Между словом и молчанием: Заметки психоаналитика
Никита Мышев

© Никита Мышев, 2026

ISBN 978-5-0069-2071-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

Во всём современном изобилии психотерапевтических подходов есть два нюанса. С одной стороны, людям стало проще найти то, что им подойдёт лучше. С другой – свобода выбора стала и ограничением, так как легко потеряться среди всего того, что существует на сегодняшний момент.

К 2025 году появилось множество способов помощи, которые человек выбирает в надежде на простое и быстрое решение – некую «волшебную таблетку», способную облегчить его состояние. С этим трудно не согласиться, поскольку краткосрочные методы психотерапии часто ориентированы на быстрые результаты и действенны при решении отдельных задач, однако они не подходят для комплексной работы с бессознательным.

И при наличии подобных подходов, где довольно просто и подробно могут рассказать о технике, которой нужно придерживаться клиенту для решения конкретных задач, психоанализ не может похвастаться тем же самым. Сам психоанализ является методом про отношения, внутри которых и активируется бессознательная часть. Именно внутри этих взаимоотношений можно проводить работу, облегчая или полностью устраняя различные симптомы. Об этом я пишу в своих статьях, которые удалось собрать в единый сборник – мою первую (возможно, не последнюю) книгу о психоанализе.

Психоаналитическая техника настолько трудна в теоретическом освоении, что просто невозможно без пятичасовой лекции ответить на вопрос: «А как же работает психоанализ?». Пускай специалист и понимает, как он работает, тем не менее это не объяснить в двух словах, хоть можно и попытаться.

В данной книге я не отвечаю на этот вопрос. А если бы отвечал, то боюсь, что стал бы употреблять слишком много психоаналитических терминов, которые для людей, не знакомых с теорией, будут звучать как птичий язык. Но так или иначе я попытался приблизить читателя к пониманию психоаналитической мысли и показать, что за словами и действиями есть нечто большее – то самое бессознательное, с которым сталкиваются специалист и клиент в кабинете. Это то, о чём может думать психоаналитик на самом приёме. Буду надеяться, что у меня это получилось достаточно хорошо.

Боюсь, что в статьях мне не удалось охватить и одного процента от того, что вбирает в себя психоанализ, а также привести множество интереснейших примеров из моей частной практики, так как это было бы для меня этическим нарушением. Тем не менее, статьи успели собрать положительные отзывы как среди просто читателей, так и моих клиентов, и даже набрали (возможно, для кого-то скромные) 250 000 прочтений. Хотелось бы, чтобы и эта книга стала вспомогательной помощью в охватывании ещё большей аудитории и популяризации психоанализа как метода, о котором, как мне думается, так мало пишут простым и понятным для всех языком.

Дополнительно сделаю акцент для специалистов, которые также могут заинтересоваться (или уже интересуются) моими статьями. Я использую слово «психоаналитик», независимо от того, как человек себя называет. Будь он психоаналитический психотерапевт, психолог психоаналитической направленности или кто ещё. Я не придерживаюсь устоев, что психоаналитиком может быть только член Международной психоаналитической ассоциации (IPA). Считаю, что в той же России уже давно есть хорошо сложившиеся школы, которые готовят кандидатов в психоаналитики не хуже зарубежных коллег. Но подготовка важна, и главное, чтобы начинающий специалист относился к ней со всей серьёзностью.

27 декабря 2025 г.

Никита Мышев, психолог-психоаналитик

1

В статье «Психоанализ жизни» мне хочется затронуть сразу несколько аспектов того, что может происходить в кабинете психоаналитика. Чем мы занимаемся в кабинете? Может прозвучать банально и даже излишне упрощённо, но мы анализируем то, что говорит клиент. То есть мы анализируем его жизнь, изучаем его бессознательное.

Но что же подпадает под анализ? Что именно? Правильнее всего можно ответить так: «Мы анализируем всё: слова, поведение, изменение интонации, мимику. Всё что мы видим и слышим». Знаменитый психоаналитик Р. Гринсон однажды написал, что специалист должен обладать музыкальным слухом. И в этом я с ним полностью согласен. Потому что даже самые «обычные» слова, не относящиеся к основной теме повествования, могут прозвучать как-то иначе. Интонация может измениться совсем слегка, а за этим будет стоять какое-то переживание, незаметное для остальных людей. Наверное, в этом и заключается мастерство психоаналитика.

Так на какие моменты может быть обращено внимание специалиста во время сессии? Не всё, конечно, может озвучиваться сразу психоаналитиком, но тем не менее это будет взято на заметку.

Допустим, что клиент всегда приходит на сессию и начинает говорить о себе (в психоанализе первым начинает говорить клиент). Так происходит каждую встречу, из раза в раз. Но вот однажды клиент приходит и интересуется тем, как дела у психоаналитика. Почти любой человек сможет заметить, что ситуация изменилась. Почему-то клиент сделал то, чего не делал раньше. Конечно, нам следует учитывать и принцип реальности. Например, клиент знает, что в городе, где живёт психоаналитик (если они работают онлайн) или в их городе (при очной встрече) что-то произошло. Допустим, теракт или что-нибудь ещё. Тогда клиент может переживать за психоаналитика, не затронула ли трагедия его самого или его близких. Но допустим, что всего этого нет. Тогда в чём же причина? Почему клиент решил вдруг спросить «как дела»?

Таким образом клиент может отгородиться от своих собственных переживаниях. Возможно, есть материал, который хочется рассказать психоаналитику, но это вызывает страх, тревогу, стыд или другие чувства. Клиент как бы сообщает: «Давайте поговорим о вас, а не обо мне».

Или вот такой вариант: клиент интересуется состоянием психоаналитика, чтобы узнать, что его состояние достаточно устойчивое, чтобы встретиться с каким-то «неприятным» для самого клиента материалом. Возможно, это страх загрузить психоаналитика чем-то страшным, тревожным. То есть тем, что он может не выдержать. Отсюда вытекают вопросы: кто был тем объектом в жизни клиента, кто не выдерживал эмоции, переживания клиента? Может быть, их игнорировали? Или эти объекты (чаще всего родители или опекуны) сами поддавались панике? Не могли обработать полученные эмоции от ребёнка, тем самым погружая ребёнка в ещё большую тревогу? Это мы и будем анализировать.

2

В психоанализе особое место уделяется анализу сновидений. Это «королевская дорога в бессознательное», как говорил дедушка Фрейд. Сразу хочется оговориться, что анализ сновидений очень сильно отличается от того, что можно увидеть в каких-нибудь популярных журналах или сайтах, где в основном используются сонники. Они скорее похожи на инструкцию, где указано, что рыба снится к тому-то и тому-то, а дерево – совсем про другое.

В психоанализе сновидение рассматривается как некоторый набор символов, говорящий о чём-то как клиенту, так и психоаналитику. Вначале работы человек может ожидать, что у психоаналитика есть на всё готовые ответы, мол, сновидение может быть сразу объяснено специалистом, но на самом деле не всё так радужно. Для того, чтобы понимать, о чём говорит сновидение, сначала нужно хорошо узнать самого человека, узнать побольше о его жизни, а тогда уже и можно будет предполагать, что за символы оказались в его сновидении.

Но есть и одно очень важное правило – клиент, как правило, сам лучше знает, что именно хочет сказать его бессознательное. Но не всегда это можно понять сразу. А некоторые сновидение, некоторые образы, символы имеют тенденцию к эволюционированию, а поэтому их нужно будет рассматривать в совокупности, а не по отдельности.

Но как же клиент может лучше знать о своём сне? Очень просто – у человека могут появляться различные ассоциации и предположения, о чём говорит тот или иной символ в сновидении. Например, человек приходит на сессию и говорит, что ему снилось, как кто-то ломится к нему в дом. Скажу сразу, что сны с преследующим объектом (маньяки, природные явления и пр.) не такое уж и редкое явление. Тогда здесь можно рассмотреть, что происходит. Что это за дом? Кто является тем преследующим объектом? Видно ли его или какие-то его детали (одежда, волосы и пр.)? Что делает человек во сне? Получается ли у него защититься? Дать отпор? Возможно, что преследует его во сне и сам психоаналитик (клиент может видеть психоаналитика во сне или узнать его по каким-то очертаниям). Тогда о чём это может говорить? Возможно, какие-то слова на прошлой встрече или вопрос оказался для клиента чем-то страшным, тревожным, садистическим. Тогда важно прояснять, что именно вызвало у клиента такую тревогу. Почему психоаналитик оказался этим самым вторгающимся, садистическим объектом? Как влияет этот страх на клиента? Возможно, он зажимается, боится, меньше говорит на сессии? Боится поднять какие-то темы, которые его волнуют? Всё это проясняется не так быстро, но подобные аспекты в работе очень важны.

3

В психоанализе одним из ключевых аспектов является интерпретация психоаналитика. Стоит сразу оговориться, что в отдельных школах психоанализа интерпретация не является чем-то сакральным и единственным решением всех проблем.

Психоаналитик может дать абсолютно разную интерпретацию, пытающуюся объяснить то, что происходит в жизни клиента. Возможно, интерпретация будет направлена на сновидение клиента, чтобы прояснить его содержание.

Тем не менее «правильность» самой интерпретации будет определена клиентом, а точнее его реакцией на эту интерпретацию. Но какая же реакция может быть у клиента?

Например, клиент может достаточно хладнокровно отреагировать, сказать, что ему не отзывается то, что сказал психоаналитик. Вероятно, это действительно так, и интерпретация была неточной. Может быть и такое, что после подобной реакции клиент выдаст какой-то свой вариант видения ситуации.

А вот если клиент отреагировал очень сильной агрессией? Начинает орать, что всё сказанное психоаналитиком вообще не про него? Может быть и такое, но подобный случай нужно анализировать очень внимательно. Что именно побудило клиента отреагировать таким образом? Почему предположение психоаналитика вызвало столь бурную реакцию и категорический отказ обдумывать некоторую идею? Такая бурная агрессивная реакция может сигнализировать о правильности интерпретации. Агрессия в таком случае будет защитой от некой истины, которую раскрыл специалист.

Хорошо, а что если клиент согласился с интерпретацией, сказав что-нибудь вроде «да, вероятно это про меня, вы всё верно сказали». Этот случай будет анализироваться психоаналитиком и дальше, ведь перед ним может сидеть человек с развитым мазохизмом. Тогда такое согласие с интерпретацией (или постоянно согласие со всеми произнесёнными словами специалиста) будет лишь мазохистическим подчинением. Таким образом клиент подчиняется всему, что исходит от психоаналитика, занимая мазохистическую позицию. А психоаналитик получает садистическую роль в таком случае. И эта садо-мазо игра может разыгрываться долгое время на протяжении всех встреч. Подмечание этих моментов, а также других факторов, указывающих на мазохизм человека, может привести к новым открытиям, которые в свою очередь приведут к серьёзным изменениям в психике клиента, а также избавят его от необходимости соглашаться, «подчиняться» психоаналитику.

4

Психоанализ – это отношения. Не только они, но во время встречи выстраиваются очень важные отношения между психоаналитиком и клиентом. И именно внутри этих отношений возможны качественные изменения, способные привести человека к новой жизни и новым ощущением себя и мира.

И вот внутри подобных отношений неизбежно возникают различные чувства. Люди, хоть немного знакомые с психоанализом, наверняка слышали о различных переносах, но пока не будем разбирать этот широкий по смыслу термин, а поговорим лишь о том, что чувствам будет место.

А какие это могут быть чувства? Да любые: доверие, признательность, симпатия, любовь, зависть, ненависть, сексуальное влечение. И тема чувств на встрече с психоаналитиком так или иначе может подниматься, особенно если человек не боится этого сделать (а порой это крайне трудно).

Но допустим, что человек говорит следующее: «Я ничего не испытываю». И что же тогда? Возможен ли вообще такой вариант? Здесь нам следует вернуться к очень простому тезису: отсутствие реакции – это тоже реакция. Возможно, клиент тем самым от чего-то защищается? Делает так, чтобы никаких чувств не возникло?

Иногда клиент напрямую может сообщить о том, что воспринимает психоаналитика как специалиста, а не человека. Такое «обесчеловечивание» как раз и может выступать механизмом защиты, который поможет уберечь человека от чувств. Позволив себе увидеть в психоаналитике человека, клиент может испытать страх или сильную тревогу.

Вероятно, что психоаналитик – самый настоящий опасный садист? Сатана во плоти? Тогда анализируем и это. Кто в жизни клиента был тем самым сатаной? Почему нужно защищать себя от любых чувств, которые так или иначе могут появиться в отношении психоаналитика? Анализируем и это.

Или вот ещё. Клиент говорит нам о чём-то, что кажется на первый взгляд отдалённым от психоаналитика. Например, клиент заходит в кабинет и начинает критиковать обои, мебель или что-то ещё (или задний фон, если созваниваются онлайн). К этому моменту тоже стоит отнестись внимательно. Возможно, это лишь проявления агрессии, с которыми пришёл человек изначально. Но есть большая вероятность того, что за этим скрыты чувства к психоаналитику. Клиент таким образом злится на специалиста, но запрет на это заставляет его ругать мебель и т. д. Ведь обстановка в кабинете в первую очередь может ассоциироваться с психоаналитиком. Хотя вероятны и другие варианты. В анализе будет крайне важно отследить и эти моменты.

5

Мне нравятся онлайн встречи с клиентами из-за одной важной для меня особенности – это позволение курить (неважно, что это будет – сигареты, сигары или вейп) во время созвона. Это было бы недопустимо во время очной встречи в кабинете.

Конечно, в других аспектах есть ограничения: клиент не должен приходить пьяным, употреблять алкоголь во время встречи. Или, конечно же, употреблять наркотические средства.

Но вдруг человеку захотелось курить во время сессии? Это довольно интересный материал для анализа, который в дальнейшем может пригодиться. Клиент по какой-то причине не выдерживает время встречи (50 минут) и начинает курить, не дождавшись окончания сессии. Что ж, психоанализ – дело не самое легкое для людей, ведь приходится копаться в себе, затрагивать очень болезненные темы. И многие могут воскликнуть, что сигарета в такой момент просто необходима, чтобы немного себя успокоить.

Что же клиент может сказать нам таким поведением? Можно обратить внимание в какой именно момент человек начинает курить. Возможно, таким образом клиент передаёт нам информацию, что то, о чём мы говорим, в какой-то степени невыносимо для него? Что эмоции от какой-то темы слишком чрезмерны для него? Тогда клиент попытается «закурить» эти эмоции, подавить их. А это уже второй важный аспект анализа. Почему он хочет подавить их? Опасается, что сам их не сможет выдержать? Или что его эмоции неважны или будут осуждаться психоаналитиком?

Есть и вариант сильного стыда за эмоции. Тогда таким образом человек хочет скрыть эмоции в дыму. Как бы устраивая такую дымовую завесу, где лица не будет видно. Хотя это скорее лишь метафорическое представление завесы, нежели реальная возможность окутать себя настолько плотным дымом. Но если и так, то почему клиенту стыдно за эмоции? Скорее всего, он получал порцию стыда от значимых взрослых в своём детстве, что и побудило клиента скрывать свои эмоции. Возможно даже любые.

При постоянном курении на сессиях важно будет отследить и темы разговоры (или сопутствующие эмоции), когда человек начинает курить. В них может быть обнаружена общая тенденция – то есть одна и та же эмоция или одна и та же тема разговора.

6

Итак, в психоанализе может наступить момент, когда психоаналитик начинает чем-то раздражать, бесить. Конечно, важно понимать, чтобы это не были объективные причины. Например, постоянные опоздания на встречу со стороны специалиста, вечные переносы встречи или забывания о встрече.

Но вот что-то другое может злить или даже бесить, гневать клиента. Но порой сказать об этих чувствах крайне сложно. Тогда здесь может сработать механизм отыгрывания. Но что же это такое? Если совсем кратко, то отыгрывания – это когда клиент вместо того, чтобы о чём-то рассказать, начинает что-то делать.

Допустим вполне себе спокойный человек, который выражает это спокойствие и на встречах, рассказывает психоаналитику, что сегодня, неожиданно и для него самого, разозлил его коллега. И буквально за час до встречи клиент наорал на коллегу.

Конечно, не стоит сразу предполагать какие-то отыгрывания у клиента, но эту идею можно держать в голове. Вероятно, что есть причина, по которой коллега разозлил клиента. Но история может повторяться. Тогда можно задаться вопросом: «Не к психоаналитику ли на самом деле относится этот гнев?» Возможно, вместо того, чтобы показать эту злость специалисту, клиент начинает срываться на всех подряд.

Почему он так делает? Возможно, таким образом клиент пытается отгородить от своей злости психоаналитика, так как сам психоаналитик хоть и злит, но выступает объектом добрым, принимающим, помогающим. То есть тем, кто не заслуживает подобной злости.

Стоит упомянуть, что отыгрывание – это действия, заменяющие воспоминания. То есть клиент может бессознательно повторять своё поведение из прошлого. И вместо того, чтобы припомнить это воспоминание, он пытается нам его показать. В случае с примером выше, хоть он мне и кажется несколько примитивным, важен аспект, что психоаналитик (вероятный родитель в психике клиента) ограждается от злости. Можно предположить, что именно кого-то из родителей клиент оберегал от своей злости. Такой некий запрет злиться на близкого человека (а психоаналитик становится достаточно близким).

Тогда важно анализировать и это. Чего боится клиент? О чём говорит его запрет на злость? Он боится навредить? Ему стыдно за свои чувства? Важно это всё проговаривать.

7

Каждый человек сам выбирает как ему разговаривать, а поэтому к нецензурной лексике психоаналитик относится совершенно спокойно. Ведь в первую очередь мат – это про агрессию, которую выплёскивает человек.

И нет, мне не хочется оправдывать матерные слова тем, что они придают больший эмоциональный окрас и всё такое. Не вижу никакого смысла в пропаганде мата, его и так достаточно много в нашей жизни.

Но допустим, что клиент как-то выражает свою злость по отношению к кому-либо или чему-либо. Как он это делает? Может быть и такое, что клиент это делает без мата. И это вполне нормально, если человек вообще не использует его в своей жизни. Но вот на одной из встреч клиент может ненароком сказать: «Я часто матерюсь в жизни».

И тут стоит начать анализировать. Был ли вообще мат на вашей встрече? Позволяет ли клиент материться, учитывая то, что для него это довольно привычный формат общения (или привычно использовать мат при сильных эмоциях, например при злости).

Бывает и такое, что такой клиент не произнесёт ни единого матерного слова в кабинете за всё время. Какая же у этого причина? Конечно, с одной стороны, можно сказать, что человек воспитан и не позволит себе ничего лишнего со специалистом. Но стоит учитывать, что мы говорим про психоанализ. В рамках самого метода позволительно говорить всё, что приходит в голову.

Порой даже после того, как клиент уточнил, можно ли материться на сессиях, он всё равно продолжает воздерживаться от него. Тогда мы можем анализировать эту ситуацию: вероятно, что у человека сильный стыд за использование матерных слов. А это тоже может быть частью сдерживаемых эмоций на встрече.

По похожему принципу клиенту может быть неудобно и за слова, связанные с сексуальной сферой. Здесь мы можем наблюдать этакий стыд за сексуальность. Например, вместо простого слова «член» клиент начнёт придумывать что угодно, лишь бы избежать его. Это может быть как что-то официальное вроде «мой половой орган», так и совсем метафорические сравнения вроде «нефритовый жезл».

Также клиент может испытывать серьёзный страх за использование мата. Это история не совсем про стыд, а скорее про наказание за бранные слова. Наказание ожидалось клиентом со стороны значимых взрослых в детстве.

Всё это важно будет проанализировать для того, что избавить клиента от мучительного стыда или страха за проявление агрессии в виде мата (если мат человек использует), а также от стыда за сексуальность во множестве её проявлений.

8

В психоанализе довольно много внимания уделяется сопротивлению клиента. Но зачем клиенту вообще чему-то сопротивляться? На самом деле сопротивление – это обычное явление для психотерапии в целом. Как бы нам не хотелось помочь самим себе в решении психологических проблем, наша психика может протестовать против этого.

Это происходит по разным причинам, которые можно объединить в одну – мы не хотим погружаться в ту боль, которая есть в нашей психике, а также мы привыкли к тому, что уже есть. Как бы это странно не прозвучало, но мы действительно привыкаем к тому стрессу, в котором мы живём, и любые изменения для психики – это лишь дополнительный стресс, который в том числе можно избежать.

Стоит задаться вопросом о том, а как же сопротивление может проявляться в психоанализе? Клиент может «случайно» забыть про встречу. Конечно, мы не исключаем какие-либо форс-мажоры, а поэтому сначала стоит прояснить, почему клиент не пришёл на встречу и всё ли с ним хорошо. Но вот именно случайные забывания нас заинтересуют в первую очередь. Таким образом клиент может сообщать нам, что встреча для него настолько трудна, что лучше психике вообще забыть про неё, чтобы лишний раз не сталкиваться со своим внутренним миром.

Или клиент может говорить о чём-то важном, а потом резко менять тему разговора на какие-то, казалось бы, незначительные моменты. Здесь стоит сделать оговорку, что клиент практически всегда говорит о том, что ему на самом деле важно, о том, что его волнует, а поэтому к смене темы разговора нужно скорее относиться хорошо, ведь это может быть маркером того, что клиент говорит о всём подряд, то есть доверяет своему психоаналитику. Гораздо важнее заметить то, в какой момент клиент меняет тему. Если это сопровождается сильным эмоциональным всплеском, то есть вероятность того, что человек попросту пытается снизить уровень своих эмоций таким образом. А возможно он утаивает свои эмоции от психоаналитика. Опять же кто-то из значимых взрослых детства клиента так делал. С кем-то было невозможно поделиться своими чувствами, а возможно за них стыдили.

Может быть ещё множество моментов, указывающих на сопротивление, но важно отметить тот факт, что не нужно сразу всё списывать на счёт этого самого сопротивления, как делают некоторые специалисты. Если человек забыл про встречу, то это не говорит сразу о сопротивлении. У этого может быть множество причин и скорее только начинающий психоаналитик сразу и без разбора начнёт всё называть сопротивлением. Важно дождаться череду таких моментов на встрече, которые можно будет объединить в одну тему. А затем уже аккуратно поговорить об этом с клиентом, предположив, что тот может испытывать некоторые трудности на встречах. Иначе получатся беспочвенные обвинения со стороны психоаналитика в том, чего клиент на самом деле не делал.

Анализ сопротивления может стать важной точкой развития в психоанализе.

9

Некоторые клиенты задаются вопросом, что же им нужно делать на встрече с психоаналитиком? Ответ довольно простой – говорить. Но подвох заключается в том, что порой это очень сложно сделать.

Бывают и такие ситуации, когда человек вроде бы говорит (и может говорить очень много), но то, как он это делает, даст нам большой пласт материала для анализа. И возможны разные ситуации.

Допустим, клиент приходит на встречу и говорит как-то очень структурировано, поэтапно, не переключается с темы на тему, а порой не делает пауз, словно это заученный текст его доклада. В данном случае имеет место быть вопрос о том, как клиент готовится к встрече (и готовится ли вообще). Ощущение, что текст заучен наизусть, не приходит просто так. Вероятно, что клиент тщательно готовил свою речь перед встречей (или перед каждой встречей). Тогда это может говорить о его сильной тревожности. Возможно, он вообще не способен испытывать расслабленность в своей импровизации, в свободном полёте мысли. Опять же, тут может скрываться страх наказания со стороны психоаналитика. Возможно, будучи ребёнком, его заставляли говорить «только по делу», а его свободные размышления подавлялись, обесценивались либо вообще игнорировались значимыми взрослыми.

Возможна и обратная сторона, но с тем же смыслом. Например, клиент говорит много, позволяет себе свободно ассоциировать, но при этом мы можем наблюдать то, как он явно нервничает. Здесь стоит быть внимательным, потому как тревогу может вызывать поднятая тема на сессии, а также скрытая тема. То есть человек говорит много и о разном, но то, что у него есть в голове, он тщательно скрывает за своим «свободным» говорением. Какая-то тема, за которую ему стыдно, например. Что-то очень личное для него.

Хотя опять же, это может быть тревога в целом за своё свободное говорение. Тогда мы анализируем и это. Стыд это, страх наказания, порицания, обесценивания со стороны психоаналитика или что другое.

Бывают также моменты, где клиент вообще ничего не говорит. Этакая долгая пауза на сессии. Молчание – это тоже прекрасный материал для анализа. Хоть многие и могут заявить, что у них просто нет мыслей или они не знают, что сказать, но всё же эти мысли, как правило, есть. Просто на встрече (пока по неизвестной нам причине) эти мысли очень тщательно утаиваются. И чаще всего делается из-за стыда и тревоги клиента. Соответственно, важно прояснить и это.

10

Случается и такое, что клиент внезапно забыл про встречу. И, конечно, мы должны понимать, что пропуск встречи может быть абсолютно по разным причинам. Например, различные форс-мажоры в жизни человека.

Но в данной статье меня больше интересуют «случайные» забывания сессии. Обычно клиент так и говорит, что всё это случайно, что он был занят чем-то другим, перепутал время, забыл, что будет сессия, и лёг спать, перепутал день и т. д.

Но если поразмышлять над этими случайностями, то можно выявить некоторые бессознательные мотивы, которые побудили клиента забыть про встречу. И начать хочется с того, что психика может банально сопротивляться. Да, процесс психоанализа не всегда приятен. Это факт. Погружаться в свои сильные болезненные чувства, воспоминания – тоже сомнительное удовольствие. Таким образом, клиент может уберечь себя от встречи, забыв про неё бессознательно. Но опять же, если мы говорим о сопротивлении, то важно выявить и другие факты данного явления на сессиях. Не всегда единоразовое забывание – это сопротивление.

Также есть вероятность того, что клиент хочет дать нам почувствовать брошенность. Именно так с ним могли поступить значимые взрослые из его детства. Они его где-то оставили – в прямом или переносном смысле. Если это так, то клиент может даже мстить таким образом. Только сделать он этого не может, например, с родителями, а вот психоаналитик вполне подходит для такой цели.

Возможен и следующий вариант: клиент разыгрывает некую садо-мазо игру в отношениях с психоаналитиком. И его пропуск – это садистическое наказание аналитика за что-то. И это что-то может быть чем угодно: не тот взгляд, не тот вопрос, не та интерпретация. А вот «не тот/не та» будет оцениваться исключительно клиентом. Возможно, что в самом выражении или вопросе было что-то болезненное для клиента.

Также мы можем рассмотреть вариант контроля со стороны клиента. Он как бы может говорить нам: «Я сам контролирую ситуацию, приходить мне или нет». Таким образом он может ощущать всемогущество, учитывая тот факт, что в начале всегда есть договорённость о том, что клиент приходит минимум один раз в неделю. При более редком количестве встреч терапия просто невозможна. А это всемогущество, в свою очередь, может говорить о нарциссизме/нарциссической травме.

11

Модные журналы, яркие рекламные компании, да и простой, но сложный в использовании фотошоп помогли людям обрести некоторые идеалы того, как должен выглядеть человек. И несмотря на все попытки массового распространения лозунгов в духе «прими себя», люди продолжают ненавидеть свою внешность, придираются к любому незаметному изменению (например, в весе) для окружающих.

Но что же стоит за непринятием своей внешности? И речь не просто о том, что вам не нравится пара лишних килограммов, а о том, что любые попытки изменить что-либо ни к чему не приводят. Человек всё равно продолжает ненавидеть свою внешность или относиться к ней крайне критически.

Отвечая на вопрос о том, что стоит за словами клиента, хочется сначала отметить довольно простой механизм. Стоит для начала понять, чьи слова произносит клиент. Возможно, это отец или мать, которые постоянно критиковали ребёнка за внешность? В таком случае такие слова очень легко интроецируются, то есть воспринимаются ребёнком без критического осмысления. Как бы голос родителя становится голосом собственным. У ребёнка нет опыта принятия в данном случае. А поэтому он и не способен «принять себя», как об этом могут писать в книгах или на просторах интернета.

В таком случае может включиться и проекция – клиент будет говорить о том, что психоаналитик тоже считает его внешность уродливой, некрасивой, хоть и не говорит об этом открыто. То есть свои мысли (когда-то родительские) он будет приписывать специалисту.

Может быть и такой случай, когда клиент прибегает к постоянным изменениям внешности. Здесь клиент может бессознательно проецировать (перемещать) свой внутренний конфликт (который он, конечно же, не осознаёт) в своё тело. А именно в какую-то конкретную часть тела. Затем, проводя с этой частью манипуляции (пластическая операция и т. д.), человек ощутит контроль над конфликтом. То есть, изменяя часть тела с «помещённым» в неё внутренним конфликтом, я изменяю этот сам конфликт. Но на деле в психике с ним ничего не происходит – он остаётся на своём месте. А поэтому мы можем встретить людей, которые не могут остановиться ходить к пластическим хирургам. Как только они меняют что-то одно, конфликт может «переместиться» в другую часть тела. И так по кругу.

12

Довольно часто люди обращаются к психоаналитику (или любому другому специалисту в сфере психологии) из-за собственного гнева. Даже если основной запрос не связан с самим гневом, то мы можем наблюдать, как много на самом деле его в человеке. Даже если этот гнев не осознаётся.

При осознании своего гнева клиент может даже свободно выражать его. Но бывает множество ситуаций, где выражения не происходит. Тогда есть некоторые нюансы, которые укажут нам на то, что гнев (злость, раздражение) есть.

Например, клиент рассказывает нам о том, что все люди вокруг (или большинство) желают ему зла (через поведение или слова). Тогда можно заподозрить, что человек использует проекцию: свой неосознанный гнев приписывает другим людям. Отсюда уже и возникает мысль о том, что все вокруг только и желают ему или ей зла.

Также может возникнуть ситуация, когда клиент начинает гневаться на психоаналитика. Здесь стоит внимательно анализировать этот гнев, так как психоаналитику не чуждо совершать ошибки. Может быть и такое, что гнев вызван неаккуратным словом. Тогда, скорее, стоит признать свою ошибку. Но вероятно, что в такой ситуации у клиента произошёл перенос – явление, когда в психоаналитике человек увидел кого-то другого (чаще всего значимого взрослого из детства). Тогда клиент таким образом проявляет злость по отношению к этому человеку (например, к матери), но разозлился в моменте на психоаналитика (а точнее, на образ матери). Анализируем это и пытаемся выяснить, на кого же именно мог быть направлен этот гнев.

Также бессознательный гнев (хотя порой и осознанно сдерживаемый) может проявляться в поведении клиента. Например, селфхарм. Этакая попытка направить гнев на себя, а не на кого-то другого. Проясняем и этот момент. Или возможен вариант, когда человек (чаще всего девушка) живёт с тем, кто ей угрожает и бьёт. Это, конечно, отдельная тема разговора, и тут очень многое можно анализировать. Что-то человек может находить в таких отношениях, повторять какой-то привычный для него или неё жизненный сценарий. Но за этим может быть и колоссальное количество собственного гнева.

В целом, гнев я бы рассматривал с позиции некой неудовлетворённости в ранних отношениях клиента со значимыми людьми. Именно подобные ранние дефициты и можно закрывать в психоаналитических отношениях, чтобы снижать свой гнев.

13

Сеттинг в психоанализе подразумевает определённое количество времени на каждую встречу. Даже если встречи проходят не один раз в неделю, а два или три раза, то время каждой сессии будет фиксированно одинаковым.

Обычно это 45 или 50 минут. Независимо от того, что это среднее время приёма у многих специалистов, есть те, кто индивидуально меняет время приёма, немного добавляя или убавляя от него. Например, встреча может длиться 55 минут. И это будет вполне нормально. Есть, конечно, и случаи, когда время сессии сильно отличалось от стандартных 50 минут. Например, так мог делать Дональд Винникотт, проводя трёхчасовые встречи. Или Жак Лакан. Он мог проводить как очень короткие, так и очень длительные встречи.

Но несмотря на это, длительность встреч помогает и самому клиенту понимать, сколько времени у него есть. Встреча не закончится раньше и не будет длиться неизвестно сколько.

Но может случиться такое, что клиент намеренно хочет затянуть встречу. Почему такое происходит?

Он может затягивать встречу намеренно, прося добавочное время. Или может безостановочно говорить и не обращать внимания на попытки психоаналитика остановить встречу. Здесь, возможно, есть момент некой агрессии, попытки захватить всё пространство, быть тем, кто полностью контролирует ситуацию. Вероятно, здесь мы можем наблюдать попытку некой доминации в аналитической паре клиент-психоаналитик.

Но, конечно, не стоит сразу думать, что клиент хочет что-то сделать из-за злости, доминирования и т. д. Есть и более простые (возможно) причины для этого. Например, клиенту может не хватать времени на встрече. И причины у этого разные: тотальное чувство одиночества в жизни, неспособность справляться с эмоциональным накалом между встречами (нехватка встреч в неделю) и т. д.

Также здесь может постоянно воспроизводиться что-то знакомое для клиента. Какая-то история его жизни. Допустим, что значимый взрослый клиента постоянно оставлял ребёнка одного: игнорировал, куда-то уходил, уделял больше внимания братьям, сёстрам, мужу/жене. А возможно, значимый взрослый постоянно был на работе, практически жил на ней. Тогда каждое окончание встречи для клиента может оказаться именно таким ударом. Психоаналитик словно оставляет его одного. А если мы говорим про работу или братьев/сестёр, то возможно именно так клиент видит окончание сессии: психоаналитик уходит к другим клиентам (уделяет внимание братьям или сестрам), тем самым погружаясь в работу, оставляя клиента одного.

14

В вопросах похудения зачастую (а порой и основную роль) играет психологическая сторона вопроса. То есть вопрос похудения строится не только на том, что человек не может заставить заняться себя интенсивными физическими тренировками, составить для себя новый рацион и т. д.

Порой при всём сознательном желании похудеть клиент всё равно продолжает постоянно срываться, переедать, бросать зал и всё в этом духе. Тогда исследуем человека на этом уровне, пытаемся понять, что с ним происходит, что им двигает.

Следует начать с тревоги клиента. Не выступает ли она основным механизмом того, что у человека включается защита. В вопросах пищевых проблем (будь то булимия, анорексия, компульсивное переедание) в первую очередь мы будем рассматривать отношения человека.

Но почему именно отношения? А дело всё в том, что процесс кормления – это очень ранний этап в жизни человека. Довербальный. То есть когда ребёнок ещё не говорит, но уже чувствует. И чувствовать он может заботу и любовь, которая даёт ему мать. И даёт ему это в том числе, удовлетворяя потребность ребёнка быть сытым. И уже на этом этапе может быть много важного. Человеку хочется присваивать всё хорошее и исторгать плохое. Такая уж у нас психика.

В таком случае еда может стать этим самым хорошим или плохим. Еда даже в каком-то смысле может стать «объектом» – метафорическим представлением значимого человека. И либо мы будем вбирать это хорошее (этого хорошего человека), либо будем бороться с этим. Как при анорексии – здесь просто невозможно вобрать в себя что-то, это слишком опасно для человека по какой-то причине. Или как при расстройствах ЖКТ – здесь то, что вобрал в себя человек, не может перевариться, не может быть усвоено. И это что-то может быть психическим, что сложно «переварить», но симптом будет на физическом уровне, а в данном случае в области желудочно-кишечного тракта.

Также клиент может прийти на встречу и рассказать нам о том, что где-то он может есть, а где-то нет. Тогда анализируем отношения человека. От кого он готов получать еду? Где он её не отвергает? От кого еда может быть опасной?

Анализ отношений с едой плавно будет перерастать в анализ отношений человека с объектами – близкое его окружение и эмоции, которые дают эти люди.

Здесь же будем анализировать и другие чувства, связанные с пищевым поведением. Как правило, тут может быть очень много вины (за съеденную булочку, пропущенную тренировку и так далее). Проясняем и здесь отношения человека. Почему такое сильное чувство вины? Кто из объектов человека так строго наказывал его за любой «проступок»? И вновь мы здесь говорим про отношения.

15

Психоанализ, психотерапия – процесс далеко не всегда приятный. Несмотря на то, что перед нами стоит цель улучшить качество жизни человека, нам приходится проходить через огромное количество боли, которое, возможно, даже не осознавалось человеком до прихода на приём к психоаналитику.

Может ли психоаналитик сделать больно клиенту? Да, вполне может. Но я бы сказал, что эта боль не про целенаправленное вредительство. Психоаналитик не является садистом, который только и ждёт, что к нему придёт новенький клиент, с которым можно садистически «поиграть». Психоаналитик в первую очередь облегчает боль, делает её переносимой. Это очень важно в работе.

Но в работе со специалистом может наступить момент, где будет понятно, что клиент пытается тщательно что-то скрыть. И вероятно, это что-то очень болезненное. Что-то, что вообще не хотелось бы рассказывать и даже просто упоминать. Тогда психоаналитик может выявить это по некоторым моментам на сеансе.

Например, каждая встреча с клиентом может быть весёлой. С одной стороны, в этом нет ничего плохого, но стоит помнить и о том, что мы здесь не только для того, чтобы веселиться. Юмор – это хорошо. Да, зачастую он является защитным механизмом, но опять же нам не нужно избавляться от этой защиты. Но если человек позволяет себе исключительно веселиться на встречах с психологом, то возможно, что где-то там глубоко скрыта боль. Но и спешить с этим не надо. Психоаналитик всегда дождётся момента, когда клиент сам будет готов говорить о своей боли.

Также клиент может больше привносить в свой материал для анализа других людей. И здесь стоит отметить, что именно других людей, а не свои взаимоотношения с ними. Он как бы готов говорить о ком-то, возможно даже больше о психоаналитике, но не о себе. Что-то его в этом останавливает, поэтому важно со временем проанализировать и это.

Или ещё возможен вариант, когда клиент начинает затрагивать болезненные для него темы под конец встречи. Здесь мы можем проанализировать, что таким образом человек оберегает себя от разворачивания боли. Бессознательно он понимает, что встреча скоро закончится. Это такая попытка сказать о своей боли, но не говорить о ней слишком много, не погружаться в неё. Если подобное происходит неоднократно, то об этом тоже стоит поговорить.

16

Отношения клиента с ребёнком – это целая кладезь полезной информации о самом клиенте. В такие моменты может показаться, что человек говорит больше о своём чаде, но на самом деле, если внимательно прислушаться, можно найти множество фактов о самом клиенте.

В этих отношениях хорошо разворачивается вся психодинамика, с которой человек приходит на приём. Он даже может не столь много говорить о себе, сколь о ребёнке. И это будет крайне полезно для понимания внутреннего мира человека.

Например, клиент может прийти к психоаналитику и сказать: «Моему ребёнку так не хватает уверенности». Сразу отмечу, что вместо слова «уверенность» можно смело подставить множество других вариантов. В таком случае стоит внимательно присмотреться – действительно ли ребёнку этого не хватает. Следить за ребёнком мы, конечно же, не будем, но можно прояснять у клиента, почему он так посчитал. Нет ли в этом недостатка уверенности в самом клиенте? Не приписывает ли клиент свои переживания своему ребёнку?

Вот другой пример: клиент рассказывает нам о том, что ребёнок очень злит его каким-то своим поведением. А потом (или до этого) невзначай добавляет: «Он так похож на моего бывшего мужа». Здесь стоит проанализировать – на самом ли деле злость направлена на ребёнка (и может ли его поведение действительно так злить родителя) или родитель скорее видит перед собой бывшего мужа/жену, с которым отношения крайне враждующие. Тогда ребёнок может оказаться манекеном для отыгрывания злости, которая, возможно, по каким-то причинам непозволительна по отношению к бывшему мужу/жене.

У родителя может включиться перфекционизм по отношению к ребёнку: требование лучших результатов в школе, в спорте и т. д. Тогда здесь мы можем увидеть, как к клиенту относились его собственные родители. Получается этакая передача перфекционизма из поколения в поколение. Такое важно заметить, так как клиент может не говорить об этом нам напрямую, если он идеализирует своих родителей или запрещает себе любые гневные чувства, мысли в их адрес. А тут, возможно, есть много этих чувств, только сокрытых, подавленных. Анализ этих отношений очень важен.

Анализируя себя, свои отношения, а также то, что человек привносит на встречу с психоаналитиком (анализ самих отношений клиент-психоаналитик), мы имеем возможность изменять эти отношения в лучшую сторону. Соответственно, отношения с ребёнком тоже будут улучшаться.

17

Если мы говорим про психоанализ, психоаналитическую терапию, то мы в первую очередь говорим про встречу двух людей. Хоть в классическом понимании психоаналитик выступал немного в другой роли (максимально не участвовал как личность в процессе), то в современных подходах психоанализа очень много уделяется внимания именно отношениям, и аналитик здесь уже проявляет себя гораздо активнее. Он не просто пассивно слушает, анализируя материал, но и способен быть в этих самых отношениях, проявляет эмпатию, активную поддержку и т. д.

Человек травмируется в отношениях, и эти травмы исцеляются в них же (но уже с психоаналитиком). Таков постулат современного подхода, если совсем попытаться сжать основную идею. Но несмотря на то, что на сессии с психоаналитиком встречаются две личности, клиент может вести себя так, словно никакой второй личности нет. Этому стоит уделить особое внимание в работе.

Например, человек может рассматривать специалиста исключительно как специалиста. То есть как некоторую функцию, которая должна что-то выполнять на встрече, но не должна быть связанна напрямую с эмоциями. Иногда клиент говорит об этом прямо, хотя может пойти и более обходными путями. Допустим, психоаналитик, говоря о какой-то теме, решил уточнить: «Вы не испытываете нечто подобное и в наших отношениях? На наших встречах?» Здесь может быть речь о злости на кого-то за что-то. Но клиент нам ответит: «Нет, вы же психолог (специалист)».

В таком случае важно прояснить, почему клиент не допускает каких-то эмоций по отношению к психоаналитику. Для чего ему нужно этакое «обесчеловечивание» специалиста?

Возможно, что в таком случае у клиента много тревоги по поводу отношений. Он может бояться эмоциональной близости. Того, что его бросят в какой-то момент, либо он слишком привяжется к специалисту. То есть идея эмоциональной близости вгоняет клиента в панику. Тогда его психика будет защищаться, стараясь в психоаналитике не видеть человека.

То же самое может произойти, если клиент приходит на встречу уже подготовленным. Он читал теорию, статьи или что-то ещё о психоанализе и наслышан о том, что в процессе может возникнуть позитивный, негативный или эротический перенос. Собственно, это когда вы испытываете различные чувства к психоаналитику (приятные, негативные, а также сексуальные фантазии). И тогда такой клиент может настраивать себя на отсутствие этого самого переноса. А эти эмоции, фантазии по-хорошему следует обсуждать с психоаналитиком. А это порой ой как нелегко сделать. И тогда отсутствие переноса – это тоже своего рода перенос. От чего-то человек защищается. И нам важно проанализировать это. Ведь формирование особых психоаналитических отношений с клиентом – самая важная часть работы.

Возможно, когда-то клиент подобным образом отстранился от своих родителей. Или испытал такую душевную боль в отношениях с ними, что просто не позволит повторения этого же с другими. В таком случае зачастую мы можем наблюдать, что отношения у такого клиента зачастую не заходят дальше приятельских с кем бы то ни было.

18

Творчество – это прекрасный материал для анализа. Причём не столь важно, занимается ли клиент сам чем-то творческим или просто что-то любит. Например, картины, фильмы, сериалы, книги, фотографии и т. д.

Но для чего же обсуждать это с психоаналитиком? А дело в том, что творчество – продукт бессознательного. И особенно интересно, если клиент показывает нам именно свои произведения, ведь в них может содержаться много полезной информации.

Если мы затронем творчество самого клиента, то нам, по сути, напрямую приносят материал своего бессознательного, где многое можно увидеть. Если же мы встречаемся с любовью к чьему-то творению, то стоит внимательно приглядеться: что именно понравилось человеку? Возможно, он видит себя в персонажах, мечтает о той жизни, что видит в фильме или книге. Тогда здесь мы можем наблюдать дефицит в какой-то сфере. И здесь же важным моментом будет анализ того, почему человек не может что-то реализовать в жизни (ему приходится об этом только мечтать с помощью фантазии или произведений других авторов).

В ряде случаев клиент может заявить: «А может я просто сублимирую что-то, и творчество мне неинтересно?» Интерес и сублимация – вещи разные. Да, в какой-то степени мы все можем что-то сублимировать через творчество, но это вовсе не означает, что это плохо. Наоборот, это даже может пойти на пользу. Вопрос лишь в том, чтобы человек не пытался решать свои проблемы исключительно через творчество, ведь не всегда это может помочь. Здесь мы можем вспомнить огромное количество по-настоящему талантливых творческих личностей, которые по той или иной причине выбрали суицид вместо жизни.

В этих же словах клиента можно увидеть собственное недоверие к себе. Он словно говорит, что неуверен в правильности своих действий. Тогда тут можно проанализировать то, насколько часто человек вообще сомневается в себе и своих действиях.

Или за подобной фразой может стоять страх того, что интерес к творчеству пропадёт, если он проработает свои психологические проблемы. Иногда действительно спад интереса к чему-то может произойти (скорее как естественный процесс смены интереса в жизни), но, как правило, психоанализ не меняет интерес человека. Просто клиент сможет больше сфокусироваться на творческом процессе, нежели на бессознательном решении своих проблем.

19

Депрессивные состояния встречаются у многих из нас в определённые моменты жизни. Стоит лишь повспоминать. Но вот до настоящей депрессии добираются далеко не все. Депрессия может сопровождаться многими аспектами, но в этой статье мне в первую очередь хочется обратиться к суицидальным мыслям, попыткам и так называемому селфхарму (т.е. самоповреждению).

Наверное, самой частой причиной селфхарма является подавленная агрессия. Вообще, агрессия – вполне естественное явление для человека, которое так или иначе подавляется родителями, обществом и т. д. Чем больше человек его в себе удерживает, тем сильнее это чувство проявляет себя. В один момент, когда агрессивный импульс не направлен в сторону внешних объектов (люди, организации, правительство и т.д.), он начинает искать способ разрядки. И в случае с селфхармом этим объектом (на которого направляется агрессия) становится сам человек. И физическая боль зачастую становится более «приятной» и «переносимой», нежели психическое страдание.

В суицидальных мыслях тоже может сохраняться похожий механизм: настолько интенсивное желание агрессии другому (бессознательное желание смерти другому) направляется на себя.

Но не всегда человек осознаёт свои тенденции к развитию суицидальных мыслей. Здесь мы можем наблюдать образы «ухода» человека куда-то, его исчезновение. Например, клиент может сказать: «Так хочется уйти в поле, где никого нет, где никто меня больше не тронет, и я смогу раствориться в нём». Поле окажется в таком случае аналогом небес. Нечто похожее можно будет найти и в сновидениях клиента.

При суицидальных попытках клиента важно увидеть и то, как он рассказывает об этой попытке, а также как он говорит о других людях в связи с этой попыткой (их реакции, слова, действия и т.д.). Например, если клиент бежит сообщить близким людям о своей попытке, то стоит обратить внимание на то, чем на самом деле является это поведение – попыткой привлечь внимание, криком о помощи или человек хочет тем самым обвинить своих близких. Он как бы скажет им: «Смотрите, до чего вы меня довели!»

В таком случае могут быть и проблемы в самом анализе, ведь решив свою проблему, человек не сможет больше обвинять своих родных. Тогда стоит сделать упор на взаимоотношения с ними, обсудить и прояснить эти обиды и злость на других, нарастить собственные силы клиента во время анализа, чтобы он мог справиться со своими чувствами.

20

Хоть панические атаки и популярное понятие в современном мире, но так или иначе далеко не каждый испытывал это на себе. Паническая атака – не просто ощущение страха, с которым так просто справиться. Это самая настоящая паника, которую трудно пережить (конечно же, психически).

Сейчас можно найти много способов, помогающих справляться с панической атакой, но важно понимать и работать с первопричиной таких состояний. Психоанализ рассматривает симптомы именно как симптомы. То есть существует некоторый доминирующий внутренний конфликт (бессознательный), который проявляет себя в виде чего-то другого, более понятного для нас, осознаваемого (например, паническая атака).

Как правило, мы можем наблюдать, что человек с паническими атаками довольно тревожный (а порой и очень сильно тревожный) человек. Эта тревога имеет свои причины, и их мы можем наблюдать во взаимодействии с психоаналитиком.

Зачастую человек с паническими атаками имеет очень сильные агрессивные влечения по отношению к людям. Но если эта агрессия направлена на близких для него людей, то он словно начинает преобразовывать эту агрессию во что-то хорошее, что-то приятное. Например, клиент может рассказывать о довольно жестокой обстановке в своей семье (в детстве или в настоящее время), но у него не наблюдается никакого раздражения, злости, которое было бы свойственно большинству людей. Его рассказы о негативных аспектах значимых взрослых детства заканчиваются фразой: «…но они у меня замечательные». Или что-то подобное. То есть первое может довольно сильно противоречить второму. Это не про то, что человек обязан ненавидеть своих родителей за что-то, а о том, что какие-то чувства могут просто подавляться. Чувство доброты замещает чувство злости.

Может быть и такое, что окружение клиента с паническими атаками было злым, контролирующим. Тогда клиент будет ожидать того же самого и от других. Жить вечно в таких ожиданиях – не самое приятное дело. И это, конечно же, создаёт постоянное ощущение тревоги. А вот довериться, испытать новый опыт отношений психика просто так не может. И поэтому это делается в отношениях с психоаналитиком, где тоже будут ожидания наказания или преследования. Опять же не всегда человек осознает это напрямую, он скажет нам: «Я вам доверяю, вы хороший специалист». Но тут, как и в первом случае, тревога может быть скрыта. В таком случае человек может «расщепить» психоаналитика на два полюса: хороший и плохой. Хороший остаётся сознательно в кабинете, а плохой может появиться, например, в сновидении. То есть психика клиента вытеснит негативное ожидание в сон, но напряжение останется. Человек может нам сообщить: «Сегодня мне снилась наша встреча, но вы были словно другой. Хотели сделать мне что-то плохое, как будто бы убить удумали. Мне было очень страшно. Не так, как на наших встречах».

Тогда мы анализируем как негативный, так и позитивный полюс. Возможно, есть что-то, о чём клиент сознательно нам не сообщает, что-то его тревожит. Безопасная атмосфера отношений с психоаналитиком помогает получить новый опыт, где можно в том числе говорить и о негативе, о своих страхах. Это, в свою очередь, снизит тот уровень напряжения, который есть в бессознательном, а вследствие этого паническая атака (как разрядка) просто отпадёт как симптом.

21

Тема одиночества очень сильно сказывается на человеке. Большинство из нас помнят, что человек – существо социальное, а поэтому испытывать одиночество – довольно сложная проблема.

Подкрепляется эта проблема ещё и тем, что одиночество вполне себе можно испытывать не только в условиях полной изоляции (отсутствие близких родственников, друзей и т. д.), но и находясь в социуме. В работе с этим чувством очень важна и позиция психоаналитика, так как, с одной стороны, клиент может прийти именно за тем, чтобы не чувствовать себя наконец одиноким. С другой стороны, ситуация в психоанализе (частота встреч, ограниченное время, а также оплата) могут оказаться теми факторами, с которыми клиент неизбежно столкнётся.

И хоть сама ситуация наличия психоаналитических отношений (отношения клиент-психоаналитик) уже помогает человеку чувствовать себя лучше, тем не менее мы не обойдёмся без анализа факторов, о которых я сказал выше.

Допустим, человек пришёл и говорит: «Вы со мной говорите только из-за того, что я вам плачу деньги». Здесь клиент может чувствовать свою оставленность. Он будет нужен, только если он что-то делает правильно. Возможно, значимые взрослые детства любили его за достижения (хорошие оценки в школе). Тогда и в отношениях с психоаналитиком клиент будет стараться приносить эти самые оценки (то есть оплату встреч).

Психоаналитику стоит и тут реагировать адекватно ситуации. Ведь специалист и вправду заинтересован в человеке. Без этого интереса просто не получилось бы помочь клиенту. Но и факт оплаты присутствует. Не стоит здесь отрицать реальность: «Да что вы! Вы мне и без оплаты нужны!» Это лишь усилит недоверие клиента к психоаналитику, либо вызовет сомнения в реальности. Ведь если клиент перестанет платить, то продолжит ли психоаналитик действительно работать с ним?

Здесь же об одиночестве клиент может не говорить напрямую, но сделает это через нарушение договорённостей. Общение (переписка, звонки) между сессиями не приветствуются. Все переживания должны доноситься до встречи. Но вот если клиент всё-таки начинает писать (что, конечно же, не будет как-то наказываться, ведь мы лишь анализируем то, что человек делает), то можно предположить, что ему одиноко в эти моменты. Возможно, что он не выдерживает каких-то своих чувств. Ему необходимо их разделить с тем, с кем одиночество ощущается меньше или пропадает вообще. Опять же со стороны психоаналитика важно не только напомнить про договорённости (таким образом включая строгого и наказывающего родителя), но и анализировать ситуацию. С чем человек не справляется между встречами? Может, промежуток слишком большой и стоит увеличить количество встреч в неделю (по просьбе клиента)? Анализируем это.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.