Table of Contents

Глава 1. «Черные Перья»

Глава 2 «Бесстрашная»

Глава 3 «Опускающаяся тьма»

Глава 4. «Вдвое больше проблем»

Глава 5 «Черные крылья»

Глава 6 «Смертельный побег»

Глава 7. «Кровь Тои»

Глава 8 «Кровная связь»

Глава 9. «Несколько фокусов»

Глава 10. «Прочь»

Глава 11. «Кладбище»

Глава 12 «Переломный момент»

Глава 13 «Братская любовь»

Глава 14 «Сворованные сны»

Глава 15 «Пламя дружбы»

Глава 16 «Сон по имени Судьба»

Глава 17 «Небеса и ад»

Глава 18 «Разбитые сердца»

Глава 19 «Сокровище Кью»

Сокровище стража

Хранитель кристального сердца, Книга 5

Эми Бланкеншип, Р.К. Мелтон

Перевод Анастасии Вырвич

Английская версия издана Эми Бланкеншип

Вторая версия издана TekTime

Все права сохранены

Легенда о Сердце времени

Миры могут меняться, но настоящие легенды никогда не исчезают.

С самого начала свет и тьма всегда сражались между собой. Миры создаются и разрушаются у ног их создателей, но постоянная потребность в добре и зле никогда не ставилась под сомнение. Однако в противостоянии иногда появляется новый элемент – вещь, которую хотят заполучить обе стороны, но лишь одна может ею обладать.

Парадоксальный по своей природе Кристалл Сердца стража – то единственное, что обе стороны всегда стремились получить. Кристаллический камень имеет силу создавать и уничтожать известные вселенные, но в то же время он может прекратить все страдания и вражду в одночасье. Одни говорят, что у Кристалла есть свой собственный разум, другие твердят, что за всем стоят боги.

Каждый раз, когда Кристалл появляется, стражи готовы защищать его ото всех, кому вздумается использовать его в своих личных целях. Личности этих стражей остаются неизменными, и их любовь также сильна, невзирая на мир или время.

Одна девушка находится в центре внимания всех этих древних стражей и является предметом их благоговения. В себе она несет саму силу Кристалла. Она носитель кристалла и источник его силы. Границы размываются, и защита Кристалла незаметно превращается в защиту жрицы от других стражей.

Возможность сделать стражей Кристалла слабыми и уязвимыми – это вино, которое пьет сердце тьмы. Тьма жаждет силу Кристалла вместе с девчонкой, так же как мужчина может желать женщину.

В каждом из измерений и реальностей можно найти секретный сад известный как Сердце времени. Там находится статуя юной преклоненной жрицы. Она окружена древней магией, которая сохраняет ее сокровище невидимым для посторонних глаз. Руки девушки протянуты, будто бы она ждет, что ей отдадут что-то ценное.

Легенда гласит, что она ждет, что ей вернут мощный камень – Кристалл Сердца стража.

Только стражи знают настоящий секрет статуи, и как она появилась. Перед тем, как пятеро братьев сделали свой первый вдох, их предки, Тадамичи и его брат-близнец Хиякей защищали Сердце времени на протяжении всей его темнейшей истории. Веками близнецы защищали печать, которая удерживала человеческий мир от пересечения границы с миром демонов. Задача была священной, и жизнь людей, так же как и демонов, должна была оставаться в безопасности и в тайне друг от друга.

Неожиданно, в период их правления, небольшая группа людей случайно пересекла границу в мир демонов из-за священного Кристалла. Во время суматохи, силы Кристалла вызвали разрыв в печати, который разделил измерения. Предводитель группы людей и Тадамичи стали союзниками, заключив пакт, закрыть разрыв и сохранять миры закрытыми друг от друга навечно.

Однако Хиякей и Тадамичи были влюблены в дочь предводителя людей.

Против желания Хиякея разрыв был закрыт силами Тадамичи и отца той девушки. Сила печати увеличилась стократно, разделяя навечно опасный любовный треугольник. Сердце Хиякея было разбито. Даже его кровный брат Тадамичи предал его, убедившись, что он и жрица будут разделены вечностью.

Любовь может превратиться в одну из самых злых вещей, как только ее отнимают. Разбитое сердце Хиякея не знало ничего кроме гнева и ревности, из-за которых началась битва между братьями, которая завершилась смертью Тадамичи и разделением их бессмертных душ. Эти осколки бессмертия создали пять новых стражей, чтобы передать им охрану печати и защиту от Хиякея, который присоединился к демонам в их злом царстве.

Заключенный во тьме, которой он стал, Хиякей отбросил все мысли о защите Сердца времени, вместо этого он стал использовать свою энергию для разрушения печати. Его длинные темные волосы, достигавшие колен, и лицо, принадлежащее самому соблазнительному существу, разоблачили истинное зло, спрятанное в его ангельской внешности.

Когда начинается война между силами света и тьмы, ослепительно синий свет исходит из освященной статуи, означающий, что молодая жрица возродилась, а Кристалл снова появился на другой стороне.

Когда стражи призваны к ней и становятся ее защитниками, сражение между добром и злом действительно начинается. Отсюда и вход в другой мир, где тьма доминирует в мире света.

Это одно из их многих героических приключений…

Глава 1. «Черные Перья»

Черные перья оставили след в ночном небе после Хиякея, который летел сквозь бушующий шторм, что он сам создал. Его гнев был центром этого шторма. Гром и молния отображали его настроение, а дождь скрывал его истинные страдания. Его конечной целью было обретение власти над демонами, с которыми он сражался и поглотил в себя, но он не ожидал, что все обернется такими неприятными последствиями.

Он одолел слабого демона, чтобы поглотить его в пустоту своей души. Однако демон спрятал кусочек разрушенного Кристалла Сердца стража глубоко в недрах своего разума. Эта сила позволила демону сна выжить внутри Хиякея, и теперь он старался отомстить.

Черные глаза Хиякея стали еще темнее, как только он задумался о том, что это изначально и был умысел демона – разрушить его изнутри. Низший демон сна вздумал наградить его ночными кошмарами! В порыве гнева Хиякей ошибочно поглотил демона сна в свое тело, чтобы заставить его замолчать навсегда, но оказалось, что только для того, чтобы он мучал его изнутри.

Демон не контролировал силу, которая была неожиданностью для Хиякея. Он удерживал в себе способность видеть прошлое, о котором даже не подозревал. События, которые произошли в другом времени и месте…альтернативные реальности. По такой силе Хиякей должен был понять, что демон обладает одним из талисманов священного Кристалла.

Теперь демон решил мучать его видениями, как только он закрывает глаза на окружающий мир. Сон отныне стал местом обмана.

Нежелательные воспоминания, которые будоражили его кровь до нестерпимой степени, вызывали в нем тоску, о которой он почти забыл – желание рыжеволосой жрицы, которая всегда ускользает от него. Голод, что он ощущал, был невыносим, и напоминание о самой страшной измене того, от кого он ее никогда не ждал. Любовь становится чем-то злым, когда ее у тебя отнимают.

Черные как смоль волосы упали на его ангельское лицо, как только он в ярости выкрикнул: «Как смеешь ты показывать мне прошлое, которое я не могу изменить!» Звук его голоса слился с громом, который раздавался вокруг него. Он оглушительно гремел в ответ его тоске, почти издеваясь, чтобы заставить Хиякея продолжать. Вспыхнула молния, на мгновение, осветив его лицо, показав великолепные черты суровой реальности.

Он пробудился, но через час после ночных кошмаров, которые сопровождались снами о ней. Однажды он держал ее, прикоснулся к ней. Его черные глаза сузились в гневе. Она позволила ему любить себя, но даже и не помнила этого. Этот факт был сам по себе гораздо более болезненным, чем все сны, хоть у них сейчас были разные жизненные пути, их судьбы снова переплетались.

Повторяющиеся сны никогда не приходили к логическому завершению, концовка всегда ускользала от него, заставляя желать увидеть и почувствовать еще горько-сладкой мучительной сказки. Самое злое и мстительное, что мог сделать демон сна – это заставить Хиякея снова ее желать. Он, возможно, выходил за пределы сна, включая и создание, которым он стал из-за нее. Даже сейчас он не решался противостоять демону, в страхе потерять себя в страданиях своей собственной души.

Хиякей почувствовал, как проходит его гнев, когда слушал озорно шептавшие голоса внутри него. Бесчисленные злые существа, обитавшие в нем – демоны, которые охотно приводили в исполнение его приказ, сливались в демона сна, сражавшегося во внутренней битве, которая продолжалась недолго.

Демон сна был вынужден подчиниться воле нового хозяина, но только до тех пор, пока невидимые цепи могут его сдерживать. Он знал, что демон все еще может издеваться над ним голосами и соблазнительными образами, но он также знал, что может теперь заимствовать силу, чтобы делиться воспоминаниями со жрицей.

Губы Хиякея искривились в отвратительной улыбке, он знал, что теперь может использовать силу демона в своих целях. Он наполнял бы сны жрицы тем, что они однажды делили на другом конце времени, поселяя себя в ее ночных фантазиях и смешивая воспоминания в странную связь, которая держала их связанными даже сейчас, в этом мире.

Его рука поднялась перед ним, держа то, что ему могло помочь. Осколки Кристалла Сердца стража, что он собрал, засветились, отражая вспышку молнии, которая сверкнула прямо над ним. Он смотрел на блеск крошечных кристаллов, а ее образ появился как отражение в них. Его взгляд ласкал мягкость ее лица и рубиново-красный цвет ее полных губ. Отныне он стал повелителем иллюзий.

«Ты снова будешь моей», – хрипло прошептал он, прежде чем зло вернулось в его голос. ¬– Жрица, я поникну в твой разум, где ты не сможешь убежать от меня и воспоминаний твоего прошлого…нашего прошлого!»

Разбитые кусочки кристалла блестели в его ладони, и их испорченная сила пересекала миры и реальности, чтобы найти жрицу в ее мире…где она спала.

На другой стороне сердца времени, в теплой постели спала Киоко, но покой сна нарушили вспышки образов и звуков, и она очень сильно ворочалась. Неразбериха закончилась, как только звуки и движения слились воедино в ее голове, и она растворилась в странном ночном кошмаре.

Она вскочила в холодном поту, сон стал почти реальным…слишком реальным, как будто поглотил ее.

Киоко слышала отчаянный крик врага, когда упала в обморок. Она сделала все возможное. Она не давала Хиякею получить Кристалл Сердца стража единственным способом, который она знала. Ее последней мыслью была грусть, она разбила на части Кристалл и теперь она не могла вернуться в свой собственный мир.

Хиякей смотрел сверху на девушку, которая испортила все его тщательно построенные планы. Он заставил всех думать, что умер, что больше не представляет опасности, а затем терпеливо ждал во тьме.

Он знал, что пока жрица со своими стражами, она слишком сильна, чтобы подойти к ней ближе. Поэтому он должен был прятаться, подавлять силу, притворяясь мертвым, ожидая, пока она оступится и останется одна. Она будет слабой и уязвимой, что и позволит ему забрать Кристалл Сердца стража.

Все сложилось замечательно. Она была одна в садах Сердца времени, приготовившись пройти сквозь временной портал, думая, что опасная игра уже завершилась…игра, в которую они играли на протяжении нескольких лет, не имея победителя. Он был в нескольких сантиметрах от того, чего хотел больше всего на свете.

Хиякей возвышался над прекрасной девственной жрицей, его длинные волосы цвета крыла ворона текли как шелк по его телу, задевая его икры и все еще развеваясь от ветра, поднятого разрушением Кристалла Сердца стража.

Он был так же прекрасен как темный ангел, но внутри него билось множество сердец разгневанных демонов. Он хотел убить жрицу за то, что она сделала, но он не станет, он не сможет. Хиякей понял это, как только его взгляд коснулся любимого лица. Звездные полосы, образовавшиеся от разрушения Кристалла Сердца стража все еще освещали небо как метеорный поток. Было слишком поздно.

Хиякей знал, что стражи придут за ней. Дети его брата снова придут, чтобы спасти ее от него, и история будет себя повторять снова и снова. Небеса связали их судьбы тысячелетия назад, только чтобы предложить возможность их изменить.

На ангельском лице появилась ехидная усмешка. В этот раз стражи больше не найдут свою жрицу. Он быстро заключил ее безвольное тело в своих объятиях. Никто еще не знал, что он жив и сейчас он оставит все как есть. Он ей не навредит, вместо этого Хиякей решил, что в этот раз он ее спасет.

Снова спрятав свою дьявольскую ауру, он использовал свою силу и открыл маленький портал и вошел внутрь, забирая Киоко с собой, проходя через врата. Портал беззвучно закрылся за ними, стирая все ключи к разгадке истины. Когда стражи пришли за ней, они просто решили, что она ушла домой, оставляя их в своей стране демонов.

Киоко вскочила в постели, размышляя, откуда взялся этот кошмар. Она осмотрела комнату своими испуганными изумрудными глазами, чтобы убедиться, что это был лишь сон, что Хиякея здесь не было. Она все еще ощущала его прикосновения, и что еще более странно, она скучала по ним. Но в то же время, она хотела стереть воспоминания о них. Смятенная произошедшим, она сбросила покрывала.

Ощущая тишину дома, Киоко знала, что никогда здесь не заснет, она совершила самую большую ошибку ее маленькой жизни – она решила вернуться назад в мир демонов прямо посреди ночи. Присутствие стражей рядом – единственная вещь, которая позволила бы ей чувствовать себя в безопасности.

Всего лишь через несколько минут спустя она оказалась на другой стороне Сердца времени, смотря на поляну, в центре которой стояла статуя девушки. Она вздохнула, как только оказалась настолько далеко от постели, в которой только что видела кошмар, насколько это было возможно. Но до сих пор она чувствовала, что сон будто бы преследует ее, ожидая, когда девушка снова заснет.

Он издевался над самыми глубинами ее разума, наводняя ее воображение образами, что были слишком реалистичными и губительными как чума, от них нельзя было просто так избавиться. Она потрясла головой, глубоко вздохнула и взглянула на знакомое окружение.

Огромные белые камни возвышались к небу в память о величественном замке, в котором когда-то были сады, известные как Сердце времени. Ветер пронесся по верхушкам деревьев, прервав тишь темноты мягким шепотом листьев.

Увидев вдалеке вспышку молнии, Киоко обратила свой изумрудный взор на восток. По телу пробежали мурашки от мысли, что что-то настолько прекрасное может быть таким опасным. Даже в темном небе она видела облака, закрывающие собой звезды. Молния танцевала среди облаков, словно паучьи лапки плели паутину, придавая далекому шторму зловещий вид.

Киоко моргнула, когда увидела, как молнии сходятся в одном месте в облаках. Они сформировали небольшой шар света, прежде чем он взорвался как крошечный взрыв звезды. Она не была удивлена этим феноменом, видев вещи много ужаснее, чем облако молний. Что и привлекло ее внимание, так это то, что все продолжалось в одном и том же месте.

«Что я делаю здесь?» - спросила она статую жрицы, которая была так похожа на нее, зная, что не получит ответа. Разгневанные облака приближающегося шторма еще не продвинулись настолько далеко, и лунный свет падал так, будто освещал святыню.

Киоко подошла ближе, осматривая необыкновенные черты статуи и думая о ней в сотый раз. Они были практически одинаковые…она и статуя, но она была вырезана более тысячи лет назад в этом мире, не ее. Еще раз она спросила себя, кто мог поставить ее здесь и почему? Как может быть вырезано такое лицо, которое никто и никогда не видел до создания статуи?

Киоко снова вздохнула, обдумывая, что же она делает. Была почти полночь, и она сказала стражам, что не вернется до утра. Но пока она лежала в своей мягкой постели, в относительно безопасном мире, она не могла спать из-за интуитивного чувства, которое говорило, что вот-вот должно что-то измениться. Она не могла сказать, в какую сторону произойдут изменения, и враждебные сны совсем не помогали.

Ее мысли метались между Кристаллом Сердца стража и разрушенными талисманами, которым он стал. Как всегда, ее мечты и кошмары прошли через стража, которого она ни о чем не просила, и опасных демонов, что пришли вместе с ним.

Ее мысли мгновенно переключились на Хиякея, их врага. Она решительно не понимала как кто-то такой поразительно прекрасный, может быть настолько жестоким и опасным. Киоко увидела еще одну вспышку молнии вдалеке. Она приподняла бровь, напомнив себе, что внешность бывает обманчива.

Красивый или нет, как и молния, Хиякей был очень опасен. Она знала, что как только Хиякей начал собирать части разрушенного талисмана, он стал намного сильнее, хотя и с самого начала он был очень силен. У него уже была способность поглощать слабых, низших демонов и использовать их темную силу. Он также мог выпускать эту силу с разрушительными последствиями, в подходящее время, например, в бою.

С такой силой как эта…почему он беспокоился о Кристалле Сердца стража? Что же он приобрел бы, завладев талисманом? Действительно ли он верил, что получил бы все, чего желал, если бы он был целым и в его власти? Это были вопросы, которые порождали все больше других вопросов и секретов, которые никогда не было суждено раскрыть.

Киоко посмотрела в каменные глаза девушки, размышляя, какие секреты она в себе скрывала. Протягивая свою руку, она нежно дотронулась до мраморной щеки и спросила: «Хиякей неудержим даже без помощи талисманов, так почему же он пытается их найти?» В ответ последовала тишина.

Поняв, что она снова разговаривала с каменным объектом, Киоко сжала губы, чтобы все ее мысли оставались при ней. «Боже, мне правда нужны друзья» - пролепетала она. Опуская свою руку, она повернулась к святыне, которая перенесла ее между мирами.

Возвращаясь к своим мыслям, она прикусила нижнюю губу, нарисовав образ врага в своем воображении. По мере того, как Хиякей будет собирать части расколотого талисмана, он будет становиться еще сильнее и опаснее. Если он когда-либо соберет все части талисмана, он сможет разрушить барьер между миром людей и демонов. Это был настоящий ответ на ее вопрос.

Если это случится, ни один из миров не будет в состоянии остановить его губительное использование силы тьмы. «Я не позволю этому случиться», – на ее плечи лег груз этого обещания.

Разум ее вернулся ко сну, что она видела меньше часа назад…тот самый сон, от которого она проснулась в холодном поту, и который крепко приковал ее к постели. Звуки и ощущения из сна были такими реальными, что она могла поклясться – все было на самом деле. Все было так, будто она наблюдала за всем со стороны и чувствовала все одновременно.

«Но это же невозможно…правда?» – она бросила взгляд назад, на статую, поскольку сон вернулся, преследуя ее. Хиякей схватил ее во сне, хотя она и сражалась. Был ли у нее шанс?

Киоко моргнула в надежде, что напоминание о сне скоро исчезнет. Она не хотела чувствовать страх, который, она знала, придет с видением, граничащим с кошмаром. Смотря на статую девушки, которая смотрела на нее в ответ, Киоко осенило. Это все случилось в прошлом или это действительно было воспоминание о сне, в любом случае, это было действительно воспоминание, в прямом смысле этого слова.

Она почувствовала, как образы рухнули на нее, заставляя чувствовать себя птицей в клетке. Ее глаза снова сомкнулись, как будто бы судьба требовала, чтобы она все помнила, даже мысли ее врага. На этот раз это были другие видения, они отличались от предыдущих.

Во сне она прошла сквозь Сердце времени. Но вместо стражей, ждавших там ее, она встретила врага – Хиякея. Она развернулась, чтобы убежать тем путем, каким попала сюда, но он протянул свою руку и схватил ее запястье железной хваткой, чтобы остановить побег. Не имело значения, как сильно она старалась вырваться, казалось, чем сильнее она сопротивлялась, тем ближе он становился.

Он протянул другую руку и взял ее за подбородок, чтобы поднять ее испуганный взгляд к своему, она перестала сопротивляться в тот момент, когда их глаза встретились. Вместо холодных черных глаз врага она смотрела в теплые карие глаза.

«С возвращением», – мягко прошептал Хиякей, когда его губы прикоснулись к ее губам.

Киоко ущипнула себя так сильно, что это заставило ее подпрыгнуть, и сон мгновенно прекратился, как будто бы она щелкнула по выключателю. Пытались ли видения и кошмары предупредить ее о какой-то неизвестной судьбе или все это уже случалось, и было напоминанием ее ошибки? В любом случае, она надеялась, что в следующий раз, когда она закроет глаза, чтобы заснуть, она больше ничего не увидит.

«Целовать Хиякея…» – она встала в позу, как будто читала лекцию сама себе, – Что вообще творится в твоей голове?» Она чувствовала себя предателем, даже просто говоря это вслух. «Это…это практически так же плохо, как целовать Кью, за то, что он кричит», – она ухмыльнулась этому сравнению, хотя оно и не было таким уж смешным.

«Это все из-за недосыпа», – пробормотала она, все еще суетясь, – а также это приводит к полноценным беседам людей самих с собой, – продолжала она, затем тяжело вздохнула. – Мне нужен отдых».

Однако, несмотря на ее бредни, мысленный образ поцелуя Кью вышел на передний план ее мыслей и никак не хотел уходить. Порыв тепла прошел от ее головы до кончиков пальцев. Она размышляла, откуда пришли все эти мысли. И снова картинка выскочила из ниоткуда, и она сделала почти физическое усилие, чтобы оттолкнуть ее.

С не подавляемой дрожью, разум Киоко бумерангом отправился к пяти братьям, которые были избраны судьбой стать ее стражами в этом опасном мире, ну, как они сказали. На мгновение ее мысли сконцентрировались на Кью, старшем и самом сильном из братьев. Кью представлялся таким же опасным и нервным как его злой дядя Хиякей.

Для всех, даже для собственных братьев, Кью был загадкой. С красотой архангела, он скрывал в себе мощь помогать в уничтожении или исцелении этого бесноватого мира. Но по его холодному поведению она могла сказать, что Кью не волновала ни одна из сторон. Было похоже, что он решил, что его злой дядя не его проблема.

Она была немного рада, что Кью не путешествовал с группой, а держался сам по себе. Киоко только несколько раз видела его с тех пор как стала их жрицей, и большинство из них она видела его с расстояния. Эти встречи были достаточно тревожными.

Она до сих пор немного знала о Кью, но иногда размышляла, что он может думать, что слишком хорош, чтобы быть рядом с братьями…или, может быть, он избегал ее всеми силами?

Киоко подняла бровь, снова думая вслух: «Ладно, возможно это и к лучшему, потому что он и Тоя только и делают, что сражаются, когда видят друг друга, и Кью игнорирует всех остальных братьев». Она вздохнула. Он будто бы обиделся на нее, что она стала жрицей, которую он обязан защищать.

«Мне не нужна его помощь», – ее мысли перескочили в прошлое. Во время их первой встречи Кью прищурил свои золотые глаза, глядя на нее, сказав, что она всего лишь жалкий слабый человек, недостойный его защиты. Прямо перед этим он был еще более страшен.

Когда она в первый раз по ошибке пришла в их мир, Кью и Тоя попытались убить ее, решив, что она пересекает Сердце времени с помощью их дяди. Кристалл Сердца стража защитил ее от их атак и с этого начались беспорядки.

Каким-то образом пока Кристалл Сердца стража защищал ее от братьев, он разорвался и разлетелся в четырех направлениях, ввергая демонов из их мира в разрушительное безумие. Если демоны, блуждавшие по этому миру, собрали бы достаточно осколков талисмана, они были бы достаточно сильны, чтобы прийти в ее мир и повергнуть его в хаос.

Она и стражи должны были найти талисманы до того, как это сделают демоны, иначе все было бы потеряно.

С тех пор пятеро стражей поняли, что она была настоящей жрицей Кристалла Сердца стража и поэтому она под их защитой. Кью был единственным из стражей, кто держался вдали от нее. В те несколько раз, что их пути пересеклись, у нее появлялось ощущение, что он больше враг, чем союзник. Его золотые глаза казались такими холодными, когда он смотрел на нее, как будто бы идея убить ее ему нравилась больше.

Тоя однажды сказал, что Кью считает людей ниже его. Это было мягко сказано. По словам Тои Кью был эгоистичным, тщеславным мудаком, который не проявлял сердечности, даже если его жизнь зависела от этого. Киоко вспоминала эти слова время от времени, и это всегда вызывало улыбку на ее лице. По какой-то причине отчужденность Кью казалась естественной.

«Он определенно гармоничен в этом», – сказала она вслух.

Остальные четверо братьев с готовностью взяли ее под свою защиту пока они искали талисманы, стараясь сделать это до того как демоны их мира соберут и воспользуются их силой, чтобы атаковать.

Тоя назначил себя ближайшим ее наблюдателем и защитником. Он прикрыл эту близость тем фактом, что она начала весь этот беспорядок, принеся Кристалл в их мир. Но в свою очередь, она могла поспорить, сказав, что если бы он и Кью не напали бы на нее при первой встрече, он не разорвался бы на части. Но просто не стоило ничего говорить, хотя характер Тои всегда раздражал ее и вызывал головную боль.

Он до сих пор вел себя раздраженно с ней, но иногда она ловила себя на мысли, что возможно он ее тоже немного любил. Он просто решил прятать свои чувства за огромным грузом на его плечах, который она очень хотела сбросить каждый раз при встрече. Возможно, без него он стал бы лучше себя вести и лучше ко всему относиться.

Она улыбнулась от мысли о нем. Для нее Тоя быстро становился ее лучшим другом и возможно даже немного больше. Киоко почувствовала легкий румянец на своих щеках. Тоя спасал ее жизнь множество раз с того дня, когда стражи попытались убить ее.

Они создали очень крепкую связь и, хотя она и Тоя все еще много ссорились, эта связь очень близко граничила с глубокой любовью. Казалось, что даже Кристалл знал об их тайных чувствах, потому что он как-то выбрал Тою единственным, кто может следовать за ней в ее мир, в то время, когда остальные стражи не могли пересечь временной портал. Это вызвало некоторые достаточно смешные споры между братьями. Киоко была убеждена, что они делали это специально, чтобы просто рассмешить ее.

Остальные трое братьев Шинбе, Камуи и Котаро также занимали место в ее сердце. Губы Киоко растянулись в улыбке, которая заставила ее вернуться туда, где она находилась сейчас. Здесь она стояла одна, посреди ночи, в мире, где свободно бродили демоны. Иногда она думала, не проверить ли ей голову.

«Скорее меня нужно закрыть в психушке, в комнате с мягкими стенами», – подумала она саркастично. Не желая пока беспокоить стражей, Киоко схватила ветку лозы и забралась на один из окружающих ее белых камней.

Только потому, что она не могла уснуть, не стоило будить и их. Было уже слишком поздно и все еще слишком рано. Смотря в ночное небо, она просто сидела здесь, наслаждаясь видом вспышек молний, которые, похоже, не приближались.

Пальцы Киоко поднялись к маленькому мешочку, который она носила на шее, где надежно хранились некоторые из талисманов, которые удалось собрать. Она не знала, что коснувшись мешочка, из него начнет исходить мягкий синий свет, а направление холодного бриза резко сменится.

Где-то рядом голова Кью наклонилась, как только в воздухе стал чувствоваться другой запах, принесенный ветром приближающегося к нему шторма. Хиякей был рядом. Он прищурил свои золотые глаза, когда направление ветра сменилось, на данный момент исходя со стороны Сердца времени. Этот запах, он стиснул зубы…жрица и сила Кристалла Сердца стража.

Он сжал кулаки, поскольку гнев исказил его выражение лица, вызвав небольшой рык, слышный в тишине окружающего леса. Она была одна и незащищена. Как смеет она находиться одна в такой опасный час! Почему его братья не с ней? Кью вдохнул запах женщины-ребенка, которая путешествовала с его братьями.

В своем воображении он увидел образ жрицы, стражами которой стал он и его братья. Каштановые волосы, поразительные изумрудные глаза, как будто красота статуи девушки ожила и обрела цвет. Она никогда не должна была приходить в их мир с Кристаллом Сердца стража. Ни она, ни статуя не были здесь на своем месте.

Если бы он мог, он бы засунул ее назад в портал и уничтожил статую, но сделать это означало опорочить барьер, который защищал его отец Тадамичи. Несмотря на его желание, казалось, что сейчас такой поступок был очень неуместным.

Опасная сила, которую его дядя продолжил собирать, была ее ошибкой. Неужели она не знала, что случится? Если она была настоящей жрицей, то должна была оставаться подальше от этого демонического мира. Его отец умер, потому что закрыл временной портал, а эта маленькая девчонка разрушила все, ради чего он пожертвовал своей жизнью. Все было напрасно.

Тадамичи хотел, чтобы он защищал все человечество. Но зачем? Зачем ему сейчас защищать того самого человека, который был настолько глуп, чтобы открыть портал между мирами. Почему Тадамичи настолько беспокоился, что отдал свою жизнь за них?

Кью пытался испугать ее и надеялся, что она с криком убежит домой. Но к его большому разочарованию она была единственной женщиной, которая боялась его не более нескольких секунд. Когда он впервые встретил ее не так давно, она стояла перед ним, подбородок поднят так высоко, указывая прямо на него, как будто бы она, обыкновенный человек, могла сразиться с ним и победить.

Он поклялся защитить Кристалл Сердца стража и временной портал, но никак не маленькую девчонку. Может его братья и согласились, но он ¬– никогда. Люди слабые, глупые создания, которые боялись его. Почему она должна быть другой? Почему она не боится его? Почему она неоднократно стояла перед ним, символизируя собой дерзость?

Кью спрыгнул с дерева, на котором сидел и стал в полный рост. Он чувствовал, как учащается биение сердца под кожей, кровь стража требовала идти к ней. Это случалось каждый раз, когда она оказывалась рядом, и это злило его еще больше. Его инстинкт был сильнее его воли.

Отсутствие страха в ней, только больше влекло его к девушке, и в последнее время она как-то слишком поглотила его мысли, как и его сны. Именно поэтому он отстранился от группы. Как могла эта девчонка так глубоко проникнуть в его мысли? Он научил бы ее не очаровывать его своей дерзостью и человечностью. Она была только лишь жрицей Кристалла, у нее не было никаких дел в пределах его досягаемости.

Тело Кью напряглось, когда он почувствовал изменения в балансе добра и зла, приближающиеся к жрице. Его лицо было спокойным, но все это было затишьем перед бурей. Его серебристые волосы развевались на ветру, и он почувствовал, какая опасность приближается к ней.

Хиякей откинул голову назад, позволяя бушевать шторму, что он сам сотворил, вокруг себя. Ветер закружился, поднимая его одежду и разбрасывая его волосы вокруг его прекрасного лица. Его рубиновые глаза распахнулись, когда ветер принес запах, который не был запахом дождя и неба.

Эйфория отразилась на его лице, и он мощно ударил своими черными крыльями, чтобы набрать высоту. Его взгляд задержался в направлении Сердца времени, а злобная улыбка заиграла на губах. Она была там, жрица, что так мучала его.

«О, жрица, ты одна и незащищена», – прошептал он. – Жди же моего появления, моя прелесть…Я иду к тебе».

Демоны начали вырываться из тела Хиякея, когда он их отпустил. Маниакальный смех сорвался с его губ, глаза его были широко раскрыты, сияя светом пограничного безумия. Небо стало черным от его слуг, когда они обрушились на статую девушки – объект чистоты в этих садах.

Низшие демоны уже тянулись к ней и запаху силы, что в ней был. Они были всего лишь приспособлениями, чтобы не дать ей уйти, и Кью чувствовал присутствие дяди недалеко от них. Хиякей узнал, что она незащищена и шел за ней. Он не позволит Хиякею захватить ее.

Кью поднял взгляд, когда проходящая тень закрыла собой свет луны, предвещая их появление. Все ночные звуки исчезли, когда за Кью появились прозрачные крылья, от которых исходили золотые брызги, не попадающие на молчаливого стража. Он готовился к предстоящей битве, а серебристые волосы развевались на ветру.

«Пусть будет так», – слова сорвались с его губ, как будто ответ на мучительные мысли.

Она снова поставила себя под угрозу и оставила его без выбора. Он решил, что если его братья не будут справляться со своими обязанностями, он заберет у них жрицу. Если, по их мнению, это защита, то они заслуживали, чтобы ее забрали. Но сначала, он уничтожит зло, преследующее ее.

Глава 2 «Бесстрашная»

Не зная, что шторм приближается, Киоко почувствовала, как прохладный ветер остужает ее кожу и поприветствовала его с легкой улыбкой. Закрывая изумрудные глаза, она наслаждалась одиночеством ночи, прежде чем отправиться к Сеннину и присоединиться к стражам, что там дремали.

Дочь Сеннина Саки стала ее ближайшей подругой на этой стороне временного портала, а ее хижина стала местом, где они оставались, когда не путешествовали по опасным землям, в поисках осколков Кристалла Сердца стража. Саки была с ними с самого начала, даже несмотря на то, что не была стражем.

Киоко улыбнулась, думая о Саки и одном из стражей, который никогда не покидал сторону ее подруги, – Шинбе. Он был одним из пяти братьев – стражей. Он желал ее, души в ней не чаял. У него были темные синие волосы как полночь и глаза как аметист, а Саки делала все, чтобы продолжать отбиваться от его наступлений.

Ее улыбка стала шире, когда она размышляла, сколько Саки еще сможет держаться. Возможно, Саки и упрямая, но Киоко знала, насколько упрям страж, когда вбивает что-то себе в голову.

Киоко и самый младший страж – Камуи очень часто смеялись, наблюдая, как Саки изо всех сил старалась держать Шинбе под контролем, не выдавая своей симпатии к нему. У Камуи было потрясающее чувство юмора, и она его очень любила. Цвет глаз Камуи менялся в зависимости от настроения, но она не была уверена, что кто-то кроме нее это заметил.

Когда Камуи улыбался – это было искренне и очень заразительно. Но глубоко внутри Киоко чувствовала что-то большее, что-то, что он прятал ото всех, даже от себя. Иногда в глазах Камуи были видны секреты и знания, которые были очень далеки от ее понимания. Для существа с таким большим сердцем, все это было как удерживание всей вселенной на своих плечах. Это заставляло ее желать защитить его, также как он защищал ее, хотя он совсем не был слабым.

Мысленно избавившись от забот о Камуи, она осталась с Котаро – самым ярким из группы, самопровозглашенным соперником Тои. Почти с самого начала Котаро отметил Киоко для себя и постоянно рассказывал, что она его женщина. Это всегда раздражало Тою независимо от ситуации. Она знала, что Котаро шутит, но Тоя всегда принимал все это всерьез.

Темные, развевающиеся на ветру волосы, ледяные голубые глаза – Котаро создавал проблемы. Он постоянно называл ее «его женщиной», несмотря на то, сколько раз она это отрицала. Он был принцем на своей территории, провел много времени здесь, защищая ее от демонов в своем мире. В большинстве случаев – все, что ему необходимо было делать, так это сверкнуть своими яркими голубыми глазами, и она таяла.

Он знал, какие струны души нужно задеть, чтобы получить все, чего он хочет. Иногда она думала, а не вертели ли ей как хотели все стражи в тех или иных случаях. Но группа редко видела Котаро. Ее мысли вернулись к Кью.

«Кью», – мурашки пробежали по телу Киоко, как только его имя сорвалось с ее губ. Она не нравилась ему, как и никто другой. Он обычно вел себя больше как враг, чем как брат по отношению к Тое. Эти двое придали термину «братская вражда» новый смысл. Из пяти братьев Кью конечно же был самым странным, тем, кого лучше избегать всеми силами. Он был даже более опасен, чем демоны, на проклятой земле которых он жил.

Оставив свои обрывочные мысли, Киоко открыла свои изумрудные глаза и соскользнула с камня, ее сердце замерло от страха. Там, меньше чем в двадцати футах от нее, стоял Кью. Он выглядел почти как ангел, за исключением только опасного взгляда его золотых глаз.

«Легок на помине», – подумала она.

Казалось, что окружающая их темнота освещала его тело, придавая ему призрачный вид. Молчание Кью было грозным. Он выглядел так, будто решал что-то, и Киоко чувствовала, что решение ей не понравится.

Кью смотрел, как бледнеет ее лицо из-за тревоги, и вдыхал ее опьяняющий запах. На этот раз ей следует бояться его. Ей также следует бояться демонов, которых он только что уничтожил для ее защиты. Его взгляд устремился к ней, когда он вспоминал опасных монстров. Если бы только они добрались до нее…

На скулах яростно играли желваки от мысли, что когти демонов касаются ее. Но она все еще не убегала и даже не кричала. Стала бы она кричать, узнав, что Хиякей идет за ней? Такое бесстрашие было не в ее интересах. Его мысли стали темнее, отсутствие у нее страха только разжигало его больше, зажигая огни странной ярости и страсти, которые он испытывал к жрице.

Киоко стояла неподвижно. Она не знала, что думать о его притягательно красивом образе. Она была слишком напугана, чтобы пошевелиться, и не смела произнести ни звука, зная, что все, что она делает, может поставить ее жизнь под угрозу. Она не была уверена, что Кью простил ее за то, что она принесла Кристалл Сердца стража в его мир.

Она почувствовала, как пробежал холодок вверх по спине, не останавливаясь, пока не достиг затылка, а оттуда отдал в мозг сигнал предупреждения. Она сделала шаг назад прежде, чем осознала это и остановила себя, чтобы не сделать еще один. Она знала, что это будет расценено как появление страха, а ее дедушка учил в раннем детстве подавлять такой страх.

Слова ее деда всплыли в ее воспоминаниях: «Проявление страха немедленно делает тебя жертвой».

Стараясь отогнать преследующее ее чувство, Киоко на секунду закрыла глаза. Но когда открыла их снова, Кью нигде не было, что еще больше заставило ее бояться. И снова наставления дедушки наводнили ее разум: «Никогда не позволяй врагу скрыться из поля твоего зрения, иначе ты не увидишь приближающейся атаки».

«Кью?» – прошептала она, когда страх отпустил ее горло. Она почувствовала его горячее дыхание на своей шее и услышала, как он глубоко и протяжно делал вдохи, как будто бы оценивал ее запах.

Медленно, с широко открытыми глазами, ожидая смерти в любую секунду, она поворачивала голову в сторону, остановившись только тогда, когда ее щека коснулась его шелковистой щеки. Она ахнула и попыталась вырваться вперед, но почувствовала, как его рука обхватила ее и рванула назад к нему, оставляя ее почти без дыхания.

Внезапный страх Киоко мешал ей восстановить дыхание. Она подумала, что теперь по-настоящему узнала, что такое паническая атака и размышляла не получит ли она переизбыток кислорода. Это было единственное существо, которого она боялась больше, чем Хиякея, однако этот маленький секрет она предпочитала держать при себе. Она никогда не находилась с ним на расстоянии вытянутой руки…и ей определенно это нравилось.

Ее аромат окружил его, опьянил. Кью чувствовал ее запах, смешанный со страхом, который становился сильнее оттого, что он удерживал ее возле себя как пленницу. Наконец она показала тот страх, которого он жаждал, но она все еще не кричала. Ее первой ошибкой стал тот маленький шаг назад, который она сделала, чтобы отступить от него. Этот маленький жест распалил его кровь и он почувствовал то, чего не испытывал уже очень долгое время.

Веки его золотых глаз мгновенно опустились, и образы проносились мимо слишком быстро, чтобы их расшифровать, но тут он представил призрачный звук ее крика, кричала она от страха или чего-то еще было сложно сказать. Все, что он знал – он не хотел его слышать.

Или возможно ему необходимо было услышать этот звук, чтобы избавить себя от чар, которые она на него наложила. Что-то подсказывало, что в любом случае это ничего не изменит. В глубине души страж понимал, что желает ее, и он не тот, кого следует отвергать. Опасная улыбка медленно появилась на его губах, когда она начала бороться с ним. Он быстро схватил одно из ее запястий, когда она дернулась.

Кью прижался к ее шее, а затем сделал резкий вдох, когда она начала биться об него, пытаясь освободиться. «Ты только распаляешь меня», – прорычал он и приложил губы к ее тонкой шее. Его горячая кровь заставила заявить ей, что она принадлежит ему.

Киоко не могла справиться с чувствами после прикосновения его губ. Он пытался ее соблазнить или все-таки убить? Она перестала бороться и замерла, сомневаясь, либо ей понравилось то, что он сказал, либо она просто не хотела его выводить. Что-то подсказывало, что он просто старался ее напугать.

«Умная девочка», – подумал Кью. Однако она все еще не кричала, и он касался ее, это так странно. Его руки немного ослабили хватку, а она с любопытством смотрела на него через плечо, страх начал ослабевать.

Кью первый раз взглянул прямо в ее изумрудные глаза, и увиденное испугало его. Она смотрела на него, словно он был человеком, не стражем. Ее неспособность проявить должный страх перед ним обескураживала и злила его. Отсутствие страха в первую очередь поставило ее под угрозу сегодня.

Из-за этого же Хиякей приближался к ней прямо сейчас, думая, что сможет украсть ее посреди ночи. Даже на таком огромном расстоянии он мог чувствовать его зловещее намерение. С таким чувствительным слухом как у него, он слышал, как ветер гладит черные как смоль перья. Этого ей стоило бояться, помимо всего прочего.

Страх…Он мог научить ее бояться.

Он мог показать ей реальность этого мира и причины, почему ей не следовало сюда приходить. Его братья – ее защитники были не здесь и не могли спасти ее. Он мог бы по-разному объяснить ей истинный смысл страха. Его золотые глаза неистово сияли в лунном свете, когда идея пришла ему в голову.

Кью потянулся к ее телу, медленно и нежно скользил ладонью вниз, пока не остановился на ее бедре, где заканчивалась ее юбка. Затем он начал скользить вверх, под свободную одежду. Он чувствовал жар, исходящий от ее мягкой кожи, обжигающий его ладонь.

Все ее тело содрогнулось от легкого прикосновения, когда она попыталась вырваться. Движение заставило его покрепче схватить ее. Его вторая рука скользнула по грудной клетке, желая только преподать урок, что может случиться, если она будет поймана одна, без защиты. В следующий раз она уже не совершит такого проступка.

И снова его инстинкт победил его волю, что-то внутри нее звало его, заставляя его желать. Кью чувствовал жар, исходящий от нее, и его благородная кровь вышла из-под его контроля. Растерявшись, он внезапно не захотел ее отпускать.

Ему не суждено было узнать, для кого было предупреждение: для него или для нее. Наклонившись прямо к ее уху, Кью выдохнул: «Беги».

В мыслях Киоко страх уступил место панике, когда его хвата ослабла. Она могла быть очень послушной, когда нужно, и сейчас был как раз такой случай. Она рванулась вперед с одной только мыслью – убежать. В мыслях она постоянно выкрикивала имя Тои, но ни звука не срывалось с ее губ. Казалось, что каждый звук, который она хотела произнести, застревал в горле, оставаясь звучать только в ее ушах.

Если бы она могла добраться ближе к деревне и Тое, у нее появился бы шанс, что он услышит ее и спасет от невменяемого брата. Она мысленно попросила себя проснуться, хотя и знала, что все было слишком реальным, чтобы быть сном.

Она практически застонала, когда капля дождя упала на нее, доказывая, что она была права. Все это не было сном, от которого можно было проснуться, шторм настиг ее. Оглянувшись через плечо, она врезалась во что-то похожее на стену и отшатнулась назад.

Увидев белую вздымающуюся шелковую рубашку всего на шаг от себя, она рванулась в противоположном направлении, убегая от деревни, где спали стражи и единственная надежда ее спасения. Она знала, что Хиякей был стражем, но как-то позволил захватить себя демонам, с которыми сражался, и стал врагом. Киоко думала, а что если тоже случилось с Кью, и никто не понимает этого.

Киоко поймала взглядом белое пятно справа от себя и устремилась назад к деревне, надеясь на шанс добраться до Тои. Ее пульс так громко стучал в ушах, что практически оглушал ее.

Она знала, что боги потешаются над ней, поскольку с неба хлынул дождь с сотрясающим землю громом.

Почему? Почему он все это делал? Почему он не убил ее вместо того, чтобы издеваться? Она знала, что не имела ни единого шанса убежать от него. Она также знала, что он не позволит ей добраться до безопасного места, но это все равно не останавливало ее стремительный порыв.

Кью наблюдал, как она ближе подбирается к деревне, и решил позволить ей думать, что у нее есть маленький шанс убежать. От этого будет только лучше, когда он поймает ее. Но затем он почувствовал другой запах. Его братья. Нет! Он не позволит! Они не смогли защитить ее, и именно поэтому сейчас она останется с ним несмотря ни на что. Его благородная кровь требовала этого.

Киоко почувствовала в нем резкую перемену. Она чувствовала, как аура Кью закрывается вокруг нее, и закричала, на этот раз не в силах сдержать крик. Звук пронесся по лесу, словно звонок смерти, и одна рука закрыла ее рот, другая обхватила талию, она снова задыхалась, как будто опять была заключена в тесные объятья. Теперь ее ноги находились в нескольких сантиметрах от земли.

*

Тоя посмотрел на темнеющее небо, когда упали первые капли дождя. Сегодня была плохая ночь, он отчетливо ощущал это шестым чувством. Его глаза подходили по цвету молнии, которая плясала в темноте приближающегося шторма.

Он не мог заснуть, когда Киоко нет рядом, поэтому Тоя забрался на высокую ветку дерева на окраине деревни, чтобы наблюдать. Все, что он мог делать – ждать рассвета, чтобы встретить ее в садах Сердца времени. Если бы у него был выбор, то первое, чтобы он сделал - никогда бы не отправил ее домой.

Земля содрогнулась от грома, но глаза Тои стали шире, он уловил испуганный крик. От крика у него перехватило дыхание: «Киоко?» Что она делает здесь в такое время, не сказав ему?

Его глаза приобрели серебристый цвет, как только его инстинкты стража пробудились. Он никогда не слышал, чтобы она была так напугана, даже во время битвы. Его сердцебиение зашкаливало, когда появились серебряные крылья, он взлетел так быстро, что человеческим глазом этого было не увидеть.

«Киоко!» – взволнованный крик вырвался из него.

Шинбе, лишенный сна, стоял снаружи хижины Саки. Его ночные кошмары не позволяли ему спать. Его аметистовый взор остановился в лесу, в котором был портал Сердца времени. Что-то было не так, он чувствовал это, и это не было связано с надвигающимся штормом, который сейчас бушевал в лесу.

Кью? Что делал Кью так близко? Очень долго связки Шинбе отказывались работать, и его дыхание замерло в груди, когда он смотрел вдаль. Он чувствовал ее, Киоко вернулась назад. Его синие волосы метались от штормового ветра, который принес запах братской злобы. Его кулак сжался. Она была не одна, Кью был там!

Он взял свое оружие, которое стояло у двери. Шинбе знал, что ему не нужно звать остальных, он чувствовал их за спиной. Прозрачные аметистовые крылья распахнулись за ним, когда он оторвался от земли.

Камуи мгновенно присоединился к погоне, оставляя след разноцветной пыли за собой. Каэн яростно зарычал, поднял Саки в воздух, чтобы также присоединиться к погоне.

«Нет!» – голос Кью был жестким, как будто он ругал ее за что-то, чего не одобрял. Не в этот раз. В этот раз его не отвергнут. Он хотел прикоснуться к ней и раньше в пылу битвы, но не делал этого. Что-то предупреждало его, что их контакт может быть опасным для них обоих, поэтому он отступил.

Но в этот раз он будет потакать его настоящей сущности. Ее душа отравляла его слишком долго. Она была единственным человеком, который столкнулся с ним в бою или где-либо еще и не убежал в страхе. Он сжал объятья, чтобы уменьшить ее сопротивление.

Он знал, что его братья любят ее, но Тоя был по-настоящему влюблен в жрицу. Его разозлила близость брата к чему-то, что он желал для себя. Он до сих пор не мог понять, почему Тоя не переспал с ней, а вместо этого оставил ее свободной и беззащитной. Неужели не понимал, что враг может захватить ее? Простая мысль, что Тоя может сделать ее своей, вызвала чувство собственности, которое перешло и к рукам, которыми он держал ее.

Кью знал, что Тоя слышал ее крик о помощи. Он чувствовал серебристого стража, приближающегося на тревожно высокой скорости. Он не только преподаст ей урок за похождения посреди ночи в одиночестве, но и проучит братца за то, что позволил ей это.

Силой мысли он создал щит, он знал, что его брат не проломит его. Он посмотрел вниз, на девушку, чьи изумрудные глаза были полны страха, причиной которого был он. Кью убрал руку с ее губ только для того, чтобы заменить ее своими губами и не позволить закричать. Он потребовал ее губы жестким, голодным поцелуем, непреклонным ни перед чем. В тот момент, когда он вкусил ее, было поздно отдавать ее назад.

Киоко немедленно стала бороться с ним, хватая воздух. Что он делает? Она никогда не целовалась до этого, и то, что произошло, было далеко от ее мечтаний о первом поцелуе. Она запротестовала.

Кью проник своим языком в нее, держал ее голову неподвижно, запустив свои пальцы в ее шелковистые каштановые волосы. Другая рука скользнула под юбку, лаская гладкую кожу, до того как он встретил мягкий пушок между ее бедер.

Он восхищенно наблюдал, как ее большие глаза закрылись, и она хныкнула при поцелуе. Кью чувствовал ее неопределенность между желанием, чтобы он прекратил, но также желая большего, поскольку он подарил ее телу новые ощущения, которые она никогда до этого не испытывала. Было много всего, чему он мог научить ее этой ночью.

Его золотые глаза светились, когда горячая волна желания пронзила его и его бедра, когда он прижался к мягкой окружности ее бедра. Он не собирался зайти так далеко, насколько он мог это сделать.

Адреналиновый всплеск Тои давал ему скорость до тех пор, пока его взгляд не поймал слабый голубой свет из темноты леса. Он быстро приземлился, затормозив, когда увидел их. Светящийся голубой барьер окружал Кью и его заложницу, опасно потрескивая. То, что он увидел, разбило его сердце и наполнило яростью одновременно.

«Кью!» – гневно прорычал Тоя. Как только он согнул руки в локтях, появились его кинжалы. Крепко сжав святое оружие в руке, он подошел к барьеру. Сила в кинжалах пульсировала, вызвав вокруг него ударную волну, отбрасывая его волосы назад и отражая ярость, запечатлевшуюся на его лице.

Тоя зарычал, бросился на барьер и ударил по нему лезвиями, но барьер отбросил его назад вспышками энергии, исходящими от его поверхности. Его тело ударилось о ствол огромного дерева, которое и прекратило полет. Он рычал в тот момент, когда скользил вниз по твердой коре.

Выбираясь из грязи, Тоя с яростью наблюдал, как его брат продолжает целовать Киоко. Затем он заметил, что мышцы на его предплечье слегка двигаются, он провел взглядом вниз до его кисти. Увидев руку брата под ее юбкой, ярость ударила его прямо в грудь! Движения мышц его руки могли означать только одно. Этот гнев только становился сильнее, пока брат продолжал, зная, что он наблюдает.

«Киоко!» – Тоя чувствовал, как кровь стража закипает, когда он прокричал ее имя. Киоко принадлежала ему, и он не позволит Кью прикасаться к ней так, как это происходило сейчас. «Черт бы тебя побрал!» – снова волна энергии вспыхнула перед ним, отбрасывая грязь и обломки в деревья ударной волной.

Разум Киоко мучался от того, что тело предавало ее. Она била Кью везде, куда доставал ее маленький кулак, до тех пор, пока она не была вынуждена схватиться за его рубашку, чтобы удержаться, поскольку ее колени начали ослабевать. Она прижалась к его груди так сильно, как могла, но только позволила углубить опьяняющий поцелуй и дать поглаживающей руке еще больше доступа.

Она слышала, как Тоя прокричал ее имя, и знала, что он был достаточно близко, чтобы видеть ее, но Кью не ослаблял хватку. Поцелуй становился более навязчивым от ее хныканья и усиливавшихся хаотичных движений. Она пиналась, но вышло так, что ее нога застряла между его ног. Отчаявшись, она пыталась кусать его, но и это не сильно помогало.

Он не причинял ей вреда. Напротив, то, что он делал, было так хорошо. Он гладил ее между ног очень ритмично, что заставляло ее думать, будто она оседлала его руку. Это была несправедливая пытка. Она никогда не думала, что Кью может быть способен на поцелуй, не то что на такое смелое прикосновение. Это было так заманчиво, одна мысль заставляла ее разум и тело вести войну, поскольку она все еще пыталась получить свободу.

Кью наслаждался ее решимостью бороться против него, хотя он и чувствовал нарастающую растерянность от поцелуя и удовольствия, которое он ей доставлял. Ее молодое, нетронутое тело жаждало этого, хоть она и боролась с ним со всей своей скудной силой. Но еще большее удовлетворение ему приносило понимание, что Тоя смотрит на них из-за щита, который он создал вокруг них.

Он чувствовал, как она отвечает на его прикосновения, она почти застонала, когда тело ее предало. Ее всхлипы становились громче, когда в ней проявлялась сторона жрицы, та сторона души, что принадлежала только стражам. Но она не сдалась. Она еще боролась с ним, но было неважно, какой выбор был сделан. Он зашел слишком далеко, чтобы отступать.

Взгляд Кью встретился со взглядом Тои, желая, чтобы тот видел, как пробуждается неукротимая страсть. Выражение лица Тои, его взгляд в этот момент. Да, сейчас его брат знал цену, которую заплатил за то, что не уследил за тем, кого должен был защищать. В представлении Кью, Тоя должен был потерять ее именно так.

Ее вздохов было достаточно, чтобы он потерял контроль, который и так был на волоске. По крайней мере, это было опьяняюще. Тоя узнает как это, хотеть что-то, что есть у брата, зная, что тебе это никогда не заполучить.

Кью почувствовал, что ее борьба становится слабее, он знал почему – она пыталась удержать себя от того, чтобы прижаться посильнее к его руке, где она излучала влажное тепло. Ее спина была изогнута, глаза закрыты, длинные ресницы украшали раскрасневшиеся щеки.

Как только она достигла вершины горы, на которую он заставил ее подыматься, он остановил поцелуй и отстранился, давая соблазнительному вздоху прозвучать над ними. Лицо Кью ничего не выражало, но его глаза сияли, когда он смотрел на нее, чувствовал ее горячую плоть, плотно прижатую к нему. А он только прикоснулся к ней, такая страсть крылась внутри жрицы.

Смятение Киоко исчезло, как только она поняла, что сама трется о его руку, она откинула голову, чтобы посмотреть на Кью. Его ангельская внешность противоречила злобному поступку. Он не был лучше своего дяди Хиякея. Она почувствовала, что сила гнева от унижения переборола весь страх, что у нее был. Она подняла руку и ударила его прямо по щеке, но затем замерла, поняв, что, возможно, только что подписала себе смертный приговор.

Когда звук пощечины утих, Киоко подняла подбородок в знак протеста, в то время как дождь уже барабанил по внешней стороне щита. «Я ненавижу тебя», – прошипела она, когда слезы унижения наполнили ее глаза.

Кью не отреагировал и не сделал ни одного движения, чтобы отпустить ее. Его взгляд встретился с ее злым и испуганным одновременно. Нравилось им или нет, его кровь стража выбрала ее и из-за этого они оба были обречены. Кью нравился запах ее гнева. Он был словно афродизиак для него, но он почувствовал болезненный укол ревности, когда она обратила свое внимание на брата.

Когда Тоя за ними наблюдал, его глаза были спрятаны за прядями серебристых волос. Он знал, что не может сломать барьер, который создал Кью, но он слышал ее слова. Она ненавидела Кью, и сейчас только он мог освободить ее из заключения.

«Кью!» – Тоя поднял взгляд, чтобы показать полные гнева серебристые глаза. – Мы ее защитники, ее стражи. Отдай ее мне! Сейчас же!» – его голос был суровым и сильным, сливаясь со звуком ливня.

Кью все еще смотрел на Киоко. Он ласково скользнул ладонью по ее щеке, пока его глаза сверлили ее. «Такая соблазнительная», – прошептал он, как будто разговаривал сам с собой, смотря как ее глаза горят от гнева. То, что она боялась его меньше из-за ее гнева, заставило его усмехнуться.

Переведя взгляд обратно на своего брата, глаза Кью опасно сузились, но его голос остался холодным и спокойным: «Слишком поздно. Ты плохо защищал нашу жрицу, позволил ей быть одной в храме поздней ночью».

Киоко попыталась высвободиться, но его хватка усилилась: «Отпусти меня, придурок!» Она посмотрела назад через плечо на Тою, желая выкрикнуть его имя, нуждаясь в его помощи. Но губы ее остались сомкнутыми, она не хотела, чтобы братья сражались.

Она знала, что Кью силен, но она также знала, если Тоя в гневе, то его сила была безгранична. Битва между ними могла быть слишком опасной. Но она не могла не бросать умоляющий взгляд, который читался в изумрудных глазах. Этот взгляд был молчаливым криком о помощи.

Как будто читая ее мысли, Кью схватил ее подбородок и вернул внимание к себе, где оно и должно было быть. «Никогда», – прорычал он, наблюдая, как ее глаза становятся большими от тревоги. Затем, положив пальцы к артериям на ее шее, он надавил на них, схватил ее обмякшее тело, и она молча скользнула на него. Он практически жалел, что заставил ее уснуть…почти.

Тоя знал, что его брат силен, но все же он не имел права забирать ее. Он мог прочесть странное желание в глазах Кью, когда он смотрел на Киоко: «Что ты делаешь? Проклятье! Отдай ее мне, я всегда защищал ее». Он ждал, а его брат просто смотрел на него.

Кью чувствовал то, что Тоя не мог почувствовать. Зло приближалось к ним в виде Хиякея и его демонов. Это будет еще один урок для дорогого брата, который он надолго запомнит.

Тоя выдохнул, его руки сжались в кулаки: «О чем ты думаешь, Кью? Она наша жрица!» Все еще не получая ответа Тоя прошептал: «Я думал, ты говорил, что люди ниже тебя. Почему ты сделал это?»

Лицо Кью оставалось спокойным, а голос смягчился всего на мгновение, как будто он разговаривал со своенравным ребенком: «Если ты не следишь за ней, ее у тебя отберут. Ты, брат, не знаешь смысла настоящей защиты».

Кью уже перевел свое внимание к девушке без сознания в его руках. Его брат любил ее, но никогда не говорил об этом, как иронично. Она любила его брата, но он намеревался украсть эту любовь. Он хотел этого, жаждал, и его не отвергнут.

Золотые глаза снова вернулись к Тое, его голос ужесточился: «Хиякей рядом, ты этого не чувствуешь? Она могла быть в опасности. Ты оставил ее нетронутой, неотмеченной, беззащитной, одинокой, ожидающей его. Я не совершу той же ошибки».

Тоя увидел тень крыльев Кью, которые появились за его спиной и разрушили барьер, их окружавший, как только могущественные перья коснулись его поверхности. Он закричал, как только Кью исчез вместе с Киоко в его сильных объятиях. Звук срикошетил, не оставив ничего, лишь рев шторма, бушевавшего над лесом.

Он знал, что потерял ее сейчас, но он найдет способ освободить ее. Кью был прав, отчитывая его за недостаточное наблюдение за жрицей, но целовать ее, дотрагиваться до нее вот так, а потом забрать из-под его защиты. Почему?

Кровь Тои закипела, когда эхо слов Кью прозвучало в его голове. «Неотмеченной?» – он молился, что Кью не подразумевал, что сделает Киоко своей партнершей только для того, чтобы защитить. Тоя зарычал от одной только мысли.

«Ни за что!» – прокричал он в пустоту. Это он всегда был с ней, не Кью. Кью ненавидел людей и никогда не проявлял интереса к Киоко. Почему он внезапно сделал что-то такое опрометчивое? Даже воздух вокруг Тои, казалось, ожил от подавленной ярости, когда его силы стража опасно смешались с его гневом.

«Будь ты проклят, Кью! Я не позволю!» – голос Тои можно было услышать по всему лесу.

Глава 3 «Опускающаяся тьма»

Шинбе приземлился за Тоей, прибыв в то мгновение, когда Кью и Киоко исчезли. Остальные приземлились за ним и увидели мощную ауру Тои, которая увеличивалась вокруг него светящимися голубыми волнами.

Камуи был шокирован, когда увидел все это, фиолетовые блики играли на его развевающихся от силы Тои волосах. Казалось, что его глаза изменили цвет, когда изменилось и его сердцебиение. «Киоко?» – на выдохе произнес он, а его нижняя губа задрожала. Мерцающая разноцветная пыль упала с его прозрачных крыльев, когда он поднял их одним сильным ударом, намереваясь отправится в погоню за тем, кто забрал у них Киоко.

Вспышка молнии осветила черные крылья врага, когда он появился прямо на пути у Камуи. Длинные черные волосы Хиякея поднялись вверх от его неожиданного спуска. Его смольные глаза встретились с глазами Камуи, заставив стража отказаться от намерения спасти Киоко.

«Бедное дитя…ты что-то потерял?» – в голосе Хиякея слышались нотки беспокойства, но его черные глаза выдавали его настоящие чувства. Продвигаясь вперед, когда он был в состоянии дотронуться до бледной щеки Камуи, Хиякей рассмеялся, а страж отступил на несколько шагов, чтобы избежать контакта.

«Всегда такой пугливый», – игнорируя других стражей, которые все еще были на земле, Хиякей преследовал сверкающего глазами мальчика, который отступал. «Подойди же, Камуи. Как ты собираешься победить меня, если у тебя нет твоей жрицы?» – он знал страхи мальчика лучше, чем кто-либо другой. На губах появилась садистская улыбка. В конце концов, он был тем, кто вселил в Камуи все эти страхи.

Камуи почти задыхался от паники, которая становилась все сильнее к этому моменту. Видеть монстра перед собой было практически также ужасно, как и чувствовать монстра внутри себя – демона снов. Он чувствовал его там, перед собой, внутри врага, воспоминания и кошмары, которые он давно похоронил, вернулись, чтобы преследовать его, пока он боролся с желанием убежать от существа перед ним.

Чувствуя поток страха Камуи, Шинбе выкрикнул: «Оставь его в покое, предатель!» Подняв свой посох, он использовал телекинез, чтобы атаковать их дядю камнями и землей, что отвлекло его на достаточное время, чтобы Камуи убежал.

Взмахом руки Хиякей создал барьер, от которого снаряды безобидно отскакивали, и его черные, полные гнева глаза обратились к аметистовому стражу: «Не вмешивайся в то, о чем ты не имеешь и малейшего понятия, дорогой племянник».

Камуи упал на землю, приземлившись на ноги, оттолкнув от себя темные воспоминания, надеясь, что они останутся спрятанными еще надолго. Это были его секреты, и он обязан их хранить. Камуи моргнул. Его глаза вернулись к нормальному сияющему состоянию. Он бы никогда не ворошил то, что Хиякей посмел ему напомнить. Он посмотрел назад на других стражей, желая, чтобы ложь оказалась правдой.

Тоя видел достаточно и щелкнул зубами. Со скоростью быстрее, чем мог уловить человеческий глаз, Тоя исчез и появился позади Хиякея. Охватив шею врага смертельной хваткой, он прорычал: «И что же, черт возьми, ты можешь сделать с этим, дорогой дядя?»

Глаза Хиякея сузились, когда он понял, что гнев Тои высвободил силу равную его собственной. Увидев, что Камуи находится вне его досягаемости, он хитро улыбнулся: «Как ты собираешься остановить меня, если не способен защитить одну маленькую девчонку? Ты уже проиграл».

Он знал, что до сих пор может мучать жрицу соблазнительными воспоминаниями, спрятанными глубоко во снах. Демон снов видит, что они все еще связаны. Рано или поздно она придет к нему добровольно. Она не останется у Кью надолго. Даже сейчас он чувствовал, что она спит, ожидая его в своих снах.

С диким смехом Хиякей исчез, заставляя Тою снова гневно кричать.

Тьма окружала Киоко своей мутностью, и почему-то она знала, что снова спит. Реальность отошла на задний план, а сама она внутренне съежилась, зная, что сон нашел способ продолжиться. Он старалась бороться с ним, проснуться, чтобы он не мог ее достать, но убаюкивание сна было слишком сильным.

Время и место не имело для нее значения, поскольку сон стал ее реальностью. Киоко было тепло, даже слишком тепло, и это ощущение не давало ей проснуться. Она старалась сбросить темноту, которая сделала ее такой слабой и потерянной. Двигая пальцами рядом с собой, она почувствовала мягкость шерсти. Она достаточно пришла в себя, чтобы понять, что лежит на какой-то шкуре.

Открыв глаза, она посмотрела на каменный потолок, позволила своему взгляду проложить путь к каменным стенам, которые окружали ее. Она была в какой-то пещере. Вокруг нее мерцал всеми цветами свет маленького костра, который находился в 10 шагах от нее. Выглядело действительно захватывающе, словно сон.

Она попыталась сесть, но тут же пожалела о своем движении, отстраняясь назад настолько медленно, насколько могла. Голова болела, и она была слаба, как будто всю силу забрали. Что случилось?

Ее рот приоткрылся, когда воспоминания начали возвращаться к ней. В этот раз она резко села, не волнуясь о боли, она поддерживала голову руками, надеясь улучшить зрение.

Из-за кристаллических образований на потолке и стенах складывалось впечатление, что она находилась глубоко под землей. Она видела только один вход, и он был маленьким, поэтому костер хорошо согревал помещение. Без сомнений – без него пещера была бы очень холодной.

Она снова закрыла глаза и потерла виски, чтобы мыслить рационально. Кристалл Сердца стража…она разбила его, чтобы Хиякей не заполучил его. Это было последнее, что она помнила. Открыв глаза, она видела четче.

Посмотрев вниз, она поняла, что отбрасывает на мех цвет темноты. Киоко застонала. Хиякей завладел ею. Она знала это. Отчего же еще она лежала бы на черной меховой мантии глубоко под землей. Только Хиякей мог быть таким сумасшедшим.

Она хотела плакать, но знала, что не стоит, потому что если она сдастся страху, то может никогда не закончить лить слезы. Осматривая тело на наличие повреждений, чтобы не пускать страх в разум, она поняла, что полностью невредима и сейчас чувствует себя лучше. Если Хиякей собирался убить ее, он бы уже сделал это, верно? Ее затрясло от затянувшегося ожидания.

Осмотревшись вокруг, Киоко почувствовала себя лучше, поскольку она была одна. Если попытаться убежать, то лучше сделать это сейчас. Она надеялась, что у нее хватит сил убежать из пещеры, чтобы Хиякей этого не заметил.

Ползая на четвереньках, она стабилизировалась. Казалось, что все силы ушли на то, чтобы заставить себя встать. Она боролась с головокружением, которое нахлынуло на нее волной. Что он сделал с ней? Или разрушение кристалла так повлияло на ее выносливость. Ей казалось, что она потерялась во сне, и надеялась, что все было правдой.

Она не хотела быть ребенком, но сейчас она отдала бы все, чтобы один из стражей пришел и спас ее. После такого долгого пребывания в мире демонов ее мало что пугало, но сейчас…она была просто в ужасе.

Киоко переключила внимание на выход из пещеры. Пока в пещере был свет, с другой стороны он выглядел ужасно черным. Она подошла ближе к выходу, пугаясь того, что могла найти по обратную сторону.

Она чувствовала разницу температур по мере того, как продвигалась к выходу. Она даже чувствовала, как холод пытается проникнуть в теплое помещение, это почти заставило ее желать возвращения к теплоте черной шкуры, на которой она лежала. Оглянувшись назад через плечо, она задумалась о возвращении назад к теплу, но быстро изгнала эту мысль.

«Нет», – подумала Киоко упрямо, когда растирала руки, чтобы согреться. Она далеко зашла, она не станет разворачиваться и идти назад. К тому же, все это принадлежало Хиякею и нужда в этом тепле казалось неправильной. Он ¬– враг.

Она сделала еще шаг, который привел ее к темному порогу. Она была права. Было очень темно. Киоко подняла глаза, чтобы найти маленький поток света, исходящий сверху. Из того, что она могла сказать точно – она была далеко от поверхности. Уставившись на свет, чтобы не смотреть назад во тьму, она заметила, что сейчас уже должно быть утро.

Тихо вздохнув, она размышляла, сколько была без сознания. Она закусила нижнюю губу, надеясь, что не спала целыми днями или что-то вроде того. Мысль о том, что она одна под землей, очень ее пугала, но мысль, что с ней мог быть Хиякей, была более чем пугающей.

Она одобрительно кивала головой, пока думала: «Определенно нужно удирать, пока дьявол не объявился, чтобы бросить меня в огонь». Глубоко дыша, она успокоила свой страх, зная, что у нее нет выбора. Но как же ей выбраться назад на поверхность?

Киоко сделала еще один шаг в темноту, надеясь лучше рассмотреть все, но то, что случилось, перехватило ее дыхание. Она даже не могла кричать. Не было пола, которого касались бы ее ноги. Она потеряла равновесие и сейчас падала. Она беззвучно смотрела на маленький луч света над ней, удаляясь от него.

Закрыв глаза, Киоко потянулась к свету, ожидая удара. Из темноты появились теплые руки, которые обхватили ее, чтобы замедлить падение. Ей было все равно, кто это был, поскольку она больше не падала. Ее приглушенный крик эхом отскочил от стен, а она крепко прижалась к мускулистым плечам, ее страх остался только в осознании, что она могла умереть.

Она чувствовала тепло, исходящее от человека, чьи сильные руки удерживали ее в безопасности. Она слышала что-то похожее на шуршание крыльев, когда они поднимались наверх к входу в комнату, из которой она только что упала. Сражаясь с нуждой прижаться сильнее к телу, которое спасло ее, она концентрировалась на том, насколько светлее становились стены.

Когда свет становился ближе, Киоко была слишком напугана, чтобы посмотреть вверх, зная, кто держит ее, но нездоровое любопытство заставило поднять изумрудные глаза на лицо, которое было частью ее спасителя. Ее страхи возобновились. Его прекрасное лицо повернулось к ней, а его черные волосы развевались вокруг них. Если бы у зла было имя, это имя было бы – «соблазн».

«Хиякей», – ее голос был пронизан тревогой и благодарностью одновременно. Это была его вина, что она оказалась здесь, но также он не должен был спасать ее, когда она упала. Почему он это сделал? Как ей было бороться с такой загадкой? Спиной она почувствовала легкий ветерок и поняла, насколько они были близки к маленькой пещере, в которой она сначала проснулась. Неужели она действительно так глубоко упала.

Она не произнесла ни слова, когда он беззвучно приземлился на пол и понес ее как невесту назад к меховой мантии, и посадил ее. Затем он присел напротив нее. Нервы Киоко были натянуты в стальной канат. Совсем не помогало и то, что он просто смотрел на нее, будто бы глубоко задумался. Она кусала нижнюю губу, понимая, что бежать бесполезно.

Она смотрела на него, будто оценивая. Если бы она не знала, каким дьяволом он был, она бы подумала, что он также красив как Кью, только где у Кью был светлый окрас, у Хиякея был темный. Оба мужчины были сильными и очень опасными, способными убить, но она знала, что лучше так, чем обмануться соблазнительной красотой.

Она также знала, что нельзя показывать стражу-предателю свой страх. Успокоив нервы, Киоко подняла подбородок и вызывающе посмотрела на него: «У меня нет Кристалла, зачем ты привел меня сюда?» Она была рада, что ее голос звучал сильнее, чем она думала, и она набралась от этого храбрости.

Хиякей проигнорировал вопрос жрицы и смотрел на нее. Девушка интересовала его во многих сферах. Он знал, что она сильна, но он не имел понятия, насколько сильной она была. Она даже не поняла, что ее падение замедлилось до того, как он поймал ее. Если бы он позволил ей упасть, то без сомнений, она приземлилась бы на ноги.

Его сила возросла с момента их последней встречи. В этот раз найти Кристалл Сердца стража будет проще, потому что она поможет ему обнаружить его части. Прежде его ошибкой была одержимость только кристаллом. Сейчас он хотел все: и ее, и Кристалл.

«Почему ты так боишься меня?» – прошептал мягко Хиякей, когда поднес свою руку, чтобы коснуться ее щеки, он был удивлен, когда она едва заметно дернулась. Она показывала, что не боится его, не понимая, что он почувствовал ее страх, когда поднес руку, чтобы дотронуться. Она правильно делала, что боялась, но он мог помочь забыть ей эти страхи.

С прикосновением и зрительным контактом он проник в ее разум, давая чувство комфорта и безопасности. Он накладывал на нее чары и раньше, но она их сбрасывала. На этот раз это будут чары, чтобы она чувствовала себя в безопасности и не имела нужды сбрасывать их, даже если она и могла, если бы очень постаралась. В этом ему помогал раб демон-вампир, которого он недавно поглотил в свою душу.

Уголки его чувственных губ поднялись в улыбке, когда она с любопытством разглядывала его, а запах ее страха отступил.

Киоко не следовало позволять ему прикасаться к себе, но она старалась изо всех сил не показывать страха. Когда она услышала свой пульс в ушах, она почувствовала себя странно. Он еще не причинил ей вреда по какой-то причине, и она поняла, что это вовсе не входило в его планы. Она чувствовала себя в безопасности рядом с ним и также почувствовала желание спать. Она повернула свою щеку к его ладони и опустила веки.

«Хиякей», – прошептала она, радуясь, что больше не одна в этой пещере.

Он почувствовал, как она устала, и подполз ближе, чтобы нежно положить ее назад на темный мягкий мех. Нависнув над ней, он сел поверх ее тела и уставился на прекрасное зрелище, которое было заключено под ним.

«Это я, Киоко, тот, кого ты будешь любить. Мое прикосновение, мой голос, мои поцелуи», ¬– он опустился ближе к ее губам, когда она заснула. Этой ночью он позволит ее телу и разуму спать, но будет держать контакт, чтобы усилить узы подчиняющие ее. Он заставит ее желать его до боли, так, что у нее не будет выбора, и она будет искать его, чтобы утолить жажду.

Он лег рядом с ней, подтянув ее тело к себе, вдыхая ее запах. Он улыбался, зная, как невинна она была, просто женщина-ребенок. У него не было желания ничего менять этой ночью. Он прижал ее к себе как драгоценность. Она была чиста и, очевидно, под его контролем, пока спала. Она была его!

В нескольких милях Хиякей ворочался в постели, ему снился тот же сон, что и Киоко. Демон сна держал их обоих в своих лапах, хотя они даже не знали об этом. Демон бесшумно посмеивался над хаосом, который он создал. О, конечно же, демон был под контролем Хиякея, но его разум остался свободным. Как долго это продолжится, было неизвестно, поэтому демон старался нанести ответный удар, пока это было возможно.

Осколок Кристалла в душе повелителя снов дал ему силу заглянуть в самые глубины мыслей Хиякея, так глубоко, что он мог видеть сквозь Сердце времени и другую реальность. Прошлый или будущий мир, для демона была не важна правда и он использует все против тьмы, что заковала его.

Он вселял воспоминания в обоих, и Хиякея, и жрицу, так, чтобы они познали поражение не один раз, а дважды. Это была земля демонов, а демоны всегда должны побеждать.

Кью бережно держал Киоко в своих объятиях, несмотря на то, что она спала. Он отделил ее и Хиякея, но все равно казалось, что Хиякей на расстоянии вытянутой руки от нее. Кровь стража взбунтовалась от этих мыслей, и он подтянул ее еще немного ближе к себе.

Подняв руку, чтобы погладить ее щеку, он почувствовал чужое тепло, которое начало проходить через него, а она повернула голову и положила ее на его ладонь. Его золотые глаза стали жестокими, когда она прошептала имя во сне. Она так нежно произнесла имя врага.

Гневно рыча, Кью попытался проникнуть в ее разум, чтобы увидеть, что ей снится, но наткнулся на барьер, защищающий сон. Его взгляд сузился… барьер демона сна? Как смел Хиякей создавать связь с Киоко, используя низшего демона сна? Его губы стали тоньше от мысли, насколько силен демон в своей среде.

Остановившись в воздухе, Кью отправил сокрушающую волну ментальной энергии прямо в барьер и холодно улыбнулся, когда услышал слабый крик демона сна, когда тот покинул ее разум. Он чувствовал, как Хиякей покидает ее, а сон внезапно прерывается. Сейчас он только надеялся, что Хиякей проснулся в холодном поту и от боли.

Кью поднял ее ближе к своему лицу, чтобы наблюдать за ней, пока он летел к замаскированному барьеру, за которым прятался его замок. Остальные увидят лишь мрачный лес, покрытый вьющейся лозой и дождем, но он знал толк в маскировке.

Закрыв глаза, он прошептал секретные слова, и в мрачном пейзаже появилась дыра, когда открылся проход, позволяющий им пройти. Иллюзия вернулась, как только он прошел. Заклятие вновь спрятало его дом от мира демонов.

Сам барьер был гениальным изобретением, созданным его отцом Тадамичи, чтобы обезопасить место от атак врагов. В конце концов, Кью открыл настоящую функцию барьера – не дать Хиякею вернуться домой. Это было подходящее наказание для того времени, Кью видел собственными глазами, как его дядя стоял снаружи, смотрел и хотел, вернее, нуждался в проходе внутрь, чтобы захватить силу, которую Тадамичи там оставил.

Он пролетел над пышной растительностью, что окружала его дворец, пролетев в открытое окно одного из верхних этажей, он тихо приземлился на мраморный пол. Грациозно, бесшумно шагая, он шел в ту часть комнаты, где лежала подушка достаточно большая, чтобы на ней уместилось дюжина людей.

Наклоняясь, Кью нежно положил ее на мягкую подушку и пристально на нее посмотрел. Почему он забрал ее? Он знал почему. Потому что хотел ее. Этого было достаточно.

Он знал, что когда Киоко проснется, она будет его ненавидеть. Но он этого не хотел. Снова он размышлял, почему он так беспокоился о том, что она про него думала. С каких пор он начал желать что-то, что еще не принадлежало ему.

Он тихо зарычал, раздражаясь от своих запутанных мыслей. Как он заставит ее остаться здесь, не сражаясь с ней каждый день? Это было новое препятствие для лорда мира демонов.

Если бы кто-то заставил эти мысли преследовать его, то он бы просто уничтожил их и продолжил свое существование. Но она была их жрицей, а он ее стражем. Он не хотел убивать ее. Не хотел причинять ей вред. Он просто хотел хранить ее у себя. Эта мысль удивила его.

Он заключит с ней сделку. Да, она покажет ему все, что он хочет знать. Только тогда он отпустит ее. Если она все же захочет уйти, он убедится в том, что она не сможет. Факт того, что Хиякей проник в ее сны несколько минут назад, усилил потребность держать ее рядом.

Его единственной заботой в данный момент была сила демона снов. Был ли он достаточно силен, чтобы сломать барьер вокруг дома? Будет ли достаточно древней магии, чтобы защитить ее? Она не представляла, в какой опасности находится. Глаза Кью вернулись к ее лицу, когда он почувствовал, что ее пульс учащается. Она просыпалась.

Он сел на подушку возле нее и ждал. Во-первых, он попытается успокоить ее. Только тогда можно будет двигаться к следующему шагу – удерживать ее возле себя, несмотря ни на что.

Киоко чувствовала себя будто на облаке, и это смутило ее. Ее рука скользнула по чему-то очень мягкому, и она размышляла, не спит ли она снова. Хиякей так нежно поцеловал ее. Почему он это сделал? Ее глаза распахнулись, чтобы открыться еще шире от удивления, потому что первое, что она увидела – Кью, сидящий подле нее, выглядящий как замерший ангел, потерявший крылья.

Безэмоциональные золотые глаза приковали ее к месту, где она лежала. Схожесть ее сна и реальности была обескураживающей, если не сказать больше.

Она быстро осмотрелась, заметив черный мраморный пол и каменные стены. Ее первой мыслью стало, что это место похоже на пещеру, только намного милее. Все выглядело так, как в ее представлении должен выглядеть замок. Большие гобелены покрывали стены, придавая помещению больше уюта вместе с черно-золотой подушкой, на которой она лежала.

Ее внимание переключилось на Кью, который так и не пошевелился. Ее снова преследовала уже посещавшая ее мысль: «Он также опасен, как и Хиякей. Как может кто-то столь красивый быть таким злым?» Темнота комнаты позволяла его ауре светиться пугающе ярко, как будто в издевку над ее мыслями.

Снова появились те же ощущения, что и во сне. Она крепко зажмурила глаза, сжала руки в кулаки и молилась, чтобы это был еще один сон, что она проснется у статуи, а Тоя будет стоять над ней и кричать о глупости возвращения посреди ночи. Когда она открыла глаза, она сглотнула в страхе, понимая, что все было слишком реально.

Когда он заговорил, ее это так поразило, что она вздрогнула от его меланхоличного голоса. Ее изумрудные глаза широко открылись, когда она поняла, что снова показала свой страх…это было плохо.

«Я не причиню тебе вреда, если ты будешь хорошо себя вести», – Кью безмолвно смотрел в ее глаза, ожидая реакции на слова. Он усмехнулся, когда она уставилась на него. «Хорошо», – подумал он про себя. Она не собирается кричать от страха, по крайней мере, пока она еще злится.

Взгляд Киоко был острый как кинжал, она вспоминала все, что он сделал прямо перед Тоей и остальными. Как он мог такое сделать? Подняв подбородок, Киоко прошипела: «Что же заставляет тебя думать, что я буду себя хорошо вести?»

Кью практически потерял контроль, когда вопрос слетел с ее розовых губ. Боги свидетели, она была полна решимости бросить ему вызов. Несмотря на первоначальное отвращение к ней, она должна была знать, что он не намеревался прервать ее существование. Потому что, если бы это было так, то она умерла бы от его рук в первую их встречу. Ее вызов разгорячил его кровь, заставляя делать физическое усилие, чтобы сконцентрироваться на задаче.

Киоко внезапно отвела глаза. Она не могла сражаться с силой его взгляда. Не сейчас. Не с таким сильным сердцебиением. Странный взгляд его золотых глаз пугал ее больше, чем сражение с Хиякеем.

«Будешь вести себя хорошо, если хочешь вернуться к Тое и остальным стражам», – сказал он уверенно, будто сообщая факт. Глаза его сузились, когда ее взгляд снова вернулся к нему. Итак, он думала, что она будет спорить, не так ли? Он, конечно же, надеялся. Если бы он решил сделать что-либо с этим, он никогда бы не позволил ей больше взглянуть на Тою.

«Что ты о себе возомнил?» – спросила она, вставая на колени. – Ты распустил руки, трогал меня так, как я никогда не хотела. Мне плевать, что ты собираешься сказать, верни меня обратно к Тое, извращенный распутник!»

Кью неожиданно наклонился вперед, заставляя Киоко вернуться в прежнее положение, и наслаждался смешанным ароматом ее страха и волнения.

«Ты будешь здесь со мной до тех пор, пока я не решу, что будет иначе. Если так называемые стражи не могут быть с тобой, чтобы защитить, то они не заслуживают исполнять этот долг», – Кью почти потерял самообладание, когда вспомнил, как близка она была к смерти от лап демонов, которых он уничтожил, прежде чем забрать ее. Это было для ее же блага. Если бы он не нашел ее вовремя, она была бы у Хиякея, вместо того, чтобы быть под защитой.

Рот Киоко приоткрылся от смятения: «Почему ты хочешь, чтобы я осталась здесь с тобой?» Только сейчас она осознала, насколько близко он наклонился к ней. Она смотрела, как он дышит, моргнула, потому что на мгновение ей показалось, что его рубашка стала прозрачной. Мысленно встряхнув головой, она встретилась с ним взглядом, ожидая ответа.

Прежде чем Кью ответил, дверь в комнату открылась и двое маленьких детей вбежали внутрь, смеясь. Им было около шести лет. У мальчиков были светлые непослушные волосы, которые доходили до плеч. Они были абсолютными близнецами.

Кью резко выпрямился, застыл с выражением на лице, будто его застали ворующим печенье. Киоко и не знала, что на его лице могут появляться такие эмоции. Она знала, что никогда не забудет этого, но где же была камера, когда она действительно НУЖНА?

Она посмотрела в их сторону, зная, что это были человеческие дети, к тому же близнецы. Почему они были здесь, с ним?

«Кью, ты вернулся», – они произнесли его имя и подбежали ближе. Увидев Киоко, они остановились, глаза их были полны стеснительной любопытности.

«Кью, она остается?» – они повернулись и уставились большими голубыми глазами прямо на Кью.

Киоко смотрела на Кью. Он даже не смотрел на маленьких близнецов, когда отвечал им.

«Хироко, Хирару», – произнес он невозмутимым голосом.

«Да?» – последовали ответы.

«Она остается. А сейчас оставьте нас на время», – спокойный и холодный голос Кью не испугал близнецов, они улыбались Киоко, а затем внезапно побежали, сокращая расстояние между ними.

Киоко думала, что на нее сейчас набросятся. Но ее глаза расширились от удивления, когда они остановились недалеко от нее и взобрались к Кью на колени, обнимая его за все, что могли обхватить. Снова же выражение лица Кью было бесценным, оно заставляло ее размышлять о том, сколько на самом деле она знала о нем. Смеясь, близнецы прыгнули назад, когда Кью издал рык глубоко в груди, развернулись и выпрыгнули из комнаты.

Киоко посмотрела на Кью: «Почему они с тобой?» Он просто стоял перед ней, элегантный и ужасно красивый. Она подумала, что он не ответит, и была поражена, когда он заговорил.

«Они хотят остаться, я им позволяю», – ответил он с таким же пустым взглядом, которым одарил ее немного раньше. Возвышаясь над ней, Кью заметил удивление на ее лице. Его взгляд прошел вниз по ее щеке к губам. Полные, скорее пухлые губы.

Киоко не знала, что и думать о таком ответе: «Почему ты позволяешь им, если ненавидишь людей?»

Ему нравилось наблюдать за движением ее губ. Кью наклонился ближе к Киоко, находясь в нескольких сантиметрах от ее лица: «Они недостаточно умны, чтобы бояться меня». Его голос был низким и мягким. Он перевел глаза с губ на ее глаза.

Киоко сглотнула, отстраняясь назад, но на подушке оставалось не так много места для этого. Что он имел в виду? Что она недостаточно умна, чтобы бояться его? Она не была уверена, что он не причинит ей вреда, поэтому не могла не отклоняться: «Тогда почему я здесь?» - сказав это, она приподняла бровь.

«Потому что ты тоже недостаточно умна, чтобы бояться меня», – его голос стал мягче, когда он смотрел на нее так близко. Его поражало, сколько эмоций может отражаться на ее лице.

Киоко хотела отклониться назад еще на пару сантиметров, чтобы между ними было большее расстояние. «Ты хочешь, чтобы я боялась тебя?» – спросила она, раздраженно приподнимая бровь. Она вдохнула, когда его глаза, казалось, неестественно засверкали в темной комнате. Она внезапно забыла, что привело к такому разговору.

«Пока ты хорошо ведешь себя, у тебя нет причин бояться. Пока что», – он протянул руку, чтобы дотронуться до ее щеки, но только медленно опустил ее, когда Киоко внезапно отстранилась. Свет окна позади него отражался в ее глазах. Она понимала, насколько соблазнительно выглядела со своей детской невинностью и пухлыми губами? Он отсел от нее, его глаза снова сузились.

Киоко смотрела на него с любопытством: «Кью, почему я здесь? Мне нужно вернуться к остальным стражам, чтобы продолжить поиск талисманов». Она не могла сказать, что с ним происходило, но все это начинало ее пугать. Он все еще не ответил ей, а чувство тревоги в ее животе росло, пока она ждала.

После того, как целую минуту Киоко наблюдала, как он смотрит на нее, она, наконец, решила опустить руку на подушку и встать.

Мысль позволить ей наклониться к нему была слишком соблазнительна для Кью, но он знал, что обращаясь с ней так ранее, он подорвет любое доверие, которое мог получить. Он отклонился и позволил ей встать на ноги.

Чувствуя себя неустойчиво, пытаясь устоять на огромной подушке, Киоко выставила руки, чтобы держать равновесие и вызывающе посмотрела на него: «Ладно, если нет причин, чтобы я здесь оставалась, то я пойду назад». Она собиралась сделать шаг, но прежде, чем поняла, что случилось, она лежала на спине, смотря на очень злого Кью: «Ну, по крайней мере, его лицо сделано не из камня» - подумала она.

Кью схватил Киоко за лодыжки, а когда она приземлилась, подтянул к себе. Он был сверху над ней, уставившись прямо в ее лицо. Ее руки были прижаты к его груди, он чувствовал силу Кристалла, которая собирается в ее ладонях, но которую она не выпускала. «Хорошо», – подумал он.

«Ты думаешь, я забрал тебя просто так? Ты была в опасности и даже не знала об этом!» – мрачно сообщил он.

«Опасность», – Киоко почти зарычала на него. – Все было прекрасно, пока ты не объявился!»

Он глубоко дышал, чтобы охладить свой пыл и часто бьющееся сердце. Он не хотел причинять ей боль, но она не уйдет. Кто-то должен держать ее в безопасности, а он не доверит это своим братьям после их небрежности: «Ты не уйдешь, пока я не узнаю все, что мне нужно узнать от тебя».

«Что ты хочешь узнать?» – Киоко выпрямила руки, упираясь в его грудь, пытаясь заставить его отступить, чтобы она снова могла сесть. Когда она поняла, что отступать он не собирается, отчаянно уставилась на него.

Она начинала терять над собой контроль с этим «ледяным принцем», от этого описания легкая истерическая улыбка появилась на ее лице. Кончики ее пальцев покалывало от силы, которую она сдерживала, пока он не представлял для нее реальной угрозы.

Кью снова восхищенно посмотрел, как эмоции появились на ее лице, хотя он никак не показал своего восхищения. Он положил руки на ее плечи и легонько ее встряхнул: «Это, хочу познать это».

Киоко нахмурилась. О чем он сейчас говорил, черт возьми?

Он снова встряхнул ее: «И то, хочу познать то».

«Что?» – заорала она, действительно разозлившись. Киоко странно на него посмотрела, рассуждая, а не утратил ли он рассудок.

«Да, это, все об этом и о том тоже», – он притянул ее к себе, прижался своими губами к ее губам в горячем поцелуе.

Киоко ойкнула, когда он внезапно взял ее и проник своим языком внутрь, прижимаясь ближе к ней, пробуя ее на вкус. Из-за паники сила Кристалла исчезла, она оттолкнула его, но удар не был сильным.

Кью выбрал это время, чтобы отпустить ее, когда ее борьба прекратилась. Он получил свое преимущество, хотя он был единственным, кто это понимал. Его взгляд не покидал ее лица, когда она падала назад на подушку, а ее щеки пылали. Картина навсегда будет запечатлена в его голове. Ее грудь подымалась и опускалась с каждым глубоким вздохом. Ее губы слегка приоткрылись. Ее длинные каштановые волосы разметались вокруг нее волнами.

Это был соблазнительный вид невинности, который заставлял напрягаться его чресла. Она уже была его, хоть и сама не знала об этом.

Киоко приложила тыльную сторону ладони к губам, как будто пытаясь предотвратить его попытки сделать это еще раз. Сейчас она была в ярости. Она не понимала, чему он хотел научиться? «О ЧЕМ ты говоришь? ЧЕМУ ты хочешь научиться?» – она задавала вопросы дрожащим голосом, чувствуя, как он пытается втянуть ее в свое безумие.

Когда она не получила ответ достаточно быстро, раздраженно подняла бровь и прошипела: «Давай, сделай еще прыжочек». Затем она вытерла губы тыльной стороной ладони, как будто бы хотела стереть ощущение поцелуя.

Потеряв терпение, он отвернулся и вышел из комнаты. Почему она не понимает? Почему она не видит, что он хочет узнать ее? Он не мог отпустить ее сейчас, незащищенную от Хиякея. Враг подобрался так близко, что пробрался даже в ее сны, он этого не позволит.

Киоко кричала ему: «Я хочу уйти! Отпусти меня! Если я не знаю, чего ты хочешь от меня, я не могу тебе помочь!» Она видела, как он остановился, его спина напряглась, но он не повернулся к ней лицом.

Кью знал, чего хотел от нее, но сейчас сработает другое: «Я хочу, чтобы ты научила меня человеческим эмоциям», – он подошел к двери. – Возможно, тогда я пойму, почему так обеспокоен твоей защитой».

Он вышел, плотно закрыв дверь за собой. Внезапно посреди коридора он оперся о деревянную дверь. «Это было странно», – подумал он, приподняв бровь. Он быстро выпрямился, огляделся, чтобы убедится, что никто не видел момент его слабости.

Кью остановился на мгновение, размышляя. Если бы он мог заставить ее остаться, даже если ненадолго, у него было бы время, чтобы попробовать влюбить ее в себя. Настало время признать, что он, по крайней мере, задумывался об этом. Он хотел, чтобы она осталась. Первый раз за свою долгую жизнь он хотел что-то, чем обладал Тоя.

Он хотел, чтобы жрица принадлежала только ему, быть единственным ее защитником. Это то, что они называют любовью? Его глаза стали темнее. Глубоко внутри, у него были эмоции, но только он знал об этом. У него не было причин проявлять их слишком долго, поэтому они перестали проявляться. Он улыбнулся тайком. Если она хочет уйти, то сначала познакомится с настоящим Кью.

Во-первых, он хотел узнать, что такое человеческая любовь, и она должна была стать той, кто ему это покажет. Чтобы это сделать, она должна была влюбиться в него. Его благородная кровь выбрала ее в качестве партнерши, он не мог этого изменить. Неважно, как сильно она боролась против него, он будет сражаться сильнее.

Глаза Кью загорелись ярче от мысли, что она придет к нему добровольно. Он хотел почувствовать все эти эмоции. Он знал, почему его отец и братья считали, что люди такие интересные, заслуживающие защиты. Они думали, что все они разные, в какой-то степени занимательные. Для него легко было игнорировать большинство людей, но не жрицу. Она была загадкой среди людей.

Давно лорд мира стражей так страстно не желал чего-либо. Но эта была битва, которую он не собирался проигрывать.

Глава 4. «Вдвое больше проблем»

Киоко села на подушку и уставилась на дверь, которая только что захлопнулась. Мысли ее замерли из-за того, что он сказал. Кью хотел, чтобы она обучила его человеческим эмоциям? Почему ледяной принц хочет познать человеческие эмоции? И почему он хочет их узнать от нее?

Она подняла руку к губам, все еще ощущая покалывание от его поцелуя. Киоко сузила глаза, опустила руку, размышляя: «Одно я знаю точно! Кью уже знает две эмоции – гнев и тщеславие».

Хироки и Хирару открыли дверь, заглядывая внутрь, высматривая красивую девушку. В замке до этого никогда не было девушки, по крайней мере, они не видели. Много времени прошло с тех пор, когда они последний раз видели человека. Они так привыкли видеть только Кью, что им никогда не приходило в голову, насколько им не хватало чего-то нового. Теперь же они не могли сдерживать свое любопытство.

Не увидев никого, они переглянулись и наклонились вперед еще больше, чтобы полностью увидеть подушку, на которой лежала девушка. Увидев, что она все еще была там, они заторопились, почти падая друг на друга.

Глаза Киоко засветились, когда она увидела близнецов. Они были восхитительны, а она снова задалась вопросом, как кто-то вроде Кью может находиться рядом с такими замечательными детьми. Это просто не соответствовало его личности.

В спешке к ней один из близнецов споткнулся, но удачно приземлился на край подушки, вместо мраморного пола. Киоко не могла не засмеяться, подняла его и усадила себе на ноги. Второй близнец подбежал и обнял брата. Их щеки были прижаты друг к другу, они смотрели на Киоко, одинаково улыбаясь. Они были восхитительны и напомнили Киоко ее младшего брата, когда он был маленьким.

«Будь осторожен», – сказала Киоко, – Тебе не следует бегать по такому скользкому полу. Меня зовут Киоко».

«Хэй, Киоко. Он мой брат Хироки…», «А это мой брат Хирару», – они заканчивали предложения друг за друга.

«Приятно познакомиться», – кивнула головой Киоко.

«Ты очень красивая», – тихо сказал Хирару.

Киоко мысленно взвизгнула от умиления, но сдержала все в себе: «Спасибо, Хирару, я должна сказать, что вы оба потрясающе красивы».

Они оба мило покраснели, Киоко было сложно удержаться от объятий. Она посмотрела на дверь, а затем на них: «Вы знаете, где Кью?»

Хироки и Хирару посмотрели друг на друга взглядом эксперта. «Я думаю, она ему нравится», – прошептал Хироки.

Губы Киоко раскрылись, но ничего не сказав, она покраснела.

«У нее красные щеки», – сказал Хирару. – Мамины щеки всегда краснели, когда папочка ее обнимал. Как думаешь, Кью обнимал Киоко?»

Киоко боролась с желанием зарыться лицом в подушку. «Он сделал больше, чем просто объятие», – пронеслась мысль в голове. Пытаясь отвлечься, она заметила пятна грязи на руках мальчишек и улыбнулась. Мальчики остаются мальчиками, похоже, что эти двое играли на улице.

Киоко взяла и подняла руку Хироки, повернув ладонь вверх. «Играли в грязи, да?» – подмигнула она.

«Нам нужно помыться», – Хирару рассказал ей, что у Кью никогда не было грязных рук. Близнецы смотрели на него и хотели быть похожими на своего героя: «Ты пойдешь в ванную с нами?»

Киоко отрицательно помахала головой: «Не думаю, что это хорошая идея». Она вздрогнула, когда близнецы взяли ее за руки и попробовали поднять.

«Кью не будет против», – сказал Хироки. «Как только он увидит, какая ты красивая, когда ты будешь чистая, то может он тебя обнимет».

Глаза Киоко широко раскрылись и она мысленно застонала. Она не хотела, чтобы Кью ее обнимал, она хотела, чтобы он отпустил ее. Только сейчас ее осенило, ведь дети не знают, что ее держат здесь против ее воли.

Маленькие близнецы невинно улыбались ей, подталкивая к двери. Ее надежда остаться там, где она была, разбилась на кусочки, когда она увидела их босые грязные ноги. Она размышляла о том, кто же их купает и ухаживает за ними. Все те мелочи, которые мать делала для нее, которые она принимала как должное, не были даны этим мальчикам.

Киоко не знала, что делать, так что кивнула головой и последовала за детьми за дверь, вниз по коридору. В данный момент было хорошо просто выйти из комнаты. Там было множество картин и гобеленов, покрывающих стены, Киоко хотела бы поближе на них посмотреть, но она специально не осталась бы здесь для этого. У нее был скрытый мотив – найти выход из замка и вернуться назад к Тое.

Крошечные ручки, которые держались за нее, продолжали тянуть ее вниз к белым мраморным ступенькам. Лестница была очень крутой, Киоко покрепче схватилась за руки детей, не желая видеть, как они поскользнутся и упадут из-за своей спешки. Внизу они провели ее через несколько двойных дверей. Киоко почувствовала изменение температуры и влажности, она моргнула от удивления и осмотрелась вокруг с замершим сердцем.

Комната была огромной, в центре каменного пола уютно журчал горячий источник. Пол был выложен камнями вплоть до стен, где были выложены мягкие пушистые подушки, создавая удобную обстановку. При правильных обстоятельствах все это можно было назвать даже романтичным.

Проходя вдоль стены, она вытянула шею, заметив, что солнце уже прошло через середину замка, освещая и крылья, впуская бриз и солнечный свет. Если бы сейчас шел дождь, она бы уже была насквозь мокрой.

«Ну, по крайней мере, сейчас я ближе к выходу, чем раньше», – она посмотрела вниз и улыбнулась, когда оба мальчика посмотрели на нее с любопытством. «Красиво», – кивнула она, не желая беспокоить их своими рассуждениями.

Киоко вспомнила, как Тоя говорил, что Кью живет в роскошном месте, только это уже подтверждало это. Она не могла сказать, насколько большим был замок, но она и не была уверена, что хотела это узнать. Было достаточно того, что ей трудно было вспомнить, как она пришла в эту комнату.

Следуя взглядом обратно к источнику, она заметила принадлежности для вытирания, пар уже поднимался над горячей водой. Она полюбила маленькие горячие источники, которые встречала в этом мире, но этот…лучше просто быть не могло. Во многом это было даже лучше того, что было в ее современном мире.

Он выглядел слишком хорошо, чтобы быть местом общего пользования, и она размышляла, не была ли это чья-то личная ванная. Ее передернуло от мысли, что это могла быть ванная Кью. Быстро осмотревшись вокруг, она облегченно выдохнула, когда убедилась, что его нигде не было.

Киоко нервно посмотрела на Хироко и Хирару: «Нам можно здесь находиться?»

Они улыбнулись, восхищенно запрыгали: «Мы хотим, чтобы Киоко пошла с нами, как мама делала!» Сказав это, близнецы разделись и побежали к воде, радостно хихикая.

У Киоко отвисла челюсть: «Как мама делала?» Она несколько раз моргнула, удивляясь, как двое таких славных и невинных мальчиков выжили без мамы и стали жить с ледяным принцем.

Кью расхаживал от стены до стены по своей комнате, думая, что он будет делать с Киоко. Он не беспокоился о Тое и о других, но то, что Хиякей подобрался так близко к ней, не делало его счастливым. Если бы он не пришел к ней первым, что случилось бы?

Помотав головой, он зарычал от вопроса. Он точно знал, чтобы случилось. Хиякей соблазнил бы ее, а затем использовал, чтобы собрать талисман и открыть портал в ее мир. Он все еще помнил мягкость ее голоса, когда она произносила имя Хиякея во сне. Этой мысли было достаточно, чтобы он вышел из себя. Его дядя не заслуживал дотрагиваться… НИКОГДА не дотронется до того, что принадлежало ему.

Он остановился и уставился в пустоту перед собой. Его… Ему очень нравился звук этого слова. Единственная проблема, с которой он столкнулся на данный момент – завоевание ее доверия и убеждение в том, что он единственный, кто может ее защитить так, как это нужно делать. Чтобы справиться с этими задачами, ему необходимо было держать ее рядом и убедиться, что она добровольно остается.

Он знал, что может заставить ее остаться, но он понимал, что от этого она будет ненавидеть его. Большую часть своей жизни он старался держаться от людей на расстоянии, но Киоко… он совсем не хотел, чтобы она была далеко от него. Если она никогда не покинет замок, зло никогда не доберется до нее. Он хотел, чтобы она осталась добровольно, как близнецы.

Улыбка быстро скользнула по его лицу, когда он подумал о человеческих детях, которых он приютил в своем доме. Выражение исчезло, когда он увидел картину из прошлого. Проживание близнецов у него произошло из-за несчастного случая.

Люди, которые застряли в этом мире тысячелетия назад, были вынуждены сражаться с демонами, чтобы выжить. Но часто их убивали в раннем возрасте, поскольку они были слабыми, население в этом мире не росло. Те, кто сумели дожить до взрослого возраста, очень часто сражались с демонами, наводнившими этот мир, всю свою жизнь.

Стражи и сильнейшие люди в этом мире пытались защитить их, но они не всегда могли быть в нужном месте в нужное время.

Также произошло и с близнецами. Незадолго после того, как Кристалл Сердца стража был разбит, Кью узнал, что деревня неподалеку от его замка была атакована подчиненными его дяди, и он знал, что там должен был быть талисман, раз Хиякей показал свою заинтересованность. Кроме того, деревня находилась на его территории, а значит под его защитой. К сожалению, по непонятным до сих пор причинам, он не почувствовал приближающихся демонов, пока не стало слишком поздно.

Когда Кью прибыл в деревню, она уже была атакована несколькими переносимыми по воздуху огненными демонами. Близнецы были единственными, кто остался в живых, и только потому, что их родители спрятали их в пещере под хижиной. Разве он не слышал их криков под горящим убежищем? Кью было сложно думать об этом, и это неизменно приводило к тому, что эти мысли ставили его в тупик.

Вытащив их из обломков, он заметил, что оба близнеца были украшены ожерельем из кусочков Кристалла Сердца стража. Голубые глаза близнецов хорошо сочетались с цветом ожерелья, которое висело на их шеях, а они плакали за семью, которую у них отобрали.

Он стоял, осматривая разрушенную деревню, а близнецы хватались за его ноги, прячась за ним.

Кью подумал, что достаточно странно, что обе части были в форме слезы. Это было очень иронично. Он осматривал деревню, которая была уничтожена, но все-таки сохранила после себя причину этой бойни. Кристалл Сердца стража как-то спрятал этих детей от монстров, которые за ним пришли? Учитывая неизвестную природу Кристалла и те секреты, которые он в себе хранил, Кью это нисколько бы не удивило.

Зная, что другие придут за этими ожерельями, Кью быстро снял их с шей детей. Он пытался постоянно убедить себя, что защита талисмана была частью его долга, но эмоции постоянно мешали его решениям. Позже, когда он вспоминал о случившемся, ему приходилось делать усилие, чтобы перестать сравнивать себя и своих братьев с близнецами. Как и у этих детей, у них не было другой семьи кроме друг друга.

Уже скрывая чувства к Киоко, он был заинтересован в людях, так что когда близнецы пытались идти, держась за него, хотели следовать за ним, он понял, что они умрут без его помощи.

Что-то в заплаканных лицах и в том, как они смотрели на него, вызывало в груди щемящие и тяжелые чувства. Он не оставит их. Приняв решение, он развернулся и поднял их на руки, принес домой, за стены, где демоны их не найдут. Он будет следить за братьями и узнает секрет, почему Кристалл Сердца стража защитил такую расу.

Отогнав мысли, он достал из рубашки цепочку и посмотрел на сферу, которая на ней была ¬– части Кристалла, которые он забрал у детей.

Он поднял ее до уровня глаз, чтобы посмотреть на маленькие слезинки, что плавали внутри барьера, которым он их защитил. Такие красивые осколки Кристалла, которые, казалось, плавали в море слез, которое было пролито из-за них. Слезы, которые близнецы еще проливали по потерянной семье, хотя намного реже, чем раньше. Иногда, отдыхая, один или оба пытались забраться к нему в кровать, чтобы спать вместе. Он не понимал их действий, но позволял, это было любопытно.

Положив ожерелье назад в укромное место, Кью вернулся в комнату, где оставил Киоко, и открыл дверь. Даже не входя внутрь, он чувствовал, что комната пуста, он начал злиться. Он не сказал ей, что ей можно уходить. Выражение его лица ожесточилось. Она будет знать свое место, если он защищает ее.

Он медленно вдохнул, ощущая смешанный запах ее и близнецов. Он беззвучно прошел к одному из балконов, которые выстроились прямо за ее комнатой. Этот выходил на центр замка, и он смотрел вниз на горячие источники, которые были внутри.

Увидев ее снова, Кью перестал злиться. Она не убежала, как он сперва подумал. Он молчаливо наблюдал за ней из тени, пока она разговаривала с братьями.

Киоко подошла к краю закрытого горячего источника, все еще сомневаясь, стоит ли ей следить за купанием близнецов или попытаться найти выход из замка. Видя беззаботное счастье этих детей, ее волнения ушли на некоторое время. Когда они были рядом с ней, ничего ведь не случится, правда?

Позволяя себе расслабиться, она села на камни, которые окружали источник, опуская ноги в него и наблюдая за близнецами. Ей все еще было любопытно, как двое маленьких детей оказались здесь, с Кью: «Хироки, Хирару, где ваши мама и папа?»

Близнецы перестали плескаться и повернулись к Киоко, наклонив головы: «Деревня была атакована, и все исчезли в огне». Хироки взял кусок ткани за край, опустил его в таз, который стоял на краю источника, и стал тереть тело.

Киоко удивилась, когда увидела, что она вспенилась, когда он тер кожу. Так родители близнецов были мертвы? «Как вы пришли сюда, чтобы жить с Кью?» – она наблюдала, как Хирару подходит к ней, улыбаясь.

Его маленькое лицо наклонилось к лицу Киоко, она видела теплоту в его глазах: «Демоны могли забрать нас, но Кью остановил их, и мы остались с ним». Он повернулся и плеснул водой на Хироки, смыл с себя мыло и продолжал отвечать на вопрос: «Демоны не могут найти нас, они даже не видят этого места, так Кью сказал». Киоко наблюдала за тем, как Хироки старался намочить волосы Хирару и намылить их.

«Так Кью спас их и теперь приглядывает за ними, как отец?» – брови Киоко поднялись вверх от удивления. Это не было похоже на Кью, которого она боялась. Ее взгляд смягчился на секунду, пока она думала, знала ли она его вообще «Ледяной принц с сердцем?» – она хихикнула от своей шутки.

Заметив, как струя мыла летит прямо в глаза Хирару, Киоко решила предложить свою помощь: «Хочешь, я помогу вымыть тебе волосы?»

Когда дети закивали головами и засмеялись, Киоко сняла одежду и скользнула в воду, чтобы помочь им, абсолютно забыв, что в данный момент ей следовало искать путь назад к остальным стражам и быть далеко от того, кто стал ее тюремщиком.

«Как я должен был узнать, что Киоко пройдет назад через временной портал в середине проклятой ночи?» – Тоя кричал вверх, как будто Кью должен был услышать его. Шинбе потребовалось некоторое время, чтобы успокоить его.

Они все сначала запаниковали, когда увидели, что легкие красные полосы стали появляться в радужной оболочке глаз Тои. Когда Тоя начал уничтожать отдельные деревья вокруг себя, они решили отступить на некоторое время и позволить ему выпустить пар, вместо того, чтобы его гнев рос до опасного уровня.

«И Хиякей показался…Он мог ее похитить!» – Тоя продолжил свирепствовать, а его глаза стали серебристыми, а затем блеснули золотым, когда беспокойство снова появилось в его голове. Он посмотрел на то место, где Кью держал ее за барьером против ее воли.

«Что я несу? Ее ПОХИТИЛИ! Проклятье!» – задумчиво прорычал он.

Шинбе был противоположностью Тои. Он оставался спокойным даже после потери жрицы. «Похитили или спасли?» – он задал вопрос и сжал свой посох, не будучи совсем уверенным. О чем думал Кью? Он был уверен, что в истории было больше, чем Тоя рассказывал им.

Его аметистовый взгляд следил за каждым движением Тои в надежде, что его проклятая демоническая сторона останется спящей. Последнее, что им было нужно – это демоническая кровь Тои, которая выходит из-под контроля и делает ситуацию еще хуже: «Кью никогда не был милым, даже когда он действительно помогал. Возможно, он взял ее, чтобы она оставалась в сохранности, пока Хиякей не уйдет».

Тоя сжал кулак, зная, что остальные не видели того что видел он. Он не хотел говорить им. Каким-то образом, сказав это вслух, все становилось более правдоподобным, но они имели право знать, чего хотел их старший брат: «Кью не вернет ее назад».

«Почему нет?» – Камуи заговорил впервые с тех пор, как исчез Хиякей. – Он страж, он один из нас. Почему он не приведет ее обратно к нам?»

Саки тихо слушала, пока братья разбирались. Она все еще была в шоке от того, что Кью вообще показался. До сегодняшнего дня он держался в стороне от этой войны, как будто это была не его проблема. Ее надежды возросли при мысли, что Кью решил помочь, но следующие слова Тои заставили ее съежиться от ужаса.

«Потому что он хочет ее себе, эгоистичный ублюдок хочет ей обладать. Он никогда не прикасался ни к одной женщине так, что означает, что он хочет сделать ее своей партнершей», – Тоя остановился, понимая, что он только что сказал.

Его глаза стали чисто золотого цвета, когда он поднял их, чтобы посмотреть на остальных. Челюсть Шинбе отвисла, глаза Саки были размером с блюдца, но он был обеспокоен только Камуи. Глаза Камуи были спрятаны за фиолетовыми непослушными волосами, когда мальчик уставился в землю, но Тоя видел, как его руки сжались в кулаки.

Тоя сделал шаг вперед, но затем остановился, когда Камуи сделал шаг назад. «Не трогай меня!» – голос Камуи изменился так, что всем стало не по себе.

«Камуи?» – Тоя стиснул зубы в надежде, что Камуи сможет сдержаться и в этот раз. Мальчик был самым невинным из них, но только потому, что смог забыть правду о собственном прошлом.

«Не засыпай, Киоко», – предупреждающе прошептал Камуи, зная, что она была в опасности, если Хиякей и демон сна зайдут так далеко.

Казалось лужи, оставленные после дождя, мерцают жидкими цветами вокруг Камуи. «Хиякей хочет ее…Кью хочет ее…Чем они отличаются от тех демонов, что хотят ее?» – голос Камуи задрожал, а его непослушные волосы заметались на ветру, который как будто дул только возле него.

Внезапно тень Камуи приняла другую форму, заставляя всех остальных отступить на шаг назад.

Со вспышкой энергии, которая оттолкнула воздух и воду вокруг него, Камуи закричал: «Они не заберут ее у меня!» Поток блеска спал с его прозрачных крыльев, которые по-бунтарски появились за его спиной.

Наконец подняв глаза полные слез, Камуи посмотрел на остальных, а его кончики его крыльев приобрели зловеще темный оттенок. Он встряхнул головой, его голос стал опасно мягким: «Отцы, братья…не важно. Они не завладеют ею».

Стражи закрыли свои глаза от вспышки света, что исходила от того места, где стоял Камуи. Когда они опустили свои руки. Камуи нигде не было видно.

«Почему у меня ощущение, что он пошел не за Киоко?» – сказал Шинбе, все еще думая о странной темноте, что появилась на его крыльях. Это был плохой знак.

Слова, которые произнес Камуи – «отцы и братья» охладили душу Тои и подтвердили его намерения: «Потому что он пошел за Хиякеем!»

Плечи Шинбе опустились как при поражении: «Я пойду за ним, ты найди Киоко. Сейчас Камуи нужен голос разума, а я лучший, кто справится с этим на данный момент».

Саки смотрела, как они оба поднялись в разных направлениях, как будто забыли о ней. Затем она заметила, что Каен все еще рядом с ней: «Я предполагаю, мы должны направиться назад к хижине и ждать их возвращения». Она пожала плечами, зная, что только замедлит Шинбе, если захочет последовать за ним.

Она повернулась, чтобы пойти прочь, но заметила, что Каен не двигался. Обойдя вокруг и встав перед ним, ее губы трепетно раскрылись.

Глаза Каена были полны слез, когда он смотрел в направлении, куда отправились Камуи и Шинбе.

Хиякей вошел в пещеру, в которой обосновался. Это было прекрасное убежище – глубоко под землей, а они искали его сверху. Его полупрозрачные черные крылья стряхнули с себя напряжение полета, а затем спрятались, как будто никогда и не были здесь.

Он осмотрел величественную красоту пещеры, именно сюда он привел ее. Он был прямо у них под носом, а они не знали. Хиякей сел на черную меховую мантию, которую разложил возле огня, чтобы обдумать дальнейшую стратегию.

Кью разрушил планы захватить жрицу, пока она была одна в садах Сердца времени, но планы изменились. Сейчас она была с одним из стражей, вместо всех, будет не так сложно украсть ее. Его глаза потемнели от мыслей, когда он дотянулся до того, что помогло ему увидеть, что она была одна у статуи.

Прямо как во сне…план мог быть тем же. Он чувствовал демона сна внутри себя, даже когда остальные молчали. Демон ждал, пока он уснет. Хиякей закрыл глаза, вспоминая демонов кошмаров, которых он поглотил в прошлом. Он использовал их кошмары, чтобы мучать других и заставить столкнуться с самыми ужасными страхами. Сейчас эта хитрость обернулась против него десятикратно.

Возможность поделиться этим мучением со жрицей стала не пыткой, а оружием.

Хиякей держал зеркало душ в кулаке. Видя только свое отражение, уставившееся на него, он потребовал узнать местонахождение жрицы. Зеркало показало только изображение скрученных ветвей и ветреной погоды. Почему Кью забрал жрицу в место полное отчаяния? Он знал, что зеркало могло показывать только правду, но в то же время, Хиякей знал, что оно неосознанно врет.

Он мысленно позвал несколько демонических слуг, чтобы выполнить его приказ – отправится на поиски настоящего убежища. Он знал, что крепость Кью находится где-то в северных землях. Замок исчез во время войны между ним и его братом Тадамичи. Демоны, которых он отправил в ту область, должны опустошить деревни и вытащить стража.

Он позволит Кью неосознанно привести его к жрице, которую защищал. Когда он посмотрел в искаженное зеркало, отражение изменилось, но не под его контролем. Глаза Хиякея застыли, когда разноцветная пыль покрыла поверхность как предупреждение.

«Ну, Камуи, что ты будешь делать?» – спросил он, когда Камуи появился в зеркале. Глаза мальчика посмотрели прямо на него, как будто бы он знал, что за ним наблюдают. «Меня ищешь? Будь осторожен со своими желаниями…сын», – предупредил Хиякей.

«Нет, отец, это тебе следует быть осторожным», – прошипел Камуи в отместку.

«Так ты отдался воспоминаниям?» – Хиякей держал зеркало ближе к лицу, а уголки его губ растянулись в опасной улыбке. – Камуи, если ты действительно хочешь свою жрицу, тебе следует присоединиться ко мне. Займи свое место возле меня, и мы вместе заставим ее забыть других стражей».

Камуи завис в воздухе, зная, что имел в виду его отец: «Я не ты и не твои монстры. Однажды демоны, которых ты поглощаешь, обернуться против тебя. Ты думаешь, что ты их контролируешь. Ты лжешь себе, даже когда проигрываешь».

Они оба слышали эхо смеха, когда владыка сна боролся с ограничениями. Камуи знал, что его сила была на грани фантастики, ее невозможно было контролировать даже Хиякею.

«Ты принадлежишь мне, а не им», – прошипел Хиякей. – Это правда, которую даже ты не можешь похоронить навечно».

«Я не предам своих друзей!» – закричал Камуи и прервал связь между собой и отцом.

Хиякей бросил зеркало в огонь, когда оно взорвалось от гнева Камуи. Осколки стали похожи на жидкое серебро, которое стекало по горящим деревяшкам. Они собрались в лужу и медленно образовали ту же форму, застывая и превращаясь в заколдованное зеркало, как будто оно никогда и не ломалось.

Хиякей лег на темный мех, когда в пещере замелькал разноцветный блеск: «Что ж, твои силы выросли. Посмотрим, Камуи, посмотрим».

Кью наклонился вперед, смотря на горячий источник, вокруг которого и построен замок. Его глаза все еще следили за потерянной и найденной жрицей. Она выглядела счастливой, и его осенило – она хорошо смотрелась здесь. Он почувствовал, как его кровь закипает, когда Киоко начала раздеваться. Он смотрел, как ее грудь подымается, когда она сняла рубашку через голову, его глаза сияли как жидкое золото.

Костяшки его пальцев побелели, когда он схватился за перила. Он закрыл глаза на несколько секунд, пытаясь уменьшить желание пойти к ней. Когда он открыл их снова, он почти зарычал. О чем она думала? Она была абсолютно голой.

Кью наблюдал, как она вошла в теплую воду. Она интриговала его своей невинностью. Почему она так влияла на него как ни один другой человек? Никогда ни на кого он не поворачивал свою голову, но вот он стоит и желает человека. Такое могла только Киоко. Как может кто-то быть таким чистым и бессознательно соблазнительным одновременно?

Она была воплощением красоты, завернутой в одного маленького человека. Он низко зарычал. А что если слуги, которые жили в замке, наткнулись на нее? Она по незнанию обнажала себя перед всеми слугами-мужчинами, которые могли случайно увидеть. Кью послал молчаливое сообщение всем в замке остерегаться горячих источников, или они пострадают от его гнева, если ослушаются. Если бы он узнал, что кто-то шпионит за ней, от его гнева не было бы спасения.

Она не должна была приходить в ванную без разрешения. Конечно, было правдой то, что его слуги оставались невидимыми в замке, поскольку он не любил их видеть, пока не звал их. И все же, он не хотел, чтобы кто-то видел тело Киоко кроме него. Он научит ее хорошему поведению. Призрачная улыбка скользнула по его губам, пока он наблюдал.

Как только с купанием Хироки было покончено, маленький мальчик предложил Киоко вымыть ее волосы. Киоко позволила. Ей пришлось опуститься в воду по шею, чтобы он мог достать до длинных каштановых прядей. Ощущения от его маленьких пальцев трущих волосы и кожу привели ее к очень расслабленному состоянию. Вскоре и Хирару присоединился, и Киоко пыталась не засмеяться, когда они спорили, кто будет ополаскивать волосы.

Наконец, Киоко разрешила их спор, нырнув под воду. Когда она вынырнула, была встречена прелестными скулящими звуками. Она снова захохотала, и они широко улыбнулись, прежде чем начать войну брызгами друг с другом. Киоко направилась к другому концу источника и села на каменный выступ под водой, чтобы понаблюдать за ними.

Ее разум отдыхал некоторое время, пока она слушала эхо детских голосов во время их игр в воде. Понимая, что она делала, вместо того, чтобы сосредоточиться на том, что происходило, она быстро омыла себя. Когда она оглянулась и начала вставать, она заметила, что близнецы выходят из воды.

У маленьких мальчиков были странные выражения лица, как будто они сконцентрировались на чем-то. Она не знала, что они слушали молчаливую команду Кью. Она закусила нижнюю губу, когда они кивали головами, будто в ответ кому-то.

«Нам нужно одеться», – схватив из груды больших по размеру вещей, они быстро обернули мягкий материал вокруг себя.

«Время поесть», – закричал Хирару через плечо, схватив руку Хироки и выскочив из комнаты.

Киоко стояла в воде в шоке, а страх начал подбираться к ней по спине, она закрыла глаза, почувствовала боль в животе. Она знала, что где-то боги смеются над ней.

Ей не следовало идти за детьми, не задавая вопросов. Киоко начала с края источника, надеясь вернуться в комнату до того, как «мистер двойная личность» заметит, что она ушла. Ей следовало поспешить, ее хрупкие «подушки безопасности» ушли, оставив ее незащищенной.

Как только она вышла из воды и направилась за огромными полотенцами, она услышала низкий рык прямо за собой. Следующее, что случилось, так это руки из ниоткуда охватили ее вокруг оголенных ребер, подтянули к покрытой шелком груди, а ее ноги оторвались от пола.

Киоко мгновенно посмотрела на лицо Кью. Вместо гнева, который она ожидала увидеть на его лице, она увидела спокойствие, оно было слишком спокойным. Она посмотрела на пол, который все отдалялся от них. О да, боги сейчас ухахатывались над ней.

Ее рот приоткрылся, и она увидела, что он несет ее на балкон. Он не приземлился, а просто проскользнул через открытые двери в ту комнату, из которой она недавно вышла. Он наконец остановился, когда они оказались над огромной подушкой, на которой она проснулась.

Киоко ожидала, что он ее сбросит, но он не отпустил ее, но также и не делал больно, слишком сильно ее сжимая. Она отметила, что его руки были мягкими, когда дотрагивался до ее голой кожи. Глаза Киоко широко раскрылись. Ее голая кожа! О, как она могла забыть? Она все еще была голая после купания.

Ее руки мгновенно скрестились на ее груди, защищая себя, она почувствовала, как ее мышцы напряглись, пока он держал ее, как будто не решив, что с ней делать. Она могла сделать ему толстый намек, если ему нужно было, и это было бы ОПУСТИТЬ ЕЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВНИЗ.

Глаза Кью почти закрылись, когда ее мягкие округлости прижимались к нему, создавая хаос в его чувствах. Он заметил, что она напряглась, и это вернуло его к реальности. Но он все еще не отпускал ее. Он всегда гордился контролем, а это был замечательный шанс опробовать свой контроль на ней и преподать еще один урок.

«Я разрешал тебе выходить из этой комнаты?» – его голос был холодным и непоколебимым.

Глаза Киоко стали шире, ее сердцебиение стало таким частым, что она почувствовала, как сердце ударяется о ребра. Быстро обдумав – «что лучше сказать?», она сказала тихим голосом: «Я не знаю правил». Она съежилась, зная, что притвориться глупой будет лучшей стратегией.

Она понимала, что сейчас было не время бороться за свои права, поскольку она была без одежды. Если бы она попыталась, то все равно не выиграла бы. Она просто хотела, чтобы он ее отпустил и ушел, поэтому добавила испуганным голосом: «Извини».

Когда он услышал ее мягкий сладкий голос, он захватил его, заставляя тяжело дышать, а все чувства ушли в его нижние области. Продолжение его эксперимента могло стать опасным. Он почувствовал, как гнев от ее непослушания проходит, но его жажда возросла десятикратно.

«Первое правило – не уходить никуда без моего разрешения, если ты не хочешь быть наказана», – его голос смягчился, чтобы не пугать ее, но он почувствовал, как она вздрогнула.

У Киоко пересохло в горле: «Наказана?» Она не собиралась произносить это слово, оно просто сорвалось с губ, и она почувствовала, как сердце заколотилось от страха. Она мгновенно прогнала из головы мысль, где он шлепал ее, не желая знать, откуда эта сумасшедшая вспышка могла появиться.

«Да, я накажу тебя», – ладонь Кью гладила ее плоский живот и медленно опускалась ниже, когда он коленом раздвинул ее ноги с внутренней стороны бедра. Быстрым движением, которое она не могла отклонить, он охватил ее женский орган, а его кровь пыталась захватить контроль над ним.

«Как сейчас», – его пальцы начали массировать пучок нервных окончаний прямо над входом в лоно. Шок от происходящего заставил Киоко мгновенно выгнуться, вскрикнуть и попытаться избавиться от его руки.

Он практически перестал выполнять чувственные движения и прошипел в ее ухо: «Если ты будешь сопротивляться, я накажу тебя еще больше». Он чувствовал, как начинает злиться, и успокоился, когда она отстранилась от него, но осталась неподвижной. Ее страх перед тем, что он мог с ней сделать удерживал от сражения.

Глаза Киоко закрылись. Она думала, что он причинит ей боль, когда сказал, что накажет, но это было практически также ужасно. Он не понимал, что был более ненормальным, чем Хиякей? Она потеряла контроль над своим телом, а весь жар ее тела направился в то место, где пальцы творили свою магию. Она не хотела этого, несмотря на то, как ее тело реагировало. Но она ничего не могла с этим поделать.

Он все еще держал ее в воздухе, прижав к себе, а его пальцы двигались вперед и назад, стимулируя ее так, что она почти желала, чтобы он ее отшлепал вместо этого, потому что это было больно, хоть и не физически. Эта приятная боль жадно мучала ее. Она вздохнула и застонала, когда его пальцы скользнули между половыми губами, а один проник в нее.

Она застонала, когда его палец вошел в нее и сразу же вышел. Она почувствовала, как жаркая жидкость появилась вокруг его пальца, когда он вошел назад, заставляя ее кричать. Ее глаза наполнились слезами, но она сдержала их. В подсознании она кричала на себя, чтобы перестать вести себя так, будто ей нравится то, как наказывает ее Кью, хоть ей действительно это нравилось.

Крик стал громче, и вскоре она не могла это игнорировать: «Пожалуйста, остановись, я не могу больше».

Кью слышал ее крик и знал, что ей до боли хочется освобождения. Ее девственное тело еще незнакомое с таким удовольствием, ей не нужно было большего, чтобы дойти до пика. Он смотрел, как ее голова наклонилась назад к нему, когда он ритмично входил в ее горячее лоно.

Он наклонил голову вперед и лизнул изгиб ее шеи, пробуя ее. Он чувствовал позыв инстинкта кусать ее и сделать ее своей навсегда. Он удовлетворил его на мгновение, засосав ее кожу, оставив легкую красную отметину на ней. Она была так хороша на вкус. Он чувствовал ее запах вокруг себя, когда прижался своей зудящей твердой частью к ее мягкому бедру.

Кью зарычал от поражения. Он знал, что проиграл данную битву.

Киоко почувствовала, как его рука оставила ее, а она соскользнула с его тела на подушку. Она все еще хныкала и сжимала бедра, стараясь не раскачиваться. Ее чувства были такими живыми, что это было почти больно. Она схватила одну из маленьких подушек и крепко обняла ее, пытаясь скрыть свое тело от него. Ей было страшно смотреть на него. Боялась того, что он увидит нужду, о которой кричало ее тело.

Зарывшись лицом в собственные руки, она повернулась так, что наполовину лежала на животе, словно собиралась прятаться от него и дальше.

Он смотрел, как она пытается спрятаться от него, а то, что он больше не держал ее в руках, охлаждало его кровь. Он понял, что потерял контроль и вспомнил, что было написано в свитках отца.

Тадамичи предупреждал остальных стражей, что они были отличны от людей, когда доходит до выбора партнера, благородная кровь сама выберет его, и этого не остановить. Его отец, Тадамичи, рассказывал о его вражде с Хиякеем из-за одной и той же партнерши, но Кью понял скрытый смысл. Предупреждение касалось каждого стража, не только тех близнецов. Это был последний свиток, написанный его отцом, но люди, попавшие в его владения, продолжили этот рассказ.

Его дядя обратился к темной стороне, потому что его отделили от партнерши, которая небесами суждена была стать его парой. Юная жрица, по подобию которой была создана статуя, та самая статуя, которая была такой же, как и жрица, лежащая перед ним в данный момент. Они вполне могли быть одной и той же женщиной, но время показывало, что это не так.

Они сходились во мнении, что Киоко прямой потомок той жрицы, которую его дядя выбрал своей спутницей жизни. Были ли они с дядей такими разными? Стала ли мощная кровь Хиякея его гибелью? Сейчас Хиякей ошибочно ставит Киоко на место его потерянной любви? Он этого не позволит.

Кью приблизился ближе к ней и опустился ближе к ее уху. Он не хотел, чтобы она этого боялась. Он хотел, чтобы она желала этого. То, что он использовал как наказание, сейчас просто разжигание огня между ними, который будет держать ее с ним всегда.

Он с любовью погладил ее волосы: «Чтобы охранять тебя от демонов и Хиякея, ты должна подчиняться мне, Киоко. Я не хочу причинять тебе боль, так что я буду наказывать тебя так и даже сильнее, если ты будешь плохо себя вести».

«Тогда отпусти меня», – прошептала она. – Ты говоришь, что не хочешь вредить мне, но обращаешься со мной не лучше, чем он. Я лучше бы позволила ему трогать себя, зная, что он меня убьет, чем тебе, не зная ничего».

«Моя дорогая Киоко, у меня нет желания убивать тебя. Как твой страж я не могу, это идет в разрез с тем, для чего я существую. Ты должна быть защищена стражами, а я один из них. Отпустить тебя одну, будет означать оставить тебя без защиты. Я не могу этого позволить. Наказание остается», – он взял ее голову в свои руки, чтобы она не двигалась, и прижал губы к ее лбу, прежде чем развернуться и уйти. Оставив ее думать о наказании.

«Хиякей тоже страж», – прошептала своенравно Киоко, зная, что он слышит ее, хотя и не показывает.

Часть его знала, что она права, но он не собирался это признавать. Он почти впал в ярость от простой мысли, что Хиякей касается ее так, как только что делал он, но успокоился. Ему необходимо было увеличить расстояние между ними, чтобы держать страсть под контролем. Он обратил свое внимание на окно.

Он чувствовал, как демоны окружают его земли со всех сторон. Хиякей узнал, где он держит жрицу? Нет, он послал их только на ее поиски. Он посмотрел назад на Киоко, не желая, чтобы она вмешивалось. Он остановит их до того, как они подберутся к его владениям.

Кью двигался быстрее, чем мог увидеть человеческий глаз, и когда Киоко взглянула на него, он исчез.

Глава 5 «Черные крылья»

Пока Тоя летел, он смотрел на север. Серебро на его полупрозрачных крыльях переливалось в свете луны, тонкие перья слегка подрагивали. Нужно было найти Киоко как можно скорее. Он осматривал область, рассуждая, где же начать искать, когда его внимание привлек дым вдалеке.

«Деревня?» – Тоя повернул в ту сторону, думая, как Кью позволил людям жить на его земле.

«Кью ненавидит людей», – мысли Тои прервались. – Киоко – человек». Его губы стали тоньше из-за этой дилеммы.

Когда он приблизился к деревне, он отметил, что там было слишком много дыма, что это не дым от печи. Деревня была в беде. Он быстро осмотрел область, чувствуя демонов посреди пламени, которое он сейчас видел.

«Что делают демоны на территории Кью?» – расширяя возможности своих сенсоров и за границы деревни, Тоя понял, что демоны пересекали границы северных земель в нескольких местах, не только здесь. Глаза приобрели цвет расплавленного серебра.

«Хиякей знает, что Киоко где-то здесь», – бросил гневно слова Тоя, когда услышал крик человека. «Черт! У меня нет на это времени», – он зарычал, когда обнажил свои кинжалы. Намереваясь избавить маленькую деревню от существ, прежде чем они принесут еще больше вреда.

Тоя пролетел над деревней и резко сложил крылья, перья исчезли, как только он приземлился на колено в центре того, что когда-то было площадью деревни. Подняв голову, он увидел, что демоны сжимают его кольцом.

«Похоже, что все люди умчались со всех ног», – он вставал и рычал, играя с кинжалами между пальцев. – Давайте, твари. Посмотрим, чего вы стоите!»

Тоя ухмыльнулся, когда два демона подошли к нему с противоположных сторон. Он подождал до последнего момента, чтобы уклониться и столкнуть их друг с другом, они ударились лбами в попытке поймать его. Встав на руки, Тоя ударил ногами, угодив каждому в подбородок, отправив каждого из них в нокаут.

«Глупы, как всегда», – пробормотал он, скучая. Отвратительно выглядящий демон набросился на него сверху, Тоя увернулся, едва спасшись от острых когтей в спине. Поднявшись на ноги, он прогнулся назад, чтобы увернуться от когтей другого демона, потеряв несколько прядей волос и порвав рубашку в процессе.

Он воткнул свой ледяной кинжал в грудь демона и почувствовал волну удовлетворения, когда монстр превратился в лед от его клинка. Жаркое жгущее ощущение появилось слева, заставляя его кричать от боли и гнева. Летающий демон вернулся и вонзил когти ниже его ребер. Вынув кинжал из замороженного, он приложил огненный кинжал к губам и повернулся к демонам, которые не понимали, что подписали себе смертный приговор.

Его губы слегка раскрылись, как будто для поцелуя, и огонь вспыхнул из его рта, уничтожая крылатого демона. Грациозно вращаясь на одной ноге, правая нога Тои ударила замороженного демона, разбивая его на кусочки.

«Будет грязно, когда этот растает», – сказал Тоя с гордостью.

Повернувшись ко всем оставшимся демонам, он взял кинжалы и встал в боевую позицию. Все его чувства ожили в острой битве, а также и некоторые его разочарования. Каждый демон вокруг него стал меняться, и внезапно он увидел Кью вместо каждого из них.

«О, так вам НЕ ТЕРПИТСЯ меня разозлить!» – выкрикнул он.

Оставшиеся демоны одновременно атаковали Тою, который присел, готовый к бойне. Когти и сталь встретились, проливая кровь, которой Тоя пропитался в одно мгновение. Его одежда была порвана из-за когтей, вонзающихся в его тело, но Тоя не останавливался.

Если бы кто-то наблюдал, то увидел бы Тою в его воинственном великолепии. Несмотря на раны на теле и пролитую кровь, он был красив, а когда его серебристые крылья вновь появились, он стал воплощением ангела смерти.

Атаки остановились, так же как и Тоя. Он стоял на колене, вытянув руки в стороны, кинжалы были крепко сжаты ладонями. Он тяжело дышал, а его темные и серебристые волосы развевались на ветру. Длинные пряди свисали над его серебристыми глазами, скрывая их намерения.

Спустя несколько секунд молчания оставшиеся демоны рванули вперед, Тоя зарычал в отчаянии. Пришло время с этим покончить. Заботиться об этих землях была работа Кью. Выставив кинжалы вперед, он скрестил их перед собой. Совместная сила оружий закручивалась, образуя светящийся шар. Сфера продолжала расти и вскоре полностью охватила его.

Последовавший взрыв смел все, даже то, что оставалось от деревни. Тоя опустил кинжалы и медленно, но грациозно встал. Откинув голову назад, он смотрел в небо, которое почти полностью было затемнено пылью и мусором. Не обращая внимания на зловоние горящей плоти вокруг него, он прошел по опустошенной земле, благодаря всех богов, что в деревне не было людей к тому моменту, как он прибыл.

«Вот до чего мы понижены», – грустно сказал он. – Уничтожаем деревни, чтобы сорвать больные и извращенные планы Хиякея».

Тоя вздохнул, его крылья снова появились, поднимая его высоко над загрязненной землей в ночное небо. Киоко ждала, что он ее освободит, ему необходимо было найти ее. Когда он исчез в ночи, одно серебристое перо летело к земле и приземлилось в руку маленького ребенка, который спрятался и видел все это.

Когда маленькие пальчики сжали в кулак переливающееся перо, оно исчезло.

Хиякей вышел из пустоты недалеко от пещеры. Он не выдаст своего местонахождения, пока Киоко к нему не присоединится. Он чувствовал, что Камуи идет за ним, и размышлял, зайдет ли мальчик далеко, прежде чем почувствует, как на нем сказывается контроль его кошмаров. Если мальчик заметит, как испаряется его невинность, он все равно придет?

Его длинные темные волосы раскачивались на ветру, мышцы в теле напряглись. Понимая, что если Камуи сделает это, ему придется сражаться одному.

«Да будет так», – злобно прошептал Хиякей.

Камуи почувствовал, как холодный ветер охлаждает его разгорячившиеся чувства. Он также видел концы своих крыльев, что потемнели, и это напугало его. Вот почему он похоронил эти воспоминания. Чем дольше он держал опасные воспоминания, всю ярость прошлого, тем сложнее было дышать.

Ветер изменил направление, мимо пролетело перо, и он замедлился. Глаза Камуи широко открылись в ужасе. Черное…перо было черное.

В панике он обернулся, чтобы найти человека с черными крыльями, который гнался за ним. Никого не было. Он медленно посмотрел на свои крылья, он почти задыхался, как если бы кто-то ударил его в грудь. У него были крылья отца.

«Нет! Я не стану тобой», – Камуи обнял себя в знак протеста. – Я не стану тобой!» – кричал он. Затем он заметил Шинбе. «Убери это, пожалуйста, просто убери», – прошептал он, не желая, чтобы Шинбе видел его с черными перьями. Позволив телу упасть, его мгновенно скрыли деревья.

Жестко приземлившись на землю в лесу, Камуи стоял на коленях, а затем открыл глаза. Первое, что увидел его взор – это его черные крылья. С мучительным криком, Камуи схватил одно из них. Он кричал, пытаясь вырвать черное крыло из плоти.

Отпустив пернатую часть тела, измученный он упал на землю. Слезы покатились из глаз, когда он увидел, что трава вокруг него шипит дьявольской силой, которую он удерживал глубоко в душе. Она вытекала из него как зараза, которая убьет все, чего коснется. Это была ненависть, ярость, ревность и неукротимая сила. Тот подарок, что дал ему отец, был чистейшим злом!

Свернувшись в клубок, его тело начало светиться и дрожать в такт его сердцебиению, поскольку сила сформировала плотный кокон вокруг него. Если он освободится, станет ли он дьявольским воплощением?

«Не позволяй этому произойти со мной!» – он тихо молил и боролся за каждый вздох. –

Не позволяй мне стать тем ужасом, которым мой отец хочет, чтобы я был».

Губы Шинбе побелели, когда он почувствовал, как впереди Камуи умирает. Он чувствовал, как сила Камуи становится нестабильной, и это не сулило ничего хорошего: «Давай, Камуи, соберись. Мы нужны Киоко». Что-то черное пролетело мимо него, и он быстро это схватил.

Черное перо, но не принадлежащее Хиякею. Обеспокоенный взгляд Шинбе бросился искать настоящего владельца пера – Камуи. «Ты не хочешь этого, Камуи», – в его голосе чувствовался страх. – Если ты откроешь дверь этому разрушению, мы возможно никогда ее не закроем…пожалуйста».

Лес впереди светился странным источником жизненной силы, Шинбе стремительно направился прямо туда. Большая голубая сфера находилась на небольшой поляне, освещая все вокруг ярким синим светом. Приземлившись около нее, Шинбе почувствовал опасный конфликт, бушующий внутри сферы. В его аметистовых глазах отражали грусть, когда он поднимал черные перья, устилавшие землю.

«Камуи?» – прошептал Шинбе, когда подошел и нежно коснулся поверхности шара.

Его вторая рука коснулась сферы, смешение цветов внутри прекратилось, и все стало чистым. Глаза Шинбе закрылись, когда он пропустил сущность Камуи через себя, позволяя ему восстановиться. Вся чистая любовь Камуи и его невинность, вся его скрытая злость, неукрощенная сила – все это он получил из этих чувств.

Камуи открыл глаза, чувствуя кого-то рядом, но все, что он видел – это клетка, которую он построил вокруг себя. Через тонкие стенки он видел аметистовую ауру и знал, что Шинбе здесь. «Не смотри», – прошептал он, опустив голову, – Я не хочу, чтобы ты видел правду».

Он слышал душераздирающую просьбу Камуи. Пока связь между Шинбе и Камуи была такой сильной, он использовал телепатию, чтобы дотянуться до Камуи сквозь барьер. Он приложил лоб к щиту и прижал руки с каждой стороны, заставляя мышцы работать.

Отправляя свой голос в сферу Камуи, Шинбе пытался образумить его: «Камуи, прогони это, тебе не нужно сражаться с Хиякеем одному. Не так. Мы сделаем это как братья, вместе. Но сейчас есть кто-то, кто нуждается в тебе больше. Ты нужен Киоко, Камуи».

«Киоко? Но…я не настоящий брат», – Камуи кричал внутри клетки. Он видел свое отражение, ему было страшно, когда пара черных глаз посмотрела на него. – Я никогда не буду таким, неважно насколько я этого хочу, или насколько мне это нужно. Ты не знаешь, что пытается выйти из меня. Что, если я ей наврежу?»

Глаза Шинбе наполнились слезами: «Отпусти, Камуи. Это знание было похоронено и забыто не без причины. У тебя был выбор, и ты выбрал нас. Ты мой брат и страж Киоко. Мы защищаем ее, не смотря ни на что, даже если мы вынуждены забыть, кто мы».

«Но это ложь!» – закричал Камуи, застыв в шоке, когда услышал голос Хиякея, который мучал его издалека: «Ты принадлежишь мне, дитя. Также и твоя жрица».

Шинбе слышал голос Хиякея сквозь барьер, и это разозлило его. «Ты хочешь, чтобы он наложил на Киоко те же цепи, которые ты когда-то носил?» – закричал Шинбе, пытаясь воззвать к разуму Камуи. – Борись с воспоминаниями ради нее. Похорони их внутри и не оглядывайся. Ты выбираешь свою судьбу! Тебе не нужно становится им! Подумай о Киоко, черт возьми!»

«Киоко?» – слеза скатилась со щеки, а он посмотрел вниз и увидел, как она разбилась на блестящие осколки. Если он и правда его отец, его слезы должны быть черными как ночь или даже темно красными, но не таким лучом света, который он только что видел. Он представил Киоко, сражающейся с Хиякеем, и знал, что необходимо сделать. Единственный способ, как он мог побороть такое зло – это самому стать этим злом, но он никогда не предаст жрицу. Он ее слишком любил.

«Ты не можешь завладеть мной или ей. Еще раз Хиякей, я отвергаю тебя», – прошептал Камуи, и сфера разорвалась на куски.

В нескольких милях от этого места глаза Хиякея налились кровью, когда он услышал слова Камуи и ответил: «Ты не можешь скрывать правду, мальчишка, ты и я – одно и то же».

Шинбе подбежал, чтобы поймать Камуи, когда он упал. Мальчик был холоден. Его аметистовые глаза засияли от улыбки, увидев разноцветную пыль, упавшую с полупрозрачных крыльев. Он обнял Камуи, зная, что все будет хорошо, по крайней мере, сейчас. Он как-то снова забыл тьму.

«Добро пожаловать назад, Камуи», – он усмехнулся, когда глаза мальчика, в которых было столько цветов, что и не сосчитать, открылись и смущенно на него посмотрели.

«Я только не понимаю, почему Кью внезапно решил, что ему нужна Киоко?» – Саки раздраженно ходила взад-вперед, потому что она не могла помочь вернуть подругу.

Сенин потер висок, посмотрев на свою дочь: «Саки, пожалуйста, сядь. У меня от тебя голова кругом». Он взял палку, пошевелил угли в костре и продолжил: «Кью – страж, поэтому Киоко с ним в безопасности. Ну, а то, что он ее хочет…что же, если это действительно так, то это ему не подвластно».

Саки повернулась, чтобы сверлить взглядом Сенина: «Что ты имеешь в виду? Он не ребенок. Он может контролировать то, что делает!»

Сенин уставился в огонь и произнес: «Если это кровь стража выбрала ее, то у Кью даже не было выбора».

«Что значит, не было выбора?» – возмутилась Саки. – «Это против всего, за что сражаются стражи, забирать честь у кого-либо, а тем более у жрицы. К тому же, если Кью любил Киоко все это время, то почему же ничего не сказал, а украл как вор?»

Сенин улыбнулся: «По тем же причинам, что и наш друг Шинбе сохраняет молчание».

Саки бросило в жар, она отвернулась от отца: «Почему Шинбе молчит о том, что ему кто-то нравится? У него никогда до этого не было проблем с высказыванием мыслей, а также он не держал себя в руках по этому вопросу». Она съежилась.

«Возможно, причина молчания Шинбе кроется в том, что заставляет молчать любого мужчину о человеке, которого они тайно обожают – страх отказа», – он поднял бровь, зная, что говорит правду.

Саки уставилась на своего отца так, будто у того выросла вторая голова: «Ты думаешь, что Шинбе любит Киоко и у него просто не хватает смелости сказать ей?» Эта мысль вызвала боль в груди и застлала глаза слезами.

Саки схватилась за голову, потирая место, куда только что Сенин стукнул ее же штыком.

«Прекрати говорить глупости», – пробормотал Сенин, положив штык обратно на пол хижины. – Молодые люди с их забывчивостью…» Он призадумался на мгновение, тайно вспоминая о своих собственных «забытых» моментах с матерью Саки: «О, воспоминания».

Талисман внутри повелителя снов загорелся, когда Киоко и Хиякей скользнули в царство сна. Именно тогда он получил достаточно свободы, чтобы заглянуть в их души и найти то, что они оба забыли или никогда не вспоминали.

Черные глаза демона открылись, когда он посмотрел в этот мир и принес своих жертв в него. Даже защитный барьер вокруг девушки не был достаточно сильным, чтобы защитить ее.

Сны – это очень странная загадка, конечно, но когда ты просыпаешься, то все еще не знаешь, потерян ли ты в пределах своего разума…это более, чем просто странно. Киоко вошла в то же туманность, чувствуя, как ее обволакивает теплота. Сопротивляясь желанию открыть глаза, она свернулась калачиком.

Все было так тихо, кроме ее сердцебиения, которое казалось таким сильным, будто билось у самого уха.

Ее глаза распахнулись, когда она поняла, что не должна ни с кем спать. Взгляд Киоко уперся в голую грудь. Она заметила сухие мышцы под безупречной кожей и пряди черных шелковистых волос, которые спускались волнами по его ребрам. Ее взгляд любопытно последовал вверх по черным прядям к безупречному лицу Хиякея.

Она закусила нижнюю губу, чувствуя, как краснеют щеки. Почему она лежала рядом с ним? Увидев, что его глаза все еще были закрыты, она быстро осмотрелась, чтобы убедиться, что на нем были штаны. Слава богу, что за исключением его рубашки, вся остальная одежда была на месте.

«Это просто Хиякей, он мой страж, верно?» – упорно напоминала она себе. Пытаясь вспомнить, как они попали сюда, поскольку она ничего не увидела. На самом деле, она не могла вспомнить последнее, что с ней было, она нахмурилась немного, когда посмотрела на него.

«Точно, я падала, а он спас меня», – ее губы приоткрылись, когда их взгляды встретились, он проснулся и тихо на нее смотрел. Ее рука все еще была прижата к его груди. Она чувствовала сильное и уверенное сердцебиение, которое она слышала несколько мгновений назад. Ее внимание переключилось на его губы, затем она неохотно отвела взгляд.

Она медленно села, чувствуя, как он преследует ее взглядом. Сейчас, когда они больше не касались друг друга, она подумала, что холодная пустота ворвалась, чтобы украсть ее тепло.

Хиякей смотрел, как она посыпается и совсем не боится, он ждал, чтобы она встала. Он желал этого. Ему нравился ее противоречивый запах – ее чистота и его собственная дьявольская аура. Его черные глаза были прикованы к румянам на ее щеках. Это заставило его размышлять, о чем она сейчас думает. Он наблюдал, как она осматривает одинокую пещеру, и мог сказать, что ей не нравилось ограничение этими стенами.

«Где мы?» – Киоко отвернулась от него, чтобы посмотреть на небольшой проход в пещере, немного испугавшись, увидев холодную тьму за его пределами. Она сделала нерешительный шаг назад, желая слышать его сердцебиение и чувствовать себя в безопасности, в которой она проснулась.

Хиякей встал за ее спиной и крепко обнял её, почувствовав, что ей стало страшно: «Не бойся, моя лапочка. Я привел тебя сюда, чтобы ты была в безопасности от демонов, которым нужен Кристалл сердца стража». Он погладил своей щекой её волосы: «Я всегда буду защищать тебя и следить за твоей безопасностью», – на его губах появился намек на улыбку, которую она не могла видеть.

Киоко закрыла глаза и наклонила голову, уступив его нежной ласке. Это звучало так, будто это была правда, хотя она и не помнила демонов, которые гнались за ними. «О, ладно», – прошептала она, окунувшись в его тепло.

«Киоко, ты хочешь выйти на улицу? Я хотел бы показать тебе кое-что», – он медленно скользнул ладонью по её руке, пока её маленькая ладонь не оказалась в его руке.

Киоко задавалась вопросом, почему она так слаба: «Да, солнечный свет… Ей надо было прояснить свою голову». По какой-то причине она почувствовала себя неуютно, оказавшись в затруднительном положении. Она только кивнула Хиякею, доверив ему вытащить её из этой темной красивой темницы.

Хиякей крепко обнял Киоко, прижимая её к себе и поднявшись над каменным полом. В свою очередь, он почувствовал, как она обнимает его, цепляясь за него, чтобы не упасть.

«Я никогда не отпущу тебя, Киоко», – прошептал он ей на ухо, нежно коснувшись её подбородка, зная, что она не уловит двойной смысл в его словах. Её лицо повернулось к нему, и она ослабила хватку. Он выскользнул из пещеры, а затем поднялся вверх, но не слишком быстро, чтобы не напугать её. Он приземлился на мягкую землю под солнечным светом.

Киоко оглянулась на листву. Лес придал ей пятнистый оттенок, и все было так ярко, пока её изумрудные глаза приспосабливались к свету. Она сделала шаг из его объятий. Что она здесь делала? Чего ей не хватало? Она взглянула на Хиякея, всё ещё чувствуя себя немного потерянной. Она искала то, что потеряла?

«Киоко, ты поможешь мне найти фрагменты Кристалла Сердца стража, прежде чем демоны смогут использовать их, чтобы прорваться через портал?» – он увидел, как её глаза загорелись в понимании. Он был рад, что она ещё не вспомнила своих настоящих стражей. Заклинание, которое он на неё наложил, было сильным, и пока ничего не подсказывало памяти, чары казались правдоподобными.

Киоко улыбнулась. Вот, для чего она здесь. Для поиска талисмана.

«Да, Хиякей. Осколки. Я почти забыла», – она закрыла глаза и попыталась обнаружить поблизости какую-нибудь энергию Кристалла. Через мгновение её глаза открылись, и она указала: «Примерно в полумиле отсюда, Хиякей, он один». Она улыбнулась, радуясь, что он не внутри демона… ну, ей так казалось.

Она позволила ему взять себя в свои сильные руки, когда он поднялся над землей и направился в том направлении, которое она указала.

Они быстро нашли фрагмент, и когда он попросил её оставить его себе, она не сомневалась, отдавая осколок ему, хотя что-то тревожило ее память. Она вздохнула, снова открыла глаза и мгновенно обнаружила другой фрагмент, но в этот раз было что-то ещё. На этот раз он был загрязнен тьмой.

Она потянулась назад за своим арбалетом, но ничего не нашла. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, где оставила его, и почувствовала руку на своем плече.

«Киоко, не волнуйся. Ты будешь в безопасности. Просто скажи мне, где он», – он знал, что она ищет свое оружие, но это также было то воспоминание, о котором он хотел, чтобы она забыла. Он знал силу ее духовных остро заточенных стрел и не хотел, чтобы эта сила была сейчас здесь.

Он позволил ей показать направление, где находится осколок и это привело его к темному демону, который поглощал силу кусочка Кристалла. Отодвинув Киоко за свою спину, Хиякей создал барьер вокруг нее, чтобы она была в безопасности, пока он притворялся, что сражается с демоном. Он был таким восхитительным существом, его сила была огромной, когда внутри него был талисман.

Он возможно и был простым теневым демоном когда-то, но сейчас…сейчас он напоминал черного дракона. Было бы досадно просто убить монстра, но он не мог поглотить его в свое тело и забрать его силы на глазах у Киоко. Она бы не поняла, и это пробудило бы воспоминания о том, что он на самом деле враг.

Используя свои силы на демонах, Хиякей быстро прикончил этого. Увидев, как упал осколок Кристалла, он поднял его, чувствуя маленькую часть силы, которую Киоко по незнанию отдала ему.

Уголки его губ поднялись, когда он посмотрел на Киоко. Освободив ее от защитного барьера, он снова ее обнял. Он знал, что обманывает ее, будто они вместе, но внезапно он захотел, чтобы это не было ложью. Наклонившись к ней, чтобы закрыть весь остальной мир, он прикоснулся своими губами к ее губам.

Рев Хиякея раскатился эхом, когда он оказался в темноте и сон исчез. Преследующий смех демона снов встретил его в пещере, когда он смотрел на огонь, пламя которого приобретало несколько оттенков, пока не превратились в самый темный оттенок черного, который соответствовал его настроению. Как посмел так искушать его сон, заставляя чувствовать одиночество.

Глава 6 «Смертельный побег»

Киоко проснулась от неожиданности, когда воспоминания того, что случилось, нахлынули на нее волной. Она могла почти поклясться, что слышала эхо гневного рыка Хиякея, когда выскользнула из сна, и от этого у нее побежали мурашки. Его крик все еще звенел в ее ушах, от шока ее глаза были широко открыты.

Сон снова настиг ее, и она почему-то знала, что он поджидал, когда она снова закроет глаза. Ее пальцы мягко прикоснулись к губам, а она размышляла, не заснула ли она снова, и начнется ли сон с того же поцелуя. Она обняла себя руками, странно скучая по теплу.

Раздумывая, как долго она спала, она посмотрела в окно. По высоте луны и звезд, которые она видела, она могла сказать, что была середина ночи, но все приближалось к рассвету с каждым ударом сердца. Не удивительно, почему ее разум пытался выдать Хиякея за спасителя, потому что ее настоящий спаситель становился слишком опасным. Все из-за Кью.

Столько всего случилось за короткий промежуток времени, что она не удивилась, если бы плакала для того, чтобы заснуть. Ее разум и тело не позволяли спать, но всего на несколько минут она выбиралась из этого хаоса. Уже было сложно различать, что реально, а что существует только в ее собственном разуме.

«Кем, черт возьми, Кью себя возомнил?» – Киоко мысленно набросилась на него, поднимаясь на локти. Ей нужно было сбежать из этого места и от него как можно скорее. Оглядываясь в поисках одежды, Киоко заметила белую шелковую мантию, лежащую на низком столике возле большой подушки. Взгляд бродил по комнате, надеясь найти еще какую-нибудь одежду. Она знала, что шелк не закроет ее как следует, к тому же она на севере, она просто замерзнет.

Разочарованно вздохнув, она проползла по подушке и встала, чтобы достать мантию. Накинув ее, она восхитилась ее мягкости на коже. Она была такой легкой, что, казалось, что она ничего не надела. Если бы она не была в плену, ей бы, возможно, понравилось бы это место.

Завязав шелк потуже, Киоко пробралась к окну и выглянула, планируя побег. Лунный свет освещал достаточно, чтобы все видеть, но было слишком темно, чтобы попытаться убежать.

Наклоняясь вниз из окна, она посмотрела на пропасть в три этажа. Увидев глубокие трещины на внешней стене, ее губы растянулись в детской улыбке. Она знала, что после такого времени рядом с Тоей, она сможет спуститься. «Надеюсь, что не упаду», – возразила она шепотом.

Ей нужно было бежать от Кью так далеко, как это было возможно, пока он не взял что-либо, чего она не предлагала.

Она схватилась за подоконник, чтобы успокоится. Расправив плечи и собрав все мужество, она решила, что не будет ждать спасения, поскольку даже она понимала, что Кью – это сила, с которой нужно считаться. Она действительно не хотела, чтобы Тоя подвергал себя такой опасности. Она также знала, что, чем дольше ждет, тем больше вероятность, что Тоя попытается ее спасти.

Киоко забралась на выступ и свесила вниз ноги. Повернувшись, она медленно нащупывала выступы в стене. Она поморщилась, когда камень врезался в ее голую ногу, но она пройдет через что угодно, только бы сбежать.

Аккуратно, как только могла, она спустилась вниз по стене замка. То, что заняло несколько мгновений, казалось, длится часами. Все время спуска она боялась, что ее поймают, но когда ее ноги коснулись земли, все мысли исчезли, кроме одной – бежать как можно дальше.

Смотря вверх на окно, она отступила от стены, почти ожидая увидеть там Кью, который снова схватит ее. Она не смогла бы перенести еще одно «наказание», как он это называет.

Эта мысль привела ее в движение. Киоко повернулась и побежала, как будто демоны Хиякея преследовали ее по окружающему лабиринту из садов и статуй. Не останавливаясь в ее стремительной спешке к свободе, ее глаза рассматривали все, восхищаясь сюрреалистичной красотой даже в темноте.

Лишь страх быть пойманной Кью заставлял ее продолжать, когда ее легкие начали гореть, а ноги стали тяжелыми. Она была поражена, когда добралась до конца земель и обнаружила там очень сильный барьер, сияющий синим светом. Она знала, что ей понадобятся все силы жрицы, чтобы прорваться сквозь барьер, который сделал сам Кью.

Еще раз она посмотрела через плечо на внушительную постройку, которую Кью называл домом. Не было сомнений, что он узнает, что она делает, если барьер будет разрушен. Ей всего нужно было сделать небольшой проход для себя.

Закусив нижнюю губу, она протянула трясущуюся руку и коснулась поверхности барьера, чтобы проверить его прочность, и была награждена легкой шоковой волной, которая предупреждающе прошла через ее тело. Он не навредил ей, наоборот, казалось, что барьер пытался сказать ей о неизвестной опасности по другую его сторону, чтобы она осталась внутри, где безопасно.

Она удивленно улыбнулась, понимая, что барьер действительно больше защищал, чем приносил физический вред, по крайней мере изнутри самого барьера. Она не сомневалась, что если кто-то или что-то попытается проникнуть внутрь без разрешения, то будет очень больно.

Она остановилась, когда вспомнила сон. Барьер, который поставил Хиякей вокруг нее, когда сражался с драконом, служил ее защитой, и она чувствовала себя защищенной, странно, что она так хорошо думает о враге.

«Я не причиню никакого вреда, пожалуйста», – прошептала Киоко, снова дотронувшись до барьера. К ее удивлению, появился проход, она быстро вышла сквозь молочно-синий туман, а барьер закрылся за ней. Он дал ей то, что было нужно.

Обернувшись, чтобы убедиться, что барьер действительно закрылся и стер факт ее побега, Киоко была поражена увидеть только пустынный заросший лес и никакого замка. Казалось, что мрак и печаль спустились, чтобы заставить замолчать все живое в запутанной паутине ветвей.

Узнает ли Кью, что кто-то нарушил целостность барьера, который он поставил вокруг дома? Поднимется ли тревога? Она чувствовала, как страх проникает в нее от одной мысли, что он сделает, когда поймет, что ее нет, после того, как он ее предупреждал не уходить. Киоко подняла бровь, зная, что не будет настолько глупой, чтобы ждать и лично узнавать есть ли у ледяного принца чувство юмора или нет.

Оттуда она бежала так быстро, как могла, по нетвердой земле навстречу неизвестному. Киоко чувствовала, как кусты разрывают ее мантию и царапают кожу. Она не замечала ветки, которые царапали ее щеки, цеплялись за волосы и ноги, пока она стремглав неслась вперед.

Ее ноги умоляли остановиться, когда она снова и снова наступала на мелкие камни и шипы. Она чувствовала, как по ее ногам и рукам течет не то кровь, не то пот. Если она остановится, он ее поймает!

Оборачиваясь назад через плечо, чтобы убедиться, что ее не преследуют, в темноте леса Киоко поняла, что он мог быть прямо за ее плечом, а она его не увидела бы. От мысли побежали мурашки, и она начала двигаться быстрее.

Она даже не знала, где находится, но инстинктивно, она продолжала бежать прямо и молилась, чтобы удаляться подальше от замка и от собственника-стража, которым стал Кью. Ее нога зацепилась за что-то жесткое, она быстро оказалась на земле. Удар дезориентировал ее на несколько секунд, она дышала быстро и неглубоко.

Оставаясь на четвереньках, Киоко попыталась нормализовать дыхание и замедлить биение сердца. Тело болело, она знала, что на коленях большие раны, они болели так, как могут только ободранные колени. Она прислушалась к звукам вокруг и заметила, что они остановились. Это напугало ее.

Киоко посмотрела на себя и увидела, что белая одежда, в которой она была, светится в лунном свете. Она стиснула зубы, понимая, что издалека она будет выглядеть как луч света посреди темноты.

Быстро, трясущимися руками, она отбросила мерцающую белую ткань, зная, что ей будет нечем укрыться, но будет больше шансов, что её не обнаружат и не поймают. Киоко отбросила шелковую мантию и снова бросилась в темноту леса, молясь, чтобы причиной, по которой лес был тихим, не была погоня за ней Кью.

После того, как она побежала, множество веток врезалось в её обнаженную кожу, но она не обращала внимания. Поворачивая голову на бегу, чтобы оглядеться через плечо, Киоко почувствовала, что что-то настигает её. Она не увидела уступ, за которым земля исчезала, появляясь снова несколькими сотнями футов ниже.

Повернув голову назад, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она совершает роковой шаг, следующее, что поняла Киоко – падение. Она даже не закричала, когда упала, это не принесло бы ничего хорошего. Такое же чувство она испытала во сне, когда она упала в темную пещеру, но Хиякей спас её.

«Хиякей», – она закрыла глаза, желая, чтобы он был тут.

Затем она почувствовала, как рука обхватила её сзади. Она могла сказать по прикосновению, что это не Хиякей, и она закричала в панике. Думая, что это Кью, она царапала руку, не замечая, что рубашка была другого цвета.

«Отпусти меня, отпусти меня!» – отчаянно закричала она.

«Киоко, это я, Киоко, я держу тебя», – сказал Тоя ей на ухо, настолько громко, насколько он мог. Теперь, когда он крепко держал её на руках, последнее, что ему было нужно, это её крик, который услышат все демоны, вторгшиеся в эти земли.

Он безуспешно искал её последнюю пару часов. Её запах полностью исчез, как будто она испарилась в воздухе. Он сходил с ума от беспокойства, и его единственной зацепкой было то, что он знал, что Кью жил в этой части своих владений, хотя он никогда не мог запомнить, где именно.

Тоя чувствовал ее зов, поэтому он отказался сдаваться. Когда он почувствовал, что её запах внезапно появился снова, как будто она была там все время, ощущения Тои резко обострились, чувствуя безрассудный страх, исходящий от неё. Этот страх был настолько сильным, что она даже не увидела ущелье перед собой, пока не стало слишком поздно.

Кровь почти застыла у него в венах, когда он увидел, что она переступила через край… она даже не закричала. Прежде чем подумать о том, что он делает, она была в его крепких руках.

Тоя крепко прижал её к себе, радующийся, что он добрался до неё, прежде чем она упала навстречу смети. «Я тебя держу», – повторил он запыхавшимся и напряженным голосом. Наконец она успокоилась, все еще всхлипывая.

Его радужки, бессознательно ставшие цвета расплавленного серебра, поменялись на цвет жидкого золота, когда он смотрел на неё, держа ее в своих объятьях. Его длинные волосы развевались вокруг нее, прикрывая её грудь, и она спрятала своё лицо, прижимаясь к его груди. Его губы приоткрылись от удивления, когда его взгляд коснулся её. Он держал ее как невесту, стоя там, где поймал, ее обнаженное бедро было выставлено на показ, поскольку его рука находилась под ее коленями, и он был потрясен тем, что его Киоко была абсолютно голой.

Серебряные крылья Тои ударили вниз, и он поднял их из каньона, в котором она почти встретила свою смерть. Он быстро приземлился на твердой утоптанной грязи выступа и отпустил ее ноги, чтобы она могла встать. Его крылья задрожали и исчезли, а темно синие волосы развевались на легком ветру, оставляя серебряные блики, отражающиеся тем же цветом, перья медленно падали на землю и исчезали прежде, чем достигали своей цели.

«Киоко?» – его голос был мягче, чем обычно, поскольку она все еще его не отпустила.

Киоко услышала голос Тои и начала тихонько плакать, все еще цепляясь за него, не желая отпустить ни на секунду. «Тоя, слава богу, это ты», – она зарылась лицом в его шею и обняла его. – Вытащи меня отсюда, пожалуйста! Не позволяй ему наказать меня», – плакала она, все еще в панике, которая стала причиной ее побега.

«Киоко, что он с тобой сделал?» – Тоя снял свою красную рубашку и обернул вокруг нее, как мог, учитывая, что она все еще не отпускала его. От этого и того, что материал был порван в нескольких местах от его битвы с демонами, это не слишком помогало. «Все хорошо. Держись, я унесу нас настолько далеко, насколько смогу».

«Скорее, Тоя, не дай твоему брату нас поймать. Не нужно и говорить, что он сделает из-за того, что я сбежала», – она держалась за него, когда он пробирался сквозь ту тьму, что практически прервала ее смертную жизнь. Успокоившись, она посмотрела на спокойное лицо Тои и улыбнулась, хотя он этого и не видел. Он спас ее также как и всегда.

Ее губы приоткрылись, когда она вспомнила, что видел Тоя в последнюю их встречу, когда Кью забрал ее. Она присмотрелась к его лицу. Его губы были плотно сжаты, то же было и с челюстью, все это выдавало его настоящие мысли. Киоко опустила глаза, думая, будет