Ингрид Бергер
Гамбит

Пролог

«Ребенок, которого не обнимала деревня сожжет ее дотла, чтобы почувствовать тепло»

Африканская пословица.

Лео сидел, уткнувшись лбом в раскрытую ладонь. Он чувствовал, как волосы прилипли к мокрой от пота кожи. Жар поднимался откуда-то из глубины нутра и охватывал все тело. В голове всплывали картинки недавних занятий, объяснения преподавателей, схемы шагов, варианты стратегий. Мысли смешивались в кашу, и эта неразбериха заставляла нервничать еще больше.

Соперник напротив устало покачивал ногой, равнодушно смотрел на шахматную доску и отбивал пальцами ритм на поверхности стола.

Флажок вот-вот сорвется. А это значило, что Лео необходимо сделать хоть что-то. Партия только началась, но он уже успел растерять весь запал, с которым пришел. Струйка пота побежала по спине, и мальчик раздраженно свел плечи, одновременно с этим потянувшись к шахматной фигуре. Пальцы дрожали. Лео надеялся – соперник этого не заметит. Не хватало еще оставить о себе впечатление, как о неуверенном игроке.

Лео аккуратно подвинул пешку. Разыграть контргамбит в ответ на гамбит соперника не решился. Слишком рискованно. Он нажал кнопку на шахматных часах и передал ход мальчику напротив. Тот, казалось, практически не сомневался, лишь небрежно переставил фигуру на другое место и неопределенно улыбнулся.

Лео моргнул, прогоняя в голове теорию. Он занимался шахматами уже почти десять лет. Отец настоял, чтобы сын вместо игр в машинки и мячи, как другие четырехлетние дети, применял свои мозги по назначению. Репетитор приходил четыре раза в неделю. Они занимались по три часа, но Лео до сих пор требовались усилия, чтобы выигрывать. Отец ждал рождения гения – Лео был среднестатическим шахматистом. Он прикинул варианты и снова нажал на кнопку, понимая, что соперник, скорее, чувствует игру, нежели вспоминает правила, и это дает ему неоспоримое преимущество.

Спустя два с половиной часа в глазах мальчика двоилось. Черные и белые клетки сливались в единое серое пятно, закручивались спиралью, как и желудок скручивался от осознания провала. Противник сделал последний ход. Лео тупо моргнул несколько раз. Мат. Партия завершена. Он встал на автомате и пожал чужую протянутую ладонь. Рукопожатие немного отрезвило. Лео бросил еще один взгляд на шахматную доску. Он столько времени посвятил изучению дебютов и так глупо позволил себя обыграть. Преподаватель наверняка расстроится. Но самое отвратительное, что сегодня вечером родители должны были встретить его сами. Впервые за несколько лет отец выразил желание поприсутствовать на награждении сына. Лео горько улыбнулся, схватил сумку и выбежал за дверь.

Мерседес мигнул фарами, стоило мальчику оказаться на свежем воздухе. Лео не спешил подходить. Стоял, вдыхая морозный воздух, легкие пронизывала колкая боль, но так прояснялся разум, который именно сейчас был жизненно необходим.

– Почему ты здесь? Разве ты не должен быть на награждении? – Удивленно спросил отец, опустив стекло в машине.

Лео замялся. Пальцы впились в кожаную ручку сумки. Он ненавидел оправдываться. Он ненавидел смотреть отцу в глаза. Мать тоже сидела в машине, но не подавала виду: рассматривала летящий снег отстраненно и невозмутимо.

– Ну? – голос мужчины стал тверже, а рука переместилась на ручку двери, с силой дернула ту, и Виктор опустил ноги на заснеженную дорожку.

– Я проиграл партию, – промямлил Лео. Слова вырвались автоматически. Голова мгновенно вжалась в плечи. И хоть между ним и отцом было и без того значительное расстояние, мальчик инстинктивно сделал два шага назад.

Отец молча смотрел в ответ. Только пальцы на автомобильной двери сжались. Наверное, и челюсти ходили ходуном. Он всегда стискивал зубы, если злился. Мужчина резко выдохнул, и облачко пара взвилось вверх, распадаясь на части. Лео посмотрел вверх, наблюдая, как облачко растворяется в воздухе. Ему хотелось того же.

– Садись в машину, – приказал Виктор и скрылся в салоне.

Лео понял, что спорить опасно, объясняться глупо, а оправдываться рискованно. Мальчик дрогнул и сорвался с места, рванул на себя заднюю дверь и забрался в салон, попутно затаскивая сумку, которая застряла в проеме. Он хлопнул неожиданно громко. Кажется, даже водитель слегка поморщился от звука. Мать даже не обернулась. Атмосфера в салоне машины сочилась напряжением, плотным и маслянистым, которое, если очень захотеть, можно потрогать рукой.

– Ты разочаровал меня, – глухо произнес Виктор и затем добавил: – Снова. Ты всегда меня разочаровываешь.

Лео не знал, что на это ответить. Отец ждал от него не оправданий, а иного результата. И ситуация была безвыходной.

– Сколько еще раз мне нужно испытать разочарование, чтобы ты наконец понял, что выставляешь меня посмешищем? Знаешь, сколько раз я краснел за тебя перед партнерами? Их сыновья выигрывают соревнования, турниры, берут призы и награды на чемпионатах! А ты…– вкрадчивый голос мужчины проникал глубоко внутрь. Он искусно находил самые слабые места, болезненные точки, открытые раны и расковыривал их пальцем, смаковал ощущения, поднимал на поверхность. – Ты неудачник, проигрывающий районные турниры мальчишкам, которые учатся играть по книжкам, в то время как ты имеешь лучших преподавателей страны. Скажи мне, Лео, ты делаешь это специально?

– Нет, отец, – хрипло выдавил из себя мальчик, чувствуя навернувшиеся слезы. Он сдвинулся в сторону, стараясь скрыться за креслом водителя, опустил голову вниз. Хотелось шмыгнуть носом, но сдержался.

– Может быть, ты таким образом показываешь свое отношение ко мне? Свое пренебрежение ко мне и матери? Хочешь испортить нам репутацию, заставить стыдиться?

Лео отвернулся к окну и пробормотал тихо, сдерживаясь, чтобы голос не дрогнул:

– Нет, отец. Я постараюсь исправиться.

Ошибка. Нужно делать, а не стараться. Виктор отреагировал мгновенно, ударив ладонью по панели.

– Ты принесешь мне чертову победу, жалкий неудачник. Ты будешь заниматься сутками без сна и отдыха, чтобы принести мне проклятую медаль, – крикнул мужчина и махнул водителю. – Поехали.

Машина дернулась и сорвалась с места. Женщина так и не изменила положения – лишь провела рукой по юбке, стряхивая невидимые пылинки.

Лео смотрел, как снег засыпает улицы. В груди расплывалась тревога, комок в горле мешал дышать. Обида затопила собой все существо, проникла, казалось, в каждый орган. Сколько бы он не пытался – отцу никогда не угодить. Лео ненавидел шахматы, но Виктору было плевать. Это престижно. Он ждал результаты. Любой ценой.

Машина плавно катилась по улице. Отец свирепо смотрел вперед. Мать молчала.

Лео закрыл глаза и представил перед собой шахматную доску. Он разыгрывал гамбит.