Сергей Чувашов
Академия Неудачных Героев. Юмористическое фэнтези

ЧАСТЬ I: ВЫПУСК НЕУДАЧНИКОВ

Глава 1: Худший выпуск в истории

Величественный зал Академии Героев сиял в этот день особенно ярко. Солнечные лучи играли на витражах, изображавших славные подвиги прошлого, а по стенам развевались знамёна с девизами вроде «Доблесть и Честь» или «Магия на Страже Добра». Для трёхсот выпускников это был момент триумфа, кульминация лет упорной учёбы, падений с тренировочных стен и отравлений на уроках зельеварения. Все, кроме двух.

Элара Клаттерботт сидела на последнем ряду, отчаянно пытаясь расправить складки на своей выпускной мантии. Ткань, казалось, жила собственной жизнью и решила, что её призвание – опутать хозяйку, как лианы джунглей. «Просто пройди, получи диплом, не упади», – твердила она себе мантру, в которую сама не верила. Её академические успехи были отмечены скромной пометкой в личном деле: «Проявила невероятную устойчивость к разочарованиям». Диплом она, по слухам, получала последней – не из-за алфавитного порядка, а потому что ректор боялся, что её выход испортит торжественность момента.

– Элара Клаттерботт! – прогремел голос церемониймейстера.

Сердце Элары ушло в пятки, которые тут же запутались в подоле мантии. Её подъём со скамьи напоминал попытку новорождённого жирафа встать на ноги. Она двинулась вперёд, сосредоточив всё своё внимание на подиуме, где ждал ректор Брунгард Строгий Лик.

Шаг. Всё хорошо.

Второй шаг. Мантия вздохнула и легла.

Третий шаг… и край ткани услужливо подкатился под её левую ногу.

Последовало то, что в летописях Академии позже назовут «Танцем Падающей Надежды». Элара, отчаянно махая руками, пролетела по проходу, не столько идя, сколько планируя, и приземлилась у самых ступеней подиума, мягко обняв ногу почётного гостя – старого героя-одноногого, который едва не рухнул вместе с ней. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь сдавленным смешком где-то сбоку.

– Поздравляю, – сухо произнёс ректор, сунув ей в руки свёрнутый пергамент так, будто передавал контрабанду. – Прояви… э-э-э… дальнейшую осторожность.

Тем временем на другом конце зала разворачивалась вторая катастрофа. Феликс Бамблфут, потомственный маг, чья родословная пестрела предками, умудрившимися случайно телепортировать целые города или навсегда поменять местами зиму и лето, стоял у стола с угощениями. Его задача была проста: поднести директору магического отделения кусок торта «Победа Добра». Заклинание было элементарным, «Лёгкое парение», выученным в первом семестре.

Феликс сосредоточился, помахал волшебной палочкой (которая, как он позже вспоминал, в этот день почему-то работала с настроением «вторник») и прошептал формулу.

Торт «Победа Добра», великолепная трёхъярусная конструкция из безе и сливок, на мгновение действительно поднялся в воздух. А затем, вместо того чтобы плавно поплыть к директору, содрогнулся, заурчал и, сбросив с себя вишни, превратился в крупную, удивлённую на вид зелёную лягушку. Та, громко квакнув, совершила мощный прыжок прямиком в декольте жены мэра, вызвав уже не сдавленные, а откровенно громогласные смех и аплодисменты.

Хаос стал общим. Лягушка квакала, дама визжала, а Феликс, покрасневший до корней волос, пытался извиняться и одновременно произнести заклинание обратного превращения, отчего на столе одна за другой стали появляться всё новые лягушки разных оттенков.

Именно в этот момент, отряхивая пыль с колен и сжимая в руке бесценный (пусть и немного помятый) диплом, Элара столкнулась с Феликсом буквально лоб в лоб. Он пятился от стола с угощениями, она пыталась как можно быстрее и незаметнее исчезнуть из зала.

Звонкий стук лбов прозвучал, как удар гонга, возвещающий начало чего-то нового.

– Ой! – воскликнули они хором, потирая одинаково краснеющие лбы.

Элара подняла глаза и увидела перед собой долговязого юношу с растрёпанными волосами цвета соломы, в очках, сползших на кончик носа, и в мантии, на которой явственно проступало пятно от чего-то сливочного. В его руке дымилась волшебная палочка.

– Вы… – начала Элара.

– Это вы… – одновременно произнёс Феликс.

Они замолчали, осознав, что стоят в эпицентре общего внимания. Рядом квакала лягушка, с подиума на них смотрели полные ужаса глаза преподавателей, а по залу уже катился вал смеха и шёпота.

– Кажется, я превратил торт в земноводное, – честно признался Феликс, по-детски опустив голову.

– А я обняла ногу сэра Годрика Одноногого и чуть не повалила его, – с не меньшей искренностью ответила Элара. В её голосе прозвучала не обида, а странное облегчение, будто она нашла родственную душу.

Их взгляды встретились. И вместо стыда или злости в глазах друг у друга они увидели то самое, что впоследствии станет их визитной карточкой – непотопляемую, абсурдную надежду и тёплую иронию по отношению к самим себе.

– Феликс, – сказал он, протягивая свободную от палочки руку.

– Элара, – улыбнулась она в ответ, пожимая её.

Их рукопожатие длилось недолго, потому что в этот момент одна из новоявленных лягушек совершила удачный прыжок и прилипла к лицу ректора.

Так началась история двух самых больших неудачников, которых только рождало это королевство. Они не знали, что очень скоро именно их, последних в списках Гильдии, отправят останавливать древнее зло. Но в тот день, стоя посреди общего хаоса, который они устроили вдвоём, они чувствовали лишь одно: возможно, в мире, где всё должно идти по плану, найти того, чей план разваливается так же эпически, как и твой, – это уже половина успеха. Или, как минимум, начало хорошей истории.

Глава 2: Гильдия отчаянных

Здание Гильдии Лицензированных Героев производило впечатление, что его проектировали пять разных архитекторов, которые не только не разговаривали друг с другом, но и состояли в смертельной вражде. Готические шпили тут сочетались с классическими колоннами, которые упирались в стеклянную модернистскую пристройку, украшенную, в свою очередь, резными гномьими рунами. Над главным входом висела вывеска: «Лицензия № 001 на осуществление героической деятельности. Действительна до конца света или до следующей плановой проверки».

Элара стояла перед тяжёлыми дубовыми дверями, сжимая в потной ладони свой свежеполученный, всё ещё пахнущий типографской краской диплом. В нём, под всеми печатями, скромной строкой значилось: «Присвоена квалификация “Герой третьего класса с правом на спасательные операции ограниченной сложности”». Ограниченной. Это слово не выходило у неё из головы.

Феликс появился с другой стороны площади, и его появление было столь же незаметным, сколь и характерным. Он пытался пройти через фонтан, очевидно, приняв его за парадный портал, и вышел оттуда слегка влажным и счастливым обладателем карпа в складках мантии.

– О, вы тоже! – обрадовался он, увидев Элару. – Я думал, опять перепутал день. Вчера пришёл на открытие нового рынка.

Они молча вздохнули и толкнули дверь.

Внутри царил организованный хаос, больше всего напоминавший разворошённый муравейник в день всеобщей паники. Герои всех мастей и калибров сновали по мраморным залам: паладины в сияющих доспехах заполняли формы в трёх экземплярах, следопыты с луками через плечо отстаивали очереди в «Окно №7: Выдача разрешений на пересечение магических границ», а у стойки «Чрезвычайные происшествия» несколько магов ожесточённо спорили о правильном пункте статьи при классификации нападения гидра-кур на монастырь.

Воздух пах ладаном, пылью старых свитков, кофе и отчаянием.

– Молодые специалисты? Сюда, – раздался сухой голос. За стойкой «Кадры и расстановка» сидела женщина с лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки, и с причёской, напоминавшей гнездо особенно строгой птицы. На табличке значилось: «Матильда, старший распред'.»

– Мы… – начала Элара.

– Дипломы, – не глядя, протянула руку Матильда.

Она бегло взглянула на их документы, задержавшись на пометках, и издала звук, средний между вздохом и шипением.

– Клаттерботт. Бамблфут. Понятно. Ждите.

Она отвернулась и начала листать гигантский фолиант, испещрённый графиками и пометками. Со стенда рядом доносились обрывки разговоров по магическому коммуникатору:

– «…команда “Буря” занята, у них плановое спасение принцессы из башни, срок – до обеда…»

– «…“Щит и Молот” на выезде, у дракона в горах опять изжога и приступ мизантропии…»

– «…все свободные рейнджеры задействованы на поисках потерявшегося фамильяра архимага… Нет, он не кот, он демон малой силы в форме хорька, но очень обидчивый…»

Матильда щёлкнула языком и подняла на них взгляд.

– Ситуация. Эпидемия магического гриппа в Восточном герцогстве. Половина команд на карантине. Остальные на заданиях или в оплачиваемом отпуске. Угроза вторжения орд троллей с севера – все опытные бойцы на укреплении границ.

Она отложила перо и посмотрела на них так, будто предлагала добровольно отправиться на лодке в шторм.

– Вас двое. Есть задание. Уровень сложности: “Начинающий”. Риск для жизни: “Теоретически возможен при крайней неосторожности”. Вознаграждение: стандартный тариф, минус налог на использование городской инфраструктуры и пенсионные отчисления.

Элара и Феликс переглянулись. В глазах Феликса читался неподдельный восторг, в глазах Элары – предчувствие неминуемой катастрофы.

– Мы… партнёры? – осторожно спросил Феликс.

– Вы – доступный кадровый ресурс, – поправила Матильда, протягивая им бланк. – Задание: в Верхнем городе, на Плющевом переулке, дом 7, на старом дубе застрял кот местной жительницы, миссис Габлвич. Заявка классифицирована как “Спасение домашнего питомца с высоты”. Вот разрешение на вход в частный сад, форма акта о выполнении работ в двух экземплярах и памятка о технике безопасности при взаимодействии с потенциально агрессивной флорой.

Она сунула им пачку бумаг и махнула рукой, уже глядя на следующего в очереди дролера-новичка, который запутался в собственном хвосте.

Так, спустя двадцать минут и три попытки найти Плющевой переулок (который, как выяснилось, был целиком покрыт не плющом, а диким виноградом), они стояли перед аккуратным садиком. На могучем раскидистом дубе, на высоте примерно трёх с половиной человеческих ростов, сидел пушистый рыжий кот и с философским спокойствием вылизывал лапу.

Рядом, за оградой, стояла полная дама в чепце и заламывала руки.

– О, наконец-то! Мой бедный Муркис! Он там уже два часа! Он голоден, он напуган!

Кот, услышав её голос, прекратил умывание и посмотрел вниз взглядом, полным немого укора.

– Не волнуйтесь, миссис Габлвич, – сказала Элара с той профессиональной уверенностью, которой у неё не было. – Мы… э-э-э… лицензированные герои. Мы его сейчас спустим.

План, если его можно было так назвать, созрел мгновенно. Феликс, как маг, должен был применить заклинание «Лёгкого парения» на кота, а Элара – подстраховать внизу. В теории.

– Я сделаю это! – торжественно объявил Феликс, вытаскивая свою волшебную палочку. Он тщательно выбрал угол, закрыл один глаз, как это делают лучники, и начал нашёптывать слова заклинания.

Воздух вокруг кончика палочки затрепетал. Листья на дубе зашелестели. Кот перестал лизать лапу и с интересом посмотрел на мага.

Феликс закончил инкантацию и сделал изящный взмах.

Заклинание сработало.

Но не на кота.

С нежным шелестом с дуба дружно оторвались все листья в радиусе пяти метров и, словно облако гигантских бабочек, плавно и величественно опустились на землю, укрывая газон, садовую дорожку, миссис Габлвич и Элару пушистым рыжим ковром. Сам же кот, совершенно не тронутый магией, зевнул и устроился поудобнее на теперь абсолютно голой ветке.

Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц, которые теперь с удивлением смотрели на своё обнажённое жилище.

– Хм, – произнёс Феликс, разглядывая палочку. – Кажется, это был сезонный эффект. «Осенний призыв». Очень редко проявляется.

Элара, стряхивая с головы листья, посмотрела на дерево. План «А» провалился. Оставался план «Б», который заключался в том, чтобы этого плана не было.

– Ладно, – вздохнула она. – Придётся делать по-старинке. Я заберусь.

«Забраться» оказалось понятием растяжимым. Дубу было лет триста, кора была скользкой от утренней росы, а её геройская униформа – абсолютно не предназначенной для скалолазания. Её первая попытка закончилась на метре от земли. Вторая – на полутора, после чего она благополучно соскользнула обратно, успев лишь обнять ствол, как давно потерянного друга.

– Позвольте, я помогу! – воодушевился Феликс. – Есть заклинание «Липкие пальцы»!

– Нет! – почти вскрикнула Элара, но было поздно.

Феликс уже махал палочкой. На сей раз магия настигла её с удивительной точностью. Ощущение было странным: будто её ладони покрылись мёдом. Она снова полезла вверх, и на сей раз кора действительно не отпускала её руки. Проблема была в том, что она отпускала всё остальное. Добравшись до первой крупной ветки, Элара обнаружила, что оторвать от дерева правую руку не может. Она повисла на ветке, как героический плод, беспомощно болтая ногами.

– Э-э-э, – произнёс Феликс снизу. – Кажется, там есть нюанс с продолжительностью эффекта. Через минуту пройдёт.

Кот, наблюдавший за этим спектаклем с возрастающим интересом, медленно подошёл по ветке к её лицу и ткнулся холодным носом в её щёку. Потом сел рядом, обвил хвостом лапы и продолжил смотреть.

В этот момент заклинание отпустило. С громким, негероическим «Ой!» Элара отлипла и, к счастью, не упала, а неуклюже перевалилась на ветку, оказавшись нос к носу с животным.

Они замерли, глядя друг на друга. В глазах кота Элара прочитала не страх, а глубочайшую, вселенскую усталость от происходящего абсурда.

– Ну что, – прошептала она, осторожно протягивая руку. – Пойдём домой, Муркис?

Кот долго смотрел ей в глаза. Потом медленно, с достоинством короля, взгромоздился ей на плечи, устроился, мурлыкая, и закрыл глаза.

Спуск был не менее эпичен, чем подъём. Элара, с котом-шарфом на шее, карабкалась вниз, цепляясь за всё, что можно, а Феликс внизу пытался смягчить её падение заклинанием, которое вместо этого заставило цвести все кактусы в соседних горшках.

Но они справились. Элара, красная, взъерошенная, но торжествующая, поставила кота на землю. Тот, не торопясь, прошёл к хозяйке, позволил себя взять на руки и тут же потребовал еды.

Миссис Габлвич была в восторге. Она подписала акт выполненных работ, не глядя, и даже сунула им в руки свёрток с домашним печеньем «за храбрость».

Возвращаясь в Гильдию сдавать отчёт, Элара и Феликс молчали. Потом Феликс не выдержал:

– Знаете, а ведь у нас получилось. Немного… своеобразно. Но получилось.

Элара посмотрела на свои руки, в царапинах и смоле, потом на Феликса, с торчащими из волос дубовыми листочками, и неожиданно для себя рассмеялась. Это был смех облегчения, смех над нелепостью всего и, возможно, зародыш чего-то вроде команды.

– Да, – согласилась она, откусывая печенье. – Получилось. Только, Феликс?

– Да?

– В следующий раз, пожалуйста, с заклинаниями… давай предупреждай заранее. Хотя бы за пять минут до конца света.

Он кивнул с полной серьёзностью. А кот Муркис, наблюдавший за ними с крыльца, зевнул и подумал, что эти двое странных двуногих, возможно, самые интересные существа, которых он видел за всю свою девять раз прожитую жизнь. Но это уже совсем другая история.

Глава 3: Кот-философ

Утро после первого «подвига» встретило Элару и Феликса в приёмной Гильдии с тем же выражением лица, что и старшая распред' Матильда – то есть, без выражения. Они сидели на жёсткой скамье, ожидая нового задания, и молча жевали припасённое вчерашнее печенье миссис Габлвич. Печенье, к слову, оказалось волшебным: оно меняло вкус в зависимости от настроения едока. У Элары оно отдавало лёгкой горечью предчувствия, у Феликса – привкусом лимонада и безудержного оптимизма.

– Клаттерботт! Бамблфут! – Матильда появилась бесшумно, как призрак бюрократии. – Срочный вызов. Тот же адрес: Плющевый переулок, дом 7. Кот.

– Опять застрял? – удивилась Элара, чувствуя, как печенье во рту становится ещё горче.

– Нет. Сидит на том же дубе. Но теперь, согласно заявке, «отказывается спускаться, ведёт себя вызывающе и нарушает спокойствие округа философскими изречениями». Цитирую. – Матильда протянула новый бланк. – Классификация: «Психологическое воздействие магической фауны на граждан». Страховой случай.

– Философскими… что? – переспросил Феликс, поперхнувшись крошками.

– Изречениями. Вроде «Бытие определяет сознание, но кто определил бытие?» и «Если дерево падает в лесу, а миссис Габлвич его не слышит, платит ли она тогда налог на недвижимость?». Жалобы от соседей. Вам поручено уговорить субъекта спуститься. Дипломатично.

Когда они снова стояли под тем же дубом, картина открылась воистину сюрреалистическая. На нижней ветке, в позе античного мыслителя, возлежал Муркис. Перед ним на траве сидели трое соседских детей, старый садовник и сам местный священник, отец Гилберт. Кот неторопливо водил хвостом и говорил. Голос у него был низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, как у актёра, игравшего трагиков до полного выгорания.

– …и потому, – вещал кот, – парадокс Зенона о невозможности движения – чистейшей воды софистика. Я могу достичь миски с молоком. Но вопрос не в том, достигну ли я её. Вопрос в том, нужно ли мне это молоко, если его жирность превышает допустимые для моей печени нормы? А? Задумайтесь!

– Но… но Аристотель утверждал… – попытался вставить слово отец Гилберт.

– Аристотель, – снисходительно отмахнулся хвостом кот, – был прекрасным наблюдателем, но ужасным мышеловом. Теория без практики, отец мой. Пустое.

Увидев приближающихся героев, Муркис прищурился.

– А, искатели приключений вернулись. Принесли новые аргументы? Или снова будете применять магию, последствия которой не просчитали дальше собственного носа?

– Муркис, пожалуйста, – начала Элара, чувствуя себя нелепо. – Миссис Габлвич волнуется. Обед остывает.

– Обед? – кот фыркнул. – Консервы «Рагу из кролика с печенью»? Это не обед, юная леди. Это гастрономическое оскорбление. Я требую диалога. Дискуссии о смысле! А меня кормят паштетом и пытаются чесать за ухом в моменты экзистенциальных кризисов!

– А в чём… ваш кризис? – осторожно спросил Феликс, заинтересованно устроившись на корточках.

Кот взглянул на него с внезапной жалостью.

– В чём? Я – кот. Мне девять лет. По нашим меркам – я прожил девять жизней, видел круговорот миров и тупики эволюции. Я ловил мышей, которые и сами не знали, зачем бегут. Я грелся на солнце, которое, возможно, уже погасло, и свет его – лишь задержавшийся в пути призрак. Я существую в системе, где моё высшее предназначение – быть милым. Разве это не повод для кризиса?

Элара вздохнула. Дипломатия явно проваливалась.

– Ладно, философию оставим на потом. Тебе нужно спуститься.

– Нет.

– Почему?

– Потому что здесь, на ветке, я выше. Буквально и метафорически. С высоты лучше видна абсурдность вашей суеты.

Терпение Элары, и без того тонкое, лопнуло. План «Б», который всегда был планом «А» в её голове, сработал мгновенно.

– Тогда я тебя сниму силой.

Она полезла на дерево. На сей раз без магии «липких пальцев», что, возможно, было ошибкой. Кот наблюдал за её попытками с ленивым интересом.

– Интересно, – размышлял он вслух, пока Элара цеплялась за кору. – Стремление доминировать над природой через физическое усилие… явный пережиток патриархальных моделей мышления. Не думали об этом?

– Думала! – прорычала Элара, ухватившись за сук. – Думала, что тебя нужно снять с дерева и отнести домой!

Она почти дотянулась до ветки, где сидел Муркис. Ещё сантиметр… И в этот момент оторвался кусок коры под её левой ногой.

Последовало то, что впоследствии Муркис в своих лекциях назовёт «Наглядной демонстрацией гравитации как метафоры неминуемого падения всех амбиций». Элара, описав в воздухе не самое изящную дугу, полетела вниз.

– Элара! – вскрикнул Феликс. Его рука с волшебной палочкой взметнулась вверх раньше, чем успела включиться мысль. Он не вспомнил заклинания мягкого приземления. Он вспомнил заклинание, которое накануне изучал по учебнику «Оживление садовой скульптуры». Что-то про «оживление деревянных форм».

Энергия ударила в дуб.

Дерево содрогнулось.

И ветки – все до одной – ожили.

Они не стали ловить Элару. Они начали танцевать. Гнуться, извиваться, качаться в ритме, которого не было. Это был странный, причудливый танец, напоминающий то ли морские водоросли на течении, толи руки дирижёра, управляющего симфонией хаоса. Одна из веток мягко подхватила падающую Элару, не остановив падения, а включив её в свой танец, покружила её вокруг ствола и аккуратно, почти нежно, поставила на землю, слегка подталкивая в такт.

Всё это время кот Муркис, цепко вцепившись когтями в свою ветку, которую тоже несло в этом ботаническом карнавале, продолжал вещать:

– Восхитительно! Превращение инструмента принуждения в акт экспрессии! Танец как протест против прямолинейности! Браво, маг! Пусть и ненамеренно, но вы создали искусство!

Феликс стоял, раскрыв рот, глядя на танцующее дерево. Дети хлопали в ладоши. Отец Гилберт осенял себя крестным знамением. Садовник плакал от умиления.

Танец длился ровно минуту. Потом магия иссякла, ветки с глухим скрипом замерли на своих местах, и в саду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Элары и довольным мурлыканьем кота.

Муркис спрыгнул с ветки. Он подошёл к Эларе, сел перед ней и посмотрел ей прямо в глаза.

– Спасибо, – сказал он просто, без философии. – Это было самое интересное, что происходило со мной в этой жизни. Девятой, если быть точным. Гравитация, падение, неожиданное спасение через абсурд… Великолепная метафора.

Он повернулся и пошёл к крыльцу, где уже стояла миссис Габлвич с открытой банкой дорогого тунца.

– Я спустился. Не потому, что вы меня уговорили. А потому, что увидел сегодня нечто настоящее. И, – он обернулся, блеснув зелёным глазом, – потому что тунец, всё-таки, аргумент весомый. До новых встреч, искатели смысла среди бессмыслицы.

И, гордо подняв хвост, он отправился ужинать.

На обратном пути в Гильдию Феликс и Элара долго молчали.

– Прости, – наконец сказал Феликс. – Я снова… это… танцующее дерево…

– Знаешь, – перебила его Элара неожиданно мягко. – Сегодня я летела вниз и думала: «Всё, сейчас будет больно и стыдно». А вместо этого… меня покружили в танце.

Она посмотрела на него, и в уголках её глаз собрались морщинки от едва уловимой улыбки.

– Может, в нашей неудачности есть свой ритм? Свой… абсурдный смысл?

Феликс улыбнулся в ответ, и его палочка в кармане тихо щелкнула, выпустив маленький, невидимый искромётный фейерверк. Они не знали, что отчёт о «воздействии магической фауны» Матильда примет с каменным лицом, а в графе «результат» напишет: «Ситуация разрешена. Дерево подверглось неклассифицированному магическому воздействию. Кот доволен». Но это было уже не важно.

Важно было то, что по дороге они купили два пирожка с вишней. И на вкус они были просто пирожками. Без намёка на философию. И это было прекрасно.

Глава 4: Первая настоящая миссия

В Гильдии царило настроение, которое можно было описать как «сосредоточенная паника». Гонцы в потрёпанных плащах сновали по коридорам, маги склонились над тревожно мерцающими кристаллами-скрижалями, а у стойки «Чрезвычайные происшествия» выстроилась очередь из разгневанных фермеров, чьи коровы внезапно начали давать не молоко, а весьма едкие философские трактаты (позже выяснилось, что виной всему был побочный эффект от танцующего дуба с Плющевого переулка).

Элара и Феликс, чувствуя себя немного виноватыми, старались держаться в тени у горшка с искусственной пальмой, которая, впрочем, время от времени пыталась их похлопать по плечу листьями.

– Клаттерботт! Бамблфут! Зал совещаний номер три! Немедленно! – Голос Матильды разрезал суматоху, не повышая тона. Он звучал так, словно она вызывала их не на задание, а на казнь за порчу муниципального имущества (что, впрочем, было недалеко от истины).

Зал совещаний номер три был небольшим, душным помещением, пахнущим старой бумагой, пылью и разочарованием. За столом, заваленным свитками, сидел пожилой мужчина с лицом, напоминавшим высохшую грушу, – советник Гильдии по внешним угрозам, Альберт. Рядом с ним на стене висела карта Королевства, утыканная разноцветными булавками, большинство из которых были воткнуты в район, обозначенный как «Владения Малефикуса (условно)».

– Садитесь, – буркнул Альберт, даже не глядя на них. – Дело срочное. Уровень угрозы: «Повышенный, но не критический». Код: «Обиженный волшебник».

Он откашлялся и развернул перед ними пергамент с гербовой печатью.

– Тёмный Лорд Малефикус. Он же – Мэл. Владелец замка в Мрачных горах, условный правитель условных земель. Последние пять лет вёл себя тихо: занимался садоводством, писал мемуары, жаловался на мигрень. До вчерашнего дня.

– Что случилось вчера? – осторожно спросила Элара.

– Он объявил о намерении захватить мир, – равнодушно констатировал Альберт, поправляя очки. – Выпустил манифест. Разослал циркуляры соседним княжествам. Начал призывать элементалей зла, но, судя по отчётам, элементали приходят, смотрят на условия труда и уходят, требуя соцпакет.

Феликс широко раскрыл глаза.

– Захватить… мир? Но почему?

– Вот здесь, – Альберт ткнул пальцем в другой, куда более измятый документ, – и кроется корень проблемы. Гильдия расследовала. Опрашивали слуг, перехватывали почтовых голубей, консультировались с ясновидящими. Мотив.

Он сделал паузу для драматизма, которого в его голосе не было ни капли.

– Его не пригласили на королевскую свадьбу. Принца Гарольда и принцессы Целестины. Прошлой субботы.

В зале повисла тишина. Снаружи доносилось лишь мычание философствующей коровы.

– Вы… вы шутите? – наконец выдавила из себя Элара. Её печенье утром было явно пророческим – во рту теперь стоял вкус чистейшего, концентрированного абсурда.

– Гильдия не шутит, – отрезал Альберт, протягивая им папку. – Это официальный меморандум. Свадьба была событием высшей политической важности. Список гостей утверждался комиссией из семи человек. Малефикус, несмотря на формальный статус Тёмного Лорда, имеет репутацию… э-э-э… ненадёжного элемента. В прошлый раз на банкете по случаю дня рождения герцога он устроил дискуссию о тщете бытия и случайно заморозил фонтан. Его имя вычеркнули из списка. Видимо, не сообщили.

– И из-за этого он хочет захватить мир? – Феликс произнёс это с таким искренним интересом, будто речь шла о новой технике заваривания чая.

– Согласно манифесту, – Альберт откашлялся, – «акт вопиющего социального пренебрежения является последней каплей в чаше терпения, переполненной годами одиночества и непонимания». Дословно. Он требует публичных извинений, пересмотра дипломатического протокола и… – советник снял очки и протёр их, – «пожизненного права на плюшевого медвежонка с королевской свадьбы в качестве компенсации морального ущерба».

Элара закрыла глаза. Где-то там, в глубине сознания, рушились последние представления о героизме как о чём-то благородном и осмысленном. На их месте вырастала картина одинокого, обидчивого человека в слишком большой мантии, обиженного на весь свет из-за плюшевого медведя.

– Ваша миссия, – продолжил Альберт, словно объявлял прогноз погоды, – прибыть в замок Малефикуса, установить контакт и убедить его прекратить враждебные действия. Метод: дипломатия. Резервный метод: что придумаете. Бюджет ограничен. Страховка жизни и здоровья оформляется по стандартному тарифу «Полевой работник с риском магического воздействия».

Он сунул им папку с бумагами: карта (со схематичным рисунком замка и пометкой «здесь вероятны орки»), разрешение на пересечение границ, форма журнала контактов и буклет «Основы кризисной коммуникации с тёмными владыками».

– Почему мы? – спросила Элара, уже зная ответ.

Альберт посмотрел на них впервые за всю встречу. Его взгляд был усталым и абсолютно честным.

– Потому что все остальные команды либо спасают принцесс от драконов, которые, как выяснилось, просто хотят дружить, либо улаживают конфликт между гильдиями фей и гномов из-за авторских прав на радугу. Потому что это задание имеет низкий приоритет при высокой потенциальной смуте. И потому что, – он слегка смягчился, – согласно отчётам о ваших предыдущих… операциях, вы демонстрируете нестандартный подход. Для ситуации, где враг обиделся на отсутствие плюшевого медведя, нестандартность может быть единственным рабочим инструментом.

Они вышли из зала совещаний, держа в руках папку с судьбой мира (или, по крайней мере, спокойствия в Королевстве). В коридоре на них смотрели другие герои – кто с сочувствием, кто с насмешкой. До них уже долетели слухи: «Тем парочкам, что с котом философствовали, теперь Лорда Тёмного успокаивать… Из-за игрушки».

Феликс первым нарушил молчание. Он развернул карту, внимательно изучил её и сказал с непоколебимым оптимизмом:

– Ну что ж. Замок в Мрачных горах. Говорят, там красивые виды. И, знаете, Элара, если его проблема в одиночестве… Может, нам просто нужно с ним поговорить? Как с тем котом?

Элара посмотрела на него, потом на папку, потом снова на него. И неожиданно для себя почувствовала не панику, а странное, щемящее понимание. Этот мир был безумен. Драконы страдали от экзистенциальных кризисов, деревья танцевали, а величайшая угроза миру зиждилась на обидке из-за неполученной игрушки. И в этом безумии, возможно, их собственная, личная неуклюжесть была не помехой, а единственным подходящим ключом.

– Ладно, – вздохнула она, но в голосе уже не было отчаяния. – Первая настоящая миссия. Остановить Тёмного Лорда. Из-за плюшевого медведя.

Она ткнула пальцем в карту.

– Снаряжаемся и выдвигаемся. И, Феликс?

– Да?

– На этот раз… давай обойдёмся без танцующих гор. Хорошо?

– Обещаю, – серьёзно кивнул Феликс, и его волшебная палочка в кармане тихо щёлкнула, выпуская маленькое облачко конфетти, которое тут же превратилось в пыль.

Они вышли из Гильдии на улицу, где вовсю светило солнце, и мир казался обычным, скучным и абсолютно готовым к тому, чтобы его спасали два самых больших неудачника в его истории. А в Мрачных горах, в своём розовом замке с радужными башнями, Тёмный Лорд Мэл в очередной раз перечитывал неправленый список гостей и гладил своего единственного настоящего друга – потрёпанного плюшевого дракончика по имени Спарки. Ожидание извинений становилось невыносимым.

Глава 5: Снаряжение героев

Магазин «Дырявый Котёл и Ко: Снаряжение для Подвигов, Отдыха и Смешанных Видов Деятельности» располагался в кривом переулке между пекарней и конторой магического страхования. Вывеска изображала весёлого гнома, вываливающегося из котла, что, возможно, было не лучшей рекламой для заведения, торгующего защитными доспехами.

Внутри пахло кожей, металлом, сушёными травами и слегка – отчаянием. Полки ломились от товаров: от стандартных мечей и щитов до более специализированных предметов вроде «Самонаполняющейся фляги для героев-диабетиков» или «Плаща-невидимки с проблесковым маячком для безопасности в тумане».

Элара и Феликс замерли на пороге, ослеплённые этим изобилием бессмысленной полезности.

– Добро пожаловать! Чем могу служить? Юные герои, отправляющиеся на подвиг? – Из-за стойки появился тощий человек в очках и кожаном фартуке. Табличка на груди гласила: «Гилберт. Консультант по снаряжению и сопутствующему риску».

– Нам нужно… экипироваться, – сказала Элара, стараясь звучать уверенно. – У нас миссия. В Мрачные горы.

– А-а-а, к Малефикусу! – Гилберт кивнул, как будто они собрались в гости к старому приятелю. – Популярный маршрут в этом сезоне. Только вчера двое паладинов брали напрокат шлемы с кондиционером. Для вашего уровня риска у нас есть пакет «Начинающий дипломат/лёгкая оборона». Включает базовое оружие, одну единицу магического арсенала, палатку на двоих со встроенной защитой от элементальной скуки и аптечку. Страховка на снаряжение оплачивается отдельно.

Он проводил их к стойке с оружием. Мечи висели на стене, сверкая и пугая своими размерами.

– Вот этот, – Гилберт снял изящную шпагу с рукоятью, украшенной перламутром, – «Леди Грейс». Лёгкий, точный, идеален для фехтования и нанесения точечных, болезненных, но не смертельных уколов самолюбию противника.

Элара посмотрела на шпагу, потом на огромный, почти в рост человека, двуручный меч, висевший в углу. Он не сверкал. Он скорее… мрачно поблёскивал. На его широком клинке были выгравированы руны, которые при ближайшем рассмотрении складывались в слово «ОПАСНО» на трёх древних языках и одном диалекте болотных троллей.

– А это что? – спросила она, указывая на гиганта.

– О! – Гилберт оживился. – «Громовержец». Шедевр кузнеца Боргара Кровавого Кулака. Вес – тридцать пять килограммов. Рукоять обтянута кожей горного тролля для лучшего сцепления. Особенность: при ударе издаёт звук, похожий на раскат грома. Побочный эффект: чаще всего выбивает меч из рук владельца, создавая гром и молнию в радиусе пяти метров. Продаётся как есть, без гарантии на суставы.

– Беру его, – твёрдо сказала Элара.

Феликс и Гилберт замерли.

– Вы… уверены? – осторожно спросил консультант. – «Леди Грейс» более… пропорциональна.

– Нет, – Элара с упрямым блеском в глазах смотрела на «Громовержца». – Если уж идти останавливать Тёмного Лорда, то делать это с чем-то… весомым. В прямом смысле. И если я его уроню, то, по крайней мере, шума будет много. Это может сработать как отвлекающий манёвр.

Гилберт пожал плечами, снял меч со стены и с глухим стуком поставил его перед Эларой. Та попыталась приподнять его – клинкер сдвинулся на пару сантиметров, а её лицо стало пунцовым от натуги.

– Идеально, – выдавила она.

Пока Элара подписывала отказ от претензий на случай травмы спины, грыжи или невольного сотрясения почвы, Феликс переместился в отдел «Магические принадлежности и расходные материалы».

– Мне нужна волшебная палочка, – объявил он продавщице, крошечной эльфийке с табличкой «Мириэль. Отвечает за артефакты и разочарования».

– Стандартная или с особенностями? – спросила Мириэль, жестом показав на витрину. Внутри лежали десятки палочек: от простых дубовых до инкрустированных драгоценными камнями.

– Что значит… с особенностями?

– О, знаете, – эльфийка махнула рукой. – У каждой палочки свой характер. Вот эта, – она указала на изящную палочку из ясеня, – работает только при полной луне и требует комплиментов. А эта, – следующая, из тёмного дерева, – мощная, но склонна к сарказму и может комментировать ваши заклинания вслух. Есть палочка для левшей, палочка-вегетарианка, которая отказывается вызывать огненные шары…

Феликс задумался. Его старая палочка была капризной и непредсказуемой, но хотя бы лишённой принципов.

– Может, что-то простое? Надёжное?

Мириэль порылась под прилавком и вытащила неприметную палочку цвета светлого дерева.

– «Верная Бестия». Классика. Дуб, сердцевина из перья феникса. Работает стабильно, без сюрпризов. Но есть нюанс.

– Какой? – насторожился Феликс.

– Она работает только по четвергам, – сказала эльфийка так же естественно, как если бы сообщала о цвете. – В остальные дни недели – просто красивая палочка. Но по четвергам! О, по четвергам она выдаёт чистейшую, бесперебойную магию. Прямо как из учебника.

– Только… по четвергам? – Феликс почувствовал, как его оптимизм даёт трещину.

– Да! Это же прекрасно! – Мириэль улыбнулась. – Вы всегда точно знаете, когда на вас можно положиться. Планируйте битвы, сложные заклинания, создание магических мостов – на четверг! Остальные дни можно посвятить… ну, планированию. Чтению. Ремонту снаряжения.

Феликс взял палочку в руки. Она была тёплой и приятно вибрировала. Сегодня как раз был четверг. Он осторожно направил её на висящий у стены целебный амулет и прошептал простое заклинание свечения.

Палочка вспыхнула мягким золотым светом, и амулет засиял, как маленькое солнце. Идеально. Без лягушек, без танцующих деревьев, без неожиданных философских последствий.

– Я беру её, – сказал Феликс с решимостью человека, готового строить всю свою жизнь вокруг одного дня в неделю.

У кассы, пока Гилберт сканировал их покупки и озвучивал итоговую сумму, от которой у Элары и Феликса похолодели сердца, они молча разглядывали своё снаряжение. Меч-чудовище, прислонённый к стойке, казалось, прогибал пол. Скромная палочка в футляре выглядела безобидно, но её расписание было расписанием тирана.

– Налог на магические артефакты, страховка от случайного вызова демона, сбор в фонд помощи пострадавшим героям… – бубнил Гилберт. – И, конечно, гарантийный талон. Для меча – на три дня или до первого удара, что наступит раньше. Для палочки – замена в случае, если четверг перестанет наступать по независящим от производителя причинам.

Они вышли из магазина, ощутимо легче в кошельке и тяжелее в прямом и переносном смысле. Элара волокла «Громовержца», оставляя на мостовой неглубокую борозду. Феликс бережно нёс футляр с палочкой, мысленно прикидывая, сколько дней осталось до следующего четверга.

– Знаешь, – сказала Элара, останавливаясь передохнуть. – Если атака случится в пятницу, я могу просто уронить на него этот меч. Это будет похоже на падение метеорита.

– А если в воскресенье, – добавил Феликс, – я могу попробовать поговорить с ним о магии. Теоретически. Без демонстраций.

Они посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись. Это был смех над безнадёжностью, над абсурдом и над тем, что их снаряжение было столь же «особенным», как и они сами.

– Ладно, – отдышавшись, сказала Элара, снова хватая ненавистный меч. – Осталось купить палатку, которая защищает от скуки, и можно отправляться спасать мир.

– От скуки? – переспросил Феликс, идущий рядом. – Думаешь, с Малефикусом будет скучно?

– Судя по всему, – усмехнулась Элара, – у него огромный замок, армия слуг и проблема с социализацией. Скучно точно не будет. Страшно – возможно. Неловко – почти наверняка.

И они побрели дальше, к следующему пункту в списке снаряжения, оставляя за собой на дороге глубокую царапину и лёгкое облако магической пыли, которое пахло… четвергом.

Глава 6: Выход из города

У Восточных ворот столицы собралась ровно та толпа, которую можно было ожидать для проводов героев, отправляющихся на задание государственной важности: два сонных стражника, разносчик пирогов, три голубя и старушка, принявшая это за начало распродажи. Гильдия, в лице советника Альберта, прислала для торжественности небольшую делегацию – самого Альберта с папкой под мышкой и Матильду, которая смотрела на происходящее так, будто герои собирались не в горы, а в долгосрочный отпуск за счёт фонда социального страхования.

Элара и Феликс стояли рядом с двумя взятыми внаём лошадьми. Вернее, с лошадью и пони. Поскольку бюджет был ограничен, а «Громовержец» уже съел половину сметы, им досталась старая, меланхоличная кобыла по имени Буря (которая в жизни, судя по её взгляду, не выдержала и сквозняка) и весёлый, пузатый пони Гарри, чьей главной чертой было упорное нежелание куда-либо идти.

Альберт откашлялся, раскрыл папку.

– Итак, в соответствии с протоколом 7-б «Проводы персонала на внешние задания», объявляю начало церемонии. Элара Клаттерботт, Феликс Бамблфут. Королевство возлагает на вас надежды. Ваша задача – дипломатическое урегулирование конфликта с субъектом Малефикус М. Не забудьте вести журнал контактов и сохранять все чеки на расходы для отчётности.

Он сделал паузу, ожидая аплодисментов, но получил лишь воркование голубей.

– В добрый путь. И, – он понизил голос, – постарайтесь не вызывать международный скандал. У нас и так напряжённость с герцогством Лунных Эльфов из-за инцидента с заклинанием для полировки доспехов, которое случайно отполировало до зеркального блеска все озёра в их лесу.

Элара кивнула, стараясь выглядеть собранной и героической. Она окинула взглядом свой караван: меч, торчащий из-за спины, как железный плавник; скромный походный мешок; футляр с палочкой у Феликса. Что-то забыто. Что-то важное. Мысль билась, как мотылёк о стекло.

– Карта! – вдруг выдохнула она. – Я забыла карту на столе в таверне!

Альберт закрыл глаза, демонстрируя невероятное самообладание.

– Время отправления по графику. Задержка не предусмотрена. Вы можете купить новую в первой же деревне. Если найдёте её без карты.

В этот момент Феликс, желая исправить ситуацию и продемонстрировать, что магия может быть полезной, решил помочь с лошадьми. Буря упёрлась и жевала свой недоуздок с видом философа, размышляющего о бренности сена. Гарри прилёг отдохнуть.

«Простое заклинание поощрения, – подумал Феликс. – Чтобы они почувствовали бодрость и готовность к пути».

Он вытащил свою новую палочку (сегодня была среда, она была просто красивой палочкой, но он об этом забыл), нацелился на животных и прошептал первое пришедшее на ум заклинание из учебника по уходу за магической фауной.

Палочка, будучи в нерабочий день, сработала. Но не так. Вместо прилива сил лошади вздрогнули, их глаза расширились, наполнившись неожиданным интеллектуальным огнём.

Буря подняла голову и, глядя на Альберта томным взором, произнесла низким, бархатным контральто:

«О, ворота в мир, прощай, наш дом пресный!

Ведёт нас долг, хоть путь небес известен?

Несем мы меч и палочку в футляре,

Чтоб зло остановить в его засаде. Аминь».

Воцарилась гробовая тишина. Разносчик пирогов уронил свой лоток. Голуби замолчали.

Гарри, пони, лениво поднялся на ноги, зевнул и отбарабанил чётким, насмешливым тенорком:

«Ну что ж, пошли. Хоть ноша и тяжка,

И тянет нас назад тоска-крючок.

Но коль зовёт Гильдии бумажка —

Топчи, копыто, этот горный ток!»

Феликс медленно опустил палочку.

– Ой, – сказал он. – Кажется, я активировал не тот модуль. Это было заклинание «Поэтическая выразительность для немых тварей». Оно… э-э-э… считается устаревшим.

– Они… разговаривают? – прошептала Элара. – Стихами?

– Судя по всему, – кивнул Феликс, – яамфибрахием. И местами хореем.

Буря повернула к ним свою благородную морду.

«Не сетуй, маг, на выбор свой нелепый.

Пусть рифма наша несколько корява,

Зато в пути не будет нам затепой —

Слагать сонеты среди гор отравы».

Альберт, побледнев, быстро закрыл папку.

– Церемония завершена. Задание в силе. Происшествие с… поэтическим скотом… внесите в отчёт как непредвиденные расходы на моральную адаптацию. Удачи.

Он развернулся и почти побежал назад в город, Матильда бросила на них последний каменный взгляд и последовала за ним.

Элара и Феликс остались одни с двумя верховыми поэтами.

– Ладно, – первая оправилась Элара. – Карты нет. Лошади говорят стихами. Начало, прямо скажем, эпическое.

Феликс, однако, уже проникался идеей.

– Знаете, а ведь это может быть полезно! Они могут сочинять баллады о наших подвигах! В реальном времени!

Гарри фыркнул.

«О подвигах, дружок, молчи пока.

Увидим мы сперва твои дела.

А до того – мне в мышцах есть пока

Лишь тяга к овсу да к стогу сена».

Решено было ехать. Элара с трудом взгромоздилась на Буря, которая приняла её с достоинством королевы, вынужденной нести на себе меч-гробовище. Феликс уселся на Гарри, который немедленно начал жаловаться на неравномерное распределение веса в стихотворной форме.

Они тронулись. Восточные ворота остались позади, дорога вилась вдаль, к синеющим на горизонте Мрачным горам.

Буря, ступая размеренной рысью, декламировала:

«Вот путь лежит, пылинок рой кружится,

И солнце бьёт в чело нам золотое.

Куда ведёт? Случайно ль приведёт?

Но гильдийский приказ – ему под стать».

– Может, они устанут? – надеясь, спросила Элара. – От рифмования.

– В учебнике сказано, что эффект длится до первых заморозков или пока животное не сочинит эпическую поэму из десяти тысяч строк, – со знанием дела сообщил Феликс. – Какой критерий наступит раньше.

Гарри вздохнул так, что у него затряслось всё пузо.

«О, десять тысяч строк! Не близок свет.

Пока дойдём до этой отметины,

Уж, верно, обрастём и я, и ты

И бородой, и славой небывалой».

Элара посмотрела на дорогу, на своих спутников, на меч, который приходилось держать, чтобы он не перевесил её с седла. И неожиданно рассмеялась. Это был чистый, звонкий смех, в котором растворилась последняя капля напряжения.

– Знаешь, Феликс, – сказала она, – я думала, начало нашего эпического путешествия будет другим. Трубы, литавры, толпы ликующих горожан.

– А вместо этого – поэзия на ходу, – закончил Феликс, улыбаясь.

– Зато оригинально. И тихо. Горожане, наверное, ещё спят.

Они ехали дальше, и скоро город скрылся за холмами. Дорога была пустынной, лишь изредка попадались торговые повозки, возницы которых с изумлением останавливались, услышав, как их лошадей вежливо окликают и начинают с ними диалог о временах года и структуре сонета.

К полудню Элара обнаружила, что может отличить ямб от хорея. Феликс выяснил, что Буря обожает романтические баллады, а Гарри – едкие сатирические куплеты. Карты по-прежнему не было, но Буря, как выяснилось, обладала феноменальным топографическим чувством и могла описывать дорогу… разумеется, в стихах.

«Направо – лес, тропа ведёт в чащобу,

Налево – луг, где ключ журчит студёный.

Держись прямой, сквозь бывший дубовых

Где гнёзда вьют пернатые барды».

Так, под аккомпанемент копыт и рифмованных строк, началось их путешествие. Было нелепо, непрактично и абсолютно непредсказуемо. И, возможно, именно таким оно и должно было быть – для двух неудачников, которым предстояло не завоевать мир силой, а, быть может, уговорить его быть добрее. С помощью меча, который нельзя поднять, палочки, работающей по четвергам, и пары лошадей, которые видели в мире не дороги, а строфы.

А впереди, за множеством холмов, в своём розовом замке, Темный Лорд Мэл в сотый раз перечитывал черновик своего гневного письма королю и с тоской смотрел на одинокий стул напротив. Он даже не подозревал, что к нему уже едут гости. И что их визит будет сопровождаться не боевыми кличами, а сонетами.

Глава 7: Первая ночёвка

Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные персиковые тона, которые Буря немедленно окрестила «предвечерней одой угасающему светилу». Они свернули с дороги в небольшую рощу, где под кронами древних дубов лежал мягкий ковёр из прошлогодней листвы – идеальное, казалось бы, место для первой ночёвки.

Первая проблема возникла сразу: палатка «со встроенной защитой от элементальной скуки», купленная по совету Гильдии, оказалась устройством настолько сложным, что к её инструкции прилагалась инструкция по чтению инструкции. Пока Феликс пытался разобраться в лабиринте верёвок и непонятных петель, Элара взяла на себя священную обязанность всех путешественников – разведение костра.

«Сухой хворост, кремень, трут», – твердила она себе, собирая ветки. Теория была безупречна. Практика оказалась верной слугой её репутации. Первая попытка высечь искру закончилась тем, что кремень выскользнул из её пальцев и угодил прямиком в сапог Гарри, который отдыхал неподалёку.

«О, боль! Внезапный гость в копытном доме!

Зачем, о глупая девица, ты

Метнула в плоть мне каменный комок?

Не лучше б испечь пирог?» – прочитал пони, поднимая обиженное лицо.

– Извини, – пробормотала Элара. Вторая попытка была чуть успешнее: искра брызнула, даже упала на трут… и тут же испустила дух с тихим шипением. Третья, четвёртая, пятая. Куча хвороста лежала нетронутой, а её руки уже ныли от напряжения.

Феликс, наконец победивший палатку (которая, в итоге, стояла криво, но хотя бы не падала), наблюдал за этой борьбой с растущим сочувствием.

– Может, мне помочь? – предложил он. – Есть простое заклинание возгорания. Очень простое.

Элара, уже готовая сдаться, кивнула. – Только осторожно. Пожар в лесу нам точно не нужен.

Феликс достал свою палочку. День был четвергом? Нет, среда уже кончилась, наступил вечер четверга? Он не был уверен. Но желание помочь было сильнее логики. Он прицелился в кучу хвороста, сосредоточился на образе маленького, дружелюбного огонька и произнёс заклинание.

Палочка дрогнула. Из её кончика вырвался не тонкий луч, а целый сноп искр, которые, словно разумные существа, проигнорировали хворост и дружно устремились… к его лицу. А точнее – к небрежной щетине, которая за день пути украсила его подбородок.

Произошло всё очень быстро. Раздалось мягкое фу-ух, и борода Феликса вспыхнула ярким, жизнерадостным пламенем. Не болезненным, а скорее… удивлённым. Он стоял с широко раскрытыми глазами, глядя на оранжевый свет, полыхавший у него прямо под носом.

– Твоя борода! – вскрикнула Элара.

– А? – спросил Феликс, ещё не осознавая.

– ГОРИТ ТВОЯ БОРОДА!

Она схватила первую попавшуюся вещь – свой плащ – и начала отчаянно бить им по лицу Феликса. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Феликс, оглушённый, качнулся назад и сел в куст ежевики. Пламя, однако, погасло после первого же удара, оставив после себя лишь лёгкий запах горелого волоса и… идеально ровно подстриженную, аккуратную бородку клиновидной формы. Ни одного волоска не пострадало, кроме тех, что сгорели.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием. Потрескиванием хвороста. Искры, добившие своего, наконец-то воспламенили костёр, который теперь весело и уютно разгорался в приготовленном для него месте.

Буря, наблюдая за этим, промолвила с одобрением:

«О, как прекрасен символ сей двойной:

Пожар в листве и пламя на лице.

Один даёт нам свет и тепло ночи,

Другой – урок о магии в руках».

Феликс осторожно потрогал свою новую, стильную бороду. Она была тёплой.

– Хм, – сказал он. – Кажется, заклинание сработало. Просто… адресно.

Элара, отдышавшись, опустилась на землю рядом с костром, который она так и не смогла развести. Смех накатил на неё внезапно, истерический и очищающий. Феликс, глядя на неё, сначала смущённо хмыкнул, а потом присоединился. Они смеялись до слёз, пока Гарри не напомнил:

«Смех – пища душ, но плоти нужен ужин.

Не пора ли овса мне горсточку?

Иль сушёных плодов? А то, гляжу,

Весь провиант на бороду пошёл».

Ночь опустилась над лесом, тёплая и звёздная. Костер потрескивал, отгоняя тьму и, возможно, элементальную скуку. Лошади, накормленные, дремали рядом. Элара и Феликс сидели у огня, потягивая травяной чай из походного котла – чай, который Феликс случайно заварил с помощью заклинания для нагрева воды, отчего он приобрёл лёгкий привкус ментола и ностальгии.

Неловкое молчание, часто посещающее людей, переживших вместе нечто абсурдное, повисло между ними.

– Спасибо, – наконец сказал Феликс, снова поглаживая бороду. – За то, что потушила. Или… подстригла.

– Не за что, – улыбнулась Элара. – В Гильдии не учат, как тушить магов. Пришлось импровизировать.

Она помолчала, глядя на языки пламени.

– Знаешь, я в Академии провалила экзамен по выживанию в дикой природе. Трижды. На четвёртый раз инструктор сжалился и поставил «зачтено», когда я случайно нашла съедобные ягоды. Правда, потом у всей группы три дня была… э-э-э… очень яркая моча. Но ягоды были съедобными!

Феликс рассмеялся.

– А я однажды на экзамене по трансмутации должен был превратить мышь в подсвечник. Вместо этого я наделил её даром красноречия. Она прочитала двадцатиминутную речь о праве грызунов на самоопределение и сбежала через окно. До сих пор, говорят, возглавляет профсоюз мышей в подвалах магического факультета.

Они снова замолчали, но теперь это было тёплое, удобное молчание.

– Почему ты стала героиней? – вдруг спросил Феликс. – Если не секрет. Со мной всё ясно – семейная традиция. Все Бамблфуты – маги. Правда, успешные. А я… – он махнул рукой в сторону палочки.

Элара покрутила в пальцах веточку.

– Не знаю. Наверное, чтобы доказать. Себе. Всем. Что я могу. Что я не просто Элара Клаттерботт, которая спотыкается на ровном месте. – Она вздохнула. – Моя мать – кузнец. Делает самые надёжные подковы в королевстве. Мой отец – картограф. Его карты никогда не врут. А я… я не умею ничего делать так, как надо. Но я упрямая. Очень.

– Это хорошее качество, – тихо сказал Феликс. – Я, наверное, слишком легко сдаюсь. Вернее, не сдаюсь, а начинаю верить, что так и надо. Что если моя магия создаёт не огонь, а фейерверк из лягушек – значит, мир нуждается именно в лягушках.

– Может, и нуждается, – улыбнулась Элара. – Мир, кажется, вообще нуждается в странных вещах. В философствующих котах. В обиженных тёмных лордах. В палочках, работающих по четвергам. – Она посмотрела на него. – И в магах, которые верят в хорошее, даже когда у них горит борода.

Над лесом проплыла большая луна. Гарри во сне пробормотал что-то о метрических размерах. Буря тихо рифмовала о беге ночных светил.

– Завтра будем в горах, – сказала Элара, уже засыпая.

– Да, – кивнул Феликс, поправляя своё одеяло. – Интересно, он хоть чай пить умеет? Малефикус.

– Если не умеет – научим. У нас, кажется, талант обучать… всему. Кроме правильного разведения костров.

И они уснули под треск огня, который они добыли вместе, – один не смог, другой сделал слишком хорошо, но в итоге всё получилось. Как и всё в их странном, абсурдном партнёрстве, которое с этой ночи перестало быть просто вынужденным союзом двух неудачников, а стало чем-то большим. Ещё неясным, но тёплым, как этот нечаянный костёр в осеннем лесу.

Глава 8: Встреча с разбойниками

Утро второго дня пути началось с того, что Гарри отказался вставать, заявив гекзаметром, что «предрассветный час создан для сна, а не для топотанья по росе». Буря, напротив, встретила восход сонетом о «золотых стрелах Аполлона, пронзающих ночную пелену», но двигаться тоже не спешила. Лишь когда Феликс пообещал пони дополнительную порцию овса с медом, а Элара прочитала лошади лекцию о дисциплине (споткнувшись при этом о собственный меч), караван тронулся в путь.

Дорога вилась через густой лес, который на картах вежливо именовался «Сосновые Увалы», но на деле представлял собой лабиринт из полузаросших троп, корявых корней и птиц, смотревших на путников с немым укором. Именно здесь, на узкой поляне, окружённой частоколом елей, их и поджидала засада.

Раздался не слишком грозный крик: «Э-э-э… стой! Деньги или… э-э-э… жизнь!» – и из-за деревьев вышли трое. Вернее, выкатился, вылез и вышел.

Первый, похожий на высохший гриб в кожаной куртке, держал ржавую алебарду, которая явно тянула его вбок. Второй, толстяк с добрым лицом, неуклюже размахивал двумя кривыми кинжалами, рискуя на каждом взмахе задеть собственные штаны. Третий, самый юный, просто стоял с луком, тетива которого была болталась, как спагетти.

Элара инстинктивно потянулась к «Громовержцу», но меч, как всегда, оказался неподъёмно велик. Феликс судорожно схватился за палочку, но сегодня был пятница.

– Мы… мы вас грабим! – попытался придать себе уверенности Грибовидный, но голос его дрогнул. – Отдавайте всё ценное! И… э-э-э… лошадей!

Буря подняла голову и фыркнула:

«О, дикость! Вижу я в трёх лицах сих

Не страх, а робость, смешанную с грустью.

Их поза – вызов, но в глазах читаю:

«О боже, зачем я здесь?»

– Они разговаривают? – прошептал толстяк, выпустив из рук один кинжал. Тот воткнулся в землю у его же ног.

– Не отвлекайся, Барни! – шикнул Грибовидный, но сам смотрел на говорящую лошадь с суеверным страхом.

Феликс, забыв об опасности, заинтересованно наклонился вперёд.

– Простите, а вы давно в разбойниках? Только честно.

Троица переглянулась. Юный лучник первым сломался.

– Третий день, – сдавленно признался он. – До этого я был подмастерьем у пекаря, но меня выгнали, потому что все булки у меня выходили… грустными.

– А я портным, – вздохнул толстяк Барни, поднимая кинжал. – Но у меня аллергия на шерсть. Чихал так, что случайно разрезал свадебное платье герцогини на ленты. Меня… попросили уйти.

Грибовидный, судя по всему, лидер, пытался сохранить лицо.

– Мы не для исповеди здесь! Кошельки! Быстро! Или… или…

Он сделал угрожающий взмах алебардой, но та зацепилась за ветку, вырвалась из его рук и, описав дугу, мягко приземлилась в пяти метрах от Элары.

Воцарилась неловкая тишина. Гарри, не открывая глаз, пробормотал:

«О, вижу я в умах трёх этих лиц

Не злой умысел, а крик души.

Их попытка грабежа – по сути, просьба:

«Помогите, мы потерялись!»

Элара опустила руку, которой тщетно пыталась высвободить меч. Вместо этого она вынула из походной сумки пакет с печеньем – тем самым, волшебным, от миссис Габлвич.

– Может, сначала чаю? – предложила она. – Выглядите вы… измотанными.

Через десять минут у костра (который, к всеобщему удивлению, с первого раза разжевал юный лучник по имени Лео) сидело уже шестеро: трое растерянных разбойников и трое (считая лошадей) растерянных героев. Печенье в руках у каждого приняло вкус лёгкой горечи и ностальгии.

– Так вы говорите, это ваша третья попытка ограбления? – уточнял Феликс, попивая чай из жестяной кружки.

– Да, – кивнул Грибовидный, который представился как Марвин. – Первый раз мы попытались остановить торговца, но он оказался бывшим гладиатором. Угостил нас вяленым мясом и посоветовал искать другую работу. Второй раз… – он покраснел. – Мы напали на монахинь. Они помолились за наши души и дали нам благословенные медальоны. А теперь вы…

Барни, портной, всхлипнул.

– У нас ничего не получается! Мы даже страшными выглядеть не можем! Я вот пытаюсь хмурить брови, а у меня получается выражение человека, который хочет в туалет!

Элара смотрела на них с растущим пониманием. Эти трое были зеркалом – чуть более гротескным, но зеркалом – её и Феликса. Такие же неудачники, пытающиеся играть роли, которые им не даются.

– Почему вы выбрали именно разбойничество? – спросила она мягко.

– Гильдия Лицензированных Героев нам отказала, – просто сказал Лео. – Сказали, «не соответствует профилю». А работать на полях скучно. Мы думали… приключения, свобода…

– А получились мокрые ночи, комары и стыд, – закончил Марвин.

Феликс вдруг оживился.

– А вы пробовали что-то другое? Например… я не знаю… организовать службу сопровождения для путешественников? Вы же знаете лес!

– Или открыть лагерь для таких же… начинающих неудачников? – добавила Элара. – Учить их, как не надо делать. На собственном опыте.

Трое разбойников переглянулись.

– Но у нас нет лицензии, – неуверенно сказал Барни.

– А кто сказал, что призвание требует лицензии? – процитировала Элара слова, которые сама вчера говорила Феликсу. – Иногда лучший гид – тот, кто сто раз заблудился в этом лесу.

Буря одобрительно кивнула:

«И впрямь, зачем ломать судьбу свою,

Подстраиваясь под чужие схемы?

Найди свой путь, хоть он кривой и странный —

Он будет твой, и в этом будет честь».

Разговор затянулся. Они говорили о страхах, о провалах, о неловких моментах, которые преследуют тебя, как назойливые мухи. Марвин признался, что боится темноты. Лео рассказал, что его грустные булки на самом деле были шедеврами сдобной меланхолии. Феликс поделился историей про мышь-оратора. Элара – про экзамен по выживанию.

Когда солнце стояло уже высоко, герои собрались в путь. Марвин, Барни и Лео стояли перед ними, но теперь уже не как разбойники, а как… просто трое смущённых людей.

– Мы… мы подумаем над вашими словами, – сказал Марвин, возвращая Эларе её же монетку, которую они попытались «отобрать» в начале. – И, может, действительно попробуем организовать что-то вроде… «Лагеря для творческих неудачников».

– Приезжайте как-нибудь, – добавил Барни, улыбаясь. – Я, может, сошью вам плащи. Без шерсти, конечно.

Они простились, и караван тронулся дальше. Обернувшись, Элара увидела, как трое бывших разбойников оживлённо жестикулируют, о чем-то споря и строя планы.

– Знаешь, – сказал Феликс, когда лес снова поглотил их. – Мне кажется, мы только что провели лучшую битву в нашей карьере.

– Без единого удара, – кивнула Элара. – И, возможно, спасли три жизни. Пусть и не так, как предполагает героический устав.

– В уставе вообще много чего не предусмотрено, – улыбнулся Феликс. – Например, говорящих лошадей. Или терапевтических сессий с преступниками.

Гарри, шагая впереди, обронил:

«Итог подвесть я кратко так готов:

Порой, чтоб победить, не нужно биться.

Достаточным бывает пары слов,

Чтоб превратить врага в творца-единомышленника».

Элара смотрела на дорогу, убегающую в горы, и думала о том, что их миссия к Тёмному Лорду, возможно, тоже потребует не меча и магии, а того, чего у них, кажется, становится всё больше – понимания и готовности услышать чужую боль. Даже если эта боль выражена в требовании плюшевого медведя.

А позади, на поляне, Марвин, Барни и Лео уже чертили на земле план будущего приюта для «творчески одарённых неудачников». Первым клиентом, они решили, будет дракон-вегетарианец, который на прошлой неделе пытался ограбить их, но вместо этого расплакался, потому что они случайно раздавили его огород с кабачками.

Но это уже совсем другая история.

Глава 9: Деревня Вечно Недовольных

К вечеру второго дня дорога привела их в деревню, которая на карте была обозначена как «Приветливые Выселки», но в реальности производила впечатление места, где сама природа забыла улыбнуться. Даже погода здесь, казалось, подстраивалась под общее настроение: небо было затянуто серой, беззвучной пеленой, не обещавшей ни дождя, ни солнца – лишь перманентную тусклость.

Первым их встретил старик у покосившегося колодца.

– О, новые лица, – произнёс он без тени радости. – Приехали полюбоваться на нашу разруху? Колодец, между прочим, уже второй день скрипит. Я говорил старосте – нужно смазать. Он сказал «завтра». Завтра! А что я сегодня пить буду? Воздух?

– Мы ищем ночлег, – начала Элара, но её перебила женщина с ведром.

– Ночлег? В «Утлом Углу»? Там клопы. И подушка плоская. Как блин. Не то что в городе, наверное.

– Мы из города как раз, – попытался улыбнуться Феликс.

– А, городские! – сразу оживился третий житель, подросток. – У вас там, наверное, мостовые ровные. А у нас вот камень возле кузницы шестой год торчит. Все спотыкаются. Я уже три зуба об него выбил. И что? Никто не убирает.

Так началось их знакомство с деревней, где жалоба была не просто реакцией на проблему, а основным видом светской беседы, искусством и, возможно, смыслом жизни.

Таверна «Утлый Угол» действительно оказалась соответствующей названию. Хозяин, мрачный мужчина с лицом, напоминавшим помидор после заморозки, встретил их с привычной безысходностью:

– Комната? Есть одна. Под самой крышей. Там дует. Но если заткнёте окно одеялом, будет душно. Ужин? Суп. Пересоленный. Но если попросите не солить – будет пресный. Выбирайте.

Пока они «выбирали» между сквозняком и духотой, в таверну вбежал запыхавшийся молодой человек.

– Снова был! Опять унёс! – почти рыдая, выпалил он.

– Кто? Что? – спросила Элара, уже предчувствуя, что стандартного «дракон унёс принцессу» здесь не будет.

– Дракон! Интеллектус! Утащил последнюю партию из лавки! «Как перестать беспокоиться и начать жить» и «Семь навыков высокоэффективных троллей»! Совсем обнаглел!

Так герои узнали о местной проблеме. Дракон по имени Интеллектус (сами жители звали его «Эта Начитанная Ящерица») уже месяц совершал налёты на деревню. Но его не интересовали овцы, золото или девушки. Его добычей были исключительно книги по самопомощи, мотивации и психологии.

– И что, он только такие книги берёт? – уточнил Феликс, заинтригованный.

– Только! – всхлипнул лавочник. – В прошлый раз унёс «Тайм-менеджмент для гоблинов» и «Люби себя – и другие потянутся». А неделю назад – весь тираж «Как заработать первый миллион, не вставая с пещеры»! У меня теперь ассортимент – одни скучные романы и сборники рецептов!

Жители, собравшиеся в таверне, дружно закивали, и полился поток жалоб:

– А у меня он пролетел так низко, что сдул бельё с верёвки! Пришлось перестирывать!

– У меня от рыка крыша задрожала! Теперь черепица сползает!

– А он ещё и цитаты выкрикивает! В прошлый раз пролетел и орал: «Ты – хозяин своей судьбы!» А у меня как раз корова сбежала!

Буря, слушая это, тихо заметила:

«О, дракон, что ищет в книгах свет,

Чтоб заполнить душевную пустоту.

Он, верно, так же одинок и болен,

Как и сии, что жалуются тут».

Староста деревни, пожилой мужчина с вечной гримасой недовольства, обратился к героям:

– Вы, говорят, из Гильдии? Ну что, поможете? Хоть это Гильдия и прислала нам в прошлый раз «специалиста по магической фауне», который только и сделал, что прочитал лекцию о миграционных путях драконов и уехал. А книгами моими так и не вернул!

Элара и Феликс переглянулись. Дракон, ворующий книги по самопомощи… Это звучало как что-то из их собственной жизни.

– Мы поговорим с ним, – пообещала Элара, хотя не имела ни малейшего представления, как вести диалог с летающим библиофилом.

Ночёвка в «душной/продуваемой» комнате прошла в размышлениях. Утром, выслушав ещё десяток жалоб на завтраке (каша была «либо комковатая, либо жидкая, золотой середины нет»), они отправились к пещере дракона, которую местные с гордостью показывали как «ещё одну нашу проблему».

Пещера находилась в невысоком холме и, к удивлению героев, вовсе не была уставлена костями и золотом. У входа аккуратной стопкой лежали прочитанные книги, рассортированные, по всей видимости, по темам: «Личностный рост», «Эффективная коммуникация», «Превосходство над собой».

Из глубины пещеры доносилось приглушённое всхлипывание.

Элара, оставив «Громовержец» у входа (меч всё равно было не поднять без десятиминутной подготовки), осторожно шагнула внутрь.

– Э-э-э… Здравствуйте? Мистер Интеллектус?

В свете, падавшем из расщелины в потолке, они увидели его. Дракон был невелик для своего вида, с изящной, почти интеллигентной мордой и очками, сидящими на переносице (как они держались, было загадкой). Он сидел, поджав хвост, и листал огромный фолиант «Искусство быть счастливым: руководство для мифических существ».

Увидев гостей, он не зарычал, а лишь вздохнул – вздохом, полным такой вселенской усталости, что даже Гарри, ждавший снаружи, прошептал:

«О, звук сей – не рыканье, а стон,

Тяжелее, чем гора из свинца.

В нём – груз вопросов, что не нашли ответов

Во всех украденных книгах».

– Опять, – сказал дракон голосом, похожим на скрип старых пергаментов. – Прислали новых «специалистов». Чтоб избавить деревню от «проблемы». Я – проблема. Да.

Он снял очки и протёр глаза лапой.

– Я просто хотел найти ответ. Почему я несчастен? Почему, обладая способностью летать, дышать огнём и жить тысячу лет, я чувствую себя… пустым? Эти книги, – он махнул лапой на стопки, – обещают решение. «Полюби себя». «Найди цель». «Управляй гневом». Я пробовал. Я медитировал – заснул и провалялся три дня. Я пытался ставить цели – сжёг список при первой же неудаче. А гнев… – он взглянул на них печально. – Я даже как следует разозлиться не могу. В последний раз, когда пытался, у меня вместо пламени вырвался… дымный сонет о тщете бытия.

Феликс присел на корточки, забыв об осторожности.

– Вы… читали «Семь навыков высокоэффективных троллей»?

– Конечно, – кивнул дракон. – Бесполезно. Тролли живут под мостами и задают загадки. Их навыки мне не подходят. А вот «Как перестать беспокоиться»… я перечитываю каждый раз, когда начинаю беспокоиться, что слишком много беспокоюсь. Это заколдованный круг.

Элара смотрела на этого странного, потерянного дракона и видела в нём того же философствующего кота, тех же неудачливых разбойников, того же… себя. Существо, которое не вписывается в свою же собственную легенду.

– Может, проблема не в вас, а в книгах? – осторожно предложила она. – Они написаны для тех, кто верит, что счастье – это инструкция. Шаг один, шаг два… А если твой шаг всегда приводит к тому, что ты спотыкаешься?

Дракон посмотрел на неё с внезапным интересом.

– А вы кто такие?

– Мы… – Элара поколебалась. – Мы тоже неудачники. Нас отправили успокоить Тёмного Лорда, который обиделся, что его не пригласили на свадьбу.

– И у нас ничего не получается, как надо, – честно добавил Феликс. – Моя магия работает наоборот, её меч тяжелее её самой, а наши лошади говорят стихами.

Интеллектус медленно улыбнулся. У драконов улыбка – зрелище пугающее, но эта была грустной.

– Стихами? – переспросил он. – Это… поэтично. Я, знаете, сам иногда пробую. Но рифмы выходят депрессивные.

Он вдруг поднялся, и герои инстинктивно отпрянули. Но дракон лишь прошёл к дальней стене пещеры и принёс толстую, потрёпанную тетрадь.

– Вот, – сказал он, протягивая её Эларе. – Мои стихи. И дневник. Может, прочтёте? Мне кажется, вы… поймёте.

Они проговорили ещё час. Дракон рассказал, что ворует книги не из жадности, а из отчаяния – каждая новая обещает решение, но приносит лишь новую порцию разочарования. Элара и Феликс рассказали о своих провалах. В какой-то момент Феликс попытался показать заклинание «лёгкости бытия», но вместо этого случайно создал в воздухе танцующие буквы, складывающиеся в слово «АБСУРД».

Когда они вышли из пещеры, унося с собой дневник дракона и его обещание «подумать над компенсацией» книг лавочнику, солнце наконец-то пробилось сквозь облака. Жители деревни столпились у подножия холма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.