Легенда

о принцессе амазонок

Серия «Дети Атлантиды»

Книга 3

Содержание

ПРЕДИСЛОВИЕ: Об Атлантиде и амазонках

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Вставайте амазонки, ангелы поют!

Смотрите, что породили войны!

Могильные курганы для живых!

И духов смерти войны породили!

ПРЕДИСЛОВИЕ: Об Атлантиде и амазонках

Вращается Колесо Времени, совершая свой извечный круговорот во Вселенной. Приходят новые человеческие расы, а предыдущие уходят, забывая в суматохе оставить память о себе. Иногда, правда, остаются до неузнаваемости трансформированные мифы и легенды, которые люди называют сказками. Со временем эти старые сказки трансформируются в новые, - с совершенно другими лицами и событиями. И так без начала и конца.

На тему Атлантиды написаны сотни книг, тысячи газетных статей и публикаций. Множество различных институтов десятилетиями моделируют разнообразные атмосферные, геофизические и тектонические процессы и явления, пытаясь в лабораторных условиях и на испытательных стендах проверить доказательство существования древних цивилизаций. Все задаются одним вопросом. Где находилась Атлантида, каких была размеров и когда затонула? Но следует извлекать уроки из моральных ошибок атлантской цивилизации, а не с лопатой в руках искать ее руины по всему миру.

Великая Атлантида. Это пять субрас-цивилизаций и четыре планетарные катастрофы. Это миллион лет взлетов и падений, фантастического расцвета и трагической гибели сказочно красивых империй и городов. Это покорение космоса и изучение других планет, войны за свою свободу и независимость, - как на Земле, так и за ее пределами. Это пирамиды по всей Земле для создания эфирной кристаллической решетки планеты, - для подзарядки космических кораблей «вихревой энергией» и проведения обрядов посвящения молодых жрецов-иерофантов.

Забытая Атлантида. Это огромные города, состоящие из 50-100 этажных зданий, выполненных в форме пирамид, полусфер, многогранных торов и цилиндров, фасады которых украшались серебряными и золотыми фресками, расписывались яркими красками и выкладывались драгоценными камнями. Около 20-30 этажей этих сооружений всегда уходили под землю, создавая скрытые подземные города для высшей касты жрецов Атлантиды. Это также подводные города-лаборатории в виде сталепластиковых сфер, где проводились интересные эксперименты в самых различных сферах духа и материи: создавались новые виды людей и животных, удачные экземпляры которых расселялись потом по всей планете. И все это происходило под пристальным наблюдением Садовников Земли – представителей инопланетных цивилизаций нашего рукава Галактики. Атланты не добывали нефть и газ, не строили электростанций. Они использовали особый род эфира - вихрию, «вихревую энергию», которую бесплатно и неограниченно черпали из окружающего пространства.

Великая Атлантида. Это совокупность маленьких историй каждого ее человека, которые образуют древнюю историю нашей планеты. Каждый атлант обладал сверхинтуицией, телепатией, ясновидением, телекинезом, левитацией и обширными общими познаниями. Психическая энергия циркулировала по телу атланта беспрепятственно, и он всегда был здоров и счастлив в своей безгрешной земной жизни. Атланты вступали в резонанс с музыкой сфер при помощи молитв-мантр, и гармонизировали частоту колебаний своего тела с вибрациями планеты. Они жили свыше тысячи лет, и покидали этот бренный мир в полном сознании и без печали в своих васильковых глазах.

На протяжении всей своей многотысячной истории атланты поклонялись Солнцу – Богу Ра. Под Богом Ра они подразумевали Создателя, Творца, Джеховиха. Это официальная религия созвездия Плеяд, к которому относится наша Солнечная система. Много миллионов лет назад инопланетная цивилизация Плеяд зарождалась в нашей Солнечной системе. Это наши старшие братья, которые всегда опекали и защищали землян от агрессивных галактических цивилизаций.

Еще много чего можно рассказать о древней истории Земли, но мы вернемся непосредственно к атлантам и амазонкам.

Перед появлением пятой семитской субрасы на Земле произошла третья катастрофа Атлантиды (это произошло около 200 тыс. лет назад). На пути к мировому господству четвертая туранская субраса развязала очередную термоядерную войну за новые территории и ресурсы. Для убедительности своей агрессии, туранцам не хватило ядерных и водородных аргументов, и они использовали сакральный Силовой Кристалл. С помощью направленных лучей Огненного Камня они мгновенно превращали в оплавленный камень целые города и армии. Но на каком-то этапе военных действий произошла ошибка в инженерных расчетах, - атланты-туранцы горько промахнулись с направлением мощного энергетического луча. Источник света стал источником горя. Когда смертоносный луч достиг слоя расплавленной магмы Земли, произошел взрыв колоссальной мощности, который потряс всю планету. Центральная часть туранской Атлантиды поднялась в воздух на несколько километров и с жутким грохотом разломилась на две части. Легендарная Атлантида, вздымая клубы черного дыма и белого пара, в очередной раз исчезла в пучине океана. Северная и южная части разрушенного материка образовали острова-континенты Рута и Даитья – будущие земли пятой семитской субрасы.

Этот катастрофический взрыв Атлантиды вызвал чудовищные потрясения на всей планете. Километровая волна оббежала Землю, смывая с ее поверхности цветущие города и страны. Проснулось множество огнедышащих вулканов, многие острова и континенты лопнули и ушли на дно океана. А вместо них, шипя и набухая, поднялись новые земли. За тысячу километров от разрушенной Атлантиды туранцев, с глубин синеватого океана поднялся остров Горгад – будущая империя амазонок. Этот остров когда-то был частью колоссального суперконтинента Лемурия, разрушенного около миллиона лет назад планетарным катаклизмом.

Прошло не одно тысячелетие, и новорожденный остров Горгад покрылся буйной и дикой растительностью. Пришло творческое время Садовников Земли, лирианцев с планеты Аристон. Это двенадцатая планета нашей солнечной системы, которая является копией Земли, ее близнецом. Она невидима нам, потому как находится с обратной стороны Солнца, и имеет более высокую частоту вибраций.

И вот в один из пасмурных дней в атмосферу Земли нырнул десятикилометровый сигарообразный космический корабль богов-прародителей с планеты Аристон. В его объемных трюмах находились разнообразные животные и растения, усыпленные гуманоидные мужчины и женщины, которых специально разводили в питомниках-инкубаторах на Аристоне, для расселения на Земле - после очередных катастроф. Звездолет тихо скользил над островом Горгад, периодически зависая над цветущими полями и буйными лесами. В это время открывались огромные люки, и жужжащая лента транспортера сбрасывала на девственную землю новых аборигенов и причудливых животных. Распределив по острову всю эту «рассаду», сигарообразный космический корабль лирианцев бесшумно взмыл в небеса, покидая страдающую от грехов планету Ми, нашу Землю-матушку. Начался очередной эксперимент Садовников Земли. Эксперимент над человеческим духом, совестью и моралью.

Проходили тысячелетия. Не раз остров Горгад заливался кровью, будто на бойне. Сражаясь с продвинутыми атлантами-семитами, дикие островные племена воевали одновременно и друг с другом. Междоусобица истощала их силы, но их смелость и свободолюбие произвели большое впечатление на жрецов семитской Атлантиды. Аборигены острова Горгад никогда и никому не позволяли захватить и поработить себя. Ни пяди земли они не уступали, пропитывая ее собственной кровью. После тысячелетних войн Высший Совет Атлантиды принял решение прекратить войны с племенами острова Горгад, и позволил им идти своим собственным путем эволюции.

История племен, населяющих остров Горгад, завертелась в ускоренном темпе, сфокусировать который было практически невозможно. Это было время, когда на раскаленной наковальне судьбы ковалось будущее империи амазонок-воительниц.

В какой-то момент их истории группа высокоразвитых жриц сумела объединить под своим началом всех женщин островного континента и создать империю воинственных горгулий. Вскоре они вступили на путь авторитарной жестокости по отношению к своему мужскому населению. Мужчин они стали считать существами враждебными и злонамеренными. Очередной и последний мужской бунт амазонки залили морем крови и печали. Мужчины бежали от них словно звери, спасающиеся от быстрого лесного пожара, не думая ни о чем, кроме бегства. Они тысячами тонули, пытаясь переправиться через океан на соседние острова. Но возмездие амазонок настигало их повсюду, пусть и с опозданием. В живых не остался ни один. Бунтовщики рассеялись, словно пыль под натиском урагана. Оставшихся мужчин, не участвующих в бунте, амазонки превратили в рабов – совершенно бесправных, целиком и полностью зависящих от прихоти своих хозяек, и живущих в постоянном страхе. Амазонки получили власть распоряжаться их жизнью и смертью. Мужчины знали, что смерть может поджидать их за любым углом, и потому жили в безотчетном ужасе всю свою жизнь. Им постоянно приходилось выживать в мире злобных женских интриг и смертельных опасностей.

Со временем в империи амазонок сложились свои устои, система управления, религия и социальное устройство. Весь мир знал амазонок как мастеров лука, копья и короткого меча. Будущих воительниц отбирали в раннем возрасте по здоровью, проворству и внутренней силе. Обучение начиналось с семи лет. Каждый день, от зари до зари, девочек обучали боевому мастерству. При позднем обучении отсеивали тех, кто не мог бежать весь день с полной выкладкой, не мог пройти по горячим углям и убить младенца. С младенцами проблем не было, были проблемы со щенками. Юной амазонке давали щенка на воспитание, а через два года она должна была его задушить. Некоторые не могли этого сделать, и их отправляли пахать поля и рожать детей. Лишь одна из трех выдерживала эти испытания. С возрастом эта одна становилась мужественной до безумия, - готовая драться до тех пор, пока смерть не сразит ее.

У некоторых амазонок была медная кожа и миндалевидные глаза; некоторые были белокожими, а некоторые чернокожими, - потомки лемурийской расы. Были высокорослые и низкорослые, глаза – карие, голубые и золотистые. Чистые воительницы давали обет хранить целомудрие, не иметь детей и жить только ради долга перед империей. Каждая из них соединялась брачными узами только со своим луком и мечом.

Наиболее уязвимой стороной жизни империи амазонок было даже не соперничество каст, а жестокая система матриархата. Половина населения империи находилась в рабском положении только из-за того, что имела несчастье родиться мужчинами. Они становились рабами с самого рождения. А порабощение неизбежно рождало у них ожесточение, которое амазонки пытались держать под жестким контролем.

В империи не было ничего общего с правосудием. Оскорбление женщины считалось тяжким преступлением, и каралось пытками до смерти. Мужское население империи так ненавидело матриархальные порядки, что готово было вытерпеть все что угодно, лишь бы увидеть униженных амазонок. Многие из мужчин мечтали получить силу и власть, но в итоге всегда получали смерть. Немало из них признавали свою несуществующую вину под пытками, и были всенародно казнены. Амазонки знали об этом, и очень радовались такой неприкрытой жестокости. Не нужно было выискивать причины и сложные объяснения суду: амазонки просто желали зрелища, им просто хотелось позабавиться. Они были бесчувственны к страданиям мужчин, и превращали их муки в потеху. Здесь выживал лишь тот, кто не знал жалости и колебаний. Сострадание считалось слабостью. С угрозой со стороны мужчин они покончили, но это была наименьшая из неприятностей. Амазонки были прирожденными воительницами, и когда не было действия, им было тягостно жить в этом мире. Когда на горизонте не маячило очередное сражение, их одолевала скука, и они враждебно интриговали между собой. Такова была их природа, которая не терпела спокойствия и тишины.

Но все же войны и конфликты иногда терзали империю амазонок. И никакая цивилизация в истории планеты не дралась с врагами с такой отвагой, как амазонки-воительницы. Они не были подвержены страху. Им приходилось быть безжалостными, чтобы выжить. Они с детства воспитали в себе самодисциплину, которая исключала чувство страха и восприимчивость к боли. Поэтому амазонки всегда находились в вечном поиске приключений на свои округлые задницы.

Амазонки всегда искали себе достойного соперника, - сильного и стойкого. Только в такой борьбе они могли показать свою силу и храбрость. Они были созданы для сражений. Созданы, тренированы и обучены военной дисциплине. Они всегда шли в бой без угрызений совести, сомнений и сожалений. А как мастерски они владели оружием, и с какой легкостью убивали! Они убивали врагов до тех пор, пока не получали приказ остановиться.

Но особое место в военной иерархии амазонок-воительниц занимал Легион Белых Дам, созданный высшими жрицами на пике процветания империи. Это был не культ, и не религиозное течение. Это были мастера оружия. Эти дамочки не обременялись ни политикой, ни проблемой верований. Долг и война, война и долг. Это была особая каста генетически усовершенствованных воительниц – элитная гвардия империи, личная опора и охрана царицы амазонок. Это было ее секретное оружие.

Белые Дамы были лучшими воинами всех времен и народов. Все они были одинаково красивы и стройны, - с внимательными пронизывающими взглядами. И с татуировками, украшавшими правую половину лица. Ножны с мечами они носили за спиной, а длинные копья имели противовесы на рукоятях. Изогнутые луки, изготовленные из сталепластика, снабжались серебряными стрелами, пробивающими броню. Перед их мужеством и отвагой склоняли головы даже трехметровые Титаны Атлантиды. Они восхищались их бесстрашием, что было величайшей похвалой их женской храбрости. Белые Дамы сражались как дикие тигрицы, - необузданно и беспощадно. Постоянный огонь войны выжигал из их душ смирение и покорность судьбе, словно их и не было никогда. Когда все вокруг казалось безнадежным, они сопротивлялись и стояли до конца, - до победы или смерти. В жизни они могли потерять все, но преданность своей дружбе – никогда. Ради дружбы каждая из них была готова спуститься в преисподнюю, - за своей подругой. Все, кто имел честь называться их другом, никогда не сомневался, что воительницы бросятся навстречу стрелам и мечам: без колебаний и сожалений, лишь будучи верны своей дружбе. Мысль о зловонии смерти никогда не беспокоила этих храбрых воительниц. Они сражались за высокие принципы, и зачастую приносили себя в жертву ради общего блага. И в этом была единственная надежда империи – в их самопожертвовании. Когда их землю окутывал «мрачный холод», никто из них и не думал поплотнее закутаться в свои меховые плащи. Ценой своих жизней они покупали время у Создателя, чтобы продлить часы существования своей империи.

Белые Дамы, при поступлении на службу, давали три клятвы: не говорить ни слова лжи, сохранять девственность на весь период службы и обращать свое оружие только против врагов империи. Большая часть населения их боготворила, меньшая часть относилась к ним с опасливым уважением, а некоторые боялись и зачастую ненавидели. Последние называли их «бакстерскими ведьмами», потому что они обладали знанием, недоступным остальному населению. У каждой из них на груди сверкал золотой диск, подобный Солнцу. На этом диске был выложен серебром тризуб – символ Легиона Белых Дам, их талисман и оберег. Под кожаными доспехами они носили вышитые орнаментом полотняные рубахи.

Воительницы Легиона Белых Дам пользовались малоизвестным магическим обрядом, вызывающим берсерство в битве: они вызывали звериную ярость по своему желанию. Потрясающая красота и холодная жестокость – это Белые Дамы. Они стремительно мчались по жизни, свободные и воодушевленные. Они беззаботно шли в бой, словно считали себя бессмертными…

Можно многое рассказать о воительницах-амазонках – горгулиях атлантской семитской субрасы. Это была воистину великая цивилизация, обеспечившая себе достойное место в мифах и легендах. Они бесстрашно преодолевали все трудности, встречали опасности с крепко сжатыми челюстями и поднятым оружием, - даже когда земля колебалась под их ногами. Свою историю они заполнили приключениями, восторгами, страхами и славными подвигами.

Амазонки-воительницы, милые создания… Они не были добрыми и безгрешными. Да, они были агрессивны, но не более агрессивны, чем любые другие женщины всех времен и народов. Они были безрассудны, но не воплощали собой зло. Они были смелыми и малодушными, сильными и слабыми, добрыми и жестокими, сердечными и холодными. Просто они были разными. И где-то глубоко-глубоко, под масками жестоких воительниц, скрывались очень добрые и любящие сердца. Но они всегда боялись кого-то полюбить, - чтобы не растопить в себе защитную ледяную броню бесстрашия и безжалостности.

За время этого Круга эволюции возвысилось и погибло великое множество цивилизаций. И после каждой цивилизации осталось многое, что стоит искать и найти. В этом мире полно такого, о чем люди даже и не догадываются. Сотни жизней не хватит, чтобы осознать все чудеса, о которых не упоминается даже в самых древних мифах и легендах.

Давайте вспомним о времени, в котором жили эти первые амазонки-воительницы. Печально то, что пресеклась их цивилизация и память о ней. Остается только скорбеть о тех, кому внезапно обрубили корни. После четвертой катастрофы семитской Атлантиды многое исчезло, - разрушаясь и распадаясь. Кровь и смерть – это была цена за надежду на будущее Земли, с которой они были связаны узами крепче стали. Первые амазонки нашей планеты превратились в миф, который понемногу стерся с памяти людей.

Долгие тысячелетия стерли память об амазонках времен Великой Атлантиды. Но сегодня в дверь стучится новая эра, Эра Космон, и наш мир в очередной раз подошел к краю пропасти. Мужчины доказали свою неспособность управлять современным миром. Наступило время тяжелых испытаний, возможно, даже самых тяжелых за всю историю этой цивилизации. Волею небес на Земле стали массово воплощаться амазонки-воительницы – предвестники эпохи матриархата. Да, у них стерта память о своем прошлом, - и они забыли, кем когда-то были. Но они те, кем были всегда. Мужественные и гордые воительницы, - цивилизация несокрушимых Дев планеты Земля. И вновь, спустя тысячелетия, пришел сегодня их звездный час. Колесо Времени…

И через многие века наши славные потомки скажут, загадочно улыбаясь: «Эти милые девушки были слишком упрямы, чтобы так просто повиноваться. И потому они победили».

Глава 1

Планета Земля, времена пятой семитской субрасы Великой Атлантиды, около семидесяти пяти тысяч лет до наших дней.

Время почти остановилось, и вся тяжесть Вселенной сосредоточилась в одной-единственной точке на небесах. Полукилометровый космический корабль, словно всплывающий кит, вынырнул из межпространственного туннеля и мягко вошел в плотные слои атмосферы Земли, прочертив огненную золотистую трассу. И через какой-то миг корабль неподвижно застыл над островом Горгад, скрываясь за пушистыми облаками. Садовники Земли прибыли на место ожидания события, в империю амазонок.

Огромное куполообразное помещение корабля, его пол и колонны, были выполнены из темно-красного мрамора и отдавали спокойствием и прохладой. Тишину нарушал только тихий гул и потрескивание работающих механизмов. По периметру зала, словно статуи, застыли у мониторов трехметровые рептилоиды. Одеты они были в серо-черные доспехи службы наблюдения и корректировки. Сейчас у них двигались только руки, ловко оперируя системами управления, встроенными в полированные панели из красного дерева. Они - хроникеры и протоколисты земного человечества.

Посреди огромного зала, окруженного по периметру мерцающими мониторами, внезапно возник луч телепортации. Он быстро разгорелся, стал невыносимо ярким, а затем медленно угас, оставив после себя переместившееся божество. Рептилоиды оторвались от своей миссионерской работы и устремили взгляды на возвышающегося перед ними Руководителя.

- Шаваоф, - прошелестело в воздухе.

Шаваоф был настоящим гигантом. Он так же возвышался над присутствующими рептилоидами, как они сами возвышались над обычными людьми. Его доспехи сверкали белым золотом, и были покрыты разнообразными символами и рунами. Но главным символом было изображение открытого глаза, расположенного по центру нагрудной пластины. За спиной величественной и всемогущей фигуры развевался белый плащ. Над доспехами покоилось ничем не защищенное лицо, - лицо рептилоида с пронизывающими змеиными глазами. Прекрасное лицо, невыносимо прекрасное…

Всего мгновение Шаваоф стоял неподвижно, окруженный сиянием своего могущества. Потом он улыбнулся.

- Можно опустить формальности, - проговорил Шаваоф. – Показывайте картинку.

Один из рептилоидов-наблюдателей жестом активировал проекторы, и в воздухе вспыхнули яркие голографические лучи. Проекция расположилась в пространстве таким образом, что ее можно было отчетливо видеть со всех сторон. Первое изображение показало весь остров Горгад, залитый светом графических индикаторов.

Шаваоф мигнул и прищурился. Он пристально созерцал обширную панораму, записывая отдельные фрагменты происходящих событий в ячейки своей идеальной памяти.

Внизу был остров Горгад – империя амазонок-воительниц, горгулий атлантской коренной расы. Солнце – очень большое и яркое, а солнечный свет был слишком красный и какой-то тягучий. Небо голубовато-зеленое, а воздух неестественно влажный и тяжелый. Величественные горы на востоке, с белыми снеговыми шапками и склонами, поросшими лесом. На юге плоские плодородные равнины, населенные скотоводами и фермерами. Горный хребет на западе окутан голубой дымкой. Через весь остров протекает река, несущая свои искрящие воды через эту страну храбрости и красоты.

На севере острова, недалеко от побережья океана, лежит величественный город Бакстер – столица империи амазонок. Город окружает мощная крепостная стена, способная выдержать любую осаду неприятеля, любое землетрясение, самый мощный катаклизм. Стена Бакстера были не только сложена из массивных гранитных блоков, но и надежно скреплена защитной магией. По ее периметру разбросано с полсотни монолитных оборонительных крепостей сложной военной архитектуры, которые словно горы возвышались над городскими постройками. С ними город напоминал самку какого-то громадного зверя, сжавшуюся в комок перед прыжком.

Но сам город походил скорее на произведение искусства, чем на обычный город. Никто уже и не помнил, когда он был заложен. Город был таким древним, что и сам не помнил о своем предназначении. Первоначально он был пристанищем разных племен амазонок, которые собирались здесь вместе, чтобы обороняться от врагов. Тысячелетиями город достраивался и укреплялся, пока не превратился в блестящий изумруд.

Город можно было условно разделить на две части. Сам город Бакстер, стоящий на Семи Холмах и обнесенный огромной гранитной крепостной стеной; весь стерильно чистый и в отполированном мраморе. Широкие улицы, красивые дома и дорогие магазины – все из белого мрамора, облагороженного золотом и серебром. Тысячи зданий, словно воздушные шары, переливаются десятками цветов. Над каждым, достаточно богатым домом возвышалась башня, инкрустированная полудрагоценными камнями. Целый лес белых башен с разноцветными флагами каст, к которым принадлежат хозяйки этих башен. Между кровавыми войнами эти амазонки удовлетворяют здесь свою тягу к роскоши и наслаждениям. Вдоль улиц цветочные клумбы сияли глубокими, живыми красками – всеми оттенками желтого, красного и голубого, а листья светились изнутри, складываясь в изящные узоры. Повсюду растут экзотические деревья с красно-желтой листвой. А за крепостной стеной пригород: лабиринты трущоб, фабрик, мастерских и хлебопекарен. И казармы регулярной армии амазонок. Пригород гудит сдавленным смехом, вздохами, плачем младенцев и звуками биения сердец воинственных амазонок. Здесь носится аромат готовящейся пищи и запах пота… Великий Бакстер – голубой, красный, белый и черный. Странный Бакстер, - но далеко не столь многолюдный, как столица Атлантиды, город Евронус.

В Бакстере разнообразных пирамид более двадцати, но ни одна из них даже наполовину не достает до Великой Пирамиды – Священного Храма империи амазонок. Великая Пирамида находится в центре города, на огромном холме и является средоточение всей религиозной деятельности империи амазонок. Ее наклонные грани покрыты золотыми пластинами, а на вершине покоится огромный алмаз – подарок любвеобильных лебледиянок, подружек из созвездия Лебедя. Когда над Бакстером встает восходящее солнце, то его первые лучи попадают на этот чудесный кристалл, который начинает сверкать и петь. А с наступлением сумерек он еще долго светится в ночном небе империи амазонок.

Сейчас в Бакстере тепло и пасмурно. Под вечер дождь прекратился, но над городом еще ползут тяжелые облака, наполняя воздух соленым дыханием океана, лежащим в десятках километров к северу. На улицах царит оживление. Богато одетые жрицы и воительницы стекаются к Великой Пирамиде. Сегодня в империи долгожданный праздник, - царица Людина рожает этому миру божественных детей, будущих правителей Земли.

Изредка на улицах Бакстера встречаются мужчины-рабы, находящиеся в услужении у амазонок. Они передвигаются позади своих хозяек, таща горы всевозможных покупок. Некоторые из мужчин прячутся в подворотнях, и их глаза тревожно рыскают по улице. То и дело один из них стремительно выскакивает на улицу, чтобы убрать появившийся мусор или экскременты за лошадью амазонки. Их задача – содержать улицы города в полной чистоте и идеальном порядке. Их верность этому почетному долгу обеспечивают смотрительницы, вооруженные кнутами и мечами.

Один из мужчин, чья спина вся в рубцах от кнута, деловито моет тротуар у главной дороги. Он так старается избежать повторного наказания, что не замечает приближающуюся процессию, направляющуюся к Великой Пирамиде. Рабы несут на носилках Брону – главную колдунью империи амазонок. Она, вся в роскошных одеяниях и драгоценностях, следует к своей царице, которая вот-вот должна разродиться парочкой яиц. Брона уже давно привыкла, что все горожане узнают ее, и почтительно уступают дорогу ее кортежу – вежливо кланяясь или преклоняя колено, в зависимости от своего общественного положения. Колдунья упивалась пьянящей смесью почтения и страха, когда ее взгляд упал на спину согнувшегося мужчины, моющего тротуар. Он не мешал движению кортежа, но его невнимательность означала недостаток уважения. Это было совершенно недопустимо, и она кивнула амазонке из своей охраны.

Когда тень воительницы накрыла раба, то мужчина раздраженно хрюкнул и поднял голову. Он увидел свою приближающуюся смерть и застыл, словно мышь, угодившая в лапы кошке. Молниеносно сверкнул клинок меча, и голова несчастного отделилась от тела. Процессия двинулась дальше, оставив позади тело в растекающейся луже крови.

Смерть раба повлекла только мгновение тишины, после которого прохожие вернулись к своим делам. Большинство из них вообще никак на это не отреагировали. За исключением рабов-мужчин, которые засуетились, торопясь убрать тело и смыть кровь с дороги. Власть женщин была здесь абсолютной и непреклонной.

На следующем перекрестке носилки все же остановились, чтобы пропустить колонну рабов, подгоняемых кнутами надсмотрщиц. Это была колонна совершенно голых мужчин с бледно-красной кожей, - подарок касты высших жриц царице амазонок. Позади колонны на лошади восседала девушка в красной шелковой накидке, украшенной драгоценными камнями, и с костяным гребнем в рыжих волосах. Она вежливо поклонилась колдунье и последовала дальше. Элиза была офицером Легиона Белых Дам, и не подчинялась никому, кроме царицы.

А в это время у Великой Пирамиды начиналось время празднества. Многие женщины распевали или выкрикивали молитвы, некоторые просто бормотали мантры. Одни из них стояли, вытянувшись в струнку, другие – на коленях ползали перед огромными каменными изваяниями Богов, увитыми гирляндами цветов. Время от времени трубили храмовые трубы, и тогда все на минуту смолкали.

Над всеми изваяниями, перед гигантским святилищем господствовала статуя из белого мрамора, - изваяние царицы Людины. На ее лице играла едва заметная, чуть презрительная улыбка. В обеих руках она сжимала мечи, и при свете лучей, отраженных от Пирамиды, казалось, что эти мечи двигаются.

Плотная людская масса окаймляла Пирамиду еще одной, дальней стеной. Эта живая стена женщин-простолюдинок молча смотрела, и ждала…

У входа в Великую Пирамиду полукольцом стояли стражницы – Легион Белых Дам. Все они были зрелого возраста, и не по-женски высокого роста. Их волосы – оттенков от белого до золотисто-рыжего, были собраны узкой косой и завиты вокруг головы. У них было такое выражение, будто они видели то, что другим видеть было недоступно; слышали то, что другие услышать не могли. В их непринужденных позах чувствовалась смертоносная опасность, как у стаи боевых тигриц. Их можно было бы назвать молодыми, но они были слишком зрелыми для столь юного возраста. У них были глаза мудрых женщин, повидавших слишком многое в этом мире.

Носили эти элитные воительницы свободные шаровары, заправленные в мягкие кожаные сапоги, а вся одежда имела оттенки голубого и зеленого. У каждой из-за спины торчала рукоять меча, а в правой руке они держали короткое копье с золотым трезубцем на конце. Слева на поясе висел второй, более короткий меч. В левой руке каждая держала маленький щит из сталепластика, обтянутый кожей. Их грациозный вид убеждал каждого: они знали, как пользоваться этим оружием. Надвинутые на лица черные вуали скрывали лица, кроме глаз. Их окутывало чувство ожидания, - ожидания рождения детей у их царицы Людины.

Забили барабаны и зазвучали славящие царицу песнопения, нарастающие и спадающие, следующие за ритмами барабанов. Потом завыли волынки и заверещали флейты, но барабанный бой перебивал все остальное. Музыка отражалась эхом от наклонных граней Пирамиды, сотрясая воздух своими вибрациями.

На открытую площадку перед двухметровыми стражницами вдруг выбежали юные жрицы, - голые и с непокрытыми головами. Звеня браслетами, они начали исполнять ритуальный танец под барабанную дробь. Их длинные волосы развевались при каждом резком движении, захлестывая лица и рассыпаясь по плечам. Стражницы у входа наблюдали за танцовщицами с неослабным напряженным вниманием. Танец был посвящен царице Людине и Чреву Небес.

Девушки продолжали плясать, самозабвенно дергаясь в ритме быстрого танца, охваченные лихорадкой транса. Внезапно дробь прекратилась. Танцующие сбились с ритма, но проделали еще несколько движений и остановились. Их взгляды устремились к дальнему краю площади, откуда к центральному входу двигалась Брона. Перед собой она держала посох, высотой с ее рост, верх которого украшал голубой бриллиант.

На первый взгляд Брона могла показаться глубокой старухой. Но стоило внимательно к ней приглядеться и осознать, что ни ее бесцветные волосы, ни хрупкое телосложение не свидетельствовали о ее преклонном возрасте. В ее облике было что-то детское, а в глазах играла сверхъестественная мощь и сила, которая не сочеталась с ее хрупким телом. Белые Дамы у входа преклонили перед ней головы и пропустили вовнутрь.

Над Великой Пирамидой зависла тишина. Такая тишина бывает в зале за минуту до того, как оркестр грянет увертюру.

Войдя в Храм, Брона вдохнула тяжелый воздух, в котором аромат благовоний смешался с запахом подсыхающей крови недавних жертвоприношений.

Галерею и центральный зал Великой Пирамиды заполнили жрицы всяческих рангов – высокие женщины в разноцветных одеждах, соответствующих значению и иерархическому положению их касты. Сегодня здесь находился весь цвет империи, - от царицы до последней начинающей жрицы. Ритмичное песнопение сотен женских голосов эхом отдавалось под сводами Пирамиды, своими гигантскими размерами внушающей благовейный трепет. Молитва звучала все громче и быстрее, обозначая приближающийся миг исполнения обряда. К жертвеннику медленно приближалась одна из высших жриц, неся перед собой золотой поднос. На подносе лежало два трепыхающихся сердца; в них еще пульсировала жизнь. Одни жизни взамен другим, - таковы здесь были мистерии…

Жрица высоко подняла и опустила поднос на жертвенник. Многоголосый хор достиг своей самой высокой ноты и затих. Брона двинулась к трону царицы, попутно осматривая пронзительным взглядом собравшихся жриц. Воздух вокруг стал холодным и неподвижным.

Гигантский трон на высоком постаменте был из черного мрамора, весь инкрустирован драгоценными камнями и золотом. Сейчас он был со всех сторон задрапирован, словно паутиной, золотыми занавесями. На троне полулежала царица Людина. У ее ног покоилось два голубоватых яйца, - ее плод любви с Чиктотом, императором Атлантиды.

Царица устроилась на подушках поудобнее, стараясь дать покой своему разродившемуся телу. У нее появилось такое ощущение, как будто из ее лона ускользнула частица ее самой. На какое-то мгновение она почувствовала себя опустошенной и одинокой. Но это сожаление быстро прошло, - она отбросила всякое желание идти на поводу собственной усталости. Теперь в ее голове завертелись древние пророчества, которыми ей захотелось пожонглировать. Все они сливались в нечто интересное…

Похотливые узоры истории пронзили царицу холодом: приближалось какое-то событие, которое взбурлит взбаламученный разум этого мира. Перед ней лежали два ее яйца, минутой ранее выскользнувшие из ее лона. И она чувствовала, что ее имени принесут бессмертие эти двое ее детей - на тысячу поколений вперед. И несмотря на всю уязвимость и слабость, ее переполняла радость материнства. Царица улыбнулась и откинулась на мягкие подушки.

Занавесь отодвинулась и в просвет скользнула старая колдунья.

- Ты просила, чтобы я пришла, - тихо проговорила она.

- Приказала, - поправила ее Людина. – Подданных я не прошу. Позови моих дочерей.

Через мгновение к трону проскользнули Вагнеса и Зара.

Брона хитро посмотрела на них, подошла и положила свои руки на еще теплые яйца, коснулась своего лба. И потом разразилась смехом – громким кудахтаньем, словно сама снесла человеческое яйцо.

- Что ты там увидела, старая блудница? – спросила царица.

- Принц Атлантиды и принцесса амазонок, которые сдвинут этот мир. То, что скрыто в глубине, ведомо лишь тем, кто глубоко видит, - прошептала Брона. – А сейчас не мешайте мне.

Старая колдунья наклонилась к яйцам и начала шептать магические мантры, поглаживая их руками. Через несколько мгновений яйца раскололись, и причудливые детки поприветствовали земной мир своим горьким плачем. И как не заплачешь, попав в такой продвинутый бордель?

- Посмотрите на его глаза, - прошептала Вагна, наклонившись над мальчиком.

Да, глаза у него были удивительные. Он только что увидел этот мир, а зрачки его уже пытливо бегали в разные стороны. Они отдавали красноватым оттенком, характерным для инфразрения. Но в то же время они были золотисто-синими. У девочки глаза были красно-голубые, что придавало им лиловый цвет.

Брона наклонилась над мальчиком, беспокойно посмотрела в его необычные глаза.

- Что ты видишь, принц Атлантиды? – тихо спросила она. – Что ты видишь такого, чего остальные не могут увидеть?

- Посмотри на их глаза, матушка, - беспокойно проговорила Зара. – Они такие необычные.

- Отойдите от детей! – прикрикнула царица на дочерей, метнув в их сторону сердитый взгляд.

- Тебе предстоит их воспитывать, - обратилась она к колдунье. – После всех ритуалов отнесешь их во дворец. Научи их твердо ходить и внятно говорить, и всему, что необходимо в этой жизни.

- Я присмотрю за ними, - ответила Брона.

- Одного присмотра недостаточно, Брона, - заметила царица. – Меня очень заботит судьба мальчика. Ты должна позаботиться, чтобы он вырос и остался преданным другом империи амазонок. Это очень важно для нас, так как во врагах у нас недостатка нет. Очень важно иметь в союзниках принца Атлантиды. Мне думается, ты справишься с этой миссией. Истинно так.

Колдунья не очень обрадовалась возложенным на ее плечи новым обязанностям. Ведь в ближайшие семь лет она будет заниматься только этими детьми. Но выбора у нее не было. Да и интересно было разгадать их необычный феномен, скрытый от окружающего мира.

Снаружи Пирамиды загремели барабаны: их ритм все ускорялся и ускорялся. Эхом катясь от городских стен, пронзительно и громко запели трубы, грянули фанфары. Они засвидетельствовали рождение царских детей.

Стражницы распахнули дверь Пирамиды настежь. Трубы протрубили и смолкли. Наступила тишина, прерываемая лишь топотом тысяч ног, медленно постукивающих в такт негромкому барабанному бою. Процессия вышла из Пирамиды под заходящее солнце, которое еще довольно ослепительно сияло на западе. Послышалось тихое пение. Простая мелодия состояла всего из нескольких нот, а магические слова, повторяемые жрицами, были настолько древними и перепутанными, что давно уже утратили свое сакральное воздействие на этот мир.

На выходе из Храма младенцев обсыпали солью и умастили душистыми благовониями. Зара и Вагнеса, как старшие дети царицы, взяли детей на руки, и под монотонное пение старых жриц понесли их вокруг Великой Пирамиды.

Обойдя вокруг Храма, процессия под медленный ритм барабанов вышла на площадь перед центральным входом. Потом народ устремил свои взгляды на воительниц Легиона Белых Дам, которые большим полукругом стояли у входа. Высокорослые амазонки принялись притаптывать ногами в такт барабанам, а затем их руки начали плести сложные узоры в воздухе. Подключились еще барабаны, а потом флейты начали исполнять странную завораживающую мелодию, которая была наполнена духовной таинственностью. Темп музыки начал ускоряться, и воительницы Легиона начали кружиться в танце и взлетать в воздух. Они выписывали замысловатые фигуры, пользуясь своей врожденной способностью к левитации. Музыка все звучала и звучала, и когда их лица заблестели от пота, они начали сбрасывать с себя оружие и одежды. Темп стал просто невероятным. Амазонки задвигались с бешенной скоростью, едва поспевая за пульсирующим ритмом. Они кружились все быстрее и быстрее, превращаясь в мелькающие тени. Это уже был огромный клубок тел, различить контуры которого было невозможно. Это было феерическое завершение ритуала, и народ на площади в восторге зааплодировал Белым Дамам. Также внезапно воительницы завершили танец, и совершенно не стесняясь своей наготы, начали собирать одежду и оружие. Им еще предстояло сопроводить младенцев во дворец царицы Людины.

Но никто из присутствующих в это время не обратил внимания на знатную амазонку, которая стояла за толпой и с живейшим интересом наблюдала за происходящим. Это была темноволосая высшая жрица, со скрещенными руками на груди и плотно сжатыми губами. Неодобрительно сжатыми. Надвинутый капюшон темно-зеленого плаща скрывал недобрый блеск ее глаз, - с настороженностью и ядовитой улыбкой. Решительно поправив плащ на плечах, она направилась к воротам. Старая и хитрая Глория была чем-то обеспокоена.

Обеспокоены были и Садовники Земли – рептилоиды с созвездия Возничего. Они наблюдали за происходящим на голографическом мониторе, в центральном зале своего космического корабля, скрытого облаками и расстоянием.

- И почему люди так глупы! – со смехом воскликнул Шаваоф, наслаждаясь звучанием собственного голоса. – Насколько же они глупы и безрассудны. Им всегда нужны почитаемые идолы, чтобы заполнить пустоту своего существования! Зачем им идолы?

Он вдруг замолчал, раздумывая над заданным самому же себе вопросом. Хороший вопрос, прекрасно аргументированный. Да и тема великолепна. Грех не воспользоваться слабостью человечества – верой в высший разум. Но ведь эту тоску по духовному утешению Садовники Земли сами заложили в генетический код человека! Или этим боги заполнили свою собственную пустоту?

- Имена прозвучали, - нараспев проговорил Шаваоф. – Немного запутано, но эти имена прозвучали!

Шаваоф вздохнул. Как Лорд Бог земного человечества, этот рептилоид видел все альтернативные пути их будущего. И выглядели они очень интересно. Кандидаты найдены, и предстояло принять решение, которое полностью изменит жизнь человечества. Кто из них лучший? Кому предоставить такой шанс? Но даже он не мог себе представить, что когда-то будет восхищаться деяниями Валиуса и Никатеи – принца Атлантиды и принцессы амазонок. У каждого из них будет свой подвиг…

Глава 2

Историю нашего рождения рассказывают по-разному. Наша мать, царица Людина, родила нас в страшных душевных муках. От родов она оправилась лишь через полгода, но все равно была еще очень слаба. Это ее сильно омрачало, и она все время была в глубокой печали. Самая высокородная и влиятельная из амазонок была раздражена своим нынешним состоянием. И частенько свою злость она изливала на нас, - своих детях. В этой своей злости она растворила всю свою материнскую любовь к нам. Или почти всю. Но вскоре она окончательно поправилась, и наступили более светлые времена.

В первые годы мать не проявляла к нам особого родительского интереса - ни ко мне, своей дочери, ни к моему брату. Скорее всего, она просто игнорировала факт нашего существования. И я смутно помню царицу-мать в те ранние годы. Когда она появлялась в нашей комнате, то клала мою детскую ручку на рукоять своего меча, пытаясь определить мою судьбу. Валиуса, моего брата-близнеца, она вообще игнорировала, как будто его и не было в комнате. Поэтому и получилось так, что с матерью его не связывали родственные любовные узы. Но вдвоем с Валиусом мы были словно одно целое, хотя и сильно отличались друг от друга. И как близнецы, мы были едины духом. Мы хорошо ладили друг с другом, были взаимопривязаны и чувствительны.

А еще мы обладали Даром. На нас лежала печать исключительности, - как по отношению к людям, так и по отношению ко всему окружающему миру. И очень часто Валиус подавлял меня своей непонятной силой, которую он еще и сам не осознавал. С ранних лет Валиус задавал нашей колдунье-наставнице слишком много вопросов, и если не получал вразумительного ответа, то уходил в глубокие раздумья.

Почти семь долгих лет Брона все свое время отдавала заботам о нас. В обществе амазонок это было не столько периодом воспитания, сколько ознакомлением с основными принципами и правилами земной жизни.

В шесть лет нам с Валиусом вручили маленькие мечи и щиты, и мы приступили к овладению боевыми искусствами. Моя старшая сестра, Вагнеса, была требовательным учителем, и мы часто получали за свое баловство.

В одно раннее солнечное утро царица вызвала к себе колдунью Брону и дочь Вагнесу, которые занимались воспитанием близнецов. В тронном зале также находились высшие жрицы империи.

- Брона, я хочу, чтобы ты сказала мне правду о моем сыне, Валиусе, - внезапно молвила Людина. – Ты знаешь его лучше меня.

- Ну… Держится он, в общем, по-царски, надо отдать ему должное. Немножко самовлюблен, но это в нем сказывается кровь императорского рода Атлантиды…

- А ты знаешь, мать, что сделали эти близнецы? – перебила колдунью Вагнеса. – Они надушили боевых тигриц и подвесили им колокольчики. А еще покрыли им когти разноцветным лаком. Сказали, что они поклонники красоты.

Царица нахмурилась, но сдержать улыбки не смогла.

- И тигрицы позволили проделать все это с собой?

- Им это не понравилось. Но выбора у них не было, кроме как получить по писку.

Все в зале разразились хохотом, кроме Броны. Она никогда не смеялась в присутствии людей.

- Этот гордый и вспыльчивый мальчик растет дикарем, словно мощный сорняк, - продолжила свою речь колдунья. – Он решительный, целеустремленный и с сильным чувством долга. Одаренный и любопытный мальчик, проглатывает книги стопками. Его детские познания не по годам обширны, и имеют весьма причудливый характер. Его рассказы поражают даже мое воображение, они пронизаны любовью к миру чудес.

- А когда пердит, то все вокруг пахнет розами? – язвительно спросила царица. – Ты ответь мне, - доброе ли у него сердце? Насколько он благодарен нам? Будет ли он любить нашу империю?

- Ты пророчества знаешь? Когда сюда придут Титаны Атлантиды, худшие кошмары покажутся тебе самыми нежными мечтаниями!

- Ты хочешь сказать, что их сюда приведет принц Атлантиды, - Валиус?

- Какая разница, кто их сюда приведет, - ответила Брона, с сожалением в голосе.

Людина обменялась взглядами со своими жрицами, у которых глаза сверкали от возбуждения. Царица обеспокоено нахмурилась.

- Все, хватит чесать языки и тешить свое воображение. Валиуса здесь никто не тронет, он будет жить, - угрожающе проговорила она, растянув губы в предупреждающей ухмылке, и ледяным взглядом накрыла жриц.

- Я знаю точно, - сказала Брона, – он будет обладать Силой, которую будет направлять против своих врагов. Я вижу, как молнии являются на его зов и бьют туда, куда он укажет. Стены рушатся под натиском его Серебряного Легиона. Вот что я вижу. И я этому верю.

В Великой Пирамиде воцарилось гробовое молчание. Жрицам эта информация не нравилась, и они по-прежнему выглядели возбужденными.

Колдунья подошла к царице и прошептала:

- У твоих жриц разум помутился. Вспомни, что ты не только царица, но и мать.

С каждым словом колдуньи лицо Людины наливалось кровью, пока наконец не стало багровым. Ее тело охватила волна жара.

- Что вы задумали, старые суки! Валиус мой сын, и его никто не тронет. Если с ним что-то случится, я вас всех четвертую! Пошли вон отсюда!

Сморщенные жрицы шустро освободили зал, от греха подальше. Такой их прыти могли позавидовать даже молоденькие амазонки.

- Приведи ко мне близнецов, - обратилась царица к Вагнесе властным голосом. – Они сейчас играют в саду.

Дети в это время действительно находились в саду. Закутавшись в меховые накидки, они сидели на краю озера, оживленно рассказывая что-то друг другу. Никатея с Валиусом всегда держались особняком, и очень редко играли с другими детьми. Это были серьезные маленькие дети, которые редко улыбались. И еще никто не видел, чтобы эти дети когда-либо плакали. Капризы и слезы, без которых не обходятся обычные дети, были им незнакомы. Эти дети уже родились взрослыми.

Огромная птица сделала круг над садом, и села на лужайку перед детьми. Ее оперенье озаряло все вокруг своим блеском, излучало неестественное сияние. Птица внимательно разглядывала детей, словно ждала каких-то действий. Валиус внимательно смотрел на нее, изучая. Затем он подошел к ней и погладил перья. Сияние стало увеличиваться, мальчик отошел. Появился мерцающий туман, который быстро рассеялся. Птица исчезла, а на ее месте уже стояло существо, - ни птица, ни человек. Существо, стоявшее перед детьми, было точь-в-точь из сказки, которую им рассказывала старая колдунья. Тело человеческое, но покрыто перьями. На руках и ногах были маленькие пальчики-коготки, усеянные… перстнями. По бокам по две пары крыльев. Шея длинная и гибкая, но голова человеческая, хотя на лице вместо носа клюв. Вместо одежды – ослепительное белое оперенье по всему телу, за исключением окончаний рук и ног.

Никатея стала припоминать множество сказок и легенд, в которых упоминалось что-то подобное. «Архангел, Лорд, Божественная Цивилизация Ра». Старые сказки не обманывали.

Валиус протянул к ангелу руку. Существо улыбнулось и исчезло. Никатея хотела что-то сказать, но слова замерли у нее на языке. Она почувствовала на себе острый взгляд, от которого волосы зашевелились на затылке. Окинув быстрым взором все вокруг, она ничего не заметила. Никого, кто бы смотрел в ее сторону. Если не считать того, что она ощущала, что за ней наблюдали. Что-то подсказало девочке повернуться кругом и посмотреть вверх. На раскатистом дереве расселся огромный ворон, слегка покачиваясь от порывов ветра. Ворон склонил голову набок, блестящие черные глаза смотрели прямо на Никатею. Внезапная волна гнева захлестнула девочку.

- Ах ты, гнусный пожиратель падали, - пробормотала она.

- Он мне тоже не нравится, - сказал тихо Валиус.

Дети переглянулись, затем, как один, потянулись за камнями. Два булыжника летели точно в цель, но ворон быстро переместился на ветке, и камни просвистели мимо него. Захлопав крыльями, ворон опять склонил голову и уставился на детей мертвенно-черными глазами.

- Ты видел когда-нибудь ворона с такими глазами? – негромко спросила Никатея брата.

Валиус, не отрывая взгляда от птицы, покачал головой.

- Никогда.

- Скверная птица, - раздался сзади мелодичный голос их старшей сестры, Вагнесы. Она неторопливо начала доставать лук из-за спины, а левая рука потянулась к колчану за стрелой.

С пронзительным карканьем ворон резко взмыл в воздух, и на землю перед детьми опустилось два черных пера. Птица быстро превратилась в черное пятнышко на востоке, и вскоре исчезла.

Вагнеса изумленно посмотрела на близнецов и покачала головой.

- Идите за мной, вороньи охотники. Мать ждет вас.

В Великой Пирамиде дети подошли к большому трону, на котором восседала царица амазонок.

- Ты знаешь Валиус, чем примечателен сегодняшний день? – спросила его мать.

- Нет, преподобная царица, - ответил мальчик, по привычке глядя мимо нее.

- Семь лет, - сказала Людина. – Сегодня исполняется семь лет, как ты находишься в этом мире – империи амазонок. Завтра за тобой прилетит посол Атлантиды, и ты отправишься домой, в город Евронус.

Валиус равнодушно смотрел в сторону.

- Смотри на меня! – крикнула царица с явным раздражением в голосе.

Валиус уже не раз был свидетелем гневных вспышек матери, которые заставляли даже высших жриц прятаться по углам. Даже их старшие сестры, такие напыщенные и важные, пытались улизнуть куда-нибудь, когда царица была не в духе.

Мальчик с любопытством поднял глаза, рассматривая золотистое одеяние матери, скользя равнодушным взглядом по ее лицу. Своим инфразрением он видел, что ее лицо хотя и было сейчас холодным, но оно не полыхало гневом.

- Твой срок пребывания здесь закончился, - повторила Людина. – Теперь ты принц Атлантиды, и отправляешься домой.

Взгляд Валиуса опять скользнул мимо нее.

- Смотри мне в глаза! – раздраженно заорала царица.

Валиус посмотрел ей в глаза, которые теперь испускали красный свет.

- Если ты когда-нибудь попытаешься причинить вред моей империи, я убью тебя.

- Я теперь принц Атлантиды, - спокойно проговорил мальчик. – И я больше не твой сын.

Людина превратилась в каменную статую, челюсть ее отвисла, глаза расширились в недоумении.

Никатея прикрыла рукой рот и сжала пальцами губы, чтобы они не расползлись в улыбке, которая, несомненно, перешла бы в смех. Она не помнила, когда в последний раз лицо матери полыхало таким гневом. А глаза Валиуса смеялись. Наружу всплыла его непринужденность и презрение установленным здесь порядкам. Всплыло все то, что он скрывал до этого времени. Он ненавидел здешние матриархальные обычаи амазонок, где женщины обладали абсолютной властью над мужчинами.

- Запомни мои слова, принц Атлантиды! – гневно проговорила Людина, откинув назад свои волосы. – Атланты хотели бы видеть нас прислужницами, или девками на побегушках. Амазонок с поникшими головами и убитым взглядом, прислуживающим самцам. Ибо такая роль ждет нас, если на земле воцарится патриархат. Но мы намерены активно влиять на ход земной эволюции, всеми доступными нам средствами. Мне не нравится политика Атлантиды, и я намерена изменить ее. И ты поможешь мне исправить эту политическую ошибку, сын мой.

- Хочешь свергнуть Императора Атлантиды? - язвительно спросил маленький мальчик. – Хочешь занять трон Атлантиды? Амазонки правят Атлантидой! Ты недурно замахнулась, матушка. И, наверное, тебе хочется использовать меня в качестве крапленой карты в своей игре?

После этих слов в тронном зале наступила мертвая тишина. Слова Валиуса были громом среди ясного неба.

- Я не то имела ввиду, сынок, - примирительно сказала Людина. – Ты меня неправильно понял.

- У тебя дерзкие планы, царица амазонок, - продолжил Валиус. – Но они балансируют на грани помешательства. По-моему, ты ставишь перед собой невыполнимые задачи. Забудь о них, и я забуду этот глупый разговор. Время все покажет, время все рассудит. С твоего разрешения мы пойдем с сестрой, нам нужно еще о многом поговорить перед расставанием.

- Да, конечно, идите, - тихим голосом проговорила царица. – Идите и говорите, сколько хотите.

- Давай подеремся, что-ли! – сказала Никатея Валиусу на выходе из Храма. – Такая скукотища.

Сейчас ей очень хотелось отлупить кого-то.

Валиус ухмыльнулся.

- Я же побью тебя.

- Не побьешь.

- Я сильнее тебя.

- Но ты не знаешь, какая я шустрая.

- Ну, ты сама напросилась, - сказал Валиус, вытаскивая свой деревянный меч. – Только не реви, когда я тебя задену.

- Смотри, сам не зареви, - Никатея отпрыгнула в сторону, приняв стойку разъяренного дракона.

- Ладно, погоди, - сказал Валиус, глядя на что-то позади сестры.

- Что ты увидел?

- Золотой Легион, - проговорил он, и его лицо окаменело.

- Какой еще Легион? – Ника обернулась.

За ней, в нескольких метрах, в фиолетовом свечении, стоял трехметровый воин-рептилоид в золотых доспехах.

- Что, ребята, драться задумали? Тесно вам в этом мире, - прошелестело в пространстве.

Воин замерцал и исчез. С Храма вышла Вагнеса.

Дети, перебивая друг друга, принялись рассказывать ей о своей неожиданной встрече с золотым воином. Но Вагна хранила молчание. Она уже знала, какой сделает вывод, когда малыши закончат свою историю.

- Брона оказалась права, - заявила Вагна. – Ни одного из вас нельзя отпускать далеко от материнского подола. Наслушались колдовских сказок и фантазируете своим воображением.

- Ничего мы не фантазируем, - обижено сказал Валиус. – Я видел то, что видел. А видел я вовсе не пастуха, ищущего заблудшую овцу.

Вагнеса набрала воздуха в грудь, но что она хотела сказать, так никто и не узнал. Сзади грохнул щит, который уронила одна из амазонок у ворот Пирамиды. Может она тоже что-то увидела? Кто его знает.

Глава 3

Сегодня Бакстер не просыпался, поскольку он и не засыпал. Город бодрствовал всю ночь, готовясь встретить делегацию из Атлантиды. На зданиях трепетали знамена, повсюду неслась веселая музыка, периодически прерываема военными маршами. Все вокруг изобиловало движением, звуками и красками.

Утро было чистым и ясным, а его свежесть напоминала о приближающихся холодах. Золотые панели Великой Пирамиды сверкали в восходящих солнечных лучах. Дипломатический зал внутри Пирамиды представлял собой квадратную комнату, размерами немного уступающей центральному залу. Стены выложены белым мрамором с рисунками, изображающих охотничьи сцены. В конце комнаты на возвышении находился золотой трон, на котором восседала царица Людина.

В зал вошла старая Брона. Двигалась она весьма неуклюже. За ней шли дети. Первым шел Валиус, - с тем достоинством, которое присуще только маленьким наглецам. Позади него шла Никатея в сером шерстяном комбинезоне. Ее золотые кудри были упрятаны в золотую сеточку, украшенную драгоценными камнями.

Обогнав эту процессию перед троном, Никатея подбежала к матери.

- Матушка царица… - начала было она, но Людина перебила ее.

- Судя по твоему виду, ты опять лазила по деревьям. Стряхни щепки с одежды. Ты опять нарушила мое распоряжение. Валиус, я была о тебе лучшего мнения! Ты обещал удерживать ее от опрометчивых поступков, уравновешивая ее тягу к авантюрам. Но вы одного поля ягода. Но если ты не научился управлять своей сестрой, то как ты будешь управлять Атлантидой? Ты позволяешь ей втягиваться в неприятности.

Валиус переступил с ноги на ногу, словно собираясь возразить царице. Но в последний момент передумал, и склонив голову тихо сказал:

- Ваша правда, матушка.

Никатея поморщила носик.

- Матушка, Валиус не мог удержать меня от неприятностей, так как его не было рядом.

- Помолчи, Никатея. Я знаю, что у тебя на уме. Ты знаешь, что Валиус сегодня отправляется в Атлантиду?

- Правда? – спросила Ника с притворным удивлением, слегка улыбнувшись.

- Веди себя должным образом, вредная принцесса. Брона, отведи их в дальний угол, до прибытия посла.

Через мгновение пелена безмолвия окутала зал. Все замерли на месте, будто ожидая весенней оттепели. В глазах царицы застыла печаль, которая не отражалась в ее движениях. Это ведь она восемь лет назад подписала этот проклятый договор, который обязывал ее вернуть Валиуса в Атлантиду. Ее лицо исказила гримаса сожаления.

- Ты что, полюбила его? – вдруг прозвучал тихий вопрос Вагнесы, ее дочери. – Только не говори, что ты привязалась к нему.

Людина вздрогнула, как от пощечины, и знакомая вспышка гнева промелькнула в ее безмятежных глазах.

- Все-таки он мой сын. Да, я люблю его. Будешь иметь своего, тогда поймешь.

Только сейчас Людина осознала, насколько плохой матерью была она для Валиуса. Царские дела занимали ее каждый день, и общение с близнецами всегда оставалось на втором плане. Она так и не узнала его достаточно хорошо. Она грустно улыбнулась сама себе, принимая собственные обвинения.

- Когда он родился, я волновалась, готов ли он к встрече с этим непонятным миром, - сказала Людина. – Но сейчас я уже начинаю опасаться за этот мир. Я думаю, что мы еще будем гордиться им. Иногда, несмотря на его детские годы, мне даже хотелось посоветоваться с ним. Его решения бывают более взвешенные, чем мои.

Царица поднялась с трона и подошла к Валиусу, дотронувшись к его волосам. Сын поднял голову и одарил ее детской улыбкой.

- Ты станешь принцем Атлантиды и по рождению, и по деяниям, - проговорила Людина. – В Атлантиде ты все узнаешь. Узнаешь кто ты сам, и что такое твоя раса. Только никогда не забывай, где ты родился.

Валиус снова улыбнулся ей, хотя до конца и не понял смысла сказанных слов.

В этот миг на площади у Храма затрубили трубы и загрохотали барабаны, извещая о прибытии долгожданных гостей.

Возле Великой Пирамиды, широко раскинув крылья, словно хищный ястреб, готовый к охоте, приземлился штурмовой космокатер Титанов Атлантиды. Он был серебристым, а на фюзеляже красовалась золотистая голова дракона и знак Атлантиды – широко раскрытое око. Открылся носовой люк, и оттуда выдвинулись белые металлические сходни. По ним спустился посол и сопровождающий его военный эскорт – из двадцати четырех Титанов Атлантиды. Титаны образовали ровный коридор из двух шеренг, от трапа ко входу в Пирамиду. Посол кивнул, и все воины единым движением подняли к груди лазеры. После этого посол в развевающемся плаще шагнул вперед, и пошел по этому коридору.

Рядом с вооруженными трехметровыми Титанами Атлантиды амазонки у входа выглядели маленькими и хрупкими. Они запрокидывали головы, чтобы рассмотреть их лица, хотя и сами были ростом около двух метров. Титаны все были одинаково красивы и стройны, облачены в серебристые сталепластиковые комбинезоны. Они внимательно и с интересом изучали амазонок, вооруженных мечами и длинными копьями с большими шарами противовесов на рукоятях. Две шагающие рядом цивилизации, но на разных этапах развития.

Взглянув на входящего в дипломатический зал посла, Людина незаметно вздохнула и нервно облизнула губы. Она сидела на троне в бирюзовом декольтированном платье с огромным стоячим воротником, обрамляющим уложенные в бриллиантовую диадему волосы.

- Приветствую тебя, царица амазонок! – вежливо проговорил посол.

- Чему обязана такой честью вашего визита? – с наигранным удивлением спросила Людина.

- Семь лет прошло, и я прибыл за Валиусом, принцем Атлантиды. На меня возложена миссия доставить его домой. Император Чиктот желает, чтобы было так, - ответил посол.

- Нельзя отказать в справедливости этого требования. Я в силах выполнить его желание, - глаза Людины сверкнули от возбуждения, а посол обеспокоенно нахмурился.

Валиус тихо засмеялся, а Никатея, которая и так еле сдерживала смех, захохотала во весь голос. Посол удивленно захлопал глазами, потом широко улыбнулся.

- Какая премиленькая девочка! – восторженно воскликнул он. – К сожалению, сейчас я не могу достать вам букет роз из воздуха, но при следующей встрече обязательно.

- А вы умеете глотать огонь? – ехидно улыбаясь, спросила Никатея посла.

- Она, наверное, доставляет вам много хлопот, - сказал посол, обращаясь к царице. – Может, я ее также заберу с собой?

Царица громко фыркнула:

- Сгореть мне на месте, но нам нужно заняться более важными делами, чем обсуждать глупости детей. Что сегодня видят атланты, глядя на империю амазонок?

- Застывшую в развитии цивилизацию.

- И, наверное, наши перспективы?

- Для вас, да, - ответил посол. – Для Валиуса перспектив здесь никаких. И проблема не в вас, а в нем. Он другой, и для вас чужой.

В глазах Людины появился характерный блеск, - такой же взгляд был у нее, когда она приговаривала к эшафоту очередную жертву.

- Твои рассуждения логичны и звучат достаточно убедительно, - встряла в разговор Вагнеса. – Но, надеюсь, ты не будешь докучать нам уроками истории?

- А у вас тут попахивает бабским шовинизмом, - ответил на ее реплику посол.

- Я ничего не имею против мужчин. Больше того, я обожаю мужчин, и жизни без них не представляю, - язвительно ответила Вагнеса. – Но вы психически нестабильны, слишком поддаетесь эмоциям, и на вас нельзя положиться в критическую минуту. Вас губят амбиции. Вы всегда хотите невозможного и недостижимого. А возможное и достижимое не замечаете.

Посол надул щеки. По-видимому, разговор оказался более сложным, чем он предполагал.

- Достаточно, Вагнеса! – воскликнула Людина, не скрывая улыбки. – Ты хочешь научно обосновать бабский шовинизм? Стыдись, дочь моя. Но я согласна, что судьбу человечества доверять мужчинам слишком опасно и опрометчиво.

- Я приветствую солидарность амазонок, - поспешил вклиниться в их разговор посол. – Нам известно, как вы относитесь к мужчинам. Но я руководствуюсь благом Атлантиды. А твоей старшей дочери, видимо, нужно замуж, - ей недостает должного внимания мужчин.

- Вас ждет малоприятная судьба, - зло огрызнулась Вагнеса. – За всю вашу деятельность.

- Милые дамы, - проговорил посол. – Я понимаю, что вы здесь пол доминирующий, но не ведите себя как дети, которые через весь стол тянут к себе тарелку со сладостями.

Царица некоторое время молчала, соображая, как повернуть разговор, ставший вдруг таким содержательным.

- Нашей империи нужны союзники, - сказала она. – Атланты всегда помогали нам в борьбе против сил зла, а за помощь мы всегда их щедро вознаграждали.

- Понятно. Стало быть, вы сражаетесь против сил зла. А мы, по-вашему, отгоняем комаров? – проговорил посол, растянув губы в тайной ухмылке, и обежав взглядом жриц, обступивших царицу.

Людина не собиралась мириться с его колкостями.

- Я прекрасно осознаю, что говорю и делаю. Твоя миссия дипломатическая, - так будь дипломатом!

Посол на мгновение задержал на Людине свой надменный взгляд, а Титаны Атлантиды заулыбались позади него.

Царица забеспокоилась.

- И что вам нужно от нас?

- Нужно? – с удивлением спросил посол. – Ничего нам не нужно от вас. Мы видим в будущем планетарные перемены, и хотим знать прочность вашей империи.

Людина сердито поморщилась.

- И что же вы видите? И правильно ли оцениваете прочность наших стен? Или хотите их проверить?

- Мы ни к кому не приходим без приглашения, - сказал посол. – И ты это хорошо знаешь, царица амазонок.

- Это меня радует, - сухо ответила Людина. – Попытаюсь поверить в твою искренность. Но в истории были целые цивилизации, погибшие от того, что были убеждены в своей неуязвимости. Еще они надеялись на помощь своих союзников, но в критический момент получали поворот от ворот.

- Забудь, царица, старые распри. У нас они вызывают смех, а у вас – ненужные иллюзии. Мы мирная цивилизация, и ваши преданные друзья.

- Вот это я и хотела услышать, - с улыбкой сказала Людина. – Так где же ваши императорские подарки?

- Настало время всем нам позаботиться о безопасности всего земного человечества, взяв в свои руки бразды правления этой планетой, - заметил посол, делая паузу. – Угроза миру возрастает с каждым днем. Чтобы избежать участи лемурийцев, мы должны совместно поддерживать существующий порядок. Надвигаются события, которые дадут нам шанс достичь величия или потерпеть крах. Не ошибитесь в будущем выборе, амазонки-воительницы.

Высшие жрицы в окружении Людины одновременно раскрыли рты, но посол отвесил им церемонный поклон и сделал жест Титанам. Те неторопливо поднесли и поставили перед троном деревянные ящики и раскрыли их. Там были лазерные ружья.

- Это что, новая интрига Императора Атлантиды? – спросила царица. – Если это так, то я не понимаю, к чему она сводится. Всякий раз мне приходится искать в его подарках какой-то скрытый смысл с подвохом.

Посол кивнул, улыбаясь с прищуром.

- Прогресс не стоит на месте, царица. У атлантских колдунов всегда под рукой серьезные исполнители, и это оружие против них. Происходят перемены, и грядут тяжелые времена. В воздухе висит угроза, и это чувствуется.

- Я согласна. Колдуны – худшее зло в этом мире. В это непростое время такое оружие нам кстати, хороший подарок. И что мы должны за это сделать?

- Сделать? – проговорил посол и рассмеялся. – Зачем вам что-то делать? Просто не вмешивайтесь в грядущие события, - мы разберемся сами.

- Давай ближе к делу, посол, - сказала царица. – У меня нет времени в запасе. Валиус, подойди ко мне!

Валиус подошел к трону.

- Я буду скучать по тебе, сын, - тихо проговорила Людина. – Знай, что до конца своих дней я буду любить тебя. Что бы там не случилось, но я твоя мать. Помни об этом. В будущем ты все поймешь. Я на это надеюсь…

- Посол! – обратилась она к дипломату. – Забирайте своего принца. Не смею дольше задерживать ваше внимание. Желаю Императору Атлантиды здоровья и успехов.

- Взаимно. Прощайте.

Проделав сложный церемониальный поклон, посол направился к выходу.

Валиус пожал плечами, словно прогоняя какие-то мысли, последовал за послом.

Уже на выходе Никатея подбежала к брату и обняла его.

- Кажется, я еще никогда не видела у тебя такой счастливой рожи.

- Твоя издевка сейчас неуместна, сестрица. Я всегда буду любить тебя. Только тебя одну - из всего этого борделя.

Не сказав больше ни слова, Валиус развернулся и пошел в сторону космокатера. То были первые шаги принца Атлантиды в неведомое…

Посол Атлантиды покинул империю амазонок, везя с собой всякие подарки, свидетельствующие о дружбе и сотрудничестве с горгулиями. Он вез с собой семилетнего Валиуса и боевую тигрицу Алусю, подарок царицы своему сыну. Жрец был более чем удовлетворен результатом своего визита.

Итак, в то холодное солнечное утро Валиус умчался прочь из моей жизни: остался только временной след от сверкающего космокатера. А я стала более одинокой, чем когда-либо была прежде. Валиус навсегда останется для меня тем упрямым непослушным мальчиком, которым запомнился мне в детстве. И я буду молиться Богу Ра, чтобы он был жив и здоров.

Глава 4

Пролетали дни, проходили года – так похожие друг на друга. Никатея много своего времени уделяла различным занятиям и практикам. Ни в какие игры она ни с кем не играла, стараясь избегать общества амазонок. Да и времени для игр просто не было. Она разучивала священные песни и танцы, сакральные мифы и обряды, посвященные Богу Ра. Каждый день старая колдунья два часа занималась с девочкой магией и суисом.

После отбытия Валиуса в Атлантиду я еще долго чувствовала себя одинокой, никому не верила и всех ненавидела. Поначалу я разрывалась и скулила от жалости к себе. Находилась одновременно в двух местах – здесь, и в Атлантиде. Ощущала движение двух тел, была и девочкой, и мальчиком – Валиусом. Но подрастая, я постепенно утрачивала последние воспоминания о брате-близнеце. Да что вообще хорошего в воспоминаниях? Все прошло, давно прошло…

Я не любила никого – и никто меня не любил. Какой смысл в этой жизни? В ней нет ничего стоящего. Я ощущала смущение и бессмысленность происходящего вокруг. Было как-то не по себе, а мысли часто путались. Горькая жизнь без друзей и любви все время наводила на мысль, что я какая-то неправильная. К счастью, вскоре все это прошло.

Вчера мне исполнилось шестнадцать. Прошел еще один год, подобный всем предыдущим. Неужели точно так же пройдет и остальная жизнь? Я росла в замкнутом пространстве, задыхаясь от клаустрофобии, изо всех сил пытаясь вырваться на открытое пространство. Никогда еще дни не казались мне такими долгими и пустыми.

Царский дворец отвратно влияет на меня, портит настроение, угнетает и злит. Вокруг все эти беспокойные девочки-амазонки, - со своими тайными делишками. Все эти важные жрицы, - на вид мудрые и степенные, а на самом деле опутанные тайными сетями зависти, мелкими амбициями и нерастраченными страстями.

Спина пульсировала от боли. Старая колдунья с утра хлестнула за неповиновение. «Но я сильная» - думала Никатея. Во всем этом крылась какая-то скрытая ирония. Побои Броны уже почти не причиняли ей боли, потому что она сделалась нечувствительной к ним. Со стороны она могла показаться несчастной и сломленной, но каждый новый удар делал принцессу более сильной и закаленной. Синяки и шишки рассасывались, трансформируясь в силу воли и мужество.

Тоска подступила под самое горло, превращаясь в нудоту, и начала душить Никатею. Окружающий мир людей просто ей надоел. Хотелось освободиться от всей этой суеты, от этих иллюзорных жизненных забот. Чтобы не сойти с ума, принцесса вдруг решилась на действие.

Эта мысль давно искушала ее, и девочка наконец поддалась ей. Она негромко и весело рассмеялась, обдумывая свои дальнейшие шаги. Если кто-то попытается поймать ее, то и флаг ему в руки.

- Очень хорошо, - вслух произнесла принцесса. – Начнем наше забавное путешествие.

Никатея быстро переоделась в попавшееся под руку старье, накинула серый дорожный плащ с капюшоном. Свои золотистые волосы она спрятала под шерстяную шапочку. Случайные прохожие могли принять ее за мальчишку, и это имело важное значение. Ника чувствовала себя немного странно в старой уличной одежде. Впрочем, не то чтобы странно… просто как-то по-другому. Когда она уже собралась выходить, у нее в голове созрел план, сдобренный пикантным воображением. Юная принцесса мечтательно улыбнулась, представив, какое выражение лица будет у старой колдуньи-наставницы, смешанное злостью и паникой. Подбадривая себя этими приятными мыслями, в полной решимости Ника направилась к письменному столу. На столе она начертила записку: «Прости, Брона, за мой сопливый нос. Мне очень жаль, что я доставляю тебе хлопоты. Не делай из своей печали трагедию. Если не вернусь через три дня, можешь начинать беспокоиться. Никатея».

Никатея спустилась вниз, ощущая растущее беспокойство, перерастающее в раздражение. Теплая погода и радостный гул пульсирующей жизни вокруг Великой Пирамиды не улучшили настроения. Никто не удостоил ее даже взглядом, никто не обратил на нее внимания.

Принцесса миновала двух стражниц у ворот. Воительницы посмотрели на нее с откровенным любопытством, но без всякого подозрения. Уже за воротами Ника пару раз оглянулась назад, чтобы убедиться, что им не пришло в голову бежать за ней. Она сделала еще несколько крюков между зданиями, запутывая следы, и повернула на восток, к боковым городским воротам. Ранее она видела карту пригорода, и знала, как выйти к трущобам.

Когда дорога вывела меня за город, было уже за полдень. Там я ожидала услышать веселый гомон трущоб, но кругом царило безмолвие. Нужно было смотреть под ноги, уступать дорогу встречным, сутулиться, чтобы не вызывать подозрений. Превратиться в бродячего подростка оказалось не так уж сложно. «Это просто другая маска, - думала Никатея. – Теперь я стала одной из них. Захватывающая игра». Итак, я начала свое продуманное путешествие по узким, омрачено-болезненным улицам пригорода.

Принцесса амазонок, накинув капюшон на голову, шла по улице пригорода – одной из многочисленных трущоб в окрестностях Бакстера. По ряду причин она предпочитала скрывать свое лицо. Ника следовала в молчаливой толпе, ссутулившись и опустив глаза в землю. Иногда ее толкали локтями, которые казались непонятно мягкими. Она не видела ни одного открытого лица, не слышала ни одного слова. Те мужчины, что попадались ей навстречу, выглядели подавленными и запуганными. По грязной улице проходили, съежившись, не люди, а тени. Никто не поднимал голову, никто не улыбался в этом районе. А все потому, что в этих трущобах другое поведение вызвало бы массу вопросов у службы правопорядка.

Принцесса никогда даже не догадывалась, какой мрачной может быть ее империя. Она была потрясена видом крайнего запустения, которое заставляло содрогаться. За годы, проведенные в царском дворце, она привыкла к цветущим деревьям и ароматам цветов, к ухоженным аллеям и сверкающим зданиям. Но здесь все было по-другому. Здесь все было угнетающим, серым и дурно пахнущим. Воздух был наполнен дымом, тянущимся от оружейных мастерских и мануфактурных фабрик. Некоторые дома выглядели обитаемыми, но большинство давно позабыло о своих жильцах. Они взирали черными проемами пустых окон. Брошенные дома лишь усиливали мертвую окоченелость этого места. В последний раз улицы здесь мыли, наверное, во времена лемурийской расы. Здесь каждый мог познать обличье нищеты. И еще здесь сильно воняло смертью. «Оказывается много людей в нашей империи живут по-другому», - подумала Никатея. И это открытие вызвало в ней странное чувство неловкости.

Люди, населявшие эти зловонные трущобы, каждый миг своей жизни проводили на краю пропасти. Поэтому они приучились такой настороженности, какой не ведал ни один горожанин. Как полевые мыши в степи, или крысы в подземных лабиринтах, они разработали сложную систему выживания. Здесь каждый отвечал сам за себя, а слабые просто умирали.

Никатея миновала группу попрошаек на углу, которые с протянутыми руками пытались хоть что-то получить на жизнь. И попутно приторговывали дурманящим зельем и крадеными вещами. Возле столбов с красными фонарями кучковались стайки прожженных шлюх, торговавших плотскими радостями и сильно надушенные благовониями, чтобы заглушить запах своих дурно пахнущих тел. Навстречу прошли рабочие фабрики, склонив головы и опустив глаза. На их надвинутых капюшонах красовались эмблемы фабрик, на которых они работали. Время от времени встречались патрули амазонок, вооруженные короткими мечами и длинными кнутами. Стражницы изредка пинали попрошаек, чтобы убедиться, что те действительно калеки. Иногда они останавливали медленно движущихся рабочих и проверяли их лицензии на свободу передвижения. Ничего необычного, - пастухи следили за тем, чтобы какое-нибудь животное не отбилось от коллективного стада. Все были на своих местах…

Принцесса нырнула в ближайшую подворотню, прошла среди мусорных корзин и очутилась у двери какой-то харчевни. У входа на коленях стояла старая женщина. Ее черная одежда почти сливалась на фоне черной закопченной стены. Выделялся только бледный овал ее старческого лица. Я остановилась возле нее, так как она пристально смотрела на меня. В ее взгляде было что-то странное, и немного приблизившись к ней, я поняла, что женщина слепая. С минуту я молча стояла, размышляя. Было жуткое ощущение, что за мной со всех сторон, из каждой трещины и щели следят немигающие глаза. Это уже действовало на нервы, и я украдкой огляделась по сторонам, подумывая: а не вернуться ли во дворец?! Пока не поздно, покинуть это загнивающее место смерти и тлена. Но потом я положила в руку старухи золотой и открыла дверь. Детский максимализм и самонадеянность взяли верх над страхом.

Как и полагается подобному заведению, внутри было грязно и воняло кислой капустой. Скопище разной утвари превращало зал в лабиринт для посетителей. Потолок подпирали опорные столбы, а потолочные балки нависали слишком низко. Дощатый пол весь растрескался и покоробился, щели между досками были забиты мусором. Несмотря на зажженные фонари, в помещении царил полумрак. Мужчины-рабочие питались здесь по специальным жетонам, которые им выдавали хозяева фабрик. Владельцы таких столовых получали от амазонок золотые монеты на руки, но за их работой никто не следил. Они основательно экономили на продуктах, чтобы побольше положить себе в карман. Так что еда здесь была едой только по названию.

К счастью, я пришла сюда не есть. Когда подошла моя очередь предъявить жетон, я протянула раздатчику пищи золотую монету. Тот взял ее, и едва заметным кивком указал направо. Я прошла через грязный обеденный зал в направлении деревянной двери. Толстяк, сидевший возле двери, слегка кивнул мне и открыл дверь. Я быстро нырнула за эту дверь и попыталась успокоиться. Кажется, я повторяла себе, что не нужно бояться, хотя от страха у меня по спине табунами бегали мурашки.

За дверью были стертые шершавые ступени, которые уходили вниз. Вокруг была сырость и непонятная вонь.

Мой спуск происходил в пугающей тишине, а немного позже я заметила, что стены и лестница вроде бы стали другими, словно вырубленные в камне. Пугало отсутствие даже самого тихого эхо. Спустившись вниз, я оказалась в туннеле с боковыми проходами, которых было очень много. Это вызвало у меня ощущение непонятной угрозы, тем более что едкий запах сделался почти невыносимым. Меня пробила дрожь от ужаса. Что ждало меня впереди? Мне не нравилось все происходящее, и я уже проклинала свое чрезмерное любопытство. И чего меня сюда занесло?

Дальше по туннелю начали попадаться тощие, отталкивающего вида мужчины – поодиночке или молчаливыми группками из двух-трех человек. На некоторых боковых дверях были потускневшие вывески, указывающие, что это небольшие лавки. Это был подземный город – запретная территория империи. Город животных, обитающих в норах.

Справа я увидела огромную дверь без вывески, оббитую железом. Я толкнула ее, и вошла вовнутрь. Это был тайный воровской дом, представляющий собой прямоугольный зал, по периметру которого валялись матрасы. Здесь было жутко и неуютно, но все же намного лучше, чем ночевать на холодных камнях.

Я села в углу на подстилку. Помещение было, на мой взгляд, куда более приятным, чем грязная улица. Немного погодя в зал начали заходить члены воровской шайки. Первым вошел короткостриженый гигант, похожий на атланта. На нем была длинная накидка без рукавов, выдавая оголенные руки с рельефными мышцами. Хотя его мускулы и впечатляли, но двигался он плавно и грациозно. Второй вошедший скорее походил на жреца, чем на вора. Одет он был как знатный вельможа, также важен и полноват. Они начали переговариваться между собой, но заметив меня, сразу замолчали.

Они замолчали, потому что дверь открылась, и вошел еще один человек. Одет он был в грязно-желтую накидку, под которой находился черный комбинезон. В его глазах светилось недовольство всем этим миром, какое бывает во взгляде глубоких стариков. Он с презрением оглядел всех, и прихрамывая, направился в мою сторону.

- Немножко нервничаешь, малышка? – спросил хромой, присаживаясь рядом на матрас.

- Не знаю, - негромко ответила я.

У меня появилось чувство, что какое-то незримое кольцо вокруг меня замыкается.

- А ты всегда за всеми следишь? – раздался голос подошедшего толстяка.

- Да, - с испугу ответила я.

Что я ляпнула! Нужно подальше уносить ноги отсюда, а то уже завоняло большими неприятностями. Но чтобы добраться до двери, придется пересечь весь зал. Я медленно поднялась с матраса.

- Куда это ты собралась? – толстяк встал на моем пути, и его раскрасневшееся лицо пылало гневом. – Бежать задумала? Хочешь выдать нас амазонкам?

Я бросилась к двери, петляя между кучами ворованного хлама. Металлический кувшин, запущенный толстяком, ударил мне в спину и сбил с ног. Острая боль пронзила все тело, вонзаясь иглами в черепную коробочку. Воры восторженно заорали, когда кувшин отскочил от моей спины.

Туман начал заволакивать глаза, мое сознание потускнело. А потом внутри что-то зашевелилось, возвращая силы. Головокружение мгновенно прошло, боль превратилась в злость. Как-то неуклюже, но я все-таки поднялась на ноги. Толстяк был уже рядом. Он ударил меня по лицу с такой силой, что я еле удержалась на ногах. Схватив меня за плащ, он занес кулак для нового удара. Предпринять что-то времени не было, и я смогла сделать только одно: собрав всю свою психическую энергию в шар, я швырнула ее в толстяка. На мгновение взгляд его потускнел и пальцы разжались. Следующий ментальный удар отбросил его на ближайший стол, который с грохотом перевернулся. Пот лился по его лицу, жирные пальцы сжались в кулаки, а мускулы напряглись. Он готовился к прыжку. В его глазах горела жажда убийства.

Мое лицо горело от пощечины, а на губах ощущался соленый привкус крови. Вкус царской крови. «Господи, помоги!» - в отчаянии подумала я, вкладывая в эти слова всю свою жизнь.

В дальнем углу внезапно дрогнула и распахнулась дверь. Готовый к прыжку толстяк замер, оглянувшись на дверь. Я попыталась воспользоваться замешательством и дернулась к двери. Но тут силы окончательно покинули меня. Боль сцепила все тело, став еще более пугающей и острой. Я в отчаянии и с сожалением посмотрела в сторону двери. В дверном проеме стоял человек. Высокий, с ястребиным лицом и длинными белоснежными волосами. На незнакомце был накинут серебристый плащ-туника. Он был без головного убора, зато в руке держал золотистый то ли меч, то ли посох. И выглядел он очень разгневанным.

- А ты еще кто такой? – резко спросил толстяк. – Мы никого не приглашали!

Незнакомец посмотрел на принцессу, и выражение его лица немного смягчилось. Потом он перевел взгляд на толстяка – и его глаза засверкали молниями. Весь гнев толстяка улетучился вместе с его телом, которое отлетело к стене. Как будто его ударил мощный невидимый кулак.

В комнате наступила тишина, если не считать стонов толстяка.

- Кто я такой? – спросил незнакомец, обращаясь ко всем присутствующим. – Лучше вам этого не знать. Для вашего же блага.

И вдруг Никатея ощутила бесконечный покой. Это чувство нахлынуло на нее, и поглотило все ее существо. Страх погас, как задутая свеча. Словно его смела какая-то невидимая сила. Появилось спокойствие и безмятежность. И удивление…

Незнакомец изучающе и с любопытством осматривал принцессу. А потом он вдруг улыбнулся и шагнул в комнату. Все выглядели удивленными, и какими-то умиротворенными.

«Он нас всех окатил благодатью» - подумала я. И было такое чувство, что я его уже где-то видела, и я его знаю.

- Прости нас, Великий Санат Кумара! – раздался в углу голос мускулистого атланта. – Чем мы провинились перед тобой?

- Вы хотели лишить жизни принцессу амазонок. Нет вам прощения.

Толстяк начал подниматься на ноги, не отрывая взгляда от незнакомца. Потом хрюкнул от боли, и снова упал на пол. Незнакомец даже не пошевелил рукой.

Мир вокруг замигал и заискрился. Все завертелось в круговороте, время и пространство смешались в божественном танце. Принцесса медленно присела на пол…

Глава 5

Никатея очнулась, и несколько мгновений лежала неподвижно, ощущая неуверенность. Что-то не так. В комнате никого не было, и в этом была причина ее беспокойства. Она села и нахмурилась. Что-то было здесь неправильно, нужно уходить. Ника подошла к двери, чуть приоткрыла ее и выглянула наружу. По туннелю ходили люди. Она осторожно вышла и пошла по лабиринту. И пошла, по всей видимости, не в ту сторону.

Когда туннель закончился, я оказалась в какой-то огромной пещере, из глубины которой доносились булькающие звуки. Полыхающие факела озаряли черные своды и стены подземелья. В центре подземелья, на огромном, похожим на летучую мышь троне, вырезанном из блестящего черного камня, сидел мужчина, - с узкой щелью вместо рта и темными поросячьими глазами. Его кожа была тусклого оттенка, а красная радужка глаз пылала каким-то адским пламенем. Из копны грязных волос торчали маленькие рожки. В руке у него был зажат длинный сверкающий нож, от лезвия которого отражался свет факелов. Он вполне подпадал под устоявшееся описание демонического существа мужского пола.

На троне из полированного камня сидел один из атлантских колдунов, и металлические чаши с огнем стояли слева и справа от него. Мерцали факелы по периметру, искрясь и постреливая кольцами дыма, которые клубами поднимались к потолку. Вокруг трона двигались какие-то существа. Колдун поднял правую руку, и сквозь мерцающий свет и дым разнеслись его слова по залу.

- Вы будете сегодня развлекаться, дабы доставить мне удовольствие!

Его водянисто-серые глаза стали первобытно свирепы, а грязная борода взъерошилась, как наэлектризованная. Он поднял левую руку и хлопнул в ладоши.

- Праздник начинается!

И смешались слова его с разлитым в воздухе глухим бульканьем. Зазвучала музыка.

К невысокому алтарю перед троном подошел мужчина. Он обнажил лезвие висящего на правом боку клинка, и отрезал мизинец своей левой руки. Кровь начала стекать по лезвию, и тоненькой струйкой литься на черный алтарь. Слезы катились у него по щекам и, падая вниз, смешивались с кровью. Он судорожно глотал воздух широко открытым ртом, по краю которого стекала слюна. Потом подвели юную амазонку и привязали к жертвенному алтарю. Она извивалась, натягивая веревки и пытаясь вырваться. В ее огромных зеленых глазах застыл дикий ужас.

Из глубины подземелья появилось уродливое существо. Более отвратительного существа в этом мире, наверное, не могло быть по определению. Оно напустило в зал такого холода, что в моих чувствительных глазах все почернело вокруг.

Все вокруг упали на колени. Существо двигалось с грацией змеи, и ни одна складка не шелохнулась на его черном плаще. Болезненно-бледное лицо, вроде бы как и человеческое, было похожее на личинку могильного червя. Он поворачивался в разные стороны, рассматривая присутствующих. От этого могильного взгляда по толпе пробежал заметный трепет, превращающийся в дрожание. Он подошел к трону, и остановился слева от него.

Вдруг откуда-то появилась беснующаяся толпа обнаженных девиц, которые извивались и корчились в судорогах. Они закружились в танце вокруг трона, некоторые тряслись и рыдали, измазанные кровью. Ошалевшие идолопоклонницы двигались слева направо, подпрыгивая и крича какие-то заклинания, не покидая своего магического круга.

Из немыслимой тьмы позади трона, из адской бездны, вынырнула орда уродцев, - хвостатых гибридных существ с рожками на голове и раздвоенными копытцами. Возросшее зловоние подавило меня, а нарастающий гул стал какой-то смесью кваканья, лая и тявканья, без малейшего намека на человеческую речь. Разукрашенные кровью девицы по очереди запрыгивали на этих уродцев, и этот хоровод стал кружить вокруг трона. Потом они начали совокупляться… Задыхаясь, и почти теряя сознание, я смотрела на этот нечестивый доисторический обряд, который был старше человека и, наверное, переживет человека.

Это было концом всего, в чем убеждала меня прежняя царская жизнь, - утратой веры в целостность природы и человеческого разума. Ничего подобного я не могла себе когда-либо вообразить; ничто не сравниться с дьявольской реальностью, которую я видела. Возможно ли, чтобы наша планета действительно расплодила подобных тварей? Однако, я видела их, - хлюпающих и блеющих в зловещем хороводе.

Моя кожа покрылась липким потом, а тело сотрясала крупная дрожь. Причина моего страха крылась вовсе не в том, что я видела. Колдун на троне источал нечто такое, что заставляло меня чувствовать себя ягненком, которого бросили в клетку с тиграми. Медленно, с усилием, я загнала это паническое чувство в самую дальнюю часть своего подсознания, зажав его там клещами воли. Хотя оно невыносимо визжало и пыталось вырваться.

Колдун тряхнул головой, его глаза расширились, и он свирепо посмотрел в мою сторону. Потом он улыбнулся, показал мне поднятые руки и зашевелил пальцами.

Боковой удар отбросил меня в сторону. Кто-то вцепился в мой плащ, но я сбросила его и, поднявшись на ноги, бросилась бежать. Но сзади кто-то обхватил меня и сжал изо всех сил. Я закричала от боли и попыталась вырваться. Задний одной рукой стиснул мое горло, второй – перехватил запястье. Я хватала ртом воздух, продолжая бороться. Я слышала его вонючее дыхание возле своего уха, пока он душил меня. Какое-то страстное дыхание…

В следующую минуту все исчезло благодаря тому, что сознание милосердно покинуло меня, чего раньше со мной никогда не случалось. Сильная пощечина привела меня в чувство. Я вскочила, и оторопела…

Что-то неразборчиво вопя, повсюду носились окровавленные девицы и рогатенькие уродцы. А все потому, что в этот курятник нагрянули лисы. Со всех сторон их окружили амазонки-воительницы, загоняя в круг и отрезая пути бегства. Это был Легион Белых Дам.

Колдун, словно статуя, неподвижно сидевший на троне посреди зала, вдруг поднял правую руку и опять странно зашевелил пальцами. Отвратительные карлики остановились и зашипели, потом двинулись вперед, выставив перед собой длинные когтистые лапы. Амазонки закружились в боевом танце, сверкая клинками мечей и атакуя уродцев. Они двинулись на них в смертоносном вихре безжалостных ударов. Голова ближнего уродца отлетела на метр вверх, волоча за собой шлейф темной крови. Амазонки кружились, рубя налево и направо. А уродцы, размахивая лапами и воя, кидались на них со всех сторон, не обращая внимания на сверкающие мечи. Минут пять в хаосе и дыме царила полная неразбериха. Кто-то попытался бежать, но воительницы перекрыли все боковые туннели. Торжествующие крики уродцев теперь перешли в крики боли и вопли, прерывались свистом мечей.

Я застыла на месте, ловя отблески клинков. В какой-то момент из-за трона выскочило два чудища. Подпрыгивая как кузнечики, они бросились вперед. Первый из них, получив короткий удар по жабьей морде, дернулся и упал на землю. Второй, пораженный серебряной стрелой, повалился, дергаясь в судорогах.

Колдун, рыча и дергая головой, вскочил и попытался бежать. Но дорогу ему заслонили две улыбающиеся девушки. От их уголков глаз вниз по лицу бежали синие змейки татуировок. Мускулы играли на крепких бедрах и на груди, под серебряной сеткой. За спинами торчали рукояти мечей. Это были мои сестры.

- Эй, погоди-ка, прыщавый! – бросила колдуну Вагнеса. – Ты ничего не забыл?

- Ты о чем, амазонка?

- Ты поднял руку на нашу маленькую сестру!

Вагнеса качнулась на широко расставленных ногах и развернулась. Незаметно выдернутый меч просвистел в воздухе. Голова колдуна взмыла вверх, и, пролетев по зигзагообразной траектории, упала за троном. Тело дернулось, и тяжело, как срубленное дерево, рухнуло на землю.

Послышался треск. Я, задыхаясь, упала на пол и откатилась в сторону. Окультисты, спотыкаясь и кувыркаясь, бросились в разные стороны. Затрещал пол, и покачнулись стены. Сверху послышался скрип и треск ломающегося камня, посыпались пыль и песок.

Стоявший в глубине подземелья змеиноподобный получеловек в черном плаще поднял над головой свой жезл и описал им едва заметный круг. Затрещал и с оглушительным грохотом рухнул потолок справа от меня. Что-то тактично запульсировало. Сначала меня в голове, а потом повсюду.

Потом что-то упало мне на голову, обрызгав вонючей кровью. Это была костлявая, чешуйчатая лапа получеловека, с тремя когтями.

Наступила тишина, прерываемая сморканьем и всхлипами обнаженных девиц. Вскоре замолчали и они. Я сглотнула, подняла голову, и с трудом поднялась. По-прежнему было тихо, и казалось, что весь мир онемел от ужаса.

- Эй, сестренка! Ты сегодня выбрала не ту компанию!

Я обернулась, машинально заслоняясь поднятыми руками. Вагнеса стояла передо мной, с блестящим мечом в низко опущенной руке.

- А ты, маленькая засранка, здорово вляпалась, - зло проговорила сестра.

- Я это сама заметила, - ответила я.

Вагнеса сорвала с пояса взрывное устройство и швырнула его в сторону трона. Взрыв разрушил трон и окутал зал клубами дыма.

- Когда ты нарисовала на своей груди мишень, то будь готова, что рано или поздно кто-нибудь выпустит в нее стрелу, - заметила подошедшая Зара.

- Ты смеешься надо мной?

- Лучше я буду смеяться над тобой, сестрица, чем плакать, - ответила Зара.

- Тронута твоей заботой, сестра. Надеюсь, что в будущем смогу достойно оплатить твою заботу и внимание.

- Конечно сможешь, когда придет время.

Ника вспомнит этот бой спустя много лет, когда судьба сыграет с ней злую шутку, и перевернет все с ног на голову. Она вспомнит свою сестру в этом жутком подземелье, в сражении за ее жизнь.

Вагнеса взяла меня за руку и повела к выходу. Пол подземелья был усеян трупами уродцев. Более тридцати плененных девиц кое-как одели и заковали в наручники. Среди пленных девиц, которых Вагна внимательно осмотрела, преобладали обитательницы трущоб, с явными признаками вырождения. После выяснения некоторых обстоятельств, оказалось, что две из них принадлежали к касте жриц. Непоколебимость их убеждений и верований в культ черной магии были поистине удивительными. Здесь же их и казнили, без всякого суда и следствия. А участвующие в битве амазонки дали обет молчания по поводу казни этих жриц, во избежание всяких кривотолков.

Впоследствии у меня сохранились лишь обрывки этих воспоминаний, по большей части наполненные воплями и блеском мечей. Когда-то, гораздо позже, я просею эти события и извлеку из них зерна исторической аллегории. После тех событий меня всегда будет преследовать осознание того, что в конце некоторых историй не всегда торжествует добро.

Глава 6

Несколько дней, после тех событий в подземелье, я проболела. Мне снилось множество разных снов, по большей части – кошмарных. Я просыпалась и подолгу лежала без сна, с открытыми глазами и в полной темноте.

Однажды утром, через несколько дней после той экскурсии в трущобы, меня пришла навестить Вагнеса. Она вошла в комнату с беззаботно-рассеяным видом, будто забрела случайно.

- Ты, я слышала, болеешь, - сказала она, тщетно пытаясь сопротивляться рвущемуся наружу смеху, и сохранить серьезный вид своего лица. – Как ты оказалась в том подземелье, глупая сестренка? Решила познать дно нашего общества? Спросила бы меня, я рассказала бы.

- Я была готова сделать что угодно, лишь бы не помирать с тоски в этом бабьем царстве, - ответила я. – Я ненавижу этот город, здесь слишком холодно и мерзко.

Вагнеса посмотрела на Нику мрачно и спокойно. Она ее недопонимала. Ей показалось, что она совсем не знает свою младшую сестру. Хотя, где-то глубоко в душе, она была согласна с ней.

- Все дети – рабы своего воображения. И ты не исключение. Этот мир оказался непохож на тот, которым потчевала тебя старая колдунья? Теперь, наверное, тебе захочется насрать на ее сказки, и на ее саму. Но такая здесь жизнь.

- Жизнь? – с горечью спросила я. – И ты считаешь это жизнью?

- Приходится, - ответила Вагна. – И будет она короткой или длинной, все зависит от тебя. И судя по пути, на который ты вступила, он долгим не окажется. Одевайся, нас Людина ждет.

- Тяжело пришлось? – спросила мать, когда мы вошли в ее кабинет. – Как там, в царстве жутких теней?

- Это шутка? – спросила я. – Что ты этим хочешь сказать?

- Я хочу сказать, что ты сунула свой носик куда не следует, - рявкнула мать. – Ты недооценила и себя, и свое мужество. Твоя смерть могла огорчить меня.

Я нахмурилась.

- Мертвым все равно, кого они огорчили. Я поступила так, как поступила. И не собираюсь придумывать отговорки. Мои истинные мотивы слишком грубы, чтобы ты их поняла.

Бесцветные губы матери медленно изогнулись в улыбке.

- Никатея, у тебя не было другого способа узнать ту жизнь. Что, сладкая иллюзия закончилась? Интересный ты получила опыт?

- Была очень приятная прогулка, мамочка, освежающая, - сказала я. – Это было замечательно.

- Вот и чудесно, - проговорила царица. – В дальнейшем предупреждай меня о своих планах. Договорились?

- Хорошо.

- Да уж, принцессой ты так и не стала, - сказала мать. – Вагнеса, надо что-то делать с этой девчонкой!

- Сегодня о ее подвигах судачат все жрицы, а завтра заговорит вся империя, - сказала Вагнеса. – Пришло время отправить ее в Школу.

«Что ж, - мрачно подумала Никатея, - могло быть и хуже». Потерю свободы будет трудно пережить, но ей всегда нравилось учиться.

- Когда? – прямо спросила я.

- Учитывая, что твои шестнадцать уже позади, завтра будет в самый раз, - ответила Людина.

- Как прикажешь, матушка, - согласилась я. – Завтра я буду в Школе.

- Послушай меня внимательно, дорогое дитя, - ледяным голосом проговорила царица. – В Школе ты будешь подчиняться тем же правилам, что и любая ученица. И ты станешь лучшей воительницей во славу империи. У тебя впереди целая свободная ночь. Повеселись хорошенько.

- Повеселись хорошенько! – передразнила мать Никатея, выходя из кабинета. – По ее понятиям это, наверное, отрубить кому-то голову или содрать кожу с мужчины.

Вагнеса, идущая за ней, улыбнулась ее словам.

- Научись придерживать свой язык, сестричка, - посоветовала она. – Наставницы Школы не слишком обремены чувством юмора. И им до одного места, что ты принцесса амазонок.

Я кивнула в знак согласия и понимания.

Вагнеса какое-то время изучающе смотрела на меня, потом подошла и положила руку на плечо.

- Ника, я хочу, чтобы свой первый урок ты получила от меня. Иди за мной.

- Прямо сейчас? – изумленно спросила я, оглядываясь на окно, за которым была темень.

- Конечно, - улыбнулась Вагна. – Прекрасная ночь для учебы.

Я осторожно кивнула.

- Каждое действие влечет за собой некий результат, - сказала Вагна. – Я этому научилась и у жизни, и у магии. Тот, кто способен предвидеть последствия собственных поступков, добивается большего. Ты не можешь заставить предметы летать вокруг себя. Магия так не работает, она тоже подчиняется физическим законам. Когда ты что-то толкаешь, то оно отлетает строго от тебя. Действие и противодействие, причина и следствие. Понимаешь?

- Не совсем. К чему этот разговор?

- Пошли на балкон.

Мы зашли на дворцовый балкон, который свисал в метрах тридцати над площадью.

- Надеюсь, Ника, ты не боишься высоты? – поинтересовалась сестра. – Это было бы весьма некстати для принцессы амазонок.

- Я не боюсь высоты, - ответила я, стиснув зубы. – Но мне как-то не хочется прыгать вниз.

- Да что ты говоришь? – с ехидной улыбкой проговорила новоиспеченная наставница. – Слушай внимательно и запоминай. Начни с простого падения. В полете оттолкнись от воображаемой поверхности. Позволь телу пролететь еще немного и опять оттолкнись. Если будешь правильно использовать свою психическую энергию, то благополучно достигнешь земли.

- Вагна, - проговорила я, подходя к краю балкона, - я не смогу…

- Сможешь, Никатея, - перебила сестра, делая шаг с балкона.

Она повисла в воздухе, слегка покачиваясь.

- У тебя есть два варианта, чтобы спуститься. Или ты прыгнешь сама, или я придам тебе ускорение пинком под зад.

Я подошла к краю и тихо выругалась. Сердце отчаянно колотилось, а желудок сжался в комок. Но я все же прыгнула.

Ника камнем полетела вниз. С испугу она сразу же оттолкнулась от воображаемой поверхности, но только перевернулась в воздухе. Этим она нарушила траекторию, и падение только ускорилось. Испугавшись, она снова оттолкнулась, применив всю свою волю. Ее швырнуло вверх, и она описала в воздухе дугу, взлетев над балконом.

«Я погибла» - со страхом подумала Никатея, и представила себя в водах океана.

Ее тело дернулось от сильного рывка. Падение замедлилось, и через секунду она поплыла по воздуху. На земле стояла Вагнеса и давилась улыбкой. Я плюхнулась на землю, дрожа всем телом и боясь даже вздохнуть.

- А это было забавно, - радостно пропела Вагна. – У тебя неплохо получилось.

- Я чуть не погибла, старая дура.

- Такое со всеми случается в первый раз, - утешительно сказала Вагна. – У тебя большой запас психической энергии, данный тебе от рождения. Рано или поздно ты должна была это сделать.

- Ладно, давай забудем.

- Ника, а ты готова прыгнуть еще?

Я посмотрела на балкон, и утвердительно кивнула.

- Нет, на сегодня хватит, - сказала Вагнеса. – Пошли спать. Тебе завтра в дорогу.

Глава 7

Всю ночь я проспала, как убитая. Даже сны не приходили. Зато под утро проснулась бодрой и полной сил, помня лишь о том, что надвигаются перемены.

Я натянула облегающий комбинезон с внутренним подогревом и закуталась в меховую накидку, защищающую от пронизывающего ветра. В дверь постучали, и в комнату вошла Брона. Еще с порога она начала свою поучительную речь:

- Ты одна из тех, кого в империи единицы, и кому учиться не обязательно. Все придет к тебе со временем, хочешь ты того или нет. Однако без обучения в Школе Инкар ты никогда не научишься правильно управлять своей психической энергией, а это может привести тебя к гибели. Я знала парочку высокородных амазонок, которые в своем неведении попали в беду. Потому, что они по-настоящему не понимали, что делают. Они причинили многие беды нашей империи потому, что их вовремя не обнаружили наши жрицы. Эти амазонки стали плохими девочками, и потому погибли. Они не смогли самостоятельно найти свой путь. Невозможно обучиться без настоящего руководства и избежать неприятных последствий. И потому, Никатея, ты должна учиться. Внизу нас ждут лошади, я вывезу тебя за город. Прощаться с кем-либо тебе не обязательно.

Мы спустились на придворцовую площадь и забрались на лошадей. Брона сопроводила меня за центральные ворота, где мы спешились.

- Пойдешь по этому тракту, и за лесом увидишь Школу Инкар, - сказала старая колдунья. – Тебя там ждут. За меня не беспокойся, я вскоре нагряну с визитом. Удачи тебе, принцесса амазонок.

Брона взяла лошадей под уздцы и скрылась за городскими воротами, оставив меня в задумчивых и малоприятных размышлениях. «Ну что же, - подумала Никатея, - учиться так учиться». И зашагала по тракту в сторону леса.

Бледное