Вера Джантаева
Школа агентов. Новая команда

Глава 1

В мире, где всё строится на холодном расчёте, бывает, что один опрометчивый шаг одного человека меняет судьбы многих людей. Странно и страшно, когда кто‑то принял решение, о котором ты даже не догадывался, и единственное, что остаётся, – это смириться. Но такова судьба. Очень часто в роли такого человека выступают… родители. Неважно, сколько тебе лет: год, пять или шестнадцать, – одно их решение может полностью изменить судьбу ребёнка… И произойти это может в абсолютно любой момент…

Сентябрь. Время, когда ученики возвращаются в школу, но ещё не до конца входят в рабочий ритм и им хочется продолжать развлекаться. Вторая смена, последние уроки и хмурая осенняя погода отнюдь не настраивают на работу. Поэтому нет ничего необычного в том, что шум в классе продолжается даже после звонка, пока нет учителя. Старшеклассники – они всегда считают, что правила для кого-то другого. Кто-то перешёптывался, передавая записку через ряд, кто-то листал ленту в телефоне, пригнувшись за спиной впереди сидящего, а двое парней у окна тихо спорили о вчерашнем футбольном матче.

Но когда резко, без стука, открывается дверь в кабинет, все инстинктивно бросаются на свои места. Так было и в этот раз. Привычный рефлекс, выработанный годами школьной жизни.

Когда дверь открылась, но никто не вошёл, класс вздохнул с облегчением (особенно те, кто не успел пересесть на свои места) и немного удивился. Может, сквозняк? Или кто-то пошутил?

– Всем выйти из сумрака! – раздался голос с задних парт в надежде, что это кто‑нибудь из параллельного класса решил их разыграть. Несколько человек тихо хихикнули.

Увы, им не повезло. Из сумрака коридора, освещаемого лишь тусклыми люминесцентными лампами, вышли двое: мужчина и женщина. Примерно лет тридцати. Оба достаточно высокие. Одеты они были в практически идентичную одежду: чёрные джинсы, чёрные кожаные куртки, лишённые каких‑либо опознавательных знаков. Ни сумок, ни папок. Только они сами.

Мужчина, шатен с короткой стрижкой и пронзительными карими глазами, остановился у доски; его изучающий взгляд скользнул по замершим ученикам. Его спутница, брюнетка с идеальным каре и яркими голубыми глазами, бесшумно подошла к учительскому столу. Не смотря ни на кого, она взяла в руки классный журнал и принялась листать его, её пальцы быстро и уверенно скользили по страницам.

Кто‑то из озорников на задней парте, решив добавить драматизма или просто от смущения, щёлкнул выключателем. Класс погрузился в полутьму, нарушаемую лишь желтоватым, пыльным светом уличного фонаря за грязным окном. Но, казалось, темнота ничуть не смутила пришельцев. Они даже не моргнули. Женщина, найдя нужную страницу, едва заметно, почти не двигая головой, кивнула напарнику. Тот в ответ слегка, одними уголками губ, улыбнулся – коротко, без тепла. Это была улыбка человека, который нашёл то, что искал.

В классе воцарилась гробовая, давящая тишина, нарушаемая лишь сухим шорохом перелистываемых страниц. Эта пара одновременно пугала и притягивала взгляды. В них не было агрессии, но была абсолютная, леденящая уверенность. Напрашивался естественный вопрос: кто они? Кто‑то вспомнил уроки ОБЖ и поспешил прошептать соседу свою догадку: «ФСБ?» Другой покачал головой: «Слишком молодые. И одеты не так».

Несмотря на напряжение, повисшее в классе, тяжёлое, как свинцовое одеяло, никто даже не пытался покинуть его или предпринять какие‑то действия. Даже самые дерзкие парни сидели, затаив дыхание, инстинктивно чувствуя, что это – не та ситуация, где стоит проявлять героизм.

Вновь окинув заинтересованным, почти любопытным взглядом класс, мужчина молча, не торопясь, щёлкнул выключателем. Резкий свет люминесцентных ламп вновь залил комнату, заставив всех поморщиться. Но атмосфера таинственности и лёгкого страха не рассеялась, а лишь сгустилась.

– Мы являемся представителями закрытой частной школы, – как ни в чём не бывало, ровным, спокойным голосом начала женщина, закрывая журнал. В её тихом, но отчётливом голосе, лишённом суеты, слышался лёгкий, неуловимый акцент, будто русский был не её родным языком, но говорила она на нём безупречно. – Ваша классная руководительница, Елена Викторовна, помогла нам определить кандидатов, достойных перевода в наше учебное заведение.

По классу прошёл тихий шёпот. Давно не было секретом то, что в начале учебного года частные школы были вправе зачислить к себе нескольких учеников из обычных школ на своё усмотрение. Двоих из класса уже забрала частная школа «Успех», и приходили несколько представителей других школ… Но всё это обычно делалось слегка… по‑другому. Представители приходили на уроки, смотрели, наблюдали и потом уже объявляли о своём решении. Да и представители школ выглядели несколько иначе – в деловых костюмах, с дипломатами, улыбчивые и вежливые. Эти двое были не похожи на педагогов или администраторов. Они были похожи на… на тех, кто привык действовать быстро и без лишних слов. Заметив это перешёптывание и переглядывание, женщина, усмехнувшись, продолжила:

– Решение о том, кто будет обучаться в нашей школе, уже принято. Четверо лучших поедут с нами. Именно за этим мы здесь.

Четвёрка самых уверенных в себе парней, считавших себя победителями любой воображаемой гонки, дружно потянулась за рюкзаками. Их движение прервал короткий, сухой смешок мужчины.

– А кто сказал, что это вы?

Парни удивлённо, даже оскорблённо переглянулись. С физической формой у них всё было прекрасно – все члены сборной по лёгкой атлетике или футболу, да и с учёбой проблем особых не было, трое были твердыми хорошистами. От классного руководителя они знали, что некая школа, название которой пока не называлось, положила на них глаз. Они уже мысленно примеряли на себя образ учеников элитного заведения.

– Первое правило нашей школы: всегда слушай до конца, – произнёс мужчина, и его слова прозвучали как неоспоримая истина. Затем он повернулся к центральному ряду, к первым двум партам. – Девушки, собирайте вещи. Нас ждёт машина.

Четыре подруги, сидевшие там, замерли, будто их ударили током. Элина, Лена, Дина, Аня. Они не были отличницами. Не блистали в спорте. Их имена редко звучали на общих собраниях или в списках призёров олимпиад. Они были просто подругами, обычными одиннадцатиклассницами. И такое решение казалось более чем странным – оно казалось абсурдным.

– Но… почему мы? – первой нарушила молчание Элина. В её карих глазах читалось больше изумления, чем страха, и она машинально начала складывать учебники в сумку.

– А родители? – спросила Лена. Её практичный ум сразу выхватил главную проблему. Она уже застегнула свой аккуратный рюкзак.

– А наши вещи? – добавила Дина, оглядываясь, как будто пытаясь мысленно собрать всё необходимое в своей комнате.

– Куда мы должны ехать? – спросила Аня, но её вопрос потонул в шуме класса, который взорвался после временного затишья.

– А почему они? Мы чем хуже? – неслось со всех концов кабинета.

Женщина выдержала паузу, дав этой волне возмущения, недоумения и детской обиды схлынуть. Она просто стояла и смотрела на класс, и её спокойствие было пугающим. А затем произнесла всего несколько слов, но с такой ледяной, абсолютной, подавляющей силой, что в классе снова стихло, будто выключили звук:

– Потому что мы так решили.

Эта короткая фраза, произнесённая с непоколебимой уверенностью, не оставляла места для дискуссий, споров или апелляций. Это была не угроза, не просьба, не объяснение. Это была просто констатация факта, против которого не возразишь. В этих словах звучала неведомая сила, авторитет, источник которого был скрыт, но существование которого теперь не вызывало сомнений.

– Пойдёмте, – просто сказала она, обращаясь к девушкам, и в её голосе впервые появились лёгкие, тёплые нотки, странно контрастирующие с общей атмосферой.

Элина, Лена, Дина и Аня поднялись. Ноги были ватными, в голове – пустота и каша из вопросов. Под всеобщим немым, потрясённым, завистливым и непонимающим взглядом одноклассников они вышли из‑за парт и медленно, будто во сне, направились к выходу. Элина шла первой, подняв голову, пытаясь казаться увереннее, чем была. Лена – следом, сжав ремень рюкзака. Дина оглянулась на класс, ловя на себе взгляд лучшей подруги с задней парты, и неуверенно ей улыбнулась. Аня просто шла, глядя в пол.

Незнакомцы вышли в коридор первыми, даже не оглянувшись, с абсолютной уверенностью, что девушки последовали за ними. Дверь кабинета закрылась с тихим щелчком, отрезав их от привычного мира. А за дверью тут же, будто вырвавшись из клетки, вновь взорвался гул недоумённых, возбуждённых голосов, который теперь казался таким далёким и не имеющим к ним отношения.

Немного визуала:

Шейн и Рей

Глава 2

Спустя пару минут после того, как они вышли из кабинета и зашагали по пустой школе к выходу, Элина не выдержала. Даже не подняв глаз на идущего рядом незнакомца, она сказала, обращаясь к женщине:

– Вы не ответили ни на один наш вопрос. Или это тоже одно из ваших правил?

Женщина замедлила шаг, давая девушкам догнать себя. В свете тусклых люминесцентных ламп её лицо казалось вырезанным из мрамора – чёткое, красивое, но совершенно нечитаемое.

– Вы – лучшие, и едете в нашу частную школу. С родителями и вашей школой всё улажено. Мы встречались с ними несколько раз. Документы о вашем переводе они подписали. По нашей просьбе держали всё в тайне от вас. Ваши вещи они передали нам сегодня утром. Школа находится далеко, поэтому с родителями вы встретитесь только через месяц, – с едва заметной улыбкой произнесла незнакомка. – Это всё?

– Да, спасибо, – вздохнула Дина, но её пальцы судорожно сжали ремень сумки.

– Но… почему прямо сейчас? – прошептала Аня, оглядывая пустые коридоры, где из-за закрытых дверей доносились приглушённые голоса учителей. – Сейчас же уроки ещё не закончились.

– Для вас они закончились, – сказал мужчина. Его голос в тишине коридора прозвучал громче и твёрже, чем в классе, отдаваясь эхом от кафельных стен. – Ваша старая жизнь осталась за этой дверью. Новая начинается сегодня. Сейчас.

Элина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха – от чего-то другого. От осознания, что что-то огромное и необратимое уже случилось, пока она решала задачи по алгебре и перешёптывалась с Леной о планах на выходные.

Однако эти формальные ответы породили лишь больше вопросов, теснившихся в голове, жужжащих, как рой разбуженных пчёл. Какая школа? Где? Почему именно они? Что значит «лучшие»? Они спускались по лестнице, и с каждым шагом реальность становилась всё более сюрреалистичной.

Они спустились в пустую, пахнущую сыростью и старым деревом раздевалку. Вешалки с куртками и обувью стояли полупустыми – вторая смена ещё не закончилась. Пока девочки машинально, почти в трансе, снимали сменную обувь и надевали уличную, напарники не сводили с них изучающего взгляда. Мужчина прислонился к косяку двери, скрестив руки, его карие глаза методично сканировали каждое движение, каждую мимику. Женщина стояла ближе, её поза была расслабленной, но внимание – абсолютным.

Едва наклонив голову, женщина тихо спросила у своего спутника:

Едва наклонив голову, женщина тихо, так, чтобы слышал только он, спросила у своего спутника:

– Ты уверен, что это правильный выбор? Они… обычные девочки. Не кажутся способными на подвиги.

– Они не должны казаться, – так же тихо ответил мужчина, не меняя позы. – Они должны стать. И станут. Я видел отчёты. Видел, как они взаимодействуют. Видел искру в глазах Элины, когда в классе началась паника. Она не испугалась. Заинтересовалась.

– Элина и Дина? – уточнила Рей, её взгляд скользнул по Дине, которая неуверенно завязывала шнурки на кроссовках.

– Вероятно, лучшими из них, – мужчина достал из кармана куртки ключи, и они звякнули металлическим звуком в тишине раздевалки. – Но все четверо – алмазы. Нужна лишь огранка.

Он развернулся и первым вышел на улицу, оставив свою напарницу дожидаться девушек. Дверь захлопнулась, и в раздевалке стало ещё тише. Рей наблюдала, как девушки застёгивают куртки, поправляют сумки. Лена делала всё чётко, быстро, её лицо было сосредоточенным. Аня что-то искала в карманах, её движения были суетливыми. Дина украдкой поглядывала на Рей, пытаясь прочесть что-то в её лице. А Элина… Элина просто смотрела прямо на неё. Не вызывающе, не испуганно – с тихим, настойчивым любопытством.

«Да, – подумала Рей. – В тебе точно есть что-то. Что-то, что заставило Шейна выбрать тебя первой».

Заметив, что те уже готовы, женщина кивком показала следовать за ней. Подругам ничего не оставалось, как подчиниться. Всё это было очень странно… но интригующе. За порогом раздевалки пахло осенью – влажной листвой, холодным ветром и предчувствием дождя.

Выйдя на крыльцо школы, девушки увидели, что у ворот, за забором, их ждёт чёрный тонированный минивэн. Большой, громоздкий, с тёмными, непроницаемыми стёклами. Он стоял как чужеродное существо на фоне знакомого школьного двора с качелями и горкой. Дина нерешительно остановилась на верхней ступеньке крыльца, будто дальше был обрыв. Сердце её заколотилось чаще. Это было похоже на похищение. Прямо как в тех криминальных хрониках, о которых рассказывали на уроках ОБЖ.

– Это уже странно! – тихо проговорила Лена, останавливаясь рядом с подругой. Её пальцы вцепились в рукав Дины.

– И совсем не смешно, – добавила Аня, сжимая ремешок своей сумки так, что костяшки пальцев побелели. – Может, нам вернуться? К директору? Или… просто закричать?

Лишь одна Элина, сделав глубокий вдох, спустилась со ступеней и вместе с незнакомкой направилась к воротам. Её шаги по асфальту звучали уверенно, хотя внутри всё сжималось в тугой комок. Затем она вопросительно обернулась к подругам, оставшимся на крыльце, будто приклеенными к месту:

– Девочки, что случилось? Идёмте же.

– Мы не поедем, – Дина выдавила из себя, и её голос прозвучал громче, чем она планировала.

Лена и Аня молча поддержали её кивками, их лица были бледными.

Элина вздохнула, и её улыбка стала мягкой, почти жалостливой. Она подошла обратно к ступенькам, поднялась на одну, чтобы быть почти на одном уровне с подругами.

– Не бойтесь, – сказала она тихо, но так, чтобы слышали все. – Посмотрите на них. Они пришли за нами в школу, средь бела дня. Если бы они хотели нас украсть, разве стали бы так действовать?

– Может, они очень наглые похитители? – съязвила Лена, но в её голосе уже было меньше уверенности.

– А где ваш дух авантюризма? – Элина улыбнулась шире. – Помните, как мы мечтали летом уехать автостопом на юг? Как хотели попасть на закрытую вечеринку в тот клуб? Это же в тысячу раз круче!

– Мой дух авантюризма умер, когда я увидела этот фургон, – парировала Лена, но уголки её губ дрогнули. – Просто всё это подозрительно, ты не находишь?

– Всё новое сначала кажется подозрительным, – Элина поправила волосы, заправляя непослушную прядку за ухо. – Доверьтесь мне. Ничего плохого с нами не случится. Я просто знаю это. Чувствую. Просто поверьте мне.

Незнакомцы, стоя рядом с минивэном, с интересом наблюдали за этим диалогом. мужчина опёрся о дверцу водителя, его лицо было скрыто тенью. женщина стояла ближе, её руки были засунуты в карманы кожаной куртки. Их взгляд переходил от одной девушки к другой, ненадолго задерживаясь на Элине. С каждым её уверенным словом, с каждым шагом, который она делала, чтобы убедить подруг, они укреплялись во мнении, что в ней они точно не ошиблись. Хотя, в отличие от неё, другие девушки проявили хоть толику здравого смысла – и это тоже было ценно. Слепая храбрость без осторожности в их мире вела к могиле.

Женщина усмехнулась, наблюдая, как Элина почти физически тянет за собой подруг, беря одну за руку, другую – под локоть, что-то нашептывая им на ходу. Они не вмешивались, никого не уговаривали и не убеждали, позволив девушкам самим пройти эту негласную проверку на доверие и сплочённость. Уже сейчас было видно, кто станет лидером, кто – критиком, кто – осторожным наблюдателем.

Наконец, уступив настойчивости Элины и собственному любопытству, девушки, всё ещё слегка опасаясь, подошли к машине. Незнакомец открыл боковую дверь. Внутри был просторный салон с четырьмя рядами мягких сидений, приятно пахнущий кожей. Девушки нерешительно залезли внутрь, устроившись в первом и втором ряду. Лена и Аня на втором, А Элина и Дина – впереди. Дверь захлопнулась с глухим, герметичным звуком.

Мужчина сел за руль, а незнакомка устроилась на сиденье напротив девушек, спиной к водителю. Двигатель завёлся с мягким, почти неслышным урчанием, и машина плавно тронулась с места, выехав со школьного двора на пустынную в это время дня улицу. Мир за тонированными стёклами поплыл мимо, как в аквариуме.

Рей с любопытством наблюдала за их поведением. Лена и Дина прилипли к окнам на разных сторонах, следя за мелькавшими в вечерних сумерках яркими вывесками родного города. Каждый поворот, каждый знакомый перекрёсток отдалял их от дома, и это осознание читалось в их напряжённых спинах. Аня сидела, сгорбившись, пытаясь читать книгу, которую на автомате сунула в сумку утром, под тусклым светом потолочной лампы. Но её взгляд постоянно отрывался от страниц, бегал по салону, натыкался на спокойные, изучающие голубые глаза незнакомки, и снова устремлялся вниз, к невидимым буквам. В их позах и движениях чувствовалась скованность, настороженность и попытка сохранить хоть какую-то видимость контроля над ситуацией.

Особое внимание женщина уделяла Элине. Та, в отличие от подруг, не пыталась укрыться за окном или книгой. Она сидела прямо, её руки лежали на коленях, а взгляд был прикован к незнакомке. Не враждебный, не испуганный – внимательный. Она будто пыталась прочесть её мысли по выражениям лица, по положению рук, по дыханию. И не пыталась скрыть свои вопросы, которые витали в воздухе между ними.

– Кто вы на самом деле? – спустя примерно десять минут тихо спросила Элина, чуть наклонившись вперёд к сидевшей напротив женщине.

– Хочешь знать правду? – её губы тронула лёгкая улыбка. Тон, которым это было сказано, заставил всех девушек разом перевести взгляд на неё. – Вам интересно, кто мы такие и куда везём вас? И почему выбрали именно вас?

– Да! – в один голос воскликнули подруги.

Напарники обменялись быстрым взглядом через зеркало заднего вида. мужчина едва заметно кивнул.

– Итак, я – Рей, за рулём – мой напарник Шейн. Мы – специальные агенты. Шпионы, если хотите, – она заметила, как у Элины блеснули глаза. –  Мы выбирали лучших. Не по оценкам в дневнике – хотя и они учитывались. По многим показателям: врождённый интеллект, способность к анализу, психологическая устойчивость, потенциал к развитию, умение работать в команде и самостоятельно. Мы наблюдали за вами несколько месяцев. За вами, за вашим классом, за другими школами города.

– Как… наблюдали? – прошептала Аня.

– Разными способами, – уклончиво ответила Рей. – Вы будете жить и учиться на нашей закрытой базе. Кроме обычной школьной программы, которая будет усилена и сжата, вас ждут спецпредметы: криптография, основы оперативной работы, психология, тактика, физическая подготовка, владение оружием, иностранные языки. Всё, что разовьёт ваши уникальные навыки и сделает из вас профессионалов. В конце учебного года вы сдадите обычные государственные экзамены и сможете поступить в любой ВУЗ страны, если решите не связывать свою жизнь с нами дальше. Параллельно вам предстоит принять главное решение: остаться с нами, чтобы продолжить обучение на продвинутом уровне и стать полноправными агентами, или завершить его на базовом этапе и вернуться к обычной жизни с дипломом и уникальными навыками. Пока это всё, что вам нужно знать.

Девушки слушали её, открыв от удивления рты. Шпионы? Курс агента? Они будут специальными агентами? Закрытая база? Владение оружием? Это звучало как сценарий плохого голливудского боевика.

Заметив их недоумение, Рей тихо рассмеялась – не злорадный смех, а скорее понимающий.

– Вы не верите?

– Это… это слишком невероятно, чтобы быть правдой, – первой нашла голос Дина, но он звучал хрипло. Она вновь повернулась к окну, как будто ища там подтверждения нормальности мира. За стеклом мелькали уже не городские огни, а тёмные поля и редкие огоньки дачных посёлков. – Скажите сразу, где у вас спрятана скрытая камера? Кто вас нанял? Это какой-то… социальный эксперимент? Или розыгрыш на камеру?

– Всё, что я сказала – правда, – твёрдо, без тени сомнения или улыбки, сказала Рей. Её голос приобрёл ту же стальную интонацию, что была у Шейна в классе. – Верите вы в это или нет, не имеет значения. Факты остаются фактами. Скоро вы сами во всём убедитесь.

– Мы верим вам, но это всё действительно невероятно, – тихо произнесла Элина, после чего устало откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Остальные, ничего не сказав, последовали её примеру.

– Скоро вы убедитесь, что всё это правда, а пока думайте, что едете в очень необычный лагерь.

Тишина, тёмный салон, мерный гул двигателя, заоконный шум начавшего накрапывать дождя – всё это сделало своё дело. Напряжение, страх, волнение и шок последних часов переполнили чашу. Взволнованные за день девушки одна за другой, несмотря на все попытки бодрствовать, провалились в тяжёлый, тревожный сон.

Рей с материнской, но чуть отстранённой нежностью смотрела на спящих девушек. В свете проносящихся мимо фонарей их лица казались детскими, беззащитными. Они такие разные, но именно это их и объединяет. Они дополняют друг друга, как детали пазла. Дина – душа компании, эмоциональный центр, умеющая поддержать и развеселить, с быстрой реакцией и живым умом. Аня – внимательный наблюдатель, замечающая мельчайшие детали, тихая, но с внутренним стержнем. Лена – решительная и практичная, с аналитическим складом ума, которая сразу ищет логику и план действий. А Элина… Элина была загадкой. Изменчивая, способная на резкие перепады настроения, но безрассудно преданная тем, кого считает своими. Внешне скромная, даже тихая, но с внутренним стальным стержнем и дерзостью, которые прорывались наружу в критические моменты и сразу привлекали внимание. Именно эта искра, это сочетание ума, интуиции и харизмы заставило Шейна выбрать её первой. Он был прав. Из них выйдут отличные агенты. А если найдут того, кто поможет им собраться и поведёт их за собой – то и отличной командой.

Рей остановила взгляд на Элине. Её лицо во сне потеряло напряжение, став почти безмятежным. «А может, они уже нашли своего лидера…» – подумала Рей. Вопрос был в том, готова ли сама Элина принять эту роль.

Словно эхо её мыслей, из кабины донёсся спокойный, низкий голос Шейна, который не спал, а внимательно следил за дорогой:

– Все успокоились?

– Да, – Рей кивнула, хотя он этого не видел в темноте, и сама прикрыла глаза, позволяя усталости накрыть себя. Но сон не шёл. Впереди был долгий путь. Не только по этой ночной трассе, но и впереди – месяцы интенсивной подготовки, испытаний, ошибок и побед. Как для неё и Шейна, так и для этих четырёх девочек, чью жизнь они только что перевернули. Они должны научиться многому. Очень, очень многому… И первым уроком, который они уже усвоили, было то, что мир не таков, каким кажется. И что в нём есть место для тайн, гораздо больших, чем они могли себе представить.

Чёрный минивэн стремительно нёсся по дороге, погружённой в ночь и дождь, увозя четверых будущих агентов всё дальше – не только от дома, но и от их прежней, обычной жизни.

Немного визуала:

Лина и девочки

Глава 3

Солнечный луч, упрямо пробивавшийся сквозь тонированное стекло, упал прямо на лицо Лены, заставляя ее зажмуриться. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь тихой, ненавязчивой музыкой и равномерным гулом двигателя. Воздух был тёплым и едва уловимо пахло кофе. Лена открыла глаза и поняла, что подруги еще спят.

За рулём теперь сидела Рей, её руки уверенно лежали на руле. Шейн дремал на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник, но даже во сне его поза сохраняла лёгкую напряжённость, готовность в любой момент отреагировать на любую опасность.

– Доброе утро, – произнёс он, открывая глаз, услышав легкие движения в салоне. В его голосе, казалось, не было ни капли усталости, только привычная, слегка отстранённая собранность.

– Доброе утро, – прошептала Лена и неосторожно потянулась, задев плечом Аню.

Та вздрогнула, как от толчка, и открыла глаза, на мгновение полные паники и непонимания. Взгляд метнулся по салону, зацепился за спину Рей, за спящих подруг, и лишь тогда в нём появилось осознание.

– Лена! Осторожнее! – Аня оттолкнула подругу в ответ, но, встретив в зеркале заднего вида внимательный, изучающий взгляд Шейна, смущённо улыбнулась, поправляя растрёпанные волосы. – Доброе утро.

– Доброе, – Шейн бросил беглый взгляд на цифровые часы на панели. – Десять тридцать. Интересно, вы всегда так просыпаетесь? В школе это может стать серьёзной проблемой. Опоздания не приветствуются.

– Не всегда и не все, – не открывая глаз, отозвалась Элина. Её голос был хрипловатым от сна. – Просто редко выпадает возможность выспаться в своё удовольствие. Без будильника, без мамы, кричащей с кухни…

– Школа, домашние задания, курсы, снова задания… – Аня зевнула, прикрывая рот ладонью. – Иногда можно позволить себе расслабиться. Хотя бы в дороге.

– Что вам всем не спится? Который час? – пробурчала, натягивая на глаза капюшон тёмно-синей кофты, Дина. Она выглядывала из-под ткани, как сурок из норы.

– Половина одиннадцатого, – ответил Шейн, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усмешка.

– Сколько?!? – Дина широко распахнула глаза, скинула капюшон и вскочила так резко, что ударилась головой о потолок салона. – Ай! Тогда не удивительно, что все уже проснулись… – Она потерла макушку и смущённо посмотрела на Шейна. – Извините. Доброе утро.

Мужчина в ответ лишь молча кивнул, но уголок его рта дрогнул.

– Нам ещё долго ехать? – спросила Элина, поворачиваясь к окну и прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Мелькающий за ним пейзаж – бесконечные поля, перелески, изредка промелькнёт одинокая ферма или покосившийся сарай – мало отличался от вчерашнего. Однообразие было гипнотическим. Интересно, как далеко они уже уехали от дома? От родителей, от школы, от всего привычного мира? Мысль вызвала странное чувство – не столько тоски, сколько лёгкого головокружения от неизвестности.

– Он знает, – Рей добавила газу, и микроавтобус плавно обогнал гружёный лесовоз. – Ты до сих пор не доверяешь ему?

– Ты забыла, что было в прошлый раз, когда я доверился ему? – в голосе Шейна прозвучала сталь, быстрая и острая, как клинок.

– Но мне-то ты веришь? – Рей бросила на него быстрый взгляд, полный немого вопроса.

Шейн промолчал, отводя глаза к окну. А Рей вновь улыбнулась, но теперь её улыбка была направлена на девочек через зеркало заднего вида.

– Девочки, как спалось? Удобно было?

– Хорошо, – тихо ответила Лена. – Мы что, ехали всю ночь? – Ей страшно хотелось спросить, были ли слова об агентах и шпионах жуткой шуткой, розыгрышем, или же это правда. Но язык не поворачивался. Страшно было услышать ответ. Страшнее – не услышать его.

– Да. Ночью передвигаться проще всего. Меньше глаз, меньше вопросов, – спокойно сказала Рей, и её слова повисли в воздухе, обрастая новыми, тревожными смыслами.

Воцарилось молчание. Девушки уткнулись в окна, пытаясь угадать по скудным приметам, где они находятся. Поля сменились холмистой местностью, поросшей смешанным лесом. Шейн углубился в изучение какого-то файла на планшете, его лицо в голубоватом свете экрана казалось строгим и отстранённым. Рей внимательно следила за дорогой, её поза была расслабленной, но глаза постоянно сканировали пространство перед собой и в зеркалах.

Примерно через час они свернули с гладкого асфальта на узкую грунтовую дорогу, едва заметную среди густого, почти непроходимого леса. Ветви низкорослых ёлок и берёз с глухим стуком бились о стекла и крышу, царапали борта. Стало ясно, что этой дорогой пользуются крайне редко, разве что для подвоза дров или тайных визитов. Они ехали по ней почти час, медленно, преодолевая ухабы и колеи, и с каждым метром путь становился всё круче и извилистее, уводя их в самую чащу. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотный полог листвы, окрашивая мир в зелёные полутона.

Внезапно впереди, в разрыве между высокими соснами, Элина заметила крышу большого здания. Не просто дома – особняка.

Похоже, то же самое поняли и подруги, которые как завороженные уставились на приближающееся строение. Высокое двухэтажное здание в стиле неоклассицизма казалось призраком из другого века, нелепым и величественным одновременно. Светло-голубые стены с белоснежными колоннами по фасаду, высокие арочные окна с зеркальными стёклами, аккуратный палисадник с ещё не облетевшими осенними цветами – всё это выглядело сюрреалистично посреди глухого, дикого леса. Казалось, вот-вот из-за деревьев выйдут дамы в кринолинах и кавалеры во фраках.

Рей заглушила двигатель, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц. Она вышла из машины, потянулась, встряхнув затекшими плечами. За ней последовал Шейн, и лишь потом, немного ошарашенные, выбрались девушки. Воздух здесь был другим – холоднее, насыщен запахом хвои, мха и влажной земли.

Агенты молча помогли им достать вещи из багажника – те самые сумки, которые родители собрали им утром, ещё в другой жизни. Шейн жестом указал на дом. Но не успели новоприбывшие сделать и пары шагов по гравийной дорожке, как тишину леса разорвали выстрелы.

Резкие, короткие, отрывистые. Один. Пауза. Второй. Третий. Звук был негромким, приглушённым деревьями, но от этого не менее жутким. Девочки инстинктивно вздрогнули и зажали уши ладонями. Сердца заколотились где-то в горле.

– Джек! – рявкнул Шейн, и его лицо исказила гримаса чистой ярости. Он кинулся влево от дома, туда, откуда раздавались выстрелы, исчезнув в кустах как призрак.

– Шейн, стой! – Рей кинулась было за ним, но, сделав два шага, резко остановилась, кинув быстрый, оценивающий взгляд на девушек. Те стояли, прижавшись друг к другу, бледные, с широко открытыми от страха и непонимания глазами. Только теперь Рей с горечью осознала, насколько плохо они их подготовили. Эти девочки ещё вчера решали задачи по алгебре и сплетничали на переменах. Они даже не могли представить себе, в какую историю, в какой мир они только что ступили.

А они, как наставники, плохо их подготовили к реалиям новой жизни.

– Девочки, все нормально, вам не стоит боятся.

Рука Рей легла на худенькое плечо Лины, в попытке успокоить.

– Правда? – недоверчиво выдохнула та.

– Что это было? – Дина испуганно огляделась, будто ожидая, что из-за каждого дерева сейчас выскочат вооружённые люди.

– Это ведь были выстрелы? – спросила Аня, не отрывая взгляда от Рей, ища в её глазах подтверждение или опровержение своему худшему предположению.

– Да, выстрелы, – поспешно, почти срываясь, сказала Рей, наклоняясь, чтобы подхватить сумки, которые девушки в панике бросили на землю. Её взгляд то и дело метнулся в сторону, где скрылся Шейн, полный тревоги и… раздражения? – Но это не то, о чём вы подумали. Всё под контролем.

– Ты идиот! – из-за кустов раздался яростный, чуть приглушённый листвой голос Шейна. – Совсем рехнулся?! Что ты вытворяешь?! Кто позволил тебе взять боевое оружие?!

– — Что его так рассердило? – Элина тронула Рей за руку, и та почувствовала, как пальцы девушки холодны и дрожат.

– Скорее кто, – тихо, с усталой обречённостью произнесла Рей, прикрыв на мгновение глаза ладонью. – Всегда кто, а не что.

– Благодари сестру, за то, что ты ещё здесь! Если бы не она, я бы с тобой давно уже разобрался! – послышался треск ломаемых веток, тяжёлое дыхание, и на площадку перед домом выбежал, спотыкаясь о корни, парень. Высокий, худощавый, в жёлтых защитных очках, белой футболке и чёрных потертых джинсах. За ним, вылетел Шейн, зажав в одной руке пистолет, а в другой – наушники.

Все, включая Рей, замерли, наблюдая за этой сюрреалистичной сценой. Девочки вжались в друг друга.

Парень, Джек, споткнулся о камень и упал, но тут же перекатился на спину, ногой оттолкнув от себя наклонившегося Шейна.

– Да говорю же тебе, я не уследил за временем! Хотел потренироваться, пока никого нет! – он попытался вскочить на ноги, но Шейн, отбросив пистолет и наушники в сторону, схватил его за ногу, не давая подняться.

– Ты идиотом был, им и остался! – Шейн, приподняв парня за воротник футболки, с силой прижал его к шершавому стволу старой сосны. – А оружие?! Тоже забыл, что боевое брать в одиночку запрещено?! Что ты тут, на пустыре, устроил, стрельбище?!

– Шейн, отпусти его! – очнувшись, Рей бросилась к ним, но парень успел освободится раньше.

Изловчившись, он пнул Шейна в живот, отчего тот сдавленно крякнул и ослабил хватку. Парень смог отскочить от него, отбежав на пару метров. Но мужчина, стиснув зубы от боли и ярости, сделал рывок, схватил Джека за руку и, используя его же инерцию, повалил его на землю. Казалось, они сцепились не на жизнь, а на смерть – два диких зверя, которые забыли всё, кроме взаимной ненависти. Кулаки, захваты, попытки ударить, придушить. Пыль взвилась клубами.

Подруги онемели от ужаса. Застыла и Рей, понимая, что словами их уже не успокоить.

Наконец, Джеку удалось отшвырнуть от себя Шейна мощным толчком ног и вскочить на ноги. Его футболка была порвана на груди, на щеке алела свежая ссадина, из носа текла кровь. Он стоял, тяжело дыша. Взгляд затравленный и одновременно яростный был устремлён на Шейна, который медленно, с стоном, поднимался с земли. Из разбитой губы Шейна стекала тонкая струйка крови. Он вытер её тыльной стороной ладони, молча подобрал с земли пистолет, скользнул взглядом по стоящим в оцепенении девочкам, по Рей, и, не сказав ни слова, направился к дому. На пороге он обернулся, и его голос прозвучал ледяно, безжизненно, но от этого ещё страшнее:

– Еще один неверный шаг, Джек, и ты покойник. Понял?

Дверь захлопнулась с такой силой, что дрогнуло оконное стекло.

Джек стоял, опустив голову, его плечи дёргались от тяжёлого дыхания. Потом он перевёл извиняющийся, полный стыда взгляд на Рей.

– Помоги лучше девочкам. Я сама с ним поговорю, – коротко, без эмоций бросила она и, не глядя на брата, скрылась в особняке вслед за Шейном.

Только теперь Джек, кажется, вспомнил, зачем Рей и Шейн вообще ездили в город. Он вытер лицо рукавом, снял жёлтые очки, чудом не слетевшие во время драки, и, придав лицу максимально раскаявшееся выражение, подошёл к девушкам. Приблизившись, они увидели, что ему лет девятнадцать, не больше. У него были черные волосы, растрёпанные дракой, и серые, очень живые глаза, которые сейчас смотрели с виноватой неуверенностью.

– Добро пожаловать в частную спецшколу. Я Джек.

– Лена, Дина, Элина, – по очереди, указывая на подруг, представила всех Аня. – А я Аня.

– Простите за эту драку, – Джек грустно усмехнулся, и, вспомнив про очки, чудом не слетевшие во время драки, снял их. – Мы с Шейном не очень ладим… Да, ладно, не важно. Вам нужно устроиться в комнатах, а потом Шейн проведет инструктаж. Вам многому придется здесь научится.

Он наклонился, подхватил самую тяжёлую сумку, оказавшуюся Лениной, и жестом пригласил следовать за ним. Подруги, молча переглянувшись, подхватили свои рюкзаки и чемоданы и пошли следом, ощущая себя чужими в этом странном месте.

Внутри особняк оказался ещё более неожиданным. Внешний лоск уступал место строгой, почти аскетичной функциональности. Просторный холл с каменным полом, высокий потолок, скупой свет из матовых плафонов. И главное – ощущение пространства, уходящего вниз. Джек провёл их мимо широкой лестницы на второй этаж к неприметной двери в глубине холла. За ней оказалась узкая бетонная лестница, ведущая в цоколь, заканчивавшаяся стеклянной дверью с кодовой панелью.

– Туда доступ есть только у Рей и Шейна, – пояснил Джек, кивнув на дверь. – Архивы, серверная, оружейка, всякое такое. Со временем сможете попасть туда.

На первом этаже в правом крыле располагались просторная, сверкающая новизной кухня с огромным холодильником, столовая с длинным дубовым столом, и учебный кабинет, больше похожий на лекционный зал с интерактивной доской. В левом крыле – ещё один, поменьше, учебный класс, гостиная с диванами и камином, и, наконец, спортзал, пахнущий резиной и потом.

На втором этаже их ждала длинная, залитая светом ламп галерея, заканчивающаяся единственным окном. С одной стороны – дверь в библиотеку, с полками до потолка. С другой – спальни. По шесть с каждой стороны коридора, с табличками вместо номеров – пока пустыми.

– Вас разместили в самых дальних, – сказал Джек, указывая. – Элина и Дина – справа. Лена и Аня – слева. Удобно, вас никто не будет беспокоить.

Он открыл одну из дверей, показав стандартную комнату: простая кровать, шкаф, письменный стол у окна, стул. Ничего лишнего, но чисто, светло и… безлико. Две комнаты поближе к лестнице принадлежали Рей и Шейну. Ещё четыре комнаты в начале коридора, по словам Джека, занимали старшие ученики: сам Джек, Андрэ, Марго и Стефан.

– Их привезли сюда три года назад, когда школу только открыли, – пояснил он. – Они уже многому научились. Вам есть на кого равняться.

Проведя краткую, деловую экскурсию, Джек собрался уходить, но его остановила Элина. Она стояла на пороге своей новой комнаты, сумка у её ног казалась крошечной в этом пустом пространстве.

– Джек, можно кое-что спросить?

Он обернулся, бровь поползла вверх.

– Спрашивай, – он присел на широкий подоконник в конце коридора, устроившись напротив неё. Солнечный свет падал на него, делая ссадину ещё заметнее.

– Зачем мы здесь?

Вопрос повис в воздухе, простой и страшный в своей простоте.

Джек на мгновение задумался, его взгляд стал отрешённым, устремился куда-то вдаль, за окно, в лес. Он и сам не раз задавал себе этот вопрос, пытался узнать у Рей, но всё было безрезультатно. Ответы были слишком уклончивыми

– Я… Я не знаю, – наконец честно выдохнул он. – Честно. Не знаю. Может, потому что вы лучшие? Или, потому что у вас есть то, чего нет у других?

«А может, им просто нужны новые пешки для своей большой игры.» – Он помрачнел, но вслух этого не сказал.

– Значит, будем узнавать вместе, – Лина улыбнулась, и скользнула к себе в комнату, тихо прикрыв дверь.

А Джек так и остался сидеть на подоконнике, глядя в окно на свои защитные очки, одиноко лежавшие на земле и блестевшие на солнце.

Рей быстрым шагом спустилась в подвал, миновала ряды мерцающих серверов и наткнулась на Шейна в небольшой технической комнате. Он сидел на ящике, скинув окровавленную и порванную куртку. В руке у него была почти пустая бутылка виски. Рей резко выбила ее из его пальцев. Бутылка с звонком разбилась о бетонный пол. Вслед за этим она со всей силы дала ему пощечину.

Мутный, отрешённый взгляд Шейна на мгновение прояснился, в нём вспыхнули искры сознания, а затем – привычной, усталой ярости.

– Только не читай мне мораль. Ты всё и так прекрасно знаешь, – его голос был хриплым, непривычно тихим, почти шёпотом, но каждое слово било точно в цель.

– Да, знаю! – выдохнула Рей, её собственный голос дрожал от гнева. – Ты ненавидишь его, потому что он, повторяю тебе в сотый раз, случайно навёл на наш след ФБР девять лет назад! Сколько ему тогда было? Десять? Одиннадцать? Ребёнок! Что он мог знать о нашей работе, о правилах, об опасности?! Он хотел помочь! И теперь ты постоянно караешь его за любую, самую мелкую оплошность, или, как ты любишь выражаться, за «неверный шаг»! Ты превратил его жизнь в ад!

– Ты хочешь, чтоб я извинился? – Шейн поднял на неё горящий взгляд. – Его импульсивность, его неспособность думать головой однажды погубит не только нас, но и всех их, – он резко кивнул в сторону потолка, за которым были комнаты новеньких. – Ты и сама это понимаешь. Чтобы всё задуманное получилось, чтобы эта школа работала, а они выжили и стали теми, кем могут стать, необходимо действовать вместе! По правилам! Не забывай это!

– Я не забываю! – Рей шагнула вперёд, её лицо было близко к его. – Но на этот раз ты вышел из себя не из-за его ошибки, не из-за оружия! Ты сорвался из-за того, что взыграло твое самолюбие! Потому что ты отдал приказ – встретить нас, – а он его проигнорировал! Это стало последней каплей. Ты не мог стерпеть, что он не признал твою власть, не подчинился, как собака! Он будет агентом-одиночкой, у него не получается работать в команде, а ты всё никак не примешь этот факт! Он не в твоей команде, Шейн, и скорее всего никогда туда не попадёт. И знаешь что? – её голос упал до опасного шёпота. – По-моему, ты сегодня получил по заслугам. Он защищался. Как умел.

Она занесла руку для нового удара, отчаяние и ярость требовали выхода, но Шейн ловко, почти без усилий, поймал её запястье, сжал так, что кости хрустнули.

– Хватит, – прошипел он. – Просто… хватит.

Рей вырвала руку, развернулась и направилась к выходу. На пороге остановилась, не оборачиваясь.

– Иди проспись. Приведи себя в порядок. Первый инструктаж у девочек проведу я.

Дверь захлопнулась, оставив его в полумраке и тишине, нарушаемой лишь гудением серверов.

– По заслугам? – тихо, уже самому себе, повторил Шейн, уставившись в темноту.

В её словах была жёсткая, неудобная правда. Джек действительно лишь защищался, пытаясь выжить в этой внезапной, неспровоцированной с его точки зрения атаке. А его, Шейна, действительно взбесило не столько оружие (хотя и это тоже), сколько тот факт, что Джек проигнорировал прямой приказ. Это стало той самой последней каплей, переполнившей чашу терпения, лопнувшей после лет взаимных упрёков, обид и невысказанной вины. Но, возможно, это была последняя капля и для Джека тоже… Может, парень просто устал бояться?

Шейн с силой провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с себя и усталость долгой дороги, и гнев, и старую, глубокую боль. Затем откинулся назад на ящик, прикрыл глаза и позволил памяти, коварной и неумолимой, отбросить его на девять лет назад, в тот проклятый день, который навсегда изменил всё.

Немного визуала:

Джек

Глава 4

Как же она устала от этого бесконечного конфликта. Рей вздохнула, останавливаясь посередине пустого школьного коридора. Стены, хранящие эхо сегодняшней драки, казалось, осуждающе смотрели на неё. Что пошло не так? А главное – когда? В какой момент Шейн, её надёжный напарник, превратился в эту напряжённую, взрывоопасную версию себя, особенно когда дело касалось Джека? Она прикрыла глаза, позволив памяти отбросить её назад, в ту самую точку, где всё, возможно, и началось.

Как же это было давно. На другом материке. Девять лет назад. Словно в другой жизни. Отчасти так оно и было.

Шейн Уилсон, 26 лет. Оперативный агент «Корпуса», которого начальство отправляло на самые безумные, почти самоубийственные задания. Одиночка по натуре, скептик, с которым мало кто мог нормально сработаться дольше одной миссии. Но последние пять лет его напарницей была Рей. Каким-то чудом они смогли найти общий язык – не идеальный, но рабочий. Они научились понимать друг друга с полуслова, предугадывать действия, прикрывать слабые места. Как оперативники, они вели почти нормальную жизнь. «Почти» – потому что их мир состоял из постоянных переездов, смен имён и городов, вечного страха засветиться.

Маленький Джек, младший брат Рей, был её неотъемлемым спутником. Семилетний сорванец с глазами, впитывающими всё вокруг. В принципе, Шейна это устраивало – мальчишка был смышлёным не по годам, самостоятельным и удивительно тихим для своего возраста. Он с ранних лет пытался вникнуть в их работу, слушал разговоры, запоминал термины. Все, включая Шейна, понимали – ему на роду было написано пойти по стопам сестры. Часто он отправлялся на задания вместе с Рей или Шейном, служа им идеальным прикрытием: кто заподозрит пару с ребёнком? Но порой его природное любопытство и горячее желание «помочь» переходили все мыслимые и немыслимые границы.

Тот день начался как десятки других. Серая мгла над Сан-Франциско, запах океана, смешанный с выхлопами. Шейн сидел за столиком у окна в дешёвом кафе с претенциозным названием «Бель-Эпок», потягивая слишком горький кофе. Его взгляд был прикован к противоположной стороне улицы, где у тротуара уже третью неделю торчал невзрачный белый фургон с выцветшей надписью «Frank’s Hot Dogs». По информации Рей, под его прикрытием велась торговля наркотиками нового поколения – синтетикой, с которой местные дилеры не знали, как обращаться. Картина подтверждалась: покупателей хот-догов почти не было, зато вокруг постоянно крутились тощие, нервные типы в спортивных костюмах, что-то быстро передавая из рук в руки. Но главного, Торговца, того, кто управлял этим потоком, всё не было. По данным Рей, тот появлялся раз в день, ближе к вечеру, забирал выручку и привозил новый товар. Задача Шейна была проста: вычислить номер его машины и, если представится шанс, незаметно прикрепить к ней маячок. Никаких контактов. Только наблюдение.

Отвлекшись на официантку, принесшую счет, Шейн на секунду – всего на секунду! – упустил Джека из виду. Мальчик сидел напротив него, увлечённо уничтожая огромный кекс с шоколадной крошкой. И тут же, словно ледяная игла, по спине Шейна прокатилась знакомая волна дурного предчувствия.

Стул был пуст. Кекс – недоеден. Шейн рванул взглядом к окну – и сердце его ушло куда-то вниз. Маленькая фигурка в синей куртке уже пересекала улицу, направляясь прямиком к фургону.

«Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!»

Не раздумывая, Шейн вскочил, уронив на пол пиджак, и быстрым, но не бегущим шагом (бежать —значит привлекать лишнее внимание) двинулся вслед. Гул уличного движения заглушал стук его сердца.

Джек, с детской непосредственностью, уже что-то оживлённо спрашивал у продавца – угрюмого типа в заляпанном фартуке, – вставая на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь фургона. Его звонкий голосок был слышен даже сквозь шум:

– А у вас есть с горчицей и совсем без лука? Моя сестра не любит лук!

«Боже, прошу, пусть он просто купит хот-дог и уйдёт», – лихорадочно молился про себя Шейн.

– Парень, нам пора, – твёрдо, но без агрессии произнёс Шейн, уже поравнявшись с ним, и положил руку ему на плечо. В этот самый момент краем глаза он поймал движение: со стороны перекрёстка, плавно, к тротуару припарковался чёрный «Мустанг» последней модели. Шины почти бесшумно касались асфальта.

Дверь открылась. Из машины вышел мужчина азиатской внешности в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Лицо каменное, непроницаемое. На шее – массивная, но не безвкусная золотая цепь. Широкий платиновый браслет на запястье. И когда он поправил рукав пиджака, Шейн успел заметить часть сложной, цветной татуировки, выглядывающей из-под манжета дорогой рубашки.

Торговец.

И его взгляд – холодный, оценивающий, лишённый всякой теплоты – скользнул по Джеку, задержался на Шейне, и в нём мелькнуло быстрое, как вспышка ножа, понимание. Не доброе. Проклятье.

– Да, конечно, – пробормотал Джек, наконец осознав, что натворил что-то не то. Он крепко, почти болезненно, ухватился за руку Шейна, опустив голову, как провинившийся щенок.

– У вас всё в порядке? – раздался новый голос за спиной, ровный, профессиональный.

Шейн, сохраняя ледяное спокойствие на лице, медленно обернулся. К ним приближался полицейский. Невысокий, коренастый, с внимательными глазами, скользящими с испуганного Джека на напряжённого Шейна и обратно. Рука лежала на кобуре.

«Идеально. Просто идеально. Торговец и коп. В одном флаконе».

– Да, офицер, всё хорошо, – кивнул Шейн, выдавливая лёгкую, смущённую улыбку. – Просто… мальчишка захотел хот-дог, а мы опаздываем. Уже бежим. – Он слегка потянул Джека за руку.

Полицейский прищурился, на секунду задержав взгляд на Шейне. Потом кивнул, не до конца убеждённый.

– Смотрите за ним на дороге.

– Обязательно. Спасибо.

Не отпуская Джека, Шейн быстрым шагом направился обратно к кафе. Он чувствовал на своей спине два прицельных взгляда: холодный, аналитический – Торговца, и подозрительный, неотступный – полицейского. Оставалось надеяться, что эта дурацкая выходка не поставит жирный крест на всей их многомесячной операции.

Забрав пиджак и на ходу бросив на стойку купюру, не дожидаясь сдачи, Шейн молча, с железной хваткой повёл Джека к ближайшей автобусной остановке. Мальчик шёл рядом, почти не поднимая глаз от асфальта. Щёки его горели румянцем стыда.

Шейн же был погружён в мрачные мысли, которые кружились, как осенние листья. Машину, арендованную «Альмеру», оставленную в переулке за кафе, теперь придётся забирать Рей. Ему здесь больше нельзя было показываться. Он засветился перед самой целью, да ещё и попал в поле зрения местных органов. Хуже не придумаешь. И домой, на съёмную квартиру на другом конце города, придётся ехать с пересадками, петлять – вдруг появился хвост.

– Наш автобус, – механически произнёс Шейн, увидев подъезжающий жёлтый автобус.

Всю дорогу, трясясь на задних сиденьях, они молчали. Джек прижимался лбом к холодному стеклу, Шейн бдительно следил за улицей, отмечая марки и цвета проезжающих машин. Ничего подозрительного. Пока.

Спустя полчаса они вошли в арендованную квартиру на другом конце города. Джек, бросив на сестру виноватый взгляд, сразу убежал в свою комнату.

– Что произошло?

– Похоже у нас будут проблемы, – Шейн прошел на кухню, бросил ключи от машины на стол и пристально посмотрел на Рей. – Благодаря Джеку нас засветили. Торговец. Еще и полиция. Машину пришлось оставить там. Не хватало показать еще и ее.

Рей побледнела.

– Ты сделал то, что от тебя требовалось?

Шейн молча вырвал листок из блокнота, валявшегося тут же на столе, написал номер и протянул его Рей. Та взяла листок. Рука ее дрогнула, когда Шейн коснулся ее своими теплыми пальцами. Рей подняла глаза, встречаясь с уставшим взглядом Шейна.

– Почему ты не можешь оставить его в школе? Я не говорю про вербовочную школу, хотя бы про обычную? Школа-интернат. Когда достигнет нужного возраста, может поступить в вербовочный центр. И тебе, и ему так будет спокойнее. И мы будем в безопасности. Он не сможет всегда переезжать с нами с места на место. Однажды его любопытство приведёт к трагедии.

– Возможно ты прав, – произнесла Рей, убирая свою руку, – но я пообещала ему что всегда буду рядом. Я несу за него ответственность, и хочу сама всему научить. Чтобы он знал, во что ввязывается. Чтобы был готов.

– Он ребёнок, Рей! – голос Шейна сорвался на полтона выше, в нём впервые зазвучало отчаяние. – Он не должен быть «готов» к этому! Ему нужно играть, учиться в обычной школе, иметь друзей, а не изучать методы слежки и протоколы конспирации!

– А у нас с тобой было детство? – резко парировала Рей, и её голос зазвенел. – Мы оба попали в систему, едва окончив школу. Джек – часть этой системы по факту своего рождения. Лучше, чтобы он вошёл в неё подготовленным, чем стал её случайной жертвой.

Шейн тяжко вздохнул, провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.

– Я понял, – он поднялся на ноги. – Когда закончим задание, я попрошу перевода из оперативного отдела. Наблюдатели, аналитики, бумажная работа – что угодно. Как бы я к вам ни относился, – он кивнул в сторону комнаты Джека, – я не хочу подвергать опасности ни вас, ни себя. И уж тем более – быть причиной… – Он не договорил. – Подумай и ты о том, чтобы уйти с оперативной работы. Для его же блага.

Он развернулся и вышел из кухни. Рей осталась стоять, сжимая в руке смятый листок, чувствуя, как трещина, тонкая и опасная, только что прошла между ними.

Шейн вернулся меньше, чем через минуту. Вид его был крайне встревоженный.

– Джек сбежал.

– Что?! – Рей почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она бросилась в комнату брата. Пустая кровать, открытый шкаф, распахнутое окно, ведущее на пожарную лестницу. – Джек!

– Маячок, – резко сказал Шейн, хватая её за плечи и заставляя обернуться. – Помнишь, ты вшила ему в подкладку куртки неделю назад? На случай, если потеряется?

– Да! – Она рванулась к ноутбуку, стоявшему на табуретке. Пальцы взлетели над клавиатурой, вызывая нужную программу. Через несколько секунд на экране появилась карта города, и на ней – ярко-мигающая красная точка. Она медленно, но неуклонно двигалась. – Он… он движется. В сторону района порта. Туда, где находится наша цель.

– Я догоню его, – Шейн уже накидывал пиджак. Его движения были резкими, точными. Он достал из тайника у двери кобуру с «Глоком» и пристегнул её к поясу.

– Слишком опасно! Тебя там уже видели! – протестовала Рей, но её руки уже сами тянулись к собственному оружию. – Пойду я. Ты оставайся, координируй.

– Нет, малышка. Вместе. Только вместе. Не переживу если с вами что-то случиться, – в голосе Шейна прозвучала сталь. Он догадывался: Джек подслушал их разговор и теперь рвался доказать свою полезность. Самый опасный из всех мотивов.

Когда они нагнали Джека, было уже поздно. Рей, выглянув из-за угла, увидела, как мальчишка по указанию Торговца забирается в его машину.

– Твою мать… – выдохнул Шейн. – Рей, жди здесь.

Он бросился за машиной. Минута, и его серый «Nissan Almera» затормозил возле Рей. Шейн, не отрывая глаз от удаляющихся огней, не сразу заметил хвост. Черный тонированный седан «БМВ» без опознавательных знаков.

– Шейн, – Рей тронула его за руку, – за нами хвост.

Бросив взгляд в зеркало, Шейн снова выругался.

– Что будем делать? – в голосе Рей прозвучало беспокойство.

– Импровизировать. Но мы не можем бросить Джека, – Шейн чуть крепче сжал руль, заметив, что «Мустанг» впереди резко свернул с асфальтовой дороги на грунтовку, ведущую вглубь свалки, к одиноко стоящей, освещённой фонарём будке охраны.

Припарковавшись в стороне, за грудой спрессованных кузовов, напарники бесшумно, как тени, проскользнули внутрь территории через огромный пролом в ржавом заборе. Воздух пах ржавчиной и чем-то химически-сладким. Впереди, у будки, слышались приглушённые голоса. Как по команде, Рей и Шейн обнажили пистолеты. Пригнувшись, они стали продвигаться вперёд, используя горы ржавого железа, покорёженных машин и промышленного хлама как укрытие.

Возле сторожки, кроме «Мустанга», стояла ещё одна машина – невзрачный седан. И рядом, куря сигарету и разговаривая с Торговцем, стоял тот самый «полицейский». Этого ещё не хватало.

Рей и Шейн переглянулись в полумраке. Дело принимало самый плохой оборот. Рей мысленно, с бешеной скоростью, прокручивала возможные сценарии. Как вытащить Джека, не подставив себя? Как не сорвать операцию, в которой они были всего лишь пешками, наблюдателями? Их задача заключалась в сборе информации, а не в вооружённом столкновении с целью и её охраной. А тут ещё и непонятные третьи лица…

– Он не коп, – тихий, низкий голос прозвучал прямо за спиной Рей, заставив ее вздрогнуть. – Да и вы, судя по всему, тоже. Но и на наркоторговцев вы не похожи.

Напарники резко, синхронно обернулись, наставив пистолеты на незнакомца. Он стоял в трёх метрах, прислонившись к облупленной двери старого холодильника. Высокий, крепкого сложения, мужчина лет тридцати. Рыжие волосы. Чуть грубоватые, но выразительные черты лица, прищуренные зелёные глаза, в которых светился холодный, оценивающий интеллект. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, не дешёвый. Он не выглядел испуганным. Напротив, на его губах играла лёгкая, почти насмешливая улыбка. Неспешно он достал из внутреннего кармана пиджака корочки и открыл их.

– ФБР. Агент Джон Мэтьюз, – представился он, и его голос был таким же ровным и спокойным, как если бы они встретились в кафе. – Торговец – наш. Мы ведём его уже полгода. Догадываюсь, кто вы, – его взгляд скользнул с Реи на Шейна, и улыбка стала чуть шире, хищнее. – Связываться с вашим… «Корпусом» у меня нет ни малейшего желания. Бюрократия, межведомственные склоки… Головная боль. Но, полагаю, мальчик ваш, и у вас обоих сейчас серьёзные проблемы.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

– Предлагаю сделку. Вы помогаете мне взять Торговца и его подручного – того парня в форме. Чисто, быстро. После этого вы забираете своего юного героя и исчезаете из города. Навсегда. Я же, со своей стороны, делаю вид, что никогда не встречал агентов «Корпуса» на своей территории. Мои отчёты будут чисты. Будь на моем месте кто-то другой, менее… понимающий… – Он снова усмехнулся. – Думаю, вы сами понимаете, чем бы это могло закончиться для вас и для вашей организации.

Рей метнула взгляд на Шейна. В его глазах бушевала буря – ярость, унижение, бессилие. Провал задания из-за мальчишки, да еще и встреча с агентом ФБР – это был сокрушительный удар по его профессиональной гордости. Согласиться – признать свою уязвимость. Отказаться – рискнуть всем. Гарантий, что этот Мэтьюз сдержит слово, не было. Но и особого выбора тоже.

Рей почувствовала, как её челюсти свело судорогой. Она посмотрела на Шейна. Он молча, почти незаметно, кивнул. Это было всё, что нужно.

– Хорошо, агент Мэтьюз, – тихо, но очень чётко сказала Рей. – Мы поможем.

Агент ФБР кивнул, его лицо стало деловым, сосредоточенным. Он первым двинулся в сторону будки, его движения были плавными, выверенными. Рей и Шейн, обменявшись последним взглядом, последовали за ним, рассредоточившись. Последовали выстрелы – резкие, точные. Мэтьюз действовал как машина. Он вышел из тени прямо перед ошарашенными Торговцем и лже-копом. Не было никаких переговоров, никаких предупреждений. Два резких, точных выстрела – не смертельных, но выводящих из строя. Оба мужчины рухнули на землю, хватая за ноги. Мэтьюз даже не дрогнул. Помощь напарников ему, по сути, не потребовалась. Джек, к счастью, отделался лишь испугом – он прижался к колесу «Мустанга», зажмурившись, когда началась стрельба.

Пока Мэтьюз вызывал подмогу и конфисковывал улики, между агентами двух организаций состоялся короткий, но значимый разговор. Рей и Шейну дали ясно понять, что эта встреча – не последняя, и в будущем «Корпус» может быть полезен агенту ФБР, решившему строить собственную карьеру. Однако, всякая помощь имеет свою цену.

Дальше последовала выволочка от начальства за сорванное задание, единственное проваленное в их жизни. Но наказание оказалось странно мягким: вместо трибунала – перевод в захолустный городок на другом конце страны, на скучную бумажную работу и сбор низкоуровневой информации. Унизительно, но живы, вместе и на свободе. Спустя шесть лет именно из этого захолустья они подали заявление об уходе с оперативной службы и переводе в статус наставников. И что самое странное – заявление не только подписали, но и удовлетворили, переведя их в другую, более спокойную ветвь «Корпуса», что ранее было практически невозможным.

Лишь годы спустя Рей начала понимать истинную подоплеку. За всем этим – за мягким наказанием, за неожиданным переводом, за разрешением открыть школу – стояла длинная тень Джона Мэтьюза. Бывшего агента ФБР, сделавшего головокружительную карьеру. А ныне – одного из влиятельных членов Совета «Корпуса». Да, у всего была своя цена. В ту ночь на свалке, за своё молчаливое согласие, они тогда, не осознавая, заплатили сполна. Продав часть своего будущего, своей независимости. Получив взамен шанс – на другую жизнь, на школу, на то, чтобы растить новое поколение. Но под незримым, бдительным оком Совета.

На долгое время та выходка Джека испортила всё. Отношения между напарниками стали натянутыми, как струна. Рей разрывалась между долгом перед братом и профессиональной солидарностью с Шейном, который после того провала и угрозы быть раскрытым ФБР замкнулся в себе ещё больше. Его профессиональная гордость была уязвлена, репутация – подмочена. И всю свою ярость, всё разочарование он, часто неосознанно, направлял на Джека. Он начал придираться к мальчишке по мелочам, контролировать каждый его шаг, каждое слово. Прямых разговоров о школе-интернате больше не заводил, но его холодность, его вечное недовольство были красноречивее любых слов. Он предпочёл держать Джека под своим жёстким контролем, превратив некогда любопытного ребёнка в объект постоянного напряжения.

Отчасти Рей надеялась, что когда они, наконец, станут Наставниками, получат право открыть свою вербовочную школу, всё изменится. Что общая цель, ответственность за других детей, сгладит острые углы. Что Шейн увидит в Джеке не обузу, а потенциального агента, их общее продолжение.

Но вот прошло девять лет после того инцидента. И три года с открытия школы. А всё, кажется, оставалось по-прежнему. Только формы конфликта стали другими. Глубже. Опаснее.

Сегодняшняя драка показала: что-то сломалось окончательно. И она боялась, что починить это уже не удастся. Страх за брата и горечь за напарника сплелись в её душе в тугой, болезненный узел. И развязывать его придется здесь и сейчас. Иначе школа, их общее дело, всё, ради чего они жили эти годы, развалится, погребя под обломками их самих и тех, кого они взялись учить.

Глава 5

Пару минут Рей стояла за дверью, наблюдая сквозь стекло за новенькими. Комната была залита мягким послеобеденным светом, пробивавшимся сквозь высокие окна. Ближе к окну сидела Аня – высокая, плотного телосложения брюнетка с пронзительными карими глазами, которые теперь казались больше от удивления и скрытой тревоги. Она что-то старательно записывала в тетрадь, то и дело отрывая взгляд в сторону леса за окном, будто пытаясь разгадать его тайны или найти в нём ответы на свои вопросы. Её поза была скованной, плечи напряжены – типичная реакция на стресс, но в движениях чувствовалась собранность.

Рядом с ней – Лена, стройная блондинка с серыми, чуть раскосыми глазами, подчеркнутыми аккуратным, почти невидимым макияжем. Она была полностью погружена в телефон, её пальцы быстро скользили по экрану пролистывая фотографии, но Рей заметила, что взгляд девушки не фокусировался на контенте. Она просто делала вид, создавая привычный щит из цифровой реальности. Защитный механизм. Достаточно умный.

На следующем стуле – Дина, высокая, худощавая девушка с живыми зелёными глазами цвета весенней листвы. Она что-то увлечённо, жестикулируя, рассказывала соседке, но та, судя по всему, не слушала. Дина говорила скорее для себя, чтобы заполнить гнетущую тишину, чтобы не думать о том, что происходит. Её энергия била через край, но в ней читалась неуверенность – как у яркой птицы в клетке.

И, наконец, Элина. Невысокая, с мягкими, почти детскими чертами лица, она сидела ближе к двери, положив руки на колени, спина прямая. Что-то в этой девушке притягивало взгляд с первого момента – не броская внешность, а внутренняя собранность, скрытая сила, исходившая от неё почти физически. Она не суетилась, не пыталась заговорить, просто наблюдала. Анализировала. Но сейчас, по напряжённым плечам Элины, по тому, как она чуть сжала губы, Рей поняла: девушка погружена в тяжёлые, тянущие на дно мысли. Возможно, о доме. О родителях. О внезапно перевернувшейся жизни.

«Да, с ними придется поработать, чтобы раскрыть их потенциал, объединить в команду и показать им, на что они способны, – мысленно отметила Рей, крепче прижимая к груди кожаные папки. – Но даже самый долгий путь начинается с первого шага».

Она сделала глубокий вдох, расправила плечи, и её лицо приобрело то нейтральное, профессиональное выражение, которое она называла «рабочей маской». Затем открыла дверь и вошла в кабинет.

Её шаги по деревянному, слегка скрипящему полу прозвучали чётко, властно, отмеряя ритм. Девушки разом подняли на неё глаза – в них мелькнуло ожидание, любопытство, остатки страха. Рей прошла к большому учительскому столу из тёмного дуба, отодвинула в сторону закрытый ноутбук, положила папки и обвела девушек оценивающим, но не холодным взглядом.

– Еще раз, на этот раз официально, приветствую вас в нашей закрытой школе, – начала Рей, и её голос, тихий, но отчётливый, заполнил комнату.

– Обычные занятия начнутся только с завтрашнего дня. Сегодня – пробное занятие, ознакомительное. Его цель – разъяснить основные правила и ответить на вопросы, которые неизбежно возникнут в ходе вашего пребывания здесь. – Рей позволила себе лёгкую, ободряющую улыбку, но её глаза оставались серьёзными. – Постараюсь быть максимально откровенной в рамках допустимого. Итак, сначала ваши вопросы. Чтобы не было хаоса – по порядку. Элина?

Элина, казалось, немного опешила, что её назвали первой. Она чуть задумалась, затем спросила, глядя прямо на Рей:

– Как нам к вам обращаться?

– Просто по именам. Или «наставники», если так удобнее. Мы не сторонники излишней формальности, но уважение должно присутствовать всегда. Надеюсь, наши имена вы уже запомнили? – Рей перевела взгляд на Аню. – Аня?

Аня вздрогнула, словно её выдернули из глубоких раздумий.

– Кто… кто и что будет вести у нас? Вы упомянули обычные предметы…

– — Преподавателей только двое – я и Шейн, – кивнула Рей. – В вашей группе почти все общеобразовательные предметы, за исключением некоторых специальных, будет вести он. У него… педагогический дар, как это ни странно звучало. Со старшей группой в основном работаю я, – После сегодняшнего инцидента с Джеком это решение казалось Рей единственно верным. Взгляд перешёл на Дину. – Дина?

– Когда у нас начнутся специальные предметы? – выпалила Дина, её глаза загорелись любопытством.

– Через пару недель начнётся теоретический блок. Основы безопасности, анализ информации, базовые принципы конспирации. Через месяц, если освоите теорию, – элементарные практические занятия. Ничего экстремального, для начала. – Она посмотрела на Лену. – Лена?

Лена медленно отложила телефон, её лицо было задумчивым.

– Что вы сказали нашим родителям, что они так легко отпустили нас? – спросила она, и в её голосе прозвучала не только тревога, но и здоровая доля скепсиса. – Это… необычно. Обычно родители хотя бы приезжают, смотрят место…

– Я думала никто не догадается спросить об этом, – Рей улыбнулась, и на этот раз улыбка была искренней, почти тёплой. – Вы умнее, чем кажетесь на первый взгляд. Хорошо. Мы сказали им правду. Вернее, такую её часть, которую они могли принять, не сломав собственную картину мира. Поверьте, для нас не проблема создать правдоподобную легенду и подкрепить её всеми необходимыми, абсолютно легальными документами. У нас есть на это полномочия.

– И что это была за легенда? – не удержалась Элина, её взгляд стал острым, изучающим.

– Закрытая школа-пансион с углублённым изучением гуманитарных дисциплин и интенсивной подготовкой к поступлению в топовые вузы, – чётко, как по инструкции, произнесла Рей. – Акцент на историю, политологию, международные отношения, языки. Подготовка будущих дипломатов, аналитиков, политологов. Достаточно безобидно, крайне престижно и, что важно, почти соответствует тому, чему вы здесь научитесь. Ваши родители согласились почти сразу, но, будучи разумными людьми, выдвинули свои условия.

– Какие? – живо спросила Дина, привстав на стуле.

– Мы обязаны раз в месяц организовывать вам очные встречи. И предоставлять отчёты об успеваемости.

– Здесь? – уточнила Дина, оглядывая кабинет.

– Нет. Только в городе, в нейтральном, комфортном месте. Это было их главное и неоспоримое требование. И они взяли с нас слово, что мы подготовим вас к государственным экзаменам минимум на девяносто баллов по каждому выбранному предмету.

– А вы сможете? – в голосе Дины прозвучало сомнение.

– Да. Вы будете усиленно готовится к экзаменам, а раз в месяц мы будем отвозить вас в город, к родителям. Ваша задача на встречах – убедить их, что вы в порядке, счастливы и учитесь. Не больше. Не делиться деталями распорядка, не рассказывать о… специфике некоторых занятий. Это важно. – Она сделала паузу, давая этому утверждению осесть. – Телефоны, кстати, можете убрать подальше. Ваша сотовая связь здесь не ловит, а имеющиеся устройства связи – блокируются. И это не из жестокости или желания изолировать. Каждый внешний сигнал, каждый неконтролируемый выход в сеть – это потенциальная угроза безопасности не только вам, но и всей школе. Однако, – Рей подняла палец, видя, как лица девушек вытягиваются, – раз в неделю, по воскресеньям с шести до восьми вечера, у вас будет доступ к защищённому терминалу для видеозвонков родителям. Пять минут на каждого. Под наблюдением. Это правило, а не предложение. И помните: каждое внешнее соединение, даже с терминала, оставляет цифровой след, который нам хотелось бы минимизировать. Поэтому – только по необходимости, только по расписанию. Если это все вопросы, слушайте меня внимательно. Я не раз упоминала, что это закрытая школа, а значит попасть в нее могут лишь лучшие. Мы выбрали вас, и вы обязаны доказать это, подчиняясь определенным правилам…

– Вы что-то говорили о первом правиле, вчера в классе… – начала осторожно Аня.

– И вам стоит усвоить его как можно быстрее, – кивнула Рей. – Всегда слушайте до конца. Любую инструкцию, любой приказ, любой разговор. Из любой информации можно извлечь пользу, и это сэкономит время, избавив от лишних вопросов, а иногда – и от лишних проблем. Сейчас вы узнаете другие базовые правила, которые помогут вам в первые, самые сложные недели. – Она перечислила по пальцам: – Никогда не опаздывайте. На занятия, на тренировки, на приёмы пищи. Пунктуальность – основа дисциплины, а дисциплина в нашем деле напрямую связана с безопасностью. Вашей и окружающих. Сначала думайте, потом делайте или говорите. Импульсивность убила больше агентов, чем пули…

Но закончить ей не удалось. Дверь кабинета резко распахнулась, впустив порцию прохладного воздуха из коридора и стремительную фигуру.

На пороге, слегка запыхавшись, стояла старшая ученица – Марго. Высокая, спортивного сложения, в чёрных тренировочных штанах и серой футболке, она мгновенно оценила обстановку, кивнула новеньким девочкам – жест был коротким, но не недружелюбным – и направилась к Рей.

– Марго, что случилось? – Рей насторожилась. Спокойная и выдержанная Марго, её лучшая ученица, никогда бы не ворвалась так, не постучав, не будь на то веских, срочных причин. Её осанка, скорость движений – всё кричало о тревоге.

– Мы с ребятами кое-что нашли, когда возвращались сюда с восточного периметра, – Марго перевела дыхание, её голос был низким, ровным, но в нём слышалась сталь. – Шейн уже на месте, проверяет данные. Сказал срочно найти тебя.

– Что конкретно вы нашли? – от милой, веселой Рей, которая только что улыбалась, не осталось и следа. Её лицо стало каменной маской, глаза сузились, превратившись в ледяные щели. Перед девушками предстал не наставник, а настоящий специальный агент. Расчётливый, быстрый, безжалостный. Перемена была настолько резкой, что у Дины перехватило дыхание.

– Следы, – Марго перевела взгляд на четырёх замерших на своих местах девушек, будто оценивая, можно ли говорить при них. Видимо, решив, что скрывать бесполезно, продолжила: – Отряд. Предположительно, шесть человек. Может, больше. Местоположение – в полутора километрах к северу, у старой лесной дороги. Модель поведения неизвестна. Судя по следам, двое вели стационарное наблюдение с позиции в квадрате «С-4» как минимум сутки. Объект наблюдения – это здание. Последняя активность – около двадцати семи часов назад.

В комнате стало тихо настолько, что было слышно, как за окном шуршит ветер в соснах. Лина невольно сжала кулаки. Лена побледнела. Аня замерла, уставившись на Марго. Дина облизнула пересохшие губы.

Рей несколько секунд молчала, переваривая информацию. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнули молниеносные расчёты, оценка угрозы.

– Марго, – её голос прозвучал тихо, но с неоспоримой властью, – закончи базовый инструктаж. Раздай расписания и проводи девушек в их комнаты на втором этаже. Оставайся с ними. Никого не выпускай и не впускай без моего или Шейна прямого приказа. Я предупрежу Джека, он тебя подстрахует. – Она уже двигалась к двери, её движения были плавными, экономичными, полными скрытой силы. – И, Марго…

Девушка встретилась с ней взглядом.

– Оружие при себе?

– Всегда, – коротко кивнула Марго.

Рей ответила таким же кивком и, не теряя ни секунды, вышла из кабинета, закрыв за собой дверь беззвучно, но очень плотно.

В наступившей тишине Марго тяжело вздохнула, провела рукой по лицу, сгоняя маску профессиональной собранности, и на секунду показалась просто уставшей девушкой ненамного старше них. Затем она встряхнулась и заняла место Рей за столом.

– На чём вы закончили? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– На… на правилах, – тихо, почти шёпотом, сказала Дина.

Марго кивнула, взяла верхнюю папку со стола.

– Весь свод правил, распорядок дня, карта здания и территории – всё найдёте в своих комнатах, в верхнем ящике стола. Советую прочитать сегодня же и постараться запомнить основные моменты. Но сейчас говорить про всё нет ни времени, ни смысла. Поэтому заострю ваше внимание на самом главном, на том, что может спасти вам жизнь в первые дни. – Она обвела их взглядом, и теперь в её глазах читалась не тревога, а твёрдая решимость старшей, ответственной за младших. – Правило первое, которое вы уже сегодня усвоили: слушай внимательно и до конца. Не перебивай. Ты можешь упустить ключевую информацию. Второе: сначала думай, а потом говори или действуй. Можно избежать множества неприятностей, говорю по собственному опыту. – Уголок её губ дрогнул в чём-то, похожем на улыбку. – Третье: всегда сохраняй внешнее спокойствие. Не показывай свои слабости, не впадай в панику, особенно при чужих. Паникой ничего не добьёшься, а твои слабости могут использовать против тебя. К вам, новеньким, это относится в первую очередь. Пока вы не знаете, как себя вести, – просто не суетитесь. Четвёртое, и самое важное: всегда, в точности, выполняйте инструкции, данные вам Шейном или Рей. Даже если они кажутся вам абсолютно нелогичными, глупыми или странными. Они – профессионалы высочайшего уровня. Они видят картину целиком. Если поступает какая-то команда, значит, на то есть веская причина, которую вам могут не объяснять. Ваша задача – довериться и выполнить. И последнее, для развития: из любой ситуации старайтесь мысленно искать минимум два выхода. Очевидный и невероятный. Тренируйте этот навык сейчас, в быту. В будущем он очень пригодится.

Она откинулась на спинку стула.

– В принципе, это основа. Всё остальное – детали, которые вы освоите со временем. Теперь по одной подходите, я раздам расписания. Потом строимся по двое у двери. Кто первый?

Девочки, немного ошарашенные и скоростью событий, и сухой, чёткой речью Марго, по очереди подходили к столу. Марго вручала им толстые кожаные папки цвета воронёной стали. Внутри, на плотной бумаге, были расписаны поминутно не только занятия, но и время на подготовку, тренировки, приёмы пищи и даже «личное время». Элина, получив свою, сразу открыла папку и пробежалась глазами по листу на завтра.

– Десять предметов?! – вырвалось у неё, и в голосе прозвучало неподдельное изумление. – Но это же… Это же невозможно! Это издевательство!

– Вовсе нет, – невозмутимо ответила Марго, раздавая последнюю папку Ане. – Вы сюда приехали не на отдых. За первый месяц вы должны пройти половину годовой школьной программы по базовым дисциплинам. Это интенсив. Вы либо сломаетесь, либо втянетесь. Опыт подсказывает, что втягиваются все, кто действительно этого хочет.

– А за второй месяц – вторую половину? – съязвила Дина, листая страницы с графиками, но в её шутке слышалась тревога.

– Приблизительно так. Плюс начнутся спецкурсы. Втянетесь быстрее, чем думаете, – Марго встала и открыла дверь. – А теперь идёмте. Если будете успевать всё по графику, проблем не возникнет. Первые дни самые тяжёлые, потом станет… привычнее. – Она вышла в коридор и жестом показала следовать за собой. – Как вам комнаты, кстати? Успели оценить?

– Нормально. Плохо, что по одному, – выразила общее мнение Дина.

– Вам это личное пространство очень скоро понадобится, – улыбнулась Марго, начиная подниматься по широкой дубовой лестнице на второй этаж. – Чтобы передохнуть, собраться с мыслями, подготовиться. Здесь нельзя всегда быть на виду, даже у друзей. Иногда нужно побыть наедине с собой. Поверьте. – На площадке второго этажа она остановилась. – Мы, кстати, так и не представились нормально. Я – Марго Стивенс. Девятнадцать лет. Старшая группа «Альфа»-2

– Элина, или просто Лина.

– Дина.

– Аня, или Энн.

– Лена.

– Вот и хорошо. А теперь идем наверх. Джек наверно уже там.

Джек и вправду сидел на том же широком подоконнике в конце длинного, слабо освещённого коридора, положив голову на колени и безучастно глядя в окно на темнеющий лес. Его поза излучала такое глубокое отчаяние и усталость, что девочки невольно замедлили шаг.

– Эй, Блэк Джек, что грустишь? – подтолкнула его плечом Марго, и в её голосе прозвучала натянутая, но искренняя попытка разрядить обстановку.

Джек медленно, будто через силу, повернул голову. Его лицо было бледным, под глазами – тёмные круги.

– Никогда меня так не называй, – пробормотал он беззлобно. – И вообще, с чего ты взяла, что я грущу? Просто… скучно. Жду.

– Не ври, у тебя это плохо получается, – парировала Марго, пристраиваясь рядом с ним на подоконнике. – Над тобой прямо висит грозовая туча, готовая в любой момент разразиться громом и молниями. И имя этой туче…

– Шейн, – вздохнул Джек, закончив за неё. Он перевёл взгляд на девочек, стоявших немного поодаль. – Как первое занятие?

– Всё странно, – пожаловалась Аня, сжимая свою папку. – И расписание… убийственное.

– Вы быстро привыкнете, – Джек попытался улыбнуться, но получилось криво. – Зато скучать точно не придётся. Тут каждый день – как на американских горках. Только без страховки.

– Рей сказала развести девочек по комнатам, – напомнила Марго, глядя на него строго.

– Она сказала – «обеспечить безопасность», – поправил её Джек, и в его глазах мелькнул знакомый Лине огонёк упрямства. – А так ли уж важно, где именно их охранять, если они все здесь, у нас на виду, в одном месте? В коридоре легче контролировать, чем бегать между комнатами. Логично же?

– Твое самоуправство тебя до добра не доведет, – вздохнула Марго, пристраиваясь рядом с Джеком на подоконнике, – поэтому мы скажем что это была моя идея.

– Спасибо, – тихо сказал Джек, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность.

– Я, пожалуй, поняла, что мне вообще ничего не понятно про то, что здесь происходит, – осторожно вмешалась Лена, оглядывая длинный, мрачноватый коридор с одинаковыми тёмными дверями. – Но разрешите спросить: долго мы будем здесь сидеть? И… зачем?

– А разве у вас сегодня есть важные дела? – спросила Марго, приподнимая бровь.

– Нет… – неуверенно произнесла Лена.

– Вот и замечательно, садитесь, не стоите, – Джек кивнул на стоящие у стен, в промежутках между дверьми, низкие пуфы. – Когда появятся Рей, Шейн или кто-нибудь из группы «Альфа»-2, тогда можно будет расслабится.

– А разве случилось что-нибудь серьезное? – по лицам новеньких пробежала тревога. Перспектива ЧП в первый же день их не радовала.

Марго и Джек переглянулись. Казалось, между ними прошёл целый безмолвный диалог: что сказать, сколько рассказать, как не напугать, но и не солгать. Молчание длилось достаточно долго, нарушаемое лишь тиканьем старых часов где-то в конце коридора.

Наконец Марго начала говорить, тщательно подбирая слова:

– Наша школа находится на закрытой, охраняемой территории. Её местоположение тщательно скрывается даже от большинства сотрудников «Альфы». Это – необходимость. – Она сделала паузу, глядя в их испуганные лица. – И несмотря на то, что все действия Рей и Шейна абсолютно легальны, санкционированы и у них имеются все документы, сам факт, что кто-то посторонний мог выйти на след школы и приблизиться к периметру… Это тревожный сигнал. Такое может повлечь за собой очень неприятные последствия. Вплоть до экстренного закрытия точки и нашего перевода в другое место.

Марго посмотрела на Джека, как бы давая ему слово. Тот кивнул, его лицо стало серьёзным.

– Сейчас Рей и Шейн выясняют, кто это был, какие у них цели, насколько они опасны. Пока это неизвестно, нас попросили… присмотреть за вами. Для вашей же безопасности. Чтобы вы случайно не оказались не в том месте и не в то время, если вдруг… – он запнулся, не желая договаривать.

– …Если вдруг начнётся стрельба? – тихо договорила Лина, и её голос прозвучал удивительно спокойно.

Джек и Марго снова переглянулись. Да, эта девочка была не такой, как остальные.

– Вам нечего бояться прямо сейчас, – твёрдо сказала Марго, но в её голосе прозвучала неподдельная озабоченность, которую она не смогла скрыть. – Стены крепкие, территория контролируется. Просто… повышенная бдительность.

Лина, видя, что старшие не готовы или не могут раскрыть больше, решила сменить тему, дать всем передохнуть от тяжёлых мыслей.

– А что за группа «Альфа»-2? – спросила она. – Вы упомянули позывной…

Джек, казалось, немного оживился от возможности говорить на нейтральную тему.

– Каждая группа, попадающая на обучение в подобные центры, получает свой позывной, своё название. Обычно те, кто находился в одной команде во время учёбы, продолжают и дальше работать вместе, если показывают хорошую работоспособность. Мы – «Альфа»-2. Первая группа, набранная Рей и Шейном. Вы, скорее всего, получите свой позывной позже.

– Вроде ясно, – кивнула Лена, хотя в её глазах читалось, что ясности не прибавилось.

В этот момент в конце коридора, из тени лестницы, появилась Рей. Она шла быстрым, бесшумным шагом, её лицо было напряжённым, но эмоции она держала под контролем.

– Почему вы все здесь? – её голос прозвучал строго, без предисловий. Взгляд был устремлён прямо на Джека. – Я же сказала развести девочек по комнатам.

Джек, не моргнув глазом, встретил её взгляд.

– Ты сказала обеспечить их безопасность. А я подумал, что следить за ними будет проще, эффективнее и безопаснее, если они будут все вместе, у нас на виду, а не поодиночке за закрытыми дверями. В случае чего реакция будет мгновенной.

Рей несколько секунд молча смотрела на него, и в её взгляде боролись раздражение и понимание. В конце концов, она чуть кивнула.

– Логично, конечно. Но опять в обход прямого приказа. Ладно, сейчас это не главное. – Она перевела взгляд на девочек, и её выражение немного смягчилось. – Ситуация под нашим контролем. Обнаруженные следы старые, угрозы непосредственной нет. Но режим повышенной готовности сохраняется до утра. Девушки, вы свободны до ужина. Можете идти в свои комнаты. Марго, Джек – со мной. Нужно кое-что обсудить.

Она развернулась и пошла обратно к лестнице, бросив на ходу:

– Ужин в восемь. В столовую всегда спускаетесь вместе, не поодиночке.

Джек и Марго молча поднялись и последовали за ней, не оглядываясь.

Оставшись одни в пустом, длинном коридоре, девушки переглянулись. Тишина вокруг была теперь не просто тишиной, а чем-то густым, напряжённым, наполненным невысказанными вопросами и скрытыми угрозами.

– Странно все это, – прошептала Дина.

– Не страннее нашего приезда сюда, – пожала плечами Лена.

– Согласна, – тихо, но твёрдо произнесла Элина. Она посмотрела на подруг по очереди. – Пока мы не понимаем, что происходит, и кто эти люди на самом деле. Поэтому пока будем делать только то, что нам говорят. Слушать, смотреть, запоминать. И не делать резких движений. Договорились?

Аня и Лена молча кивнули. Дина после короткой паузы тоже кивнула, сжав губы.

Не произнеся больше ни слова, каждая направилась к своей комнате – двери были подписаны их именами. Лина зашла в свою, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Комната была просторной, аскетичной, но уютной. Кровать, письменный стол, шкаф, кресло у окна. На столе лежала та самая папка с правилами и толстая тетрадь.

Лина села в кресло, откинула голову на спинку и закрыла глаза. В ушах ещё звучали голоса: властный – Рей, тревожный – Марго, усталый – Джека. Перед глазами стояли следы в лесу, о которых говорили так, будто это могло быть предвестием войны.

Она открыла глаза и посмотрела на свои руки. Обычные руки. Руки школьницы, которая ещё вчера думала только об уроках, подругах и планах на выходные. А теперь готовиться взять в эти руки настоящее оружие.

«Во что ты их засунула, Лина?» – пронеслось в голове. Но тут же вспомнился взгляд Реи, когда та искала их в классе. Взгляд, полный не просто расчёта, а… надежды? Да, надежды.

Лина глубоко вздохнула, расправила плечи. Отступать было некуда. Оставалось только идти вперёд, стараясь не оступиться в этом новом и бесконечно странном месте, в который они все попали.

Глава 6

Пока было свободное время, девушки решили обустроить свои комнаты. Каждая бессознательно пыталась создать маленький личный мир, убежище, где можно было бы укрыться от навалившейся странности новой жизни. Все комнаты изначально были одинаковыми: простая деревянная кровать с белоснежным бельём, шкаф из тёмного дерева, письменный стол и стул у окна, через которое виднелись верхушки сосен. Комнаты пахли свежей краской, деревом и чем-то чуть металлическим, стерильным – как больничная палата или новая казарма.

Они оказались оторваны от привычного мира в одно мгновение – без возможности попрощаться, обсудить, подготовиться. Но, раскладывая вещи, собранные родителями, каждая вносила в это пространство что-то своё, пытаясь превратить казённое помещение в уголок дома. Элина первой разобрала свой рюкзак. Аккуратно, словно совершая ритуал, она разложила футболки, джинсы, тёплые носки. Потом достала из глубины сумки небольшой блокнот в кожаной обложке – подарок отца на последний день рождения. Еще раз просмотрев свои наброски, Лина положила блокнот на прикроватную тумбочку.

Лена развешивала в шкафу платья и юбки, которые теперь казались странно нарядными для этого места. Между складок одной из юбок выпала фотография – она с родителями на море два года назад. Все загорелые, смеющиеся. Она подняла снимок, долго смотрела на него, потом приколола магнитом к металлической боковине кровати.

Дина, закончив с одеждой, достала из сумки завёрнутую в свитер мягкую игрушку – потрёпанного зайца с одним пришитым глазом. Она прижала его к себе на секунду, потом стыдливо сунула под подушку. «Семнадцать лет, а всё ещё сплю с игрушкой», – прошептала она, но убирать не стала.

Аня разложила на столе учебники, а рядом – закладку для книг с семейным фото. На снимке она, мама и бабушка, все в одинаковых платьях. «Позвонить в воскресенье», – напомнила она себе, и это стало маленькой точкой опоры в море неопределённости.

Именно за этим тихим, почти медитативным занятием Марго и застала их, обходя комнаты, чтобы собрать всех к ужину. Её шаги были неслышными по коридорному ковру, но каждая из девушек почувствовала присутствие ещё до стука.

Первой, по каким-то своим причинам, Марго зашла к Лине. Дверь была приоткрыта.

– Обустраиваешься? – её голос прозвучал тихо, не пугая.

Лина вздрогнула и обернулась. Марго стояла на пороге, опираясь о косяк, и наблюдала, как девушка аккуратно убирает стопку футболок в шкаф.

– Да, – ответила Лина. – Пытаюсь.

– Создаёшь свой уголок, – Марго вошла и присела на край кровати, её движения были плавными, экономичными. – Это правильно. Место, где можно спрятаться от всех… и разобраться в своих мыслях. Особенно здесь.

Лина обернулась, с интересом глядя на Марго. Впервые ей представилась возможность спокойно рассмотреть старшую ученицу. Марго была высокой, спортивного сложения брюнеткой с правильными, чёткими чертами лица – высокие скулы, прямой нос, твёрдый подбородок. Но главное – её глаза. Тёмно-карие, почти чёрные, они сейчас с таким же неподдельным, аналитическим интересом изучали новенькую. На вид ей было лет семнадцать, но взгляд был гораздо взрослее – взгляд человека, видевшего вещи, о которых Лина могла только догадываться. Одета она была просто: поношенные джинсы и серая футболка с едва заметным логотипом какой-то заграничной спортивной марки, длинные волосы собраны в высокий, тугой хвост. Никаких украшений, никакого макияжа. Всё строго.

– Здесь очень странно, – призналась Лина, закрывая дверцу шкафа. – И девочки… они не понимают, почему они здесь. Боятся перемен. И это утреннее… нападение? Марго, нам грозит какая-то опасность? Настоящая?

Марго не ответила сразу. Она смотрела в окно, где уже сгущались вечерние тени.

– Ну, опасности нет, и нападения, по сути, не было, – наконец сказала она, тщательно подбирая слова. – Просто… нашли кое-что подозрительное недалеко от школы. Следы. Но если вы будете хорошо учиться и делать всё, что вам говорят, вы скоро сможете за себя постоять

Её ответ прозвучал уклончиво, и Марго явно чувствовала себя неловко. Она не привыкла, видимо, к таким прямым вопросам от новичков.

– Девочки ждут, – она встала, меняя тему. – Пора на ужин.

– Да, конечно, – Лина сдержанно улыбнулась и вышла вслед за ней, на ходу поправляя мятый свитер.

Марго по очереди заглянула ко всем подругам, стучась аккуратно и называя каждого по имени. Когда их пока ещё безымянная команда (с сегодняшнего дня именно так, пояснила Марго по дороге) была в сборе, все спустились вниз по широкой деревянной лестнице, звук шагов отдавался эхом в пустом холле.

В столовой на первом этаже все уже сидели на своих местах. Комната была просторной, с высокими потолками и большим камином, в котором, однако, не горел огонь. Во главе длинного дубового стола, способного вместить человек двадцать, сидели Шейн и Рей. Они не разговаривали, просто сидели, и уже одно их присутствие задавало тон. По правую руку от Рей сидел Джек, по левую оставалось свободное место, явно предназначенное для Марго. Рядом с Шейном сидели двое парней – судя по всему, близнецы, Стефан и Андрэ. Их лица были серьёзны, позы – собранными. Центральная часть стола с четырьмя свободными стульями ждала новеньких.

– Извините за опоздание, – обезоруживающе улыбнулась Марго, в первую очередь обращаясь к Шейну. – Новенькие ещё не освоились с распорядком.

– Марго, проследи, чтобы они выучили правила как можно скорее, – опередила напарника Рей, её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. Она кивнула на свободные места. – Садитесь. Ужин не терпит.

Девушки поспешно, стараясь не шуметь, заняли указанные стулья. Сев, они не решались даже пошевелиться, чувствуя на себе вес множества взглядов. Лишь тогда все разом, как по невидимому сигналу, принялись за еду. Был простой, но сытный ужин: куриный суп, тушёные овощи, хлеб. Ели молча. Железная, почти осязаемая дисциплина была неотъемлемой частью этого места, и девушкам волей-неволей пришлось с ней столкнуться в первый же вечер. Звучал только тихий стук ложек о тарелки, скрип стульев. Ни шёпота, ни переглядываний.

Ужин прошел быстро, почти по-военному. Закончили практически одновременно. Первыми, как и полагалось, из-за стола поднялись Шейн и Рей, молча кивнув всем и покинув столовую.

Напряжение за столом немного спало, и две команды наконец смогли обменяться заинтересованными взглядами. Новенькие украдкой разглядывали старших: Джек ел быстро, почти автоматически, его взгляд был рассеянным; Марго сидела прямо, как будто на параде; близнецы перекидывались едва заметными жестами, явно общаясь без слов. Но дальше взглядов дело не пошло: новенькие боялись нарушить ещё какое-нибудь неизвестное им правило, а у старших, судя по их сдержанным улыбкам, был отличный шанс просто понаблюдать за новичками. Интерес, впрочем, был взаимным.

Когда с ужином было закончено, все без слов встали. Старшие начали убирать со стола. Как успели понять девушки по тихому объяснению Марго, каждый день назначались двое дежурных, отвечавших за порядок и еду. Пока это была обязанность старших; новеньких подключат позже. Сегодня дежурили близнецы – Стефан и Андрэ. Они молча собрали посуду и скрылись в кухне.

Первым делом, оказавшись в своих комнатах, девушки взялись за изучение правил. Небольшая, переплетённая книжечка в тёмно-синей обложке лежала на каждой тумбочке. Она подробно регламентировала каждый шаг: подъём ровно в 6:00, отбой в 23:00, правила поведения на занятиях («не перебивать», «вопросы – после объяснения»), в столовой («не разговаривать во время еды», «порядок выхода – по старшинству»), даже в душевых («не более 10 минут»). Многие пункты предвосхищали их вопросы, будто кто-то уже прошёл этот путь и оставил инструкцию. Наблюдая за агентами и старшими учениками, они уже убедились в важности дисциплины. Но читать это в сухом, официальном тексте было пугающе.

Пока все происходящее напоминало странный, слишком яркий сон, но внутреннее чутьё подсказывало каждой: это то, что изменит их жизни. Когда часы в коридоре пробили одиннадцать, никто не ждал напоминаний – свет во всём крыле погас, и в школе воцарилась тишина.

Но тишина была обманчивой. Каждая из девушек лежала в своей постели, уставившись в потолок, и мысли одна за другой возвращались к дому. К родителям. К тому, как всё это произошло.

В комнате Дины тихо скрипнула кровать. Она перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.

– Интересно, как они там? – прошептала она в темноту, будто надеясь, что кто-то услышит.

Её дверь была приоткрыта. Послышался лёгкий шорох.

– Не спишь? – так же тихо отозвалась Лена, аккуратно заглядывая в комнату.

– Нет. Думаю о маме.

– Я тоже, – Лена вошла и присела на край кровати. Матрац прогнулся. – Не могу перестать думать, как они отреагировали… когда пришли эти люди.

Через минуту в дверном проёме возникла тень Ани.

– Тоже не спится? – прошептала она.

– Заходи, – кивнула Дина, подвинувшись.

А ещё через пять к ним тихо присоединилась Лина. Прикрыв за собой дверь, она тихо присела на пороге комнаты, ища спиной твердую опору, и обхватив колени руками.

– Вы тоже не можете понять, как они так легко нас отпустили? – спросила Лина, её голос звучал задумчиво, без привычной уверенности. – Я имею в виду… нас забрали практически без предупреждения. Из школы. И родители даже не попрощались как следует.

– Моя мама наверняка плакала, когда подписывала документы, – тихо сказала Дина, обнимая подушку. – Я знаю её. Но она всегда говорила, что нужно хвататься за любой шанс вырваться вперёд. «Чтобы ты смогла стать кем-то большим, чем я», – повторяла она. Наверное, для неё эта школа и есть такой шанс. Пусть и странный.

– А мой папа… – Лена сделала паузу, будто подбирая слова. – Он всегда говорил, что я слишком много мечтаю. Возможно, поверил, что мои мечты могут стать реальностью. И что он сможет мной гордиться. Впервые.

– Меня мама одна воспитывает, – добавила Аня. – Частная школа с полным пансионом, да ещё и с перспективой… Для неё это было как выигрыш в лотерею. Шанс дать мне то, чего у неё самой никогда не было. Она, наверное, даже вопросами не засыпала этих людей. Боялась, что передумают.

Лина молчала, слушая подруг, вглядываясь в их тени в полумраке. Потом тихо сказала:

– Мои… они всегда хотели для меня лучшего. Но не знали, как это дать. Мы не богатые. Папа всегда говорил: «Выбирай сама свою дорогу, Элина. Но выбирай умно. Смотри вперёд». Уверена, когда пришли Рей и Шейн… они показали им эту дорогу. Красивую, светлую, с дипломами и карьерой. И мои родители просто… поверили. Поверили в меня. Или в них. Или в эту сказку.

– Но это так… странно. Отпустить дочь с незнакомцами в неизвестность, – не унималась Дина.

– Потому что они видели в этом надежду, – тихо произнесла Лина. – Надежду на то, что мы сможем стать теми, кем должны быть. А не теми, кем получается стать в обычной жизни, где всё решают деньги и связи. Здесь… здесь всё по-другому. Здесь всё зависит от нас. Может, они это почувствовали.

В темноте воцарилась тишина, наполненная пониманием и новой, щемящей грустью.

– Может, они и правда видели в нас что-то, чего мы сами в себе не замечали? – прошептала Аня, как будто боясь спугнуть эту мысль.

– Или просто устали бороться с системой, в которой ничего не добьёшься без блата и денег, – добавила Лена с горечью. – И решили отдать нас в руки тех, кто обещает другой результат.

Лина встала, её силуэт вырисовывался в дверном проёме.

– Как бы то ни было… они доверились тем, кто нас забрал. Осталось только оправдать это доверие. И стать кем-то лучшим…

– Хотя в воскресенье можно будет им позвонить, – тихо, но с надеждой напомнила Аня. – Помните, Рей сказала на занятии. Раз в неделю, в воскресенье вечером.

– Пять минут под присмотром, – уточнила Лина без эмоций. – Как будто мы в тюрьме на свидании.

– Как будто мы в месте, где наша безопасность и секретность стоят дороже любых удобств и тёплых разговоров, – поправила её Дина, но в её голосе не было уверенности, только растерянность. – Они хотя бы дали нам эту возможность. Значит, не всё так плохо.

– До воскресенья четыре дня, – прошептала Лена. – Как-то долго.

– Зато есть чего ждать, – сказала Лина, и в её голосе впервые за вечер прозвучала твёрдость. – И есть за что держаться. Хотя бы эти пять минут. А теперь давайте спать. Завтра, кажется, нас ждёт адская физподготовка в шесть утра.

Она вышла из комнаты, оставив подруг наедине со своими мыслями. Они ещё немного посидели в тишине, каждая со своим страхом и надеждой, потом разошлись по комнатам. Дверь Дины тихо закрылась.

Едва Лина закрыла глаза, лёжа уже в своей постели и пытаясь заснуть под монотонный шелест деревьев за окном, как раздался тихий, но отчётливый стук в дверь. Не громкий, но настойчивый. Тук-тук.

Она замерла. Кто? Рей? Шейн? Проверка?

– Войдите, – прошептала она, приподнимаясь на локте и прижимая к груди одеяло.

Дверь бесшумно открылась. Ночь была лунная, и в синеватом, холодном свете, лившемся из окна, фигура в дверном проёме казалась лишь тенью, вырезанной из темноты. Чёрная футболка, чёрные джинсы. Джек.

Он бесшумно вошёл, огляделся одним быстрым движением головы и так же бесшумно прикрыл дверь, не закрывая её до конца.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнула Лина, сердце её забилось быстрее. – Ты же нарушаешь правила…

– Я всегда нарушаю правила, – в его голосе, тихом как шелест, прозвучала лёгкая, почти озорная улыбка. – Если соблюдать их все, можно сойти с ума от скуки. Можно присесть?

Лина кивнула, не в силах отказать, да и не желая. Он мягко, без лишнего шума, подошёл и сел на самый край кровати, сохраняя почтительную дистанцию. Пружины слегка скрипнули.

– Я пришёл поговорить с тобой. Подружиться, если можно так сказать, – он говорил просто, без заигрываний, но в темноте его глаза блестели.

– Но ведь сейчас поздно, а поговорить можно и днем, – возразила Лина, чувствуя, как от его близости по спине бегут мурашки.

– В первые недели у тебя не будет времени ни на что, кроме занятий, – он покачал головой, и его профиль чётко вырисовался в лунном свете. – У Шейна талант заполнять каждую минуту так, что к вечеру падаешь без сил. А мне… мне захотелось побыть рядом. Ты мне понравилась.

Он сказал это просто, прямо, без всяких уловок, намёков или дешёвых комплиментов. Такая прямолинейность смутила Лину больше, чем любая уловка.

– Мы ведь едва знакомы, – прошептала она, опуская глаза.

– Я наблюдал сегодня за тобой, – сказал Джек, не отводя взгляда. – На тренировке, за ужином. Ты не такая, как все. Не такая испуганная. Ты… анализируешь. Впитываешь всё, как губка, но не паникуешь. В тебе есть какая-то загадка. Тихая сила.

Лина почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она была рада темноте.

– И ты хочешь её разгадать? – в её голосе появились игривые, неровные нотки. Она попыталась шутить, чтобы скрыть смущение. – Попробуй. Но я не думаю, что у тебя получится. Я сама до конца себя не понимаю.

– Когда-нибудь мне это удастся, – загадочно улыбнулся Джек, и в его улыбке было что-то такое, что заставило Лину поверить его словам. – Мне, наверное, и правда лучше уйти. Шейн убьёт, если узнает, что я здесь после отбоя. Да и Рей не похвалит.

Он сделал движение, чтобы встать, но Лина неожиданно для себя, движимая внезапным порывом одиночества и потребности в тепле, остановила его:

– Пожалуйста, останься ещё ненадолго… – она тут же пожалела о своей несдержанности, но слова были сказаны.

Джек замер, потом медленно опустился обратно на край кровати.

– Хочешь что-то спросить? – его голос стал ещё тише, интимнее.

– Ты ведь знаешь, зачем мы здесь? – Лина наклонилась вперёд, и в её глазах, отражавших лунный свет, вспыхнул жадный, любопытный огонёк. – По-настоящему. Не эту сказка про дипломатов. А правду.

Джек чуть склонил голову, изучая её.

– Почему ты думаешь, что я знаю? Потому что я брат Рей?

– Потому что ты тоже не такой, как все здесь, – сказала Лина твёрдо, глядя ему прямо в глаза. – Ты… другой. Ты не смотришь на нас сверху вниз, как старший. И не играешь в дисциплину, как они. Ты будто… тоже новенький, но который уже всё здесь знает. И ненавидит половину правил.

Джек тихо рассмеялся, и его смех был тёплым, живым звуком в ночной тишине.

– Вот как? – он покачал головой. – Знаешь, иногда я сам задаю себе этот вопрос. Зачем я здесь. Ответа я пока не нашёл. Или просто не хочу признаваться себе в нём. – Он сделал паузу, его взгляд стал серьёзным. – Но могу с уверенностью сказать одно: если вас выбрали и привезли сюда, значит, вы лучшие. Из сотен, может, тысяч просмотренных анкет, тестов, отчётов – выбрали именно вас. И вы нужны здесь. Для чего-то большего, чем вы можете представить.

Он наконец поднялся, его тень упала на Лину.

– Не забивай голову. Лучшее, что вам пока можно сделать, – как можно быстрее привыкнуть к тому адскому распорядку, который вам приготовил Шейн. Поверь, это будет нелегко. Он не любит, когда всё идёт не по плану. А когда ему что-то нравится – не показывает. – Джек шагнул к двери. – Мне и правда лучше уйти. Спокойной ночи, Лина.

– И тебе, – тихо ответила она.

Дверь бесшумно закрылась, оставив после себя лёгкий запах мыла, леса и чего-то неуловимого, мужского. Лина откинулась на подушки, уставившись в потолок, по которому бежали лунные блики от ветвей за окном. И в темноте, против её воли, на её губы легла непроизвольная, смущённая и счастливая улыбка. Первая настоящая улыбка за этот долгий, безумный день.

Где-то вдалеке, за стеной, проскрипела доска – кто-то ещё не спал. Но Лина уже почти не слышала. В ушах звучал его голос: «Ты мне понравилась». И мир, такой странный и пугающий несколько часов назад, вдруг приобрёл новый, тёплый оттенок. Пусть ненадолго. Пусть только на одну ночь.

Немного визуала:

Марго

Глава 7

Утром Лину разбудил короткий стук в дверь. Через пару секунд он повторился, но и первого было достаточно, чтобы сон как рукой сняло. Сердце бешено забилось – инстинктивный страх, что она проспала что-то важное. Девушка бросила взгляд на часы, рядом с которыми с вечера лежало расписание. Ее глаза расширились: до начала тренировки оставалось всего пять минут.

«Черт, черт, черт!» – пронеслось в голове. Вскочив с кровати, она начала лихорадочно одеваться. Спортивные темно-синие брюки, серая футболка с логотипом какой-то несуществующей команды, кроссовки, которые мама купила ей перед школой… Взгляд снова прилип к циферблату. Две минуты. Лина отчаянно не хотела опаздывать в первый же день – это было бы позорно и точно не понравилось Шейну. На ходу приглаживая растрепавшиеся короткие каштановые волосы, она выскочила из комнаты, мысленно благодаря того, кто ее разбудил.

Девушка стремглав слетела по деревянной лестнице, её шаги гулко отдавались в пустом холле, и выбежала на улицу, где у крыльца уже стояли подруги. Они выглядели такими же сонными и немного растерянными. Аня зевала, прикрывая рот ладошкой, Лена нервно поправляла резинку в хвосте, а Дина просто смотрела в пространство, ещё не до конца проснувшись. Утренний воздух был свеж и прохладен, пах хвоей и влажной землей. Небо на востоке только начинало светлеть, окрашиваясь в нежные персиковые тона.

Едва Лина успела им улыбнуться ободряющей, но немного виноватой улыбкой («Извините, что заставила ждать»), как спиной почувствовала чье-то присутствие. Не физическое, а скорее энергетическое – плотное, внимательное, оценивающее. То самое ощущение, когда кто-то смотрит тебе в спину.

– А я думал, ты не успеешь, – спокойный, низкий голос Шейна заставил всех замереть.

Девушки обернулись к аллее, огибающей дом, по которой неспешно шел наставник. В сером свете предрассветного часа он казался ещё более внушительным – высокий, собранный, в тёмном спортивном костюме. Выглядел он совершенно бодрым, будто и не ложился спать. Его карие глаза внимательно изучали девушек. – Но, видимо, недооценил тебя. Да, и доброе утро.

– Доброе, – ответили они почти хором, не решаясь поднять глаза. Только Лина одна вдруг, вопреки всему, вскинула голову и прямо, без страха, посмотрела на наставника. В её карих глазах вспыхнул вызов.

– Я оказалась здесь ровно в указанное время, без опоздания. Так что, повода для недовольства нет, – произнесла она четко, хотя внутри всё сжалось в комок.

Шейн на секунду замер, его брови чуть поползли вверх. Затем он рассмеялся – тихим, искренним смехом, который смягчил его обычно суровые черты лица. Его позабавила такая дерзость, особенно в первый день.

– Что ж, ты права, – сказал он, всё ещё улыбаясь. Его позабавила такая дерзость. Дисциплина – это хорошо. И пунктуальность – её основа. – Он жестом велел следовать за собой. – Пора начинать. С сегодняшнего дня расслабляться нельзя ни на минуту.

Девушки с восхищением и легкой завистью взглянули на Лину и, переглянувшись, поспешили за Шейном. Они прошли по гравийной аллее, мимо аккуратных кустов сирени, затем свернули на узкую лесную тропинку, утопающую в утренней тени и росе. Воздух здесь был ещё холоднее, пахло мхом, грибами и мокрым деревом. Птицы заливались вокруг, не обращая внимания на ранних путников. Метров через пятьдесят лес неожиданно расступился, открыв большое, ухоженное поле, оборудованное под спортивную площадку. Были тут и ровные беговые дорожки с резиновым покрытием, и турники разных высот, и даже полоса препятствий, напоминающая армейскую. Всё выглядело серьёзно и немного пугающе.

– С сегодняшнего дня вы будете очень часто появляться здесь, – Шейн обвел рукой стадион, – каждое утро и каждый вечер. Сначала по полчаса, затем, по мере вашего прогресса, время будет увеличиваться. Дойдёт до часа, а то и полутора. Первые тренировки буду проводить я, чтобы поставить технику, затем они перейдут в режим самоподготовки под наблюдением. Когда погода не даст проводить занятие на улице, что в нашем климате случается часто, тренировки перенесем в зал. Вы все ознакомились с расписанием? – Он окинул их вопросительным взглядом, и девушки закивали. – Прекрасно. Чтобы не было вопросов: после каждой тренировки вы возвращаетесь в дом чтобы привести себя в порядок. В 8:05 вы спускаетесь к завтраку, захватив с собой учебные папки. А в 8:30 я буду ждать вас в классе. Есть вопросы?

Вопросов, конечно, было много, но язык не поворачивался их задать под его спокойным, но внушающим уважение взглядом. Все молча покачали головами.

– Отлично. Тогда начнем. Сначала – разминка. Без качественной разминки любая тренировка ведёт к травмам. Запомните это как мантру.

Шейн снял легкую спортивную толстовку и бросил её на сухую траву у края дорожки, оставшись в одной облегающей черной футболке, обтягивавшей рельефные мышцы плеч и спины. Девушки смотрели на него, зачарованные. Его лицо, открытое и сосредоточенное на предстоящей работе, уже не казалось таким суровым и недружелюбным, как вчера в машине или за ужином. В его карих глазах заплясали озорные искорки, когда девушки, повторяя его плавные, точные движения, начали разминать шеи, плечи, корпус.

– Вы все молодцы, – он хлопнул в ладоши, закончив комплекс. – Теперь бег. Десять кругов по внешней дорожке. Не спешите, дышите ровно. Потом – растяжка и базовые силовые упражнения. Ну-ка, веселее! Солнце уже встаёт, а вы ещё не побежали!

Шейн рассмеялся, заметив немое недовольство и ужас на лицах девушек при слове «десять кругов», и первый, легко, почти игриво, ступил на беговую дорожку. Девушки с завистью смотрели на него, удивляясь, с какой естественной, кошачьей грацией и лёгкостью ему давался бег. Он не бежал – он скользил, его дыхание оставалось ровным.

– Ну что, если мы хотим когда-нибудь быть хотя бы наполовину такими, надо постараться, – Лина вздохнула, смирившись с неизбежным, и побежала следом за наставником, стараясь попасть в ритм его шагов. За ней, с похожими вздохами, потянулись остальные. Все понимали, пусть и с трудом: если они уж оказались здесь, в этой странной школе, и хотят не просто выжить, а добиться каких-то результатов, доказать что-то себе и тем, кто их выбрал, то нужно приложить максимум усилий.

Остаток тренировки девушки проявляли немыслимую, ранее неведомую им самим силу воли. Каждое упражнение – приседания, отжимания (с колен, но всё же!), планка, выпады – давалось с огромным трудом. Мышцы горели, дыхание сбивалось, пот заливал глаза. Шейн ходил между ними, поправлял, подбадривал иногда сухой шуткой, иногда просто одобрительным кивком. Наконец, совершенно вымотанные, едва переставляя ноги, они побрели обратно к дому. В голове у каждой крутилась одна и та же мысль, похожая на мантру: «Это только начало. И так будет каждый день».

Быстро приняв душ – вода была бодряще прохладной – девушки спустились в столовую. Команда «Альфа-2» была уже почти в полном сборе, кроме дежурившего, судя по всему, Джека. Новенькие молча заняли свои места за накрытым столом. На столе стояли тарелки с овсяной кашей, тосты, масло, джем. Просто, сытно, без изысков. Пустовали только два главных места – Рей и Шейна. Девушки робко, с любопытством, слегка улыбнулись старшим – ледяная атмосфера напряжённости и недоверия с прошлого вечера немного сменилась осторожным интересом. Старшие в ответ кивнули, но никто не проронил ни слова – видимо, здесь царило негласное правило «не болтать за едой». И через пару минут в столовую вошли наставники.

– Доброе утро, – Рей приветствовала девушек с лёгкой, тёплой улыбкой, снимая кожаную куртку и вешая её на спинку стула. – Как начало первого дня? Живы?

– Все отлично, – Лена улыбнулась в ответ, стараясь говорить бодро, хотя в глазах читалась усталость.

– Ну и хорошо. Аппетит, надеюсь, нагуляли? Давайте завтракать, потом ждёт много работы.

Женщина села на свое место, и в этот момент в столовую вошел Джек с большим подносом, на котором стояли два чайника – с чаем и кофе. Его лицо было абсолютно непроницаемо, но, проходя за спиной Ани, сидящей напротив Лины, он чуть улыбнулся и подмигнул девушке, вызвав ответную улыбку. Он, тут же снова став серьезным, поставил поднос на низкий столик у стены и быстро сел на свое место. Этот молчаливый диалог не укрылся от зоркого глаза Шейна, который многозначительно посмотрел на Рей. Та лишь пожала плечами.

Завтрак прошел быстро и в почти полном молчании, нарушаемом лишь стуком ложек и тихими просьбами передать хлеб. Джек разлил напитки, и уже спустя несколько минут, по едва уловимому кивку Шейна, ученики начали покидать столовую. Остались только Рей, Шейн и Джек, который быстро и ловко собрал со стола пустую посуду и с подносом скрылся в кухне, а затем, не задерживаясь, поспешил за своей группой в левое крыло, где проходили занятия старших. У младшей группы занятия были в правом крыле.

Когда дверь за ним закрылась, Рей присела на краешек стола, выжидательно глядя на Шейна.

– Твой брат, как всегда, ходит по лезвию ножа, – Шейн прошелся по комнате и остановился напротив нее. – И тянет за собой других.

– Не преувеличивай. Я не вижу ничего плохого во взаимной симпатии, – Рей лукаво улыбнулась. -Вспомни себя в его возрасте. Вспомни нас.

– Это другое дело, – Шейн вздохнул. – Наши отношения не мешали работе. Более того, помогали. А я боюсь, он втянет её в какую-нибудь свою авантюру по принципу «чтобы произвести впечатление», или просто вскружит ей голову настолько, что она потеряет фокус и не сможет выполнить поставленную задачу. Она сильная, я это вижу. Но она ещё очень юна и эмоционально уязвима.

– Всё будет хорошо, – Рей мягко улыбнулась, но в её голосе звучала уверенность. – Она умнее, чем кажется. И сильнее духом. Дай ей время. Кстати, как они проявили себя утром?

– Упрямые и настойчивые. Они явно решили удивить нас, и прилагают к этому все усилия, – Шейн рассмеялся. – Они молодцы. Мы сделали верный выбор. – Он взглянул на часы. – Надо идти, а то какой смысл нам говорить им про правила и дисциплину, если сами же их нарушаем, задерживаясь.

–Шейн, – тихо позвала Рей, когда он уже дошел до двери.

– Да?

– Может, стоит сегодня дать шанс группам по-настоящему познакомиться? Им явно это пойдет на пользу. Девочкам будет проще адаптироваться, если они увидят, что они не одни такие, что здесь есть своя, пусть и странная, но жизнь. И свои традиции…

– К чему ты клонишь?

– Давай не будем нагружать их после обеда дополнительными заданиями? Пусть до вечерней тренировки у них будет свободное время. Неформальное. А мы… – она хитро прищурилась, – мы займёмся кое-чем полезным. Мне нужна твоя помощь с настройкой серверов и проверкой периметральных датчиков. Как раз пока дети будут общаться.

Шейн задумался на секунду, затем кивнул.

– Понял тебя. Логично. Создать иллюзию послабления, чтобы увидеть, как они себя поведут в неформальной обстановке, и заодно дать им сплотиться. Хорошо.

Шейн быстро вышел из столовой, и широкими шагами направился по коридору в класс, где его уже ждали девушки.

Занятия пролетели очень быстро, и, как убедились новенькие, программа была сжата до предела. Математика, физика, химия… От обилия нового материала и скорости его подачи кружилась голова. То, на что в их обычной школе уходило несколько уроков с объяснениями, повторениями и вопросами, Шейн выдавал за пару десятков минут, ёмко, структурно, без воды. Но на удивление девушек, уроки он вёл так же легко и уверенно, как и тренировку. Его объяснения были кристально ясны, материал излагался максимально полно, но при этом кратко, и казалось, не требовал титанических усилий для понимания – нужно было только слушать и впитывать. Все девять предметов были компактно пройдены за несколько часов, задания для самостоятельной подготовки (объёмные!) выданы, и ровно в 15:05, с лёгкой головной болью от напряжения, девушки вновь попали в столовую. На этот раз они были первые.

Не успели они сесть, как вошла старшая команда, а за ними наставники. Джек и Марго быстро накрыли на стол, но молчание никто не нарушил. Рей с напарником обменялись загадочными взглядами, и это не укрылось от подростков. Что-то должно было произойти, но что именно никто не мог догадаться. Когда Джек принес чай и кофе, Шейн взял свою чашку и встал. Так же поступила и Рей. 8 пар глаз перебегали с одного на другого. Даже для группы «Альфа»-2 происходящее было более чем необычным.

– На сегодня занятия окончены. До ужина и вечерней тренировки все свободны. – Шейн чуть улыбнулся, и под изумленные взгляды подростков вместе с Рей вышел из комнаты.

– Кто-нибудь знает, что здесь происходит? Это какой-то тест на стрессоустойчивость? – Она обвела взглядом всех присутствующих, и её карие глаза блестели от любопытства.

– Можно предположить, что нам, наконец, дали шанс спокойно познакомиться, – один из близнецов, высокий, широкоплечий блондин с короткой, почти ежиком, стрижкой и пронзительными серыми глазами, широко и открыто улыбнулся. Его улыбка была такой заразительной, что у Дины тут же ответно растянулись губы. – Меня зовут Андрэ.

– А я Стефан, – парень, сидевший рядом с Андрэ, тоже улыбнулся. От брата его отличала, в основном, прическа – прямые светлые волосы были собраны в низкий, аккуратный хвост, и в левом ухе поблёскивало маленькое серебряное колечко. Черты лица были чуть мягче, а взгляд – более задумчивым.

Девушки по очереди представились, ловя на себе заинтересованные, изучающие взгляды братьев.

– Наконец-то мы можем нормально пообщаться, без этого гнетущего церемониала, – Андрэ тепло улыбнулся, облокачиваясь на спинку стула. – Честно, было сложно представить, что наставники решат набрать новую группу спустя столько лет. Мы уже думали, что мы – единственные и последние из могикан в этой локации.

– Действительно, это была полная неожиданность, – кивнула Марго, её взгляд скользнул по лицам девушек, словно видела их впервые, оценивающе, но без неприязни. – Для всех.

– Можно спросить, как вы сами сюда попали? – Лина обвела старших взглядом, её голос звучал искренне заинтересованно. Остальные девочки так же перевели на них внимательные взгляды. История «Альфы-2» была для них тайной.

– Со мной все понятно, – пожал плечами Джек. – Я с детства переезжаю с места на место вместе с Рей и Шейном. Однако официально посещал и закончил только обычную школу, хоть и был в курсе многих дел, которые вели Шейн с Рей. Всего три года назад они решили уйти в наставники, но что интересно, совсем в другой Ветви. Втроем мы приехали сначала в Финляндию, а затем уже сюда, в Россию, где и появилась наша школа. Не знаю, как они смогли так быстро все организовать. Может, готовились давно, кто знает. Знаю только, что в один из дней Шейн привез сюда Марго, а спустя месяц – парней. С этого момента, в принципе, и началось наше обучение, которое заканчивается в этом году.

– У нас истории похожи, хотя и не такие глобальные, – Андрэ посмотрел на Марго, и в его глазах появилась лёгкая тень. – Трудные подростки. Проблемные семьи, вернее, их отсутствие. Побеги из дома. Творили разную дичь, чтобы выжить или просто от скуки и безысходности. Состояли на учёте в полиции… Наверное, поэтому Шейну и удалось нас найти. Через базы данных, через связи. Как бы то ни было, когда над нами сгустились тучи и готовился вердикт о отправке в исправительную школу-интернат, на пороге участка появился он. Поговорил с нами. Предложил выбор. И вот мы здесь.

– Они смогли наши… э-э… «уникальные навыки», – Стефан иронично показал кавычки пальцами в воздухе, – направить в правильное, конструктивное русло. Дали понять, что наша энергия и дерзость могут быть не проблемой, а преимуществом.

– Тяжело было привыкнуть к новой обстановке? – Лина внимательно посмотрела на близнецов.

– Непривычно. Многие вещи вызывали удивление. Но больше проблем было с изучением языков, – Стефан провел рукой по волосам, – после французского, изучать и английский и русский язык оказалось невероятно сложно.

– После итальянского было не легче, – вздохнула Марго. – Зато нас теперь можно считать полиглотами, знаем несколько языков. Да и вы думаю, выучите минимум английский.

– Ну да, – Джек усмехнулся, – владение несколькими языками Рей считает очень важным умением.

В комнате повисла тишина.

– Меня вот что беспокоит. Нас, в отличие от вас, никто особо не будет искать, – Марго странно, с лёгкой грустью посмотрела на девочек. – Наши досье скрыты. Мы – призраки. Но вот с вами интереснее. То, что они смогли забрать вас из нормальных семей, из обычной жизни – это ещё половина дела. Интересно, как они собираются скрывать от ваших родителей все остальное? Все эти тренировки, симуляторы, будущие миссии…

– Я думаю, что они об этом уже позаботились. Как бы то ни было, но я очень благодарен и за ваш приезд сюда, и за возможность сегодня нормально пообщаться, – Стефан вдруг встал, его движения были плавными и грациозными. Обойдя стол, он остановился рядом с Леной, которая смотрела на него с интересом. – Раз уж нам подарили такой подарок, как свободный вечер, может, сходим к реке? Там сейчас, после дождей, очень красиво, мощно. Мы покажем вам окрестности, вы расскажете о себе что-нибудь не из учебного плана. Как вам идея?

–Конечно! – девушки радостно, почти хором закивали. Перспектива нормального, человеческого общения и прогулки на природе после дня напряжённой учёбы казалась раем.

– Тогда идём, – Андрэ вскочил, открыл дверь и галантным жестом пропустил девушек вперед. Затем его взгляд упал на Джека и Лину, которые почему-то остались стоять у стола. – Вы с нами? Или у вас свои планы?

Те смотрели друг на друга с лёгкой, смущённой улыбкой, которая говорила сама за себя. Лина опустила глаза и покраснела, чувствуя на себе взгляды всех. Джек махнул рукой, стараясь сохранить небрежность:

– Идите, идите. Я тут посуду быстренько приберу, а потом мы вас догоним. Не переживайте.

– Ну конечно, «догоним», – с понимающим хмыком протянул Андрэ, подмигнул брату и поспешил за уже выходящими из дома девушками и Марго.

Когда за ними закрылась дверь, в столовой воцарилась тишина. Лина вздохнула и взяла в руки несколько тарелок.

– Я помогу тебе, – сказала она, избегая смотреть Джеку в глаза.

– Не надо, я сам справлюсь, – начал было он, но она уже несла стопку тарелок в сторону кухни.

Через минуту они стояли на просторной, сверкающей чистотой кухне. Джек быстро и ловко, явно имея опыт, расставил посуду в посудомоечную машину, засыпал моющее средство, нажал на кнопку. Машина тихо загудела. Он повернулся к Лине, облокотившись о столешницу, и смотрел на неё с той самой загадочной, чуть хитрой улыбкой, которая заставляла её сердце биться чаще.

– Ну так, мисс Лина, – начал он. – С чего начнём?

– О чём ты? – Лина покраснела ещё сильнее, прекрасно понимая, что они остались одни на всём первом этаже, и это понимание вызывало смесь восторга и паники.

– Ты же слышала предложение Стефана – рассказать о себе, провести экскурсию или сходить к реке? – рассмеялся он тихо. – Или у тебя есть свой, более интересный вариант?

– Может, просто совместим рассказ и прогулку? – улыбнулась Лина, собравшись с духом. – Я очень люблю гулять по лесу. Но в городе такая возможность выпадает редко – парки не в счёт.

– Тогда чего мы ждём? – Джек выпрямился, и его глаза заискрились авантюризмом. – У нас есть пара часов до того, как нас хватятся.

Он снова взял её за руку – на этот раз осторожно, как бы спрашивая разрешения, – и провёл её через небольшую, неприметную дверь в конце кухни, ведущую прямо на задний двор. Оттуда начиналась узкая, хорошо протоптанная тропинка, уходящая в чащу леса. Его прикосновение было тёплым, ладонь – немного шершавой, но его хватка была нежной. От этого простого контакта по спине Лины побежали знакомые мурашки, а в животе ёкнуло. Она осторожно, но твёрдо высвободила руку и смущённо посмотрела на него.

– Прости, – он тут же отпустил, и на его лице промелькнула виноватая улыбка. – Не знаю, что на меня иногда находит. Обычно я не такой… назойливый.

– …а девушки сами вешаются тебе на шею? – рассмеявшись закончила Лина.

– Если честно, не встречал ни одну… – Джек пошёл вперёд по тропинке, давая ей пространство, – …которая устояла бы перед моим неотразимым обаянием. По крайней мере, так говорит моё самолюбие.

– И много же девушек уже пало к твоим ногам, покорённых этим обаянием? – подыграла она, догоняя его.

– Если честно, ни одной, – признался он, и в его голосе не было ни капли хвастовства, только лёгкая самоирония. – Моя жизнь – это не романтические комедии. Это постоянные переезды, тренировки, уроки и… ну, ты сама теперь в курсе. Не до того было.

– Джек, – Лина улыбнулась, глядя на его профиль. – А теперь серьёзно. Расскажи о себе. Настоящем.

– О-о-о… – он замялся, сбавил шаг. – Даже не знаю, стоящая ли это тема для разговора. Скучная история. Может, ты начнёшь?

– Мне особо сказать нечего, – пожала плечами Лина. – Родилась и выросла в обычном городе, в обычной семье. Есть маленькая сестра. Училась… как все, средне. Не отличница, но и не двоечница. Мечтала… даже не знаю о чём. Кажется, просто жила, не задумываясь.

– Но, если ты здесь, – Джек обернулся к ней, идя задом наперёд, – значит, Шейн и Рей разглядели в тебе нечто особенное. То, чего ты сама в себе, возможно, не видишь. Значит, ты – устремлённая. Настойчивая. Внимательная к деталям. Ответственная. Способная на большее.

– Мне кажется, это всё не про меня, – смущённо пробормотала Лина, опуская взгляд на промокшие корни под ногами.

– Позволь это решать не тебе, – мягко сказал он. – Иногда человек сам не осознаёт, какой он на самом деле, пока не посмотрит на себя со стороны. Или пока жизнь не поставит его в такие условия, где нужно проявить все эти качества. – Он снова улыбнулся и продолжил путь. – Чем увлекаешься?

– Ничего особенного, – призналась Лина. – Я люблю читать. Всё подряд – от классики до фантастики. А ещё… немного рисую. Для себя. Просто карандашом в блокноте.

– Это здорово, – искренне сказал Джек. – Умение видеть мир и переносить его на бумагу – это тоже навык. Ценный. – Он сделал паузу. – Теперь моя очередь, да?

Лина кивнула, с интересом глядя на него.

– Ну что же… – Джек вздохнул, и его лицо стало серьёзным. – Я родился в Америке, не помню названия городка, мы уехали оттуда, когда я был совсем маленьким, а Рей не сильно любит рассказывать о прошлом. Копаться в нем самому тоже не хотелось, так что… знаю только, что он где-то в глуши Калифорнии. Мать была… не сильно знаменитой актрисой местного театра. И… – он запнулся, как будто перескакивая через что-то болезненное. – В общем, мы уже пришли.

Тропинка вывела их на широкую, солнечную полянку на самом берегу реки. Вода была неширокой, но быстрой и прозрачной, с валунами посередине, о которые она с шумом разбивалась, создавая мелкую, искрящуюся на солнце пену. Лес отступил, образуя идеально круглую зелёную лужайку. Прямо у воды лежало огромное, вывороченное с корнем, отполированное временем и водой бревно. Джек присел на него, Лина устроилась рядом, подняла на него глаза, ожидая продолжения.

– Я второй ребёнок в семье, – продолжил он, глядя на воду. – Рей было почти тринадцать, когда я родился, и все заботы о мне легли на неё. Отец погиб ещё до моего рождения, причём при… не самых ясных обстоятельствах. Мать ушла, когда мне было три. Просто исчезла. Рей, в шестнадцать лет, так же, как и вас сейчас, забрали в спецшколу. Вместе с ней, по её настоянию, пришлось ехать и мне. Такое было её железное условие – или мы вместе, или никак. ей пошли на уступки, потому что она подавала огромные надежды, в ней видели большой потенциал. Так что детство моё прошло примерно в таком же месте, как это, – он обвёл рукой поляну и здание школы вдали. – Только пейзажи были другие. Когда мне было семь, в напарниках у Рей появился Шейн…

Он хотел продолжить, но позади, со стороны тропинки, раздались громкие голоса, смех и треск веток. На поляну, весело переговариваясь, высыпала вся остальная компания. Девушкам явно нравилась компания Андрэ и Стефа – те что-то увлечённо рассказывали, жестикулируя. Марго шла чуть сбоку, неся плетёную корзинку, и выглядела более оживлённой, чем за всё предыдущее время.

– Джек! А мы думали, вы где-то ещё гуляете! – Стефан, заметив их, широко улыбнулся и метнул в сторону Джека принесённый с собой волейбольный мяч.

Джек ловко, почти не глядя, поймал его одной рукой.

– Увы, ты ошибся, дружище. Мы как раз закончили свою частную экскурсию. – Он перекинул мяч Андрэ.

– А мы решили, что просто гулять – скучно, – Андрэ поймал мяч и кивнул на девушек, которые уже расстелили на траве большое клетчатое покрывало и расставляли принесённые из дома тарелки и стаканы. Марго тем временем доставала из корзинки бутерброды, фрукты и даже пачку печенья. – Решили устроить маленький пикник. Но когда вернулись в дом за провизией, вас уже не было. Вот мы и подумали…

– Думать иногда вредно, – усмехнулся Джек, но в его глазах не было раздражения, только лёгкое сожаление, что их уединение прервано.

– Ну ладно вам уже, – Марго встала между Андрэ и Джеком, будто разнимая потенциальных спорщиков. – Раз уж все собрались, давайте во что-нибудь поиграем. Например, в волейбол. Мяч-то есть. Девочки, вы как?

Марго обернулась к подругам, которые уже радостно закивали.

– Лина? – Марго посмотрела на неё. – Присоединяешься?

Девушка улыбнулась и немного смутилась:

– Я, честно говоря, не очень хороший игрок. В школе на физре меня всегда выбирали последней, и то для ровного счета.

– В таком случае, составлю тебе компанию на «скамейке запасных», – Марго легко парировала, присаживаясь рядом с ней на бревно. – Посмотрим, как наши мальчишки себя покажут.

И они стали следить за игрой, которая быстро завязалась. Андрэ, Стефан и Джек против Дины, Лены и Ани. Получилось весело, шумно и совсем не профессионально. Особенно всех смешил Джек, который, удачно отбив сложную атаку Дины, устроил импровизированный победный танец, чем вызвал хохот всей поляны.

Пользуясь суматохой и общим весельем, Марго немного наклонилась к Лине, чтобы её слова не унесло ветром и шумом реки.

– Можно тебя кое о чём спросить? Только честно.

– Да, конечно, – Лина повернулась к ней.

– Ты… он тебе нравится? Джек, – уточнила Марго, её тёмные глаза были серьёзны.

Лина почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Неужели это так заметно?

– Как и то, что ты явно понравилась ему, – Марго тихо вздохнула, её взгляд на мгновение стал отстранённым. – Но… Джек очень импульсивный. Непредсказуемый. Порой он ведёт себя дерзко, почти вызывающе, идёт напролом. И никогда не ясно, в какой момент на него можно положиться, а в какой он совершит какую-нибудь глупость, пусть и из самых лучших побуждений. – Она замолчала, глядя на Джека, который сейчас что-то кричал Андрэ, размахивая руками. – Но таким, как сейчас – раскрепощённым, смеющимся, простым парнем, – я его вижу впервые. Со вчерашнего дня он заметно изменился. Стал… спокойнее что ли.

– Ты думаешь, это из-за меня? – Лина покраснела ещё больше, опуская глаза на свои переплетённые пальцы.

– Я это знаю, – Марго призналась тихо, и в её голосе прозвучала лёгкая, давно пережитая грусть. – Я три года пыталась обратить на себя его внимание. По-разному. И как подруга, и как напарница, и просто как девушка. Но тебе удалось это сделать буквально за несколько часов. С первой встречи.

– Марго, я… я не знала, – Лина посмотрела на неё с искренним сочувствием, что невольно причинила боль.

– И не считай себя в чём-то виноватой, – Марго ободряюще улыбнулась, и её улыбка была настоящей, без фальши. – Я всегда где-то в глубине души чувствовала, что мы с ним не будем вместе. Не сходится что-то. Просто помни, раз уж так вышло: Джек теперь в твоих руках. И он не всегда такой сильный и бесстрашный, каким хочет казаться. У него тоже есть свои страхи, свои слабости. Береги его. И не смущайся так сильно, – она добавила уже с лёгкой иронией. – Это абсолютно нормально – чувствовать влечение. Особенно в нашем, слегка сумасшедшем мире.

– А ещё это всем заметно, – Лина вздрогнула и подняла голову. Рядом с ними, совершенно бесшумно подойдя, стоял Стефан. Погружённая в разговор, она и не услышала его шагов. – Извините, что подслушиваю, но ваши лица – открытая книга. Особенно твое, новенькая.

– Стефан! – Марго укоризненно посмотрела на парня, но больше для вида.

– Да ладно вам шептаться и сплетничать, – он улыбнулся, и в его серых глазах играли добрые искорки. – Идёмте лучше все вместе играть в вышибалы! Мяч, вода, солнце, отличная компания – что ещё нужно для счастья? У нас редко выпадают такие простые, нормальные дни. Давайте веселиться, пока есть возможность!

Его энтузиазм был заразителен. Лина, встретившись взглядом с Джеком, который уже смотрел в их сторону с вопросом на лице, улыбнулась и кивнула. Марго встала, отряхивая джинсы. И в этот момент, под крики, смех и плеск реки, под щебет птиц и шум ветра в кронах, две команды, младшая и старшая, по-настоящему начали становиться одним целым. Было страшно, непонятно, что ждёт впереди. Но этот вечер, этот простой пикник на берегу лесной реки, стал для них тем самым якорем, той точкой опоры, которая напоминала, что даже в мире агентов и секретных миссий есть место простому человеческому теплу, дружбе и первому, трепетному чувству.

Немного визуала:

Стефан и Андрэ

Глава 8

Время пробежало незаметно, и очень весело. Солнце уже клонилось к вершинам сосен, отбрасывая длинные тени, а воздух наполнялся вечерней прохладой и запахом хвои. Как и ожидала Рей, напряжение спало, и между командами установилась лёгкая, по-настоящему дружеская атмосфера. Наскоро собрав остатки еды и упаковав вещи, они неспешно двинулись в сторону дома, наслаждаясь каждой минутой этой неожиданной передышки.

Марго и Дина шли впереди, оживлённо обсуждая что-то своё – судя по жестам, речь шла о музыке. Дина что-то напевала, а Марго смеялась, поправляя выбившуюся из хвоста прядь волос. Андрэ шёл рядом с Аней, рассказывая какую-то забавную историю из своего бурного прошлого, и Аня смеялась, прикрывая рот ладонью, её глаза сияли. Стефан шагал с Леной, и они тихо разговаривали о чём-то серьёзном, судя по выражениям лиц. А шествие замыкали Джек и Лина, идущие чуть поодаль от остальных, в своём собственном, едва уловимом пространстве. Они не касались друг друга, но расстояние между ними было минимальным, а иногда их плечи почти соприкасались. Они молчали, но это молчание было комфортным, наполненным пониманием.

Именно такую картину наблюдали Рей и Шейн из окна библиотеки на втором этаже. Они стояли вполоборота к окну, скрытые полутьмой комнаты, куда ещё не проникли вечерние тени.

– Ты, как всегда, была права. Это пошло им на пользу, – Шейн отошёл от окна и тяжело опустился в кожаное кресло за массивным дубовым столом. – Но мы должны подготовить их как две независимые команды.

– Так и будет. Но еще между ними должно установиться взаимопонимание. А это не менее важно, – Рей присела на край стола напротив него, скрестив ноги. В её руке крутился карандаш. – В будущем они могут работать вместе и им нужно знать, на что способен каждый.

Шейн молчал, его взгляд стал сосредоточенным, устремлённым в одну точку на столе. Рей поняла, о чём он думает.

– Как ты думаешь, кто следит за школой? – спросила она тихо, отложив карандаш.

Шейн вздохнул, провёл рукой по лицу, и в этом жесте читалась усталость и раздражение.

– Если следы на периметре я ещё могу с натяжкой приписать какой-нибудь самонадеянной группе «Альфа-Икс», решившей проверить новые рубежи… – он сделал паузу, – то атака на сервер… Это другой уровень. Более дерзкий и более непонятный. У меня даже нет догадок. Какие мотивы у тех, кто попытался взломать сервер с учебными материалами обычной школьной программы? Что они надеялись там найти?

– Они искали что-то специфичное. Что-то, что подтвердило бы их догадки о нас. – предположила Рей.

– И эти нелепые следы…

– Словно нарочно оставленные для того, чтобы мы их нашли, – закончила мысль Рей. – Мне кажется это попытка сбить нас с толку, заставить суетиться и отвлечь от главного.

– И мы купимся на это? – Шейн усмехнулся.

– Пусть думают, что купились. А мы тем временем, будем делать свое дело, —улыбнулась Рей ему в ответ.

Вскоре подростки, переодевшись в спортивную форму, всей гурьбой вышли на стадион, где их уже ждали наставники. Вечер был тихим, только сверчки начинали свой стрекот в придорожных кустах. Рей жестом дала знак построиться. Без лишних слов, уже привычно, обе группы выстроились в ровную, чёткую шеренгу. Вперёд шагнул Шейн. Его фигура в тёмной спортивной форме чётко вырисовывалась на фоне темнеющего неба.

– С сегодняшнего дня вводятся новые правила, – его голос, негромкий, но отчётливый, нёсся по полю. —Утренние и вечерние тренировки вы проводите совместно, без нашего непосредственного контроля. Вы сами следите за временем, за техникой, за дисциплиной. Специальные занятия с младшей группой, командой «Дельта», начинаются с завтрашнего дня. Теория, основы, которые нельзя упускать. И, наконец, – он обвёл взглядом старших, – вы, «Альфа-2», берёте шефство над командой «Дельта». Это не просто помощь в учёбе. Вы отвечаете за их самостоятельную подготовку, за их безопасность на территории школы и за их адаптацию. Вы – их первые наставники в микромире этой школы. Марго, – его взгляд остановился на девушке, – ты занимаешься с Диной. Андрэ помогает Ане. Стефан курирует Лену. А ты, Джек, – Шейн смотрел прямо на него, – своей головой отвечаешь за Лину. Её прогресс, её ошибки, её успехи – на твоей совести. Всем ясно?

– Так точно! – разом ответили старшие, и в их голосах звучала не только дисциплина, но и лёгкая гордость.

– Тогда поехали. Начинаем с кросса. Пять кругов. На выносливость. Старшие задают темп. Начали!

Группа рванула с места. Первыми, как и ожидалось, вырвались Джек и Марго, задавая быстрый темп. Девушки «Дельты» старались не отставать, но разница в подготовке была очевидна. Лина бежала сразу за Джеком, её дыхание было ровным, взгляд сосредоточенным. Она ловила его ритм, подстраивалась под него. Шейн и Рей стояли в стороне, наблюдая.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – тихо спросила Рей, не отрывая глаз от бегущих. – Возлагать такую ответственность на старших… У них самих не всегда порядок с дисциплиной.

– Ответственность – лучший способ повзрослеть, – ответил Шейн. – И девочки им доверяют. Это важно.

– Именно поэтому я и волнуюсь, – вздохнула Рей.

Когда окончательно измученные девушки после ужина разошлись по комнатам, Рей задержала свою группу в столовой. Она видела на их лицах накопившиеся невысказанные вопросы, недоумение и лёгкую тревогу. Стефан, самый нетерпеливый, не выдержал первым.

– К чему все эти новые правила, Рей? – спросил он, отодвигая тарелку. – Мы и так почти не разгибаемся. А теперь ещё и няньками становиться?

– «Няньками» – это ты сильно сказал, – мягко поправила Рей, присаживаясь на край стола рядом с ним. – И это не просто новые правила. Это необходимость.

Она обвела взглядом всех четверых: Стефана, Андрэ, Марго и Джека. Их лица вдруг стали серьёзными.

– Сегодня днём, пока вы были на пикнике, на школьный сервер была совершена хакерская атака. Слабая, почти детская, ничего критичного они не повредили. Но факт остаётся фактом – она была. И вряд ли будет последней.

В комнате повисла тишина.

– Наша школа, – продолжила Рей, тщательно подбирая слова, – находится под чьим-то пристальным вниманием. Мы не знаем, кто это, и каковы их мотивы. Пока это лишь щупальца, пробующие почву. Но подготовить девочек к худшему сценарию в сжатые сроки мы не успеем. Поэтому они должны постоянно находиться под вашим присмотром. Вы – их щит. Не исключено, что тот, кто следит за школой, заинтересован в её ликвидации или в похищении наших учеников. Так что, милые мои, – она встала, – девочки теперь под вашей опекой. Это не прихоть. Это приказ. И ответственность. Всё ясно?

Все четверо молча кивнули. На их лицах играли сложные эмоции: тревога, решимость, осознание серьёзности момента.

– А теперь спокойной ночи, – сказала Рей. – Завтра рано вставать. Все, кроме тебя, Джек. Останься на минуту.

Марго бросила на Джека сочувствующий взгляд, Стефан хлопнул его по плечу, и они вышли, прикрыв дверь. Джек остался сидеть за столом, глядя на сестру.

– Рей? Что случилось?

Она присела рядом с ним, её лицо было усталым, но взгляд – острым.

– Я хочу поговорить с тобой о Лине. И не вздумай отпираться или отшучиваться, – она пристально посмотрела на брата, и он почувствовал, как под этим взглядом ему становится не по себе. – Не знаю, что на тебя нашло в последние дни, но ты ведёшь себя как влюблённый мальчишка. И это заметно. Всем.

Джек покраснел, но не опустил глаза.

– А может я и есть влюбленный мальчишка? – Джек чуть улыбнулся на вопросительный взгляд Рей. – Мне она понравилась. С первого взгляда. Я не собираюсь кружить ей голову, Рей.

– И она отвечает тебе взаимностью… – Рей покачала головой, и в ее голосе прозвучала тревога. – Джек, ей всего семнадцать. Она на пороге новой жизни, которая и так перевернёт всё с ног на голову. Ей не нужны дополнительные эмоциональные качели.

– Тебе было столько же, когда ты встретила Шейна, – тихо напомнил Джек. – И именно он помог тебе найти себя и свой путь в этом хаосе. Не помешал. Помог.

– Наша ситуация была другой! – вспыхнула Рей, но тут же взяла себя в руки. – И Шейн был взрослым, опытным агентом. А ты… ты всё ещё учишься сам. И если ты заставишь её страдать, если твои чувства или твоя ревность, или твоя импульсивность навредят ей… Шейн тебя убьёт. И я ему, скорее всего, помогу.

– Поверь, сестренка, я не доставлю вам такого удовольствия, – Джек мягко обнял Рей за плечи. – Я пошел спать. Не волнуйся. Все будет хорошо.

– Хотелось бы в это верить, – вздохнула Рей, когда за братом бесшумно закрылась дверь.

Лина лежала в постели, уставившись в потолок. Тело ныло от непривычно интенсивной тренировки, но мысли были далеко от физической усталости. Новые правила, шефство Джека над ней… Это было и лестно, и странно, и немного пугало.

В дверь тихо постучали. Так тихо, что можно было бы принять за скрип дерева.

– Войдите, – сказала Лина, приподнимаясь на локте.

Дверь приоткрылась, и в щель протиснулась Дина. За ней – Лена и Аня. Они, как интриганки, проскользнули внутрь и устроились на кровати и на полу.

– Мы не можем спать, – объявила Дина шёпотом.

– Я тоже, – призналась Лина. – Всё это… как-то очень быстро.

– Тебе повезло, – с лёгкой завистью сказала Аня. – Твой куратор – Джек. А мне достался Андрэ. Он, конечно, милый, но… он ведет себя как старший брат. Очень старший и очень непосредственный.

– А мне Стефан, – добавила Лена. – Молчаливый, серьёзный. Будем понимать друг друга с полуслова, наверное.

– А мне Марго! – воскликнула Дина. – Она крутая! Знаешь, она показала мне несколько приёмов, которых нет в программе! Говорит, это её «фирменное».

Они засмеялись тихим, счастливым смехом. Потом замолчали.

– А тебе не страшно? – вдруг спросила Аня, глядя на Лину. – Что всё это значит? Эти новые правила, эта опека… Это же не просто так.

Лина покачала головой.

– Страшно. Но и… интересно. Как будто нас действительно готовят к чему-то большему. Не просто к экзаменам. А Джек… – она запнулась, чувствуя, как тепло разливается по щекам. – С ним… я чувствую себя в безопасности. И это странно, потому что он сам иногда ведёт себя как большой ребёнок.

– Он в тебя влюблён, – констатировала Лена с тихой улыбкой.

– Не говори ерунды, – отмахнулась Лина, но протест звучал слабо.

– Это же очевидно, – поддержала Дина. – И, честно говоря, он тебе пара. Оба упрямые, оба с огоньком.

– Давайте лучше спать, – резко сменила тему Лина, чувствуя, что разговор заходит на опасную территорию. – Завтра ведь спецзанятия. Хотите выспаться перед этим?

Подруги, покряхтев, поднялись. На пороге Дина обернулась.

– Лина… что бы ни было, мы же вместе, да?

– Всегда, – твёрдо ответила Лина.

Дверь закрылась. Лина снова осталась одна в темноте. Мысли о Джеке, о новых правилах, о таинственной угрозе смешались в голове в один клубок. Но последними перед сном стали не тревожные мысли, а тёплое воспоминание о его улыбке сегодня у реки и ощущение, что с ним рядом действительно… безопасно. И это было самым пугающим и самым прекрасным чувством за весь этот сумасшедший день.

Глава 9

Следующие две недели пролетели в безумном темпе. Ранние подъемы затемно, изнурительные тренировки до седьмого пота, интенсивные занятия, заставляющие мозг кипеть, а затем – снова тренировки… Девушки буквально валились с ног от усталости, едва добираясь до кроватей. Но уже сейчас они замечали изменения – не только в зеркале, но и в себе. Несмотря на всё, они постепенно становились командой. Научились понимать друг друга с полуслова, действовать слаженно и четко, чувствовать плечо подруги без лишних объяснений. Они не только поверили в свои силы, но и пришли в отличную физическую форму – гораздо быстрее, чем могли представить. Мышцы стали упругими, осанка – гордой, движения – точными и плавными.

Аня с досадой отложила очередное платье на кровать и повернулась к Лене, сидевшей у нее в комнате за столом с книгой по криптографии. Вечерний свет мягко падал из окна, окрашивая стены в оранжевые тона.

– Завтра мы едем в город, а мне буквально нечего надеть, – жалобно протянула Аня, проводя рукой по талии. – Почти всю мою одежду теперь нужно ушивать на пару размеров. – Она вздохнула, глядя на груду некогда любимых вещей. От пухленькой Ани, приехавшей пять недель назад, осталось лишь милое личико с ямочками на щеках, обрамленное темными короткими волосами. Теперь в зеркале смотрелась подтянутая девушка с четкими линиями плеч и талии.

Лена отложила книгу, и на ее лице появилась понимающая улыбка.

– Рей сказала, что нам всем не помешает обновить гардероб. Не знаю каким образом, но ей удалось организовать нам персональный ночной шопинг. Так что мы выезжаем в город сегодня вечером, и едем прямиком в магазин.

– И почему ты молчала? – Аня обиженно надула губки, но в глазах уже загорелись искорки предвкушения.

– Потому что официально это объявят только перед ужином, – Лена загадочно улыбнулась. – Она говорила об этом с Джеком. Повезет то нас он. Ладно. Пойдем. А то опоздаем на ужин.

Через полчаса обе команды собрались в столовой, где уже был накрыт стол. Аромат тушеных овощей и запеченного мяса витал в воздухе. Когда все расселись по местам, Рей, сидевшая во главе стола, легонько стукнула ножом по бокалу, попросив минутку внимания.

– У меня для вас небольшое объявление, – начала она, оглядывая каждую из девушек. – Все знают, что завтра девочки должны встретиться с родителями. Но за эти три недели многое изменилось, в том числе и ваша физическая форма. – Рей улыбнулась, глядя на смущенные, но гордые лица девушек. – И то, что не могло укрыться от нашего взгляда, – это полная непригодность вашего прежнего гардероба. Так как на всех занятиях вы показали исключительные результаты в столь сжатые сроки, решено перенести поездку на сегодняшний вечер и начать её с посещения магазина, который будет полностью в вашем распоряжении. Вы рады?

Девушки недоверчиво переглянулись, а затем с радостным блеском в глазах посмотрели на Рей.

– Спасибо большое! – почти хором воскликнули они, переводя восхищенные взгляды с Шейна на Рей и обратно.

– Вот и отлично, – улыбнулся Шейн, наблюдая за сияющими лицами. – А теперь приятного аппетита. Заправляйтесь – впереди долгая ночь.

Ужин прошел в небольшой спешке – девушкам не терпелось отправиться в путь. Разговоры стали тише, а глаза чаще смотрели на часы. Ровно через час, в 20:20, они вышли на крыльцо, где уже ждал знакомый черный минивэн, его фары резали вечернюю темноту. Девушки быстро расселись по местам, точно так же как когда ехали сюда. Джек закрыл дверь, сел за руль и завел двигатель. Мотор заурчал низко и ровно.

– Разве Рей не едет? – удивленно спросила Лина.

– Она поедет на мотоцикле и встретит вас за полчаса до встречи с родителями, – Джек переключил передачу, и машина медленно тронулась. – Устраивайтесь поудобнее. Ехать долго.

– Никто так и не сказал, где находится школа, – Лина пересела ближе к Джеку, туда, где в прошлый раз сидела Рей, и чуть обернулась, так же следя за дорогой.

– Значит пока вам этого знать не нужно, – он посмотрел в зеркало на Лину, и его глаза на мгновение встретились с ее вопрошающим взглядом. – На твоем месте я бы пристегнулся. Поедем по другой дороге – будет трясти.

Он свернул с аллеи на едва заметную тропу, уходящую вглубь леса, и минивэн плавно поплыл между деревьями. Фары выхватывали из темноты стволы сосен, корни, переплетающиеся на земле. Было видно, что Джек знает эту дорогу как свои пять пальцев – он вел машину быстро и уверенно, ловко обходя выбоины и кочки. Первые несколько минут прошли в молчании, затем Джек включил тихую музыку – что-то инструментальное, спокойное. Девушки попросили выключить свет в салоне – лучшим времяпрепровождением все посчитали сон. Все, кроме Лины. Когда подруги уснули, она снова повернулась к Джеку, чем слегка его удивила.

– Я думал, ты спишь.

– Не хочу. Да и не смогла бы, даже если бы хотела, – она поймала его удивленно-насмешливый взгляд в зеркале. – Всё происходит слишком быстро. Занятия, тренировки… Иногда хочется кричать от бессилия. Времени катастрофически не хватает… Хочется всё осмыслить, разложить по полочкам, а из-за этого бешеного темпа в голове одна каша…

Джек молчал несколько секунд, его пальцы ритмично постукивали по рулю.

– Вначале всегда тяжело, – наконец сказал он чуть мягче. – Представь, что все что с тобой происходит, все события – кусочки пазла. Когда достаешь их из коробки, не видишь сразу всей картинки, но знаешь, как она должна выглядеть в конце. Ты берешь детали и начинаешь складывать, одна к другой. Иногда они подходят сразу, иногда нет, но ты не выбрасываешь их, а лишь откладываешь, и они покорно ждут своего часа. И вот перед тобой постепенно складывается картина. В вашем случае картинкой должны стать вы сами. Только несколько другие. Более уверенные, сплоченные, способные за себя постоять и знающие, чего хотите.

– Вот с этим и проблема… – Лина вздохнула. – А ты? Ты собрал свой пазл?

– И да, и нет, – Джек на минуту замолчал. – На самом деле все гораздо сложнее чем ты представляешь.

– После последнего месяца, все мои представления об этом мире перевернулись с ног на голову, – усмехнулась Лина. – Придя в школу в сентябре, я и подумать не могла, что окажусь в закрытой школе. Все, к чему я привыкла, рухнуло в один миг, когда прозвучали наши имена. Из обычных школьниц, мы превратились в учениц специальных агентов, что само по себе звучит как какой-то бред. Только пару недель назад мы узнали, что таких школ в мире много, много команд, много одиночек, и все они подчиняются «Корпусу». Что у всех агентов одна общая цель, в которую нас посвящать еще рано…

– Тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Все идет так, как должно. Со временем ты примешь происходящее как данность, и сложишь свой пазл. Просто на вас и правда свалилось слишком много за такой короткий промежуток времени. Но надеюсь, небольшой шоппинг пойдет вам на пользу.

– Надеюсь ты прав, – тихо произнесла Лина, закрывая глаза и откидываясь на спинку.

Всю остальную дорогу они проехали, сопровождаемые лишь тихой музыкой, играющей в салоне. Спустя час езды по лесной дороге, парень вырулил на широкую трассу и добавил газу. Черный «Hyundai Starex» не спеша разогнался, и Джек уверенно повел машину по направлению к городу. Лесная дорога, по которой он ехал изначально, использовалась не так часто, но значительно сокращала путь, и поэтому вместо 12 часов, они добрались до города всего за 9. Джек понимал, что в день приезда девочек, Шейн мог приехать гораздо раньше, но не сделал этого, чтобы дать возможность девочкам выспаться. А у него, Джека, было время подготовиться к встрече. Которую он завалил. Парень вздохнул. Ему и правда было стыдно, и он понимал, что отчасти заслужил гнев агента. В таких раздумьях, он провел остаток пути.

В город они заехали в 5 утра, когда небо на востоке только начинало светлеть, окрашиваясь в перламутрово-сиреневые тона. Улицы были пустынны, лишь изредка проезжали машины. Джек, проехав по почти безлюдным проспектам, остановился в старом районе города, где на узкой улочке располагались несколько модных бутиков. Остановившись возле одного из них, Джек аккуратно припарковал машину и повернулся к девушкам.

– Просыпайтесь, сони. Мы уже приехали.

– Ого, – удивленно протянула Дина, взглянув на вывеску.

– Рад что вам понравилось, – усмехнулся Джек, уже успев обойти машину и открыв дверь. Холодный утренний воздух ворвался в салон. – Нас уже ждут.

Девушки посмотрели на крыльцо, где уже стояла невысокая худощавая девушка в облегающей черную юбке и белой блузке. Черные лодочки на высоком каблуке добавляли ей несколько сантиметров роста, как и высокий пучок, в который аккуратно были собраны волосы.

Она доброжелательно улыбнулась, открывая дверь и пропуская девушек внутрь.

–Добро пожаловать. Времени не так уж много, но Рей прислала список всего необходимого, с примерными размерами, – она кивнула Джеку. – Возле примерочных есть удобная зона ожидания. Кофе там тоже есть.

– Спасибо, Наташа. – кивнул Джек, направляясь к удобным диванчикам в надежде, что она успеет собрать девочек вовремя.

Следующие 2 часа прошли в приятной суете, что, впрочем, их уже не удивляло. Девушки чувствовали себя героинями какой-то модной передачи по изменению имиджа, пока Наташа ловко вела их сквозь ряды вешалок, подсказывая какие именно вещи им стоить примерить. Спортивный костюм, зимний комплект, ботинки, сапоги, шапки, купальники открытый и закрытый, платья повседневные, туфли к ним, костюм брючный, с юбкой, сумка, клатч… И это был неполный список того, что заказала им Рей. Девушки дополнили его своими пожеланиями: джинсами, свитерами, футболками и рубашками.

От бесконечных примерок начала болеть голова, но Джек, их успокоил, что осталось совсем чуть-чуть. Время бежало и правда очень быстро. Наконец были выбраны последние вещи, и девушки, довольные, вышли из примерочных. Они выглядели прекрасно. Словно сговорившись, все в темных облегающих джинсах и рубашках, но разного цвета и фасона, на ногах ботинки на небольшом каблуке, через плечо, небольшая сумочка, в руках – черные кожаные куртки.

Джек невольно рассмеялся.

– Вы словно близняшки. Осталось сделать одинаковые прически.

– Ну кто виноват, что мы все как одна красавицы, – не растерялась Лина, подмигнув подругам.

– С этим не поспоришь, – примирительно сказал Джек, вместе с девушками подходя к кассе, где Наташа заканчивала упаковывать вещи. Помимо одежды, Рей внесла в список чемоданы и небольшие дорожные сумки, в которые, каким-то чудом, поместился весь гардероб.

– Возьмите, – Джек протянул карту Наташе, и пока она колдовала над терминалом, обернулся к девушкам. – Надеюсь, вы взяли все необходимое.

– Можешь не сомневаться, – Дина улыбнулась в ответ. Когда Джек забрал карту, каждая из девушек взяла свой чемодан – стильные, легкие, но вместительные модели.

– Можешь быть уверен, Джек, они не взяли ни одной лишней вещи. Моя задача как раз и заключалась в оптимизации их гардероба. Как видишь, весь их гардероб поместился в чемоданы. Как раз то, что хотела Рей. Передавай ей привет.

– Обязательно. Спасибо, – Джек кивнул и первым пошел к выходу.

Уже рассвело, на дорогах стали появляться машины и редкие прохожие, спешившие на работу. Вещи были быстро погружены в машину, девушки расселись по местам, и Джек повез их дальше. Посовещавшись, решили заехать в кафе.

С удовольствием перекусив и выпив чаю, девушки почувствовали себя на седьмом небе от счастья. Но по мере приближения встречи с родителями их охватывала странная тревога.

Несмотря на все заверения Джека, что все пройдет нормально, девушки сильно волновались. Лина бессознательно теребила край рубашки, Лена смотрела в окно, но видела не улицу, а какие-то свои мысли. Аня и Дина перешептывались, но и в их шепоте чувствовалось напряжение.

Всю дорогу до площади, где была назначена встреча, в машине царило напряженное молчание. Девушки словно замкнулись в себе, погрузившись в раздумья.

Именно в таком настроении их застала Рей, появившаяся на площади ровно в 8:30. Припарковав свой черный мотоцикл «Kawasaki Ninja» рядом с минивэном, она неспешно пошла к центру площади, к большому фонтану, где была назначена встреча. Вода в нем уже не била. Еще издали она увидела напряженные фигурки девушек, сидевших на его гранитном парапете. Они казались такими хрупкими на фоне огромной площади.

– Вижу, настроение не самое радостное, – она присела рядом на парапет, положив шлем рядом. Утреннее солнце играло в ее темных волосах. – Поэтому я и хотела встретиться с вами заранее. Не стоит так сильно волноваться.

– Легко сказать, – вздохнула Лина, не поднимая глаз. – За это время столько всего произошло, мы столько узнали, многому научились. Эти пять недель мы жили словно в другом мире, мы сами стали совсем другие. – Лина встала и нервно начала мерить шагами дорожку, выложенную плиткой. – Мы стали мыслить, чувствовать и воспринимать все иначе. На привычные вещи, привычные для тех нас, какими мы были, мы смотрим теперь под другим углом. Такое ощущение что мы стали участниками какого-то заговора, что, впрочем, недалеко от истины. И теперь этих других нас, пусть всего на один день, помещают в окружение, ставшее нам чужим. Скажу за всех, что мы боимся не того, как мы воспримем эту встречу, а того, как воспримут этих других нас родители.

Лина замолчала, в отчаянии глядя на Рей. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, что и Дина, и Лена и Аня смотрят на неё с таким же отчаянием. Все обстояло гораздо хуже, чем она думала. Перемены произошли с девушками слишком быстро. Психика еще не успела перестроиться, а они уже должны были играть роль «прежних себя».

– Будет глупо с моей стороны утверждать, что всё пройдёт гладко и просить вас не волноваться, – медленно начала Рей. Ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась твердость. – В моих силах лишь подготовить вас к возможным негативным реакциям. Будут они или нет зависит уже не от нас. Но в наших с вами силах избежать конфликта. Девочки, вы стали мудрее, и я уверена, что вы с честью справитесь с любой реакцией родителей. Не буду просить от вас невозможного. Лишь помните наши правила и этот разговор. Никаких конфликтов. Вы – команда, и вы должны держаться вместе, даже если вас рассадят по разным углам.

– А расспросы про школу? – тихо спросила Аня. – Что говорить, если спросят про расписание или учителей?

– Аня, детка, мы говорили об этом несколько дней назад. Я дала вам ту же информацию, что и вашим родителям перед тем, как забрать вас, – Рей укоризненно посмотрела на девушку, но в ее взгляде не было гнева, только понимание. – В остальном, не говорите ничего лишнего, что касалось бы спецзанятий или деталей распорядка. Держитесь общей легенды: углубленное изучение предметов, интенсивная физическая подготовка как часть программы престижной школы.

– Новая одежда? – жестом показала на свой наряд Лена. – Они же сразу заметят.

– Это я объясню сама. Просто внимательно слушайте, когда я начну говорить, и поддерживайте, – Рей посмотрела на часы. Ее взгляд скользнул по площади, проверяя обстановку. – Надеюсь, ваши родители придут дружно и в одно и тоже время.

– Можешь не сомневаться, – Дина обернулась в сторону парковки, где остановились три машины. Белая «Lada Granta» родителей Лины, черная «Niva» – родителей Лены, и красная «Toyota Corolla», на которой приехала мама Дины, вместе с мамой Ани.

Двери машин открылись, и на площадь вышли люди. Девушки встали, выпрямили спины. Рей ободряюще улыбнулась им, вставая рядом.

– Сегодня ваше первое практическое задание вне стен школы. Сохранить наш секрет в тайне. Удачи вам, – она подмигнула девушкам, и встав чуть впереди, уверенно направилась к группе родителей, уже почти дошедших до фонтана.

– Добрый день! – широко улыбнулась Рей, и в ее улыбке была вся теплота и профессионализм. – Рада вас видеть. Девочки немного волнуются, не будьте к ним слишком строги.

К ней подошли девушки. На несколько секунд воцарилась тишина, которую прервали радостные возгласы и крепкие объятия. «Дочка!», «Как выросла!», «Дайте же на вас посмотреть!» – голоса смешались в радостный гул. Когда первая волна эмоций чуть утихла, девушки освободились из объятий родственников и были готовы выслушать вопросы, но Рей ловко взяла инициативу в свои руки.

– Вижу, вас несколько удивил вид девушек, – начала она, обводя взглядом родителей. – Просто за отличные успехи в учебе, и, как вы видите, в физической подготовке, мы решили сделать им подарок. Расходы полностью взяла на себя наша школа. Новый гардероб – часть программы по формированию стиля и уверенности.

Ещё около получаса Рей отвечала на вопросы родителей, ловко избегая некоторых щекотливых тем и ненавязчиво подсказывая девушкам, какой легенды придерживаться. Она говорила о «современных методиках», «интегрированном подходе», «развитии лидерских качеств» – общие фразы, которые звучали убедительно и отсекали часть вопросов.

Когда любопытство родителей было в основном удовлетворено, а негласный инструктаж закончен, Рей удалилась, пожелав всем приятного дня, а девушки остались наедине с родителями.

Отойдя к стоянке, где кроме родительских машин стояли ее мотоцикл и машина Джека, Рей обернулась к сидящему за рулём брату. Он наблюдал за происходящим через лобовое стекло.

– Как думаешь, всё пройдёт гладко?

– С каких это пор ты спрашиваешь это у меня? – парень искренне удивился, отводя взгляд от семьи Лины, обнимавшей дочь.

– Потому что ты провел с ними больше времени в последние недели, чем я или Шейн, который помогал мне в подготовке этой встречи. Я дала им всю информацию, которой они должны придерживаться, но… – Рей сделала паузу, глядя, как Дина смеется над чем-то, что сказала ее мама, но ее смех кажется немного напряженным. – Они разрываются. Это видно.

– Всё пройдет хорошо. Они справятся, – Джек улыбнулся сестре, выглядевшей в этот момент слегка напуганной и уставшей. – Ты подготовила их лучше, чем думаешь. А волнение – это нормально. Тебе не нужно волноваться за них.

Рей следила взглядом за своими подопечными, которые в сопровождении родителей разошлись по площади. Да, они наверняка справятся. За время, проведенное в школе, девочки показали себя большими умницами, не раз убедив Рей в правильности выбора. Но в ее душе настойчиво засела тревога, избавиться от которой она почему-то не могла, как ни старалась.

Чутье её никогда еще не подводило, но Рей не видела ничего мало-мальски подозрительного – ни пристальных взглядов посторонних, ни странно припаркованных машин, ни мелькания одних и тех же лиц. И, может быть, именно это «ничего» и настораживало. Она хотела было поделиться опасениями с Джеком, но в этот момент к ним подошла Лена, слегка запыхавшись.

– Рей?

– Что случилось? – сразу насторожилась агент.

– Ничего страшного. Просто… родители заказали столики в кафе и хотят, чтобы вы тоже присоединились. Всем составом. Кафе «Амелия» на выезде из города.

– Немного странноватый выбор для семейного праздника, – заметил Джек, нахмурившись. – На выезде? Не слишком ли далеко?

– У моей мамы там было день рождения, и ей очень понравилось. Там есть небольшой парк, в общем, прогулочная зона, где можно будет пообщаться в тишине, – пояснила Лена. – И… там уже собрались почти все наши родственники. Бабушки, дедушки…

– И? От меня то, что вы ждете? – мягко спросила Рей, хотя уже догадывалась.

– Нам необходимо ехать туда? Если да, то ехать с родителями или с Джеком? – Лена замялась, спиной чувствуя вопросительные взгляды родителей, стоящих поодаль и наблюдающих за разговором.

– Леночка, – Рей рассмеялась, и этот смех прозвучал естественно и тепло. – Езжайте на машинах родителей. Они долго ждали этой встречи, как и все эти родственники, которые ждут вас в кафе, безумно гордые что их дорогие девочки попали в частную школу.

– Понятно, – Лена улыбнулась. – Об этом мы не подумали. Действительно, это повод для гордости. А…

– Езжайте. Мы с Джеком поедем следом.

Рей проводила взглядом девушку и увидела, как они рассаживаются по машинам. Ее лицо снова стало серьезным.

– Джек, держись за красной «Тойотой» – там Дина и Аня. Я постараюсь не выпускать из виду «Ладу» и «Ниву» с Линой и Леной. Что-то мне не нравится эта поездка за город. Но и запретить ее мы не можем.

Она завела мотоцикл и не спеша тронулась за машинами, держась на почтительной дистанции. Джек последовал ее примеру.

Вопреки ожиданиям Рей, ничего странного в пути не происходило. И через час (в городе были небольшие пробки) они заехали во двор кафе «Амелия», большого коттеджа в классическом стиле с колоннами и большими окнами, который окружал аккуратный парк с уютными беседками, качелями и дорожками. Как и предполагала Рей, на крыльцо тут же высыпала толпа родственников всех мастей: бабушки в ярких платках, дедушки в кепках, тети, дяди, которые тут же окружили девушек, засыпали их вопросами, восторгами, похлопываниями по плечу.

Джек вышел из машины и, подойдя к Рей, удивленно покосился на шумную толпу. Гам стоял невообразимый.

– Ты уверена, что наше присутствие здесь необходимо? – спросил он, едва перекрывая шум. – По-моему, они прекрасно справятся без нас.

– Мы их учителя и наставники. Нас здесь ждали и пригласили. А теперь закрой рот, сделай нормальное выражение лица и не выпускай Лину и Аню из виду, – Рей улыбнулась приближающемуся мужчине – дяде Лены – готовясь ответить на его вопросы об успехах дочери, и мысленно пожелала себе и Джеку удачи, видя, что к нему направляется кто-то из бабушек.

В течение двух часов ни Джека, ни Рей не оставляли в покое. Складывалось впечатление, что каждый присутствующий хочет быть в курсе всех дел девочек. Вопросы, вопросы, вопросы… «А математику они углубленно изучают?», «А языки какие?», «А спортом не переутомляются?», «А почему так поздно разрешили встретиться?» Даже терпеливая Рей начала чувствовать, как у нее подергивается уголок глаза от напряжения, не говоря уже о Джеке. Но он держался молодцом, отвечая на вопросы о «физкультурной программе» с невозмутимым видом.

Несмотря на суету, девочки все время были на виду, и ничего подозрительного так и не происходило. Постепенно все перешли в зал, где были накрыты столы, ломящиеся от еды, и звучала тихая фоновая музыка. Так же незаметно стихли голоса, когда все расселись по местам.

Рей заметила, что весь день девушек не подпускали друг другу и сейчас их рассадили по разным концам зала. Ничего удивительного, каждую из них окружала своя семья.

Лина, улыбаясь в ответ на вопросы тёти о новых учителях, то и дело ловила взгляд матери через стол. Та сидела рядом с отцом и не сводила с дочери пристальных, тёплых глаз. И в них читалось не только радость и гордость, но и лёгкая тень – беспокойство? Сомнение? Лина почувствовала, как под маской «успешной ученицы частной школы» её лицо вот-вот дрогнет. «Мама, – пронеслось в голове. – Ты что-то видишь. Видишь, что я стала другой. Тяжелее. Настороженнее. Видишь, как я осматриваю зал, как отмечаю выходы…» Но мать лишь мягко улыбнулась в ответ на ее взгляд и сделала незаметный, успокаивающий жест рукой. Она молчит. Из любви? Из доверия? Или потому что тоже боится спросить и услышать неправильный ответ? Это осознание сжало сердце Лины тугим узлом. Лгать тем, кто тебя растил, даже во благо, – это была особая, тихая пытка.

Аня, пытаясь отвлечь бабушку от расспросов об учителях-мужчинах, ловила на себе взгляд матери. Та смотрела с гордостью, но в уголках её глаз собирались морщинки усталости. «Она так старалась дать мне всё, – думала Аня, ковыряя вилкой салат, – работала на двух работах, чтобы я могла учиться хорошо. А я теперь живу в мире, о котором она даже не догадывается. И должна хранить эту тайну, разделяющую нас, словно толстое стекло». Горечь подкатила к горлу, но её пришлось проглотить вместе с кусочком торта, который вдруг стал безвкусным.

Дина смеялась над шуткой дяди что ее обучение напоминает его армейскую службу, но её взгляд бегал по залу, выискивая подруг. Она ловила на себе восхищённые взгляды родственников («Какая стала спортивная!»), но внутри чувствовала себя актрисой на сцене, которой вот-вот забудут текст. Каждая улыбка требовала усилий, каждый кивок – расчёта.

Лена, слушая рассказ отца о его работе на заводе, думала о том, как просто было раньше. Как сложно сейчас. Разорванность между двумя мирами – тем, где её любят просто так, и тем, где её ценят за навыки и потенциал, – разрывала её на части. Она ловила себя на мысли, что уже автоматически анализирует расстановку людей в зале, ищет укрытия и выходы, оценивает официантов как потенциальные угрозы, и ненавидела себя за этот автоматизм. «Я уже не могу выключить это. Даже здесь, среди своей семьи. Я смотрю на них и думаю: "Дядя Вова слишком громко говорит, он демаскирует наше положение. Бабушка Люда слишком медленно двигается, в случае эвакуации станет уязвима". Боже, что со мной?»

Напряжение висело в воздухе незримой пеленой, сквозь которую родные голоса и смех доносились будто издалека. Девушки улыбались, кивали, рассказывали заученные легенды, и с каждым словом стена между их прошлой и настоящей жизнью становилась всё выше и прочнее.

Вдруг сердце Рей забилось чаще, когда она увидела лицо одного из официантов, разносящего напитки. Молодой парень, лет двадцати, темноволосый, с правильными чертами лица и очень спокойными движениями.

Только тогда, в полуразрушенном доме на окраине Лондона, эти глаза смотрели на неё с мольбой и страхом, а его руки были скованы. А сейчас в них было холодное, почти ледяное торжество…

Интуиция не подвела. Вряд ли это было простым совпадением. Рей пробежала глазами по другим официантам – двое мужчин постарше, девушка. Они были ей не знакомы, вели себя естественно.

Чувства Рей обострились до предела. Бросив взгляд на Джека, сидевшего за соседним столиком с парой дядей Дины, она увидела, что он уже не сводит с неё глаз, уловив изменение в ее позе. Рей едва заметно кивнула в сторону официанта, но и этого жеста хватило Джеку. Его тело напряглось, хотя лицо осталось спокойным. Впереди ещё было часа 2 до отъезда, и случиться могло всё что угодно.

Паники не хотелось. Ох как не хотелось. Как и раскрывать что-то про себя перед всеми этими людьми. Но она не могла сказать, кто стоит за… Энтони, так кажется, зовут этого парня. Она вспомнила имя из старого дела. Однозначно это была ловушка. Но для кого? Для нее? Для девочек? Или это просто демонстрация силы, предупреждение?

– А теперь, давайте потанцуем! – кто-то из родителей, уже изрядно повеселевший, позвал диджея, и тот включил музыку – какую-то старую, добрую лирическую песню.

Все стали вставать, отодвигать стулья. Кто-то неловко уронил стул с грохотом, и Энтони, до того момента искусно избегавший зоны, где сидела Рей, вынужден был пройти мимо ее столика, чтобы убрать упавшую салфетку. Словно не заметив его, Рей встала, чтобы освободить проход, и чуть развернувшись, «случайно» столкнулась с ним. Поднос с пустыми чашками, который он держал, качнулся, но не упал – Рей подхватила его рукой, однако немного вишневого сока из одной чашки все же пролилось на ее светлую блузку.

На лице парня промелькнул быстрый, почти животный страх, а затем оно вновь приобрело непроницаемое, профессионально-вежливое выражение. Так, значит, он боится ее. Боится, но все равно здесь. Это уже кое-что.

– Ох, я такая неловкая! – защебетала Рей, изображая смущение и одновременно незаметно направляя парня своим корпусом к служебному выходу в глубине зала. – Хорошо, что посуда цела, жаль, блузка испорчена, но я не буду жаловаться на плохое обслуживание, это полностью моя вина. Скажите, где я могу привести себя в порядок?

Парень молча, с каменным лицом, кивнул и пошел к узкой двери в стороне от зала, обозначенной табличкой «Персонал». Он так же молча открыл дверь, пропуская Рей вперед. Но та, быстро заглянув внутрь – там была небольшая подсобка с полками и раковиной – ловко втолкнула парня внутрь первой и закрыла за собой дверь, щелкнув замком. В подсобке пахло моющими средствами и кофе.

Она не сводила взгляда с парня, боясь упустить любое его движение. Но он лишь молча поставил поднос на стол и не делал ни одной попытки напасть, скрестив руки на груди.

– Агент Рей, – наконец заговорил он, и его голос был низким, ровным, без эмоций. – Я знал, что однажды судьба вновь сведет нас, но не смог дождаться этой встречи и пришлось всё делать самому.

– Энтони, – назвала она его имя, и увидела, как дрогнул его зрачок. Значит, помнит. – Что тебе нужно?

– Хочу поквитаться с вами за тот отказ, – сказал он просто. – Сказать, что я был расстроен, когда вы отказались взять меня с собой, значит, ничего не сказать. Я умолял. Вы были моим героем, тем, кто спас меня из того ада. И вы же стали тем, кто бросил меня обратно в пустоту. Я дал себе слово, что всё равно стану одним из вас, научусь всяким штучкам, которые вы тогда так лихо демонстрировали. И знаете что? Я сдержал свое слово. Научился чему хотел и даже больше. Но агентом «Корпуса» не стал. По крайней мере, не таким, каких воспитываете вы. О, не бойтесь, девочкам ничего не грозит. Это касается только нас. Да, я знаю о попытках воспитать новое поколение агентов и о том, что эти девушки – одни из них. Я следил за тобой последние пять лет. Это было сложно, но у меня была цель. А, я смотрю, тебе стало интересно, кто был моим наставником. Это и правда интересно. В то время как ты отвернулась от меня, другой агент обратил на меня внимание.

– Лайла, – тихо выдохнула Рей.

– Её отстранили в последний момент, когда выяснилось, что она любовница того мерзавца, который держал меня. Но она не могла остаться в стороне, до последнего надеясь, что ты заберёшь меня в ученики. Но этого не случилось. И тогда она взяла меня к себе, несмотря на всю свою ненависть ко мне. Она обратила мой гнев против тебя, подпитывая его своим. Она ненавидит тебя за то, что ты увела у неё Шейна.

– Зачем ты всё это рассказываешь? – Рей напряглась, хотя уже догадывалась.

– Чтобы у нас не было недопонимания в последние минуты, – Энтони пожал плечами, и его поза была расслабленной, но Рей видела, как напряжены его мышцы. – Я думал, тебе будет интересно знать, чем всё это кончится.

– Так говори.

– Лайла послала меня убить тебя. И твоего брата, если он будет мешать. Затем – вернуть девочек в школу, где она уже будет ждать. У неё свои планы на это молодое поколение. Планы, которые «Корпусу» точно не понравятся.

– Так чего ты ждёшь? – Рей чуть прищурилась, готовясь отражать атаку.

Нападение не заставило себя ждать. За долю секунды Энтони оказался рядом, двинувшись с неожиданной для его сложения скоростью. Его рука потянулась к ее горлу, но Рей, предугадав движение, изловчилась, пропустила его мимо себя и резко толкнула в плечо, используя его же инерцию. Парень, не ожидавший такого отпора, потерял равновесие, упал на стол с подносом, и на пол с оглушительным грохотом посыпалась посуда. В зале, где играла музыка и шумели голоса, на секунду воцарилась тишина, а затем раздались крики и испуганные возгласы. В дверь застучали: «Что там? Откройте!» Но вот раздался спокойный, властный голос Джека: «Всё в порядке, небольшая авария! Ничего страшного! Продолжайте праздник!» Крики и стук правда поутихли, заглушаемые музыкой, которую диджей, видимо, прибавил.

На полу, среди осколков, лежал Энтони. При падении он ударился головой о край металлического стола и теперь не двигался. На виске проступала темная ссадина. Проверив пульс, Рей удовлетворенно выдохнула. Жив.

Ох, как же она хотела избежать этой суеты, этого внимания.

– Джек, – Рей поправила блузку, стряхнула осколки с рукава и открыла дверь. Брат стоял рядом. В зале никого не было.

– Девочки увели всех на улицу, – быстро пояснил парень, заглядывая в подсобку. – Что с ним?

– Без сознания. Забери его в машину и найди девочек. Нам нужно ехать. Объясню по дороге. Живо.

Джек, не задавая лишних вопросов, перекинул безвольное тело Энтони через плечо и быстрым шагом, стараясь не привлекать внимания, понес его к служебному выходу, ведущему прямо на парковку.

Глава 10

Рей вышла на улицу. Никого не было. Голоса доносились из глубины парка. Девочки молодцы, – с облегчением подумала Рей. Сработали четко и без паники. Она подогнала машину ближе к служебному входу, помогла Джеку усадить бесчувственного Тони на заднее сиденье, и сама села за руль. Минута тянулась мучительно долго. Рей сжала руль так, что костяшки пальцев побелели, ее взгляд безостановочно метался между зеркалом заднего вида и выходом с парка. Наконец на тропинке показались четыре стройные фигурки, а за ними – Джек. Девочки шли быстро, почти бежали, их лица выдавали крайнее напряжение. Они молча, с нескрываемым любопытством и страхом, разглядывали незнакомца, распростертого на заднем сиденье, когда Джек открыл им дверь.

– Лина – ко мне вперед, – скомандовала Рей, и девушка, не колеблясь, скользнула на пассажирское сиденье. – Пристегнитесь все.

Машина резко рванула с места шины взвизгнули на асфальте. Через минуту они уже мчались по загородной трассе, уносясь города в школу. Рей вела машину с пугающей, хищной агрессией, входя в повороты на грани заноса, обгоняя фуры так, что у Джека, видавшего виды, перехватывало дыхание. В салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра за стеклом и ровным гулом мотора.

– Обошлось без паники? Как объяснил быстрый отъезд? – Голос Рей был ровным, профессиональным. Ни одного лишнего слова, ни одной лишней эмоции.

Джек выдохнул, отрывая взгляд от мелькающих за окном деревьев.

– Когда раздался грохот из подсобки, все запаниковали. Я сказал, что официант, наверное, нечаянно задел стойку с посудой. Повезло что других официантов в этот момент не было. Звук был приглушенный, стены толстые, поэтому сработало. Девочки тут же подхватили инициативу – увели всех родственников под предлогом, что в зале душно, и предложили прогуляться к дальнему фонтану. Насчет отъезда… ничего выдумывать не пришлось. Время для возвращения в школу и правда подходило к концу. – Он помолчал, кивнул на парня. – Кстати, кто это? И что он тебе такого сказал, что мы теперь несемся сломя голову?

Рей на секунду встретилась с его взглядом в зеркале. В ее глазах было что-то, от чего у Джека похолодело внутри.

– Энтони. Его послали убить меня.

Рей коротко, но пересказала весь их диалог в подсобке. Слова о Лайле, о плане похищения и манипуляции повисли в салоне тяжелым, леденящим молчанием.

– Что же теперь делать? – первая нарушила тишину Лина. Она повернулась к Рей, и в ее глазах, вопреки страху, горел холодный, аналитический огонь.

Рей не отвечала сразу, ее внимание было приковано к дороге. Наконец, она заговорила, выверяя каждое слово:

– Лайла в школе ждёт вас. Вас – ключевое слово. Джека убивать было необязательно, значит, он тоже вернётся с вами. По возможности он будет вашим щитом. Энтони доставит вас, как и было задумано. Ничего он с вами не сделает, я об этом позабочусь. – Ее взгляд скользнул по зеркалу к неподвижной фигуре на заднем сиденье. – Я не знаю, сколько своих людей она привела, но Энтони поможет нам выяснить детали, когда очнется. Итак, девочки, – ее голос стал тише, но от этого только весомее, – это ваше первое полевое задание. Не тренировка. От того, насколько хладнокровно и правдоподобно вы сыграете свои роли – напуганных, ничего не подозревающих школьниц, – зависит очень многое. В том числе ваши и наши жизни.

– Рей, это безумие! – не выдержал Джек. Он сжал кулаки, и его взгляд, полный ярости и беспомощности, уперся в затылок сестры через зеркало. – Слишком опасно!

– У нас нет другого выбора, Джек, – отрезала Рей, и в ее голосе впервые прозвучала усталость. – Мы не знаем, сколько у нее людей и как они вооружены. Мы не знаем, что сейчас происходит в школе, как Шейн и ребята отреагировали на ее появление. Но мы знаем, что до приезда девочек и Энтони никаких серьезных действий с их стороны не будет. Они будут ждать сигнала, будут выжидать. Если у Шейна хватило благоразумия не ввязываться в открытый конфликт, ничего не узнав о нашей судьбе, он тоже будет ждать вашего возвращения. Это наше единственное преимущество —время и ее уверенность в своем успехе.

– Он будет очень рад меня видеть, – мрачно, почти злорадно усмехнулся Джек, представляя себе лицо наставника.

– Будет, и ещё как, – раздался хриплый, сдавленный голос со заднего сиденья.

Джек среагировал молниеносно. Он развернулся в тесном пространстве и всей тяжестью прижал очнувшегося Энтони к сиденью, левая рука впилась ему в горло. Девочки ахнули, отпрянув в стороны. Рей лишь на секунду оторвала взгляд от дороги, ее острый, оценивающий взгляд мелькнул в зеркале заднего вида.

– Много успел услышать? – спросила она ледяным тоном.

– Достаточно… чтобы понять, что Лайла тебя… сильно недооценила, – выдавил Энтони, пытаясь оторвать от горла железную хватку Джека.

– Джек, отпусти его.

– Рей…

– Отпусти. Он не представляет угрозы. Пока.

Джек нехотя ослабил хватку, но не отодвинулся. Его взгляд, прикованный к лицу пленника, оставался настороженным и жестким, как у волка.

Энтони сглотнул, потирая шею. Он посмотрел на профиль Реи, сконцентрированной на дороге.

– Прости меня, Рей, – вдруг сказал он тихо, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность. – Я изначально… не хотел причинить тебе вреда. У меня не было другого способа связаться, кроме как в рамках ее задания.

– Извинения приняты, – Рей кивнула, все так же не глядя на него. – Вопрос в том, заслуживаешь ли ты доверия. Как ты понял, что я не собиралась просто вырубить и сдать тебя Шейну или «Альфе»?

– Ты не сделала этого сразу. Дала поговорить. И… глаза. В них не было желания убивать. Была готовность слушать. – Он замолчал.

– Где был жучок?

– Ручка подноса. Только камера, без звука. Она хотела видеть результат.

– Вот почему ты позволил так легко оттолкнуть себя и картинно упал именно туда, – кивнула Рей, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. – Похоже, я тебя тоже недооценила. Так почему? Почему просто не выполнил приказ? Почему решил связаться именно со мной?

Энтони вздохнул, откинув голову на подголовник. Он смотрел в потолок салона.

– Рей, Лайла… она сошла с ума. Мания величия, жажда власти. Она мечтает устранить всех агентов вашего подразделения. Возможно потом пойти дальше. Решила начать со школ – с самых перспективных и уязвимых точек. Ты должна была стать первой. У тебя самый высокий авторитет среди молодежи, лучшие результаты. Она хочет внедрить своих людей всюду, медленно заменяя вас.

– Почему не Шейн?

– У вас большие связи, есть доступ к информации. Но ты бы помешала ей. Твой авторитет, твоя способность объединять людей. Шейн же… он боец, солдат. Им можно манипулировать. Сломать через слабость. Сделать марионеткой.

– А девочки? – Рей уже знала ответ, но нужно было, чтобы его услышали все, кто находился в машине. Чтобы это осознали.

Энтони с трудом повернул голову, посмотрел на девушек. В его взгляде было что-то вроде стыда.

– Они – средство для манипуляции им. Рычаг. Заложники. И… потенциальные новые кадры для нее. Молодые, талантливые, поддающиеся влиянию.

– Рей тогда нельзя ввезти их в школу! – Джек резко повернулся к Рей.

– Если мы там не появимся, Лайла заподозрит неладное и проблем будет еще больше, – спокойно, но твердо возразила Лина. Она уже не выглядела испуганной школьницей. Ее взгляд был сосредоточен, а вид излучал твердую уверенность в своих силах. – Энтони выйдет на связь, доложит об успехе, но без нас – это провал. Она начнет искать, приведет в действие резервные планы. Проблем будет в разы больше. Нужно вернуться в школу как будто всё идёт строго по ее плану.

– А что дальше? – Рей бросила быстрый, оценивающий взгляд на девушку. В глубине ее глаз вспыхнула искорка – не надежды, а гордости и интереса к работе ума своего ученика.

– Принять её игру, – включилась Дина с заднего сиденья. Ее голос был тихим, но каждое слово падало четко, как капля. – Но не дать зайти слишком далеко. Энтони, сколько человек она привела с собой? Прямо сейчас в школе.

– Шесть. Плюс она сама. Все опытные бойцы, все вооружены.

– Значит, следить сразу за всеми нами, за Шейном, за остальными учениками у них физически не получится, – логично заключила Дина, уже мысленно раскладывая задачу по полочкам. – Но у них будет приоритет.

– Ты забываешь, что мы – средство шантажа. Нас тоже будут охранять строго, – мягко добавила Аня. Она говорила спокойно как о погоде, отгоняя собственный страх.

Рей, Джек и даже Энтони с нескрываемым интересом наблюдали за ходом их мыслей. Логичность, скорость анализа – уроки не прошли даром.

– В таком случае, – Лина чуть улыбнулась, и в её глазах блеснула острая, как бритва, догадка, – за кем-то из старших присмотр будет слабее. Их ресурсы ограничены. И я даже догадываюсь, за кем.

Дина перевела взгляд на Джека, который нахмурился.

– За Джеком? Он же… не в фаворе у Шейна.

– Именно поэтому, – подтвердила Лина. – Лайла наверняка в курсе их… сложных отношений. – Она дождалась, пока Энтони утвердительно кивнет. – Значит в первую очередь, попытается переманить Джека на свою сторону, играя на этой неприязни. Она будет надеяться, что он не упустит шанса сделать пакость Шейну, получить власть, влияние. А так как Джек – это Джек, – девушка бросила на него быстрый, почти невинный взгляд, в котором, однако, читалось полное понимание его характера, – у него наверняка есть доступ к данным, черным ходам и схемам, о которых, кроме вас и Шейна, никто не знает.

Рей неодобрительно, с упреком посмотрела на брата в зеркало. Тот лишь слегка пожал плечами, как бы говоря: «А что поделать? Всегда полезно иметь козырь в рукаве».

– А значит, – подхватила Аня, завершая мысль, – будучи вне подозрений, считаясь «обиженным» и потенциальным союзником Лайлы, он сможет действовать против нее изнутри. Координировать, передавать информацию Шейну, саботировать ее приказы. Быть нашим человеком в их лагере.

В салоне воцарилась тишина. Машина мчалась по ночной дороге, унося их навстречу самой опасной игре в их жизни.

– Итак, – наконец произнесла Рей, и в уголках её губ тронула тень улыбки, – обсудим детали плана?

Немного визуала:

Энтони

Глава 11

Большая часть обратной дороги прошла в обсуждении и доработке плана. Когда до школы оставался около часа пути, Рей остановила машину на глухой лесной развилке, где дорога расщеплялась на две едва заметные колеи, теряющиеся во мраке соснового бора. Тишина здесь была абсолютной, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего мотора и далеким криком ночной птицы. По договоренности Тони сел за руль, а Лина перебралась на заднее сиденье. Всё должно было выглядеть так, как было задумано Лайлой.

Перед тем как скрыться в лесной чаще, Рей на секунду заглянула в салон. Лунный свет, пробивавшийся сквозь ветви, серебрил её строгий профиль.

– Удачи, – твёрдо сказала она, и её взгляд, тяжёлый и полный невысказанного, скользнул по каждому из них.

Когда машина тронулась, она тихо добавила, уже обращаясь к пустоте ночного леса: «Удачи вам, «Дельта».

Несмотря на своё прямое отсутствие в школе, она будет наблюдать. Еще пару лет назад, на всякий случай, в нескольких километрах от школы они с Шейном оборудовали специальный пункт, где можно было бы укрыться. Спрятан он был очень хорошо, и люди Лайлы вряд ли смогли бы его найти. Но оборудование, расположенное внутри, позволяло подключится к сети школы и вести наблюдение.

Было немного жаль брошенный байк, но Тони обещал о нем позаботиться, и в ближайшее время пригнать его обратно. Как и сказал Тони, Лайла её недооценила. Да, будет тяжело. Особенно зная, что и Шейн, и старшая группа будут уверены в её гибели, а Джек окажется предателем. Но Рей была уверена: они справятся.

Здание школы было погружено в неестественную, гнетущую тьму. Ни одного огонька в окнах, ни одного признака жизни. Эта тишина казалась зловещей. Лина невольно тронула Джека за руку.

– Мне страшно, – прошептала она, и её голос прозвучал не по-детски устало.

– Так и должно быть, – Джек чуть сжал её пальцы в ответ, его прикосновение было тёплым и твёрдым. – Многое зависит от того, как мы сыграем этот спектакль. Первое впечатление – оно самое важное.

– У вас всё получится, – Тони на секунду обернулся с водительского места. Свет приборной панели выхватывал из темноты его серьёзное, сосредоточенное лицо. – Что бы ни происходило, что бы мы ни говорили при них – помните, я и Джек на вашей стороне.

Он остановил машину у главного входа. Тут же из тени колонн вышел человек в чёрном, с автоматом на груди. Его лицо было скрыто балаклавой. Тони вышел, коротко кивнул ему, словно подтверждая успех, затем открыл дверь салона. Сердца девушек забились чаще, будто пытаясь вырваться из груди. У Дины слегка закружилась голова, когда она подала холодную, слегка дрожащую руку Тони, помогавшему им выйти. Он на мгновение, дольше чем нужно, сжал её ладонь – молчаливый, но понятный знак поддержки. Последним вышел Джек.

Дуло автомата тут же нацелилось прямо в его грудь, но Тони резко, почти рывком, опустил ствол рукой.

– Свой, – отрезал он коротко. – Приказ Лайлы.

Незнакомец что-то неразборчиво буркнул, но опустил оружие и молча, повелительным жестом, указал на массивную дубовую дверь. Вошли в том же порядке: Тони, девушки, Джек. За спиной щёлкнул затвор автомата – часовой остался на своём посту.

Они миновали холодный, тёмный холл, где знакомые тени теперь казались угрожающими, и прошли в гостиную. Здесь, в отличие от остального дома, горел камин, и дрожащий огонь отбрасывал на стены причудливые, пляшущие тени. Но с улицы его свет не был виден – окна выходили на внутренний двор,

– Всё прошло по плану, – доложил Тони едва переступив порог комнаты.

– Отлично, – стоявшая у камина женщина обернулась. Пламя играло в её тёмных волосах, отливая медью, и оценивающе окинула взглядом вошедших. Взгляд этот, холодный и аналитический, скользнул по девушкам, задержался на мгновение, словно фиксируя их состояние, и наконец упал на Джека. На её безупречно накрашенных губах дрогнула улыбка, похожая на хищную усмешку. – Я рада, что здравый смысл всё-таки восторжествовал. Было бы жаль потерять такого… перспективного агента, как ты, Джек.

– Буду рад служить, Лайла, – Джек улыбнулся своей самой обаятельной, чуть самоуверенной улыбкой, которую так хорошо знали девушки, и, подойдя, почтительно поцеловал ей руку. – Вы само очарование.

Он был прав. Несмотря на всю свою внутреннюю жестокость, Лайла была поразительно красива. Брюнетка в длинном чёрном облегающем платье, подчёркивавшем каждый изгиб фигуры, словно сошла со страниц глянца. Но в её карих глазах, отражавших огонь камина, не было тепла – лишь расчётливый блеск. В её взгляде мелькнуло торжество, но тут же вернулась настороженная, изучающая жесткость.

– Ах, Джек, мы обязательно продолжим нашу беседу, – она томно провела рукой по его плечу, затем холодно перевела взгляд на девушек, – но непростительно задерживать этих юных леди в столь поздний час. Представь же их своей новой наставнице.

Джек по очереди назвал их имена. Лайла слушала, неподвижно, как изваяние, лишь её пальцы слегка постукивали по мраморной полке камина.

– Для вашего удобства все разговоры будут на русском языке, но английский язык вы будете учить в обязательном порядке. С сегодняшнего дня вы должны уяснить раз и навсегда: хозяйкой здесь стала я, – её голос был тихим, почти бархатным, но каждое слово падало, как отточенная льдинка, оставляя след в сознании. – Шейн… уступил бразды правления. Я продолжу ваше обучение. Было бы глупо терять такое чудесное, уже почти готовое прикрытие. В девять утра – первое занятие. А пока вы свободны. Тони, проводи их в комнаты и обеспечь безопасность. Полную.

Переглянувшись, девушки молча последовали за Тони вверх по широкой лестнице, мысленно благодаря судьбе, что охранять их поручили именно ему. Скрип ступеней под ногами звучал невыносимо громко в звенящей тишине.

Единственным явным признаком смены статуса с учениц на пленниц стали массивные новые замки на окнах – грубые стальные механизмы, контрастирующие с изящными старинными рамами. Этот мелкий, но красноречивый жест Лайлы ясно напоминал: ваше положение шатко, и оно может измениться в любой момент.

– Всё будет хорошо, – успокаивающе прошептал Тони, когда они поднимались на этаж. Его голос был едва слышен. – Главное – что бы ни случилось, не забывайте: вы не одни. А теперь – доброй ночи. И… будьте начеку.

Он по очереди завёл девушек по их комнатам и запер двери снаружи. Щелчок ключа прозвучал как приговор. И, как оказалось, его предосторожность была не напрасной.

Ночь была просто кошмарной. Через пару часов после того, как девушки улеглись, в коридоре раздались голоса. Один из них, напряжённый и сдержанный, принадлежал Тони. Второй – хриплый, грубый – был им незнаком.

– …не приказано, – долетели обрывки слов Тони.

– Да кто ты такой, чтобы указывать? Просто посторонись…

Затем раздались приглушённые крики, шум падения тела на пол, сдавленное бормотание и глухие удары. Кто-то тяжело и настойчиво попытался открыть дверь в комнату Дины, дёргая ручку. Замок с треском выдержал. Снова раздался яростный возглас Тони, и драка возобновилась с новой силой, отозвавшись эхом по всему коридору.

Девушки не сомневались в намерениях незнакомцев и мысленно, до дрожи, радовались, что их охраняет Тони. Будь на его месте кто-то другой, даже запертые двери не спасли бы их. Стычки с разными голосами повторялись ещё пару раз за ночь, каждый раз затихая после низкого, угрожающего окрика Тони. Под утро в коридоре воцарилась тревожная, вымученная тишина.

Когда на рассвете Тони отпер двери, чтобы вести их на занятия, девушки уже были одеты и готовы. Лишь синева под глазами и бледность выдавали бессонную ночь. Сам Тони, несмотря на прошедший ад, держался молодцом. Кроме разбитой губы и окровавленных ссадин на костяшках пальцев правой руки, ничто не напоминало о ночных боях. Но в его глазах стояла усталая, стальная решимость.

– Доброе утро, – приветствовал он их, когда все собрались в коридоре. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

– Просто чудесно, – хмыкнула Лена, скептически оглядывая свежие повреждения на его лице. Лина тут же ткнула подругу локтем в бок, заставляя замолчать, но Тони лишь усмехнулся уголком рта.

– Понимаю. Впереди тяжёлый день. Идёмте. Не заставляйте Лайлу ждать. Это… не в ваших интересах.

Он повёл их в правое крыло, в аудиторию для старшей группы, куда младшим до сих пор вход был заказан. Остановившись перед массивной дверью класса, Тони галантным жестом открыл её и пропустил девушек вперёд. Они вошли, стараясь держаться уверенно: первой Лина, за ней Дина и Лена, замыкала Аня. В том же порядке и сели за свободные парты. Тони закрыл дверь, и они услышали, как он прислонился к косяку снаружи, заняв пост.

Через несколько минут появилась Лайла. Вечернее платье сменила на белоснежные, идеально сидящие джинсы и тонкий свитер песочного цвета, волосы были собраны в высокий строгий хвост. Лёгкий макияж лишь подчёркивал её холодную, почти скульптурную красоту.

– Лайла, ты – само очарование, – Тони почтительно склонил голову, играя свою роль.

– Дежурство прошло спокойно? – её голос звучал сладко, как мёд, но глаза оставались ледяными, изучающими.

– Макс и Бой пытались проникнуть в их комнаты. Дважды, – Тони невольно коснулся синяка на скуле. – Пришлось объяснять правила игры.

– Настойчивые дураки, – Лайла кивнула, без тени сочувствия. – Значит, они остаются под твоей опекой. Хорошо. Держи их в ежовых рукавицах.

Она вошла в класс, и воздух словно сгустился. Девушки замерли при её появлении, и это напряжение было настолько натуральным, что Лайла приняла его за животный страх после вчерашних событий. К счастью, она не догадывалась об истинных причинах этого напряжения – не страха, а сосредоточенной, жгучей ненависти и готовности к борьбе.

– Доброе утро, – начала она бодро, будто это был обычный учебный день. – Давайте начнём с приятного – с знакомства. Можете звать меня просто Лайла. С сегодняшнего дня нам предстоит стать если не друзьями, то союзниками. Шейн любезно предоставил мне все материалы по вашему обучению. Я заметила один любопытный пробел… специальные занятия у вас ещё не начинались. Честь провести первое из них выпала мне.

Девушки искренне удивились, обменявшись быстрыми взглядами. На память Лине пришёл разговор с Джеком в машине, где он сравнил их обучение со сборкой мозаики. Сейчас Лайла невольно дала им в руки несколько новых, очень важных фрагментов, а именно – дала возможность держать их умения в тайне.

– Я вижу, вы удивлены, – Лайла довольно усмехнулась, ловя их реакцию. – Вы, наверное, не думали, что занятия начнутся так скоро. И, к вашему счастью, теперь вы – мои ученицы. Посудите сами: будь Рей таким уж выдающимся агентом, остались ли бы вы сейчас без её защиты?

Девочки потупили взгляды, делая вид, что размышляют над её словами, пряча вспыхнувшую в глазах ярость.

– Вероятно, она… сильно переоценила свои силы, – робко, почти шёпотом проговорила Дина, заставляя себя вымолвить эти слова.

Девушки в изумлении обернулись к ней. На лице Лайлы расплылась довольная улыбка.

– Девочка, ты абсолютно права. Итак, – Лайла хлопнула в ладоши. – Как вы думаете какими качествами должен обладать настоящий агент? Ну смелее.

– Хорошая физическая подготовка? – предположила Дина.

– Несомненно. Еще?

– Актерское мастерство? – добавила Аня, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Все мы играем те или иные роли, и это несомненно важно. Без этого ни одна операция не смогла бы быть осуществлена. Маска – наш главный инструмент.

– Крепкие нервы, – сказала Лена, глядя прямо на Лайлу.

– Можно перефразировать по-другому. Умение держать себя в руках в любой, даже самой невыгодной ситуации. Но да, ты права, – взгляд Лайлы, словно хищная птица, переместился на Лину. – А ты что скажешь, Лина? Шейн в своих записях отмечал твой аналитический ум.

Лина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но заставила себя дерзко улыбнуться.

– Я думаю, хороший агент должен сочетать в себе не только эти качества, – начала она, смело встречая её взгляд. – Он должен обладать острым умом, способным в считанные секунды найти решение, уловить самые незначительные детали и мгновенно сложить из них верную картину.

– Интересно, – Лайла встала и, плавно подойдя к столу Лины, уперлась в него руками, наклоняясь так близко, что Лина почувствовала лёгкий аромат её духов. – А ещё, – продолжила она, пристально глядя девушке в глаза, – агент должен обладать твёрдостью духа и силой воли. Чтобы не сломаться, когда всё идёт не по плану. Чтобы не предать, когда тебе предлагают выбор… между жизнью и смертью.

Она выпрямилась и оглядела девушек, наслаждаясь произведённым эффектом.

– Но есть ещё одно, самое главное, качество. Агент должен быть осторожен. Всегда. В любой ситуации он не должен забывать о своей безопасности и безопасности миссии. Кстати, о безопасности. Воскресные звонки домой отменяются. Все внешние контакты – строго через меня. Ваши семьи уже получили сообщение, что в школе объявлен карантин из-за вспышки тяжёлого гриппа. Месяц минимум. Так что расслабьтесь – вас не будут искать, пока я не решу иначе.

У Дины перехватило дыхание. Лина сжала кулаки под столом так, что ногти впились в ладони. Это было хуже, чем просто плен. Это была изоляция.

Но Лайла, будто не видя их ледяного ужаса, продолжила тем же ровным, методичным тоном:

– Итак, первое занятие будет посвящено самообороне. Не той показушной, что преподают в обычных школах. Вы должны знать, как оградить себя от реальных опасностей. Как использовать окружающие предметы, слабые места противника, его инстинкты. Искусство выживания – это искусство быть непредсказуемым и безжалостным, когда на кону стоит твоя жизнь.

В течение следующего часа Лайла рассказывала и показывала отточенные, жестокие, но эффективные приёмы: как вырваться из захвата, используя боль, как ослепить противника подручными средствами, куда бить, чтобы вывести из строя максимально быстро. Девушки слушали, впитывая каждое слово, понимая двойную горечь этого урока: эта информация, пусть и от врага, может однажды спасти им жизнь, но сейчас она делает их врага сильнее.

Следующие уроки, однако, прошли строго по школьной программе – математика, литература. Лайла вела их безупречно, демонстрируя глубокие знания, но это лишь подчёркивало её двойственность. Когда прозвенел условный звонок, она коротко кивнула и вышла, не прощаясь. В класс тут же вошёл…

– Джек! – радостно, по старой привычке, воскликнула Лина, но тотчас же сникла. Взгляд его серых глаз был пустым и отстранённым, как у незнакомца.

– Пора на обед. Встали. Построились, – его голос звучал холодно, без интонаций.

Он молча дождался, пока они соберут вещи, и вышел, не оборачиваясь. Девушки понимали – это часть игры. «Что бы ни случилось, продолжайте доверять мне», – говорил он. Сейчас его холодность была их щитом.

В столовой длинный дубовый стол был уже накрыт, и старшая группа уже сидела на своих местах. Воздух был густым от невыговоренных слов и подавленной ярости.

Они с недоверием и удивлением смотрели на спокойных девушек, которые сели на свои места. Но это спокойствие было показным. У девушек встал ком в горле, когда они окинули взглядом сидящих за столом. У Марго была перевязана левая рука. У Стефа была разбита губа и крепко перебинтована правая ладонь. Глаз Андрэ превратился в один сплошной синяк, губа распухла, а на запястье левой руки белела повязка. Их взгляд скользнул к Шейну. Лицо его было покрыто кровоподтеками и ссадинами, одежда помята, а в глазах, когда он на мгновение поднял их, была пустота – выжженная, бездонная пустота человека, потерявшего всё.

Девушкам стало физически плохо от осознания: они видят людей, убеждённых, что Рей мертва, а они преданы. Эта мысль, острая как лезвие, пронзила сознание, и ужас заставил девушек вздрогнуть. В этот момент в столовую, лёгкой, уверенной походкой вошла Лайла и невозмутимо заняла место во главе стола – место Рей.

– Я вижу, все в сборе, – мило улыбнулась она, обводя стол торжествующим, властным взглядом. Улыбка стала ещё шире, слаще, когда она остановила его на Шейне. – Я же обещала, что ты увидишь их всех целыми и невредимыми, Шейн. И я рада, что ты, наконец, проявил благоразумие и прекратил бессмысленное сопротивление. Это было бы глупо со стороны человека твоего уровня.

Она придвинула тарелку и стала неспешно есть с аппетитом, демонстрируя полный контроль. Но никто, кроме Джека, не последовал её примеру. Даже он лишь делал вид, что ест. Все остальные сидели, уставившись в тарелки, словно еда была отравлена. Похоже, Лайлу это мало волновало. Поев, она изящно вытерла губы салфеткой и встала.

– Нам пора, Шейн. Предстоит много работы по передаче дел.

– Дай мне пять минут, – голос Шейна был непривычно тихим, глухим, лишённым привычной энергии. – Я хочу… быть уверен, что с ними действительно все в порядке.

Лайла слегка наклонила голову, рассматривая его, как интересный экспонат.

– Хорошо. Пять минут. Джек, – она бросила взгляд в сторону Джека, – проследи, чтобы не было никаких… сентиментальных глупостей.

Она вышла из комнаты, а Джек встал у двери, низко опустив голову, играя роль безучастного часового, но его поза была напряжённой, готовой к действию.

В комнате повисло тягостное молчание, которое первым нарушил Шейн.

– Девочки… с вами всё в порядке? – он быстро, почти жадно, окинул их взглядом, ища признаки насилия.

– Все нормально, – Лина попыталась улыбнуться, но видя измученное лицо мужчины, улыбка вышла очень робкой и слабой. В следующую секунду она стала серьезней. – Когда они напали? Как так получилось?

– Ночью, почти сразу после вашего отъезда, – тихо сказала Марго, не глядя ни на кого. Ее голос дрогнул.

– Они окружили школу. Их было больше, чем нас, и они были вооружены, – проговорил Стефан, стиснув кулаки. Перебинтованная ладонь побелела от напряжения. – Мы пытались… организовать оборону на втором этаже.

– Объективно, у нас не было шансов, – мрачно, без эмоций, констатировал Андрэ, глядя в стол. – Они знали план здания. Как будто кто-то провёл их.

Взгляд Марго на секунду метнулся к Джеку у двери и полный ненависти, вернулся обратно.

Шейн закрыл глаза на мгновение, словно стирая болезненную картину.

– Лина… Рей… действительно?.. – он не смог заставить себя закончить вопрос, но смысл его висел в воздухе, тяжёлый и невыносимый.

Лина тихо выдохнула, почувствовав, как комок подступает к горлу. Она медленно, с невыразимой болью, опустила голову. Как же ей хотелось крикнуть правду. Но она не могла. Слишком много было поставлено на карту. Слишком многие жизни висели на волоске.

– Она… защищала нас до конца, – еле слышно прошептала Дина, и в её голосе прозвучала такая искренняя, неподдельная скорбь, что все невольно вздрогнули.

В комнате воцарилось гробовое молчание. Все низко опустили головы. Марго быстро, почти яростно, смахнула сбежавшую слезу.

– Мы должны бороться… мы не можем просто так… – начал было Стефан, сжимая и разжимая здоровую руку.

Но Шейн резко, с неожиданной силой ударил кулаком по столу. Звон посуды заставил всех вздрогнуть

– НЕТ! – его голос прогремел, на миг вернув себе былую мощь, но тут же снова стал тихим и надтреснутым. – Лучшее, что вы можете сделать – это признать власть Лайлы. Подчиниться. Выполнять приказы. Не проявлять ни малейшего неповиновения. – Он обвёл их взглядом, и теперь в его глубине, сквозь пустоту, проглядывала стальная, отчаянная решимость. – Если вы по-прежнему доверяете мне… обещайте мне это. Обещайте, что будете вести себя как образцовые, покорные ученики.

Все по очереди, с выражением крайнего недоумения и растерянности, кивнули. Они не понимали, но видели в его глазах какой-то скрытый, отчаянный план.

– Время, – безразличным, казённым тоном произнёс Джек, не поднимая головы. – Лайла ждёт.

Шейн кивнул, бросил последний тяжёлый, полный скрытого смысла взгляд на подростков и вышел из столовой, шагая медленно, будто неся непосильную ношу. Джек остался на посту, однако он стоял с тем же отчуждённым видом, ни на кого не глядя. Марго, Стефан и Андрэ делали вид, что его не замечают. Напряжение между ними было осязаемым. Было похоже, что они уже высказали ему всё, что о нём думали, и теперь взирали на него лишь с холодным презрением.

Первой молчание нарушила Марго.

– Что же нам делать? – прошептала она, обращаясь скорее к братьям, чем к младшим.

– Вы же слышали Шейна, – тихо, но твёрдо проговорила Аня. – Мы должны слушаться.

– Он… он словно сломался, когда Лайла при всех объявила о Рей, а тот… – Стефан кивнул в сторону Джека, – этот предатель, это подтвердил. Но сейчас… в его глазах было что-то другое.

– Мы должны сделать именно так, как он просит, – твёрдо, чётко выговаривая слова, сказала Лина и мельком, осторожно взглянула на Джека. Тот, всё так же глядя в пол, сделал едва заметное, почти неуловимое движение головой: «Правильно. Держитесь». – Я уверена, он знает, что делает. Он не сломался. Он… выжидает.

– Если мы признаем её власть внешне, у нас будет больше свободы действий, меньше пристального внимания, – Андрэ поднял взгляд на Марго и брата. Его единственный здоровый глаз блестел умом. – Может, это именно то, что он от нас хочет? Заставить их расслабиться?

Затем его взгляд упал на Джека, и лицо исказила гримаса чистого, незамутнённого презрения.

– Но я думаю, новый любимец Лайлы тут же передаст ей каждое наше слово. Так что вряд ли у нас получится снова собраться и что-то обсудить. Он тут её уши и глаза.

На лице Джека появилась язвительная, холодная усмешка, но он промолчал, лишь плечо его дёрнулось, будто от сдержанного смеха.

– Я доверяю Шейну, – после долгого молчания произнёс Стефан. Он медленно, будто через силу, поднялся на ноги и шагнул к Джеку. – Я не буду бороться. Я признаю новую власть.

– Стефан! – Марго вскочила, стул с грохотом упал назад. В её голосе было негодование и боль. Ища поддержку, она обернулась к Андрэ, но тот лишь тяжело вздохнул, покачал головой и, отодвинув тарелку, присоединился к брату.

– Девочки…

– Не впутывай их, – резко оборвал ее Джек. -Они должны -он сделал акцент на этом слове, – закончить обучение. Лайла ничего им не сделает. Они слишком мало знают, чтобы быть для нее угрозой. А вы… вы уже сделали свой выбор, когда взяли в руки оружие. Итак? Последний шанс проявить благоразумие.

Все замерли. Марго стояла, гордо вскинув голову, её взгляд метал молнии.

– Я отказываюсь присоединяться к ней. Я не предам память Рей.

– Что ж, ты сделала свой выбор, – Джек сказал это почти с сожалением, но в его тоне сквозила ледяная формальность. Он обернулся к двум братьям. – Уведите её. В изолятор. Пусть одумается.

Глаза девушек округлились от ужаса, когда Марго, без сопротивления, но с не сломленным достоинством, в сопровождении мрачных, потрёпанных братьев, покинула комнату. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

Джек обернулся к оставшимся. Его лицо было каменной маской.

– Что ж, – он быстро, оценивающе пробежал глазами по бледным, потрясённым лицам девушек, – нам нужно идти на тренировку. Лайла считает физическую форму важной. У вас есть ровно три минуты, чтобы переодеться. – С непроницаемым лицом он посторонился, пропуская их вперед. – И никаких разговоров между собой. Шаг в сторону – и вы присоединитесь к Марго. Вперёд.

Глава 12

Быстро переодевшись, девушки вновь присоединились к Джеку, ожидавшему их у лестницы. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в окно на затянутое тяжёлыми тучами небо. Его профиль был резок и непроницаем. В полном, давящем молчании они покинули школу и направились к спортивной площадке. Накрапывал мелкий, холодный дождь, превращая и без того серый мир в размытое акварельное полотно и делая настроение ещё более мрачным. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые Лина не решалась показать.

На площадке Джек, не поднимая глаз, отдавал короткие, отрывистые команды. «Бег по кругу. Темп средний. Десять минут». Его голос звучал как скрип ржавого механизма. Он следил за тренировкой, но мысли его были далеко. Девушки, несмотря на всё мужество, выглядели подавленными и потерянными. Они были пешками в этой опасной игре, которую доверила ему Рей. Его сердце сжалось от тяжёлой ноши ответственности.

Перед внутренним взором снова пронеслись воспоминания прошлой ночи – той самой, когда они вернулись в дом. Снаружи он сохранял ледяное спокойствие, но внутри всё сжималось от ужаса и отчаяния. Он стоял рядом с Лайлой в гостиной, где их ждали Шейн и его команда. Воздух был густым от предчувствия беды.

Он никогда не забудет тот взгляд Шейна – сначала растерянность, потом медленно нарастающее понимание, и наконец – шок, сменяющийся такой болью и чистым, беспощадным презрением, что Джек едва удержался, чтобы не отступить. А потом слова Лайлы, падающие, как отточенные лезвия: «Рей мертва». Как же он хотел тогда крикнуть, что это ложь! Как хотел всё объяснить, увидеть в их глазах хоть каплю доверия! Но один неверный шаг, одно неверное слово – и все они были бы обречены. В тот момент он лишь опустил голову, не в силах вынести отчаяние в глазах Марго, немую ярость Стефана и Андрэ…

Когда Шейн с рычанием кинулся в атаку, из тени, словно призраки, вышли пять агентов Лайлы. Схватка была короткой и жестокой. Андрэ и Стефан, оказав яростное, отчаянное сопротивление, рухнули на персидский ковёр, оглушённые ударами прикладов. Марго, бившуюся и рыдавшую от бессилия, грубо держал один из людей Лайлы. Трое других с трудом скручивали Шейна, в чьих глазах, казалось, бушевало всё пламя ада. Его хриплый крик «Предатель!» до сих пор стоял в ушах Джека.

Не выдержав, Джек ушёл наверх, подальше от этой бойни. Через несколько минут к нему присоединилась Лайла, и они удалились в библиотеку – на тщательно инсценированный «допрос». Самым трудным было сохранять маску равнодушия, играть роль того, кого купили обещаниями власти или страхом. С той минуты он начал тихо, методично ненавидеть себя. Для друзей он стал клеймёным предателем. Для Лайлы – полезным союзником. И только он сам знал истинную цену этой роли – разъедающую душу изоляцию.

Миссия, легшая на его плечи, казалась невыполнимой. Девушки знали правду, но всё, что им оставалось, – играть роль ничего не подозревающих, напуганных учениц. С его же командой всё было сложнее. Марго – под стражей, что, возможно, и к лучшему. Стефан и Андрэ… Может, они что-то и поняли, «присоединившись» к Лайле, но Джек отчаянно надеялся, что те не наделают глупостей, пытаясь ее остановить в одиночку.

Джек вздохнул, следя взглядом за девушками, бегущими по стадиону. Пока все, что ему удалось узнать, это тот факт, что все агенты, поддерживающие Лайлу, были с ней в школе. А значит шансы на успех были не такие уж плохие.

Громкий раскат грома вернул его в настоящее. На стадионе сверкнула молния, осветив бледные лица девушек, бегущих по мокрой дорожке.

– Всё, пора! – крикнул он, перекрывая налетевший порыв ветра.

Дождь хлынул с новой, яростной силой, заливая глаза и заставляя спотыкаться. Они побежали к дому, промокшие насквозь и продрогшие до костей, и тут же, не обменявшись ни единым словом, разошлись по комнатам. Джек щёлкнул замками с таким видом, будто запирал клетки. Его быстрые, чёткие шаги быстро затихли в глубине коридора. Примерно через час он так же молча принёс ужин – скромные гренки с остывающим какао – и так же молча удалился, избегая встречи взглядом. Девушки оставались в смятении, лишённые даже возможности поговорить, обсудить увиденное и услышанное. Не в силах заниматься, они решили лечь спать, слабо надеясь, что эта ночь будет хоть немного спокойнее.

Лина проснулась от короткого, едва слышного, но отчётливого стука в дверь. Не стук даже, а скорее царапанье ногтем. Она мгновенно открыла глаза и затаила дыхание, прислушиваясь к густой тишине. Ничего. Осторожно, босыми ногами, она подошла к двери, прильнула ухом к холодному дереву – тишина. Но, отступая, наступила на что-то мягкое, бумажное. Записка, просунутая под дверь.

Сердце её тревожно и гулко забилось, отдаваясь в висках. При призрачном свете луны, на мгновение пробившейся сквозь рваные тучи, она разглядела торопливый, знакомый угловатый почерк. Задержав дыхание, она включила настольную лампу с узким лучом и жадно пробежалась глазами по строчкам:

«Завтра – первая атака. Лондон. Охрана будет усилена. Лайла будет злиться из-за провала. Не показывайте ей всего, что умеете. Играйте в неумех. И ничего не бойтесь.»

Лина быстро выключила свет и юркнула под одеяло как раз в тот момент, когда в замке щёлкнул ключ. Дверь бесшумно приоткрылась, и мелькнуло холодное, оценивающее лицо Лайлы. Удовлетворённо кивнув, она снова заперла дверь.

Утро наступило слишком быстро, но, странно, девушки чувствовали себя отдохнувшими. Как и предупреждал Джек, охрана была усилена: в класс их сопровождали уже двое безликих агентов Лайлы. А в классе их ждал Тони, невозмутимо раскладывающий бумаги на столе.

– Лайла сейчас… занята, – сказал он, когда девушки рассаживались и доставали тетради. Его голос был спокоен и деловит, без тени фальшивой слащавости Лайлы. – Разберётся с вами позже, на тренировке. Шейн передал мне, где вы остановились по программе. Так что начнём с повторения.

Один за другим, под мерный стук дождя в окно, девушки заполняли листы конспекта под его неспешную диктовку. Тони вёл занятие просто, чётко и без суеты, временами позволяя себе лёгкие, почти незаметные шутки или задавая неожиданный вопрос, чем неуловимо, но болезненно напоминал Шейна. Пока он диктовал, девушки незаметно передавали по ряду, пряча в ладонях, смятую записку Джека. К концу урока, прочитав её, все были морально готовы к предстоящему обеду и роковой тренировке с Лайлой.

В столовой места Шейна, Рей (теперь занятое Лайлой) и Марго пустовали. Стефан и Андрэ хранили гробовое, отчуждённое молчание, даже не глядя в сторону девушек. Их лица были каменными масками, но Лине показалось, что пальцы Стефана судорожно сжимали ложку. После обеда был час на подготовку заданий от Тони, а затем девушек повели на тренировку – не на улицу, а в нижний зал, так как дождь не прекращался, превращаясь в сплошную стену воды.

Их сопровождали Тони и ещё один агент – сухощавый, молчаливый мужчина с лицом бухгалтера, которого представили как Анри. Девушки никогда не бывали в нижних залах, и их интерес, смешанный с тревогой, был неподдельным. Тони вёл их по лестнице мимо столовой, в полуподвальный этаж, а затем по длинному, слабо освещённому коридору, пахнущему пылью и холодным бетоном. Мимо них мелькали таинственные стальные двери с кодовыми замками и узкие лестницы, уводящие вниз, в полную темноту.

Наконец они остановились перед широкими дверьми из матового стекла. Из-за них доносился сдавленный, яростный, как шипение змеи, голос Лайлы. Все замерли. Казалось, даже Тони не решался нарушить этот гнев.

– …Как это «у него не получилось»?! – выкрикивала Лайла, и стеклянная дверь чуть вибрировала от её голоса. – Откуда они могли знать, что именно сегодня и именно он должен был выйти на связь?!

В ответ прозвучал тихий, ровный, голос Джека. Слов разобрать было невозможно.

– Ты всех проверил? – голос Лайлы стал резким. – Шейна? Этих братьев? Девчонок? Моих людей? Всех, кто знал об операции?

Джек что-то тихо ответил. Тон Лайлы изменился, стал ниже, опаснее.

– Слежка за мной? Ты шутишь? Это исключено. Скорее, этот болван сам себя выдал, струсил в последний момент. Рой всегда был тряпкой. Что ж… Дальше всё должно пройти лучше. Можешь идти.

Дверь резко распахнулась, и в коридор выскочил Джек. На секунду его взгляд встретился с взглядом Лины – и ей показалось, что в глубине его серых глаз мелькнула искорка. Но уже в следующее мгновение его лицо вновь стало каменной маской. Он, чуть склонив голову, быстро зашагал прочь.

Тони торопливо подтолкнул девушек в зал. Лайла металась по просторному помещению, как разъярённая пантера. Она была в облегающих чёрных брюках и спортивной футболке с короткими рукавами, обнажавшими сложную, изящную татуировку на плече. Увидев их, она резко остановилась, пытаясь скрыть ярость за сладкой, фальшивой улыбкой.

– А, вот и вы! Как я рада. Ну как занятия? Надеюсь, Тони справился?

Девушки, застигнутые врасплох этой неестественной веселостью, неуверенно кивнули.

– Вот и отлично. – Лайла жестом, полным показного дружелюбия, подозвала Тони. – Сегодняшнее занятие – самооборона. Девочки, – она ткнула пальцем в сторону Дины и Лены, – с ним. Вы двое – со мной. Смотрите и учитесь.

Тони молча шагнул вперёд, заняв нейтральную стойку. Лайла атаковала первая – резко, без предупреждения, стремясь захватить его за руку. Приём был девушкам до боли знаком – один из первых, что показала Рей, – но, следуя совету Джека, они изобразили неподдельное, даже немного испуганное восхищение. На губах Лайлы появилась самодовольная, торжествующая улыбка. «Видите, как просто?»

Затем по её отрывистой команде девушки начали отрабатывать приёмы на друг друге. Им было мучительно, физически тяжело притворяться неумехами – под терпеливым и строгим руководством Рей они уже довели эти движения почти до автоматизма, до мышечной памяти. Теперь же приходилось ломать эту память, делать движения угловатыми, замедленными, ошибаться в самом простом. С Диной и Леной, которые работали в паре с Тони, всё шло немного легче – их «тренировка» больше напоминала осторожную, почти учебную игру; Тони не давил, лишь мягко поправлял.

Лине и Ане было несоизмеримо тяжелее. Лайла выкладывалась на полную, демонстрируя силу и скорость, и девушкам приходилось постоянно сдерживать отработанные рефлексы, нарочно допускать грубые ошибки, глушить в себе естественное, почти животное желание дать полноценный отпор. Лина, пропуская очередной не слишком сильный, но раздражающий толчок, заметила, что, несмотря на всю агрессию и напор, движения Лайлы были не такими отточенными, грациозными как у Рей. Она допускала мелкие, но грубые ошибки в базовой стойке и работе ног – те самые, на которые Рей обращала их внимание с первого дня, говоря о балансе и центре тяжести. Лайла словно полагалась на грубую силу и эффект неожиданности, а не на технику.

Эти промахи навели Лину на крамольную, обжигающую мысль: а так ли хороша Лайла на самом деле, как пытается казаться? Или её сила – в жестокости и поддержке людей с оружием?

Занятие шло, и Лайла начинала злиться всё сильнее, видя «неуспехи» и, как ей казалось, тупую неспособность девушек. Её удары стали резче, комментарии – язвительнее. И в этот момент, когда она в очередной раз попыталась провести болевой на Лину, та, улучив миг, когда противница потеряла концентрацию, зациклившись на атаке, ловко, почти изящно провела контратаку, скрутила ей руки за спину, в точности, до миллиметра, повторив показанный ранее приём.

Наступила секунда ошарашенной, гробовой тишины. Было слышно, как гудит неоновая лампа. Лайла вырвалась, её лицо исказила гримаса чистого, немого бешенства. Она потирала запястья, а её взгляд, полный немыслимой злобы и унижения, скользил по испуганным, замершим лицам девушек, задерживаясь на спокойном лице Лины.

– Всё! На сегодня хватит! – прошипела она сквозь сжатые зубы, и каждый звук был как удар хлыста. Резко развернувшись, она стремительно, почти бегом вышла из зала, хлопнув дверью так, что стеклянное полотно задрожало.

Тони, едва заметно усмехнувшись уголком губ, жестом собрал девушек и повёл наверх. Пропуская их в дверь, ведущую в обычные коридоры, он на мгновенье задержал Лину, вышедшую последней. Нагнувшись, будто поправляя ботинок, он тихо, но очень чётко, так, чтобы слова врезались в память, прошептал:

– Она запомнила это. Будь осторожна с ней. Сейчас она опаснее, чем когда-либо.

Лина хотела что-то спросить, но он лишь многозначительно покачал головой и зашагал вперёд.

Что именно он имел в виду, Лине предстояло понять очень скоро.

Глава 13

Четыре дня пролетели в монотонном ритме выживания. Занятия по теории, изнурительные тренировки под присмотром Тони и оценивающим взглядом Лайлы… Каждый день Лина ложилась спать с ноющей болью в мышцах и тяжёлым камнем тревоги в груди. Но на пятый день, после особенно жёсткой отработки бросков на матах, когда дыхание рвалось из горла, а руки дрожали от напряжения, Лайла резким жестом остановила группу.

– Останься, Элина. Остальные – свободны, – её голос, обычно сочный и уверенный, прозвучал сухо, как щелчок замка.

Лена, Дина и Аня замерли, обмениваясь быстрыми, испуганными взглядами. Лена сжала кулаки, будто собираясь возразить, но Аня почти незаметно тронула её за локоть. Молча, бросая на подругу тревожные взгляды, они покинули зал. Звук закрывающейся тяжёлой двери отозвался в тишине пустым эхом.

Лина, чувствуя, как под тонкой хлопковой футболкой холодный пот леденит кожу, медленно подошла к тренеру. Лайла стояла, грациозно скрестив руки на груди, в своей чёрной форме, облегающей, как вторая кожа. Её пристальный, неотрывный взгляд был похож на луч сканера: он скользил по лицу Лины, останавливался на дрожащих руках, возвращался к глазам, пытаясь прочесть то, что скрывалось за маской усталой ученицы.

– Что-нибудь случилось? – спросила Лина, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

Лайла не ответила сразу. Она сделала медленный круг вокруг Лины, её шаги были бесшумными по мягкому покрытию пола.

– Элина… Лина, – растянула Лайла, словно пробуя имя на вкус. – Красивое имя. И многогранное. Как и его носительница. Я заметила кое-что интересное.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к выходу из зала, сделав отрывистый жест: «Следуй за мной». Они вышли в полумрак коридора, освещённого редкими люминесцентными лампами. Воздух здесь всегда пах озоном и бетонной пылью. Они миновали знакомые стеклянные двери классов, тренировочных залов, и двинулись дальше, в ту часть полуподвального этажа, куда ученикам доступ был строго воспрещён. Стены здесь были голыми, без табличек, лишь серый бетон да проводка в металлических рукавах.

– На тренировках ты стараешься, но без огонька, – голос Лайлы звучал задумчиво, почти дружелюбно, что было пугающе. – На уроках – внимательная, но тихая мышка. И при этом… всё, за что ты ни берёшься, получается у тебя если не идеально, то с пугающей лёгкостью. Словно играючи. В чём твой секрет, Лина?

Они остановились перед неприметной металлической дверью. Лайла ввела код, щёлкнул замок.

Лина переступила порог, и её обдало волной холодного, спёртого воздуха с запахом старой бумаги, пыли и чего-то химического, вроде нафталина. Комната была небольшой, похожей на архив: ряды высоких серых металлических шкафов от пола до потолка, на которых ровными рядами лежали одинаковые картонные папки без надписей. Единственный источник света – тусклая лампа под зелёным абажуром, висящая над небольшим металлическим столом в центре.

– Я не совсем понимаю, о чём вы, – осторожно начала Лина, останавливаясь в шаге от стола. Её взгляд скользнул по папкам. На некоторых, если приглядеться, виднелись отпечатанные мелким шрифтом цифровые коды. – Я очень стараюсь.

– Ну да, конечно, – Лайла усмехнулась, облокотившись на один из шкафов. Её улыбка не достигала глаз. – Но я позвала тебя не для упрёков. Мне нужна твоя помощь. Вернее, информация. О Джеке.

Внутри у Лины всё сжалось в ледяной ком.

– О Джеке? – она заставила себя удивиться. – Но с чего вы взяли, что я знаю что-то, чего не знаете вы?

– Джек… интересный мальчик. Талантливый. Но знаешь, что случается с талантами, которые растут не в ту сторону? – Лайла оттолкнулась от шкафа и сделала несколько медленных шагов, её каблуки отчётливо стучали по бетонному полу. – Они ломаются. Ты могла бы помочь ему не сломаться. Просто… рассказывай мне иногда, о чём он говорит. Что его беспокоит. О чём молчит.

Мурашки побежали по спине. Ловушка. Откажешься – покажешь, что защищаешь его, выдав свою причастность к обману. Согласишься – станешь предателем в глазах друзей и орудием в руках Лайлы. И кем тогда станешь для себя самой?

– Но… разве он не присоединился к вам? – Лина сделала вид, что ищет логическое объяснение, играя роль растерянной ученицы. – Он же на вашей стороне.

– У меня есть причины не доверять ему полностью, – отрезала Лайла, и в её голосе впервые прозвучала сталь. – Ты сможешь быть моими глазами там, куда мне сложно заглянуть.

– Как я смогу это делать? Это будет слишком заметно, – прошептала Лина, опуская взгляд, чтобы скрыть лихорадочную работу мысли. Она проверяет. Или действительно хочет использовать.

Лайла медленно приблизилась, сокращая дистанцию до опасной.

– Для этого мне, конечно, придётся пойти на уступки, – её голос снова стал сладким, интимным. – Ты должна будешь войти к нему в доверие. Сблизиться. Стать его девушкой. Тогда ты сможешь свободнее перемещаться, бывать с ним наедине. Ни у кого не возникнет вопросов.

Страх в Лине сменился леденящим, ясным холодом. Паника отступила, уступив место острому, почти болезненному вниманию. Она заставила себя не отводить глаз, смотря в холодные голубые глаза Лайлы. «Манипулятор. Она играет на слабостях, на одиночестве, на страхе. Она предлагает «особую» роль, чтобы купить лояльность. Но за этим стоит не доверие, а проверка и желание использовать как инструмент.»

Лина сделала вид, что смущённо опустила взгляд, на самом деле анализируя каждую деталь: лёгкую дрожь в пальцах Лайлы (нервничает? злится?), её позу – она стоит слишком прямо, будто изображает уверенность, которую пытается внушить. «У неё есть план, но она не уверена в своей команде. Иначе зачем ей я? Она боится Джека. Или Шейна. Или обоих.»

– Но это будет слишком подозрительно! – воскликнула Лина, на этот раз искренне. – Если вы дадите такую свободу только мне одной… Все сразу поймут, что что-то не так.

Губы Лайлы искривились в мимолётной гримасе раздражения, но тут же сложились в тонкую, одобрительную улыбку. «Попалась. Ей не понравилось, что я мыслю логически. Она ждала покорности, страха. А я веду переговоры. Значит, у меня тоже есть немного власти. Самая малость, но есть.»

– Умница, детка. Ты, конечно, права. Было бы глупо давать свободу так открыто. Кто знает, какую игру вы все тут ведёте… – её взгляд, острый как бритва, скользнул по лицу Лины, выискивая слабину. – Поэтому завтра утром вы – все четверо – примете Присягу.

Кровь отхлынула от лица Лины, в ушах зазвенело. Так вот куда все шло…

На одном из уроков Шейн успел рассказать им об одном из самых серьёзных ритуалов в их мире. Присяга дается лишь один раз перед одним из старших агентов, закрепляя его как руководителя. Это не клятва верности – это акт духовного и вольного порабощения. Присягнувший становится тенью, инструментом. Любой приказ, любой каприз – закон. Выхода нет. Нарушитель – предатель, и участь его предрешена. На такой шаг идут лишь отчаянные агенты или те, кому больше некуда идти.

– Но… мы же ещё не закончили обучение, – выдохнула она, цепляясь за последнюю формальность, последний призрачный шанс. – Мы ещё не агенты.

Лайла резко выпрямилась. Вся притворная мягкость испарилась, обнажив холодную, железную волю.

– Это пустая формальность и вопрос времени. Я ускоряю процесс. – Она шагнула вплотную. – Так что? Я могу на тебя положиться? Ты будешь моими глазами и ушами?

Внутри Лины бушевала буря. Страх, отчаяние, ярость – и поверх всего этого ледяная, кристально ясная мысль: сопротивляться сейчас – значит потерять всё. Нужно выиграть время. Нужно согласиться.

Она заставила себя медленно, покорно кивнуть.

– Да… – голос звучал чужим, приглушённым. – Я буду.

– Отлично! – Лайла сияла, будто получила в подарок драгоценность. Она ласково потрепала Лину по плечу, и это прикосновение вызывало только омерзение. – Теперь иди. И ни слова никому. До завтра.

До ужина оставалось мало времени, и возможности переговорить с подругами не было. За столом Лина сидела, словно на раскалённых углях, не в силах проглотить и куска. Её нервозность не ускользнула от внимания Дины, Лены и Ани – их взгляды, полные немого вопроса, постоянно обращались к ней. Лина лишь незаметно качала головой: Позже. Не сейчас.

Она с трудом заставила себя успокоиться, когда в столовую вошла Лайла в сопровождении Шейна. За ними следовали Джек, Тони, Стефан и Андрэ. Шейн выглядел как призрак – бледный, с потухшим взглядом. Атмосфера за столом была пугающе напряженной. К огромному, почти болезненному облегчению Лины, Лайла за весь ужин ни единым словом, ни намёком не обмолвилась о Присяге. Она вела светскую, почти легкомысленную беседу с Тони о новых тренажёрах, спрашивала Шейна о «прогрессе в архивной работе» (он отвечал односложно, не поднимая глаз), шутила с Андрэ. От этой нормальности становилось ещё страшнее.

После ужина, к удивлению девушек, их повёл не Тони, а Джек.

– Я думала, сегодня ночью с нами останется Тони, – тихо заметила Лена, пока они поднимались по лестнице.

– Сегодня я весь в вашем распоряжении, дамы, – сухо, без улыбки, ответил Джек. Его голос был ровным, но в глубине глаз, мелькнувших в сторону Лины, она уловила напряжённое внимание.

Он молча, один за другим, закрывал девушек в их комнатах. Когда дошла очередь до Лины, он на секунду задержался в дверном проёме. Их взгляды встретились. Ни слова не было сказано, но в его серых глазах она прочла не вопрос, а готовность. Он ждал от неё сигнала. Кивнув, как и остальным, он щёлкнул замком.

Дверь закрылась. Она прислонилась спиной к холодной деревянной поверхности, чувствуя, как дрожь, которую она сдерживала весь вечер, наконец вырывается наружу. Колени подкашивались. Она медленно сползла на пол, обхватив руками голову. Тишина комнаты, обычно уютная, теперь давила на уши, была оглушительной. У неё было несколько часов, чтобы придумать, как сорвать страшные планы Лайлы. И теперь, по крайней мере, она знала, что не одна. Джек был начеку.

Глава 14

Стрелки светящихся часов показывали 00:10. Сейчас или никогда.

За окном ветер гудел в кронах сосен, раскачивая ветви, которые отбрасывали на пол танцующие тени, похожие на щупальца. Лина лежала неподвижно, прислушиваясь к ночным звукам дома: где-то далеко скрипнула половица, прокатился гул отопительных труб, потом снова воцарилась гробовая тишина.

Она поднялась с кровати, босые ноги коснулись холодного деревянного пола. Не переодеваясь, нащупала в потайном кармашке своей пижамной блузы тонкую металлическую пластинку – самодельную отмычку, скопированную со схемы в одной из книг Шейна.

Приложив ухо к двери, она не услышала ничего, кроме собственного пульса, стучащего в висках как барабанная дробь. Дыхание застряло в горле. Она вставила отмычку в замочную скважину, вспоминая инструкции из книги: «Лёгкий нажим вверх, поворот против часовой стрелки, чувствуйте сопротивление…». Пальцы скользили по холодному металлу. Тихий щелчок прозвучал громче выстрела в ночной тишине.

Лина замерла, ожидая, что вот-вот распахнется дверь соседней комнаты или раздадутся шаги. Но дом продолжал спать. Она приоткрыла дверь на сантиметр. В длинном коридоре, освещённом лишь тусклым ночником у лестницы, царил полумрак. И у самого окна в конце коридора, сливаясь с темнотой, стояла высокая тёмная фигура. Джек. Он смотрел в чёрную бездну леса, спиной к ней, неподвижный как статуя. В свете луны, пробивавшемся сквозь стекло, серебрились только его плечи и контуры коротко стриженных волос.

Бесшумно, как тень, Лина выскользнула из комнаты. Пол под ногой тихо скрипнул – старый дом выдал её.

Джек вздрогнул и развернулся с неестественной, кошачьей скоростью. В следующее мгновение он был рядом, его рука обхватила её горло, прижимая к стене. В его глазах, всего в сантиметре от её, мелькнула дикая, животная ярость охотника, застигшего добычу, мгновенно сменившаяся шоком узнавания.

– Ли… на? – он прошептал хрипло, ослабив хватку, но не отпуская. Его пальцы всё ещё ощущали пульсацию крови под её тонкой кожей. – Что ты делаешь?

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, слившись в одну тень в полумраке коридора. Лина видела, как в его глазах борются инстинкт, гнев и беспокойство. Затем Джек резко оглянулся, убедился, что коридор пуст, и, схватив её за запястье с такой силой, что кости хрустнули, втолкнул обратно в комнату, плотно прикрыв дверь.

– Ты с ума сошла? – его шёпот был резким, сдавленным от сдерживаемого гнева. Он прижал её к стене рядом с дверью, уперев ладони по бокам от её головы, нависая грозной, разгневанной тенью. Его дыхание было горячим и частым. – Как ты открыла дверь? Кто тебя научил? Какого чёрта ты вытворяешь? Одна ночная прогулка – и Лайла пришьёт тебя к стене как предупреждение остальным!

– У меня не было выбора, – выдохнула Лина, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. – Джек, слушай. Мне пришлось вступить в её игру днём. Теперь у нас есть шанс.

– О чём ты? – в его глазах вспыхнули опасные искры. Он отступил на шаг, скрестив руки на груди. Его поза выражала недоверие и готовность в любой момент снова схватить её.

– Лайла хочет, чтобы я шпионила за тобой. Она подозревает тебя или проверяет меня – не знаю. Но она дала понять, что отказ будет равносилен подписанию смертного приговора. Тебе. И нам. Она говорила со мной сегодня после тренировки.

– И ты… отказалась? – в его голос прокралась слабая, почти неслышная надежда, которая тут же угасла, когда он увидел выражение её лица.

– Я не смогла, – Лина опустила глаза, чувствуя жгучую смесь стыда и решимости. – Если бы я отказалась, ты сразу оказался бы под прицелом. А так… она думает, что завербовала меня. Я смогу узнавать её планы, передавать тебе…

Она замолчала и подняла на него взгляд. Джек смотрел на неё с немым изумлением, в котором читались и тревога, и невольное восхищение.

– Ты не понимаешь, в какую игру вступаешь, – наконец проговорил он, и в его голосе появилась усталая горечь. – Это не детские шалости, Лина. Лайла не прощает ошибок.

– Это не всё, – перебила она, понимая, что должна выложить всё сразу. – Чтобы я могла свободно следить за тобой, она ослабит за нами контроль. Но плата… Завтра утром мы должны будем дать ей Присягу.

– Нет… – Джек отшатнулся, как от удара. Он прислонился лбом к прохладной стене и закрыл глаза. Его плечи слегка содрогнулись. – Если вы это сделаете… это конец. Настоящий конец. Вы навсегда станете её собственностью.

– Мы должны опередить её, Джек.

Он медленно повернул голову, смотря на неё с новым, леденящим подозрением.

– Ты хочешь сказать…

– Шейн. Отведи нас к нему. Сейчас.

– Лина, ты… – он бессильно провёл рукой по лицу. – Ты даже не представляешь, что предлагаешь. Это безумие.

– Наш выбор – или он, или Лайла. Третьего нет.

Джек покачал головой, его взгляд стал острым, анализирующим. Лина видела, как в его голове прокручиваются варианты, оцениваются риски. Затем он резко выпрямился, и в его позе появилась решимость солдата, принявшего решение.

– Хорошо. – Он достал из кармана ключи. – Буди их. Тихо. У нас мало времени.

Через пять минут перепуганные, но собранные Дина, Лена и Аня стояли в комнате Дины, слушая сжатый пересказ Лины. Страх в их глазах постепенно сменялся той же стальной решимостью.

– Значит, присяга Шейну – наш единственный шанс? – тихо уточнила Аня.

– Единственный легитимный способ не стать рабами Лайлы, – кивнул Джек, стоявший у двери и прислушивающийся к происходящему коридору. – По нашим законам, Присяга, данная одному наставнику, делает тебя неприкосновенным для других. Лайла не сможет требовать от вас повторной клятвы, не нарушив всех правил. А правила – это единственное, что её ещё сдерживает. Тони сейчас с Шейном. Он наш. Всё может получиться, но нужно идти. Сейчас.

Джек вёл их по спящему дому как призрак. Вниз по главной лестнице, мимо тёмной столовой, чьи окна отсвечивали синим мраком ночи. Ещё ниже, в полуподвальный этаж, по бесконечному коридору мимо зала для тренировок. Поворот, ещё один коридор, ещё поворот. Воздух становился прохладнее и пах бетоном и пылью. Наконец Джек остановился у неприметной стальной двери. Ввёл код на панели. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв проход в просторную комнату, больше похожую на кабинет учёного, чем на тюремную камеру. Кровать, шкаф, забитый книгами, диван и массивный деревянный стол, заваленный бумагами и чертежами. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь мягким светом настольной лампы с зелёным абажуром.

У стола, склонившись над какими-то схемами, сидел Тони. Но только дверь открылась, Тони вскочил с дивана с неестественной для его размеров ловкостью, сжимая в руке компактный пистолет, и направил его на вошедших. Его лицо в тусклом свете было резким, как у хищника, застигнутого врасплох.

– Джек? Какого чёрта? – его голос был резким, но в нём слышалось больше изумления, чем реальной угрозы. Пистолет опустился на несколько сантиметров.

– Что это значит? – Шейн поднялся с дивана, и сделал шаг вперёд. Его лицо, осунувшееся за эти дни, выражало полное непонимание, но в глубине потухших глаз вспыхнула искра чего-то живого при виде девушек.

Джек отступил в сторону, дав дорогу Лине.

– Шейн, у нас мало времени. Лайла заставила меня сделать выбор, – начала она, и слова полились быстро, чётко, без лишних эмоций. Она рассказала всё: от предложения слежки за Джеком до ультиматума с Присягой. Шейн слушал, не перебивая, лишь пальцы его непроизвольно сжались в кулаки.

Когда она закончила, в комнате повисла тяжёлая, густая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции где-то в стенах. Шейн тяжело вздохнул, словно этот вдох дался ему с огромным трудом, и провёл рукой по лицу, словно снимая маску усталости, под которой открывалось лицо командира, вновь вынужденного отправлять своих солдат в бой.

– Я догадывался, что она попытается сделать что-то такое, но не думал, что так скоро… – его голос был низким, хрипловатым от недосыпа. – Вы понимаете, на что подписываетесь? Это навсегда.

– В ином случае мы бы не пришли, – твёрдо сказала Лина. Голос её не дрогнул, хотя внутри всё сжималось от страха.

– Вы поступили очень мужественно, – тихо произнёс Шейн, и в его словах не было снисхождения взрослого к детям, а было уважение равного к равному. – Глупо и безрассудно, но мужественно. И вы правы – другого выбора нет.

– Мы хотим дать Присягу вам, Шейн. Осознанно. – Лина сделала шаг вперёд, за ней – остальные.

Шейн несколько секунд молча смотрел на них, его взгляд скользил по юным, решительным лицам. Затем он кивнул, будто приняв какое-то внутреннее тяжёлое решение, и подошёл к столу. Из нижнего ящика он достал длинный узкий футляр из тёмного дерева, открыл его с почтительным усилием. Внутри на чёрном бархате лежали тонкое стальное перо с затейливой, покрытой гравировкой ручкой и маленький пузырёк из тёмного стекла с густой, почти чёрной жидкостью внутри.

– У меня нет оснований не верить вам. Но я обязан спросить в последний раз, – его голос приобрёл непривычную, ритуальную торжественность, от которой по коже побежали мурашки. – Все ли вы понимаете, что после этой клятвы пути назад не будет? Что вы навсегда свяжете свою судьбу с моей и с судьбой нашей школы? Что отступление станет не просто предательством, а духовной смертью? Вы готовы к этой борьбе? Ко всем её последствиям?

Один за другим, без колебаний, прозвучали ответы:

– Да.

– Да.

– Готовы.

– Мы готовы, Шейн.

Ситуация выглядела сюрреалистично: Шейн в простых тренировочных брюках, перед ним – взъерошенные девушки в пижамах, в полумраке тайной комнаты. Но атмосфера была пронзительно серьёзной.

– Лина, подойди. Обычно метку ставят на предплечье, но сейчас нужно, чтобы её не увидели. Правая ключица.

Лина молча стянула широкий борт футболки, обнажив гладкую кожу. Шейн открыл пузырёк. Запахло спиртом и чем-то горьким, травяным. Он обмакнул в жидкость остриё пера.

– Это не больно, но… навсегда, – предупредил он.

Кончик пера коснулся кожи. Металл был холодным. Лина вздрогнула – это было не больно, а странно: словно тончайшая игла прожигала плоть холодом. Шейн водил пером быстро и уверенно, выводя сложный, изящный иероглиф. На месте его движения выступали тонкие алые линии – не чернила, а сама кровь, выступающая из микроскопических порезов. Через мгновение рисунок был готов: тёмно-багровый, почти чёрный знак на бледной коже.

– Заживёт почти незаметно. След останется только для тех, кто знает, куда смотреть, – сказал Шейн, отводя перо.

Он повторил ритуал с Диной, Леной, Аней. Знаки у всех были разными, но в их строгих линиях читалась общая принадлежность к одному целому.

Вдруг вперёд вышел Джек.

– Моя очередь, – его голос прозвучал глухо, но твёрдо. – Что бы ни было, между нами, раньше… Я хочу дать тебе эту клятву, Шейн. За тебя. За Рей. До конца.

Шейн замер, смотря на него. Годы взаимной неприязни, подозрений и боли стояли между ними невидимой стеной. Затем, очень медленно, Шейн протянул руку. Джек сжал её. Рукопожатие было крепким, почти болезненным – в нём был и вызов, и принятие, и погашение старого долга.

Джек снял футболку и повернулся спиной. Шейн на секунду задержался, затем нанёс знак на правую лопатку, чуть ниже ключицы.

– Вам нужно возвращаться, – Шейн отвернулся, убирая перо и пузырёк. Его голос снова стал обыденным, но в нём слышалась неподдельная усталость. – Будьте осторожнее, чем когда-либо.

– Спасибо, – прошептала Лина, и все, словно по команде, быстро и бесшумно выскользнули в коридор.

Когда дверь закрылась, Шейн несколько секунд стоял неподвижно, глядя на тёмное дерево футляра в своих руках. Затем медленно опустился на стул за столом и обернулся к Тони, который молча наблюдал за всей сценой, всё ещё сжимая пистолет. В глазах Шейна стояла тяжесть сделанного выбора и груз ответственности за четыре юные жизни.

– Я поступил правильно? – спросил он, и в этом вопросе звучала несвойственная ему неуверенность.

– Они сами пришли, – тихо ответил Тони, наконец убирая пистолет в кобуру под мышкой. Он подошёл к столу и сел на его край, глядя на Шейна с непривычной серьезностью. – Они выбрали. Ты не заставлял, не уговаривал. Ты лишь дал им шанс остаться людьми, а не стать орудием в чужих руках. Лайла бы сломала их, сделала своими марионетками. А ты… ты дал им выбор. И они выбрали тебя. Это о многом говорит.

Шейн медленно лёг на кровать, уставившись в потолок. Впервые за многие годы он сомневался в абсолютной правильности своего решения. Тревога за девочек глодала его изнутри. Но втайне он чувствовал и облегчение: они понимали, на что шли. Значит, они с Рей не ошиблись. При мысли о Рей сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Тони и Джек уже рассказали ему правду, но от этого бояться за неё он не перестал. Он закрыл глаза, представляя её лицо – спокойное, с лёгкой усмешкой в уголках губ.

Они справятся. Должны справиться.

В памяти всплыло лицо Лины в момент клятвы – не детское, а взрослое, решительное, с глазами лидера. Именно такой знак – «Решимость и Лидерство» – он начертал на её плече. Дина получила знак «Сердце» и «Стойкость», Лена – «Остроумие» и «Адаптивность», Аня – «Чуткость» и «Восприятие». Джек получил сложный символ, объединявший «Верность», «Защиту» и «Искупление». Метка Лайлы была бы иной – яркой татуировкой-браслетом, но наносить постоянное тату она бы не рискнула. Рисунок хной… но это была бы лишь видимость. Их же знаки, невидимые миру, останутся с ними всегда.

– У них всё получится, – сказал Тони из темноты, словно читая его мысли. – Они хорошие актёры. Не подведут.

– Спасибо, Тони, – Шейн усмехнулся про себя, беззвучно. Потом спросил, глядя в темноту, где угадывался силуэт молодого человека: – А ты? Почему до сих пор не дал клятву Лайле? Она же ведёт тебя все эти годы.

Тони помолчал, собираясь с мыслями.

– Она думает, что нас связывает нечто большее, чем клятва. Привязанность. Благодарность… Все эти годы она была… заменой матери. И наставником. Учила всему. И пыталась сеять во мне ненависть к Рей за тот отказ. – он замолчал. – Я.… я так хотел учиться, что стал подыгрывать ей. И, видимо, слишком хорошо. Она поверила в эту ненависть и в свою власть надо мной. А Рей… – его голос стал тише, почти шёпотом. – Все эти годы она оставалась агентом №1. Единственной, кому я хочу служить.

В комнате воцарилась тишина. Оба мысленно вернулись на десять лет назад в тот далёкий дождливый день в промышленном пригороде Бирмингема. Как Рей, рискуя жизнью, пробралась внутрь задымленного, полуразрушенного дома, а Шейн прикрывал её снаружи, отстреливаясь от наёмников. Как они нашли на чердаке, за грудой хлама, испуганного, худого мальчишку с огромными, восторженными глазами, увидевшего в Рей не убийцу, а героя, ангела-спасителя. Как он умолял взять его с собой, научить быть таким же сильным… и как Рей, стиснув зубы, отвернулась и отказала. Тони тогда не знал о правиле «один наставник – один подопечный», о том, что её руки и сердце были уже связаны Джеком. Ненависть к ней была мыльным пузырём, который лопнул год спустя, когда правда открылась, но играть роль «обиженного» пришлось ещё много лет.

– Шейн… Рей поверила мне тогда, в городе. Перед самым её уходом. Она сказала, что всегда знала, – прошептал Тони.

– Я знаю, Тони, – ответил Шейн, и в его голосе не было удивления. – Я всегда знал, что ты свой. Что под маской послушного ученика Лайлы скрывается наш человек.

– Откуда? – в голосе Тони прозвучало искреннее любопытство.

– Я научился смотреть не на слова, а на поступки. Твой знак – «Терпение». И «Верность». Ты шёл к своей цели долго и упрямо… – Шейн перевернулся на бок, лицом к стене. но его голос по-прежнему был чётким – Теперь нам нужно поспать. Хотя бы пару часов. Завтра будет тяжёлый день.

Глава 15

Как и предупреждал Шейн, день выдался непростым. Еще за полчаса до подъема Лайла лично прошла по комнатам девушек, поднимая их. Девушки, сонные и растерянные, в спешке привели себя в порядок под пристальным взглядом Джека, который молча наблюдал в дверях, его лицо было каменной маской. Спускаясь по широкой лестнице, они чувствовали, как с каждым шагом нарастает тревога. В большой гостиной, освещенной мягким светом люстры, их уже ждали Шейн, Тони, Лайла, ее люди, а также Марго, Андрэ и Стефан. Воздух был густым от напряжения.

Лайла, одетая в темно-бордовое платье, напоминающее мантию, расплылась в широкой, неестественной улыбке при их появлении.

– Мои дорогие, – начала она, и ее голос заполнил комнату, – для вас сегодня совершенно особенный день. Шейн или Рей рассказывали вам что-нибудь про клятву верности?

Она обвела взглядом девушек, ища в их глазах признание. Шейн, стоявший у камина, едва заметно качнул головой – едва уловимое движение, которое заметили только те, кто знал, куда смотреть. Джек, опустив взгляд в пол, сохранял каменное спокойствие, но его сжатые кулаки выдавали внутреннюю борьбу. Марго в ужасе прикрыла рот ладонью, а парни округлили глаза, обмениваясь тревожными взглядами. Девушки, волнуясь, молча покачали головами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Это даже к лучшему, – самодовольно протянула Лайла, медленно прохаживаясь перед ними. – Клятва верности дается лишь раз в жизни. Это не просто формальность. Принося ее, вы подтверждаете готовность защищать своих наставников до последнего вздоха, ставить их интересы выше своих. Принося ее, вы получаете уникальную метку – знак отличия и принадлежности. И становитесь полноправными агентами нашей организации…

Она произнесла еще много пафосных слов, но суть была ясна. Пользуясь неведением девушек, Лайла искусно вешала им «лапшу на уши» – так искусно, что они почти начали верить ее словам.

– Первым, кого я хочу принять в наши дружные ряды… – Лайла обернулась к Энтони.

Изумление на лицах присутствующих было неподдельным. Для ее людей верный спутник Энтони уже давно считался агентом. Узнать, что ими все это время руководил «просто мальчишка», было для них неприятным открытием.

Тони вышел вперед, его лицо было бесстрастно. Лайла взяла тонкую кисть и небольшую баночку с темной пастой – хной. Тони, не говоря ни слова, расстегнул рубашку и обнажил левое плечо. Комната затаила дыхание, пока Лайла старательно выводила на его коже замысловатый узор, похожий на сплетение шипов и звеньев цепи. Он послушно, монотонно повторял за ней слова клятвы: «Клянусь верностью и послушанием. Клянусь защищать своих наставников. Клянусь хранить тайны организации. Моя жизнь – инструмент в ваших руках».

Следующими вызвали Дину, Аню и Лену. Каждая шагнула вперед с бьющимся сердцем. Холодное прикосновение кисти к коже, сладковатый запах хны, гипнотизирующий голос Лайлы, заставляющий повторять чуждые слова… Лина наблюдала за подругами, ловя их взгляды, пытаясь передать им хоть каплю поддержки. Они выглядели бледными, но собранными.

Затем настала очередь Лины. Когда она подошла, Лайла задержала на ней взгляд чуть дольше, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Хна на коже была прохладной, а узор, который выводила Лайла, казался особенно сложным. Лина повторяла клятву, чувствуя горечь на языке. Каждое слово было ложью, но произносить их приходилось с полной убежденностью.

Казалось, все закончилось, но Лайла кивнула Джеку. – Твой черед, Джек.

Во взглядах его команды мелькнуло нечто странное – холодное, почти физическое презрение. Это не укрылось ни от Шейна, наблюдающего с каменным лицом, ни от Лины, ни от самого Джека. Он вышел медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление. Он неотрывно следил за рукой Лайлы, на автомате повторяя слова, а эти колючие, осуждающие взгляды ранили глубже, чем он мог предположить. Они жгли его кожу жарче будущей метки.

«Если бы они знали… – пронеслось у него в голове. – Но нет. Если бы они знали, что это всего лишь фарс, игра для пресыщенной публики в лице Лайлы, они не смогли бы сыграть так убедительно, и все пошло бы прахом…»

Наконец церемония завершилась. Метки обрели новых владельцев, и Лайла, как и обещала, отменила занятия и ослабила контроль. Впервые за долгое время девушки смогли выйти из дома почти без надзора. «Почти» – потому что за ними, словно тень, на почтительном расстоянии следовал Тони. Свежий воздух пах свободой, но она была горькой и неполной.

Они молча шли по тропинке, огибающей особняк. Разговор не клеился. Каждая была погружена в свои мысли, ощущая странную тяжесть на плече, где теперь красовалась метка.

– Как вы себя чувствуете? – тихо спросила наконец Дина, ломая молчание.

– Будто продала душу, – прошептала Аня, не глядя ни на кого.

– Мы сделали, что должны были, – твердо сказала Лина, но и в ее голосе звучала неуверенность.

Лена лишь молча кивнула, ее пальцы невольно тянулись к скрытой под одеждой метке.

Сделав неспешный круг, они молча вернулись в гостиную. Атмосфера в доме казалась еще более гнетущей, чем прежде. Они разошлись по комнатам без слов, понимая, что ничто не будет прежним.

Смена Тони подошла к концу, но, уходя из их крыла, он как бы невзначай, проходя мимо приоткрытой двери общей гостиной, обронил:

– Наткнулся в библиотеке на «Десять негритят» Агаты Кристи. Как думаете, стоит прочесть?

Девушки, находившиеся в комнате, незаметно переглянулись. Это был пароль. Намек на продолжение их скрытой войны.

– Думаю, будет интересно, – улыбнулась Дина, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Очень поучительная история о возмездии.

Все поняли. Сегодня Лайла лишится еще одного своего человека.

Так и вышло. На следующее утро, когда девушки уже сидели в классе, пытаясь сосредоточиться на учебниках, дверь с грохотом распахнулась. В кабинет буквально ворвалась Лайла. Ее лицо было искажено яростью, волосы слегка растрепаны. Она тяжело дышала, сжимая в руке рацию. Но, увидев их, она буквально силой воли взяла себя в руки, сгладила черты лица в подобие спокойствия, хотя глаза продолжали метать молнии. Девушки слушали с показной серьезностью, но чувствовали, как по спине бегут мурашки от ее взгляда. Она то и дело придиралась к мелочам. Через час она не выдержала и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. В наступившей тягостной тишине они просто переглядывались, не решаясь произнести ни слова, ожидая продолжения. Воздух был наполнен ожиданием расплаты. Минут через десять, которые показались вечностью, дверь открылась снова, и в класс вошел… Шейн.

– Занятия снова веду я, – его обычная сдержанная улыбка была для них лучшим подарком.

– С возвращением… – тихо произнесла Аня.

Урок прошел, как в старые, почти добрые времена. Педагог из Шейна, несомненно, был куда лучше.

После обеда у девушек было свободное время, дарованное Лайлой в честь их «посвящения». Дина, ссылаясь на головную боль, ушла в библиотеку – им нужно было понять, что делать дальше. Аня с Леной, жаждая свежего воздуха и нормальных разговоров, вышли в сад. Лина же, чувствуя внутреннее беспокойство, решила пройтись по знакомым коридорам школы, надеясь случайно встретить кого-то из старшей команды.

В их бывшем классе как раз заканчивались занятия у команды «Альфа»-2. Из-за двери доносился резкий, неприятный голос – он принадлежал Марку, одному из людей Лайлы, низкорослому крепкому мужчине с вечно недовольным выражением лица, самому, на взгляд Лины, отталкивающему. Он читал им нотацию о дисциплине.

Вскоре дверь открылась, и вышли сначала Стефан, ссутулившийся и мрачный, затем Андрэ, чье лицо было непроницаемым, и, последней, Марго. Увидев Лину, старшие товарищи замерли. Удивление на их лицах было искренним – последние дни команды почти не пересекались, Лайла держала их в разных частях особняка.

– Лина! – радостно воскликнула Марго, и на миг ее лицо озарилось привычной теплотой. Но почти сразу свет в ее глазах погас, сменившись ледяной стеной. Ее порыв остыл так же быстро, как и возник. Взгляд стал колючим, полным боли и обвинения. – Ах да… Вы же дали клятву. Ты теперь с ними… – голос Марго срывался, дрожал от обиды и нарастающего гнева. – Как ты могла? После всего, что они сделали с Рей! Как вы все могли? Она была вашим наставником!

– Марго, – тихо выдохнула Лина, сделав шаг вперед, но та отступила на шаг, будто от чего-то заразного,

– Стефан? – Лина обратилась к парню, ища в его глазах хоть каплю понимания. Но тот упрямо смотрел в пол, его челюсть была напряжена. Он молчал, и это молчание было громче любого крика. Сердце Лины болезненно сжалось, комок подступил к горлу.

– Что тут происходит? – Из кабинета вышел Марк, невысокий крепкий мужчина лет пятидесяти. Он оценивающе окинул взглядом Лину и кивнул Андрэ. – Думаю, вам уже пора.

Марго бросила на Марка ядовитый, полный ненависти взгляд, оттолкнула Стефана и быстрым, сбивчивым шагом пошла вперед, по коридору. Братья, переглянувшись, молча, не глядя на Лину, последовали за ней. Когда они скрылись за поворотом, Марк повернулся к Лине. Его лицо выражало брезгливость.

– Старайся не попадаться ей на глаза. Неизвестно, что взбредет в голову этой истеричке. По-моему, зря Лайла ее выпустила.

Лина стояла, опустив голову. Для всех они стали предателями. Горечь подступала к горлу. Так хотелось крикнуть, доказать, что все это – ложь, игра ради выживания… Она вспомнила слова Реи: «Настоящий агент должен принять противоядие от всех жалящих слов». Теперь Лина понимала, о каком яде та говорила. Это был яд презрения, который точил изнутри, сея сомнения в правильности выбранного пути.

– Марк? – окликнула она уже уходившего мужчину, заставляя свой голос звучать ровно.

– Что? – тот обернулся, густая бровь вопросительно поползла вверх.

– Что будет с ними? – спросила Лина, стараясь звучать просто и бесхитростно, как любопытная ученица.

Марк пристально посмотрел на нее, прекрасно понимая, о ком речь. В его глазах мелькнула тень подозрения.

– Продолжат учиться. Пока что.

– Они… тоже будут давать клятву? Как мы?

– А тебе-то зачем это знать? – его взгляд стал острым, сканирующим. – Думаешь, за них похлопотать? Или хочешь знать, сколько у тебя будет «коллег»?

Лина заставила себя улыбнуться с наигранной грустью.

– Мы успели подружиться. Было бы жаль терять друзей. Все-таки они старше, многому могли научить.

– Хорошенькие друзья, – фыркнул Марк, но напряжение в его позе немного спало. – Девчонку Лайла точно не примет. Слишком непредсказуемая, да и с Рей была слишком близка. А мальчишки… – он пожал плечами. – Возможно, перейдут на нашу сторону, если поумнеют. Жить-то всем хочется.

Он невесело, цинично усмехнулся и зашагал прочь, его тяжелые ботинки гулко стучали по паркету.

Сердце Лины замерло, а потом заколотилось с новой силой. Подозрения подтверждались. У Марго не было будущего в этом месте. А Стефан и Андрэ… их могли сломать, превратить в безвольных марионеток.

Сдерживая волнение, она двинулась на поиски Джека или Тони. В доме стояла непривычная, звенящая тишина. На первом этаже не было ни души. Столкнувшись в холле с вернувшимися подругами, они молча переглянулись.

– Что случилось? – спросила Аня, глядя на бледное, взволнованное лицо Лины. – Ты увидела их?

– О чем ты? – не поняла Дина, спустившаяся в этот момент из библиотеки. – Я в книжных лабиринтах заблудилась, там тоже пусто.

– Вы что, не заметили? Никого нет, – Лина обвела рукой пустынный холл.

– Когда мы подходили к дому, – прошептала Лена, оглядываясь, – Кирк, тот, что всегда дежурил у входа, увидел нас, судорожно убрал рацию, и, почти бегом, рванул внутрь. Мы подумали, может, совещание какое… Вы были внутри, мы думали, вы в курсе.

В этот момент из глубины коридора стремительно, почти бесшумно вышел Джек. Его лицо было привычно непроницаемым, но в глазах, которые метнулись к ним, стояла такая ледяная, сконцентрированная тревога, что по спинам девушек побежали мурашки. Он был бледнее обычного.

– Лайла хочет вас видеть, – произнес он отрывисто, голос низкий и напряженный. – Всю команду. Немедленно. Серверный зал на -1 этаже.

Глава 16

Они молча последовали за Джеком по лестнице, ступени которой под ногами казались необычно скрипучими в гнетущей тишине. Спустились вниз, мимо зала тренировок, откуда доносился лишь эхо их шагов, и оказались перед массивной дверью серверной. Воздух здесь был другим – стерильным, охлажденным и густым от статики и напряжения. Приглушенный гул компьютеров, холодный синий свет множества экранов. На центральном экране, размером со стену, горела детальная карта Европы, усеянная алыми метками – местами проваленных операций и гибели людей.

Взгляды, встретившие их, были острее любого клинка. Лайла стояла у карты, ее осанка была выпрямлена, как струна, а лицо – ледяной маской. Взгляд ее скользнул по новоприбывшим, не выражая ничего, кроме холодной оценки. Шейн сидел на краю стола, его обычно спокойное лицо было искажено тревогой, пальцы бессознательно перебирали край куртки. Тони прислонился к стеллажу, пытаясь сохранить нейтралитет, но его глаза беспокойно метались между Лайлой и девушками. Марк и Кирк – двое крепко сбитых мужчин в простой, но дорогой утилитарной одежде – наблюдали с отстраненным, профессиональным интересом, словно оценивая новый ресурс или потенциальную угрозу. У дальней стены, под неявным, но ощутимым присмотром, стояли Стефан, Андрэ и Марго. Последняя смотрела на Лену и Дину с немым, но яростным обвинением – ее взгляд говорил: «Это из-за вас».

– А вот и наше молодое пополнение, – голос Лайлы разрезал гул серверов, холодный и ровный, без эмоциональной окраски. Легкая, недобрая улыбнулась тронула уголки ее губ. – Вы, наверное, гадаете, зачем собраны. Отвечу. Сегодня был убит Роджер. Он отправился в Марсель, но был перехвачен полицией в заранее подготовленной засаде. Ликвидирован в перестрелке. До него такая же участь постигла Анри в Берлине, Боя в Праге и Макса в Вене. Четыре провала подряд. Четыре смерти. Это перестает быть совпадением, – ее голос, до этого металлически-ровный, приобрел опасную, режущую твердость. Взгляд, медленный и неумолимый, как сканер, скользнул по каждому присутствующему, задерживаясь дольше на «стариках». – Это наводит на единственно логичную мысль: среди нас есть крот. Информатор. Предатель.

В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая только навязчивым гулом техники. Казалось, сам воздух сгустился, давя на легкие.

– Может, твои головорезы сами виноваты, что оказались беспомощными птенцами? – язвительно, с вызовом бросила Марго, стараясь скрыть дрожь в голосе за бравадой. – Или ты просто теряешь хватку, Лайла?

Лайла даже не повернула головы в ее сторону. Она проигнорировала выпад, как игнорируют назойливую муху, продолжая смотреть на свою «команду». Этот демонстративный жест был унизительнее любой отповеди.

– Я не собираюсь тратить время и силы на утомительные поиски виновного, – заявила она, отчеканивая каждое слово. – Я приму превентивные меры, чтобы эта эпидемия предательства прекратилась раз и навсегда. Кирк, Марк, – она кивнула своим людям. Их лица остались каменными. – Завтра утром вы уезжаете по первоначальным маршрутам. И с вами поедут… – ее глаза, холодные и бездонные, вновь скользнули по девушкам, на этот раз надолго задержавшись на Лине, будто пытаясь прочитать что-то в глубине ее испуганных глаз, – Лина и Аня.

Удар был настолько неожиданным и оглушительным, что на мгновение Лина перестала слышать гул компьютеров. Она почувствовала, как холодеют и немеют кончики пальцев.

– Нет! – резко шагнул вперед Шейн. – Это безумие, Лайла! Они даже базовой полевой подготовки не прошли. Это смертный приговор.

– Я решаю, кто готов, а кто нет, – отрезала она, и в ее голосе впервые прозвучала сталь настоящей, не скрытой угрозы. – Мое слово здесь – закон.

– Они дети, Лайла, – вступил Джек. Он говорил тихо, но его низкий, грудной голос заполнил паузу после взрыва Шейна. В его обычно скрытых глазах бушевала буря. – Их место – в учебных классах, а не на линии огня. Ты швыряешь неопытный ресурс в мясорубку. Это неоправданный риск для операции и для них.

– О-о, от них не потребуется ничего сверхъестественного, – Лайла сладко, почти матерински повернулась к девушкам, и эта перемена была страшнее ее холодной ярости. – Милые, вы будете идеальным, самым естественным прикрытием. Милая парочка подруг, путешествующих с дядюшками-бизнесменами. Кто заподозрит? Более того, – ее голос вновь стал ледяным, когда она обратилась ко всем, – я сомневаюсь, что наш «доброжелатель» осмелится подставлять таких юных, невинных девушек. Вы станете нашей… страховкой.

– Лайла, они несовершеннолетние! Документы, границы… Девушка в сопровождении взрослого мужчины вызовет миллион вопросов, – не сдавался Шейн, пытаясь апеллировать к логике.

– Значит, вам, мои дорогие Шейн и Тони, придется поработать над легендами. Всю ночь, если потребуется. Сделайте их безупречными, – безжалостно, как гильотина, опустилась ее фраза. Она сделала паузу, давая приказу осесть в сознании. – С Марком летит Лина. С Кирком – Аня. Маршруты и задачи остаются без изменений. Вопросов нет? – Она бросила последний оценивающий взгляд по комнате, и, не дожидаясь ответа, резко развернулась и вышла, щелчок ее каблуков по бетонному полу отдавался в тишине, как удары метронома, отсчитывающего время до катастрофы.

Шейн жестом подозвал к себе девушек, а Тони с Кирком повели Марго, Стефана и Андрэ обратно в их комнаты. Марк и Джек отошли к двери. Марк не спускал с Лины тяжелого, изучающего взгляда.

– Не бойтесь, – тихо сказал Шейн, пытаясь успокоить их. Его собственный голос дрогнул. – Я не дам этому случиться. Я поговорю с ней снова, найду аргументы… Мы отменим этот приказ.

– Куда… куда мы поедем? – едва слышно спросила Лина, чувствуя, как холодеют пальцы.

– По первоначальному плану Лайлы – Амстердам и Дубай, – ответил Шейн.

Девушки переглянулись в немом шоке.

– Шейн! – позвал Марк у двери, его терпение лопнуло.

– Держитесь, – шепнул Шейн и направился к выходу.

В комнате остались только Джек и девушки. Давящая тишина серверной сменилась тишиной коридора, когда они вышли.

– Идем, – бросил Джек, и они двинулись за ним. Они шли по пустынным коридорам, освещенным тусклыми аварийными лампами. Пройдя несколько поворотов и оказавшись в глухом, редко используемом служебном коридоре у запасного выхода, Джек резко остановился. Он прислушался, его взгляд скользнул по темным углам, и только убедившись в полном одиночестве, он обернулся к ним. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

– Лайла солгала, – выдохнул он, и слова повисли в холодном воздухе. – Не полностью, но суть исказила до неузнаваемости. Она хочет не прикрытия. Она хочет заложников. Живой щит. Марк и Кирк – ее последние верные псы, и она боится за них. С Марком должна лететь Лена. С Кирком – Дина.

Лена и Дина переглянулись.

– А вас, Аня и Лина, – он посмотрел на них, и в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на боль, – она намерена взять с собой. Сначала в Нью-Йорк, а оттуда – в Токио, на переговоры с новыми «партнерами». Вы – ее личный страховой полис. Если на кого-то из ее команды начнется охота или если переговоры пойдут не так, первыми под удар, физический или психологический, попадаете вы. Вы – разменная монета и буфер одновременно.

– Мы должны ей помешать! – прошептала Лена, ее глаза горели.

– Нас же больше! – добавила Аня. – Шейн, Тони, вы, мы…

– Вы забываете, с кем имеете дело, – жестко, почти грубо осадил их Джек. – Марк и Кирк – не просто охранники. Это хладнокровные, профессиональные убийцы с десятилетним стажем в самых грязных точках мира. Для них сломать шею подростку – все равно что раздавить букашку. Без раздумий и без эмоций. Шейн и Тони связаны присягой, долгом и, как ни странно, своей искаженной лояльностью к этой структуре. Они будут спорить, но приказу подчинятся. А что касается Стефана и Андрэ… – он горько усмехнулся. – Для них мы с вами – причина всех бед. Предатели по умолчанию. На их помощь рассчитывать не приходится. Марго, возможно, но она одна и озлоблена на всех.

– Все равно нужно действовать, – вдруг четко произнесла Лина. В ее голове, под чудовищным давлением страха и отчаяния, как осколки разбитого зеркала, вдруг сложилась в причудливую, опасную картину. План. Безумный, отчаянный. – Сегодня же. Джек, предупреди Тони и Шейна – будьте готовы в 23:30. Я все вам объясню позже. У меня есть идея.

Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и почти побежала в сторону учебных кабинетов, оставив остальных в полном недоумении.

– Что она задумала? – тихо спросил Джек, глядя вслед убегающей фигуре.

Дина и Лена лишь пожали плечами, но в глазах Ани вспыхнула искра надежды.

– Надо просто довериться ей, – сказала Аня, начиная подниматься по лестнице. – Кажется, она что-то увидела. Что-то, чего не заметили мы.

Глава 17

Пользуясь тем, что Лайла предоставила ей чуть больше свободы, чем остальным, Лина быстро скользнула в кабинет старших. Как она и ожидала, комната была пуста. На столах лежали разбросанные учебники и тетради.

Стол Джека был пуст. На преподавательском столе, под стопкой конспектов, виднелся уголок карты. Сердце Лины забилось чаще, ее ладони стали влажными. Она оглянулась на дверь, прислушалась к тишине коридора, затем осторожно, кончиками пальцев, отодвинула бумаги.

Перед ней лежала карта мира, но это был мир, перекроенный чужой волей. Она была испещрена пометками, стрелками и непонятными символами, больше похожими на руны. Красные круги обводили крупные города – Лондон, Нью-Йорк, Токио, Москву. От них тянулись стрелки к отдаленным, ничем не примечательным точкам, помеченным черными крестами. В углу карты, торопливым почерком Майка, было выведено: «Проект “Перезагрузка”. Фаза 2». Рядом – список дат и формул, смысл которых Лине был неясен. Это было больше, чем она надеялась найти. Тихий помощник Лайлы явно знал больше, чем показывал. Трогать карту было нельзя – это бы сразу заметили. Но теперь она знала. Убедившись в своих подозрениях, Лина так же тихо вышла и почти бегом поднялась к себе, ощущая холодный комок страха в груди.

Из окна она заметила, как Марк сменил Кирка на улице, а сама Лайла в компании Кирка удалялась по тропинке к гаражу. Момент был идеальным. Лина вышла в коридор и легонько постучала в двери подруг. Они мгновенно высыпали наружу, окружив ее. С лестницы поднялся Джек.

– Лайла ушла ненадолго, – торопливо зашептала Лина. – Я все объясню. Джек, где ее комната?

– Она заняла малую библиотеку на первом этаже. Лина, что ты задумала? – в его голосе звучала тревога.

– Марк вечером будет с Шейном. А Кирк?

– Он будет дежурить в коридоре, охранять вас…

– Тогда слушайте. Чтобы все получилось, действовать нужно четко и тихо. Ровно в 23:30, Дина, тебе нужно выйти и отвлечь Кирка. Заговори, очаруй… Девочки, вы ждете, пока он не заинтересуется, и тогда выходите обе, подключайтесь. Создайте шум, суматоху. Джек, в 23:20 ты спускаешься к Шейну. Убери Марка тихо. Затем возвращаешься и помогаешь девочкам обезвредить Кирка, когда он будет отвлечен. Тони охраняет «Альфу-2», им пока ничего знать не нужно.

– А ты? – спросила Аня, цепко хватая Лину за руку.

– Я пойду к Лайле, – твердо сказала Лина.

– Это безумие! – выдохнул Джек.

– У меня больше шансов, чем вы думаете, – в окне мелькнула фигура, возвращающаяся к дому. – Все по местам!

Девушки разбежались по комнатам. Стараясь не вызывать подозрений, они уселись за учебники, но буквы расплывались перед глазами. То, к чему их должны были готовить Рей и Шейн на протяжении нескольких лет, надвигалось на них со скоростью урагана. Страх был густым и липким, как смола.

Дина, на чьи плечи легла ключевая роль, в панике ходила из угла в угол. Она давно замечала на себе тяжелый, оценивающий взгляд Кирка. В нем не было ничего человеческого – только холодный расчет и животное любопытство. Теперь этот интерес мог стать их оружием. Она взглянула на свое отражение в темном окне: испуганные глаза, дрожащие губы. «Соберись, – приказала она себе мысленно. – Раз Лина верит в нас, нужно оправдать доверие.

В отличие от подруг, Лина почти не волновалась. Вернее, ее охватила странная, леденящая пустота, где не осталось места для паники. Ею двигала холодная решимость. Однако шанс на провал существовал. Именно поэтому она решила идти к Лайле одна – если что-то пойдет не так, пострадает только она. Шейн и Джек справятся с Марком, а затем помогут остальным с Кирком… Она в это верила. Она должна была верить.

Время тянулось неумолимо медленно. В 21:00 Лайла с проверкой прошла по комнатам, за ней проследовал Кирк. Затем наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелыми шагами дежурного в коридоре.

Часы показывали 23:27.

Лина быстро переоделась в темные, облегающие, но не стесняющие движений джинсы и черную водолазку. Она зачесала волосы в тугой хвост, стерла следы помады. Прижавшись спиной к стене у двери, она прислушивалась. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат через стену. В ушах стоял звон.

23:29.

Дина, бросив последний взгляд на часы, приоткрыла дверь. Кирк только что прошел мимо, его массивная спина на мгновение загородила свет из коридорного окна. Она бесшумно выскользнула в коридор, ощущая, как подгибаются колени.

– Кирк?

Громила резко обернулся, рука молниеносно рванулась к кобуре. Увидев Дину, он судорожно сглотнул, спрятал пистолет и нахмурился, пытаясь скрыть замешательство под маской суровости.

– В это время спать положено, а не шататься, – пробурчал он, но его глаза, маленькие и глубоко посаженные, жадно скользнули по ее фигуре.

– Не ругайся, пожалуйста, – с робкой, заговорщицкой улыбкой Дина сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. Ее голос звучал нарочито мягко и соблазнительно. – Мы правда завтра поедем вместе? Только мы двое?

– Э-э… Ну, да, – буркнул Кирк, отступая к окну под ее натиском. Он явно был не готов к такому прямому наступлению. – Задание важное.

– Я так рада, что даже уснуть не могу! Хотела поговорить… Это же мое первое задание. Моя первая поездка… Куда именно? Хотя неважно. С тобой я поеду хоть на край света…

Дина вдруг замолчала, смущенно опустив глаза, играя с краем своей ночной рубашки. Кирк услышал то, что хотел услышать. Его настороженность ослабла, уступив место глуповатому самодовольству. Неловко наклонившись, он обнял ее за плечи, его грубые пальцы впились в тонкую ткань.

В этот момент дверь комнаты Лины приоткрылась, и тень метнулась к лестнице, растворяясь в темноте. Одновременно легкий, условный стук раздался у дверей Ани и Лены. Двери распахнулись, и подруги выбежали в коридор, изображая испуг и возмущение.

– Дина?! – в один голос воскликнули они.

Кирк резко отпустил девушку и обернулся, снова насторожившись. Этого мгновения хватило Дине, чтобы отпрыгнуть к подругам, ее лицо исказила маска вины и испуга.

– Дина, что ты творишь? – с притворным ужасом начала Лена, хватая ее за руку. – Так себя нельзя вести! Что скажет Лайла?

– Я ничего! Мы просто разговаривали! – всхлипнула Дина. – А вы почему не спите?

– Мы проснулись от шума! – вступила Аня, с укором глядя на Кирка. – И я хотела попросить… Кирк, возьми и меня с собой! Я тоже готова!

– И я! – поддержала Лена, делая шаг вперед. – Почему только она? Мы не хуже!

Кирк стоял, совершенно сбитый с толку этим внезапным женским скандалом из-за него. Лесть и внимание затуманили бдительность. Когда девушки, заметив на лестнице появившегося Шейна, разом накинулись на него с кулачками, он даже не сопротивлялся, лишь беспомощно отмахивался от них, бормоча что-то невнятное. Его огромная фигура, способная одним движением сломать хрупкие кости, теперь выглядела неуклюже и глупо.

Джек бесшумно спустился на этаж, где жил Шейн. В голове крутился план Лины, и каждый его пункт отдавался гулким эхом тревоги. «Доверяй, но будь наготове», – думал он, подходя к двери. Он вздохнул, собрав волю в кулак, и вошел.

Марк мгновенно встал из-за стола, держа пистолет в руке. Его глаза, холодные и недоверчивые, сверлили Джека.

– Джек? Что тебе нужно? Приказов на смену не было.

– Лайла послала сменить тебя, – не моргнув глазом, соврал Джек, стараясь не смотреть на Шейна, который медленно, с видимым усилием, поднимался с кровати. Его лицо было осунувшимся, но глаза горели ясным, острым огнем.

– Она ничего не говорила. Не в ее стиле менять график в последнюю минуту, – Марк сузил глаза, но сделал шаг навстречу, пистолет опустился немного.

– Я не обсуждаю ее приказы. И тебе не советую. Ты свободен. Иди отдохни.

Что-то щелкнуло в сознании Марка – слишком поспешный приход, отсутствие обычной холодной вежливости Джека, напряжение в позе Шейна. Он начал поворачиваться к пленнику, но было поздно. Джек двинулся с обманчивой плавностью. Рука, сложенная в «лезвие», описала короткую, безжалостную дугу. Точный, выверенный удар по сонной артерии – негромкий хлопок, похожий на лопнувший пузырь. Тело Марка обмякло, лишившись всякой воли, и рухнуло на пол с глухим стуком. Пистолет откатился под кровать. Шейн тут же подобрал его. Затем молча и быстро оделся. Его движения были плавными и точными, как у хищника, вышедшего из клетки.

– Теперь объясняй. Что происходит?

– Лина идет к Лайле. Девушки отвлекают Кирка. Им нужна наша помощь, – торопливо проговорил Джек, наклоняясь, чтобы проверить пульс у Марка. Тот был жив, но надолго выбыл из игры.

– Это безрассудство, – прошептал Шейн, уже двигаясь к двери. В его голосе звучала не злость, а что-то вроде горького восхищения. – Обезвредим Кирка и бегом к Лайле. Лина не представляет, с кем связалась. Лайла не станет разговаривать. Она устранит угрозу. Мгновенно.

Они поднялись как раз вовремя. Картина, представшая перед ними, была одновременно нелепой и напряженной. Девушки, совсем запутав Кирка, уже перешли от ссоры к активным «нападкам». Лена, мельком увидев Шейна, едва заметно кивнула. Втроем они вцепились в огромные руки мужчины, тряся их, как будто умоляя о внимании. Шейн и Джек бросились в бой без лишних слов. Девушки отскочили, освобождая пространство.

Теперь Кирк все понял. Его лицо, секунду назад растерянное, исказила ярость чистейшего, первобытного порядка. Он зарычал, низко, по-звериному, и начал бить с чудовищной, нечеловеческой силой. Воздух свистел от его ударов. Шейн уворачивался, принимая часть ударов на жесткие блоки, каждый из которых отдавался болью в костях. Джек атаковал с флангов, стараясь попасть по суставам, по почкам, но Кирк был как скала, его мускулы казались высеченными из гранита. Оглушительным ударом в солнечное сплетение он вывел из строя Джека, который сложился пополам с хриплым выдохом и рухнул на пол. Затем, вцепившись могучими руками в Шейна, он пригвоздил его к стене, сдавливая грудную клетку. Хрустнули ребра. Шейн почувствовал, как перехватывает дыхание.

Девушки в ужасе наблюдали, парализованные страхом. Рука Кирка сжалась в кулак, размером с голову ребенка, и занеслась для сокрушающего удара в лицо Шейна. И в этот миг Аня, стоявшая ближе всех к подоконнику, инстинктивно, почти не думая, схватила тяжелый керамический горшок с фикусом – уродливое кашпо в виде гнома, которое они все ненавидели – и изо всех сил, с тихим всхлипом отчаяния, обрушила его на голову наемника.

Раздался глухой, кошмарный звук – не столько звон, сколько влажный треск, похожий на ломаемые сухие ветки. Горшок раскололся, земля и черепки осыпались на пол, смешиваясь с темной, густой кровью, которая тут же заструилась по лицу и шее Кирка. Он замер, его взгляд, полный немого удивления, стал стеклянным, невидящим. Мощные пальцы разжались. И он рухнул как подкошенный дуб, оглушительно грохнувшись на пол, от которого содрогнулся весь коридор.

Шейн, высвободившись, с трудом переведя дух, смотрел на Аню с изумлением и безмолвной благодарностью. Она сама стояла в ступоре, не веря в содеянное, разжимая онемевшие пальцы, с которых сыпалась земля. Лена и Дина бросились к Шейну и к Джеку, который лежал без сознания, с кровью на затылке от падения.

– Что вы натворили?! – прошептал Шейн, его голос был хриплым от боли и напряжения. Он помог усадить приходящего в себя Джека к стене. – Вы понимаете, это не игра в партизан? Здесь ломают кости и стреляют на поражение! Вы могли погибнуть!

– Нам… нужно было отвлечь его… – еле выдохнула Дина, глядя на неподвижное тело Кирка. Ее трясло. – Как ты сказал.

– Чтобы Лина могла уйти, – добавила Лена, ее глаза блестели от слез и адреналина. – Мы не могли ее подвести.

Шейн покачал головой, но в его взгляде промелькнуло уважение. – Аня, оставайся с Джеком. Приведи его в чувство. Вы двое, – он кивнул Лене и Дине, – за мной. Нужно ее найти, пока не…

Его слова оборвал звук. Не громкий, не резкий. Глухой, приглушенный, будто из-за толстой двери или из-под земли. Но абсолютно, до жути знакомый каждому, кто хоть раз держал в руках оружие.

Выстрел. Он прозвучал снизу. Из малой библиотеки.

Шейн стремглав бросился вниз по лестнице.

Глава 18

Дождавшись, когда Дина отвлечет Кирка и он повернется спиной, Лина бесшумно выскользнула в коридор. Словно тень она метнулась к лестнице и, пригнувшись, помчалась вниз. Лишь ступив на пол первого этажа, она позволила себе выпрямиться. Сверху доносились приглушенные голоса девушек, но Лина отсекла все лишнее. В голове царила ледяная, кристальная ясность. Страха за себя не было – была абсолютная уверенность в своих силах. Быстро и бесшумно, как ее учили, она двинулась по темному коридору. Тьма была ей союзником.

Вот и дверь в малую библиотеку. Из-под нее лился узкой полоской тусклый свет. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с новой силой. Без стука Лина распахнула дверь и вошла.

Лайла, одетая в практичный кожаный костюм, резко оторвалась от окна.

– О, Линочка. Я ждала, что ты придешь, – ее губы растянулись в фальшивой улыбке. – Но не думала, что тебе хватит глупости явиться одной.

– Я пришла остановить тебя, – голос Лины прозвучал твердо, без тени дрожи.

– Девочка, ты чересчур самоуверенна, – Лайла сделала шаг от окна. В ее руке, заведенной за спину и опиравшейся на подоконник, в темном отражении стекла блеснул стальной отблеск пистолета. – Но мне это нравится. Ты напоминаешь меня в юности. Такая же наивная…

– А что же случилось потом? – Лина сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. – Что заставило тебя жаждать только власти?

– Власть – естественный наркотик, крошка. Оставь эту игру. Присоединись ко мне, и я дам тебе испить его.

– Я не сдамся, – Лина сделала еще шаг. Краем глаза она заметила, что тяжелая портьера у крайнего окна едва заметно дрогнула, – пока не остановлю тебя, Лайла.

– Ты такая же дура, как Рей, – ярость вспыхнула в глазах Лайлы. Она не была глупа и после тренировок по рукопашному бою предпочла держать Лину на расстоянии. Пистолет был теперь направлен прямо на девушку.

– А вот в этом я очень сомневаюсь, – тихий, холодный голос раздался прямо за спиной Лайлы.

Лайла вздрогнула, как от удара током, и пистолет в ее руке дрогнул. Она медленно начала поворачиваться.

– Вот уж не ожидала такой встречи, – ее голос сипел от ненависти. – Неужели этот мальчишка все-таки переметнулся на твою сторону?

– Ты всегда плохо разбиралась в людях, Лайла, – мягко, почти шепотом, проговорила Рей. Ее лицо было бледным, но взгляд – острым как бритва. – Брось оружие.

– Если ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы причинить ей вред… – Лайла язвительно усмехнулась, но ее глаза метались, ища выход.

Все произошло за доли секунды.

Слишком резко развернувшись, Лайла выстрелила почти не целясь. Рей отшатнулась, прижимая руку к боку, где на темной ткани мгновенно расползлось алое пятно. В тот же миг Лина ринулась вперед. Короткий, хлесткий удар ребром ладони по запястью – и пистолет с грохотом отлетел в сторону. Лина всей массой тела врезалась в Лайлу, повалив ее на пол.

Завязалась отчаянная, жесткая схватка. Лина билась с яростью, на которую даже сама не рассчитывала. Ее удары были быстрыми и точными, но Лайла, более тяжелая и опытная, принимала их, отвечая грубой силой. Одним мощным движением она отшвырнула Лину, та отлетела и ударилась спиной о книжный шкаф. Лайла, тяжело дыша, потянулась к валявшемуся неподалеку пистолету.

В этот миг в комнату ворвался Шейн. Увидев окровавленную Рей, он на мгновение замер. Этого мгновения хватило.

Грохнул выстрел. Шейн вздрогнул и схватился за плечо, из-под пальцев тут же проступила кровь. Лайла, воспользовавшись суматохой, как пантера метнулась к открытому окну и выпрыгнула наружу.

– Дина, найди старших и Тони! – крикнула Лина, уже подбегая к окну. Ее взгляд скользнул по Шейну, опустившемуся рядом с Рей на колени, и по убегающей в темноту фигуре.

– Лина, стой! – Шейн попытался встать, но рана дала о себе знать.

Вдруг его взгляд упал на пистолет Лайлы. Подобрав его и мгновенно проверив обойму, он протянул оружие Лене, которая стояла в дверях, бледная от ужаса.

– За ней! Лине понадобится помощь. Действуй осторожно.

Сжимая холодную рукоятку, Лена кивнула и бросилась к окну вслед за подругой.

Шейн, стиснув зубы от боли, поднял Рей на руки и бережно уложил на диван, принимаясь осматривать рану. Через минуту за окном промчались тени – это Стефан, Андрэ, Тони и Марго с Диной нагоняли убегавших. Видимо, выяснение отношений было решено отложить. Еще через мгновение в комнату ворвался Джек, с окровавленной повязкой на голове.

– Где они? Рей! Что случилось? – Он бросился к сестре.

– Лайла сбежала. Они в лесу, – сквозь зубы процедил Шейн, не отрываясь от раны. – Ты нужнее там. С Рей мы справимся. Аня мне поможет.

Он кивнул на порог, где стояла Аня. Девушка, побледневшая, но собранная, вошла в комнату.

– Джек, иди, – Шейн махнул рукой. – Разговоры – потом.

– Спасибо, – Джек бросил последний взгляд на сестру, ловко перекинулся через подоконник и растворился в ночи.

В комнате на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рей. Шейн, накладывая временную повязку, не отрываясь от работы, тихо проговорил, обращаясь скорее к себе, чем к ней:

– Она бросилась за Лайлой. Одна. Как будто позади уже годы тренировок, – в его голосе звучала смесь ужаса, гордости и бесконечной усталости.

Рей, зажмурившись от боли, слабо улыбнулась.

– Ты же… сам её такому… учил. Видеть цель, а не препятствия, – она сделала болезненный вдох. – Она не просто ученица, Шейн. Она… уже лидер. Девочки пошли за ней в нашу школу. Сейчас они бегут за ней в лес, чтобы помочь… Она их ведёт.

– Слишком рано, – прошептал Шейн, и в его глазах мелькнула тень страха – страха за тех, кто доверился его выбору. – Слишком много на неё ложится. Лайла, плен, присяга, теперь погоня… Она может сломаться. Или возненавидеть этот мир, который так жестоко обходится с ними.

– Или стать сильнее его, – тихо, но твёрдо возразила Рей, открывая глаза. В её взгляде, несмотря на боль, горела прежняя сталь. —Мы сами зажгли этот огонь. Теперь… придётся довериться ей. И лишь направлять.

Голос Рей стих. Она устало закрыла глаза. Дыхание стало медленным. Шейн молча кивнул, его взгляд устремился в тёмный квадрат окна, в ту сторону, где скрылись Лина и Лена. Где решалась не только судьба одной злодейки, но и будущее тех, кто, возможно, должен был прийти им с Рей на смену. И впервые он поймал себя на мысли, что не просто боится за них. Он – верит в них. И это было почти так же страшно.

Аня шагнула к Шейну, но он уже поднимал Рей на руки.

– Идем. Мне действительно понадобится твоя помощь.

Шейн нес бесчувственное тело по коридорам вниз, в медицинский блок. Аня бежала следом, распахивая перед ним двери. Он бережно уложил Рей на операционный стол, расстегнул куртку и обнажил кровавую рану на боку.

– Мне нужен скальпель и пинцет. В том шкафу, – его голос был неестественно ровным. – Принеси антисептик, бинты, салфетки.

Аня, побледнев еще больше, молча собирала все необходимое.

– Пуля внутри. Ее нужно извлечь. Тебе придется держать ее, – его испытующий взгляд пронзил Аню. Та, не опуская глаз, лишь кивнула, с ужасом отдавая себе отчет в том, что сейчас произойдет.

– С ней… все будет хорошо? – едва слышно спросила она, когда Шейн показал, куда встать, и она положила руки на холодные плечи Рей.

– Если сделаем все правильно – да, – его пальцы, сжимавшие скальпель, дрогнули. – Готова?

– Да, – выдохнула Аня, наклоняясь и прижимая тело женщины к столу.

Шейн сделал точный, быстрый разрез. Взяв пинцет, он начал искать пулю. Внезапно Рей резко дернулась, ее тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался хриплый, нечленораздельный звук. Аня вжалась в нее изо всех сил, понимая, что от ее стойкости сейчас зависит жизнь. Еще одно движение, тихий стук металла о металл – и Шейн, покрытый испариной, отложил в сторону пинцет с окровавленной пулей. Рей обмякла, снова потеряв сознание. Аня перевела испуганный взгляд на Шейна. Тот уже обрабатывал и туго бинтовал рану.

Когда он закончил, его окровавленные руки опустились. Он встретился с Аней взглядом – и увидел, как глаза девушки закатились, а колени подкосились. Он едва успел подхватить ее, медленно опуская на пол.

Глава 19

Лина, повинуясь какому-то шестому чувству, мчалась сквозь темноту. Деревья мелькали черными силуэтами, корни хватались за ноги, но она не сбавляла темпа. Она чувствовала Лайлу где-то впереди – легкий шорох, сбитое дыхание, аура паники. Несколько раз она чуть не летела вниз, спотыкаясь о скрытые камни, но, балансируя, продолжала погоню.

Постепенно лес начал редеть, уступая место каменистым россыпям и скальным выступам. Лина поняла, куда бежит Лайла. Севернее школы были скалы с системой небольших пещер – идеальное место для тайника или запасного выхода. Воздух стал холоднее, под ногами заскрежетала щебенка. И вот она увидела ее – темную фигуру, ловко карабкающуюся вверх по каменному склону.

– Стой, Лайла! Тебе не уйти! – крикнула Лина, останавливаясь и переводя дух.

Фигура выше замерла, обернулась. Даже на расстоянии Лина почувствовала взгляд, полный чистой, неразбавленной ненависти.

– Назойливая мошка! Отстань, и, может, останешься жива! – прошипела Лайла.

– Я не отступлюсь! – Лина бросилась вверх по склону.

Сверху посыпались камни – Лайла, не имея оружия, использовала то, что было под рукой. Лина уворачивалась, чувствуя, как острые обломки царапают кожу. Увидев, что это не помогает, Лайла рванула дальше, но вдруг внизу, у кромки леса, блеснула вспышка и грохнул выстрел. Рядом с ногой Лайлы взметнулись каменные осколки.

Обе женщины разом обернулись. Внизу, у деревьев, твердо держа пистолет в вытянутых руках, стояла Лена. Ее лицо в лунном свете было бледным, но решительным. Она стреляла, чтобы остановить бегство, а не для того, чтобы убить. В глазах Лины мелькнула надежда, но она тут же снова сфокусировалась на противнице. Пока Лайла отвлеклась, Лина совершила последний рывок.

Неожиданная атака застала Лайлу врасплох, и они схватились врукопашную на узком каменном уступе. Это была жестокая, отчаянная борьба без правил. Камни впивались в спину, удары болью отдавались в усталых мышцах. Перевес был то на одной стороне, то на другой. Вдруг Лайла, собрав силы, оттолкнула Лину и метнулась к лесной тропе – но тут же замерла. Из-за деревьев выбежали Дина, Стефан, Андрэ, Марго и Тони, преграждая путь. Ее взгляд метался, как у загнанного волка. Она рванула вверх, к краю обрыва, но Лина уже была рядом.

Они сцепились в последней схватке, их силуэты чернели на фоне ночного неба. Внизу, затаив дыхание, замерли все. Кричать было страшно – можно было спугнуть или отвлечь Лину. Марго, забыв всю вражду, сжала кулаки, ее глаза были полны ужаса и невольного восхищения.

– Если мне суждено умереть, я заберу тебя с собой, глупая девчонка! – хрипло выдохнула Лайла, пытаясь отбросить Лину к самому краю.

– Даже если так… я все равно остановлю тебя! – сквозь стиснутые зубы прошипела Лина, цепляясь изо всех сил.

В следующее мгновение Лайла сделала резкий разворот, пропуская инерцию Лины мимо себя, и тут же отшатнулась назад. Но она не рассчитала. Ее нога соскользнула с мокрого камня, и она полетела бы вниз, если бы в последний миг не вцепилась мертвой хваткой в руку Лины.

Раздался общий вскрик ужаса. Лина, едва удержав равновесие на самом краю, почувствовала, как вся тяжесть тела Лайлы повисла на ее руке. Ее собственную ногу медленно, неумолимо начало затягивать в пропасть. Она не могла поднять противницу, не хватало сил.

И тут на краю обрыва слева, словно из самой темноты, возникла еще одна фигура.

– Джек! – выдохнула Дина.

Парень мгновенно оценил ситуацию. Его рука резко вскинулась. Блеснул ствол. Лайла, увидев его, поняла все. В ее глазах вспыхнула бешеная ярость отчаяния. Она рванула Лину к себе, в бездну, желая утянуть за собой.

Раздался выстрел.

Лайла вздрогнула, ее хватка на мгновение ослабла. Этого мгновения хватило. Джек, отбросив пистолет, бросился вперед и поймал Лину за руку уже тогда, когда земля уходила у нее из-под ног. Лайла, с глухим, обрывающимся стоном, исчезла в темноте, ее пальцы скользнули по рукаву Лины. Джек рывком втянул девушку на уступ, обхватил ее за талию и прижал к себе, отступая от края.

Лина, вся, дрожа, спрятала лицо в его плече, судорожно вздыхая. Подростки, очнувшись, бросились к ним, но, подбежав, остановились в нерешительности. Их взгляды, полные облегчения, ужаса и вопросов, метались между Линой и краем обрыва.

– Джек, она… – тихо, прерывисто начала Лина, не в силах договорить.

– Все кончено, – тихо, но очень четко сказал он, еще крепче прижимая ее к себе. Его голос звучал устало, но твердо. – Так было нужно. Ты в безопасности.

Марго открыла было рот, но Лена тихо тронула ее за локоть. Слова сейчас были лишни. Дина и Стефан молча расступились. Джек, не отпуская Лину, обняв ее за плечи, повел ее вниз, к лесу. Остальные, обменявшись многозначительными взглядами, молча последовали за ними, оставляя позади холодный ветер и темноту пропасти.

Глава 20

В просторной гостиной, пахнущей воском и дымом, было тихо и почти уютно – если не считать двух связанных фигур у стены. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены с вензелями обоев длинные, танцующие тени. Рей, все еще бледная, сидела в глубоком кожаном кресле с закрытыми глазами, будто прислушиваясь к тишине. Аня устроилась на диване, нервно теребя бахрому подушки и не сводя напряженного взгляда с Марка и Кирка, чьи головы бессильно склонились на грудь. Шейн нервно мерил шагами комнату от камина до тяжелой портьеры. Повязка на его плече, которую наложила Аня, белела в полумраке.

Дверь скрипнула, нарушив хрупкое спокойствие. В комнату, слегка прихрамывая, вошел Джек. Его взгляд, усталый и отрешенный, встретился со встревоженным взглядом Шейна. Парень молча опустил голову и отошел в сторону.

В дверном проеме, на фоне темноты коридора, появилась Лина. Вид ее был красноречивее любых слов: порванная на коленях и локтях одежда, ссадины на лице и руках, пыль в темных волосах… Но она стояла. Она дышала. Она была жива. В комнате повисла тишина, которую нарушил лишь треск полена в огне.

– Лайла… мертва, – с заметной заминкой произнесла девушка, не поднимая глаз.

– Господи, Лина… – выдохнул Шейн, сделав два стремительных шага и крепко, почти болезненно обняв ее. На мгновение ее тело окаменело, а затем сдалось – по запачканным щекам потекли тихие, неудержимые слезы, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Всё напряжение, весь страх и ярость последних дней, сжатые в тугой пружину, наконец вырвались наружу. Она плакала, уткнувшись лицом в его куртку, а он просто держал ее, гладя по спине.

Пока Шейн успокаивал Лину, Джек и остальные подростки осторожно обступили кресло Рей. Комната постепенно наполнилась приглушенными, но радостными голосами, обрывками вопросов и ответов.

– Мы так боялись за тебя, – тихо сказал Шейн, когда рыдания Лины поутихли. – Но и я, и Рей… мы чувствовали, что у тебя получится. Верили в тебя.

– Рей… как она? – всхлипнув, отстранилась Лина, пытаясь пальцами стереть размазавшуюся грязь и слезы.

Шейн отпустил ее и жестом указал на кресло. Подростки расступились, образуя живой коридор. Лина медленно, будто каждое движение давалось с усилием, подошла и опустилась на колени на мягкий ковер рядом. Рей приоткрыла глаза, и в их глубине мелькнула слабая, но теплая улыбка. Она подняла руку и положила ладонь на голову девушки, ласково потрепав спутанные волосы.

– Девочка моя… Ты была очень храброй. И чересчур безрассудной. Но я тобой горжусь. Горжусь вами всеми. Вы все действовали как настоящие профессионалы.

– Спасибо, – прошептала Лина, чувствуя, как комок в горле снова дает о себе знать. – Мне так жаль, что из-за меня тебя ранили… Но ты появилась так вовремя. Как ты узнала?

– Я следила за тем, как тают ряды Лайлы. Когда остались лишь двое, поняла, что пора проверить, как вы здесь без меня справляетесь, – Рей слабо усмехнулась. – Скажи честно: насколько ты была уверена в успехе? Это была опасная авантюра.

– Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, – тихо ответила Лина, глядя на свои исцарапанные руки. – Я видела Лайлу на тренировках. Она была сильнее, быстрее, опытнее. Но не настолько, чтобы раздавить мгновенно. Я думала, что вместе, используя неожиданность… у нас есть шанс. Но эффект неожиданности, увы, был в итоге на ее стороне. Она почуяла ловушку.

– Вы справились. Это главное, – Рей стала серьезной. – А теперь ответь: почему вы ничего не сказали Марго, Стефану и Андрэ? Не доверяли?

– Не сердись, Рей… Мы… Я боялась, что, если они будут знать, это как-нибудь проявится. Словом, взглядом… А так они считали нас предателями, и это было самой правдоподобной маской. Их искренняя ненависть была лучшей защитой. Им пришлось играть самих себя, и они сыграли блестяще.

Лина невольно повернула голову, поймав на себе взгляд Марго, стоявшей чуть поодаль. Теперь в ее глазах не было прежнего ледяного презрения – лишь сложная смесь недоумения, досады и какого-то нового, не до конца осознанного уважения.

– Рей… с тобой точно все будет хорошо? И что будет дальше?

– Со мной все в порядке, – успокоила ее Рей. – Завтра у всех выходной, вы заслужили отдых. Занятия у всех групп временно будет вести Шейн, а потом… посмотрим. А теперь иди, тебе нужно отдохнуть. Ты уже на пределе.

Лина кивнула и, с трудом поднявшись, огляделась. Кроме них троих и связанных пленников, в гостиной никого не было – видимо, ребята тихо разошлись по своим комнатам, давая им возможность поговорить наедине. Только сейчас Лина осознала всю глубину усталости, давившую на плечи, спину и веки свинцовой тяжестью. Каждое движение требовало усилия. Единственное ясное желание, которое она смогла идентифицировать в этом водовороте эмоций, – спать. Заснуть, зная, что самый страшный кошмар позади, и никто не придет за ней ночью.

Поднимаясь по широкой деревянной лестнице на второй этаж, она слышала сдержанные, но оживленные голоса из приоткрытых дверей. Всплеск смеха Дины, спокойный, рассудительный тон Стефана, эмоциональные перебивания Марго и Лены… Напряжение, висевшее над школой тяжелым покрывалом, наконец рассеивалось, уступая место осторожной разрядке. Но, ступая по знакомым половицам, Лина отчетливо поняла: той наивной, испуганной девочкой, которая когда-то попала сюда, она уже никогда не будет. Что-то внутри сломалось и перестроилось. Стало прочнее, но и лишилось эмоций.

Тихо пройдя мимо комнаты Ани (за дверью голоса на мгновение стихли, будто прислушались к ее шагам, но никто не вышел – за эту тактичность она была им безмерно благодарна), Лина открыла дверь в свою комнату. Свет она не включила, позволив глазам привыкнуть к голубоватому сумраку, заливавшему помещение из большого окна.

У окна, освещенный лунным светом, стоял, прислонившись к косяку, Джек. Он смотрел в темноту леса. Почувствовав ее, он обернулся. Не говоря ни слова, сделал два шага и заключил ее в объятия – крепкие, надежные. Его губы, холодные от ночного воздуха, мягко коснулись ее виска.

– Я сходил с ума от волнения, – прошептал он в ее волосы. – С той самой минуты, как ты озвучила этот безумный план. А когда увидел тебя на краю, с ней… Мне показалось, сердце остановилось. Прости, что не смог защитить тебя раньше. Что позволил тебе идти на такой риск.

– Ты сделал все, что мог, – она прижалась лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах кожи и леса. – Если бы ты появился на минуту позже, все было бы кончено. Ты спас меня. Без всяких «но».

Джек почувствовал, как она вся дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью – остаточное напряжение, выброс адреналина. Он осторожно отпустил ее, держа за плечи.

– Тебе нужно отдохнуть. Слишком много всего за один день. Слишком много… смерти.

– Не уходи… – тихо, почти неслышно попросила Лина, опускаясь на край кровати. Ей не хотелось оставаться одной с только что пережитыми образами.

– Я никуда не уйду, – он вернулся к окну и сел на широкий подоконник, повернувшись к ней лицом, силуэт его четко вырисовывался на фоне ночного неба. – Отдыхай. Я буду здесь. Посторожу твой сон.

И она, не раздеваясь, лишь скинув грязные ботинки, легла, натянув одеяло до подбородка. Глаза сами закрылись, а последним, что она запомнила перед погружением в сон был его спокойный, бодрствующий силуэт у окна.

Едва дверь закрылась за Линой, Рей сделала попытку подняться. Шейн мгновенно оказался рядом, ловко и осторожно поддерживая ее под локоть. Когда она встала, слегка пошатываясь, он нежно обнял ее за талию, но Рей, поморщившись от боли, осторожно высвободилась.

– Что думаешь? – спросила она тихо, отойдя к камину и протянув к огню руки.

– Думаю, они прошли крещение огнем. И не все оправдали ожидания, – его взгляд скользнул в сторону, где еще час назад стояли подростки. – Но некоторые… определенно превзошли их. Лина. Джек. Даже трусиха Аня, когда приперло, не струсила.

Рей кивнула, глядя в языки пламени, будто читая в них ответы.

– Мои выводы схожи. Но это обсудим позже, детально. А с ними что? – она кивнула в сторону уснувших Марка и Кирка, которым Шейн предусмотрительно вколол седативное, пока все были заняты.

– Передадим «Альфе». Утром прибудет группа. Держать их здесь опасно и бессмысленно. Пока за ними приедут, Тони и Джек присмотрят.

– Ты так им доверяешь? Тони совсем недавно был на другой стороне, – с легкой, усталой улыбкой спросила Рей, медленно направляясь к двери.

– За время твоего отсутствия мне пришлось узнать их получше, – хмыкнул Шейн, открывая перед ней дверь. – Оказалось, под всей этой бравадой и юношеским максимализмом – надежные ребята. Не без ошибок, но… наши.

В коридоре, на почтительном расстоянии, прислонившись к стене, стоял Тони. Увидев Рей, он выпрямился, виновато опустив взгляд.

– Все в порядке, Энтони, – мягко сказала она, проходя мимо. – Ты поступил правильно, встав на нашу сторону в решающий момент.

– Я… я рад, что все кончилось, – с трудом выдавил он.

– Я скоро спущусь. Их нужно отвести в камеру до утра, – Шейн кивнул в сторону гостиной. Тони молча, но твердо кивнул в ответ. В его покорности уже не было прежней скованности и страха – теперь это было осознанное, добровольное принятие Шейна как командира, а этого места – как своего нового дома.

Следующий день прошел в непривычной, почти оглушающей тишине. Не было привычного гула с тренировок, окриков инструкторов, только тихие голоса и мерный стук дождя по крыше. Рей, несмотря на слабость, появилась в общей зоне первой и первым делом включила спутниковый терминал в кабинете.

– Звоните родителям. Скажите, что карантин закончился и у вас всё в порядке.

Дина и Лена бросились к аппарату, наперебой строя планы, что сказать. Аня стояла в стороне, обняв себя за плечи, будто боялась подойти. Лина не двигалась с места, наблюдая за этим, скрестив руки на груди.

– Ты не позвонишь? – спросил Джек, подходя к ней.

– Позвоню. Позже. Сначала нужно понять, что сказать, – она горько усмехнулась. – «Мама, привет, я только что чуть не погибла в схватке с наемницей, но зато спасла школу, а вообще я теперь умею стрелять и ломать челюсти»? У меня еще есть немного времени, чтобы придумать, как звучит правда, которая не навредит ни нам, ни ей.

– Может, начать с самого простого? С «я жива, здорова, и люблю тебя»? – тихо предложил Джек, положив руку ей на плечо.

– Это, пожалуй, единственное, что будет чистой правдой, – вздохнула Лина.

Когда очередь дошло до нее, она зашла в кабинет с каменным лицом, но с дико бьющимся сердцем. На экране, с легкой задержкой, появилось лицо матери, немного размытое из-за плохой связи, но такое родное, из другого, мирного мира.

– Мам. Привет. Да, всё хорошо. Учусь. Да, хорошо кушаю, не переживай. Нет, не устала, просто дождь, и настроение такое. Нет-нет, не заболела, всё отлично.

Она улыбалась, широко и неестественно, и только пальцы, сжимая край стола, белели от напряжения. Пять минут. Пять минут безмолвной пытки, где правда перемешалась с ложью так, что уже не отличить.

– Мне пора, у нас расписание. Я потом позвоню. Передавай всем привет. Люблю.

Экран погас. Лина закрыла глаза, постояла так несколько секунд, потом резко встала и вышла, налетев в коридоре на Аню.

– Как мама? – спросила та, внимательно глядя на подругу.

– Живёт. Работает. Переживает, – Лина провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль. – Иногда мне кажется, что разговариваю не я, а призрак той Лины, которая могла бы сейчас сидеть дома, готовиться к выпускным экзаменам и спорить с мамой о том, какое платье надеть на выпускной.

Подростки большую часть времени проводили наверху, в общих комнатах, наверстывая общение и отдыхая. Исключением были Лина и Джек. Парень ушел помогать Тони сторожить пленников в камере, а Лина провела день в своей комнате, пытаясь осмыслить все, что произошло. К вечеру Марго просунула ей под дверь записку с расписанием: занятия возобновлялись в 8:00. Никто не беспокоил Лину вопросами, за что она была им безмерно благодарна.

Утром, когда первые лучи солнца пробивались сквозь разорванные тучи, Лина вошла в класс последней. За партами сидели не только девушки, но и «Альфа-2», к которой присоединился Тони. Воздух был наполнен непривычным гулом смешанных голосов. Когда она села на свое место, ловя на себе смесь восхищенных, пытливых и все еще немного настороженных взглядов, в класс вошли Рей и Шейн. Рей, одетая в строгий костюм, с аккуратно убранными волосами, выглядела гораздо бодрее, и последние остатки чувства вины, терзавшие Лину, наконец начали отпускать.

– Доброе утро всем, – голос Рей был четким и собранным, без следов вчерашней слабости. – Во-первых, я еще раз хочу сказать вам всем: я горжусь тем, как вы справились с кризисной ситуацией. Вы прошли через настоящее испытание на прочность и не сломались. Вы доказали, что можете действовать как команда, даже когда команда расколота. Во-вторых, режим обучения временно меняется. Занятия будут проходить в две смены: утром – у девушек, вечером – у остальных. Нам нужно наверстать упущенное время, и раскачки не будет. И, в-третьих, – она сделала небольшую, значимую паузу, давая словам просочиться в сознание, – нам предстоит переезд. Этот уединенный комплекс прекрасно выполнял свою задачу, но теперь он скомпрометирован. До конца учебного года, до весны, мы продолжим обучение на городской, законспирированной базе. Так будет безопаснее для всех и практичнее с точки зрения дальнейшего погружения в оперативную среду.

По классу прошел удивленный, приглушенный гул. Атмосфера таинственной, почти мистической лесной школы меркла перед суровой и понятной перспективой возвращения к обычному миру.

– Это не означает, что ваше обучение закончено или что вы возвращаетесь к прежней жизни, – добавил Шейн, обращаясь к девушкам. – Вы остаетесь под нашей опекой и защитой. Мы просто сменим декорации на более… урбанистические. А теперь, Марго, Стефан, Андрэ – идите готовиться к своему занятию. Вам нужно наверстать больше всех. Девушки, достаем тетради. Вспоминаем что изучали последним. Сегодня пишем контрольные работы.

Глава 21

Две недели подготовки пролетели в напряженном ритме, не оставляя места для посторонних мыслей. Шейн нагружал их занятиями так, что к вечеру они валились с ног, и в голове гудело от перегруженной информации. Мир за окнами изменился: выпавший первый снег укутал лес и поляны школы в тихий, белый, пушистый покров, смягчив суровые очертания сосен. В сам день отъезда, вернее, вечером, суета была сведена к минимуму. Вещи – несколько чемоданов и коробок с самыми необходимыми книгами и оборудованием – накануне увезли Джек, Шейн и Тони. Куда именно – знали только они.

Подростки устроились в просторном минивэне с затемненными стеклами. На переднем сиденье – Рей, уже достаточно окрепшая, чтобы вести машину, и молчаливая Лина. Сразу за ними – Стефан с Марго, на заднем ряду – Андрэ, Лена, Дина и притихшая Аня.

Рей, на секунду задержав взгляд на темном, засыпаемом снегом силуэте родной школы в зеркале заднего вида, резко повернула ключ зажигания. Мотор отозвался низким урчанием. Они уезжали. И даже она сама не знала, вернутся ли сюда когда-нибудь, или этот дом в лесу навсегда останется точкой невозврата в их прошлом.

Тяжелое, гнетущее молчание в салоне длилось почти час, нарушаемое лишь шорохом шин по асфальту и завыванием ветра за стеклами. Его нарушил Стефан, поймав в зеркале заднего вида взгляд Рей.

– Рей, а почему мы все-таки уезжаем? По-настоящему.

Он задал вопрос, который тревожил всех, но особенно его, Андрэ и Марго. Школа в лесу была для них настоящим домом, и мысль оставить его вызывала глухую, непроходящую тоску.

Рей вздохнула, и ее пальцы чуть сильнее сжали руль. «По-настоящему». Слово-вызов.

– После всего случившегося… после нападения, после моего ранения, – она говорила медленно, тщательно подбирая слова, – мы считаем, что смена обстановки – лучший выход для всех. Чтобы прийти в себя. Чтобы те, кто напал, потеряли наш след. По крайней мере, на время.

– Думаешь, это может повториться? – тихо, словно боясь спугнуть тишину, спросила Лина, не отрываясь от темного туннеля дороги, в который уходили лучи фар. Последние две недели она была необычайно тихой и замкнутой, и даже неуемному Джеку не удавалось ее развеселить.

– Не хочу вас обманывать. Надеюсь, что нет. Но… – Рей на миг заколебалась. – Риск существует. И мы решили перестраховаться. Новое место, новые правила предосторожности.

Она ожидала этих вопросов, но отвечать было все равно тяжело. Тем более ответов как таковых не было, лишь смутные догадки и предположения. Это понимали все, поэтому и вопросов больше никто не задавал.

Напряжение постепенно сменилось усталостью. Монотонный гул двигателя, темнота за окнами – скоро салон окутала тихая дремота.

Лина, сидевшая рядом, так и не сомкнула глаз. Она молча смотрела на убегающую вдаль, мерцающую под снегом ленту асфальта, чувствуя, как холодок тревоги ползет по спине.

– Лина.

Голос Реи вырвал ее из оцепенения.

– Да, Рей?

– Перестань себя изводить. Так было нужно. И ты ни в чем не виновата. Такое упорство и отвага дорогого стоят.

– Но не дороже человеческой жизни, – девушка вздрогнула, и слова вырвались сами, горьким шепотом.

– А если этим ты спасла не одну жизнь? – голос Рей прозвучал резче, чем она планировала. Лина сжалась в комок, уставившись в черное зеркало окна, обдумывая ее слова.

– А что… что чувствуешь ты, когда на твоих глазах погибает человек? – вдруг спросила она, почти беззвучно, словно признаваясь в страшном секрете.

В салоне воцарилась тишина, настолько глубокая, что казалось, все прислушиваются, даже спящие.

– Растерянность. Отчаяние. Пустоту. А потом… потом приходит холод, – медленно, разделяя слова, ответила Рей, плавно добавляя газа. Машина взревела и рванула вперед, разрезая ночную тьму. – Холод, который остается внутри надолго. Лина, мне правда жаль, что на ваши плечи… на твои плечи… свалилось все это. Но я знаю – ты сильнее, чем думаешь. Ты справишься. Попробуй отдохнуть. Ехать еще долго.

Кивнув, Лина закрыла глаза. Усталость, эмоциональное опустошение и равномерная тряска сделали свое дело – она погрузилась в тяжелый, беспокойный сон.

Проснулась она от резкого толчка и скрежета. Машину подбросило, затем она с глухим стуком, кренясь на бок, остановилась и заглохла. Рядом кто-то сдавленно, но сочно выругался. Этот голос…

Лина резко выпрямилась, широко открывая глаза. За рулем сидел Джек, безуспешно пытавшийся снова завести мотор. За окном уже светало. Сквозь кружащиеся, словно в замедленной съемке, густые снежинки она увидела, что передние колеса глубоко зарылись в канаву на обочине, уткнувшись в сугроб. За белым полем, вдалеке, виднелись очертания большого дома, а за ним – еще несколько, разбросанных по холмистой местности.

– Похоже, мы немного застряли, друзья, – виновато, но с неизменной долей азарта улыбнулся Джек, обернувшись к пассажирам. В его взгляде мелькнуло знакомое озорство.

– Серьезно? Ты когда-нибудь ездишь без приключений? – рассмеялся Стефан, первым отстегивая ремень и вылезая на пронизывающий холод. Все парни, кряхтя и потягиваясь, последовали за ним.

– Они с Шейном встретили нас на трассе, часа два назад, – пояснила Марго на удивленный взгляд Лины, указывая подбородком на Джека. – Несмотря на показную бодрость, на Рей еще сказывается ранение. Она перебралась на задний ряд и, кажется, спит.

Лина оглянулась и увидела Реи, прикорнувшую в углу, укутанную в плащ. Ее лицо в полутьме казалось усталым и бледным.

Десять минут дружных, шумных усилий, смеха, скольжения и подталкивания – и машина была вытолкнута на твердую грунтовку. Джек, вновь заняв место водителя, повел ее дальше, теперь уже с предельной осторожностью. Первый, самый крупный дом они проехали. Джек свернул ко второму – такому же отдаленному, стоящему особняком на пригорке.

Это было солидное трехэтажное кирпичное здание под темной черепичной крышей, окруженное высоким, основательным каменным забором. Оно выглядело старым, но ухоженным, с массивной дубовой дверью и частыми окнами. Въехав в уже распахнутые ворота, Джек остановился перед парадным входом. Мощеный камнем двор был припорошен свежим, падающим все гуще снегом. Зябко кутаясь в куртки, подростки поспешили в дом, из которого уже лился теплый, свет.

В просторной столовой на первом этаже их ждал скромный, но сытный завтрак: дымящаяся овсянка, тосты, масло, джем и большой чайник с чаем. Лина, пока ела, успела заметить, что дом, конечно, уступал школе в размерах и помпезности, но был обустроен с практичной, почти военной тщательностью. Первый этаж: кухня, столовая, гостиная с камином, кабинет с тяжелым столом и небольшая, но уютно заставленная книжными стеллажами библиотека. На второй этаж вела деревянная лестница с резными перилами – там, видимо, располагались спальни. Снаружи были видны окна мансарды под самой крышей, а в конце коридора угадывался спуск в подвал. Что было там – пока оставалось загадкой.

Комнат наверху было четыре, расположенные вдоль длинного коридора с скрипучим паркетом. Одну, с двойной дверью, заняли Рей и Шейн. Соседнюю, просторную, отдали парням – Тони, Джеку, Стефану и Андрэ, которые с привычной скоростью поделили две двухъярусные кровати, забросив вещи на тумбочки.

Следующая, светлая комната с тремя окнами, стала пристанищем для Ани, Дины и Лены. Последняя, небольшая угловая комната с окнами на две стороны, досталась Лине и Марго.

Обстановка была аскетичной, но продуманной до мелочей. Широкий, добротный подоконник служил письменным столом, по бокам от него встали запирающиеся шкафы с полками для книг и личных вещей. Две односпальные кровати с толстыми матрасами стояли друг напротив друга, у каждой – тумбочка с лампой. У двери расположились высокий комод и платяной шкаф. Их сумки и чемоданы терпеливо ждали разборки у изножья кроватей.

Тихо вздохнув, Марго первой нарушила тишину, щелкнув замками своего чемодана. Лина, помедлив, глядя на свою не распакованную сумку как на чужую, наконец последовала ее примеру. После всех событий в школе они едва обменялись парой дежурных фраз, и это вынужденное соседство, это молчание повисло между ними неловким, почти осязаемым облаком.

– Лина… – тихий, непривычно робкий голос Марго нарушил тишину, наполненную лишь шелестом ткани и скрипом половиц. Она не оборачивалась, занятая аккуратным развешиванием платьев в шкафу, но всем телом чувствовала, как Лина замерла. – Прости меня. Пожалуйста. За всё, что было в школе… После вашего отъезда, этих страшных известий о Рей… Ваша игра была слишком правдоподобной. Я не смогла сдержаться. Мне правда, до сих пор стыдно за те слова, за ту… злость.

Лина опустила футболку, которую держала в руках, и сжала ее так, что костяшки пальцев побелели.

– Это была нормальная, человеческая реакция, Марго, – тихо, но четко ответила она, глядя в спину подруги. – Ты не должна была ничего знать. Мы все… мы все тогда переступили какую-то грань. Давай… давай просто оставим это позади. Попробуем.

– Да. Хорошо, – Марго, чуть помедлив, обернулась. В ее глазах стояла непрошенная влага, но она сдержанно кивнула и взглянула на часы на тумбочке. – Нам пора. Шейн не любит опозданий.

Кроме обстановки, в занятиях мало что изменилось. В скромной библиотеке Шейну удалось организовать функциональное рабочее пространство. На стене напротив входа висел проекционный экран, перед ним – большой круглый стол. Девушки уже сидели на местах, когда вошла Лина.

Через пару минут в комнату стремительно, с привычной энергетикой, вошел Шейн. Он выглядел чуть встревоженным, с тенью под глазами, но всеми силами старался этого не показывать, держа спину прямо, а взгляд – собранным.

– Суматоха последнего месяца изрядно сбила график, поэтому план занятий придется серьезно скорректировать, – начал он без преамбул, расставив папки на столе. – Как вы помните, ваше интенсивное обучение здесь, под нашим крылом, формально продлится до конца учебного года. Затем – выпускные экзамены и выбор ВУЗа. У вас есть неделя на окончательное решение, если вы еще не определились с будущей профессией. Сейчас продолжаем работать по основной программе, со следующей недели добавится усиленная, индивидуальная подготовка к выбранным экзаменам.

– Если мы с вами всего на год… зачем тогда всё это? – не отрывая пристального, изучающего взгляда от Шейна, спросила Дина, сложив руки перед собой. – Все эти занятия, тренировки, это… посвящение в агенты… Если в итоге наши пути могут просто разойтись, как вы сказали когда-то?

– За этот год вы достигнете очень многого, независимо от выбора, – Шейн чуть улыбнулся, но в улыбке не было легкости. – Что касается посвящения… да, оно было поспешным, вынужденным. Но это было вашим самостоятельным решением в экстремальной ситуации. По нашему первоначальному, спокойному плану, в конце года вы должны были сами выбрать: стать агентом или уйти, имея на руках блестящий аттестат и уникальные навыки. Сейчас вы – полноценная, сплоченная команда под нашим руководством. Это факт. Но что бы вы ни выбрали дальше – академическую стезю, обычную жизнь или нашу работу, – наши пути уже не разойдутся окончательно. Теперь вы – часть системы. А система не бросает своих на полпути.

– Но зачем вам это всё нужно? – тихо, но с железной, накопленной за недели сомнений настойчивостью спросила Лина, глядя ему прямо в глаза. – Зачем вам нужны именно мы? Почему такая школа, такие риски? Кто вы на самом деле?

Воздух в комнате застыл. Шейн напрягся, его взгляд стал непроницаемым, как стальная дверь сейфа.

– А вот об этом… пока не время говорить, – произнес он, и в голосе прозвучала несвойственная ему суровость. – Вы всё узнаете. Но позже. Сейчас наша задача – успешно закончить школьный курс.

Дальше занятие пошло по уже привычному плану.

Глава 22

После обеда выпало долгожданное свободное время, и все подростки собрались в гостиной. Комната наполнилась живыми голосами, шутками и смехом. Рей и Шейн снова куда-то пропали, оставив подростков одних. Впрочем, Джека тоже не было.

Лина стояла у двери, с легкой улыбкой наблюдая, как подруги весело флиртуют с Тони, Стефаном и Андрэ. Взрывы смеха раздавались то тут, то там. Андрэ поманил ее присоединиться, но она лишь покачала головой. И тут же вздрогнула, ощутив на своих плечах тепло чьих-то ладоней. Ее мягко притянули к себе.

– Джек, – губы Лины сами растянулись в улыбке, когда она, откинув голову, встретилась с его взглядом.

– С тобой всё в порядке? – спросил он тихо, чтобы не привлекать внимание остальных.

– Да. А почему спрашиваешь?

– Последние две недели ты сама не своя. Тень от тени, – он слегка нахмурился. – И, кажется, избегаешь вообще всех, кого только можно. Даже на тренировках ты где-то далеко.

– И тебя? – лукаво прищурилась девушка, пытаясь сохранить легкий тон.

– И меня, – Джек развернул ее к себе лицом, не убирая рук с ее плеч. Его взгляд стал серьезным, почти строгим. – Лина, что происходит? Говори. Не тащи это всё на себе.

Лина почувствовала, как ее защитная стена дает трещину. Она посмотрела в сторону веселящейся группы, затем обратно на Джека.

– Меня не покидает ощущение, что все, что происходило там, в лесу, это только начало. Прелюдия, – она выдохнула, слова потекли быстрее. – Что будет еще что-то… большее. Что Лайла была не главной проблемой.

Джек внимательно слушал, его лицо не выражало удивления, лишь подтверждение.

– Ты кому-нибудь еще говорила об этом? – спросил он так же тихо.

– Нет. Это лично мои мысли. Не хочу никого волновать, вдруг зря накручиваю.

– А может и не зря, – Джек, прищурился, внимательно изучая ее лицо, – Ты что-то знаешь. И именно это тебя и беспокоит. Но открыться никому ты не можешь…

Лина молчала, просто глядя на него, и в ее глазах он увидел подтверждение своей догадки. Это было больше, чем интуиция.

– Тебе нужно поговорить с Рей и Шейном. Черт, Лина, вы теперь полноправные агенты. Нельзя вести себя как упрямый ребенок! – Джек чуть встряхнул ее за плечи, когда она снова отрицательно качнула головой.

– Джек, зачем мы нужны им? Почему Шейн и Рей уходят от ответа, когда мы их об этом спрашиваем? Что вы…они скрывают? Почему все это ощущается как какая-то… большая игра, в которой мы пешки?

– Вот и спроси их сама! Потому что я, как и ты, ничего не знаю! Знаю только, что они влезли в какую-то темную историю, – парень отступил на шаг и решительным жестом показал, чтобы она шла за ним. – Идем. Сейчас. Пока я не передумал и не связал тебя, чтобы не лезла куда не следует.

Помедлив, Лина последовала за ним по коридору. Джек остановился перед дверью в подвал и коротко постучал.

– Джек, я просила нас не беспокоить, – раздался слегка раздраженный голос Рей, и дверь тут же открылась. Увидев, что Джек не один, Рей нахмурилась. – Лина, что происходит? Что-то случилось?

– Мне нужно с вами поговорить. Это важно, – сказала Лина прямо, глядя Рей в глаза, стараясь не дрогнуть.

Рей перевела взгляд с брата на девушку, оценивая ситуацию. Она вздохнула, коротко кивнула и, отступив, начала спускаться по узкой металлической лестнице вниз. Лина последовала за ней, а Джек, закрыв за собой дверь с мягким щелчком замка, замыкал шествие.

Подвал оказался не сырым погребом, а высокотехнологичным бункером. Воздух оказался прохладным, с едва уловимым запахом озона и пластика. Стены были отделаны звукопоглощающими панелями. Виднелись две укрепленных двери. Вдоль стен стояли ряды мерцающих индикаторами металлических серверных шкафов, от которых к потолку тянулись аккуратные пучки разноцветных оптоволоконных проводов, сходящиеся к огромному, почти во всю стену, матовому экрану. Рядом с экраном располагался широкий стол с несколькими мощными ноутбуками и клавиатурами. Сидевший за ним Шейн мгновенно встал, увидев входящих, его рука непроизвольно потянулась к столешнице, где лежал планшет.

– Что происходит? – Шейн подошел к ним, его взгляд быстро анализировал выражения их лиц.

– Мне нужно с вами поговорить, – повторила Лина, чувствуя, как подступает нервная дрожь. Она заставила себя выпрямиться, – Не знаю, вы скорее всего все, итак, знаете, но меня кое-что беспокоит во всей этой истории с нападением на школу.

Шейн молча посадил девушку на стул, сам взял свободный, и развернув его спинкой вперед, сел напротив. Его поза была открытой, но полной внимания. Положив руки на спинку стула, он приготовился слушать. Рей и Джек так же взяли свободные стулья и сели рядом. Джек с Линой, Рей с Шейном.

– Я не буду спрашивать почему Джек привел тебя сюда, – начал Шейн спокойно, его голос был ровным, деловым. – Не буду задавать наводящие вопросы, поэтому рассказывай сама.

Лина сцепила холодные пальцы на коленях, глядя куда-то в пространство между Шейном и Рей.

– Мне кажется, что все это спланировала не Лайла. Она была лишь исполнителем. Не знаю, какие отношения были у вас с ней до этого, но не могу понять мотивов нападения. Сколько бы я не думала об этом, всегда есть какие-то нестыковки. Зачем было нападать на школу так открыто? Прикрытие, как она сказала? Или способ узнать что-то важное, о чем знаете только вы? Если бы она забрала нас со школы, в другую страну, неужели никто не поднял бы панику, например, наши родные? Или она просто хотела спровоцировать нас, чтобы мы проявили свои настоящие способности?

– Ты во многом права, – чуть помедлив ответил Шейн. – Лайла действительно действовала по чужой указке. Но вот кто действительно стоит за всем этим, мы не знаем.

– Возможно…это Марк, – неожиданно произнесла Лина.

– Один из ее людей? Но зачем ему это? – удивленно спросила Рей

– Возможно не напрямую, но он направлял ее. Подталкивал к нужным решениям. В кабинете, перед тем как мы решили дать напор, у него на столе я нашла странную карту. Там были отмечены все города, куда Лайла посылала своих людей, и еще несколько точек. В том числе наша школа. Она была покрыта какими-то знаками… я не помню точно, – Лина замолчала.

– Это… крайне интересно, – тихо произнес Шейн, подходя к ноутбуку. На большом экране зажглась карта мира с несколькими метками. – Вот места, куда Лайла планировала отправить своих. А вот наша школа.

На экране появилась еще одна точка другого цвета.

– Лина, попробуй вспомнить, где еще были метки? – Рей подвела девушку ближе к экрану.

Неуверенно Лина указала еще четыре места. Шейн отмечал их на карте. Когда она закончила, он замер, вглядываясь в получившуюся схему.

– Шейн, ты понимаешь, что это значит? – голос Реи дрогнул.

Мужчина молчал, его лицо стало каменным. Ситуация была серьезнее, чем он предполагал.

– Рей, что происходит? Карту Марка вы, я так понимаю, не нашли? – спросил Джек, вставая. Он чувствовал леденящий холод, идущий от молчания взрослых агентов.

– Джек, Лина, сядьте, – резко сказала Рей. – Кто-нибудь еще в курсе насчет карты?

– Нет. Я почти ни с кем не говорила. И не делилась этими догадками, – честно призналась Лина, чувствуя, как комок в горле сковывает дыхание.

– Хорошо, – кивнул Шейн, наконец оборачиваясь к ним. Его лицо было усталым, но решительным. – Всё, что вы сейчас услышите, должно остаться здесь. Между нами четверыми. Эта та информация, доступ к которой у вас по всем протоколам должен появиться через годы, если появится вообще. Но в силу сложившихся обстоятельств… ее придется раскрыть. Частично.

Он щелкнул выключателем. Свет в комнате погас, оставив лишь призрачное сияние огромного экрана, которое отбрасывало резкие тени на их лица.

– Лина, ты много не знаешь, придется начать издалека. – начала Рей. – Во всем мире существует тайная сеть агентств и команд, которые оказывают некую информационную и охранную поддержку главам государств. Во многом мировая политика зависит от информации, предоставляемой этими агентствами. Долгое время агентства не могли договорится между собой, пока на арену не вышел «Корпус». Эта организация смогла примирить между собой разные команды, создав мощнейшую сеть внедренных агентов. Руководство «Корпуса» собрало вокруг себя лучшие агентов, раскидав их по миру, и разделив сферы влияния. Так появились Ветви. Их четыре. В каждую из них входят свои подразделения. Те, кому мы подчиняемся – «Альфа». То есть, над мелкими командами, стоят агенты «Корпуса. Получается такая большая паутина, все ниточки которой идут к руководству, Совету «Корпуса». Все точки, которые отмечены на карте, связаны с ключевыми агентами подразделения «Альфа».

– Вы… – голос Джека дрогнул. – Вы не просто бывшие оперативники, которых «списали» на преподавательскую работу.

– Последние три года мы так же являемся агентами «Альфы», – Кивнул Шейн. – И Рей, и я, изначально входили в группу оперативных агентов, выполняющих достаточно специфическую работу. Со временем «Корпусу» стало ясно: без притока новых кадров сеть рухнет. Брать агентов со стороны было нельзя – огромный риск. Тогда «Корпус» решил развивать свои вербовочные центры. Сначала – нескольким проверенным агентам. Но потребность в кадрах росла, во всех ветвях. Самыми лучшими агентами становились те, кого «Корпус» воспитывал самостоятельно. Так появились школы, подобные нашей. По миру их очень много. Но в нашей ветви «Альфа» всего пять. Их местоположение, как и данные всех агентов подразделения, – строжайшая тайна. Но, как ты правильно догадалась, Марку удалось это вычислить. Всех наших агентов. И все школы. Или же ему помогли все это узнать.

– Значит, взяв под контроль ваше звено и заменив агентов на своих людей, он мог по цепочке подобраться к самой верхушке «Альфы»? – нахмурился Джек.

– Именно так.

– Если с отдельными агентами все понятно, то зачем ему школы? Какой прок от не закончивших обучение агентов, таких как мы? – Лина не сводила взгляда с Шейна.

– После окончания обучения вы должны были встать в один ряд с нами. Взять контроль над другими командами. Каждая команда – новое звено. Ее лидер – агент «Альфа», подконтрольный Марку.

Джек и Лина переглянулись. Такого поворота они не ожидали.

– Но ведь его поймали! «Альфа» забрала его, —неуверенно произнесла Лина, вспоминая бронированный внедорожник, унесший Марка и Кирка в ночь после их поимки.

– Да. Его передали службе внутренней безопасности «Альфы». Но не всё так просто, – Рей устало провела рукой по лицу, и в этом жесте было столько беспомощности, что Лина испугалась. – От остальных четырех школ «Альфы» уже три недели нет вестей. Никаких. Тишина в эфире. Мы не знаем, добрались ли люди Марка до них раньше. Не знаем, сколько агентов уже скомпрометировано. И как далеко он успел продвинуться в своей игре до поимки. Более того… – она посмотрела на Шейна, как бы спрашивая разрешения. Он едва заметно кивнул. – Более того, у нас есть подозрения, что Марк – такой же исполнитель, винтик, как и Лайла. Более высокого уровня, но все же винтик. Кто-то стоит за ним.

– Рей, – Джек встал, его стул с грохотом отъехал назад. – Почему вы не хотите рассказать всё остальным? Ребятам? Они имеют право знать, в какую игру их втянули!

– Это вопрос вашей же безопасности! Вашей и их! – резко парировала Рей, тоже вставая. – Вы, итак, узнали слишком много. Слишком! Больше никто ничего не должен знать. Ни слова! Малейшая утечка, случайно оброненная фраза, и те, кто стоит за Марком, поймут, что мы в курсе. И тогда… тогда они не станут играть в тихий переворот. Они начнут зачистку. Начнут с нас.

– Хорошо. Но что нам делать дальше?

– Жить и учиться, как ни в чем не бывало, – сказал Шейн, тоже поднимаясь. Он ободряюще, но без тени улыбки посмотрел на Лину. – Для всех остальных ничего, кроме нападения Лайлы и ее банды, не произошло. Вы отразили угрозу. Герои. История закрыта. Вы продолжите обучение. Если от «Альфы» или из других школ поступит новая информация – мы сообщим вам, как старшим в группе. Но только вам двоим. Теперь мы одна команда внутри команды. Понятно?

Джек мрачно кивнул. Лина тоже.

– А теперь идите, пока вас не хватились.

Когда дверь за Джеком и Линой закрылась, Рей обернулась к Шейну. Ее лицо было серьезным.

– Ты уверен, что им нужно было всё это знать?

– Лина почти догадалась. Джек тоже половину знал. Рано или поздно они дошли бы до правды, – ответил Шейн, продолжая изучать карту. – и тогда мы потеряли бы их доверие окончательно.

– Но мы снова сказали им лишь половину, – тихо сказала Рей. – Если они узнают, что мы что-то утаили, снова будут считать нас предателями. Хуже того, будут думать, что мы используем их.

– А ты считаешь у нас есть выбор? – Шейн обернулся к напарнице, – мы находимся между двух огней. Сверху – «Альфа», которая постепенно закручивает гайки. Снизу – наши команды, которые не знают, какую игру мы ведем уже несколько лет. И чем дольше они находятся в неведении, тем надежнее наши намерения скрыты от «Альфы».

– Ты понимаешь, что ставишь на кон всё? Не только наши жизни, – Рей приблизилась к нему. – Их жизни. Их будущее. Их шанс на нормальность, которого у нас уже не было. Это не просто рискованно. Это шаг в пропасть. А времени на подготовку, на то, чтобы сделать их по-настоящему готовыми, всё меньше. Гораздо меньше.

– У нас всё получится, – его голос прозвучал тихо, но с непоколебимой уверенностью. – Другого пути нет.

Глава 23

Вернувшись в освещенный теплым светом коридор, Лина и Джек несколько секунд молча стояли, прислонившись к стене, будто только что вынырнули из ледяной воды. Шум из гостиной доносился сюда приглушенно, словно из другого, нормального мира.

– Ты в порядке? – наконец спросил Джек, глядя на ее профиль.

– Нет, – честно ответила Лина. Она повернулась к нему. – И ты нет. И они там внизу – тоже нет.

Она увидела, как Джек напряглась.

– Что будем делать? – спросил он.

– То, что они сказали. Учиться. Жить. Быть начеку. И… – она сделала глубокий вдох, – и доверять друг другу. Без глупостей и тайн.

Джек молча кивнул, затем неожиданно обнял ее – быстро, крепко и по-дружески.

– Договорились. Но если ты снова начнешь замыкаться в себе, я лично буду тебя трясти до тех пор, пока из тебя не посыплются все твои дурацкие секреты.

Лина слабо улыбнулась.

– Будет мне уроком.

Вместо того чтобы вернуться в гостиную, и Лина, и Джек неожиданно для самих себя свернули к выходу. Молча надев куртки, они вышли из дома. Ноябрьский воздух был холодным и чистым, пах снегом и тишиной. Подростки прошли через ворота и направились в сторону поля, покрытого тонким слоем снега.

Несколько минут они шли в тишине, нарушаемой только хрустом снега под ногами. Затем Джек взял Лину за руку. Его пальцы были теплыми даже сквозь перчатку.

– Что будем делать? – спросил он наконец, и его голос, низкий и немного хриплый от напряжения, громко прозвучал в тишине.

Лина недоуменно посмотрела на него. Вопрос явно застал ее врасплох.

– Это все… слишком сложно и… Джек, я правда не знаю… – проговорила Лина медленно. – Помнишь ты говорил про пазл? Вроде бы все детали есть, но пазл не складывается. Чем больше я узнаю, тем больше запутываюсь и тем неувереннее я себя чувствую…

– Не ты одна, – парень невесело усмехнулся, слегка сжимая ее руку. – После всего того, что мы узнали от Рей и Шейна я даже не знаю, чего нам ожидать дальше. Опять эта недосказанность… Почему мы с тобой посвящены во все это, а остальные нет? Ты тоже не можешь того понять?

Джек покачал головой. Все что сказали Рей, и Шейн не состыковывалось с тем, что он знал до этого. Он чувствовал – сестра многое утаивает, и эти секреты не просто настораживали, они пугали его.

–Рей, какую же игру вы затеяли? – непроизвольно вырвалось у него.

– Ты что-то сказал? – Лина удивленно подняла на него глаза

– Мысли вслух, – Джек попытался ободряюще улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

Внезапно он остановился, развернул девушку к себе и заключил в объятия. Вздохнул с облегчением, когда она ответила тем же и доверчиво прижалась к его груди. Опустив голову, он уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая знакомый, такой родной запах. Что бы ни происходило, Лину он не даст в обиду. Джек вздрогнул, вспомнив, как сходил с ума от страха за нее в истории с Лайлой. И сейчас смутное предчувствие беды, словно холодная тень, снова подбиралось к сердцу. Что-то должно произойти. Но он обязательно постарается докопаться до правды.

Небо из серо-синего стало цвета индиго, на востоке уже зажигались первые, самые яркие звезды. Становилось заметно холоднее – ледяная влага пробиралась сквозь куртки, заставляла ежиться. Лишь этот физический дискомфорт заставил Джека нехотя отстраниться, но он не отпустил ее руки.

– Нам пора идти? – тихо спросила Лина, пытаясь поймать его взгляд.

– Да, пока ты не замерзла и не простудилась, – он поправил ей капюшон и на секунду прикоснулся ладонью к ее щеке. – Пока мы одни… Я хочу тебе кое-что сказать. Дай мне шанс, пожалуйста. Не избегай меня, как в последние дни. Ты правда мне не безразлична.

– Ты мне тоже очень нравишься, – прошептала она, смущенно опуская глаза, но тут же снова подняла их на него. – Но это не отменяет того, что мы втянуты в какую-то игру. И с этим нужно что-то делать.

– Ты права, – Джек медленно повел ее обратно к дому. – Лучшее, что мы можем придумать сейчас, – наслаждаться обществом друг друга. Так мы будем больше времени проводить вместе, не вызывая лишних вопросов.

– Так вот зачем…

– Нет! – он рассмеялся, и в этот раз смех прозвучал искренне. – Ты мне правда очень нравишься, и я не вижу причин это скрывать. Просто… наша открытость сыграет нам на руку, пока мы будем пытаться что-то выяснить. О сегодняшнем разговоре с наставниками пока промолчим. А в остальном… будем вести себя как раньше. Только теперь – вместе.

Они шли обратно, держась за руки. Окна дома светились теплым желтым светом, обещая уют и безопасность, которую оба сейчас чувствовали лишь отчасти. Но в этой тишине, под падающим снегом, было что-то, что заставляло верить: они справятся. Вдвоем – точно справятся.

Глава 24

Когда они вернулись в дом, их встретила неестественная, гнетущая тишина. Свет горел повсюду – в гостиной, на кухне, в коридоре, – но это была лишь иллюзия жизни. Ни голосов, ни смеха, ни даже привычного скрипа половиц под чьими-то шагами. Только монотонное, навязчивое жужжание люминесцентных ламп, звучащее на фоне тишины оглушительно громко.

Лина замерла в прихожей, инстинктивно прислушиваясь. Её сердце бешено колотилось где-то в горле. «Не может быть, просто не может…» – пронеслось в голове.

– Рей? Шейн? – позвала она, и её голос, обычно такой звонкий, прозвучал глухо и неуверенно.

Ответом была тишина.

Джек, сжав кулаки, двинулся первым. Его лицо было каменным, но в глазах, которые метались по комнатам, читалось растущее напряжение. С каждой распахнутой дверью – в пустую гостиную, в аккуратную, но безлюдную кухню, где на столе стоял недопитый кофе – в душе Лины поднималась волна леденящей паники. Всё было оставлено так, будто люди просто ненадолго вышли.

– Прошло всего полчаса, Джек… – прошептала Лина, подбирая с пола упавшую ручку. – Они не могли просто… испариться.

Джек не ответил. Он уже шел к двери в подвал – их штаб, место, где всегда кто-то находился. Дверь была прикрыта. Он резко толкнул её кулаком, и та с глухим, утробным стуком подалась внутрь. Она не была заперта.

– Рей! Шейн! – его оклик, обычно такой властный, теперь прозвучал приглушенно и напряженно, пока он, почти на ощупь, спускался по крутым ступеням в темноту.

Подвал был пуст. Ни следов борьбы, ничего… Словно все они просто исчезли.

Джек закрыл глаза и провел рукой по волосам, пытаясь успокоится. Внутри у него всё сжалось в ледяной ком. Впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. За Рей и Шейна, за команды, за себя и Лину… Если раньше он знал, что его всегда подстрахуют наставники или друзья, то сейчас они просто остались предоставлены сами себе, обладая минимумом навыков и знаний… Джек сел на ступеньки, обхватив голову руками, на какое-то время забыв о том, что Лина тоже здесь и испытывает похожие чувства… Не паниковать. Ради нее нельзя паниковать.

– Джек? – голос Лины дрогнул, отдаваясь эхом в бетонном помещении. Она стояла в нескольких шагах, обняв себя за плечи. – Что… что мы теперь будем делать?

«Я не знаю» хотел ответить парень. Сдаться. Признать поражение. Но он поднял голову и встретил её взгляд – широко открытый, полный ужаса.

– Нужно понять куда все делись и кто за этим стоит. Затем постараться найти и вытащить их всех. – сказал он, и его собственный голос показался ему чужим, слишком спокойным.

– Все так легко, – усмехнулась Лина, проводя рукой по столу, не глядя на Джека. – Кто бы это ни был, уровень у них явно выше, чем у Лайлы. И действуют они слишком профессионально. Ты заметил, ни следов борьбы, ничего.... Кто и зачем?

– Марк?

– Если мы все правильно поняли, ему нужно было заменить агентов на своих людей, чтобы взять группы под контроль. В таком случае все повторилось бы по тому же сценарию. И он знает о нас с тобой – схватили бы всех… Им не нужна паника из-за исчезновения моих подруг.

–Тогда… «Альфа»? – Джек подошел к Лине вплотную, пытаясь поймать её взгляд. – Но я не понимаю их мотивов. Рей и Шейн являются их агентами, а значит и все мы тоже автоматически подчиняемся им. Если только....

Лина наконец посмотрела на него. В её глазах мелькнуло понимание, столь же ужасное, как и его собственное догадка.

– …Рей и Шейн не решили пойти против них, – тихо выдохнула она, словно боясь, что её слова кто-то услышит даже в этой пустоте.

– Черт! – Джек уперся обоими руками в стол. Так вот что они скрывали. Теперь все встало на свои места, но легче от этого не стало. Они все в опасности. Если «Альфа» захочет убрать всю ветку, их ничего не остановит, и с их уровнем влияния все сойдет с рук. Но тот, кто забрал агентов, явно не утруждал себя перекличкой, иначе и Лины, и его, здесь уже не было бы. Значит, у них есть немного времени, чтобы понять, как действовать, пока их не хватились.

– Что нам делать? – Лина присела на край стола, не отрывая от него взгляда.

– Здесь оставаться – самоубийство, – сказал Джек, уже переключаясь в режим действий. Мысли выстраивались в цепочку, холодные и четкие. – Собираем всё, что может пригодиться: вещи, данные, гаджеты. Затем едем в ближайшую школу, проверим что произошло у них.

– Джек, мне 17, я не могу просто так разъезжать по миру. Это вызовет слишком много вопросов.

– Значит, нужно, чтобы тебе было больше, – он подошел к одному из столов, открыл ящик и, порывшись среди папок, вытащил одну с именем Лины. Поймав ее недоуменный взгляд, пожал плечами. – Они успели подготовить документы на случай, если бы пришлось отправить вас на задание до совершеннолетия. Тут паспорт, права, загранпаспорт и еще кое-какие документы.

– Это подделки?

– Без них у нас будут проблемы, – Джек подошел к ноутбуку, достал откуда-то флешку. – Я займусь данными. Иди собери вещи. Много не бери – если что-то понадобится, купим по дороге. Мои вещи тоже захвати.

Лина кивнула и молча вышла. Джек остался один. Его пальцы затанцевали по клавиатуре. Обход протоколов Шейна, взлом локального шифра – всё это он освоил за последний год, отчасти из любопытства, отчасти из желания быть на шаг впереди. Теперь это могло спасти им жизнь. Джек начал копировать файлы. Нужно было собрать максимум информации – разбираться с ней будут уже в пути. Прогресс-бар полз медленно. Он тем временем обыскал шкафчики, забрал три «чистых» телефона, портативные сканеры, два компактных пистолета с глушителями и несколько обойм, упаковал всё в прочную тактическую сумку. Мысли работали на пределе: маршрут, деньги, транспорт, безопасные точки – если они еще безопасны. Теперь права на ошибку не было – каждый шаг должен быть выверен. Опасно, но другого выхода не оставалось.

Через несколько минут компьютер пискнул – данные скопированы. Но оставлять их на сервере было нельзя. Джек ввел последнюю последовательность команд, активировав «дремлющий» в системе вирус. На экране мелькнуло предупреждение, и ряды файлов начали стремительно превращаться в бессмысленные строки кода, а затем и вовсе стираться. Через десять секунд сервер был чист.

Лина уже ждала его в коридоре, рядом с двумя рюкзаками. Проверив содержимое своего, Джек удовлетворенно кивнул и переложил приборы из подвала в один из внутренних карманов. Туда же отправились документы из его собственной папки, похожей на Линину. Путешествовать под своим настоящим именем было слишком опасно. Он бросил короткий взгляд наверх. Лина молодец, погасила везде свет. Выключив последние лампы, они вышли на улицу.

– Стой, – Джек тронул Лину за руку. – Я хочу осмотреть двор. Возможно, удастся понять куда и на чем увезли ребят.

Он протянул ей ключи.

– Внедорожник Шейна. Стоит слева от дома. Я сейчас подойду.

Поставив сумку на землю, Джек проводил взглядом Лину, и потом опустил взгляд на землю, немного припорошенную снегом. Должны были остаться хоть какие-то следы… но во внутреннем дворе было пусто. Лишь легкий налет свежего снега лежал на плитке. Он вышел за ворота, оставшиеся незапертыми – ещё один тревожный знак. В сторону поля они ехать не могли, там в тот момент находились он и Лина. Значит ехали в другую сторону… На грязноватом снегу у обочины, там, где днём таял лёд, отпечатались чёткие следы шин. Не грубый протектор внедорожника, а аккуратный, почти изящный рисунок. Он пригляделся. Не одна машина. Три. Следы почти идентичны. Легковые, мощные, быстрые. Тихие. Догнать их будет нереально.

Он почувствовал, как бессильная ярость снова подкатила к горлу, но подавил её. Эмоции потом. Сейчас – действия.

Вернувшись к дому, он подхватил рюкзак и направился к машине. Внедорожник тихо урчал двигателем. В салоне горел тусклый свет приборной панели. Лина сидела на пассажирском сиденье, прижав руки к решётке обогревателя. Салон приятно манил теплом.

– Ты умеешь водить? – удивленно спросил Джек, садясь за руль, но не пристегиваясь. Рюкзак был отправлен на заднее сидение, где уже лежал рюкзак Лины.

– Нет, но завести машину и проехать пару десятков метров могу, – слабо улыбнулась Лина.

– Придется научится. В нашей миссии это может пригодится, – Джек ловко вывел машину со двора, затем вышел, чтобы закрыть ворота. Дом остался стоять с тёмными, слепыми окнами, немой свидетель исчезновения. В одном из окон на втором этаже, в комнате Рей, на мгновение мелькнул отсвет – может быть луна отразилась в стекле, а может зажегся и погас экран забытого планшета.

Джек вернулся за руль, дал газ. Машина мягко тронулась с места.

– Надеюсь, мы сюда ещё вернёмся, – тихо, почти шёпотом проговорила Лина, не отрывая взгляда от темного силуэта дома в боковом зеркале, пока он не растворился в ночи.

– Вернёмся, – твёрдо сказал Джек, хотя сам в это почти не верил. – Вместе со всеми.