называл их страхи по именам и цеплялся за них, как ржавчина за металл, не отпуская.

– А-А-А-А!!!

И тишина. Резкая, звенящая тишина, страшнее любого крика. Дети наверху застыли. Кто-то заплакал, чье-то дыхание стало рваным, как будто они все одновременно пережили потусторонний шок.

– Бен? – дрожащим голосом позвал Ник, вытягивая его имя, как извивающееся змея.

В ответ из темноты подвала донесся лишь тяжелый, чавкающий звук, глухо раздающийся в морозном воздухе.

Ник заорал первым. Они рванули к выходу, толкая друг друга, падая, разбивая колени, не оглядываясь назад, как будто сами призраки завода преследовали их по пятам. Их крики накладывались друг на друга, создавая симфонию паники, уверяя, что за ними кто-то бежит.

Вечер опустился на поселок тяжелым саваном. Мама Бена бегала по двору, её голос, срывающийся на истерику, пронизывал тишину, которая неспокойно стелилась вокруг.

– Бен! Бен! Ужин остывает! – в её голосе звучала безысходность, выходящая за пределы простого вызова.

Арина стояла на крыльце, её тело словно напряглось под давлением растущего холода. Внутри у неё разрасталась черная дыра, не оставляя места для надежды. Она чувствовала это еще час назад, когда мрак нашёл ее в школе.

– Его нет, – тихо сказала она, её голос был таким же пустым, как вечерний воздух. – Я обошла район. Его нигде нет.

Настя вернулась с прогулки через полчаса, её шаги были легкими, но она остановилась, увидев полицейскую машину у дома, мигалки которой разрезали темноту синими вспышками. Мама сидела на траве, раскачиваясь из стороны в сторону, истерично воя, как раненый зверь, обращаясь к ночи с вопросами, которые так и останутся без ответа.

– Что случилось? – Настя подбежала к полицейскому. – Где мой брат?

– Мы ищем, мисс. Опрашиваем друзей. Один мальчик, Ник, сказал… – полицейский запнулся, глядя на её бледное лицо. – Он сказал, что они были на заброшенной фабрике.

Арина, стоявшая в тени крыльца, сжала перила так, что дерево треснуло. «Заброшка. Слабаки. Они бросили его там».

Его нашли спустя неделю.

Точнее, то, что от него осталось.

Полицейский, который нашел тело в подвале, вышел оттуда серым и его тут же стошнило в кусты. Бена не просто убили. Его растерзали. Словно дикий зверь или… демон, игравший с едой, разобрал его на части.

Хоронили в закрытом гробу.

Кладбище тонуло в сером тумане. Люди в черном казались безликими тенями. Священник бубнил какие-то пустые слова о «ангелах на небесах». Мать не могла стоять, её держал отец, сам почерневший от горя.

Арина стояла в стороне. Она не плакала. Её лицо превратилось в каменную маску. Внутри неё, там, где раньше была любовь к брату, теперь бушевал адский огонь. Она смотрела на маленький гроб и понимала: в этом мире нет Бога. Есть только хищники и жертвы. И она больше никогда не будет жертвой.

Настя рыдала, уткнувшись в плечо отца. Ник и его дружки стояли поодаль, опустив головы, боясь поднять глаза.

Когда всё закончилось и все разошлись, Арина осталась одна у свежего холмика земли.

– Я найду того, кто это сделал, Бен, – прошептала она. – Человек это или тварь – мне плевать. Я вырежу их всех.

В ту ночь в доме было тихо. Все спали под действием успокоительных. Арина собрала рюкзак. Только самое необходимое: нож, деньги, которые она нашла у мужа тети в кошельке, и старая фотография, где они с Беном смеются.

Она не оставила записки. Прощания – для тех, кто планирует вернуться. Она не планировала.

Арина вышла в ночь, и тьма приняла её как родную. Детство закончилось. Началась охота.

Утро пришло не с солнечным светом, а с тяжелой, липкой тишиной. Дом казался склепом. Действие успокоительных заканчивалось, и реальность начинала просачиваться в сознание обитателей, как ледяная вода в трюм тонущего корабля.

Настя открыла глаза. Голова гудела. Первой мыслью было: «Это сон. Бен жив. Арина спит в соседней комнате».

Она спустила ноги на холодный пол и, кутаясь в одеяло, поплелась в комнату сестры. Ей нужно было увидеть Арину. Ей нужно было услышать хоть что-то живое, кроме собственного хриплого дыхания.

Дверь в комнату Арины была приоткрыта.

– Арина? – тихо позвала Настя. – Ты спишь?

Тишина.

Настя толкнула дверь.

Кровать была заправлена. Идеально ровно, без единой складки. На подушке не было вмятины от головы. Шкаф был приоткрыт, и даже отсюда было видно – там пусто.

– Арина? – голос Насти дрогнул.

Она вошла внутрь. На столе не было ни телефона, ни любимой расчески сестры. Исчезло всё, что делало эту комнату живой. Осталась только пыль, танцующая в лучах холодного солнца.

Настя почувствовала, как пол уходит из-под ног.

– Мама! – закричала она, и этот крик был полон паники. – МАМА! ПАПА!

Родители вбежали через минуту. Отец – в мятой футболке, мать – с красными, опухшими глазами.

– Что? Что случилось?! – мама схватила Настю за плечи.

– Её нет! – Настя тыкала пальцем в пустую кровать, её трясло. – Арины нет! Вещей нет! Она ушла!

Мать осела на пол, закрыв рот рукой, чтобы не завыть. В этом доме только вчера похоронили сына. А сегодня исчезла племянница.

Полиция приехала быстро. Те же лица, те же машины, те же протокольные вопросы, от которых хотелось лезть на стену.

– Когда вы видели её в последний раз?

– Были ли ссоры?

– Может, она просто пошла прогуляться?

– Она забрала вещи! – кричала тетя, впервые потеряв самообладание. – Она не гуляет с рюкзаком посреди ночи! Мой сын мертв, а теперь племянница… Найдите её!

Начались поиски.

Полицейские собаки взяли след до трассы, но там он оборвался. Шел дождь, смывая запахи, смывая надежду.

Фотографии Арины Блэквуд – с холодным, пронзительным взглядом – висели на каждом столбе, в каждом магазине, мелькали в новостях.

«Пропала девочка. 12 лет. Особые приметы: темные волосы, карие глаза, шрам на костяшках правой руки».

Настя смотрела на эти листовки и ненавидела их.

– Почему ты бросила меня? – шептала она ночами в пустоту. – Почему ты оставила меня с ними одну?

Прошла неделя.

Месяц.

Поисковые отряды прочесали каждый метр леса, каждый подвал в радиусе ста километров. Ничего. Арина словно растворилась. Или, как шептались соседи, «её забрала та же тьма, что и Бена».

Спустя три месяца дело переквалифицировали.

Статус: Пропавшая без вести.

12 ЛЕТ СПУСТЯ…

Время не лечит. Оно просто накладывает швы, которые ноют в плохую погоду.

Настя выросла в доме-музее скорби. Родители так и не оправились. Отец ушел в работу и алкоголь, мать превратилась в тень, которая каждый вечер ставила на стол четыре тарелки вместо двух.

Для Насти эти двенадцать лет стали пыткой.

Она ненавидела Арину. Ненавидела за то, что та оказалась трусихой и сбежала. Ненавидела за то, что та выбрала свободу, оставив Настю разгребать руины их семьи.

И в то же время… она скучала. Скучала до боли в ребрах.

Настя стояла у зеркала, поправляя волосы. Теперь она была взрослой. Красивой, но с надломом в глазах. Она научилась улыбаться фальшивой улыбкой, чтобы люди не задавали вопросов.

На тумбочке стояла та самая фотография: Арина и Бен. Два призрака.

– Надеюсь, ты сдохла где-нибудь в канаве, Арина, – сказала Настя своему отражению. – Потому что если ты жива и не вернулась… я тебя никогда не прощу.

Она взяла сумку и вышла из дома. Сегодня был очередной день в этом сером, пустом мире.

3 Глава. Двенадцать лет тишины

Двенадцать лет. Настя жила в этом аду каждый день. Сердце сжималось так, что казалось, оно сейчас лопнет, грудь будто засыпали камнями. Каждый звук – скрип лестницы, звонок, шаги за дверью – заставлял её прыгать, а потом падать обратно в пустоту, потому что это не она. Арины нет. Никогда нет.

Смех Арины, её голос, привычки – всё цеплялось за мозг и рубило, как ножом. Настя пыталась дышать, но воздух будто прилипал к горлу. Каждое воспоминание разрывало на куски. Она ходила по улицам, проверяла адреса, звонила, писала – всё без толку. С каждым разом пустота росла, внутри как будто что-то трескалось, ломалось и медленно умирала.

Настя чувствовала себя пустой, как ободранная кукла, которой выбили душу. Каждый день был пыткой, каждое движение давалось через боль. Надежда умирала ещё до того, как могла появиться. Она жила с этим камнем внутри, который тянул вниз, не давая дышать, не давая спать, не давая быть собой.

И боль была везде. Она была в сердце, в груди, в жилах, в мозгу. Она была в воздухе, который Настя втягивала, и в стенах, что сжимались вокруг. Настя знала – это навсегда. Никто не спасёт, никто не вернёт, никто не исправит. Она была одна, и эта пустота сожрала её так, что от неё почти ничего не осталось.

Зима в этом году была не просто временем года. Она напоминала болезнь. Снег падал тяжело, словно пепел, засыпая город, который и без того задыхался в серости. Вечер субботы должен был принести облегчение, но для Насти любая вечеринка была лишь сменой декораций для её персонального ада.

Она стояла у окна в гостиной, сжимая в руке бокал с вином, к которому едва притронулась. Стекло запотело от её дыхания. В отражении она видела не себя, а размытый силуэт. Тень. Такую же, какой стала её мать.

После того, как случилось с Беном… жизнь Насти превратилась в сплошной ад. Мать утонула в алкоголе, с каждым глотком пытаясь заткнуть ту пустоту, что разорвала её изнутри. Отец ушёл, хлопнув дверью, и больше их не касался – словно его и не было вовсе. Настя тащила всё на своих плечах: работа, счета, забота о маме, которая всё больше превращалась в тень самой себя.

Когда пропала Арина, её родители ворвались в дом, как буря с обвинениями. Ссора с матерью Насти вылилась в настоящий шторм – слова летели, как лезвия, режа прямо по сердцу. Ни одного шанса на мир, ни одного взгляда, который бы смягчил боль. Конфликт разрастался, и казалось, что всё вот-вот рухнет окончательно.

Мать Насти жила под гнётом собственной вины. Она винила себя за всё: за Бена, за Арину, за каждый момент, когда могла что-то сделать иначе. Каждый звук, каждый вздох Насти возвращал её к тем дням, когда всё пошло наперекосяк. Она знала: время не исправить, а ошибки – как тлеющий костёр, который жжёт изнутри.

Настя чувствовала, как на неё давит этот мир: чужая злость, своя ответственность, безысходность, что прилипает к коже. Кажется, что стены сжимаются, а воздух становится густым от боли. И нет никого, кто мог бы снять этот груз.

– Эй… – тихий голос Полины вырвал её из оцепенения.

Настя даже не вздрогнула. Нервы давно перегорели, оставив после себя только оголенные провода. Полина подошла ближе, её светлые волосы казались единственным ярким пятном в этом полумраке.

– Ты опять где-то не здесь, – констатировала Полина, вставая рядом. – Есть новости? Хоть что-то?

Настя сделала глоток. Вино показалось кислым, как лимон.

– Нихера, Поль. Вообще нихера, – выдохнула она, чувствуя, как горло сжимает спазм. – Телефон молчит двенадцать лет. Я каждый раз думаю, что вот сегодня… сегодня кто-то позвонит. Скажет, что нашли тело. Или что она жива. Хоть что-то, понимаешь? А там – тишина. Словно её стерли ластиком.

– Насть, надежда – это такая…, – тихо сказала Полина, глядя на улицу. – Она убивает медленнее всего.

– Я ненавижу её, – прошептала Настя, и в этом шепоте было больше яда, чем в лимоне кобры. – Ненавижу за то, что она свалила. Но, блять… я чувствую, что она жива. Я не могу это объяснить. Это как фантомная боль. Руки нет, а пальцы чешутся.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, впуская шум музыки и запах дешевых сигарет. Артем влетел внутрь, как ураган, не замечая повисшего в воздухе напряжения.

– Девчонки! Ну вы чего тут киснете? – он обнял Настю за плечи, притягивая к себе. От него пахло морозной свежестью и парфюмом, который Настя выбирала ему на день рождения. – Там народ уже разогрелся.

Настя попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. Артем заметил её взгляд, направленный в пустоту, и его лицо на секунду стало серьезным, но тут же вернулось к привычной маске беззаботности.

– Опять ты про Арину думаешь? – его голос стал чуть жестче. – Зай, мы это обсуждали. Сотню раз.

– Я не могу просто взять и выключить это, Артем. Это моя сестра.

– Это прошлое, Настя! – он чуть сильнее сжал её плечо, словно пытаясь встряхнуть. – Прошлое должно оставаться там, в могиле или где оно там есть. Ты себя сжираешь. Забей ты уже. Живи настоящим, посмотри вокруг. Я здесь, мы здесь. А её нет.

Его слова резали по живому. «Забей». Как легко ему говорить. Для него Арина была просто именем, страшилкой из детства, а для Насти – кровоточащей раной.

Они вышли в общий зал. Музыка долбила по ушам, басы вибрировали в полу. Люди смеялись, пили, танцевали. Настя чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Ей хотелось забиться под одеяло и выть.

И тут входная дверь открылась.

Вместе с клубами ледяного пара в дом ввалился Егор.

Настя замерла. Внутри всё похолодело. Это был не тот Егор, которого она помнила. Он выглядел потрепанным, словно жизнь его не просто пожевала, а выплюнула на обочину. Куртка грязная, под глазами – черные круги, взгляд бегающий, лихорадочный. Но хуже всего была ухмылка – кривая, злобная.

Он окинул комнату мутным взглядом и, увидев Настю, направился прямо к ней. Люди расступались, чувствуя исходящую от него угрозу.

– О-о-о, – протянул он, его голос срывался на хрип. – Настенька… Маленькая копия нашей пропавшей сучки.

Настя сделала шаг назад, упираясь спиной в стену. Сердце колотилось где-то в горле.

– Что тебе надо, Егор? Уходи. Тебя сюда не звали.

Егор подошел вплотную, нарушая все границы. От него разило перегаром и чем-то затхлым.

– Не звали? А я соскучился, – он оперся рукой о стену рядом с её головой, отрезая путь к отступлению. – Ну что, где твоя сестричка-психопатка? Сдохла уже? Или всё еще бегает, играет в солдатики?

– Заткнись, – прошипела Настя. Страх сменился яростью. – Не смей говорить о ней.

– Да ладно тебе, – Егор наклонился к её уху, его дыхание было горячим и мерзким. – Она нас всех кинула. Тварь. Но ты… ты осталась. Знаешь, я всегда думал, что ты даже лучше. Не такая отмороженная. Может, повторим? М? Я сейчас свободен, ты вроде тоже скучаешь…

Его рука потянулась к её талии. Настя дернулась, как от ожога, но Егор вцепился в неё мертвой хваткой.

– Руки убрал, урод, – голос Артема прозвучал как выстрел.

Артем возник рядом мгновенно. Он грубо схватил Егора за плечо и дернул на себя.

– Ты не понял? Она занята. Вали отсюда, пока цел.

Егор пошатнулся, но не упал. Он расхохотался, и этот смех был похож на лай больной собаки.

– Занята? Этим щенком? – он сплюнул на пол, прямо на ковер. – Настя, ты достойна большего, чем этот детский сад. Иди к папочке.

В углу комнаты, стараясь не привлекать внимания, стояли Полина и Максим.

– Какой же он мерзкий, – тихо сказала Полина, сжимая стакан так, что побелели костяшки.

Максим, высокий парень с добродушным лицом, покачал головой.

– Ему лечиться надо. Он же помешанный. Слышал, он после исчезновения Арины совсем с катушек слетел.

– Больной, – отрезала Полина

В центре зала воздух можно было резать ножом.

– Я сказал, пошел вон, – прорычал Артем, делая шаг вперед.

– А то что? – оскалился Егор.

Удар был резким и грязным. Егор, не дожидаясь приглашения, ударил Артема головой в нос. Раздался тошнотворный хруст. Артем отшатнулся, закрывая лицо руками, сквозь пальцы брызнула кровь.

– Ах ты сука! – взревел Артем и бросился в ответ.

Начался хаос. Они сцепились, как два бешеных зверя, сметая всё на своем пути. Столик с напитками перевернулся, звон битого стекла смешался с матом и глухими звуками ударов.

– Прекратите! – закричала Настя. Её крик потонул в шуме.

Она видела, как кулак Артема врезается в челюсть Егора, выбивая из него дух. Видела, как Егор, изворачиваясь, бьет Артема коленом в живот. Кровь капала на паркет, пачкая белоснежный ковер.

Настя бросилась к ним, пытаясь разнять.

– Артем, хватит! Егор! Перестаньте, блять!

Её оттолкнули. Она упала на диван, больно ударившись локтем. Страх сковал её. Она ненавидела насилие. Ненавидела этот запах крови, этот звериный оскал на лице Артема, который сейчас ничем не отличался от тех чудовищ, которых она боялась в темноте.

С десятой попытки, когда оба уже едва стояли на ногах, задыхаясь и сплевывая кровь, их растащили Максим и еще пара парней.

– Звери… вы просто звери… – прошептала Настя, её трясло.

Дверь спальни открылась, и на пороге появилась Аманда. Она выглядела безупречно даже сейчас: идеальный макияж, высокомерный взгляд, презрительно поджатые губы. Она перешагнула через осколки бокала, словно это был мусор, недостойный её внимания.

– Браво, – её голос был холодным и звонким. Она захлопала в ладоши. – Просто цирк уродов. Настя, ты как всегда в центре внимания.

– Заткнись, Аманда, – огрызнулась Полина, подбегая к Насте.

– А что я не так сказала? – Аманда обвела взглядом разгромленную комнату и остановилась на Насте. – Посмотри, что ты натворила. Это всё из-за тебя. Ты притягиваешь дерьмо, как магнит. Сначала твоя чокнутая сестрица, теперь ты стравливаешь парней. Тебе нравится, когда из-за тебя дерутся? Тешит самолюбие?

– Я ничего не делала… – Настя подняла на неё глаза, полные слез и ужаса.

– Конечно, – усмехнулась Аманда. – Ты просто стояла и смотрела. Бедная овечка. Ты такая же, как Арина – приносишь одни проблемы. Только она хотя бы была сильной, а ты – просто жалкая копия.

Слова Аманды были как пощечина. Болезненная, унизительная правда, вывернутая наизнанку.

Настя перевела взгляд на Артема. Он стоял, вытирая кровь с разбитого носа, и тяжело дышал. В его глазах всё еще горел адреналин драки. Он выглядел довольным собой. Он «защитил» её.

И это стало последней каплей.

– Пошли вы все… – тихо сказала Настя.

– Насть, ну ты чего, я же этому уроду… – начал Артем, шагнув к ней.

– НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! – заорала она так, что в комнате повисла мертвая тишина.

Настя вскочила, её трясло от рыданий, переходящих в истерику.

– Ты идиот, Артем! Ты просто гребаный идиот! Я просила тебя не лезть! Я ненавижу это! Ненавижу, когда вы ведете себя как животные!

– Я защищал тебя! – огрызнулся он, обида проступила на его разбитом лице.

– Ты тешил свое эго! – выплюнула Настя. Ей было больно дышать. Грудную клетку сдавливало от отвращения и ужаса. – Вы все… вы просто не понимаете…

Она схватила свою сумку, чувствуя, как стены давят на неё. Ей нужно было на воздух. Подальше от крови, от Аманды, от Егора с его безумными глазами, от Артема, который не понимал её боли.

– Настя, стой! – крикнула Полина.

Но Настя уже выбежала в коридор, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Она бежала куда глаза глядели, глотая слезы, а в голове билась только одна мысль: «Где ты, Арина? Почему ты оставила меня одну в этом аду?»

Она не заметила, как дошла до трассы. Одна. Ночь. Лес позади, пустота вокруг. Только она и дорога, холодная и длинная, как сама жизнь. Всё остальное исчезло.

Она шла, медленно, бессмысленно, и слёзы катились по лицу, но ей было плевать. Всё было одинаково – всё теряло значение. Холод, темнота, пустота – это всё, что осталось. Ничего не держало, ничего не спасало. Только дорога и ночь.

4 Глава. Незнакомка

Трасса была похожа на глотку чудовища – темная, бесконечная и ледяная. Ветер не просто дул, он резал кожу, стараясь содрать её живьем. Настя шла по обочине, не чувствуя ног. Слёзы давно высохли, оставив на щеках соленую корку. Ей было все равно, собьет ли её машина или загрызут волки. Внутри была пустота размером с вселенную.

Рев мотора разорвал тишину, как треск ломаемого дерева. Звук нарастал, низкий и утробный, словно предвестие того, что вот-вот произойдет нечто ужасное. Из темноты вынырнули хищные фары, ослепляя своей жестокостью. Темно-зеленый Porsche Cayenne Coupe Turbo, 2022 года выпуска, выглядел как инопланетный корабль, готовый захватить душу, не оставляя следов.

Визг тормозов. Porsche замер в метре от Насти, словно угрожающее чудовище, которое может в любой момент ринуться на жертву. Стекло плавно поползло вниз, открывая доступ к миру внутри, где пахнуло дорогим табаком, кожей и чем-то металлическим – холодом, впитавшимся в кровь. Настя подняла глаза и встретилась с взглядом водителя. Девушка за рулем была странной. В её глазах плясали черти, как будто влитые в адскую сущность.

– Чего застыла? – голос незнакомки был низким и хриплым, как шёпот мертвецов. – Приключения ищешь на свою задницу? Или клиентов ждешь?

Настя вздрогнула, в сердце бурлил гнев, обида комом встала в горле.

– Иди к черту, – прошептала она, отворачиваясь.

Девушка в машине усмехнулась – это был не добрый смех, а оскал волка, почувствовавшего страх своей жертвы. Жестокая улыбка, полная пренебрежения, заставила Настю почувствовать, что она в ловушке.

– Грубая. Мне нравится, – произнесла незнакомка, барабаня пальцами по рулю с таким зерцалом, словно искала волнение. – Ну так что? У тебя два варианта: либо превратишься к утру в ледышку, либо садишься. Я не служба спасения, ждать не буду, – добавила она, и казалось, что мороз пробирался в самую душу.

Настя колебалась секунду, но холод пробирал до костей, угрожая сделать её своей последней жертвой. Она дернула ручку двери и плюхнулась на кожаное сиденье, как брошенная кость. Внутри было тепло, но от водителя веяло могильным холодом, пробирая до глубины сердца.

Машина сорвалась с места, словно демон, выбравшийся из ада, и Настю вжало в кресло. Скорость перевалила за 150, а незнакомка вела агрессивно, рискованно, играя со смертью в гляделки. Сквозь ветер и шум мотора раздавалось лишь её насмешливое:

– Че такая кислая? – бросила она, не глядя на Настю. – Мужик не дает? Или бросил кто? Обычно с такими лицами либо топятся, либо вешаются.

Настя сжала кулаки, желание ударить эту высокомерную стерву переполняло её. Но вместо того чтобы сорваться, она выдавила:

– У меня сестра пропала, – голос её стал дрожащим. – Двенадцать лет назад. Довольна? Это веская причина, чтобы не улыбаться?

Улыбка сползла с лица незнакомки мгновенно, как тень в темной аллее, и в машине воцарилась тишина, угроза витала в воздухе, как туман. Лишь нервные руки водителя скользили по рулю. Когда Настя достала телефон и показала ей фото, в воздухе раздался треск, как от сломанной ветки под давлением.

– Убери, – резко бросила она, словно отстраненное заклинание, что было многим больше, чем просто просьбой.

Девушка послушно замолчала. Остаток пути прошел в тяжелой, давящей тишине, наполненной неразрешимыми вопросами и глухими предчувствиями. Ветер и путь слились в один ритм, зловещий и угрожающий.

Когда Porsche затормозил у дома Насти, незнакомка даже не повернула головы, словно завершила некую жуткую игру.

– Вали, – тихо сказала она, словно произнося последнюю приговор. – И хватит ныть. Это не поможет.

Настя вышла из салона, её ноги слегка подкашивались от пережитого напряжения и безумной скорости. Она бросила быстрый взгляд на профиль водителя и тихо произнесла:

– Спасибо…

Но Незнакомка даже не повернула головы. Её руки в черных перчатках спокойно лежали на руле, а взгляд был устремлен вперед, сквозь лобовое стекло, словно Настя уже перестала для неё существовать.

К машине тут же подбежали друзья. Артем, Максим и Полина, видимо, ждали на улице, волнуясь из-за долгого отсутствия Насти.

– Настя! Ты где была?! – Полина подлетела первой, хватая подругу за плечи. – Мы места себе не находили!

Настя вздрогнула, не желая сейчас объяснять, через какой ад прошла её душа за этот час.

– Ничего. Просто… меня подвезли, – пробормотала она, стараясь не смотреть на темные окна Porsche.

Артем, увидев дорогую машину и незнакомую фигуру за рулем, мгновенно напрягся. В нём взыграла ревность смешанная с желанием показать силу. Он шагнул к водительской двери, которая была приоткрыта.

– Слышь, ты! – рявкнул он, наклоняясь к окну. – Ты мою девушку пальцем не трогала?

Незнакомка медленно повернула голову. Никаких украшений, никакого страха. Только ледяной, оценивающий взгляд, от которого у нормального человека по спине побежали бы мурашки. Она смотрела на Артема не как на угрозу, а как на назойливое насекомое.

– Привет, я Макс. Это Артем и Полина, – попытался разрядить обстановку Максим, с любопытством разглядывая салон и водителя.

Незнакомка молчала. Она даже не моргнула. Тишина затягивалась, становясь плотной и удушающей.

Артема это молчание взбесило окончательно. Он чувствовал себя идиотом перед этим ледяным спокойствием.

– Ты что, немая? – выплюнул он. – Или слишком крутая, чтобы с людьми разговаривать? Я вопрос задал!

Незнакомка лишь слегка скривила губы в усмешке – едва заметной, полной презрения.

Полина, чувствуя, что Артем сейчас нарвется на неприятности, дернула его за рукав:

– Тёма, оставь её! Пошли уже, Настя с нами. Не лезь.

Незнакомка не стала ждать развязки. Она нажала на газ. Двигатель Porsche взревел, выплевывая мощь, и машина сорвалась с места, оставив компанию в облаке выхлопных газов и снежной пыли.

Тишина, повисшая после её отъезда, была тяжелой.

– Психованная какая-то, – прошипел Артем, глядя вслед удаляющимся красным огням. Его кулаки были сжаты. – Видели, как она смотрела? Как будто мы грязь.

– Почему она не ответила? – спросил Максим, почесывая затылок. – Странная она. И тачка эта… Непростая девица.

– Может, у неё свои причины молчать, – тихо произнесла Настя.

Артем резко развернулся к ней. В его глазах читался страх, замаскированный под агрессию. Он нутром чуял угрозу, исходящую от Незнакомки.

– Причины?! Настя, ты видела её глаза? Там же пустота! Она опасна, говорю тебе. Она не уважает никого. Такие люди приносят только беды.

– Хватит, Артем, – устало выдохнула Полина. – Главное, Настя дома. Пошли в тепло.

Но Артем не унимался.

– Нет, не хватит. Я это так не оставлю. Если она еще раз появится… я узнаю, кто она такая.

Настя молчала, глядя на пустую дорогу. Она понимала то, чего не понимали они: Артем был прав. Незнакомка действительно была опасна. Но именно эта опасность и тянула Настю к ней магнитом. Впервые за двенадцать лет в её жизни появилось что-то настоящее, пусть и пугающее.

– Мы еще увидимся с ней, – прошептала Настя так тихо, что никто не услышал. – Обязательно увидимся.

Где-то вдалеке завывал ветер, и казалось, что город затаил дыхание перед грядущей бурей. Тайны прошлого начинали просачиваться наружу, и остановить этот процесс было уже невозможно.

В уютном, но слегка запущенном кафе «Мороз» царила прерывистая тишина. Бурый, в округлой форме, несостоявшийся шедевр кофейного мата с медом ждал своего часа на стойке, а зимние снежинки стучали в окно, как пытаясь пробудить дремлющих внутри. Артем нервно теребил салфетку, отпечатывая на ней следы своего внутреннего смятения. Его лицо выглядело ужасно после вчерашней драки – нос вздулся, под глазом расползался фиолетовый синяк, словно мрачный предвестник чего-то еще.

– Я вам говорю, это не просто так, – бубнил он, покусывая губу и настороженно оглядываясь вокруг. – Она появилась из ниоткуда. На крутой тачке, ночью… Маньячка, сто пудов. Или шпионка.

– Тёма, заткнись уже, – устало вздохнула Полина, потирая виски. – У тебя паранойя.

Она смотрела на своего друга с заботой, но, в глубине души, её тоже терзали смутные предчувствия.

– А у тебя розовые очки! – взвился Артем, его голос напоминал треск сухих веток. – Вы не видите? Она…

В этот момент дверь кафе с гулким стуком распахнулась, нарушая полузабытую атмосферу. На пороге возникла она – та же загадочная фигура в черной куртке, с тяжелыми берцами на ногах, и с взглядом, словно прицелом винтовки. Она пересекла помещение, игнорируя шепоты и недоуменные взгляды окружающих, будто была заставкой к фильму, в котором играли только она и тени.

Её смертоносная грация привлекла на себя внимание всех, и несколько пар глаз остановились на ней, исследуя её загадочную ауру. Она заметила их столик. На мгновение её взгляд задержался на Насте, затем скользнул по разбитому лицу Артема. Уголок её губ слегка дернулся в ухмылке, как будто она нашла что-то странное в его униженном состоянии.

– Не ожидала? – произнесла Незнакомка, приближаясь, её голос был низким и мелодичным, как воробей, который знает, что сейчас улетит.

Артем вжался в стул, его ладони отчаянно искали опору на столе.

– Что тебе нужно? Ты следишь за нами?

– Много чести, – фыркнула Незнакомка, её выражение лица было равноудалено и безразлично. – Просто кофе захотела. А тут цирк с клоунами.

Она развернулась и пошла к выходу, оставляя за собой едва уловимый муар напряженности, который витал в воздухе, как запах пороха, обжигая легкие. Настя и Полина переглянулись, и как будто в этот миг в кафе «Мороз» сгущался мрак – они знали, что этот день только начинается.

Спустя месяц.

Зима неотступно сжимала город в своих снежных объятиях. Вечер пятницы окутал улицы мрачной, но притягательной атмосферой. Компания пробиралась к супермаркету, где Незнакомка организовывала вечеринку. В ней, казалось, была какая-то загадка, притягивающая и пугающая одновременно. Полина и Настя, завороженные ею, не могли понять, как она сумела втереться в их доверие, оставаясь при этом загадочной.

Настя шла чуть позади Незнакомки, надменной и уверенной в себе.

– Знаешь, – тихо произнесла она, стараясь не привлечь внимание. – Она странная, да. Но… с ней я чувствую спокойствие. Как будто она знает, что делать.

– Ага, знает, как людей валить, – прошипел сзади Артем, лелея в душе обиду. Несмотря на то что его не пригласили, он все равно не мог отходить от них. Его гнев вскипал, как скипятившаяся вода.

Незнакомка шла впереди, закатив глаза. Пустота вокруг нее будто вибрировала, как натянутый лук, она уловила каждое слово, каждую ноту голоса. Уши её были приучены к шороху встречных и шепоту противников. Вечно настороженная.

– Эй! – крикнул Артем, ускоряя шаг, его голос срывался на визг. – Слышь, ты!

Незнакомка остановилась, не поворачивая головы.

Артем схватил её за рукав куртки, словно рассчитывая, что это остановит её. Его дыхание перехватило злость и страх.

– Что ты задумала, а? Да ты манипулируешь ими! Я это вижу!

В воздухе повисло напряжение, как туман перед бурей.

Незнакомка медленно повернула голову. Её глаза – холодные и бездонные – глядели, словно с их глубин не проглядывало ничего человеческого.

– Убери руки, – произнесла она, её голос звучал, как лёд, сотрясающийся в тишине.

– А то что? – выскочил Артем, держа себя на грани отчаяния. – Ударишь меня? Да я тебя…

В одно мгновение воздух заполнился громким свистом. Никто не успел среагировать.

Незнакомка резко развернулась. Движение её тела напоминало хищника, готового к прыжку. Короткий, но смертоносный удар – челюсть Артема столкнулась с её костяшками так, что раздался глухой звук, похожий на треск льда, под тяжестью шагов.

В следующий миг Артем завалился на снег, как мешок с картошкой, даже не успев произнести ни звука.

Настя вскрикнула, её руки прикрыли рот, глаза расширились от ужаса. Максим застыл, не в силах произнести ни слова.

– Твою мать… – выдохнула Полина, прижав ладони к груди. Бубнежа тянулись, словно ураган.

Незнакомка стояла над ним, потирая костяшки пальцев с безразличием, будто это была просто рутина. Она смотрела на лежащее тело, холодно и беспощадно.

– Слова имеют последствия, мальчик, – произнесла она, её голос звучал, как последний приговор. Она на секунду встретила взгляд Артема, который попытался сфокусироваться, лёжа в луже собственной вины. – В следующий раз сломаю руку. Вставай и не позорься.

Незнакомка переключила свой взгляд на Настю, которая стояла, вокруг неё словно возникла тёмная аура, а в её сердце разгорелось странное волнение. Страх и восхищение переплелись, создавая непередаваемое ощущение неведомой силы.

– Вы идете? – спросила она, кивнув на двери супермаркета. – Или будете сопли ему вытирать?

Незнакомка развернулась и пошла дальше, её темная фигура исчезла в неоновых огнях магазина. Настя, полная противоречивых чувств и терзаемая новым притяжением, посмотрела на Артема, затем на спину Незнакомки и, наконец, сделала шаг за ней.

В том, что она принесла с собой, было что-то зловеще манящее. Тьма сгущалась, готовясь проглотить всё на своём пути, и Настя не могла не почувствовать, что это только начало.

5 Глава. Тени пршоого

Артем вошел в квартиру, сл

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.