Сноведение наЯву: Дневник Зимы
ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

Дорогие Друзья!

© ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША, 2026

ISBN 978-5-0069-1830-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

В этом году 2026 многие жители Тверской области остались без света. В нашей деревне Крест и в соседних деревнях света не было почти 20 дней. Иногда его включали раз в двое суток всего на два часа, когда запускали генератор. Операторы сети повторяли, что это «аварийная ситуация из-за погоды, из-за снега».

Никто из моих друзей долго не мог в это поверить и осознать.

Мой папа, 74-летний дедушка, тоже проживал всё это рядом с нами – без света. Самым странным оказалось то, что эта чрезвычайная ситуация нигде не освещалась как бедствие.

Я слышала комментарии вроде: «Каменный век», «Люди в деревне жалуются»…

Но мы прожили свой реальный, живой, неповторимый опыт. И именно об этом я написала книгу. Я хочу, чтобы весь Мир знал, как зимой в России люди живут без света – и что они при этом чувствуют. Потому что в это действительно почти невозможно поверить.

Как сказала моя ученица из Германии: «А как это вообще возможно?»

Из дневника. О том, как у нас не было Света

Ирина Яскович

Первое слово, которое я увидела, было «Путешествие», второе – «Достаток», а третье – «Быль».

А вы что видите?

Сегодня был весёлый день. Приезжал Виктор Анатольевич Крючов, и я, как друг, согласилась петь в Михайлово для калек под гармонь. Теперь слушаю это выступление и думаю – зачем я согласилась? На это безумие? Я спела без перерыва около восемнадцати песен, горло совсем свело, пока слушала запись, да и отвыкла уже от такого своего голоса. Но не успел он уехать, как ко мне приехал глава Волокской территории – Смирнов Александр Владимирович – с сотрудником МЧС по пожарной безопасности. И вот думаю я: что за Медвежий угол…

Только пришла в себя после их визита – пропал интернет. А я ведь хотела сегодня книгу опубликовать…

Будем доверять Вселенной и БлагоДарить её за всё, что она нам даёт.

Эх… Никогда нет идеальных условий для работы: то мухи, то комары, то слепни, то петухи…

Но везде пройдёт наша танковая дивизия. Зато у меня сегодня подписка на год Яндекс Плюс – теперь можно мои книги спокойно слушать.…

И под конец нам отключили свет.

29.12.2025

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

В понедельник поеду под Торопец – в дом престарелых или инвалидов, точно не знаю, как правильно это называется, вроде пансионат для особых людей.

Думаю, это будет последнее выступление под гармонь.

Скажу честно – мне уже не хочется петь под гармонь.

Я еду, потому что у Виктора Анатольевича день рождения: нормально попрощаться, поздравить людей. Хотя он до сих пор не может понять, что я больше не буду петь под гармонь.

Последние сообщения из WhatsApp… Не думала, что такое вообще возможно. Да уж… А мой любимый «Мак»? «Точка и вкусно»… Это теперь просто «Точка и не вкусно»? И все молчат об этом? Живите – вам же сказали, что «вкусно». И снова света нет. Вот она, Россия… Круто: у меня там было 32 группы, и одна из них – местная, Волокская. Всё это «на благо народу», всё это «нам всем на благо»… Вы в это верите? Что всё это действительно нам на благо? А я точно знаю: меня не удалить, не заблокировать и не стереть. Поэтому всё это плавно перетечёт в книги, фильмы, музыку…

Я даже своё приложение с трудом открываю. Теперь за меня решили, какие серверы доступны, а какие – нет. И это тоже «на благо народу». Всё – во имя нашего общего блага…

Вчера, кстати, мы мультик посмотрели по Кинопоиску. Очень актуальный. Нет худа без добра…

Пришли все, кто меня любит. Некоторые – просто с опозданием.

Раз уж нас гости всё время посещают…

Света нет с восьми вечера вчерашнего дня.

Нас завалило снегом, но света по-прежнему нет. Мы в порядке: чистим снег, носим воду, топим печь. Кто живёт счастливо – тот всегда рад.

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

Пока обещали дать свет только 30-го числа в 23:59

Выступление прошло отлично. Подарки.

Свет по-прежнему отсутствует, хотя его всё время пытаются включить. Голова кругом от этих бесконечных включений и отключений – наверное, за сутки раз двадцать. Холодильник пищит посреди ночи: поработает немного и снова отключается. Хочется о многом написать, но пока – ждём, живём в других практиках.

И могу сказать: всё очень хорошо, даже несмотря на то, что совершенно непонятно, как это возможно.

Всё. Всех. Хорошо. С наступающим Новым годом. Ура. Просто дома у нас – целая Вселенная. На кухне: утка с фруктами – яблоки, мандарины, рис и соевый соус. В утятнице, в печи – по-пекински. И чай с конфетками. Этот год был очень крутой.

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

По последнему выступлению я определила рост за год – четыреста процентов. Обычно и сто – это уже очень крутой рост. А четыреста – это неожиданно. Интересно, можно ли ещё улучшить этот результат? И самое удивительное – всё оказалось очень верным решением. Я буквально прыгаю от счастья, хотя год был, как всегда, с безумным количеством проверок до самого конца. Когда я в темноте и холоде проводила последние дни и чувствовала биение Аджны… Сергей, ты уже присылал это? Иногда я задаюсь вопросом: если на сегодняшний день я уже вошла в 0,1 процента, то что потом – 0,01? А ведь мне всё ещё хочется обрести свою стаю… Все эти дни без света мы топили печь. Решили немного остановиться – она уже накалилась слишком сильно. Всё это прекрасно, но не решает задачу в целом. Тогда зачем вообще электричество? Может, надо всем ставить такие печи и выделять бензин на год? Разве это не очевидно? Вся иллюзия цивилизации мгновенно исчезает, стоит человеку побыть без света. Без представлений и связей он открывает в себе совершенно новые грани, которые в нём дремлют. Книга об этом, пожалуй, и будет лучшим подарком миру. «Без Света. Зимой в России» – о том, как тысячи людей из года в год остаются вне иллюзий о цивилизации, которая никуда не ведёт.

Если в городе отключить свет на пять—шесть дней, или если он будет бесконечно мигать, – большая часть людей просто погибнет в панике. Это означает только одно: мы не используём свой внутренний свет, и этот путь ошибочен. Я не просто бывала в походах с родителями – сейчас я окончательно осознала, что мы жили без света по три месяца в году. И именно там мне открывался внутренний свет. Раньше я не придавала этому значения… пока ко мне не просочилась некоторая информация и не пришла практика осознания. Я хочу сказать: у современного человека начинается настоящая ломка. На третий—четвёртый день без света – почти полное изнеможение. И всё это приходит вместе с полем определённых транслируемых картин, которые мы считаем значимыми. Но на самом деле они ничего не значат, потому что не приносят нам силы. Мы всю жизнь проживаем в этой сети – так и не познав себя. И где-то внутри мы чувствуем, что мы намного больше, чем тот ресурс, которым являемся для системы. Но всё равно упускаем возможность это изменить. Хотя неизведанное всегда находится на расстоянии вытянутой руки – за пределами сновидений. Которые мы видим не глазами. Мы видим их потому, что они рождаются в нас самих. «Я не тело и даже не этот разум» – так звучит медитация Садхгуру. И всю жизнь мы будем беспокоиться о теле и о разумном описании мира… Нас привёз шофёр, полный ужаса от мысли, что мы будем жить здесь зимой. Его страх даже насмешил меня. У соседей напротив все эти дни горел свет, и казалось, что незримая черта разделила нас. Вспомнились мечты детей, которых я учила, – поскорее уехать в город и найти там работу. И жалобы соседки, что у них летом не было света три недели. Как это вообще возможно? Есть организации, которые нас контролируют. Но кто защищает элементарные права человека, если он не пишет постоянно в прокуратуру, надеясь на восстановление хотя бы чего-то? Этому миру нет дела до человека. Этой системе нет дела, обретёт ли форма цветение. Она даже не стремится к этому. Держа человека в области выживания, она манипулятивно использует его страхи, смешанные с потребностями. Преодолеть это можно только останавливая внутренний диалог.

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

По Дороге

По дороге Виктор Анатольевич рассказывал о покойных. О тех, кто умер только потому, что в край не смогла доехать скорая. В ближайших городах её просто нет, а та, что есть, едет по пять часов – и приезжает, когда человек уже умер. Он рассказал и о двух повесившихся. Один – мужчина шестидесяти двух лет. У него были и дочь, и любимые внуки. Другому было двадцать пять. Его мама – моя подруга, от которой я потом отдалилась. У него тоже были и мать, и отец, и сёстры, и бабушка, и дедушка. Они не были больны в физическом смысле. Их не одолевала внешняя болезнь. С какой внутренней безысходностью сталкиваются люди? Я смотрела в лица людей в пансионате. В основном это были мужчины-колясочники, без ног. Были и те, у кого ноги были, но которые навсегда решили жить здесь. Потому что они были среди таких же, как они. Почти как дети в детском саду: о них заботились – кормили, согревали, лечили. У них была кровать. Они могли снимать на телефон, получать пенсию, курить сигаретки. Мир, отстранив их от себя подальше, продолжал заботиться о них, как мать. И, похоже, этого было достаточно. Чтобы болтать, не всегда членораздельно, и просто быть собой. Мы зашли в храм. Там наряжали пушистые ёлки гирляндами к Рождеству. Четыре женщины, не обращая ни на кого внимания, как у себя дома, с жаром обсуждали последние ужасы. Передо мной возник образ контролёров: Мы можем оштрафовать тебя за безбилетный проезд – но не можем подарить тебе проезд. Почему? Почему нельзя сделать доступными такие простые вещи: свет, связь, дорогу? В чём проблема? Нет, мы ещё не наигрались в страшилки. У нас даже маленькие дроны – уже опасность. Как? Как такое вообще возможно? Рак, лебедь и щука. Каждый тянет в свою сторону. И мы даже не подходим к мысли о Единой Планетарной Цивилизации, поддерживающей права каждого человека. Каждого. Мы боремся с воображаемыми врагами – вместо того чтобы решать конкретные задачи. Газопровод идёт в Европу, в Китай – куда угодно. А где газ в каждом доме в деревне? В селе? Разве мы не понимаем? Согнать людей в двадцать городов-миллионников – и всё? Это даже не выглядит человечно. Почта больше не работает. Директор пансионата обречённо пожимает плечами: – Почту упраздняют. Наш город вымирает… Виктор Анатольевич поддакивает: – Теперь и роддомов нет. Рожать негде. Ближайшие – за тридевять земель…

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

Таксист всё ещё стоял с округлёнными глазами, не в силах поверить, что мы действительно здесь живём. – А вы уезжайте отсюда. – Когда вы уедете? – Да нечего здесь делать. —

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

Когда в Москву? Голоса посыпались со всех сторон. – Что вам здесь делать? – ещё раз удивлённо спросил таксист. – Жить. И не тужить. – Когда угодно, только не зимой, – ответил он. – Зимой-то ещё красивее. Перед Новым годом мы включили телевизор. Группа «Любэ» с Расторгуевым пела «Комбат». Казалось, время застыло вместе с их лицами. – Что это за песня такая? – спросила Рада. Я подпела кусок. – Ей уже лет двести. – Да? – удивилась Рада. – Ты её знаешь? – Знаю… Прошёл бой курантов, и мы переключили на детский канал. Песни «Барбарики» и всё, что шло дальше, вызвали у меня странное чувство. Я даже не сравнивала их с нашими песнями и с детским хором. Я просто сидела в ступоре. Рада весело плясала, периодически падая от воображаемой усталости. – Я что-то не могу это слушать, – сказала я. Кремлёвский дворец гудел голосами детей, подпевающих песням. – Да? – удивилась Рада и выключила телевизор. – Так гораздо легче, – сказала я. А в чём всё-таки разница? Ещё совсем недавно мы у мамы пели вдвоём мои песни: «Я Солнце привяжу за нитку, Повешу на краю земли, Свети мне яркою улыбкой, Свети и радость мне дари…» И было по-настоящему весело и радостно петь их вдвоём.

Таксист всё ещё стоял с округлёнными глазами, не в силах поверить, что мы действительно здесь живём.

ИрЛеЙаСА Радуйся ДуША

– А вы уезжайте отсюда.

– Когда вы уедете?

– Да нечего здесь делать.

– Когда в Москву?!

Голоса посыпались со всех сторон.

– Что вам здесь делать? – ещё раз удивлённо спросил таксист.

– Жить. И не тужить.

– Когда угодно, только не зимой, – ответил он.

– Зимой-то ещё красивее.

Перед Новым годом мы включили телевизор. Группа «Любэ» с Расторгуевым пела «Комбат». Казалось, время застыло вместе с их лицами.

– Что это за песня такая? – спросила Рада.

Я подпела кусок.

– Ей уже лет двести.

– Да? – удивилась Рада.

– Ты её знаешь?

– Знаю…

Прошёл бой курантов, и мы переключили на детский канал. Песни «Барбарики» и всё, что шло дальше, вызвали у меня странное чувство. В тот момент я даже не сравнивала их ни с нашими песнями, ни с детским хором. Я просто сидела в ступоре. Рада весело плясала, периодически падая от воображаемой усталости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.