Екатерина Орлова
Подставная жена короля мафии

Глава 1

Снежана

Затягиваюсь тонкой сигаретой, глядя через панорамное окно гостиной, как кортеж моего мужа въезжает на территорию нашего поместья.

Внутренности переворачиваются, а потом сжимаются в узел, когда я вспоминаю слова врача:

– Вероятнее всего, у вас с мужем несовместимость. Это сводит шансы забеременеть почти к нулю.

Сглатываю, когда джип Платона останавливается возле крыльца, и мой муж выходит из машины, застегивая пуговицу пиджака.

Устрашающе большой. В идеальном черном костюме и такого же цвета рубашке.

Босс мафии.

Гроза не только города, но и половины страны.

Жестокий, холодный, беспринципный.

Я знаю, на что он способен.

Именно поэтому у меня язык не повернется сказать ему правду…

– Добрый вечер, Снежана, – здоровается он, подойдя ко мне, и по заведенной привычке касается губами моего виска. Я слегка вздрагиваю от этого жеста.

Это вся нежность, на которую способен мой муж.

В постели он зверь, и надо признаться, я с ума схожу, когда мы занимаемся сексом. Но нежности и какого-то особенного внимания от него не дождешься. Да я и не ради этого вышла замуж за самого страшного мафиози страны.

Ради денег. Безопасности. Уверенности в завтрашнем дне.

Девочка, пытавшаяся выбраться из нищеты, и добившаяся своего. Теперь у меня есть все, и я не собираюсь это терять. Я готова бегать босиком по стеклу и пройти все возможные круги ада, но все равно рожу ребенка своему мужу. Иначе… Даже думать не хочу о последствиях.

– Ты была у врача? – спрашивает Платон, наливая себе виски на два пальца.

– Была, – отвечаю, и позвоночник сковывает холодом.

– Что сказал?

– Пока ничего определенного. Я здорова.

– Так здорова, что до сих пор не беременна? – спрашивает он.

Даже не оборачиваясь, я чувствую, как он впивается в меня взглядом пронзительных серых глаз. От этого взгляда даже сильные мира сего иногда сжимаются и желают исчезнуть. Что уж говорить о женщине, которая совершенно бессильна перед таким мужчиной?

– Врач взял еще какие-то анализы.

Стараюсь говорить уверенно, но Платон наверняка считывает мои волнение и страх. Сглатываю и поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Мне приходится приложить неимоверные усилия, чтобы не вжать голову в плечи и не убежать в ужасе.

– Он уже полгода их берет, Снежана, – произносит Платон негромко, но ему и не надо кричать, чтобы напугать меня и заставить трястись под тяжелым взглядом. – К чему настолько тщательная проверка? Или, может, мне пора вмешаться?

– Нет, – выпаливаю слишком быстро, а Платон чуть прищуривается. Плохой знак. – Нет, – повторяю спокойнее. – Просто если мы хотим здорового ребенка, надо все проверить, чтобы быть уверенными в моем здоровье.

– Чтобы быть уверенными в твоем здоровье, для начала ты должна бросить курить, – отрезает он.

Выхватывает из моих пальцев сигарету и бросает ее в бокал с вином, который я держу во второй руке. Она с шипением гаснет и всплывает на поверхность. Рядом тут же оказывается служанка и забирает бокал.

– Хорошо, – киваю. – Платон, если что-то пойдет не так, я обязательно тебе сообщу.

– Уж потрудись. Сама знаешь, что может быть, если мне придется заниматься еще и этим вопросом.

Кивнув, направляюсь к столу в обеденной зоне, на котором прислуга уже расставляет наш горячий ужин.

На следующий день я заезжаю к своей подруге Инне, с которой сдружилась еще когда пыталась стать моделью. Она знает, что у меня какой-то суперважный вопрос, поэтому затаскивает меня в малую гостиную огромного особняка ее мужа-бизнесмена и закрывает за нами дверь.

– Что случилось? Он узнал? – спрашивает подруга, подводя меня к дивану, на который мы обе падаем и практически синхронно закуриваем.

– Нет, но, мне кажется, что-то подозревает. Инн, ну ты ж понимаешь, что если Платон захочет выведать все у врача, он это сделает. Никто не будет хранить мою тайну, если к его виску приставят дуло пистолета.

– Надо срочно что-то решать. Ты должна забеременеть.

– Как, блин?! – восклицаю и, вскочив с места, начинаю мерить шагами комнату.

– ЭКО? Тайно сделать процедуру.

– Интересно, а как я возьму у мужа биоматериал? Во рту до клиники понесу? К тому же, он узнает. Если будет запланирована хоть малейшая операция, ему быстро донесут. И я не знаю, кто именно это сделает, поэтому этот вариант отпадает.

– Бли-и-ин, – стонет подруга. – Может, сказать ему правду?

– Ты серьезно? – впиваюсь взглядом в Инну. – Как ты себе это представляешь? Самое малое, что он сделает, это разведется со мной. Но попробуй вспомнить хотя бы один развод в структуре моего мужа. Ну? За последние четыре года. Был хоть один развод?

Инна вздыхает и качает головой.

– Вот именно. Жены умирали, исчезали, но не разводились, понимаешь?

– У меня аж мурашки по коже, – говорит подруга и затягивается. У нее картинно округлены глаза. – То есть, выхода нет?

– Я не знаю! – выкрикиваю, не сдержавшись, а потом повторяю спокойнее: – Не знаю. Я в отчаянии. Если бы он мог трахнуть свою любовницу, а та родила бы ему ребенка… Я и на такое согласна. Но Платон предусмотрительный. Он трахает ее с защитой. Не удивлюсь, если его врач следит за тем, чтобы она вовремя получала противозачаточную инъекцию. Мой муж слишком осторожен в подобных вопросах.

– Слушай, ну ты же здорова. Врач сам сказал. У мамы твоей двое детей. А у сестры есть дети, не знаешь?

Когда она задает этот вопрос, меня словно током прошибает.

У сестры…

У сестры детей нет, насколько я знаю.

Но сестра может помочь мне.

Следующим вечером я стучу в обшарпанную дверь затрапезной общаги, а через минуту она распахивается, и я сталкиваюсь практически с полной моей копией. Передо мной сестра-близнец. Идентичная. Только цвет волос различается. Я крашеная блондинка, а эта клуша так и осталась брюнеткой.

Я надеялась, что никогда сюда не вернусь. Вычеркнула семью из своей жизни. И бесхребетную мать, которая всегда была слишком честной, чтобы достойно обеспечить нас. Нашла бы мужика, например. Но она все твердила своей соседке, что не проститутка, чтобы продавать свое тело за кусок хлеба. А то, что дочери голодали и иногда даже ходили в школу по очереди, потому что у нас была одна куртка на двоих, ее мало интересовало.

И сестру вычеркнула. Потому что она такая же, как мать. Сколько я ни объясняла им, что честный заработок на вшивой работе ни к чему не приведет, они даже слушать не хотели. Похоже, их все устраивало.

А теперь я смотрю на сестру, сравниваю ее с собой и в который раз убеждаюсь, что сделала правильный шаг, свалив из этого гадюшника.

– Снежана? – спрашивает она.

Да, я тоже в шоке, что появилась на пороге этого богом забытого места спустя четыре года после того, как, хлопнув дверью, навсегда ушла из жизни своей семьи.

Сглатываю. Больше всего мне сейчас хочется развернуться и свалить. Но есть риск, что дальше моя дорога приведет меня в могилу. А потому преодолеваю себя и произношу:

– Мне нужна твоя помощь.

Глава 2

– Инъекций нет! – отрезает грубая тетка.

Я со слезами на глазах вцепляюсь в свою сумку.

– Как вы не понимаете? Она же может умереть без них! – восклицаю. – Она и так уже практически не встает с кровати!

– Девушка, – вздыхает провизор. – Не только ваша мама сейчас осталась без инсулина, но еще десятки пациентов нашего района. Мы не можем побежать навстречу машине, которая их везет. Приходите завтра. Может, сегодня или завтра утром будет поставка. Ждем.

– Спасибо, – выдаю практически шепотом и, развернувшись, покидаю социальную аптеку. Посетители окидывают меня сочувственными взглядами. Эх, если бы от них чудесным образом появился инсулин…

Бреду по улице, опустив голову.

Моя бедная мамочка. Она опять не получит свои инъекции, и кто знает, чем закончится этот пробел в лечении.

За эти два дня я обошла все социальные аптеки города. Валюсь с ног от усталости, но я не могла не использовать хотя бы малейший шанс. Сегодня утром я даже пробилась на встречу с депутатом и умоляла его использовать его фонд, чтобы обеспечить маму лекарством. Он сказал, что сам не принимает таких решений, но взял мои контакты. Я не теряю надежды. Обычно. Но прямо сейчас она медленно тает и растворяется в холодных октябрьских лужах.

Домой я приезжаю вечером и сразу тороплюсь позаботиться о маме и накормить ее. Она почти не ходит, так что забота о ней лежит на моих плечах.

У нас больше никого нет.

Есть еще один человек, но четыре года назад она вычеркнула нас из своей жизни, оставив нас с мамой наедине. Моя сестра-близнец, которая накричала на маму, сказала, что не готова всю жизнь прозябать в нищете и ушла, хлопнув дверью.

Теперь я не могу устроиться на нормальную работу, потому что ни одна зарплата не позволит мне нанять сиделку. Если бы у меня было хоть какое-то образование, кроме школы, тогда бы еще были какие-то шансы. Но сразу после выпускного мама попала в больницу, и врач сказал, что диабет прогрессирует. Ее здоровье начало сыпаться буквально на глазах. А я умирала от отчаяния, потому что никак не могла помочь ей.

Время от времени я перебиваюсь случайными заработками, которые позволяют нам не умереть с голоду, при этом я могу оставаться дома с мамой. Ее пенсии по инвалидности и всяких мелких доплат нам хватает только на оплату общежития и покупку продуктов. Некоторые лекарства надо покупать самостоятельно, так что работать все равно нужно.

Присаживаюсь на край кровати, на которой мама медленно ест свой суп, и тоже ужинаю.

– Инсулина нет нигде в городе.

– Наберись терпения, – слабым голосом говорит мама. Она уже который день плохо себя чувствует. – Если сказали, что скоро будет, значит, будет.

– Мам, да какое терпение? Тебе пора поехать в больницу сдать анализы, а ты даже встать с кровати нормально не можешь.

– Алена, все будет хорошо, не переживай.

– Если завтра опять не будет инсулина, устрою забастовку под аптекой.

Мама улыбается, но никак не отвечает на мои угрозы.

Мы доедаем ужин под бубнеж телевизора, а потом я завариваю маме чай и выкладываю на блюдце последние два печенья, которые изготавливаются по специальному рецепту для диабетиков.

В этот момент в дверь стучат, и я бросаю взгляд на будильник на столе. Почти восемь вечера. К нам в такое время не ходят.

Пока иду открывать, быстро прикидываю, оплачено ли у нас проживание. Распахиваю дверь и лишаюсь дара речи. Я смотрю в лицо, как две капли воды похожее на мое. Только кожа более ровная и ухоженная. Волосы волнистой копной лежат на плечах. Ресницы длинные и красивые, губы подведены красной помадой.

– Снежана? – выдаю, не в силах поверить, что передо мной стоит сестра, которая вычеркнула нас с мамой из своей жизни четыре года назад.

Она одета с иголочки. На ней короткое платье, поверх которого наброшено стильное и явно дорогое пальто персикового цвета. Сапожки на высоких каблуках. В руках небольшая модная сумочка. Пахнет от нее невероятно. Парфюм, кажется, заполняет собой все пространство, и не заметить этот аромат просто невозможно.

Снежана тоже окидывает меня взглядом, и впервые мне становится неловко от моего внешнего вида. Простецкой косы с посеченными кончиками, которые два года не видели парикмахера. Отсутствия маникюра, макияжа и красивой одежды. Я в обычных синих джинсах и оверсайз худи, которая, откровенно говоря, висит на мне, как на вешалке. За последнее время я сильно похудела, и теперь выгляжу как жертва голода.

Хочется даже спрятать руки за спиной, чтобы так сильно не контрастировать рядом с сестрой. На ее фоне я выгляжу не просто как бедная родственница, а как какой-то бомж с вокзала.

– Мне нужна твоя помощь, – неожиданно выдает моя сестра.

– Моя? – уточняю, потому что не верю собственным ушам. Как кому-то такому, как она, может понадобиться помощь такой, как я? Это скорее я должна умолять ее купить маме хотя бы один шприц инсулина.

– Твоя, – кивает Снежана.

У меня уходит несколько секунд на то, чтобы пережить шок.

– Заходи, – я отступаю, шире распахивая дверь.

– А мы можем… – кривится сестра, – поговорить в другом месте?

– А что такое? Боишься встретиться с реальностью? – не удерживаюсь от сарказма. – Мама по тебе скучает.

– В другой раз, – опять кривится.

Я вздыхаю и качаю головой. Надо бы послать ее туда, откуда она пришла. Но, может, мне удастся уговорить ее купить маме хотя бы одну дозу лекарства, чтобы даже одну ночь мы пережили нормально.

– Ладно, жди. – Закрываю перед ее носом дверь и тороплюсь к маме. – Мамуля, пей спокойно чай. Я выйду на несколько минут.

– Все хорошо?

– Да, не переживай. Соседка попросила помочь. Надо подержать ребенка, пока мама будет вычесывать у нее из волос жвачку.

– А, хорошо. Иди, конечно.

– Телефон держи рядом, – киваю на ее старый кнопочный мобильник, и она придвигает его чуть ближе к себе.

Запрыгнув в сапоги и незаметно забрав куртку, выхожу из комнаты.

Мы с сестрой идем вниз молча. Немногочисленные соседи, снующие по коридору, с удивлением поглядывают на нас со Снежаной, но я не обращаю внимания. Что бы там ей ни понадобилось, я алчно потребую финансовой оплаты за свою помощь. Нам чертовски сильно нужны деньги. И да, ради этого я готова практически на все, в настолько сильном я отчаянии.

Мы выходим на улицу, и меня сразу пронизывает холодный вечерний ветер. Сильнее кутаюсь в курточку, окидывая взглядом стильный красный автомобиль, припаркованный у обочины. Снежана торопится к нему, а я бросаю взгляды по сторонам и иду за ней. Сестра проскальзывает за руль и кивает мне занять пассажирское место.

– Давай быстрее, – поторапливает она. – У меня не так много времени, – добавляет и захлопывает свою дверцу.

Как только я оказываюсь в дорого пахнущем салоне и закрываю дверцу, сестра поворачивается ко мне лицом.

– Говори, что хотела, – произношу холодным голосом. Руки складываю на коленях. Мне даже страшно чего-то касаться в этой машине, все выглядит слишком дорогим.

Меня бесит, что сестра живет в такой роскоши, а ее мать перебивается с хлеба на воду и не может получить дозу лекарства, от которого зависит ее жизнь.

– Роди ребенка моему мужу, – выдает она, а у меня натурально отвисает челюсть.

Глава 3

– Что? – выдаю и слегка истерично смеюсь. – Очень смешно, Снежана. Прямо до коликов в животе.

– Это не шутка, – отвечает сестра, и я давлюсь своим смехом. Лицо вытягивается. Блин, она и правда серьезно. – Я хорошо заплачу, найдем матери лучших врачей. Просто притворись мной на девять месяцев, а потом будешь жить свою лучшую жизнь.

– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю шокировано. – Ты замужем сколько? Три? Четыре года? Да за это время твой муж наверняка изучил каждую трещинку на твоем теле. Как я должна притворяться тобой? Или ты хочешь искусственное оплодотворение?

– Никакого искусственного. Самое что ни на есть натуральное. Ты пару раз переспишь с Платоном, залетишь от него, девять месяцев поживешь моей жизнью, а когда на свет появится ребенок, я тебя сменю. Ты выйдешь из моего дома с внушительной пачкой бабла, на которое вы с матерью можете всю жизнь жить безбедно.

Я делаю глубокий вдох, в неверии глазея на сестру.

Она и правда серьезно.

Внезапно перспектива, которую она обрисовывает, обретает вполне реальные очертания.

Сердце пропускает удар.

Это мой шанс поднять маму на ноги. Купить нам достойное жилье и нанять сиделку. Возить мою роднулю к лучшим врачам и лечить, пока она не получит возможность вернуться к нормальной жизни.

Меня даже начинает потряхивать, когда я представляю себе, что мама снова начнет нормально улыбаться. Не вымученно и устало, только бы я перестала волноваться. А по-настоящему, искренне, как раньше.

– Десять миллионов, – выдает Снежана, и я давлюсь воздухом. Закашливаюсь, а мои глаза становятся просто огромными. – Пять даю вперед.

За десять миллионов я смогу осуществить все, о чем подумала. И жилье, и лечение, и сиделка. Может, мне даже останется на образование, после получения которого я смогу устроиться на нормальную работу.

– Мало? – кривится Снежана. – Двенадцать. Больше точно не смогу.

Я уже хочу сказать, что и десять для меня много, но прикусываю язык. В конце концов, она не на чашку кофе зовет.

– И я должна буду… ну… отдать своего ребенка тебе?

– Давай смотреть на это с другой стороны. Ты будешь как бы… суррогатной матерью. Контракт мы подписывать не будем. Но ты должна знать. Если обманешь меня, я тебя на куски разорву. Знаешь, кто мой муж?

– Нет, – качаю головой.

– Платон Гордеев. Слышала о таком?

Я замираю и чувствую, как кровь превращается в лед. Сглатываю, а Снежана чуть задирает голову, довольная произведенным эффектом.

Все знают, кто такой Платон Гордеев. И рады бы, может, не знать, но слава опасного мафиози и самого безжалостного бизнесмена страны облетела каждый ее уголок. Даже если ты никак не связан с бизнесом и криминалом, ты все равно знаешь, кто такой Платон Гордеев.

– Гм, слышала, – отвечаю на вопрос сестры.

– Тогда ты понимаешь, чем может закончиться для тебя чрезмерная самостоятельность в нашем вопросе.

– А твой муж… он в курсе, что ты хочешь, чтобы я родила от него?

– Нет. И это первое и главное правило в нашем плане. Он не должен догадываться, что спит не со мной.

У меня еще есть шанс отказаться. Послать Снежану туда, откуда она пришла. Потому что если опасный мафиози раскроет наш заговор, боюсь, угрозы моей сестры покажутся детским садом по сравнению с тем, что может сделать со мной Гордеев.

Черт, ну и ситуация!

И как поступить?

Использовать этот шанс, чтобы дать нам с мамой нормальную жизнь, при этом рискуя даже не успеть насладиться плодами такой жизни?

Или послать сестру подальше, а завтра снова идти обивать пороги больниц, аптек и приемных депутатов?

Как только думаю, о том, что завтра опять с шести утра почти до десяти вечера мотаться по городу, хочется уронить лицо в ладони и разрыдаться. Потому что я чертовски сильно устала. Нет, даже не так. Я не устала. Я измотана. Истощена. Я на грани нервного срыва и физического истощения. Еще немного в таком режиме – и за мамой вообще некому будет ухаживать, потому что мне самой понадобится больница. Или того хуже. Место на кладбище.

Но отдать своего ребенка… Пусть даже не от любимого мужчины.

Не уверена, что я смогу это сделать. Но когда выбор стоит между жизнью двух уже живущих людей и ребенком, который еще даже не зачат… Эмоции можно отодвинуть на задний план. Потому что необходимость отдать ребенка наступит потом. Когда-нибудь. Минимум месяцев через девять. А есть и получать лекарства нужно уже сейчас.

– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю севшим голосом.

– Очень просто. Ты поселишься в моем доме во флигеле. Он пустует, и туда никто не ходит, так что тебя не заметят. Перед этим отвезу тебя в салон красоты, где из тебя сделают меня. Купим одинаковые комплекты одежды. Когда будет приходить время переспать с Платоном, я выйду из спальни, ты зайдешь. Сделаешь свое дело, выйдешь, я вернусь. И так будем делать, пока не появится живот. Потом я исчезну, а ты будешь жить с моим мужем до самых родов. Когда вас с ребенком выпишут из роддома, ты вернешься домой, а я – к мужу и ребенку. Ночью после этого мой человек вывезет тебя с территории нашего поместья вместе с деньгами. Все просто. Но важно слушаться меня.

– Не так уж и просто, – вздыхаю я.

– Проще, чем умереть, потому что не можешь залететь от мужа! – рявкает Снежана. – Я плачу огромные деньги. Ты таких никогда и в руках не держала.

– Я же не спорю.

– Тогда что тебя смущает? – раздраженно спрашивает Снежана и подносит к губам тонкую сигарету. Щелкает зажигалкой, поджигая кончик.

– Как минимум, то, что я девственница.

Сестра медленно выпускает дым, одновременно с этим не спеша поворачивая голову в мою сторону. Чуть приспускает окно и смотрит на меня как на умалишенную.

– До сих пор? – выдает с шоком на лице. – Тебе двадцать два.

– Мы будем мою девственность обсуждать? – психую.

– Ну ее обсудить точно надо. Но, думаю, двенадцать миллионов залечат душевные раны от потери такой ненужной фигни, как девственная плева. Так что, ты согласна?

Это глупость!

Алена, ты можешь погибнуть!

Откажись!

Скажи “нет”!

– Согласна, – выдаю вопреки здравому рассудку, и на лице сестры появляется улыбка.

Глава 4

– Ну вот и славно! – восклицает Снежана. – Тогда запишу тебя для начала к косметологу. Вбей свой номер, – она передает мне навороченный телефон. – Я позвоню, когда и куда приехать.

– А как им пользоваться? – кручу в руках гаджет без кнопок и с черным экраном.

– У-у-у, сложно нам будет, – негромко вздыхает сестра и разблокирует телефон. – Диктуй.

После того, как записывает мой номер, возвращает его на магнитную подставку на панели и смотрит на меня.

– Ну все, иди. Как договорюсь с косметологом, встретимся, и я отдам тебе предоплату.

– Снежан, я… – мнусь и жутко краснею, потому что чувствую себя какой-то попрошайкой.

– Ну говори уже, – бросает раздраженно. – Вечно ты мямлишь. Давай, я тороплюсь.

– А можешь дать немного денег сегодня? Просто маме… Ей надо лекарство, ей очень плохо.

Сестра картинно закатывает глаза, вздыхает, а потом берет с заднего сиденья свою сумку. Вынимает из нее красный кожаный кошелек. Открывает, и я чувствую, как меня обдает жаром. У нее там целая пачка банкнот номиналом по две тысячи.

Пальцы с ярко-красным маникюром зависают над кошельком, а потом сестра просто вынимает всю пачку и отдает мне. Там не меньше пятидесяти тысяч!

– Это так, подарок, – небрежно произносит она. – Все, топай.

Забросив кошелек в сумку, она возвращает ее на заднее сиденье.

– Ладно, спасибо, – произношу, практически задыхаясь. – Ты себе не представляешь, как помогла сейчас. Маме хоть ненадолго, но станет лучше.

– Иди-иди, – нетерпеливо произносит сестра, как будто чертовски сильно устала от меня.

– Пока, – произношу, выбираясь из машины.

Снежана сразу заводит двигатель и уезжает.

Я же быстро бегу наверх. Влетаю в комнату, даже забыв снять куртку. Мама задремала. Делаю телевизор тише, приглушаю свет, оставляя только тусклый ночник, а сама беру свой рюкзак и, забросив в него деньги, тороплюсь на улицу. Со всех ног бегу в ночную аптеку, потому что остальные уже закрыты. Покупаю сразу десять шприцов-ручек инсулина и несусь назад. Тихо захожу в нашу комнату, снимаю куртку и, вытащив из рюкзака коробки с инсулином, тороплюсь к маме.

– Мамуля, – касаюсь ее плеча рукой. – Мамочка, проснись, я принесла тебе инсулин.

Она медленно моргает и смотрит на меня сонными глазами в обрамлении опухших век. Опять плакала, пока меня не было.

– Откуда он у тебя? – тихо произносит мама. Совсем обессилела.

– Потом расскажу. Давай сделаем укол, чтобы ты нормально поспала.

Когда мама снова проваливается в сон, я встаю напротив окна и смотрю на срывающиеся с деревьев желтые и оранжевые листья. В свете фонарей они смешиваются с мелким, противным дождем, и падают, тут же прилипая к асфальту.

Сейчас, когда я слышу спокойное, размеренное дыхание мамы, принимаю окончательное решение.

Я сделаю все, что скажет Снежана, только бы мама ни в чем не нуждалась.

Ее здоровье подкосилось уже после того, как от нас ушла сестра. Может, если бы она каждый день находилась рядом с больной матерью, знала бы, каково это, и помогала бы ей просто так, а не за услугу. Но я стараюсь не обманываться. Снежана всегда была цинична и эгоистична. Так что не факт, что она прониклась бы нашей проблемой.

Утром я бегу в супермаркет и покупаю мамину любимую моцареллу на завтрак. К ней свежайшие булочки и вкусный рассыпной чай.

За завтраком мама поглядывает на меня искоса.

– Сегодня ты выглядишь лучше, – говорю я, потому что тишина в помещении ощущается как-то слишком некомфортно. – Щеки порозовели.

– Откуда лекарства, Алена? – спрашивает мама. Голос еще пока слабый, но тон уже довольно требовательный.

Ночью, пока мама спала, я все продумала. Я не стану говорить ей, на что согласилась. Скажу только полуправду.

– Снежана объявилась. – Глаза мамы вспыхивают, а надежда в них заставляет внутренности сжаться. – Она согласилась нам помочь.

– Снежка звонила тебе? Она придет повидаться?

– Пока не знаю, мам. Она согласилась только помочь финансово, – я решаю не давать маме ложную надежду. – Купит нам квартиру, даст деньги на лечение.

– Правда? Она настолько богата?

– Да. Снежана удачно вышла замуж.

– Это хорошо, – улыбается мама. – А кто ее муж?

– Не знаю, бизнесмен какой-то, – небрежно пожимаю плечом и отвожу взгляд. Ненавижу врать маме. Да и не умею я толком. Из-за этого затея сестры пугает меня еще больше. – Есть еще новость. Снежана помогла найти мне подработку, но для этого надо будет ездить в командировки. Я найму для тебя сиделку, чтобы она помогала.

– А что за работа?

– Да помощь ее мужу в филиале каком-то, – отвечаю максимально небрежно, хотя если бы я и правда нашла хорошую работу, скакала бы по всей комнате. – Не переживай, все легально.

– Какого рода помощь? – спрашивает мама.

– Он открывает новый филиал и устраивает меня туда секретарем. Ему нужен свой человек. Временно, пока он не подберет надежных сотрудников. Буду для него шпионить, – хихикаю, все сильнее запутываясь в паутине лжи. Но чего не сделаешь ради жизни и здоровья самого родного человека?

– Как она? – спрашивает мама чуть хрипло.

– Снежана? – уточняю, а мама кивает. – Хорошо. Ухоженная, на дорогой машине…

Спустя три дня, когда я как раз усаживаю маму в инвалидное кресло, чтобы отвезти на осмотр квартиры, которую хочу купить, на мой телефон приходит сообщение с адресом салона красоты в центре города. А вторым сообщением: “Будь там завтра в восемь утра. Пока с тобой поработает косметолог, и я успею подъехать. Максимум через две недели ты должна появиться в моем доме, так что реши все свои дела до того времени”.

Я сглатываю и блокирую телефон.

Максимум две недели…

За это время я должна устроить маму с максимальным комфортом и морально приготовиться к тому, чтобы родить ребенка от самого опасного мужчины в стране.

Глава 5

– Да уж, – скептически кривит губы косметолог. – Работы предстоит много.

Я прикусываю язык, чтобы не наговорить гадостей. Меня стимулирует необходимость помочь маме. Сейчас, когда вижу, что она уже чувствует себя лучше, решаю, что сделаю ради ее здоровья все.

Пока лежу на кушетке косметолога, а она мучает меня какими-то аппаратами и чистками, думаю о том, что в суете даже забыла погуглить мужа сестры. Если там престарелое чудовище, на секс с ним еще надо настроиться.

Спустя два часа мучений я смотрю в зеркало на свое красное лицо.

– Не переживайте, краснота в течение дня сойдет, но несколько дней лицо будет шелушиться. Никаких скрабов, ничего такого, – наставляет меня косметолог. – Все должно сойти само. Вот набор для ухода, Снежана просила подобрать. – Она передает мне прозрачную косметичку с кучей баночек. – А теперь идите на покраску и стрижку.

Когда мне уже сушат волосы, в салон заходит моя сестра.

– Привет, девочки! – восклицает радостно. – Ну как тут моя подопечная?

– Все лучше и лучше, – улыбается мастер за моей спиной. – Надо только брови привести в порядок и нарастить ресницы, как у вас.

– И маникюр с педикюром, – добавляет сестра, устраиваясь в соседнем кресле. – А еще депиляция. На лазерную времени нет, так что воск, девочки.

– Сегодня? – спрашиваю ее, обалдевая.

– А что? Спешишь куда-то?

– Мама одна осталась.

Снежана закатывает глаза.

– Найми уже ей сиделку. Кстати, я деньги привезла. Квартиру выбрала?

– Еще нет. Надо такую, чтобы подходила для мамы. Она же в инвалидном кресле передвигается.

– Да? – спрашивает Снежана, и мне кажется, что на мгновение в ее глазах проскальзывает нечто, отдаленно напоминающее сочувствие к собственной матери.

– Да, – подтверждаю.

– Я скину тебе телефон риелтора, он быстро подыщет, что надо. А сиделку стоит нанять уже сейчас, потому что через два дня у тебя опять салон. Потом шопинг.

Дальше другой мастер берется за Снежану, обновляя ей маникюр, пока моя заканчивает с волосами.

Мы вместе выходим из салона и садимся в машину сестры.

– В следующую среду ты уже должна появиться в доме, – говорит она, передавая мне пухлый конверт с деньгами, который я сразу прячу в рюкзаке. – До этого надо быстро решить все вопросы.

– Самый главный вопрос с моей девственностью, – напоминаю ей.

– Это не вопрос, – фыркает Снежана. – Отведу тебя к своему гинекологу. Чикнет твою преграду, и дело с концом.

– Я так не могу, – качаю головой.

Как и всякая девушка, я мечтала лишиться невинности с мужчиной, которого люблю. В романтической обстановке. Среди лепестков роз и свечей. Мечтала, что он будет нежен со мной. В общем, грезила о том, о чем и все девочки.

– Напоминаю про двенадцать миллионов, – строго говорит сестра.

– Я помню о них! – бросаю раздраженно.

– Ну так не выпендривайся и соглашайся на все.

– Может, как-то по-другому…

– Как, например? Сказать моему мужу, что у нас так давно не было секса, что у меня там все заросло? – Снежана смеется и, приоткрыв окно, закуривает.

– Ну, делают же подобные операции.

– И как ты себе это представляешь? Я приду к нему и скажу: “Дорогой, я восстановила девственность, чтобы тебе было приятно, а мне больно”?

Она снова смеется, а я сглатываю.

– А это сильно больно? – спрашиваю чуть севшим голосом.

– У врача будет с обезболом. В постели моего мужа – нет. У него такой размер, что наверняка будет адски больно.

– А тебе было?

– А я к нему попала не девственницей. Первый у меня был с таким членом, что я толком и не поняла, лишилась я невинности или нет, – сестра криво усмехается. – Короче, через два дня в этот салон на десять. До того момента найди матери сиделку и встреться с моим риелтором. Процедура наращивания ресниц и ногтей займет у тебя полдня. Там, – кивает на мой рюкзак, – четыре миллиона. Хватит на все. Меня в салоне не будет, но девочки знают, что делать. Все, иди. Я только на два часа вырвалась из-под наблюдения охранников. Дальше уже не получится так  делать. Все остальные вопросы по телефону. Пока.

Неделя пролетает слишком быстро. Как бы я ни пыталась замедлить ощущение ускользающего времени, ни черта не выходит. Целыми днями я то в салоне, то у врача сестры, который берет всевозможные анализы, чтобы проверить фертильность, то занимаюсь поиском сиделки и квартиры.

За два дня до назначенного времени я наконец перевожу маму в новую квартиру. Она требует ремонта, но я откладываю это на потом, когда вернусь после своей миссии. По крайней мере, тут практически все приспособлено к жизни инвалида. Остальное будут дорабатывать в процессе.

Приглядывать за мамой соглашается женщина средних лет. Она эмигрантка из Узбекистана, у которой уже есть опыт ухода за инвалидом. По образованию медсестра и просто приятный человек. Мама уже третий день остается с ней, пока я ношусь по делам сестры. И она довольна, а это главное.

Надо сказать, мама в шоке от перемен во мне. Когда я первый раз вернулась из салона и села на край ее кровати, она погладила мои светлые волосы и вздохнула.

– Зачем перекрасилась? У тебя были такие красивые каштановые волосы.

– Захотелось перемен, – соврала я, а она еще два дня сокрушалась по поводу моего нового имиджа.

Утром понедельника мне звонит сестра.

– Через два часа ты должна быть у врача и решить проблему с девственностью.

– Снежана, я… я так не могу. Пожалуйста, давай скажем твоему мужу, что ты восстановила невинность, чтобы… ну, порадовать его.

– Ты дура? – взрывается сестра. – Хотя что я спрашиваю? Дура, конечно. Да он разорвет тебя! Но и фиг с ним, если хочешь такое терпеть! Но, блин, ты забываешь, с кем ляжешь в постель! Он не идиот и может быстро просчитать, что это подмена!

– Я сделаю все так, чтобы он не понял.

– Как? Напоишь его? Порошок для изнасилования подсыпешь в стакан?

– Я найду способ.

– Делай как знаешь, – психует сестра. – Но если это выйдет мне боком, я тебя закопаю. И это не пустая угроза, ясно? Я реально похороню тебя.

– Я поняла, – отвечаю, и Снежана бросает трубку.

Как, блин, я собираюсь это провернуть?!

Пока не знаю. И от одной мысли мне становится плохо. Потому что соблазнительница из меня, прямо скажем, никакая. Я за свою жизнь только два раза целовалась. О сексе знаю лишь из роликов для взрослых и картинок. Все. Опыт у меня не то что нулевой, он с отрицательным значением.

Так, надо наконец посмотреть, с кем мне предстоит иметь дело. Может, это натолкнет меня на мысль, как соблазнить такого мужчину и обвести его вокруг пальца?

Быстро захожу в поисковик и вбиваю в строку имя мужа моей сестры.

Платон Гордеев

Даже пальцы дрожат, так сильно я боюсь увидеть этого мужчину. Я еще не знакома с ним, а он уже пугает чуть не до остановки сердца.

Когда высвечиваются его фотографии, у меня натурально отвисает челюсть.

А можно как-то отмотать все назад?

Потому что я не готова и вряд ли буду…

Глава 6

Сестра сама покупает для нас одинаковые вещи, потом я улаживаю последние вопросы с врачом мамы и сиделкой. Беру с собой только телефон и документы. Маме оставляю деньги.

Вечером в среду я выхожу из такси фактически в лесу. Мы со Снежаной договорились, что я не стану подъезжать к  дому, чтобы не привлекать внимание охраны.

По ее указанию обхожу высоченный забор через заросли и останавливаюсь с правой стороны от него. За забором огромная территория особняка, в котором живет моя сестра. С этого места мне не видно вообще ничего, но я уже дрожу, осознавая масштабы.

Как только на улице темнеет, в заборе открывается калитка, которую я раньше не заметила. В проеме появляется огромный мужик весь в черном.

– Алена? – спрашивает тихо.

– Я здесь, – делаю пару шагов от деревьев, чтобы он меня увидел.

– Бегом за мной, – бросает сухо и скрывается за калиткой.

Я тороплюсь за ним. Сестра предупредила меня, что надо безоговорочно слушаться этого охранника, чтобы успеть спрятаться во флигеле.

Зайдя на территорию, я замираю. Она огромная. И это только то, что я вижу перед домом. Круглая подъездная дорожка, огибающая, судя по всему, фонтан. Он чем-то накрыт. Вокруг всего этого извилистые дорожки, петляющие между цветниками, аккуратно подстриженными кустами и декоративными елями. Благодаря высоким фонарям, территория кажется еще более монументальной.

Дом огромный. И правда особняк. Из белого камня и стекла, он высится на три этажа вверх. Справа и слева как будто пристроенные флигели, которые эффектно дополняют архитектуру дома. Дальше в глубине еще один небольшой домик. Возле ворот – подобный, но поменьше, и рядом бродит охрана.

Тот, кто забирал меня, кивает и ведет вдоль забора к боковому входу. Я торможу, глядя на невероятных размеров задний двор с бассейном, беседкой и какими-то архитектурными конструкциями.

– Торопись, – шипит на меня охранник. Открывает боковую дверь и буквально заталкивает меня в нее. – Второй этаж. Комната справа. Спрячься там, Снежана Владимировна сама тебя найдет. Не высовывайся.

С этими словами он закрывает дверь, и я остаюсь одна в маленьком помещении. Справа лестница, слева и прямо какие-то двери. Развернувшись, как было велено, поднимаюсь на второй этаж.

Здесь тоже три двери. Прямо, направо и налево. Что сказал охранник? Какая дверь?

Хмурясь, иду прямо. Из головы совершенно вылетели его наставления, потому что нервное напряжение буквально достигло пика. Кровь грохочет в ушах, а сердце гулко отбивает чечетку. Так, вроде прямо, нет?

Аккуратно поворачиваю ручку и приоткрываю дверь.

– Платон, я же сказала, скоро все получится, – слышу голос сестры. – Сегодня была у врача, он подтвердил, что я здорова.

– Намекаешь, что со мной что-то не так?

От голоса мужа сестры волоски на теле встают дыбом, и по коже пробегает холодок. Тон низкий, спокойный. Но вот есть такие люди, которым и голос повышать не надо. Один их взгляд или брошенное слово – уже само по себе угроза. И ты чувствуешь ее на каком-то инстинктивном уровне. Как будто у тебя в генетическом коде зашито сторониться таких людей.

– Нет, что ты? А вообще я… готовлю тебе сюрприз.

– Снежана, ты знаешь, я их не люблю, – сухо отрезает муж сестры.

– Этот тебе точно понравится. Он будет как глоток свежего воздуха. Платон, ты что делаешь? – ее голос становится сдавленным. – Отпусти. Прошу тебя.

Мое сердце разгоняется, когда я слышу мольбу в голосе сестры.

Инстинкты подсказывают рвануть на ее голос и спасти. Но, думаю, в таком случае именно я окажусь той, кого он задушит или прибьет. А мне нельзя, у меня на руках мама.

Сжав холодные руки в кулаки, замираю и не дышу, слушая дальше.

Муж сестры что-то негромко говорит ей. Слов не разобрать, но тон такой, что и смысл сказанного знать необязательно. Он угрожает ей, и это не пустая угроза.

– Хорошо, я поняла. Пару дней потерпи, пожалуйста.

Я замираю, потому что на этаже появляется женщина средних лет в темно-сером платье с аккуратным пучком на затылке. Надо бы спрятаться, но уже поздно. Если я сейчас закрою дверь, точно привлеку ее внимание. Замираю и не дышу, глядя на то, как она подходит к одной из дверей.

– Снежана, мне не нравится то, что происходит в последнее время, – слышу голос мужа сестры.

Женщина в сером внезапно останавливается перед дверью и медленно поворачивает голову в сторону приоткрытой двери, за которой стою я. Прищуривается, а мои глаза расширяются, потому что она начинает идти в мою сторону. Сердце пропускает удар.

Если меня сейчас застанут здесь, мне конец. Можно было бы прикинуться Снежаной, но эта женщина наверняка слышала, что Платон разговаривает с ней за закрытой дверью.

Думай, Алена, думай.

Быстрее думай, потому что женщина уже в паре шагов от двери.

На коже выступает ледяной пот. У меня такое ощущение, будто я сейчас умру на месте. Меня пока спасает только то, что дверь приоткрыта совсем чуть-чуть, а я скрыта темнотой коридора во флигеле. Но если эта женщина чуть внимательнее всмотрится в темноту или откроет дверь пошире, то сразу обнаружит меня.

Как же сильно хочется сбежать!

Даже ноги трясутся.

Женщина тянется к ручке двери, а я зажмуриваюсь. Это точно конец. Прямо сейчас меня обнаружат, и муж моей сестры наверняка прикажет своим головорезам убить и расчленить меня. В назидание сестре мои останки наверняка закопают в том же лесу, в котором стоит их роскошный особняк.

А я маме нормальную страховку оформить не успела… Черт подери, надо было хотя бы этим всерьез заняться.

Распахиваю глаза. Женщина хватается за ручку двери, в десяти сантиметрах от которой стою я.

Это конец… Так и закончится моя жизнь.

Она легонько проворачивает ручку и…

Глава 7

– Ирина, что случилось? – из комнаты выходит муж моей сестры, а следом появляется она сама. Стреляет в сторону двери взглядом, и ее глаза расширяются

– Ничего такого, Платон Аркадьевич, – отвечает женщина и закрывает дверь. – Пришла позвать вас на ужин, – слышу приглушенный голос.

Я медленно выдыхаю. Теперь я надолго запомню, что дверь напротив точно ведет не туда, куда мне нужно. Поворачиваюсь к ней спиной, и тут вдруг в голове всплывает голос охранника, который четко сказал: “Дверь справа”.

Справа, блин, Алена!

Дергаю дверь справа от лестницы и попадаю в довольно просторную спальню, в глубине которой расположена маленькая ванная комната. В самой спальне только кровать, прикроватные тумбочки по обеим сторонам, комод, кресло и небольшой шкаф. Окно тоже не слишком большое. Оно занавешено тюлем и плотными шоколадного цвета шторами. Сейчас они раздвинуты, и в спальню проникает свет от фонарей.

Подхожу к окну, но не отодвигаю тюль, чтобы меня не увидели с улицы.

Осматриваю двор. У будки возле ворот ходит та же пара охранников, бегают два добермана. Господи, тут еще и собаки.

Вздохнув, снимаю куртку, сапоги. Открываю шкаф, чтобы повесить верхнюю одежду и вижу, что он практически полностью забит. Провожу пальцами по нежным тканям стильных домашних костюмов и платьев. Я таких никогда и не трогала даже.

Внезапно дверь в комнату открывается, и я, вздрогнув, резко оборачиваюсь, прижимая к себе куртку, как щит от незваного гостя. Выдыхаю, когда вижу, что это моя сестра. Она быстро закрывает дверь и торопится ко мне.

– Ты сдурела? – шипит. – Тебе разве не сказали, какая комната?

– Я перепутала с перепугу, прости.

– Не тупи, Алена. Платон очень внимательный и умный мужчина. Если будешь так тормозить, он быстро поймет, что к чему. Так, большой свет не включать. Шторы блэкаут, так что…

– Блэ…что? – хмурюсь.

– Блэкаут. Когда закроешь их, в комнату не будет проникать дневной свет, а ночью не будет видно, что у тебя горит ночник. Только его используй. Никакой музыки, голосов, пения. Ничего, слышала? Через комнату от тебя наша с Платоном спальня. Завтра утром, когда он уедет, я приду к тебе и все расскажу. Послезавтра прислуга выходная, так что я покажу тебе дом. Расскажу, чем и как пользоваться, чтобы ты не попала впросак. У нас будет целый день, потому что муж уезжает в загородный гольф-клуб.

– Разве в такое время года играют в гольф?

– А кто тебе сказал, что он поедет туда ради этого? Пара дней тебе освоиться, а потом пойдешь к Платону. Затягивать нельзя. Висящие в шкафу вещи использовать только синхронно со мной, завтра все покажу и объясню. А пока носи свое. – Сестра идет к двери. – Ужин я тебе принесу чуть позже, когда прислуга уйдет в свой домик. И да, – она берется за ручку двери и оборачивается, – я сказала Платону так, как ты попросила. Ну, почти. Держу интригу. Если облажаешься, я тебя на ленты порежу, ясно?

– Конечно, ясно, – отвечаю чуть дрожащим голосом. – А что ты сказала?

– Что у меня для него сюрприз. О том, что это якобы восстановленная девственность, скажешь сама. И научись разговаривать более низким голосом. Твой по сравнению с моим писклявый немного. Тренируйся, короче.

Снежана стреляет в меня взглядом и выходит. Я иду задергивать шторы, после чего в комнате становится так темно, что я не вижу ни одного силуэта. Кое-как на ощупь добредаю до кровати, на которую положила сумку, и нащупываю в ней телефон. Включив фонарик, иду к прикроватной тумбочке, чтобы включить ночник.

Повесив в шкаф сумку и оставив обувь у двери, беру из сумки нижнее белье, спортивные штаны и растянутую футболку, после чего отправляюсь в ванную. Я еще никогда не лежала в ванне. Вообще ни разу в своей жизни. Но как же мне нравилось смотреть, как это делали героини в фильмах! Выглядело все так, будто они были невероятно довольны ощущениями.

На краю ванны стоит розовая баночка. Заткнув слив, настриваю воду и читаю, как пользоваться пеной для ванн. Открыв крышку, нюхаю и кривлюсь. Слишком сладкий запах. Пошлый какой-то. Но другого нет, так что я наливаю пену прямо под струю и жду, пока ванна наполнится. На стене напротив висит небольшой телевизор, а на полочке под ним лежит пульт.

Телевизор в ванной? Серьезно?

Хватаю пульт и включаю телевизор. Клацаю каналы, пока не попадаю на тот, на котором мама смотрит свой любимый сериал, который, судя по всему, никогда не закончится. Мне он неинтересен, но я хочу ощутить, как будто я сейчас с мамой дома. В привычной – хоть и не такой роскошной – обстановке.

Сбрасываю с себя одежду, кладу на край столика большое пушистое полотенце и наконец погружаюсь в ванну.

– Боже-е-е, – тяну, закрывая глаза. – Какой кайф, – шепчу.

Не знаю, сколько времени провожу, лежа в ванне. Я просто не могу выбраться отсюда. Периодически поглядываю на свои пальцы со сморщившейся кожей, а потом снова прячу их в воде под плотной шапкой пены.

Выбираюсь, когда просто добавлять горячую воду уже не помогает. Она тут же становится холодной. Все тело наливается тяжестью. Вытершись, заворачиваюсь в пушистый белый халат, выключаю телевизор и иду в спальню.

Почему-то меня не покидает ощущение, что я на пороге больших перемен. И не факт, что хороших. Как будто то, что мы с сестрой задумали, заранее обречено на провал. Может, стоит согласиться на лишение невинности путем операции? Это, по словам Снежаны, безболезненная процедура. К тому же, это отведет подозрения мужа сестры.

Ложусь на кровать и глазею в потолок.

Надо собраться с мыслями и просто сделать это. Только вот стоит попросить сестру подсказать мне, как вести себя в постели. Если в восстановленную невинность ее муж еще может поверить, то в неопытность моей сестры – вряд ли. Особенно учитывая, что, по ее словам, она попала к нему в постель не девственницей.

Ох, и непросто все это будет!

Но я справлюсь. Точно справлюсь. Потому что иду на это ради мамы и ее здоровья.

Только вот я совершенно не готова к тому, что случится в спальне Платона. А пока у меня еще есть пара дней счастливого неведения.

Глава 8

– Платон не любит, когда я проявляю чрезмерную инициативу в постели, – говорит Снежана. – То есть, ты можешь соблазнять, но до момента, пока он не начинает действовать сам. Дальше ты уже только получаешь удовольствие. Не веди себя слишком тихо. Надо стонать.

– О, господи, – заливаясь алой краской, прячу лицо за большой чашкой чая.

Завтрак мне в горло не лезет, хотя все выглядит невероятно вкусно. Хрустящие тосты с яичницей и красной рыбой, которую я никогда не пробовала. Сливочный сыр. Фрукты, блинчики, политые каким-то сиропом.

Если бы не наш со Снежаной разговор, я бы умяла все это за три минуты. Но сестра говорит о таких вещах, что я сгораю от стыда и умираю ста смертями, стоит мне только представить, что придется соблазнять мужа сестры.

Пока что я вижу перспективу нашей совместной ночи с Платоном так. Я прячусь с головой под одеялом и делаю вид, что меня не существует. Он каким-то чудесным образом берет меня, и с первого раза наступает беременность. Это идеальный вариант развития событий. Но даже я понимаю, что о таком не стоит даже мечтать.

После завтрака, рассказав мне в подробностях, что любит ее муж, сестра уезжает по своим делам до двух часов дня. Потом появляется, приносит мне еду, и мы еще час разговариваем.

– Перед сном он может читать новости индустрии на планшете. В этот момент его желательно не отвлекать. Он любит зеленый чай, перед сном – теплое молоко. Греет себе сам. Любимая группа – “Металлика”. Любимый цвет – темно-серый. У него есть сестра Варвара, родители и племянник Сева, которому три года. Начальника службы безопасности зовут Антон. Экономка в доме Ирина. Две горничные, Татьяна и Анна.

У меня в голове калейдоскоп фактов, имен и должностей. Они смешиваются с родственными связями, превращаясь в густую, вязкую кашу.

– Я не читаю книги перед сном, – твердо говорит Снежана. – Я их вообще не читаю. Так что не спались.

– А что же тогда делать перед сном? – удивляюсь я.

– Мужа соблазнять. Сериальчик себе какой-то потом включи. В спальне есть телевизор. Или шоу какое найди. Но никаких книг.

– Слушай, а можно мне сюда принести пару книг? Платон не увидит, а я не сойду с ума от скуки.

Снежана закатывает глаза и цокает языком, но все же кивает.

– Завтра выберешь в библиотеке, – отвечает таким тоном, будто я попросила у нее невесть что. – Все, я ухожу, позже занесу тебе ужин, а утром поведу показывать дом.

Эту ночь я толком не сплю. Мне снится муж моей сестры, который хватает меня за горло и впивается взглядом пронзительных серых глаз.

– Говори правду, – шипит он со злостью. – Кто ты такая? Зачем пришла в мой дом?

Я хочу все рассказвть ему, но когда открываю рот, из него не вылетает ни звука. Я только мычу и хватают ртом воздух, которого мне катастрофически не хватает.

Просыпаюсь в холодном поту и вскрикиваю, когда кто-то дергает меня за плечо. Распахиваю глаза и вижу нависающую надо мной Снежану.

– Ты чего орешь, дура? – со злостью произносит сестра. – Вставай давай, у нас много работы.

Я быстро привожу себя в порядок, и мы выходим из флигеля.

– Так, начнем с нашей спальни. – Снежана распахивает дверь и пропускает меня вперед. – Осматривайся.

Откровенно говоря, я ожидала увидеть какой-нибудь будуар. Вчера сестра так рассказывала, как соблазнить ее мужа, что я представила себе нечто вроде спальни Шахерезады, которая своими сказками и телом усыпляет грозного криминального авторитета. А на самом деле обычная спальня. Бежево-серые тона с вкраплениями шоколадного.

Справа изголовьем к стене стоит огромная кровать с двумя ночными столиками. В изножье расположилась банкетка или как там эта штука называется. Слева от кровати – мини-холодильник, встроенный в нишу в стене. Огромное окно в пол, занавешенное тонким тюлем с раздвинутыми шоколадными шторами. Чуть левее – комод, а еще левее две двери.

– Обе двери ведут в гардероб.

Мы проходим через левую и попадаем в просторную гардеробную комнату с островком в центре. С левой стороны роскошный туалетный столик, а все стены заняты шкафами и перекладинами для одежды. В дальней стене еще одна дверь, и через нее мы попадаем в роскошную ванную комнату с огромной душевой кабиной, отдельно стоящей стильной ванной, длинным столиком с двумя раковинами и зеркалом во всю стену.

– Ого, – не сдержавшись, обвожу взглядом пространство.

– Ага, – отзывается сестра так, словно в каждом доме такая же обстановка. – Идем. – Мы возвращаемся в спальню, и Снежана выдвигает верхний ящик ночного столика. – Это моя сторона. Тут игрушки, которыми мы периодически балуемся.

Я заглядываю в ящик, и мое лицо вспыхивает до кончиков ресниц.

– Оу, – все, что я могу выдать.

– Сегодня доставка, я заменю их новыми, чтобы если Платон захочет поиграть, тебе не пришлось использовать мои.

– Я не хочу игрушки, – качаю головой и пячусь назад.

– Как будто у тебя есть выбор, – сестра скептически кривит губы. – Идем, покажу остальной дом.

Я только успеваю открывать и закрывать рот, поражаясь масштабности этого особняка. Здесь даже спортзал есть! И крытый бассейн! Кабинет хозяина дома полностью ему соответствует. Мрачный, темный, с тяжелой на вид деревянной мебелью.

В библиотеке я выбираю себе три романа, договорившись с сестрой, что, как только прочитаю эти, при следующей возможности поменяю их на другие.

Мы завтракаем на кухне. После этого Снежана уже хочет уходить, но я ее останавливаю.

– Если не помыть посуду, прислуга может что-то заподозрить.

– У нас посудомойка есть. Зачем мыть? – фыркает она.

– Ну так в посудомойку кто-то должен поставить эту посуду.

– Ну так поставь, – бросает она и выходит из комнаты.

В пекарне я видела, как девушки ополаскивают посуду прежде, чем загрузить ее в это чудо техники, так что делаю так же.

После завтрака начинается самое сложное. Сестра в подробностях рассказывает, как ублажать ее мужа. Я сгораю от стыда и неловкости. Но времени на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, нет, потому что сегодня вечером я уже должна лечь в постель с Платоном.

– Не вздумай ему “выкать”, – наставляет меня Снежана в девять вечера, помогая поправить волосы. – Только скажешь “вы”, и можешь мылить веревку, на которой он тебя повесит. И для меня заодно. Но учти, я буду все отрицать! Моя половина кровати левая, ближе к окну, не перепутай. Не зажимайся, не прячь взгляд. Я веду себя с мужем смело. Смотри, чтоб не начала мямлить.

Снежана затягивается сигаретой и выпускает дым в сторону.

– Надо проветрить перед сном, – напоминаю. – Дым воняет.

– Тебе-то что? Сегодня ты спишь в нашей с Платоном спальне.

– В смысле? – поворачиваюсь к ней лицом от зеркала. – Ты же сказала, мы будем меняться.

– Ну как ты себе это представляешь? Потрахались, и ты такая: “Можно выйти?” Выскочишь, а потом вернусь я? Сдурела совсем? Ты до утра остаешься.

– Ну а вдруг мне воды захотелось?

– А мини-холодильник возле кровати для тебя какая-то шутка? Алена, не тупи, алё! – Она щелкает пальцами перед моим лицом. – Трахнет тебя разок, уснете, а утром он уйдет еще до твоего пробуждения, потому что Платон уезжает рано. Ты придешь во флигель, а я выйду.

Делаю судорожный вдох, и в этот момент сестра бросается к окну. Поправляет свои волосы, вставая рядом со мной.

– Так, я иду его встречать, а потом приду, и ты меня заменишь в спальне, поняла?

– Поняла, – киваю.

– И не встряхивай так гривой, это выглядит странно.

Я бросаю еще один взгляд на нас в отражении зеркала, а потом сестра убегает.

Мы совершенно одинаковые и в то же время кардинально разнимся. Как, черт побери, мы собираемся обмануть мужа моей сестры?

Спустя полтора часа сестра заходит в мою спальню и отправляет меня в свою. Останавливаюсь перед широкой дверью, за которой меня ждет опасный мафиози и, сделав глубокий вдох, нажимаю на ручку.

Глава 9

Платон

– У вас с женой несовместимость, – говорит врач, глядя мне прямо в глаза. Уважаю только за это. Мало кто во всей стране решается на такое.

– Что это значит?

– Значит, что по отдельности вы оба здоровы, но… оплодотворение не случится. С огромной долей вероятности.

– С огромной долей? – хмыкаю я. – То есть, мы не можем иметь детей.

– Ну, отдельно друг от друга можете, а вместе… Скажу так, чудеса случаются.

– Я в чудеса не верю лет эдак с… рождения. Понял вас, спасибо.

Встав, пожимаю руку эскулапу и выхожу из клиники, в которую моя жена Снежана в последнее время зачастила, да все без результата.

По большому счету, я не жажду обзавестись ребенком. Но мой стиль жизни требует иметь наследника, а лучше нескольких. Во-первых, кто знает, как быстро меня не станет? Каждый день хожу под пулями. Во-вторых, это статус. Глава такой корпорации, как у меня, должен иметь полноценную семью.

Я, по большому счету, и на Снежане женился из-за этого. Всегда у всех больше доверия к женатому человеку. А именно ее выбрал, потому что Снежана – женщина, в которую я никогда не влюблюсь. Кукла, мнящая себя моделью, с нулевым интеллектом, но огромной жаждой сытой жизни.

Я даю ей финансовую стабильность. Она мне – статус, который мне был нужен.

Идеальная сделка.

Но в последнее время супруга моя, кажется, начала играть в игры, для которых у нее не хватает мозгов.

Уже несколько дней мои люди наблюдают за ней и докладывают мне о ее странных передвижениях.

Побывала в каком-то захудалом районе на отшибе, при этом попыталась оторваться от охраны. Я приказал не догонять, а незаметно следовать и наблюдать. Потом она начала приходить в салон чаще обычного. А после была на шопинге, но всю одежду покупала в двойном экземпляре.

Зачем?

Мои бойцы выяснили, что в общежитии, куда наведывалась моя жена, живут ее больная мать и сестра. А когда мне показали фотографию этой сестры, я аж присвистнул. Это более бедная, уставшая и задроченная жизнью версия моей жены.

Когда мне доложили, что из этой сестры делают точную копию Снежаны, я заинтересовался. Дал задание продолжать наблюдение, а одному из моих охранников, Всеволоду, поручил на всякий случай втереться в доверие к моей жене. И этот случай не заставил себя ждать.

Несколько дней назад Всеволод доложил, что Снежана попросила провести ее гостью через потайную калитку сразу во флигель.

Так что сегодня все должно свершиться. Я полон энтузиазма повеселиться во время этого эпизода, а потом подвесить жену за ноги, чтобы не брала на себя слишком много и не думала, что я не замечу снятых со счета двенадцати миллионов. Или что не узнаю у врача, какого хрена происходит.

Домой я возвращаюсь еще до темноты.

– Антон, тормозни перед закрытыми воротами, – говорю своему безопаснику. – Хочу заглянуть в будку охраны.

Он молча кивает и передает охране, чтобы ворота не открывали.

Антон очень сообразительный, поэтому не задает дополнительных вопросов. Он знает, что я снабжу его всей необходимой информацией. А до того момента мои телодвижения никого не касаются.

Захожу в будку охраны, и бойцы, встрепенувшись, вытягиваются по стойке смирно.

– Вольно, солдаты, – усмехаюсь. – Сева, на пару слов, – киваю самому молодому, и мы выходим на улицу.

Достаю из кармана пальто пачку сигарет. Протягиваю бойцу. Он спокойно вытаскивает одну. Это одна из проверок. Если руки трясутся, завтра будет уволен. Мне нравится, что меня боятся и уважают. Но если у своих людей я вызываю панику и дрожь, нам не по пути.

– Спасибо, – благодарит меня Всеволод и подносит ко мне зажигалку.

Мы закуриваем, и я смотрю на свою машину, а потом снова – на бойца.

– Какие новости? – спрашиваю.

– Сегодня, – отвечает он. – Два часа назад меня вызывала ваша жена. Сказала, что как только стемнеет, ее гостья появится у потайной калитки. Дала задание тихо и незаметно провести во флигель.

– Хорошо, – киваю. – Остальных предупредил, чтобы кипиш не подняли?

– Так точно, – кивает.

– Ну и отлично. Тогда на связи. Будь здоров.

Развернувшись, машу водителю.

– Открывай.

Антон жмет на кнопку и, как только ворота отъезжают достаточно, чтобы я мог пройти, направляюсь во двор. Машина объезжает фонтан по кругу и отправляется в огромный подземный гараж. Я же останавливаюсь возле фонтана и смотрю на подсвеченное окно нашей с женой спальни.

– Что же ты задумала? – произношу тихо.

Я полон энтузиазма понять, куда приведет Снежану ее самонадеянность.

Докурив, отбрасываю окурок и иду в дом.

Поднявшись в спальню, решаю дать Снежане еще один шанс сказать мне правду.

Увидев меня, она отворачивается от комода, в который что-то складывала, и широко улыбается. Красивая девка. Реально красивая. Если б еще умная была, да немного поскромнее, цены бы ей не было. Но, говорят, или ум, или красота. Посмотрим еще, что там за близняшка ее. Может, та окажется поинтереснее?

Подойдя к жене, по привычке целую ее в висок, а она легонько сжимает мое предплечье.

– Как прошел день? – спрашивает, топая за мной в гардероб, где я снимаю и вешаю на плечики пиджак, а потом и жилетку. Стягиваю с шеи галстук, поглядывая на Снежану.

– Нормально. А твой?

Помыв в ванной руки, возвращаюсь в спальню. Пока Снежана суетится возле мини-холодильника, закатываю рукава рубашки.

– Ой, да как обычно, – отмахивается она, подавая мне маленькую бутылочку воды. Всматриваюсь в лицо жены, но, кажется, она не рвется вываливать признание. – Салон, шопинг, встреча с подружкой на кофе. Ты в курсе, что к нам приезжает ледовое шоу в декабре? Я бы сходила.

– Так сходи, – пожимаю одним плечом.

– Я с тобой хотела, Платош, – выпячивает губы, а я кривлюсь.

– Снежана… – предупреждающим тоном.

– Все, прости-прости, вырвалось. Ну так что с ледовым шоу?

Минут двадцать в качестве аргумента она приводит то, что на это шоу наверняка пойдут нужные мне люди, а я отвечаю, что мне не нужен никто. Она долго пытается уговорить меня, но в конце все же сдувается и выдает, что идет с подругой.

– Куда убрали кресло? – спрашиваю, оглядываясь по сторонам, и сажусь на банкетку.

– Забрали в чистку. Через пару дней вернут.

– Хорошо. – Я вздыхаю. – Как там дела с нашим наследником? Будет?

– Что ты на меня давишь? – взвивается моя жена, но я вижу, как бегают ее глазки в поисках спасения.

– Ты прекрасно знаешь о причине. Так что там с беременностью?

– Платон, я же сказала, скоро все получится! – Восклицает нервно. – Сегодня была у врача, он подтвердил, что я здорова.

– Намекаешь, что со мной что-то не так? – прищуриваюсь.

– Нет, что ты? – начинает нервничать еще сильнее. – А вообще я… готовлю тебе сюрприз.

– Снежана, ты знаешь, я их не люблю, – сухо отрезаю я. Меня бесит, когда она пытается так неэлегантно уходить от темы, делая из меня идиота.

– Этот тебе точно понравится! – восклицает и снова улыбается. – Он будет как глоток свежего воздуха. – Сжав челюсти, встаю и, схватив жену за горло, приподнимаю так, что ей ничего не остается, кроме как встать на носочки. Впиваюсь в испуганное лицо взглядом. – Платон, ты что делаешь? Отпусти. Прошу тебя.

Снежана хватается за мои запястья, но царапать их не решается.

– Помнишь, когда-то я сказал тебе, что от жены мне нужны две вещи: преданность и честность? – говорю негромко, но четко. – Больше я никогда ничего от тебя не требовал. Ты живешь свою лучшую жизнь, купаясь в бабле, как свиньи – в грязи. Если тебе жмет твоя жизнь, я с радостью раздвину для тебя ее границы до размеров вселенной. А домом может стать вся земля мира. Не играй со мной в игры, Снежана, – шиплю. – Я не думаю дважды прежде, чем нажать на курок.

Пару секунд смотрю в ее покрасневшее от недостатка кислорода лицо, а потом отпускаю. Она тут же хватается за шею, и практически складывается пополам.

– Хорошо, – хрипит, – я поняла. Пару дней потерпи, пожалуйста.

– А что будет через пару дней?

– Сюрприз.

Если это тот сюрприз, о котором я думаю, то мне интересно, что именно для меня готовит жена.

Я пребываю в каком-то нездоровом возбуждении до того момента, когда спустя два дня дверь спальни открывается, и в нее заходит… нет, не Снежана. Ее сестра-близнец.

Как я понял?

Это совсем не сложно…

Глава 10

Платон

Чуть склонив голову, читаю новости на планшете. Поднимаю взгляд и смотрю на то, как копия Снежаны заходит в спальню.

Моя жена идиотка, если думает, что они с Аленой абсолютно одинаковые.

Другой взгляд, поведение, походка, а позже я узнаю, что и жесты, голос – все отличается.

Когда моя жена заходит в спальню, она распахивает дверь и царственной походкой плывет по помещению. Алена же отворачивается лицом к двери и тихонько закрывает ее. Потом оборачивается лицом ко мне и тянет неловкую улыбку. Меня забавляет, как она пытается задрать подбородок и смотреть дерзко, как ее сестра. Не выходит.

– Гм… – прочищает горло. – Будем спать? – спрашивает и идет к кровати.

– Будем, – отвечаю и наблюдаю за тем, как она двигается.

В походке Снежаны есть резкость. Она умеет грациозно плыть, но в ее движениях все равно ощущается некоторая наигранность.

Алена же… она такая от природы. Двигается немного нервно, но при этом бедра соблазнительно покачиваются, как и упругая грудь под тонким шелком пеньюара. Жесты плавные, изящные.

Остановившись возле кровати, она выключает свой ночник, и только после этого сбрасывает длинный халат. Вот еще одно отличие. Снежана любит устроить из этого целое шоу, соблазняя меня. Даже если не рассчитывает на секс, все равно будет извиваться и стрелять взглядом, просто чтобы, как она считает, держать меня в тонусе.

Сбросив халат, Алена за секунду забирается под одеяло и стреляет в меня испуганным взглядом. Поймав мой, она моргает, а потом начинает улыбаться. Наверное, для нее эта улыбка выглядит соблазнительной. А вот я читаю непреодолимое желание вскочить и вылететь из комнаты со скоростью света.

– Уже спать? Так быстро? – спрашиваю, приподняв бровь.

– Ну я… я бы почи… – Она запинается, а я слегка прищуриваюсь.

– Что бы ты сделала?

– Почи… лила бы еще, – быстро находится она.

– Почилила, – повторяю задумчиво. – Ну почиль.

Возвращаюсь к планшету и продолжаю листать сводки фондового рынка, одним глазом поглядывая на жену. Она крутит головой, плотно прижав к груди одеяло.

– Что-то ищешь? – спрашиваю.

– Да пульт от телевизора. Куда-то положила и не могу найти.

– Может, на место положила? – спрашиваю, внимательно глядя на Алену.

– Ага, может, – растерянно отвечает она.

Я прямо слышу, как в ее голове тарахтят шестеренки, когда она пытается понять, где то самое место.

Потом она смотрит на стену, в которой спрятан телевизор, и начинает хмуриться. А вот это уже интереснее. Снежана не сказала, что плазма спрятана за панелью и не показала где пульт? Ну говорю же, моей жене не хватает мозгов, чтобы провернуть такую авантюру. Ради этого надо слишком много внимания уделить деталям, а она для такого чересчур нетерпелива.

Я откладываю на ночной столик свой планшет и опускаюсь ниже. Смотрю на Алену, которая уже начинает порядком нервничать.

– Знаешь, я, наверное, буду все-таки спать, – говорит она и пытается выдавить из себя зевок, но не выходит, слишком уж нервничает.

– А я бы посмотрел телевизор. Подашь пульт?

Алена сглатывает. Вижу по ее взгляду, как она пытается быстро сообразить, что с этим делать.

– Телевизор будет мешать мне спать, – вдруг выдает она. Молодец, сообразительнее своей сестры. – Не мог бы ты… пожалуйста… посмотреть его в гостиной?

Я провожу зубами по нижней губе, и уголки моих губ дергаются.

– Не хочу в гостиную. Что ж, если телевизор смотреть нельзя, тогда хочу твой сюрприз. Ты сказала, что когда вернешься в спальню, я наконец узнаю, что это за сюрприз.

– Сюрприз? – переспрашивает, и голос становится более хриплым. – Гм… да… сюрприз…

Дьявол, от ее дрожи скоро вся кровать будет ходить ходуном, при том что у нее мощная, стабильная конструкция.

– Да, сюрприз, – киваю и, перевернувшись на бок, упираюсь локтем в матрас, а ладонью – в висок. – Что с ним? Передумала?

– А, нет, не передумала.

Алена резко выдыхает и внезапно подается ко мне. Чмокает в губы, а ее глаза становятся огромными. Как будто она сама в шоке от своего поступка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.