Юрий Даллакян
Обыватель. Сборник рассказов

Серия «Читаем. Думаем. Пишем»

Книга «Обыватель» является художественным произведением, и потому всё изложенное в ней – вымысел, а совпадения случайны. Всё написанное в книге является только видением автора и не носит рекомендательный характер.

Художник В. В. Аникин

© Даллакян, Ю. Э., 2025

История – это когда память об ушедших поколениях помогает жить в настоящем.

Ю. Даллакян

Иван и Марья

Глава 1

Иван с компанией только что устроились за столиком в ресторане туркомплекса. Машину оставили в мотеле, забронированном ещё до приезда. Ивану не было весело, как и его двоюродному брату Валере, с которым он приехал развлекаться.

Конструктор Валера был во всех отношениях хорош: ростом выше среднего, с неимоверно широкими плечами и длиннющими белыми волосами. Когда-то он пытался стать гитаристом, но не получилось. Тем не менее гитара и аппаратура с причесоном от прежней страсти остались, как и разговоры о былых временах.

Человеком Валера был уникальным. Он давно уже окончил и техникум, и институт, но продолжал вращаться в кругах, где предполагались ежедневные веселья. Если таковые не находились, он сам их устраивал. Валера гулял и пил каждый день, и, забегая вперёд, скажу, что и всю жизнь. Но раньше Иван никогда не видел его пьяным. Никогда…

Был у Валеры ещё один талант: он мог заработать сразу не просто много, а очень много денег. Затем, не работая, тратил их с большим наслаждением, обдумывая новый трюк.

Сексуальные девицы, сидевшие рядом с братьями, казались моделями – они притягивали взгляды ресторанной толпы, а сами не отрывали глаз от своих спутников. Ванькина дама и вовсе сверлила его взглядом, хотя бедняга знал её чуть больше суток.

Тем временем стол заполнялся едой, но главное – на сцену вышли музыканты и певица. Нельзя сказать, что певица была неотразимой, но Иван сразу отметил в ней что-то сверхженственное, неповторимое. Потом посмотрел на свою подругу и понял, что забыл, как её зовут.

Валера разлил шампанское, произнёс тост и выпил. Все незамедлительно последовали его примеру, и началось веселье.

Внезапно заиграла группа, запела певица. Запела так, что весь зал замолчал и повернулся к сцене.

Это был не вокал. Это был призыв к любви.

Иван вдруг ощутил то, чего, как ему казалось, не хватало спящей женственности певицы. Ей не хватало звуков, но теперь, преобразившись, она плыла по сцене и не сводила с него глаз.

Он был заворожен и уже пьян.

– Ольга! Пойдёмте танцевать с нами, – обратился к его подруге Валера.

Иван заметил, что у Валеры при этом загорелись глаза. А у Ольги – нет.

«Она явно ему нравится», – сделал вывод Иван.

Позавчера они играли на свадьбе в банкетном зале ресторана, там он Ольгу и прихватил. Родители её уехали на дачу, и квартира словно ждала их для укрепления случайной связи. До полудня они развлекались, а потом Иван позвонил брату, тот заказал мотель, и они выдвинулись на его быстрокрылой, шумящей от совершенства своего устройства «телеге»…

Иван пил, слушая певицу, в то время как Валера танцевал один с двумя девицами, повисшими на его широко расставленных руках.

Иван почувствовал ненужную усталость. Он встал и, ничего никому не сказав, направился к выходу, плутая по коридорам и наблюдая сцены чужой любви.

«Зря я напился… – пронеслось у него в голове. – А что делать, если приехал с одной, а запал на другую!»

В мотеле Иван принял душ, затем нырнул в постель и заснул, укрывшись с головой одеялом.

Сквозь сон ему почудилось, что дверь балкона приоткрылась, кто-то на цыпочках вошёл в комнату, сел на кровать и нежно прикоснулся к его губам, приговаривая:

– Я же всю жизнь тебя ждала, жила невдалеке от тебя, ходила за тобой. Я люблю тебя, я живу тобой…

Это была она – певица. Она говорила, ласкала его губы, самозабвенно целовала.

Внезапно девушка встала и сбросила с себя одежду. Красота её была безупречной – от ног до длинных русых волос.

Певица отрешённо запела. Песня звучала как гимн радости от достигнутой цели, как благодарность небесам за встречу с желанным.

– Как ты тут оказалась? – спросил Иван.

– Зашла к знакомым, а потом по балконам добралась до тебя. У тебя горел свет, и дверь на балкон была открыта.

Из принесённого пакета красавица достала шампанское, коньяк, бутерброды с икрой и две рюмки. Разлила коньяк, протянула рюмку Ивану… Они звякнули хрусталём и выпили.

Свет уличного фонаря создавал атмосферу таинственности. Певица снова заглянула в пакет и вынула из него блестящую фату. Легла в ней на соседнюю кровать, приглашая Ивана к себе…

* * *

Иван проснулся в институтской аудитории. Лекция кончилась, и вместе с остальными студентами он вышел в холл.

– Иванов! – раздался откуда-то из-за спины крик девушки.

Иван обернулся и увидел Ольгу.

– Иванов! – она потерла припухшие веки и устало улыбнулась. – Я очередь за пивом в чебке заняла. Рвём быстрее!

Иван посмотрел на девушку с сожалением, и она сразу всё поняла.

– Пойдём быстрее, деньги у меня есть.

Учился Ванька плохо и стипендии не получал. Однако помогали халтуры. И если бы деньги не проматывались, жизнь могла бы показаться сносной.

Они выпили пива, плюнули очередной раз на учёбу и потащились в любимое место для репетиций группы. В огромной комнате было всё необходимое, кроме воды и туалета. С водой решили вопрос, а вот с туалетом приходилось выкручиваться. Рисковали, но, к счастью, обходилось без скандалов.

На следующий день Ваньке удалось оторваться от Ольги.

Прикинув, что на первых двух парах была практика, он решил с родного музпеда податься на физвос.

Одно место за столом в комнате друзей оказалось не занято. Ему раздали. Расписывалась тысяча. Карты имели жалкий вид.

Все бурлило за столом и вокруг него.

В комнату вошли две привлекательные гимнастки и попросили наточить им нож. Иван точил им нож до самого утра, однако был накормлен, снова пьян и даже удивлён. Обе гимнастки ходили голыми, накрывая на стол.

Перед кофе девушки одновременно спросили его:

– Ты задержишься?

– Смотря как будете кормить, – ответил Иван.

– Достойно будем!

– Вы извращенки?

– Нет, мы лесбиянки. В общаге все об этом знают и не стремятся к нам, а ты новенький. Тебя берём…

Такой поворот событий у Иванова вызвал большой интерес и стал началом новых приключений.

Ровно через четыре дня Иван Иванов вышел из комнаты гимнасток исхудавший, но гордый.

Институт продолжал работать, а Иван Иванов – блудить. Вечером в ресторане его ждали новая халтура и новые сюрпризы.

Глава 2

Кто знает, что такое свадьба? Я знаю, а вот Иван – нет. Ещё кое-кто только начинает догадываться…

Иван, надев чёрные очки, вышел на сцену после очередного солиста и затянул песню. В зале никто не пил, не закусывал: все слушали.

Вдруг ему показалось, будто он видит её, певицу из туркомплекса. И это не просто она, а невеста! Рядом со счастливым женихом…

Допев песню, Иван оставил сцену. Зашёл в уборную, чтобы умыть лицо. Он дал себе время прийти в норму, а затем понуро поплёлся в холл, где его встретил охранник. Тот остановил Ивана, протянул ему ключи от машины и указал на кабриолет, попросив завести двигатель и подождать одного человечка.

Не раздумывая, Иван сел в машину, включил музыку и, бросив взгляд на соседнее сиденье, заметил перепачканную кровью фату.

В этот момент он понял, кто оказался «человечком».

Дверь распахнулась, Мария (так звали невесту-певицу) плюхнулась на сиденье и прокричала:

– Гони!

– Куда? – ещё не очухавшись, спросил Иван.

– Пока прямо, – ответила уже не невеста.

– А жених? – продолжал недоумевать Иван.

– А жених счастлив до боли в душе. Так счастлив, что уже всем сообщил о замене старой невесты на новую, любимую.

– И всё это ты придумала ради меня?

– Ну почему? Ради бывшего жениха тоже. У них с любимой на свадьбу не было денег. Вот я и сделала одновременно два добрых дела!

Машина виляла, исправляя курс, но приближалась к цели.

* * *

Домик на краю озера выглядел уютным и спокойным. Прислуга накрывала на стол и тщательно убирала вокруг, а беглецы наслаждались каждым мгновением. Два соседних домика казались пустыми.

Внезапно тишину нарушил резкий звук сирены скорой помощи, подъехавшей к одному из домов.

– Скорее, скорее! – причитала девушка, застывшая в дверном проёме. – Она ещё жива… Я в соседней комнате отдыхала, а когда проснулась и пошла к ней, то увидела… Скорее, скорее…

Иван и Мария из любопытства подошли к скорой.

– Таблеток наглоталась, господи… От любви проклятой, – пробормотал кто-то из врачей.

На носилках вынесли красивую женщину с бледным, но очень красивым лицом.

Иван узнал её. Это была Ольга.

Двери скорой захлопнулись, и машина умчалась прочь. Подруга Ольги осталась стоять на месте.

– Соседи, можно я у вас побуду? – тихо спросила она. – А то в нашем доме мне не по себе. Меня, кстати, зовут Настя.

Все молча проследовали в дом. Иван нашёл стаканы, налил в них водки до краёв и первым выпил до дна. Девушки повторили за ним.

– Это всё из-за того мерзавца, – сказала Настя. – Оля влюбилась до беспамятства. Ещё немного, и ребёнка убила бы вместе с собой. А ведь брат этого… сделал ей предложение!

Иван быстро налил себе ещё.

– И мне! – воскликнула Мария, но пить не стала. Она лишь откусила кусок бутерброда, а затем, прикрыв рот ладонью, побежала в ванную комнату.

– Твоя тоже беременна, что ли? – поинтересовалась Настя.

– Вроде нет, – ответил Иван.

– Вроде да! – парировала Настя.

Выйдя из ванной, Мария собрала вещи, села в машину и уехала, оставив Ивану на столе приличную сумму денег. Иван ещё немного выпил, пошёл в спальню и лёг.

Настя, прихватив два бокала, без лишних раздумий легла с ним.

Они выпили. Иван заметил у девушки татуировку – змею, обвивающую грудь. Рот змеи словно готовился укусить жертву.

– Это она на тебя смотрит. Дай ей водочки отпить, успокой!

Ваня давал-поддавал, успокаивая Настю и периодически смачивая клыки змеи коньяком.

Змея напилась, а Иван, угорая от секса, вертел во все стороны податливое тело пьяной Насти. Потом он оделся и вышел к озеру. Посмотрел на воду и решил искупаться.

Когда он в очередной раз вынырнул, то увидел стоящую перед ним Марию.

– Выбирайся, вытирайся и поехали. Ольга в больнице, а мы даже не знаем, чем ей можно помочь.

Мария вела машину молча. Молчал и Иван.

* * *

Иван и Мария встретили доктора, выходящего из палаты Ольги.

– Что с ней? – осведомился Иван.

– А кто вы такие?

– Однокурсники, – на одном вдохе выпалила Мария.

– То-то и видно, что однокурсники, – усмехнулся доктор. – Диагноз простой: отравление мечтой. Вы же любить-то не можете, вам только отравления подавай. Напридумывают себе, а психика тонкая.

Когда они сели в машину, Мария обратилась к Ивану:

– Деньги у тебя есть. Постарайся каждый день приходить к ней с цветами и фруктами. Не забудь спросить, в чём она нуждается… Дети не должны страдать.

Дослушав Марию до конца, Иван вышел из авто и поплёлся в сторону общаги играть в карты.

К столу подошли две гимнастки. Они попросили зайти к ним в комнату и забить гвоздь в стену. Иван встал и пошёл с ними. Выпив и закусив, Иванов почувствовал в их улыбке зловещий оскал судьбы.

Оказывается, у них будет по ребёнку…

«Тут без экспертизы не обойтись», – подумал Иван, но, вспомнив о том, что денег у него нет, пустил вопрос на самотёк в одной постели с двумя лесбиянками.

Глава 3

Иван плёлся по улице, думая о своих ещё не родившихся детях. Никто из его женщин не планировал строить с ним семью, никто не обсуждал появление на свет детей – они просто поставили его перед фактом. И в чём же тогда его вина? Денег не было, квартиры тоже. Как содержать стольких детей? Ну и дела…

Впрочем, его ли это дети? Особенно от двух лесбиянок. С ними, конечно, удобно: двойное внимание, чистота, хорошая еда, денег оставляют! Полный коммунизм.

Он миновал белый забор, остановился у ворот и прочитал: «Церковь Петра и Павла». Не раздумывая, вошёл внутрь и прикупил три свечи.

Вот он – храм!

Сначала Иван внимательно осмотрелся. Остановился перед алтарём, поставил свечи за упокой умерших родственников, потом – Создателю, а после – перед иконой Николая Чудотворца. Долго стоял у неё, молясь о чём-то сокровенном.

Закончив с просьбой, он отыскал лавку и присел.

– Господи! – еле слышно произнёс он. – Ничего не понимаю! Как это всё происходит? Ведь никому не желаю зла, просто живу…

После похода в храм на Ивана будто бы нашло просветление. Так он оказался в университете, на занятиях.

Иван спрашивал себя: «А что у меня есть?» Получалось, что только родители и учёба. И именно последняя должна была сделать из него человека. Так говорили мать с отцом.

Иван взялся за учёбу. Марья и Ольга родили сыновей, а про гимнасток он и не думал. Исчезли они куда-то.

Почти все деньги от халтур уходили на детей. Обе его женщины жили в далеко не бедных домах, да и деньги у них водились хорошие. Но Иван не позволял себе расслабиться. Это были его дети, а значит, он должен их обеспечивать.

Однако Иванов не знал, что Марья регулярно переводила деньги Ольге на воспитание его ребёнка.

В то время как Марья переводила деньги, а Иван ничего об этом не знал, случайный человек Семён стоял у метро и наблюдал, как нищий слёзно просил у прохожих вернуть его собственные деньги, случайно оказавшиеся у них…

Образование было получено, и началась жизнь!

Вроде бы всё шло хорошо, но внезапно Ольга заболела и умерла. У неё остался сын, названный в честь отца Иваном Ивановичем.

Усыновлять его не пришлось. В метриках-то Ванька был прописан отцом.

Так и продолжила свою жизнь чета Ивановых с двумя мальчиками на воспитании.

Прошло время… Марья нашла батюшку, который их повенчал (хотя церковь и отделена от государства, а печать ЗАГСа всё равно требовали). Затем пристроила работать Ивана в банк по хозяйственной части. Он прилежно трудился, но банк – место опасное, не от Всевышнего. Попал Иван под раздачу, случайно оказавшись не в том месте…

Семён, который Иванова в глаза не видел, подъехал к банкомату за деньгами. Там, наклонившись к месту выдачи денег и словесно комплексуя, стояла красивая стройная дама.

– Что с вами? – спросил Семён.

– К сожалению, со мной ничего, а хотелось бы денег!

– Я колхозник, – произнёс Семён и развернулся к выходу.

– Так я тоже колхозница, – вспыхнула дама, удивительно похожая на аферистку.

И пара, состоявшая из двух работников села, обнявшись, а потом расцепившись, поехала к ресторану, ничего не предполагая о банковском ограблении.

Ограбление филиала банка прошло как бы успешно, однако один из налётчиков взглянул на Ивана и сказал другому:

– Он!

Грабители бросили мешки с деньгами и скрылись.

– Вы кто? – спросили Ивана сотрудницы банка.

Тот сам толком ничего не понимал.

Слухи об авторитете Ивана разнеслись быстро. До сих пор он был нормальным семьянином, а тут вдруг – авторитет!

Дома его пытала Марья, на работе – шеф.

Иван молчал, а что знал об этом Семён? Да ничего…

Он просто наблюдал, как из незаконного казино охранники выкидывали проигравшихся и избивали их, а рядом стоял полицейский и следил, чтобы дежурное авто отвозило бедолаг в их бордель, работавший в кредит.

Двое счастливых грабителей расположились на квартире. В первый раз они сидели на хате без наживы и были очень этому рады.

– Нет, ну как ты его узнал? – спросил первый.

– Просто помню слова покойной матери, – объяснил второй, пустив слезу.

Пацаны обнялись, разлили, накатили…

– Ты извини, – сказал один другому, – но я завязываю. Деньги у нас с тобой есть, образование тоже. Наш фитнес не из последних, даёт хороший доход. Но главное, что теперь мы нашли своего отца.

Они снова обнялись, вышли на улицу и направились в сторону кладбища.

Их матери всегда были вместе. Жили вместе, братьев воспитывали вместе. Вместе и погибли. Авария – дело непредсказуемое…

В момент аварии шёл дождь, а в дождь всегда пишутся стихи, поются песни… Семён не был поэтом, но на него нашло:

Я подарю тебе любовь,
Её нельзя обидеть!
Любовь нельзя любить,
Нельзя судить,
Нельзя насытить…
Любовь не может отпустить,
Вот если разве что убить?
Так это не предвидеть…

Семёну казалось, что его стихи о любви способны очаровать всех и достойны стать песнями…

В банке Ивану выплатили премию в пять процентов от суммы, находившейся в мешках. Получив деньги, он уволился и оборудовал свою студию. Примкнул к знакомым музыкантам и стал продюсером. Так его жизнь приобрела культурный оттенок. Чуть позже к ним присоединилась и Марья. Певицей она была прекрасной.

Иван находился в студии, когда вошли двое рослых парней. Они намеревались записать песню. Ребята оказались талантливыми и какими-то подозрительно счастливыми.

Песня имела большой успех.

– У вас песня вышла красивая и печальная одновременно, – заметил Иван и посмотрел парням в глаза.

Где он их видел?

– Мы её посвятили нашим мамам, погибшим в аварии. Они воспитали нас спортсменами. Спортивная гимнастика – наш вид спорта.

Годы промелькнули у Ивана в памяти. Их схожесть друг с другом, голоса, странное поведение…

– Как твоя фамилия? – спросил Иван одного из них.

– Иванов, – ответил тот и добавил: – И у него тоже Иванов! Вы наш отец, Иван Иванович. Мы долго вас искали, и вот…

– Вспомнил! – воскликнул Иван. – Это вы попытались ограбить банк!

– Всё это в прошлом. Сейчас мы порядочные, успешные бизнесмены с хорошими деньгами. После того как мы нашли вас, жизнь наша обрела смысл.

Они много говорили, вспоминая эпизоды из прошлого. Марья сидела с чашкой чая в соседней комнате и всё слышала.

«Что же делать? – спрашивала она себя. – Как жить? Наверное, по-божески».

Иван откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и произнёс:

– Вот вам и Николай Угодник!

Потом открыл глаза и, глубоко вздохнув, «ушёл» в небытие.

А что Семён? А Семён направлялся в студию к Ивану, о которой только слышал. Ему привиделось, что его стихи про любовь заслуживают внимания музыкального творца. Но кто знает, что теперь кажется Ивану…

«Разве от счастья умирают?» – спросите вы.

А я вам отвечу, что от счастья не умирают, потому как никто не знает, когда оно придёт. Оно появляется из ниоткуда, загорается солнцем, а потом удаляется в бесконечность.

Но разве нет в этом сходства между счастьем и смертью?

Конечно, есть. И то, и другое приходит не по расписанию.

Истории Васи и Коли
Полная версия

Начало

Зима, морозно… Коля с Васей, нагулявшись по зимнему лесу, поспешили в избу. Они зашли, разделись и улеглись на разогретую печку. Лежанка была устелена овчинными тулупами, а в углу стоял большой бидон со старой солдатской кружкой сверху.

Взяв кружку, Вася открыл крышку бидона и зачерпнул содержимое, затем протянул ее Коле. Тот, жадно глотая, выпил всё до дна, причмокнул и завалился набок. То же самое сделал и Вася.

Не прошло и минуты, как они уже сладко спали и наблюдали свои цветные сны. Но вот кто-то неведомый вошел в избу, и грохот входной двери нарушил блаженный отдых наших друзей.

Какой сон после такого перепуга? Конечно, кошмарный, черно-белый. Вот Коля с Васей и очутились в таком сне – одном на двоих.

* * *

– Любовь – хорошая вещь, – рассуждал Вася. – Я её ценю! Правда, в котировках биржи её нет, но на практике цена плавающая. Тут как попадёшь: сегодня красивая, без денег и здоровая, а завтра милая, с деньгами и больная. Одним словом, я в плавании. Ищу вариант номер три.

– Вась, а как звать этот твой вариант? – поинтересовался Коля.

– Вариант – всё!

– Вась, а не проиграешь?

– Уже. Теперь увеличим до «всё и сразу»!

– Но это же рискованно?

– Может, оно и так, да только есть и покруче.

– Изложи!!!

– Манна небесная! Но эту вершину я не пройду!

– Почему, Вася?

– А потому что если хочешь манны, то надо каждый день до пота и по церквам. А у меня ещё «всё и сразу» нет. Однако есть вариант. Думаю я, ерусалимцем стать. Приеду туда и всё, а? Раз там, то и ерусалимец. Сначала у стены поплачу, потом на гору схожу. С неё до Создателя рукой подать. Там и попрошу манки. Не боись, и тебе песчинку отброшу. Вот только денег на билет заработать придётся тебе.

– Вась, так за свои деньги я и сам слетаю.

– Тебе нельзя.

– Почему?

А потому что весь мир поделён. Наверху – дающий, я – просящий.

Ну а ты – работный. Работных в Русалим не пускают. Ну-ка, Колян, подбрось-ка мне лавру под бок, что-то почивать жестковато.

Подбросив Васе лавру, Коля пустился в бега. Первым пунктом бегов стала ресторация. Там он хорошо набрался, закусил, порассекал, зажёг и девку прихватил. Где проснулся – не понял. Рядом она, как зовут – неизвестно. Узнал на четвёртые сутки и понял, что это четвёртый вариант, о котором даже Вася не догадывался. Оказывается, над дающим есть ещё и смотрящий, но их немного по миру. О них молчат, но все их чувствуют и боятся. Звали её Катрин. Так-то ничего, но ретивая, аж страсть. Коле понравилось.

Через полтора месяца Катрин сообщила, что беременна, потом выяснилось – двойней. Так Коля стал родней смотрящего. Однако, будучи работным, пафоса он не имел, и поэтому первым делом рванул в Израиль, на Синай. Поднялся в гору, помолился, поднял руки к Создателю и попросил разъяснить вопрос о просящих, дающих и разводящих.

Коле был дан ответ (кем – он не видел), что никаких просящих, дающих, смотрящих на небесах не уполномочивали, а вот работный люд с головой и образованием, который сам о себе думает и умеет это делать, – уполномочили, что и приветствуют. А Коле поведали следующее: так как он уже не работный, то грамотку дать не могут, и предложили ему по приезде вертеться самостоятельно!

Спустился Коля с горы, поплакал у первой попавшейся стены и полетел к Катрин, и стали они работными. Свой вариант любви он обожал. Просящих и дающих, как и смотрящих, посылал, а большая армия его детей защищала дом от неуполномоченных басурманов.

А что же дальше? А дальше следует бесконечное продолжение истории Васи с Колей.

Вася без Коли
История 1

Вася рванул через океан от Коли. Коля без Васи испытывал трудности. Трудности же не испытывали ни-че-го…

Самолёт летел, а Вася молча наблюдал в иллюминатор серую устрашающую, неприглядную гладь океана.

Наблюдались и хорошие моменты. Стюардесса: её стройные ноги будоражили Васино нутро, вздыбленная грудь силой воображения заставляла Васю сдёрнуть с неё лиф, а фирменная беретка указывала направление наклона воздушного судна.

Все, что могло, у Васи поднялось и опускаться не собиралось. Вася тоже никуда не собирался. Внизу Нептун, наверху Создатель, а впереди – неизвестность!

Армерика и куча непредсказуемых братьев армян! Что-то они там выкинут…

В башке пронеслось: «Летайте самолётами Аэрофлота!»

Если бы Вася раньше смог представить, над чем его заднице придётся болтаться, то хрен бы полетел. Но он летел и именно самолётом Аэрофлота.

Аэрофлот сильно тур-бу-ли-ро-ва-ло. «Это водка, – подумал Вася, – её действа. Знаю».

Вася подозвал ноги с грудью и береткой, отвернул взгляд и через зубы, стараясь на всё это не глядеть, заказал себе кофе, чай и красного.

Красное не помогло, а кофе, выпитый одновременно с чаем, начал клонить ко сну не хуже клофелина.

Во сне Васю посетили и Б, и X, но X почему-то больше.

– Мистика, во, блин, – тихо произнес Вася. – Коляна не хватает.

Как позвал Вася мистику, так она и пришла. Рядом сидящий мужик стал придурком улыбаться, доставать из волос сигарету, потом пустую рюмку, потом рюмку с коньяком, потом опять пустую, потом… рюмка была схвачена и опустошена Васей.

– Не шути, – сказал Вася, погрозив пальцем.

Мужик снова улыбнулся придурком.

Самому придурку было не до смеха, он сидел впереди. Играл с руками.

«Аэрофлот – плот, пилот, плот – Аэрофлот», – прицепилось, блин.

Вот блинов не было! Не заказывал их Вася.

Аэрофлот летел, а самолёт продвигался вперёд, тряся крыльями.

Потом крылья перестали дрыгаться, появилось солнышко, и всех заставили заполнять декларацию, которая для тамошних, ну, этих…

Армерика – страна армян, армериканцами их называют. Только вот почему-то пишут всегда с опечаткой. Немудрено, ошиблись армериканцы.

Поднялись, вышли, прихватили поклажу, встали в очередь. Очередь шла плохо. Какой-то мужик, шастая по очереди, задавал по-доброму вопросы. Вася прикинул: буду молчать. В башке мелькнуло: «Добрые вопросы погранцов плохо заканчиваются». Потом Васю спросили, он ответил и пошёл дальше, его ещё раз спросили, он снова ответил, затем хотел всех послать, но уже никого не было.

Так Вася стоял в холле нью-йоркского Кеннеди аэрофлота, а сам аэрофлот самолёта стоял тоже, но Кеннеди ему был по барабану.

Кто такой этот Кеннеди, куда он летел, на каком самолёте этого аэрофлота, – всем было наплевать!

Вася в Кеннеди аэрофлоте
История 2

Постояв в фойе, Вася, обрызганный слюной местных аферистов, поднялся в зал. Там он без пошлины купил бурбон, потом подумал и купил ещё один. Зашёл в вискарное кафе и там тоже поднял без налога. Затем, вообще ничего не поднимая, взял почему-то часы у какого-то патрика, которого лично не знал. Вот кого он запомнил – это какого-то Картье. Какой мужик, какой мужик этот Клаус!!! Ну, короче, вроде немец.

Проснулся Вася вполне толерантно, никому не мешая. Потом зевнул и окончательно проснулся. Двое часов на руках, а ещё купеческое русское слово и куча чеков в кулаке!

«Чеки на месте», – сказал он себе, вникая в подробности, но купеческая живая наличность была посрамлена, и, причём сильно.

Ничего, кроме «летайте Аэрофлотом», Вася не помнил.

Врубаясь с бурбона и других, Вася начал понимать, что только Аэрофлот ему и катит, и только на обратный путь. Денег было немного – сдача!!! Денег было – в осьмушке побрякушки!

Пройдя мужика и бабу за стойкой, Вася встретился с креслом. Достал второй бурбон, и, как сами понимаете, самолёт взлетел, а Вася тихо с любовью пел: «Под крылом самолёта зачем-то живёт большущее стадо быков!!!»

Быков он там не видел, стада тоже. Вася был пьян.

Весь Самолёт полюбил Васю, а Вася… Вася любил Колю. Он к нему летел!!!

Вася прилетел, очнулся, протрезвел, задумался. Вспомнил песню в Самолёте. Стыдно ему стало. И послал он людям в Армерике песни про любовь, все песни про неё, которые у него были. Ещё он вспомнил, что и на обратном пути были стюардессы, но, видно, не про него.

Концессионеры
История 3

Вася прилетел, но Коля его не встречал. Коля пребывал в трансе. Он вчера потерял одновременно двух любовниц. Плавной смены не произошло, и это стало для него ударом. Между ног у Коли находилась пустота, а мозги застилал туман. Туман был такой же пьяный, как его бывшая сволочная любовь.

Любовь продолжалась, а сволочь ушла, оттого и терзания. Однако Николай не был бы Колей, если бы не творил чудеса. Чудеса тоже ждали Колю, причём, даже поджидали.

Коля всему пытался придать аналитико-философский смысл! Его первая любовь была как песня. Пела она всегда по-новому и очень нежно. С этой нежностью он шёл ко второй любви, чем и делился, а та, в свою очередь, делилась любовью с ним и всегда тоже по-новому. Так Николай открыл для мира закон деления, не разбирая, к чему его отнести: к физике, к экономике или гинекологической торговле.

С умным видом Николай шёл к Васе. Вася Колю не ждал. Дверь была открыта, и Коля вошёл. Вася пялился в компьютер, не замечая Николая.

Встреча состоялась, и Вася с Колей обнялись. Обнялись крепко. Крепко – значит с крепким. Диалог был бурным. В смысле: буря назревала, но в перспективе.

Вася же в Нью-Йорке из аэропорта не выбрался! Следовательно, Николаю была уготовлена участь пионера, что не в дугу. Семья Коли привязалась к нему как гири к ногам.

Перевязав гири к семье, Коля рванул! Сусанин, Колумб, Васька с Дамы – это всё, что он знал, обзывая себя…

Вася позвонил Коле и, подумав, сказал:

– Хватит думать, пора работать.

И Коля его понял.

К компании добавился третий. Звали его Федя. Что он делал? Да ничего, болтался без дела, обдумывая утопические прожекты, но полёт мыслей в нём присутствовал.

Итак! Думы – думаются, обсуждения – обсуждаются, а цели – прицеливаются.

В прицеле оказалась публичная библиотека Нью-Йорка. Библиотека была общественной, то есть народной. Вася, будучи в вискарь-баре Кеннеди аэрофлота, познакомился с ихним лоером (адвокатом то есть), который подкинул ему тему.

В общественную библиотеку города пришёл бомж. Он был здоровый, черный, плохо воняющий, плохо одетый хам. Пахло от него метров на десять вокруг. Бомж трогал жирными руками книги, громко говорил, обращался к читающим. Одним словом, борзел.

Администрация публички предупреждала его несколько раз, но терпение кончилось, и они вызвали полицию. Полиция его тоже предупредила, а бомж достал курицу из кармана и стал её демонстративно поглощать. Стол был испачкан жиром и блестел.

Полиция не выдержала и, как говорится, под белы ручки… Конец одного дела обычно является началом другого. Так и случилось.

Адвокат бомжа начал судить администрацию библиотеки, от чего благосостояние аферистов поднялось на триста пятьдесят тысяч бакинских рублей, включая бомжа, у которого на счету болталось ещё порядка пятисот тысяч грина!

Этот факт сразил компанию и воодушевил на организацию нового дела, но уже в их исполнении.

И дело начало исполняться. Федя сдёрнул знакомого старика Абрамовича. Абрамович сдёрнул тамошнего брата, который за подъёмные начал процесс гниения селёдки.

В час «икс» брат Абрамовича пересек черту входа открытой публичной библиотеки Нью-Йорка.

Куда там баклажану – от брата Абрамовича пахло гнилью прямиком до близлежащей синагоги и притом вперемешку с К. Кляйном.

К роли брат Абрамовича подошёл творчески! Во время трапезы бомж обмочился, но продолжил поглощать тухлую пищу, запивая сельтерской.

Его предупреждали, к нему подходили, и даже просила подъехавшая полиция, однако главного не произошло.

Брат Абрамовича куражился, а сам Абрамович на другом конце света представлял свою долю взлохмаченных бакинских рублей.

Дело делалось, а бомжа всё не увозили. В учреждении закрылись все подсобные помещения, туалеты, выключился свет. В библиотеке оставался только охранник.

Долго сидел без света узник читальни. Терпел, но анальное давление сделало свое дело. Брат Абрамовича не выдержал и рванул, минуя охранника, аккурат до ближайшего кабака.

Анус брата Абрамовича успокоился, а душа – нет. Уж как он ругался, угрожал, бесился, но, потребив вискаря, заснул у трубы теплотрассы на асфальте. В Манхеттене.

На другом конце света недоумевали! Почему???

Ответ был прост. Опыт, полученный в результате анализа гибели муниципальных денег библиотеки Нью-Йорка, был изучен на всей территории страны и обобщён. Произошел разбор. Это – прецедент. По-нашему: чтоб ни в жисть!

Получается, что у друзей случился чисто русский облом. Куршевель… Женщины, вино, лыжи, снег, голубое небо ласкало компанию…

Было всё, но ничего не было. Только сон и грёзы. Концессия потерпела крах!

P. S. Ах да! Почему же адвокат бомжа выиграл суд? Библиотека была народной, а потому никто не имел права выводить бомжа силой из того, что ему принадлежит. А ещё бомж потерял веру в полицию Нью-Йорка, и его представление о ней было испорчено. Он, бомж, морально пострадал!

На троих
История 4

Друзья решили собраться и пригласили Федю, – ну, чтоб веселее было, а потом – вроде как «на троих».

Коля шёл из магаза, только не ингушского, а нашего, родного. В нём он взял бутылку водки, три пива и две красного. Одну он припрятал в снегу. Была ж зима! Студенческая привычка – на опохмел.

Вася встретил Колю на пороге и сильно ему обрадовался. Сели за стол, а на столе уже ждали компанию Чебурашка белого, литр пивасика, хлеб и два сырка «дружба». Закусь измельчили – всё по чесноку. Водку разлили по лафитам, а пиво – по гранёным. Ну, чтоб как у людей!

Подняли, стукнулись, выпили, запили пивком и вспомнили классика, сказав что «жить хорошо, а хорошо жить – неприлично!»

После первой раздать колоду было доверено Феде, как начинающему.

Прежде чем пуститься в раздачу, Федор взял сигарету. Прикурил и… Игра началась.

Первый ход имел Николай, и он мучился. Четыре крупных козыря и дама с королем! Коля пошёл с дамы.

– Вот всё у нас так, с баб начинается, – глаголил Вася. – Была тут у одного командира хозяйка, так он всю страну перенастроил на свой фонд. Звиняйте.

Колина дама была Васе не в масть. Пришлось взять.

Звонок в дверь. Открыть поручили Феде. Федя сбегал, вернулся, взял из пепельницы два больших чибка и поскакал туда, откуда вернулся. Затем вернулся, откуда ушёл.

– Чего? – спросила братва.

– Да сосед твой, Буба, попросил закурить. Я сказал, что самим мало. Он попросил чибков, вот я ему и презентовал.

– Больше не смей! А когда у нас самих кончится, тогда чего? – сказал Коля.

Разлили по маленькой, без пива.

Вася взял, – ход был за Федей.

У Феди козырей было мало, но всё же были.

Федя пошёл с шестёрки бубей. Коля ударил пиковой козырной, Вася скинул крестовую. Коля подумал и взял. От себя скажу, что я бы сделал так же.

Николай сказал:

– Шестой номер, шестой и есть, как народ. Моим старикам пенсию, как подачку, носят. Медицины нет, в школе по чужим учебникам учат, и кругом бандиты. Ты правильно, Вася, говоришь про баб. Вон Ельцов парламент расстрелял, а потом страну перевернул и своим бабам с дружками на откуп и отдал, а потом на весь мир орал: «Храни бог Америку». Можно подумать, что в нашей Русин хранить некого. Хорошо хоть извинился, а вот какого преемника поставил – не пойму.

Вася пошёл семёркой крестей. Федя думал.

– Вот смотри, – сказал Вася, – сначала буржуазная революция, потом октябрьский переворот. Кто их сделал? А те же, кто отравил Сталина, кто Андропина назначил. Теперь давай так. Кто такие Миклер, Сичков, Трефт, другие директора банков и куча других верхних чинов? Вон, во вчерашней газётенке их всех в кипах изобразили. Зачем?

– Идиоты, вот и изобразили, – отозвался Коля. – Наши-то всё ещё до революции просрали, а враги помогли. Вы играть будете? Водка греется, а пиво выдыхается.

Федя покрыл семёрку крестей десяткой пик. Вася кинул десятку крестей. Федя ударил валетом крестей, Коля подбросил семёрку бубен. Федя взял!

– Какого хрена, – сказал Вася Коле, – пока я бросаю – ты молчишь?

Вася был прав. Коля на пару секунд замолчал, а потом сказанул:

– Хорошо б и про баб задуматься, на вечер порожняк.

Колян знал, что говорил. В институтской общаге был у него человечек.

Федя взял – Коле ходить. Вот теперь Колины шестерки пошли тараном. Вася понимал, что его дела плохи, потому быстро разлил. Теперь уже и водку, и пиво.

Раздался стук стаканов, Вася пожелал всем добра, а себе денег, и приготовился к бою.

Коля, привстав:

– Нет, вы скажите мне, а вот если война, кто встанет?!

– Нет, войны они не допустят, – заявил Федя. – На западе бабло и у наших тоже. Резону нет. Вот разве что операцию какую-то по типу армериканской. Деньгами ещё заплатят, стройку поднимут. Сами-то они или их дети в окопы не лягут. Вот направить и заправить они могут!

– Это да, конечно, – согласился Федя. – Мой батя говорил так: у кого бабло – тому и тепло!

– Прав твой батя, – сказал Коля.

Вася, понимая, что ситуация развивается по его сценарию, разлил уже только пива. Стукнулись – выпили, и Вася постановил:

– Вот что я вам скажу, братья! Если случится, то пойдём все. Деды наши легли, а за них пойдём и мы родину защищать. А что касается наших бюджетных кровопийцев, так мы их направим Израиль поднимать, там их научат родину защищать. Без вариантов.

Вася бросил с размаху карты на стол, устремил взгляд вдаль и крикнул:

– Хватит, надоело, в общагу, к бабам!!!

Дальше произошло необъяснимое.

Вася сунул правую руку в карман, достал оттуда кипу и пришпандырил её на затылок. Затем он вытянул правую руку и, словно Ленин, призвал:

– Вперёд, други, вперёд!

Мужики как стояли, так и сели. Коля сказал:

– Вася, так ты ж армянин наполовину?!

– Может, и так, – проговорил Вася, – да только это доказано, а вот о чём история не знает, так о том всё молчат. Вперёд, други, вперёд!

Вася умолчал о том, что кипу ему вчера подарил друг Марик, прилетевший из Израиля домой.

– Да-с! – произнес Вася. – Не случился из меня еврей, не поняла братва. Потом попробую под грузина закосить.

Общага
История 5

Дома! Какие замечательные строения! Сначала мы зарабатываем деньги, чтобы их купить или построить, а потом всю оставшуюся жизнь зарабатываем, чтобы их содержать!

В этом нет ничего плохого, но порой возникает нестыковка между желаниями и возможностями. Чего больше – сказать трудно.

Дом – хорошая вещь, однако если это вещь, то её всегда надо продавать и оценивать.

Вот жёны – это не вещи, но их тоже все осматривают и оценивают. А если женщины ощущают на себе постоянное оценивающее внимание со стороны, то они начинают прикидывать такое на себя всё ближе и ближе.

Наш дом желаний не представлял собой сложных архитектурных решений. Напротив, все его формы были до максимума упрощены, а окна первого этажа качественно защищены решётками. Дом наш назывался институтской общагой. К ней и подошли герои повествования – Вася, Коля и Федя.

У порога стоял здоровенный мужик, спортсмен с виду. Как потом выяснилось, что кликуха у него Гаврила и что он борец. Но это потом, а пока Гаврила спросил:

– Вам чего?

– Надо попасть, – сказал Вася.

– Заинтересуешь? – спросил Гаврила.

– Придётся, – ответил Вася.

На вахте все отсутствовали. Братва поднялась на четвёртый и остановилась в фойе. Гаврила посмотрел на Васю. Вася без желания пожертвовал пиво. Коля незаметно потрогал вынутую из-под снега бутылку красного, и спокойствие укрепило его стать. Гаврила удалился с пивом.

– Во, б… – сказал Федя. – Может, и мне у дверки постоять?

Братва зашла в нужную комнату и встретилась с парнем. Звали его Пузырь. Он и был знакомым другальком Коли. Все начали накрывать поляну, с подоконника на стол перекочевали сало, хлеб, ливерная колбаса. Нашлась ещё водка, плюсом к принесённой.

К народу, зайдя в открытую дверь, присоединились подошедший сосед Васи Буба, Миклован, Милька и молодой Лёха Дурандин.

Началась игра в тысячу. Итоги расписывались, сигареты курились, водка пилась!

До компании донеслась музыка из фойе-целовальника. Карты были брошены. Компания вышла в фойе.

Целовальник напоминал волны ночного океана. Громко играла музыка из магнитофона. Светило несколько маленьких огоньков. Тени попарно прижимались друг к другу, обнимаясь и целуясь. Были и другие. Они делали то, из-за чего потом появлялись дети, но никто этого не видел. Те герои, которым это удавалось, впоследствии хвастались своим другалькам о победах.

Время подходило к одиннадцати. Вася подтолкнул Колю с Федей, и они тихо направились в комнату. Все шли, таща за собой их. Да-да, их!

В комнате Вася с Колей и подругами заняли кровати у окна. Федя с подругой расположился у шифоньера, ближе к двери. Музыка в целовальнике прекратилась, и хозяева потянулись восвояси. В комнате они обнаружили занятые кровати и, с пониманием развернувшись, удалились в неизвестность.

Дверь ребята прикрыли и окончательно улеглись, а свет выключить забыли.

– Свет, – сказал Вася.

Коля взял кедину и мощным броском запустил её в болтающуюся под потолком лампочку. Послышался хлопок, и свет выключился.

Началось. Охи одних продолжали стоны других и плачи третьих. Длился процесс долго. Уточнять подробности смысла нет.

Проснуться утром мужикам все-таки пришлось. Баб рядом не было. Вася уперся взглядом в Федю.

Верхняя часть тела Феди была вся в красных подтёках, и одеяло тоже. Оказалось, что это Федина кровь. В теле Феди торчали осколки разбитой лампочки.

Ребята проследовали в медсанчасть. Там Федю починили зелёнкой, и друзья стали возвращаться в общагу.

– Коль, ну как твоя-то? – поинтересовался Вася.

Коля поделился впечатлениями с товарищем:

– Ваще, ну ваще! Зовут Фея. Что творила, ох!

– Я тоже своей впечатлён, – поделился в свою очередь Вася, – а вот кликухи не спросил.

– А у меня всё ровно, – с удовлетворением ответствовал Федя.

Ребята пришли в общагу. Там и продолжили расписывать тысячу. Потом Вася встал и, сказав всем, что хочет попросить хлебушка, удалился. Рассказ о Фее возбудил его. Её он нашел на кухне.

Вернулся Вася минут через тридцать, раскрасневшийся и чуть вспотевший. Сел за стол, и все продолжили игру. Потом из-за стола встал Федя. Он пошёл отлить. Сходил минут на тридцать и тоже вернулся вспотевший и раскрасневшийся. Игра продолжалась, все пересматривались, улыбаясь.

Карты были отложены, и раздался бешеный смех.

Пришёл молодой Леха Дуран дин. Попросил закурить. Закурить не было и жрать тоже. Собрали деньги и послали молодого в магаз.

Лёша вышел на улицу, встретил мужика, спросил закурить. Мужик сказал, что не курит. Такого наглого ответа Лёха не ожидал, за что мужик получил справедливо удар в челюсть. Челюсть треснула, а Лёха, удовлетворенный точностью удара, продолжил движение.

Отдать курятинку, хлеб, молоко он успел. Подошёл наряд полиции, и его забрали.

Ребята, зная мои возможности, попросили парня отмазать.

Мне пришлось это сделать.

Лёху выпустили, о чём в дальнейшем я сильно пожалел. Спустя время история с ним повторилась. Тогда стало понятно, что против дурака эффективных методов не придумали.

Молодёжь, понимая, что пора по домам, решила возвратиться восвояси. Оделись и все втроём вышли на улицу. На дороге им встретился мужчина. Они попросили у него закурить. Мужик достал пачку, дал им три сигареты и, распрощавшись, продолжил движение. Затем тормознул, обернулся и спросил:

– Вы студенты?

Братва соврала, что да. Тогда мужик сказал, что он ищет Дурандина и поинтересовался его местонахождением. Ребята переглянулись и сказали, что такого не знают, но спросили его: кто он. Мужик представился отцом. Они не понимали, зачем спросили закурить, ведь Дурандин же им принес. Привычка студента! Воцарилось молчание…

Фёдор и Федя
История 6

Вася с Колей, будучи в кофейне, обсуждали дела, а также долгое отсутствие Фёдора, на которое у них ответа не было.

А между тем Фёдор стоял на остановке районного центра, имея замысел проследовать в родную деревеньку на отдых, где его ждала старая родительская изба в четыре окна с верандой. Федя жевал шоколад, держа в руке обёртку с его остатками.

Опытным взглядом Федя определил, что из-за угла остановки за ним наблюдала грязная заячья шапка без глаз. Потом появились глаза, и шапка устами мальчугана в пошарпанной одежде заговорила детским голосом:

– Дядь, подай шоколадку голодному бродяге.

…Двое на остановке жевали, только один из них жевал, а другой дожёвывал.

– Федька, – сказал пацан протягивая немытую руку.

Две руки самопожались, и выяснилось, что Федь на остановке двое.

«Как в кино», – подумал большой Фёдор.

На этом кино не закончилось. Федька оказался сбежавшим детдомовцем, обокравшим маленький магазинчик на крупную сумму. Данный факт никого не смутил, и общение доверительно продолжилось. В стране воровали все и что из того? Однако на родине чётко бытовал вопрос: кто победит – наши большие воры или мировые бандиты?

К Федькам на остановке это отношения не имело. Маленький-то всё больше по большим мелочам…

На остановке тормознула машина. Феди в неё погрузились и успешно были доставлены в деревеньку.

– Красота-а! – сказал большой Фёдор, долго протягивая гласные звуки.

Феди оказались в избе. Сняли с себя верхнее, помыли руки и лица, стали накрывать на стол, доставая из пакета большого Фёдора содержимое.

Большого осенило, что хорошо бы малого помыть, а то может появиться возможность познакомиться с его вшами.

Так он и сделал. Растопил баню, после чего проследовал обратно до стола.

Половины жратвы уже не было, а на маленьком столике у входа не хватало перочинного ножа и зажигалки.

Большой сделал вид, что не заметил, и, собрав белье, предложил малому пройти в баню.

В предбаннике мужики стали раздеваться. И тут маленький Фёдор заметил, что у большого вместо ноги ниже колена был протез, а большой созерцал тело мальца, всё усыпанное синяками и давно зажившими шрамами. Между Федями промелькнула уважуха. Оба они были битыми жизнью…

Помывшись, Феди приступили к облачению. Маленький оделся первым и выскочил из бани.

Войдя в хату, большой Федор обнаружил, что всё пропавшее возникло на старых местах. Это его сильно удивило, но порадовало.

Где была исчезнувшая со стола еда – оставалось только догадываться.

Наутро Федьки собрались на рыбалку. Большой взял из сарая покрытые пылью удочки, и компания направилась ловить рыбу на реку.

Река была не широкая, но её берега, обрамлённые стройными соснами, напоминали картины моего друга – художника Валеры Акинина. Я же, находясь чуть поодаль от берега реки, наблюдал чудную картину!

Два силуэта, держащие в руках палки, прижимались плечами друг к другу и похлопывали один другого по спине.

Во время рыбалки маленький Фёдор поведал большому обо всех своих похождениях. Большой же Фёдор ни о чём своём не говорил, а вот на вопрос маленького про ногу ответил: просто он родину защищал для того, чтобы маленький никогда не воевал. Дальше большой Фёдор сказал, что Россию победить нельзя, так как её воинам помогают души героев, погибших за нашу счастливую жизнь.

Так продолжалось дотемна…

Потом Феди сложили большой улов в одну поклажу и выдвинулись в сторону дома. Поклажу нёс Федя маленький.

Утро. Весело светило солнце. Маленький Фёдор, по пояс голый и в синяках, подносил большому чурбаны, а большой, в трусах и с непокрытым протезом, их колол. Они о чём-то весело болтали, смеялись и трудились одновременно.

Когда я смотрел на этих ребят, мне казалось, будто человеку для счастья нужно немногое, но вся беда в том, что мы любим всё преувеличить и вдобавок придать ещё большее значение преувеличенному.

Также, наблюдая за ними, я понял значение слова «самодостаточность», а ещё усвоил, что самодостаточность – это путь к совершенству!!!

Доношу до читателя, что за утраченную часть ноги Феде большому хорошо заплатили и будут платить всю жизнь! На деньги, полученные от правительства, он может купить и квартирку, и машину, и даже останется на весёлую беззаботную жизнь.

Феде маленькому правительство бесплатно дало гостиницу, одежду, питание, экскурсии и силу знаний.

Вот большой Фёдор и задумался, как всё это лучше сложить, чтобы получилась счастливая семья?

Чёрное пятно надежд
История 7

В интересной стране живут Вася и Коля. Отличается она тем, что именно в ней можно делать всё, что в других странах делать запрещено.

Эталонной страной по части госустройства, управления армией и экономикой для меня всегда была Яниковая страна. Живут в ней яники. Надо сказать, умнейший народ. Управлять этой страной могут только они. Другим народам нельзя. Вот если посвятишься в ихние, тогда можешь соизволить.

В родной же стране Васи с Колей стать правителем может кто угодно. Пожалуйста, если ты её гражданин.

Ну и кто быстрее соизволит? А тот, кто быстрее и умнее, да ещё и тот, у кого больше возможностей.

Вот умный народ Яниковой страны и решил превзойти… Собрались они вместе и возглавили, благодаря президенту Ельцову, Васи с Колей Родину.

При наличии внутреннего безграничного ресурса сделать это было нетрудно, а если ещё и с головой, тогда у-у-у… Как потом выяснилось, превзойти яников не представлялось возможным.

Стали они занимать все главные посты необъятной родины Васи с Колей и умело ей управлять.

Заваруху эту всю начали ещё до Ельцова, Горбинос какой-то. Он страну развалил, получил от её врагов индульгенцию с баблом и фонданул по миру белым лебедем.

В это-то время Вася и включился.

Ну, про первую половину Васи мы знаем, а вот про вторую его часть, о которой все молчали, говорить было не принято.

Этот факт и сработал на Васю. Все принимали Васю за своего, а Вася рекомендовал Фёдора как лучшего исполнителя с наградой Родины.

Не остался без внимания и Коля. Его способности прилипать разошлись по округе, и все в его стране хотели Колю у себя принять… Хотели пообщаться с Колей даже люди особенные.

Компания в сборе, пора начинать перестраивать мир по заказу. А заказ хорош – целая богатейшая страна! Для скрепы Коле было доверено «забомбить» Армерику. Так показала Васе карта во время очередного тройственного расклада.

Карта легла – Рубикон перейдён.

Стали искать, кто Коляна примет из тех, которые там, – любые.

Нашлись люди из Васиной тёмной половины. Встретили.

Из Кеннеди аэрофлота Колян катил на такси, с чёрным, как афроамериканец, баклажаном. Полтинник дольцев, включая переплату, баклажана устроил!

Выйдя из жёлтенькой, Николай оказался в раю приёма. Распыляться не буду, но скажу, что в центре рая оказалась чета Фани и Робика; на аудиенции в честь Николая также присутствовали Боря с двоюродным братом Мариком и, конечно же, бабушка – истинный хранитель мудрости, которую уважали и берегли все…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.