Анджей Иконников-Галицкий
Тайны земли. Археология России

© А. А. Иконников-Галицкий, 2025

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

Вступление

Всякая вещь имеет лицевую сторону, обращенную к свету, и оборотную, теневую. Оборотной стороной «всемирной отзывчивости русской души» является обидное невнимание к собственному духовному, культурному и природному наследию.

Россиянин, неплохо, в общем-то, образованный, читал, наверное, о гробнице Тутанхамона, слышал про дворцы и храмы инков, знает о таинственных изображениях в пустыне Наска и о росписях пещеры Альтамира. И он же, как правило, пребывает в полном неведении о сокровищах прошлого, которые у него под боком. Многие петербуржцы никогда не слыхали о Старой Ладоге и не представляют, где она находится. Столь же часто оказывается, что воронежцы не знают про Костёнки, екатеринбуржцы – про Шигирского идола, жители Майкопа – про Майкопский курган, абаканцы – про окуневские стелы. А ведь это памятники прошлого, подобных которым нет нигде в мире.

Археологическое богатство России неведомо широкому кругу россиян.

Богатство поистине безмерное.

В археологии России представлены все эпохи бытия человеческого, и представлены памятниками первостепенного значения. Особенности географического положения нашей страны, занимающей в настоящее время 90 % приарктической, а в глубокой древности огромную часть приледниковой зоны Евразии; страны, включающей в себя бескрайние степи, широколиственные, смешанные и таежные леса, широкие речные поймы, водоразделы, морские побережья и горные долины, – создавали и создают условия для разнообразных видов хозяйственной деятельности человека. Поэтому на территории России появлялись и складывались исторические сообщества разных типов, запечатлевшиеся в бесконечном разнообразии археологических культур.

Проходимость этих пространств порождала возможности для межрасовых и межэтнических контактов и смешений. В разных уголках великого евразийского простора возникали и достигали высокой степени совершенства неповторимо-уникальные культурно-исторические явления: «солнечные города» типа Синташты и Аркаима, окуневская изобразительная традиция, сейминско-турбинский феномен, древнерусский культурный синтез и многое другое. Такие явления всеевразийского масштаба, как, например, мир древних кочевников или степные державы Средневековья, наиболее полно явлены нашей современности через археологические памятники, расположенные на российской территории.

Знакомство с археологическими сокровищами России – это путешествие по затерянным мирам и тридевятым царствам того человечества, которое было до нас, которое запечатлелось в нас. На этом пути мы находим ключ к тайне истории – к постижению смысла странствий Адамовых из райского лона через бездны смерти в свет одухотворенного совершенства.

Становление археологической науки в нашей стране совершилось относительно поздно – значительно позже, чем в странах Западной Европы. В Российской империи вплоть до революции не существовало ни учебных заведений, готовивших специалистов-археологов[1], ни общепринятых методик археологических исследований, ни внятной государственной политики в этой сфере. Исследования древностей чаще всего осуществлялись энтузиастами-любителями (нередко – авантюристами-кладоискателями) при поддержке общественных организаций или на свой страх и риск. Только с 1889 года был установлен порядок, согласно которому разрешение на проведение раскопок памятников древности выдавалось Императорской археологической комиссией. Оная комиссия занималась также охраной памятников древности. Как бы ни были велики заслуги комиссии (в ее составе работали многие выдающиеся ученые, в том числе упоминаемые в этой книге Н. И. Веселовский, В. В. Радлов, А. А. Спицын и другие), она все же не контролировала в полной мере положение дел с исследованием древностей и не могла сохранить многие памятники от уничтожения или от непрофессиональных и разрушительных раскопок. Среди членов комиссии были историки, востоковеды, филологи, археографы, лингвисты, искусствоведы, нумизматы, архитекторы, сановники – но почти не было профессиональных археологов. Так же обстояло дело и в Московском археологическом обществе. Иных общероссийских научных центров, занимавшихся организацией археологических работ, не существовало[2].

Археология как научная профессия и археологические исследования как система – достижения советского времени.

Советское государство – парадоксальное явление. Оно созидало – и оно же разрушало; оно ценой огромных усилий и затрат воздвигло сияющие чертоги гуманизма – системы образования, культуры, здравоохранения, охраны материнства и детства, – и оно же уничтожало миллионы своих граждан в бессмысленных и беспощадных репрессиях. Несомненно, развитие археологии в советское время становится одним из приоритетных направлений государственной политики в области науки. Открываются кафедры археологии в вузах и отделы археологии в музеях; создаются мощные археологические научные центры – такие, как Институт истории материальной культуры и Институт археологии Академии наук СССР (в разное время они назывались по-разному, то сливались, то разделялись, но всегда сохраняли высочайший научный потенциал). Поддержка и контроль со стороны тоталитарного государства дают возможность осуществлять археологические исследования на высочайшем научном уровне и в таких масштабах, о которых не могли мечтать самые смелые любители древностей в дореволюционной России. В то же время список археологов, арестованных, расстрелянных, отправленных в лагеря или в ссылку в 1920–1950-х годах насчитывает десятки, если не сотни имен. Среди них – упомянутые в этой книге А. В. Адрианов, Б. Э. Петри, С. И. Руденко, С. А. Теплоухов, М. П. Грязнов, Е. Р. Шнейдер, О. Н. Бадер, М. П. Трунов, А. В. Шмидт.

Расцвет советской археологии приходится на 1950–1980-е годы. Репрессии прекратились, а государственная поддержка продолжалась. Результаты исследований этих лет огромны; они отложились в сотнях монографий, тысячах статей, в научных отчетах и популярных книгах. Можно сказать смело, что в эти десятилетия Советская Россия становится не только ядерной, но и археологической сверхдержавой. Потенциал, накопленный за эти годы, позволил российской археологии пережить неурядицы и безденежье 1990-х годов и сохранить высокий уровень научных исследований до нынешнего времени. Археология оказалась едва ли не единственным достижением советской системы, которое не было разрушено и не деградировало за последнее тридцатилетие, а продолжало жить и развиваться в условиях правовой анархии и бюрократического маразма постсоветского государства. Причина тому – стойкая преданность археологов своей специальности. Ибо археология не только наука, но и склад личности и образ жизни.

Достоинства порождают проблемы. Одной из проблем современной археологии стало огромное количество накопленного и постоянно пополняющегося материала – следствие непрекращающихся полевых исследований. Осмыслить этот материал, создать на его основе стройную и убедительную картину прошлого становится все сложнее; тем более трудно донести добытую научную информацию до широкого круга непосвященных. Современная археология имеет тенденцию замкнуться в себе, превратиться в эзотерическую научную секту. Тогда все ее великие открытия пропадут втуне. Ибо всякое знание имеет смысл только тогда, когда оно передается от одного человека к другим и круг его носителей расширяется.

Популяризация археологических знаний остро необходима и науке, и обществу.

Потому и была написана эта книга.

Автор не является археологом по образованию и по профессии. Но работал в археологических экспедициях в Центральной Азии в течение двадцати сезонов.

При написании книги автор столкнулся с двумя главными трудностями.

Трудность первая – разнородность археологического материала, требующая обладания страшным количеством узкоспециальных знаний. Между верхним палеолитом и, скажем, культурами ранних кочевников пролегают многие тысячелетия; это разные миры, и разбираться одинаково хорошо в том и в другом не по силам самому эрудированному специалисту. Автор старался в рассказах о памятниках разных эпох и культур опираться на доступные ему новейшие научные публикации и как можно чаще предоставлять слово специалистам. Однако избежать ошибок и неточностей, а также полностью учесть и отразить различные взгляды ученых на многие научные проблемы ему, конечно, не удалось.

Трудность вторая – великое изобилие замечательных археологических памятников, достойных самого подробного рассказа. Из этого моря пришлось почерпнуть только несколько горсточек, дабы книга не вышла из мыслимых берегов. Проблема выбора объектов повествования, наверное, решена далеко не бесспорно. Конечно, в книге должны быть представлены первостепенные комплексы, известные всему миру, такие как Костёнки и Сунгирь, Келермесские курганы и Старая Рязань. Но необходимо было рассказать и об объектах менее известных, даже рядовых, через которые, однако, высвечиваются детали прошлого и особенности археологической работы, остающиеся в тени при рассмотрении богатых и знаменитых собратьев. Нужно было показать также разнообразие культур и взаимосвязь этапов исторического процесса. Не последнюю роль в выборе описываемых памятников играли мотивы сюжетной занимательности. Автор сознается в своей пристрастности: объектам, на которых пришлось поработать ему самому, – комплексу Догээ-Баары и кургану Аржан-2 – он уделил «по знакомству» несколько дополнительных страниц.

И все же многие памятники, о которых стоило бы поведать читателю, не уместились под обложкой этой книги.

Может быть, о них расскажет кто-то другой.

Хочется надеяться, что дело распространения археологических знаний продолжится и научно-популярная литература об археологии России пополнится книгами, написанными учеными-специалистами.

P. S. Еще одна непредвиденная трудность возникла, когда книга была уже вроде бы готова. Ее оказалось весьма непросто издать. Сначала одно широко известное издательство взяло ее в работу и… задумалось; потом другое довело дело до верстки и… выдохлось. Не берусь объяснить, почему так произошло. Возможно, потому, что в те, совсем недавние времена, когда основные маршруты странствий наших соотечественников вели в Рим, Барселону, Париж, Афины, на Кипр, на Мальту и далее, путеводитель по сокровенным древностям земли Русской представлялся не особенно нужным. В последние, как принято говорить, «непростые» годы интерес читателя ко всему отечественному заметно вырос. И это хорошо.

Однако в связи с указанным обстоятельством книга подзадержалась и выходит в свет более чем через десятилетие после написания. Просим нас извинить, если окажется, что некоторые новейшие открытия и достижения археологической науки не нашли в ней отражения. Впрочем, существенным образом панорама российского археологического царства от этого не изменилась.

P. P. S. Благодарю за ценнейшие консультации, а главное, за дружбу сотрудников Государственного Эрмитажа, археологов Константина Владимировича Чугунова, Сергея Владимировича Хаврина, Юрия Юрьевича Пиотровского, Рафаэля Сергеевича Минасяна.

Глава первая
Долгая дорога к человеку. Палеолит

«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою»[3].

Так начинается библейская Книга Бытия, так начинается история. Дух Божий – Творец всего, Творец и времени: тысячелетие для Него как миг единый. Нет противоречия между «религиозным» и «научным» пониманием происхождения мира и человека: одно помогает другому. Пять дней творения – это сотни миллионов лет эволюционного совершенствования. И вот сформировано феерическое разнообразие природы, отлажены ее премудрые механизмы. Тогда-то в этот уже почти завершенный мир был явлен человек.

Его явление представляется долгим и драматичным. Шестой день Божий – антропогенез, сотворение человека – растянулся примерно на 2–2,5 миллиона лет. Возникали и исчезали виды, разновидности, популяции родственных нам существ. Творящая воля отыскивала среди множества вариантов ту единственную форму, в которую можно будет вложить избыток своего живительного Духа. В археологической науке этот отрезок человеческого прошлого получил название палеолит.

У начала бесконечно длинного пути – первые гоминиды, представители того биологического семейства, к которому относится и современный человек. Наиболее ранние из них – австралопитеки, обезьяны, близкие по ряду признаков к современным шимпанзе, однако перемещавшиеся на двух ногах и имевшие приспособленные к хватанию кисти рук. Неизвестно, когда, где и какой именно австралопитек взял в свою высокоразвитую руку камень, расколол его и принялся использовать как орудие. Впрочем, по своим биологическим параметрам это уже был, пожалуй, не австралопитек, а Homo, Человек. Самые древние представители рода Homo, объединяемые антропологами в группу архантропов, уже систематически изготовляли простые каменные орудия и применяли их для добывания пищи. Грубо обработанные камни да немногочисленные костные останки тех, кто их изготовил, – вот основной материал, который изучают специалисты по нижнему (раннему) палеолиту.

А вокруг немногочисленных популяций архантропов происходили великие события. Менялся климат, трансформировался ландшафт. Под влиянием перемен группы архантропов двинулись из родной Африки на север. Следы их пребывания обнаруживаются на территории современной России.

Раннепалеолитические стоянки Тамани: Богатыри (Синяя Балка) и Родники

Волны Азовского моря осторожно подкрадываются к таманскому берегу, подкапываются под него, как враги под стену осажденной крепости. Возвышенный холмистый берег обороняется как может, но порой не выдерживает натиска, ответствует морю оползнями. Вдоль фронта их вековечного противостояния протянулись чудные песчаные пляжи. На этом неустойчивом берегу расположились дачно-курортный поселок Пересыпь и его крохотный сосед – поселочек, носящий громкое имя За Родину. Между домами и морем, в оползневых холмах, притаились два местонахождения останков плейстоценовой фауны и следов пребывания древнейшего человека: урочище Богатыри (Синяя Балка) и урочище Родники.

Плейстоцен (приблизительно от 2,5 миллиона до 12 тысяч лет назад) – эпоха, для которой характерны резкие (в масштабах геологического времени) и продолжительные климатические колебания. Похолодания, длившиеся десятки и сотни тысяч лет, становились причиной образования на севере Евразии обширных ледников, подобных тому, что сейчас покрывает современную Гренландию. Огромные массы воды скапливались в этих безжизненных покровах земли. Климат становился суше – уровень океана понижался. Глобальный холод сменялся потеплениями – ледники таяли и отступали. Климат влажнел – океан поднимался, затопляя прибрежные низины. В Северном полушарии имели место не менее четырех больших периодов оледенения, разделенных межледниковыми периодами. В приледниковых зонах в зависимости от размеров и распространения ледников возникали тундровые ландшафты и холодные степи. Изменялись флора и фауна, появились животные, которые адаптировались к холоду: мамонты, шерстистые носороги.

По мере таяния североевразийских ледников 12–10 тысяч лет назад плейстоцен завершается; наступает современная геологическая эпоха – голоцен.

Плейстоцен – время появления и биологического становления человека.

Кости вымерших животных эпохи великих оледенений находили в Синей Балке (да и вообще на Тамани) издавна и нередко. Образованию подобных скоплений способствовала одна природная достопримечательность этих мест. Возле поселка За Родину действует грязевой вулкан, а в далеком прошлом таких вулканов было тут, по-видимому, немало. Плейстоценовые звери – лошади, олени, слоны, эласмотерии (предки современных носорогов) и прочие, – попадая в грязевые болота, увязали в них, становясь добычей древних людей и нынешних палеонтологов. Следы пребывания древнего человека – каменные орудия – были обнаружены в местах скопления костей животных. В 2003 году начались систематические исследования в Синей Балке, несколько позже – в Родниках. Десятилетние труды экспедиции под руководством петербургских археологов В. Е. Щелинского и С. А. Кулакова принесли впечатляющие результаты.

В толще сползшей почти вертикально земли был обнаружен слой, содержащий большое количество обломков костей животных, преимущественно таманских слонов и эласмотериев.

Слово руководителям раскопок:

«Среди костей представлены многочисленные разломанные и почти целые черепа, зубы, тазы и лопатки, позвонки, зачастую в близком к анатомическому залегании, фрагменты трубчатых костей и ребер. Кости залегают в субстрате из песка и мелкого уплотненного щебня с примесью обломков доломита и неправильной формы включениями темно-серой глины»[4].

В те далекие времена равнина Тамани напоминала саванну, была покрыта высокотравными степями и перелесками. На водораздельных возвышенностях зеленели и цвели густые луга, образованные душистыми представителями семейств сложноцветных и маревых. В долинах рек красовались сосново-мелколиственные леса, меж ними густели заросли тсуги и тиса, виднелись светлые вкрапления буковых, вязовых и дубовых рощ. В этом растительном раю паслись многочисленные травоядные, среди которых выделялись экзотические гиганты: таманские слоны-архидискодоны с огромными кривыми бивнями и родственники носорогов – эласмотерии, обладатели куполообразных наростов на массивных однорогих черепах.

По-видимому, эти могучие звери и становились пищей обитавших поблизости двуногих общественных существ, о которых трудно с определенностью сказать, люди ли они, похожие на нас, или же самые хитроумные и находчивые представители плейстоценовой фауны. Но вот что не вызывает сомнений: навыками обработки камня и изготовления из него простых, но эффективных орудий они владели весьма неплохо. Каменные орудия встречаются вперемешку с костями животных в исследуемых археологами слоях Синей Балки и Родников.

Рассказывают руководители раскопок:

«Каменных изделий в слое сравнительно немного. Они залегают совместно с костями, рядом с ними и внутри их скоплений… Общая коллекция бесспорных каменных изделий местонахождения Богатыри / Синяя Балка в настоящее время насчитывает около 200 предметов… Наиболее характерными орудиями являются массивные скребла высокой формы, нуклевидные скребки, пики, клювовидные орудия, мелкие толстые острия, орудия с зубчатым и выемчатым лезвием. Имеются единичные чопперы»[5].

Нуклеус (от лат. nucleus – ядро) – каменное ядрище, галька или обломок камня, от которого отбивались или отжимались отщепы при изготовлении каменных орудий.

Чоппер (от англ. chopper – рубщик) – каменное орудие, рабочий край которого создавался несколькими сколами, производимыми только с одной стороны, и имел неправильную форму. Необработанная часть служила для захвата рукой.

Пик (от англ. pick – кирка) – массивное каменное орудие с заостренным рабочим краем.

Крупные, увесистые скребла, пики и чопперы служили, очевидно, для разделки туш убитых или умерших животных, для разрубания сухожилий и суставов, для раскалывания мощных костей. Мелкие орудия с зубчатым и выемчатым лезвием – для очистки шкуры и костей от мяса и жира, для разрезания и скобления. Все они изготовлены способом весьма примитивным, в духе позднеолдувайских или раннеашёльских традиций, из обломков плиток местного камня алевролита. Это порода осадочного происхождения, состоящая из зерен кварца с примесями полевого шпата, глинистых минералов и соединений железа. Алевролит сравнительно легко раскалывается от ударов, причем образуются довольно острые края. Так – несколькими сильными и точными ударами – были сделаны крупные, массивные, частично двусторонне обработанные орудия Таманского комплекса.

Олдувайская (олдованская) культура (от названия ущелья Олдувай на севере Танзании)[6] – самая ранняя культура обработки камня: для получения острого края камень раскалывался и подвергался незначительной доработке несколькими ударами. Создателями и носителями олдувайской культуры были древнейшие представители рода Homo (человек): Homo habilis (человек умелый) и Homo rudolfensis (человек рудольфинский). От них олдувайские традиции унаследовали и развили архантропы: Homo ergaster (человек работающий) и Homo erectus (человек выпрямленный).

Ашёльская культура, ашёль (от названия предместья Сент-Ашёль города Амьена во Франции) – культура обработки камня, возникшая на базе олдувайских традиций, но представляющая собой решительный шаг вперед в развитии производственных возможностей ранних людей. Принципиальное новшество ашёльских технологий – изготовление сколов-заготовок, из которых делались специализированные орудия: ручные рубила, пики, скребла, скребки, острия и другие.

Надо особо отметить: среди произведений рук человеческих из Синей Балки и Родников нет ни одного ручного рубила. Эти двусторонне обработанные каменные орудия характерны для ашёльской культуры, которая около 1,5 миллиона лет назад сменила примитивную олдувайскую. Отсутствие рубил – заявка на глубокую древность таманских находок.

Ручное рубило, или бифас (от фр. biface – двусторонний) – крупное удлиненное орудие, изготовленное из уплощенных камней или сколов-заготовок путем полной или частичной двусторонней обивки. Рубило обладает протяженным рабочим краем с заостренным концом.

Когда жили создатели этих грубоватых орудий? Мнения по вопросу датировки расходятся. Исследователи комплекса В. Е. Щелинский и С. А. Кулаков на основании анализа костей животных в Синей Балке и Родниках первоначально пришли к выводу, что сии вымершие слоны и носороги паслись в густой древнетаманской траве 1200–800 тысяч лет назад. Однако позднее сотрудник Зоологического института РАН М. В. Саблин изучил строение и особенности эмали коренных зубов архидискодона из этих же местонахождений и пришел к выводу, что такие зубы могли принадлежать более ранней форме животного. По его мнению, датировку материалов из Богатырей и Родников нужно искать в интервале 1,8–1,4 миллиона лет назад. В любом случае это древнейшее из ныне известных раннепалеолитических местонахождений на территории Европейской России, да и всей Восточной Европы.

Комментируют специалисты:

«В культурном (технико-типологическом) отношении каменный инвентарь стоянки не находит близких аналогий в материалах других раннепалеолитических стоянок Восточной Европы и Кавказа. Типологически индустрия стоянки Богатыри может быть предварительно определена как протоашёльская»[7].

Непросто ответить и на другой вопрос: кто они, древние обитатели этих мест, охотники на гигантских травоядных (или пожиратели слоновьих и носорожьих трупов)? Пока что на Тамани не найдено ни одного фрагмента их костных останков, поэтому прямых антропологических данных для разрешения этой загадки нет. Судя по характеру обработки камня, это были архантропы, ранние представители рода Homo, скорее всего относящиеся к виду Homo ergaster (человек работающий). Лет за десять до начала раскопок в Синей Балке пять черепов и многочисленные фрагменты костей эргастеров были обнаружены в Грузии, у селения Дманиси. Возраст останков древних людей из Дманиси определяется приблизительно в 1,8 миллиона лет. Стало быть, Кавказский регион в те времена был освоен архантропами этой группы и их присутствие в цветущих прериях плейстоценовой Тамани более чем вероятно.

Это были создания, бесспорно более похожие на людей, чем на австралопитековых гоминидов. Они обладали выпрямленным скелетом, притом довольно высоким, и, вполне возможно, уже не имели сплошного шерстяного покрова. Издали мы бы приняли их за людей, но при более близком знакомстве нам пришлось бы несколько в них разочароваться. Главная причина – строение черепа и черты лица. Объем черепной коробки эргастеров едва ли превышал 900 см³ (у современного человека обычно в пределах 1300–1500 см³, хотя бывают и отклонения в бо́льшую и меньшую стороны), сутуловато наклоненная вперед голова сидела на мощной короткой шее; массивные челюсти, широкий плоский нос, сильно выступающие надглазничные валики и низкий покатый лоб. Впрочем, при такой несколько брутальной внешности это были существа милые и даже трогательные. Один из дманисских черепов принадлежал старику, потерявшему все зубы задолго до смерти. Из этого следует, что его сородичи в течение многих лет заботились о нем, кормили любовно пережеванной для него пищей и всячески опекали.

Средний палеолит – эпоха неандертальцев. Скелет из Мезмайской пещеры

Люди работающие и их, по-видимому, более продвинутые современники, которых антропологи назвали людьми выпрямленными (Homo erectus), освоили обширные пространства Африки, Евразии и Океании, где и обитали (хочется надеяться, что счастливо) не менее миллиона лет, начиная с эпохи раннего плейстоцена. Однако суровых испытаний, начавшихся примерно 800 тысяч лет назад, они не выдержали. Сужение ареала обитания, а затем и полное исчезновение этих видов древних людей обычно объясняют общим похолоданием, охватившим всю Землю, и наступлением суровых ледниковых периодов. На смену архантропам приходят более умные и изощренные представители человеческого рода, сумевшие приспособиться к причудам и климатическим контрастам сменявших друг друга оледенений и межледниковий. В науке за ними закрепилось название «палеоантропы». По местам первых находок выделяются виды (или разновидности): Homo heidelbergensis (человек гейдельбергский) и Homo neanderthalensis (человек неандертальский). В недавнее время появился еще один претендент на членство в этом клубе – человек денисовский; о нем речь впереди.

Неандертальский человек – ближайший и, может быть, самый загадочный предшественник современного человека. Чем дальше продвигается его изучение, тем больше возникает связанных с этим научных проблем, неразрешенных вопросов и противоречащих друг другу гипотез. Тайна неандертальца заключается в его удивительной анатомической близости к современному человеку, гордо именующему себя Homo sapiens (человек разумный). Наш ближайший предшественник настолько похож на нас с вами, что возникает вопрос: а чем мы, собственно, лучше его? Почему он исчез с лица земли, а мы завоевали весь мир?

Если попытаться представить себе многомиллионолетную биологическую предысторию человека сжатой до нескольких минут, то перед нашим мысленным взором предстанет картина, воплотить которую под силу разве что мультипликатору. Как будто чьи-то невидимые руки берут бесформенный ком пластичной материи, похожей на глину, мнут его, придают продолговато-округлую форму, потом намечают верх и низ, лепят некое подобие головы со ртом-дырочкой и глазами-кругляшками, вытягивают по бокам четыре заготовки конечностей… Конечности превращаются в лапы, потом в руки и ноги. Надевается, а через некоторое время отбрасывается шерсть. Тщательно и долго лепятся кисти рук, с длинными тонкими пальцами, и стопы ног. Хвост отламывается как ненужная деталь. Туловище выпрямляется, голова устанавливается на плечах по-новому – высоко и прямо. Тело готово. Начинается детальная лепка головы, тонкая проработка лица.

Именно этот этап сотворения человека – тело готово, голова и лицо еще грубоваты, еще не проработаны до конца – представлен в неандертальце.

По строению посткраниального скелета (то есть всего скелета, кроме черепа) неандертальский человек был очень похож на современного. Те отличия, которые имеются (короткая шея, бочковидная грудная клетка, недлинные ноги, широкие ладони и стопы), настолько незначительны, что если бы мы встретили посреди уличной толпы неандертальца, одетого в современную одежду, то не обратили бы на него особого внимания. Человек как человек, разве что широкоплеч и коренаст при сравнительно невысоком росте. А вот физиономия… Да, физиономия странноватая.

Основные отличия черепа неандертальца от черепа современного человека следующие. Нижняя челюсть массивная, но без подбородочного выступа. Крупные зубы. Очень широкое носовое отверстие. Сильно развитые надбровные дуги соединяются, образуя валик. Лоб сравнительно низкий, скошенный, зато затылочно-теменная часть черепа обширная, затылок выступает назад. Кости, особенно лицевые, толсты и массивны. В результате реконструкции вырисовывается следующий колоритный облик: низкий покатый лоб, огромные нависающие брови, под которыми прячутся глубоко посаженные глаза. Широкие скулы, большущий нос, широкий рот, тяжеловатый низ лица, отсутствие подбородка. Крупная голова посажена на мощную короткую шею. В этой голове – мозг, по объему не уступающий мозгу современного человека. Общее впечатление: страшноватый субъект, но где-то я такого уже видел…

Неандертальцы жили в приледниковой зоне Евразии и к югу от нее (самая южная точка – современная Палестина) и благодаря суровым условиям этих мест освоили множество навыков и умений, недоступных архантропам. Они постоянно использовали огонь и, очевидно, умели добывать его; сооружали примитивные жилища; носили некое подобие одежд из шкур; применяли сложные методы коллективной охоты на крупных животных; научились изготовлять составные орудия наподобие копий (сохранились каменные наконечники со следами каких-то креплений, по-видимому сухожильных, которыми эти наконечники прикреплялись к древку). Словом, неандертальцы умели почти все, что умел Homo sapiens на заре своего существования.

Но вот обладали ли они разумной душой? Владели ли речью? Имели ли способность к отвлеченному мышлению, основанному на отделении образа от предмета? Могли ли испытывать радость и горе, гордость и стыд? Была ли у них совесть? Ответить на эти вопросы, используя данные современной науки, невозможно. До сих пор в археологических комплексах, связанных с неандертальцами, не обнаружено ничего отдаленно напоминающего произведения изобразительного искусства. Стало быть, они, скорее всего, не обладали человеческим даром сотворения образов и подобий и обязательной для человека потребностью в этом. О некой способности неандертальцев к познанию невидимого и к умению глубоко чувствовать, возможно, свидетельствует наличие погребений в некоторых археологических комплексах среднего палеолита. Но бесспорно установить, что это погребение, а не случайное совместное залегание неандертальских останков, камней и других предметов, пока что не удается: во всех случаях (в том числе и широко разрекламированных в СМИ, как, например, «погребения» в пещере Ла-Феррасси во Франции) существуют обоснованные сомнения и возражения.

Возникает, конечно же, и еще один вопрос, вернее, серия вопросов – о взаимоотношениях неандертальцев с сапиенсами. Доподлинно установлено, что те и другие существовали на Земле одновременно в течение десятков тысячелетий. Но контактировали ли они? Если да, то каковы были эти контакты? Происходило ли между ними скрещивание? В какой степени родства с неандертальцами мы состоим? Причастны ли наши предки к исчезновению неандертальцев с лица земли? Ответы на эти вопросы пока что остаются дискуссионными, основанными на гипотезах. Масштабные генетические исследования, приведшие к расшифровке генома неандертальцев, позволили более или менее однозначно установить, что мы и они суть два разных биологических вида, однако близкородственных. Есть данные, указывающие на то, что происходила гибридизация неандертальцев и сапиенсов, но бесспорных доказательств этому нет, да и масштабы такой гибридизации (если она имела место) установить затруднительно. В популярной литературе последних лет нередко упоминается о том, что у современных людей обнаружено около 4 % генов неандертальцев. Но надо понимать, что в ходе соответствующих исследований устанавливается не степень родства и даже не наличие тех или иных наследуемых признаков, а лишь последовательность нуклеотидных звеньев в молекулах ДНК. Интерпретировать этот факт можно по-разному… Но тут мы умолкаем, ибо вторгаться в столь сложную отрасль науки, как современная генетика, не имея специальных знаний, – крайне рискованно.

Вернемся к археологии.

В 1993 году в Мезмайской пещере (предгорья Кавказа, Апшеронский район Краснодарского края) петербургским археологом Любовью Витальевной Головановой был обнаружен скелет младенца с ярко выраженными неандертальскими чертами. Это на сегодня – наиболее значительная находка останков неандертальского человека на территории современной России (другие находки описаны в главе о Крыме[8]). Впрочем, человек сей был крайне мал: ему не исполнилось и месяца, когда смерть настигла его. Неведомо, что сталось с его душой, да и была ли у него душа человеческая. Оплакивала ли его мать – и была ли способна оплакивать… Горевал ли отец – и мог ли испытывать чувство горести… На эти вопросы наука не дает, да и, наверно, никогда не даст ответов. Трупик его остался лежать в пещере, истлел, превратился в тонкие, хрупкие, как яичная скорлупа, косточки…

Слово руководителю раскопок:

«Кости животных и неандертальцев на этом памятнике имеют очень хорошую сохранность по сравнению со многими другими памятниками. Это связано с очень высоким расположением пещеры: она находится на границе леса и субальпики, близко к отрогам Главного Кавказского хребта. Поэтому здесь очень хорошая сохранность коллагена. Это позволило получить большие серии радиоуглеродных датировок… Хорошая сохранность останков неандертальцев в Мезмайской пещере позволила использовать их для генетических исследований. Они участвовали в проекте расшифровки генома неандертальца»[9].

Костные останки новорожденного младенца из Мезмайской пещеры (141 фрагмент) действительно сохранились на удивление хорошо. Скелет удалось реконструировать почти полностью при помощи рентгеновской томографии и компьютерного моделирования. То, что это именно неандерталец, было первоначально установлено на основании изучения строения скелета. Место залегания костей – в слое, относящемся к среднему палеолиту (75–65 тысяч лет назад), – соответствует результатам анатомических исследований, ибо в эту эпоху неандертальцы обитали на пространствах Евразии от Испании до Алтая, в том числе и на Северном Кавказе. Из костей удалось получить материал для анализа митохондриальной ДНК. Результаты анализа убедили всех сомневавшихся: это неандертальский младенец.

Анализ митохондриальной ДНК – вид анализа генетического материала, который позволяет определить, насколько близко два человека состоят в родстве по одной материнской линии, так как строение митохондриальной ДНК-молекулы передается от матери всем ее детям. Следовательно, сравнивая образцы ДНК исследуемого объекта с аналогичной ДНК современного человека и неандертальца, можно установить, к какому из этих двух видов он относится.

Пожалуй, самая интересная составляющая мезмайской находки – черепная коробка, а именно ее внушительные размеры. Объем мозга двухнедельного неандертальского младенца достигал 420–440 см³; стало быть, в момент рождения составлял около 400 см³. По этому признаку малыш не отличался от современных детей (объем мозга при рождении – от 380 до 420 см³). Теперь можно считать доказанным, что неандертальцы, как и современные люди, рождались с большим (по отношению к размерам тела) мозгом, чем разительно отличались от представителей животного мира. Очевидно, и продолжительность беременности у неандертальских женщин (язык не поворачивается сказать «самок» или «особей») была примерно такой же, как у современных. Хранительница мозга, черепная коробка у новорожденных неандертальцев была столь же крупной, что и у нынешних младенцев (если не более), а следовательно, роды проходили вполне по-человечески: трудно, драматично, болезненно и опасно.

Неандертальские матери, надо полагать, с бережной нежностью относились к детям, обретенным через нелегкие испытания; их материнские чувства были, во всяком случае, похожи на человеческую любовь. Любовь дается через страдания. И это сближает нас с ними.

Стоянка Сухая Мечётка

На территории европейской части России известны лишь единичные находки останков палеоантропов[10]: кроме скелетика из Мезмайской пещеры, это костные фрагменты, найденные в пещерах Боракай, Матузка, Монашеская (Северо-Западный Кавказ) да сомнительная известняковая конкреция из подмосковного Одинцова, в которой пытались увидеть окаменелый мозг древнего человека. Но следов пребывания и деятельности палеоантропов встречается немало. Основной материал, раскрывающий перед нами их мир, – каменные орудия; основные местонахождения каменных орудий – среднепалеолитические стоянки, то есть места, где жили, трудились, обогревались, поедали пищу и общались между собой люди эпохи великих оледенений.

Сухая Мечётка – маленькая речушка, впадающая в Волгу на северной окраине Волгограда, в километре от плотины и гидроузла Волжской ГЭС. Собственно, речкой ее можно назвать только весной и осенью, во время паводков и дождей. Летом русло пересыхает и о водотоке напоминают только высокие густые травы да заросли кустарника.

Осенью 1942 года в этой ложбине и по ее склонам горело, полыхало, чадило и смердело. Жизнь и смерть смешались в чудовищном вихре, именуемом Сталинградской битвой. В октябре немцы прорвались к северным окраинам Сталинграда, к поселку Спартановка, расположенному на правом берегу Сухой Мечётки. В иные дни немецкие танки с пехотой по пять, шесть, восемь раз ходили в атаку на Спартановку, на Мечётку. Сколько было тут пролито человеческой крови, сколько тонн обгорелого железа отяготило эту землю – одному Богу известно. Закончилась битва на Волге, закончилась война. Заново был отстроен Сталинград. Через девять с половиной лет после завершения боев на склоне Сухой Мечётки снова загремели взрывы; по их следам пошла работать лопата. Не бойцы теперь рыли окопы под огнем врага, а работники научно-исследовательской экспедиции приступили к методичной осаде подземной крепости прошлого.

Единственный в своем роде археологический комплекс был обнаружен, как это нередко бывает, случайно, благодаря созданию самого что ни на есть современного объекта – гидроэлектростанции. В 1951 году, перед началом строительства, в Мечёткинской балке проводил геолого-разведочные работы профессор Воронежского университета М. Н. Грищенко. Он-то и обнаружил в глубоких слоях грунта кости ископаемых животных и камни со следами обработки. Находки были переданы в Ленинградское отделение Института истории материальной культуры Сергею Николаевичу Замятнину, известному специалисту по палеолиту (его имя встретится нам еще не раз). Каменные изделия, найденные Грищенко, он интерпретировал как орудия мустьерской культуры.

Мустьерская культура, мустье (по названию пещеры Ле-Мустье, департамент Дордонь, Франция) – археологическая культура и технология обработки камня, для которой характерно изготовление орудий на отщепах, отколотых от нуклеуса. Относится к эпохе среднего палеолита и связывается с деятельностью неандертальцев. Мустьерская культура возникла примерно 300–200 тысяч лет назад, закат культуры связывают с похолоданием и исчезновением неандертальцев около 30 тысяч лет назад.

Летом 1952 года на пологом склоне Мечёткинской балки начались археологические исследования. Экспедиция Замятнина работала два года. За это время был вскрыт и изучен культурный слой на площади около 650 м². Глубина залегания слоя – до 23 м. Кроме археологов – специалистов по палеолиту, – в изучении объекта принимали участие палеонтологи, геологи и палеоботаники.

Работа на археологических раскопках никогда не бывает легкой: лопата и тачка, кирка и кайло, центнеры и тонны перевороченной земли, мозоли на ладонях и солнечные ожоги на спине… Тем, кто копает палеолит, пожалуй, приходится особенно тяжело. Культурный слой, заключающий в себе вожделенные находки, спрятан глубоко под пластами грунта, плотно слежавшегося за десятки тысячелетий. Исследуемые стоянки не имеют четко очерченных границ; стояночный материал может быть разбросан на обширной территории. Раскопки ведутся по площадям, разбитым на квадраты. Искомые предметы – орудия, их заготовки и обломки, кости и фрагменты костей – невелики по размерам, а иногда настолько малы, что обнаружить их можно только при просеивании грунта сквозь сито. Определить, что это артефакт, предмет, несущий на себе следы целенаправленной деятельности человека, а не случайно расколовшийся камень, – зачастую бывает под силу только специалисту.

Можно представить себе объем осуществленных на Сухой Мечётке работ: около 15 000 м³ тяжелого грунта снято, сотни кубометров пропущены через руки исследователей. Надо сказать, земля на склоне Мечёткинского оврага оказалась настолько плотно слежавшейся, что почти не бралась ни лопатой, ни ножом бульдозера. Так как культурный слой залегал на большой глубине, было решено применить необычный метод снятия верхней части балластного (то есть пустого, не содержащего следов деятельности человека) грунта. На площади раскопа были проведены взрывные работы, а затем разрыхленный взрывами балласт сдвинут в отвал бульдозерами. Но и после этого работать не стало легче. Глинистый культурный слой оказался тоже плотным и твердым, как цемент. Обычные инструменты – лопатки, совки, ножи, шпатели – при расчистке ломались, дело не шло. Прибегли к использованию геологических молотков: ими долбили и рыхлили землю, после чего просеиванием и промыванием извлекали находки.

Раскопки на Сухой Мечётке показали, что здесь, вблизи от древнего берега Волги, располагалась однослойная стоянка открытого типа, относящаяся к мустьерскому времени. Ее уникальность с точки зрения науки заключается в первую очередь в хорошей сохранности культурного слоя. Обычно культурные слои среднепалеолитических стоянок, находившихся не в пещерах, а на открытых местах, у берегов рек и озер, предстают перед исследователями в состоянии, изрядно видоизмененном природными процессами и антропогенным воздействием. Их разрушают землетрясения, размывы и оползни; их тревожат пахота и строительные работы. На Сухой Мечётке же древняя стоянка вскоре после завершения ее функционирования была перекрыта мощными отложениями (суглинками и глинами) более позднего времени. В результате культурный слой, расположенный на уровне древней почвы, почти не претерпел изменений. Удалось проследить даже пятна древних кострищ и очагов с углем и золой.

На раскопанной площади были обнаружены пять крупных кострищ, вокруг которых, по всей вероятности, были выстроены некие жилища наподобие чумов или вигвамов. Следы костров или очагов, постоянно горевших в течение долгого времени, имелись и за пределами предполагаемых жилищ. Анализ углей и золы показал, что в качестве топлива использовалось дерево (преимущественно хвойные породы); сжигались и кости животных. Жизнь древних обитателей этого поселения, коих насчитывалось, по-видимому, человек 30–40, была сосредоточена вокруг огня. Возле очажных пятен были обнаружены основные скопления каменных орудий, а также обломки и осколки костей животных – следы трапез.

Палеонтологи установили, что костные фрагменты принадлежали животным ледниковой эпохи: мамонту, бизону, шерстистому носорогу, дикой лошади, сайге. Тут же было обнаружено большое количество каменных изделий из кремня, кварцита, песчаника – всего около 8000. Среди них – более 350 каменных орудий (ручных рубил, ножевидных пластин, остроконечников, скребел), а также дисковидные нуклеусы и отщепы, в том числе крупные, с большим ударным бугорком.

В 1961 году Сталинград переименовали в Волгоград. В том же году были опубликованы материалы исследований стоянки Сухая Мечётка – через три года после смерти Сергея Николаевича Замятнина. Археологические исследования на северных окраинах Волгограда продолжались и в последующие десятилетия. В той же балке, несколькими километрами выше, было обнаружено местонахождение каменных изделий, получившее название Сухая Мечётка II. Судя по всему, это была мастерская, в которой изготавливали орудия обитатели стоянки-поселения.

Когда они жили? На этот счет нет единства мнений. Первоначально считалось, что функционирование стоянки относится ко времени ранневалдайского оледенения (70–55 тысяч лет назад). На это указывает наличие в погребенной почве и в культурном слое костей холодолюбивых животных. Однако хорошо развитая почва (до метра глубиной) вряд ли могла образоваться в суровые века Валдайского оледенения, когда края гигантского ледяного панциря дышали холодом всего в нескольких сотнях километров отсюда. Существенные коррективы в датировку памятника внесли палеоботанические и палинологические исследования.

Палинология – отрасль ботаники, занимающаяся изучением пыльцы и спор растений. Пыльца и споры очень хорошо сохраняются на протяжении десятков, сотен тысяч и даже миллионов лет и могут быть обнаружены в пробах разных слоев грунта, взятых на площади археологического памятника или вблизи него. На основании палинологического анализа можно делать выводы о том, какие растения произрастали в этих местах в то или иное время, а следовательно, о тогдашнем климате и ландшафте.

Анализ шестидесяти образцов, взятых из погребенной почвы и надпочвенных отложений, показал, что количество древесных растений в округе увеличивалось за время функционирования Мечёткинской стоянки. Среди деревьев доминировали сосна, ель, береза, ольха; широколиственные породы – вяз, граб, липа – встречались крайне редко. Что касается трав, то господство постепенно переходило от разных видов полыни к злакам и влаголюбивым вересковым. Все это свидетельствует о постепенном похолодании климата и о повышении влажности. Учитывая все прочие данные, можно отнести культурный слой стоянки к завершающей стадии микулинского межледниковья, то есть ко времени, предшествовавшему Валдайскому оледенению, – около 75–70 тысяч лет назад.

Денисова пещера

150–100 лет назад, на заре палеоантропологии, в науке господствовала концепция однонаправленной эволюции: от примитивных форм человекоподобных существ к более сложным и продвинутым. Постепенно связалась цепочка: австралопитек – кто-то пока неизвестный («недостающее звено») – питекантроп – синантроп – неандерталец – современный человек… Но совершались новые открытия, появлялись новые материалы, и оказалось, что все не так просто; что, в частности, история бытия и исчезновения неандертальца, его длительного сосуществования на Земле с человеком разумным – не очень-то вписывается в схему прямолинейного прогресса. Во второй половине XX века в связи с накоплением новых научных данных о палеоантропах пришлось пересмотреть многие ранее сложившиеся представления. На раскрытие тайны неандертальца, на определение места, занимаемого им в эволюции рода Homo, были затрачены немалые силы и средства. В поиски истины наряду с археологами и антропологами включились генетики. Но именно тогда, когда работы по расшифровке генома неандертальца близились к завершению и многим казалось, что прекрасная ясность скоро будет достигнута, в предгорьях Алтая, в Денисовой пещере, было найдено несколько маленьких косточек… И снова оказались запутаны следы древнего человека, и снова приходится пересматривать представления о поздних этапах антропогенеза.

…Июль 2008 года. Мы пробираемся на экспедиционном уазике из Тувы через горы и перевалы Монгун-Тайги и Алтая к просторам Предалтайской равнины. Позади трудные колеи высокогорий и каменистые русла горных рек. Позади благоустроенный Чуйский тракт. Спустились с перевала Чике-Таман, миновали курганные поля возле сел Туекта, Шиба, Ело; миновали райцентр Усть-Кан. После степных пространств и перелесков снова впереди появились горы, на сей раз невысокие, – Ануйский хребет. Слева заблестела река. За деревней Черный Ануй дорога наша втянулась в живописную горную долину. Река, сопровождающая нас слева, блестит все веселее, бежит все живее, шумит на каменистых перекатах. За очередным поворотом, у подножия густо поросшей таежным лесом горы Сосновой (она же Бабка, ибо напротив виднеется гора Дедка), – живописнейшее место. Группа домиков для работы и отдыха, официально именуемая «научно-исследовательский стационар». И столбик с надписью: «Природный и археологический памятник Денисова пещера».

Денисова пещера расположена над правым берегом реки Ануй, в 6 км ниже по течению от села Черный Ануй. (Село относится к Усть-Канскому району Республики Алтай, а Денисова пещера – к Солонешенскому району Алтайского края.) Вход в пещеру – на высоте 28 м над современным уровнем реки и 670 м над уровнем моря. Площадь пещеры 270 м³, длина 110 м. Происхождение названия доподлинно не известно.

Долина реки Ануй с незапамятных времен служила дорогой, соединяющей Горный Алтай с Предалтайской равниной, и поэтому была обитаема во все исторические времена. Более того, исследования раннепалеолитической стоянки, расположенной возле места впадения в Ануй речки Карамы, в 15 км от Денисовой пещеры, показывают, что здесь около 800 тысяч лет назад жили носители олдувайской технологии обработки камня, по-видимому представители вида Homo erectus.

Археологические исследования в Денисовой пещере начались в 1977 году, а с 1984 года и до сего дня они ведутся систематически. Как оказалось, пещера была обитаемой на протяжении десятков тысячелетий; в ее культурных слоях, которых насчитывается более двадцати, сохранились кости животных и следы деятельности человека разных эпох. Уже на начальном этапе раскопок удалось обнаружить два зуба древнего человека. Тогда, впрочем, эти находки не были оценены по достоинству, а через некоторое время (по-видимому, в лихие 90-е) загадочным образом пропали. В 2000-х годах исследования в Денисовой пещере продолжились под руководством новосибирского археолога Михаила Васильевича Шунькова. К тому времени на Алтае уже были известны среднепалеолитические находки, в том числе кости человека неандертальского типа из пещеры Окладникова. И Денисова пещера вскоре подарила археологам сенсацию.

…В одной из избушек «стационара» мы заночевали. Утром, солнечным и свежим, отправились в пещеру. Поднялись по деревянной лестнице на помост, с которого хорошо просматривается раскоп. Глубокий. Под мудрым руководством специалистов вовсю работают студенты. Ведра с грунтом поднимают со дна раскопа наверх, а потом по канатному подъемнику транспортируют к реке. Там грунт тщательно промывают: ни одна находка не должна пропасть.

В глазах наших сопровождающих – археологов – светилось нечто сокровенно затаенное. Такое выражение бывает на лицах людей, знающих прекрасную тайну, но не спешащих выдавать ее непосвященным. Наконец выяснилось: в нижнем слое, предположительно датируемом 50 тысячами лет назад, обнаружена кость человека. Дистальная фаланга мизинца ребенка. Наверное, самая маленькая человеческая косточка, какую только можно себе вообразить. Но у исследователей эта находка вызывала гордость превеликую. И неспроста. Костные останки палеоантропа – в Сибири! Великая редкость!

Они еще не знали, какой сюрприз преподнесет этот фрагмент мизинца в скором будущем, когда станет объектом современных генетических исследований.

Комментируют специалисты:

«Митохондриальная ДНК, выделенная… из фаланги мизинца кисти, примерно вдвое больше отличается от мт-ДНК современных людей, чем мт-ДНК неандертальцев, и примерно настолько же отличается от неандертальцев по сравнению с сапиенсами. Предположено существование эндемичного вида гоминид на Алтае, возникшего в результате длительной изоляции…»[11]

Рассказывает руководитель раскопок:

«Огромный интерес представляют антропологические остатки из культурного слоя начальной стадии верхнего палеолита (50–40 тысяч лет назад) в Денисовой пещере. Они принадлежат гоминину, существенно отличавшемуся по типу митохондриальной ДНК от неандертальца и от человека современного физического вида. Новая популяция гомининов, обозначенная как „денисовцы“, сосуществовала на этой территории вместе с наиболее восточной группой неандертальцев, установленной по данным анализа митохондриальной ДНК останков ископаемого человека из пещер Окладникова и Чагырской. Полученные результаты показывают, что в Евразии в период верхнего плейстоцена вместе с человеком современного физического типа существовало как минимум еще две формы гомининов: западная форма, обозначенная как неандертальцы, и восточная форма, к которой относятся денисовцы»[12].

На этом чудеса Денисовой пещеры не закончились. В последующие годы были найдены еще один зуб и фаланга стопы. Новые находки подверглись тщательному и всестороннему изучению. Удалось выделить материал для анализа ядерной ДНК (эта последняя, в отличие от более простой митохондриальной, несет в себе информацию о «родстве по отцу» – то есть о половом смешении). Результаты анатомического и генетического анализов не оставили сомнений: денисовский человек был! Разновидность или особый вид в составе человеческого рода, он существенно отличался и от современных ему неандертальцев, и от сапиенсов. Он ходил по этим горам, по этой долине своей особенной походкой, напоминающей, по словам специалистов, марафонский бег или спортивную ходьбу.

Комментарий специалиста:

«В 2010 году в 11-м слое Денисовой пещеры была сделана еще одна посткраниальная находка – проксимальная фаланга левой стопы предположительно взрослого индивидуума. Она демонстрирует несомненную принадлежность представителю „архаической морфологии“, будучи еще более массивна и широка, чем это было в среднем характерно для неандертальцев и ранних анатомически современных людей. По комплексу особенностей кость занимает промежуточное или обособленное (менее дифференцированное) положение между неандертальцами и ранними современными Homo»[13].

Реконструировать внешний облик денисовца на основании имеющихся находок не представляется возможным. А вот исследования ядерной ДНК принесли неожиданные и впечатляющие результаты. Характерные для денисовцев последовательности нуклеотидов были выявлены у представителей ряда популяций коренных жителей Малайзии, Тайваня, Андаманских островов, Филиппин, Индонезии, Полинезии, Новой Гвинеи, Австралии. Каким образом денисовские гены распространились столь широко? Вопрос, располагающий к различным приключенческим и романтическим версиям. Во всяком случае, Алтай на сегодня – единственный регион, где находки костных останков и иных следов обитания неандертальцев, денисовцев и сапиенсов близко соседствуют во времени и пространстве. Более чем вероятно, что здесь осуществлялись их контакты и даже смешения. Как это происходило? Читатель может сочинить на эту тему сюжет по своему вкусу.

Образ жизни денисовского человека, по-видимому, мало отличался от образа жизни современных ему неандертальца и сапиенса. Каменные орудия из палеолитических слоев Денисовой пещеры заключают в себе явные признаки мустьерской культуры в нижних уровнях и культуры древнейших сапиенсов в верхних отложениях. Денисовец, конечно, был прежде всего охотником, хотя не пренебрегал и растительной пищей, которой снабжали его окружающие леса. В те времена – 50–40 тысяч лет назад – природа Алтая мало отличалась от нынешней, и затаеженные склоны окрестных гор выглядели примерно так же, как сейчас.

Комментарий специалиста:

«Палеогеографические показатели условий формирования толщи слоя 22, содержащей наиболее древние уровни обитания палеолитического человека, отражают благоприятную климатическую обстановку с достаточно теплым и умеренно влажным климатом. Основными растительными формациями в эту эпоху были долинные леса из ольхи с участием ели, смешанные березовые и сосново-березовые леса с включением широколиственных пород. По южным склонам долины расселялись горно-степные травянисто-кустарниковые группировки. Участки смешанных лесов с темнохвойными породами и лиственницей были приурочены к северным склонам верхнего яруса горных хребтов»[14].

Мы вышли из пещеры и залюбовались открывшимся видом. Темнохвойная тайга взбирается по склонам аккуратных, невысоких гор. Разговорчивый Ануй блестит, пробегая, внизу. По его берегам сочно зеленеют кусты и травы. Залитая солнцем долина кажется уютной, ласковой, веселой. Вот эту долину, эту реку, это солнце видели очи древнего человека, похожего на нас – и совершенно иного. Какие чувства испытывал он, выходя из пещеры и глядя на эту благодать? Восторг? Радость? Блаженство? Счастье бытия? Благодарность Творцу этого прекрасного мира? Или только запах опасного зверя да след возможной добычи отражались в его сознании? Кто знает!

Костёнки

Сорок тысяч лет назад огромный ледник толщиной в километры, сползающий с гор Скандинавии, накрывал пол-Европы непроницаемым для солнечного света и тепла панцирем. Примерно на широте современной Москвы проходила южная граница скованного морозом мира. Его поверхность была безжизненна, и только ветер носил над сверкающим безмолвием снежную пыль. Зато в десятках и сотнях километров к югу от края голубовато-белой ледовой толщи жизнь кипела, как будто стремилась взять реванш за потерю северных территорий.

Питаемые обильными водами, которые тысячами потоков сбегали с окраины ледника, обогреваемые жарким летним солнцем, здесь густо и весело росли тундровые кустарники и степные травы; по берегам рек и озер темнели густые заросли, шумели на ветру мелколиственные рощи. Среди зеленого изобилия паслись неисчислимые стада копытных: сайгаков, лошадей, северных оленей, бизонов. Им не страшны были суровые зимы: от морозов их защищала густая арктическая шерсть, а широкие копыта позволяли добывать пропитание из-под сравнительно неглубокого снежного покрова. Над всем этим подвижным миром гордо проносили свои исполинские тела владыки приледниковья – мамонты. Массивные и косматые, вооруженные изогнутыми бивнями, они казались полновластными хозяевами позднеплейстоценовых степей, и трудно было бы поверить, что существует кто-то, кто может угрожать их благополучию.

Но этот некто существовал. Кое-где на возвышенных местах по берегам рек поднимались к небу столбы дыма, и это не были последствия ударов молний или случайных степных пожаров. Там горели костры, темнели приземистые жилища, покрытые звериными шкурами. Основания этих жилищ были сложены из черепов, костей и бивней мамонтов. Тот, кто убил мамонтов и использовал их шкуры и кости для того, чтобы создать себе убежище от холода и непогоды, обладал совершенно исключительными способностями, небывалыми в природе. Он ловко и умело обрабатывал камень, дерево и кость, изготовляя из этих материалов сотни видов различных орудий. Он делал веревки и нити из прочных трав и из сухожилий животных. Он не только использовал огонь, но и прекрасно умел добывать его. Когда он глядел в небо или в необозримую степную даль, в его глазах появлялось особенное сияние, таинственное и загадочное. И самое главное, близ тех мест, где он жил, по степным просторам разносились странные ритмичные и мелодичные звуки – человеческая речь.

Человек разумный пришел в мир. Его облик был доработан до последнего штриха; внутри его уже жила душа живая, беспокойная и пытливая мечтательница, хранящая смутную память об утраченном рае. Ведомый ею, человек отправился в путь по земле искать счастья. Относительно быстро, по-видимому за несколько тысячелетий (45–35 тысяч лет назад), представители вида Homo sapiens, выйдя за пределы своей родины – Африки, расселились по Европе, Азии, Океании… Путь их был трудным, а жизнь – суровой. Изменения климата, катастрофические извержения вулканов, наступления и отступления ледников, подъемы и падения уровня вод грозили им неисчислимыми бедами. Ведя тяжелую борьбу за жизнь, люди верхнего палеолита пришли в приледниковые степи Восточно-Европейской равнины.

…Берег широкой, величавой реки. Холмы и овраги. Над излучиной, как птицы, взлетают звенящие детские голоса. Изредка слышны материнские окрики и низкие тона мужских тембров. В хижинах из мамонтовых костей и вокруг них кипит жизнь. Потом налетают тучи, наступает осень, за ней – вьюжная зима. Сменяются годы, века, тысячелетия. Исчезают недолговечные постройки, люди уходят неизвестно куда, их голоса перестают звучать над рекой. Природа бессловесна. И снова пролетают тучи и тысячелетия, снова оживляется берег, опять тянет дымом над оврагами, и дети играют, и новые люди, пришедшие на место прежде живших, перекликаются на тех же холмах…

В жаркую пору лета 1768 года по холмистым, пестрящим луговым многоцветьем берегам Дона близ Воронежа бродили два молодых, но весьма ученых немца: Самуил Готлиб Гмелин, академик Императорской академии наук, и доктор Иоганн Антон Гюльденштедт. Оба находились в Воронеже проездом: дальнейшие пути уводили их в сторону Каспия и Кавказа. Но выбраться сюда, в эти привольные места, их заставили весьма интересные сведения, собранные в Воронеже. По слухам, близ села, которое Гмелин в своем «Путешествии по России» назовет «городом Кастинском», время от времени находят диковинные кости. Местные жители полагают, что это останки какого-то чудовища – то ли змея, то ли подземного четвероногого существа. Вдыхая свежий прибрежный воздух, ученые толковали между собой по-немецки: что бы сии находки значили и не являются ли они свидетельством обитания здесь допотопных животных?

Со стороны берега, оттуда, где бойко лопатили землю загорелые рабочие, послышался зычный голос десятника: он махал руками, призывая немцев сойти вниз. Спустившись, ученые узрели дивную картину: из песчаного грунта торчали огромные желтоватые кости, нагроможденные в беспорядке, – челюсти, зубы, ребра, позвонки. Многознающий Гмелин определил их как разрозненные фрагменты скелетов слонов, причем, конечно, не современных, живущих в тропиках, а ископаемых – мамонтов. Кости громоздились друг на друге, и из них, при всем старании, Гмелину не удалось собрать ни одного более или менее полного скелета. Это обстоятельство наводило на мысль: а не является ли кладбище мамонтовых останков результатом деятельности людей, тоже древних, допотопных?

Проверить возникшую гипотезу Гмелин не успел: дел у его экспедиции было множество. Следующей весной он направился далее по предписанному академией маршруту и на берега Дона не вернулся: через пять лет погиб в странствиях.

Второе явление чуда близ Воронежа совершилось более чем через столетие. В «Известиях Императорского русского географического общества» за 1879 год появилось краткое сообщение: «Член-сотрудник И. С. Поляков… отправился по поручению академии в Воронежскую губернию… для исследования доисторических древностей каменного периода… Полученные здесь, в Петербурге, ящики с его коллекциями показывают, что работы его далеко не остались бесплодными»[15]. Что верно, то верно: минувшим летом 34-летний хранитель Императорского зоологического музея Иван Семенович Поляков совершил одно из самых значительных открытий в истории российской археологии. У села Костёнки, что в сорока верстах к югу от Воронежа, на том самом месте, где 111 лет назад (какое интересное число – похожее на три берцовые кости мамонта или на три заостренных палеолитических копья!) Гмелин нашел свои допотопные диковины, Поляков осуществил раскопки – и обнаружил не только кости представителей древней фауны во множестве, но и еще нечто значимое, а именно каменные орудия и следы кострищ.

Гмелин погиб, едва достигнув тридцати; Поляков прожил на десять лет дольше, но и он ушел из жизни рано, и ему не довелось вернуться на берег Дона и продолжить раскопки в Костёнках. Сын забайкальского казака и бурятки, выбившийся в люди благодаря своей одаренности, он совершил более десятка экспедиций и путешествий на пространствах Евразии, от Онежского озера до Сингапура, и в этих странствиях надорвался, заболел и умер, едва перейдя сорокалетний рубеж.

О Костёнках не то чтобы забыли: работы здесь велись, но изредка и помалу. В 1915 году на месте поисков Полякова проводил раскопки Стефан Круковский, в будущем ведущий польский специалист по археологии каменного века. Его находки могли бы произвести сенсацию, но вместо этого едва не потерялись в грохоте мировой войны и последовавшей за ней революции. Только когда поутихли исторические бури, в 1922 году, костёнковскую коллекцию Круковского обнаружил в Воронежском губернском музее молодой музейный работник Сергей Николаевич Замятнин (тот самый, которому на склоне лет предстоит стать первым исследователем стоянки Сухая Мечётка). Среди находок Круковского он с изумлением увидел редчайшую вещь – статуэтку, по всем признакам относящуюся к типу так называемых «палеолитических Венер». Замятнин сообщил о результатах своего обследования костёнковских древностей в Петроград, в Российскую академию истории материальной культуры. На следующий год он приступил к раскопкам в составе экспедиции под руководством археолога Петра Ефимовича Ефименко. Было тогда Замятнину, как и Гмелину в момент открытия Костёнок, 24 года. В отличие от Гмелина и Полякова, третий открыватель Костёнок дожил до почтенных 59 лет.

С 1923 года и до сих пор работы в Костёнках, в соседнем Борщеве и вокруг ведутся практически беспрерывно, из года в год, поколениями исследователей.

Комментарий специалистов:

«Костёнковско-Борщевский район распространения верхнепалеолитических памятников – уникальное явление в мировой практике изучения каменного века, расположен в среднем течении реки Дон, в районе города Воронежа. Исследуется более ста лет, в его изучении принимали участие практически все виднейшие русские и советские палеолитчики, геологи, палеонтологи и представители смежных специальностей. Всего в районе сел Костёнки и Борщево насчитывается 24 памятника эпохи верхнего палеолита, 10 из них – многослойные. Таким образом, на небольшой территории исследованы остатки не менее 60 стоянок. Все эти памятники группируются в различные по характеру археологические культуры, часто сосуществовавшие… На памятниках Костёнковско-Борщевского района открыто четыре погребения неоантропов, отличающиеся особенностями погребального обряда и характером могильных сооружений»[16].

Неоантропы – люди современного или близкого к современному антропологического типа, представители вида Homo sapiens, как ископаемые, так и ныне населяющие землю.

Едва ли не самой древней (ученые предполагают, что нижнему культурному слою более 40 тысяч лет) и, во всяком случае, самой интригующей оказалась стоянка, расположенная на Маркиной Горе в 700 м к юго-западу от стоянки Полякова. Ее исследование началось в 1950-х годах; она получила наименование Костёнки-14[17]. Экспедиция под руководством Александра Николаевича Рогачёва вскрыла здесь четыре культурных слоя. Под слоем 3 было обнаружено нечто, сделавшее Костёнки-14 знаменитыми на весь мир, – человеческое погребение, сохранившее черты развитого и сложного погребального обряда. Умерший молодой человек (судя по состоянию зубов, 20–25 лет от роду) был помещен в могильную яму примерно полуметровой глубины в позе спящего или эмбриона: колени согнуты и подтянуты к животу, руки скрещены на груди, кисти сжаты, но один палец правой руки находился между челюстями. Тело при совершении погребения, возможно, было связано или спеленуто и обильно посыпано красной охрой, следы которой хорошо прослеживаются на костях. Местонахождение погребения – под культурным слоем, содержащим каменные орудия, изготовленные с использованием технологий, свойственных ориньякской культуре, позволило предложить следующую датировку: 32–28 тысячи лет назад.

Ориньякская культура, ориньяк (по названию пещеры Ориньяк, департамент Верхняя Гаронна, Франция) – археологическая культура и технология изготовления орудий начальной стадии верхнего палеолита, свойственная ранним представителям современного человечества, обитавшим на территории Европы. Время бытования ориньякской культуры обычно определяется в пределах от 33 до 19 тысяч лет назад. Для ориньяка характерны орудия, изготовленные на пластинах из кремня и других видов камня, с ретушью и выемками по краям, а также скребки, нуклевидные орудия, разнообразные орудия и предметы из кости и рога (например, костяные наконечники копий). Ориньякские орудия неизмеримо разнообразнее мустьерских и предназначены для гораздо более точных и специализированных действий. Кроме того, с комплексами ориньякской культуры связаны наиболее ранние находки произведений изобразительного искусства.

Итак, перед нами – одно из древнейших известных захоронений Homo sapiens на территории Европы. Но его главная особенность не в этом. Скелет «человека с Маркиной Горы» был исследован известнейшими антропологами Георгием Францевичем Дебецем и Михаилом Михайловичем Герасимовым. И выяснилось нечто совершенно неожиданное: этот бесспорный сапиенс обладал тропическими негроидными чертами и, по-видимому, более всего походил на современных папуасов или меланезийцев. На основании проведенных исследований М. М. Герасимовым была выполнена скульптурная реконструкция его облика. Перед нами невысокий (около 160 см), коренастый человек с сильно выступающей вперед нижней частью лица, широким, чуть крючковатым носом, полными губами, высоким лбом и небольшими глазами, спрятанными под нависающими бровями.

Удивительно вовсе не то, что человек столь южного типа оказался обитателем Русской равнины, а то, что он разительно не похож на других палеолитических людей, чьи останки были обнаружены в Костёнках (на стоянках 2, 15, 18). Этих погребенных (двух детей и одного взрослого) вполне можно отнести к кроманьонскому типу, распространенному в верхнепалеолитической Европе. Впрочем, и в вопросе о том, когда жил костёнковский «меланезиец» и какой временной промежуток отделяет его от «соседей», теперь, после осуществления исследований по радиоуглеродному методу, тоже нет ясности.

Комментарий специалиста:

«Совсем загадочным выглядит скелет молодого мужчины со стоянки Маркина Гора… Г. Ф. Дебец отнес его к гримальдийскому антропологическому типу, известному по скелетным находкам из Грота Детей (Италия), причисляемого к протонегроидной расе… Целый ряд исследователей костёнковских людей обращали внимание и пытались объяснить несходство разных индивидов… Если статус взрослого кроманьонца Костёнки XI не отличен от типа позднепалеолитических людей Западной и Центральной Европы, то череп Костёнки XIV контрастирует с ними малой общей величиной. В. И. Кочеткова… оценивает величину мозговой полости равной 1160–1170 см³, что резко отлично от средней для мужских особей верхнего палеолита Европы – 1586 см³… [и это] может служить основанием (с точки зрения статистики) для предположения о его инородном по отношению к европейской территории происхождении. Обращает на себя внимание разная оценка возраста находки: исследователь стоянки А. Н. Рогачёв (1955) предположил дату в 30 тысяч лет, а радиокарбоновый метод дает меньшую величину – 14 300 лет»[18].

Кроманьонский человек, кроманьонец (от названия пещеры Кро-Маньон, департамент Дордонь, Франция) – человек вида Homo sapiens, практически не отличающийся по своему антропологическому типу от современного человека, населявший Европу в эпоху верхнего палеолита, примерно от 40 до 10 тысяч лет назад. Кроманьонцы были крупными людьми (средний рост мужчин более 180 см) с большим округлым черепом, объемом мозга от 1400 до 1900 см³ (в среднем больше, чем у современного европейца). Для их внешности было характерно широкое лицо, высокий прямой лоб без надбровного валика, узкий выступающий нос и хорошо выраженный подбородочный выступ. На основании ныне известных данных, в том числе находок погребений кроманьонцев в Костёнках, выдвигается гипотеза о том, что их миграция с Ближнего Востока в Европу около 35–32 тысяч лет назад могла осуществляться через долину Дона и Среднерусскую возвышенность.

Да, Костёнки-14 задали науке загадку. Независимо от того, какое объяснение разноликости костёнковских людей в итоге будет найдено, один вывод можно сделать смело: все люди – братья, независимо от внешнего облика и расовых различий.

Но и 14-я, и другие палеолитические стоянки Костёнок и Борщева, помимо антропологических загадок и открытий, преподнесли такое количество находок, фактов и информации, что для подробного рассказа о них не хватило бы и многотомного издания.

Ограничимся малыми фрагментами и вернемся к первому объекту исследований.

Стоянка, открытая Поляковым и вошедшая в археологическую литературу под именем Костёнки-1, оказалась одной из самых насыщенных палеолитических стоянок в мире. После Замятнина и Ефименко ее продолжали исследовать экспедиции под руководством А. Н. Рогачёва и Н. Д. Праслова, а с 2004 по 2012 год – экспедиция Института истории материальной культуры РАН под руководством М. В. Аниковича[19]. Наиболее информативен верхний слой, которому более 22 тысяч лет. В нем были обнаружены остатки двух больших овальных в плане жилых комплексов: по их центрам зафиксированы линии очагов по периметру – землянки, коих насчитывается полтора десятка, и повсюду – множество ям-кладовых: в них, над слоем мерзлотного грунта, как в холодильнике, хранились запасы добытого на охоте мяса, а заодно и другие ценности. Всевозможных артефактов из камня – кремня и кварцита – здесь было собрано около 55 000, из них орудий, обработанных вторичными сколами и ретушью, почти 5000: резцы, скребки, ножи, наконечники, проколки, острия… И превеликое разнообразие костяных изделий. Из бивня мамонта – ряд орудий типа мотыг, предмет, напоминающий дротик или рогатину, нож (или кинжал), обломки наконечников копий (или дротиков). Из расколотой лучевой кости мамонта – кайло. Из осколков трубчатых костей того же зверя – бесчисленные острия, проколки, иглы; из продольно расчлененных ребер – лощила. Из рога северного оленя – предмет, определяемый как выпрямитель (более романтическое название – «жезл начальника»).

Человек этого времени немало заботился об украшении собственной персоны и окружающего быта. На стоянке Костёнки-1 найдено множество изделий, свидетельствующих об этом: лопаточки с фигурными рукоятками, подвески-пластинки из бивня мамонта, фигурные застежки, широкий обруч-диадема и иные предметы, которые, используя современный молодежный жаргон, можно было бы назвать «фенечками».

Но пожалуй, самый замечательный подарок, который поляковская стоянка преподнесла современному человечеству, – это произведения изобразительного искусства, и прежде всего женские статуэтки, выполненные из камня или из бивня мамонта. Они относятся к сравнительно широко распространенному типу «палеолитических Венер», коих принято считать изображениями божеств плодородия – безликими, наделенными лишь гипертрофированными признаками пола. Но статуэтки из Костёнок, если рассмотреть их внимательно, заключают в себе целую вселенную – непонятный нам, одновременно простой и сложный, суровый и поэтичный мир человека палеолита. Они парадоксальны. Нет черт лица – но есть индивидуальность: каждая из статуэток неповторима, у каждой свой особенный характер (у одной есть даже собственные украшения: поясок-ожерелье над грудью, маленькие браслеты на локтях и запястьях). Они некрасивы, но изящны; выполнены в грубоватых формах, но полны нежного лиризма, они мудры и наивны, обнажены напоказ и застенчивы. Это может показаться странным, но главное в них – не рождающая и пожирающая сила природы, а сила человеческого духа, преодолевающая грубую косность земной материи. Неудивительно, что с обнаружения одной такой статуэтки началась эпопея научного исследования Костёнок: 23-летний Замятнин нашел ее среди вещей из полузабытой коллекции Круковского и отправился в странствие к ее древнему дому, пораженный и очарованный загадочной красой.

Костёнковские статуэтки – свидетельство того, что человек в его окончательном духовно-телесном образе появился на Земле. Способность к творчеству, основанная на отделении образа от предмета и на создании новых, небывалых сочетаний образов, – вот в чем заключается главное, если не единственное отличие человека от всех остальных живых существ. Именно благодаря этой способности человек, единственный из всех, может взглянуть в бесконечность, в небо – и увидеть там Бога.

Примерно в километре (если двигаться по Набережной улице) от стоянки Полякова возвышается внушительный серый параллелепипед – здание музея. Оно построено в 1970-х годах над стоянкой Костёнки-11. Она тоже многослойна: самый нижний из восьми культурных слоев образовался приблизительно 32 тысячи лет назад, а самый верхний – 20 тысяч лет назад. Верхний слой 1а законсервирован после завершения археологических работ. И мы можем своими глазами увидеть остатки древнего земляно-костяного жилища (а может быть, общественного или культового сооружения); остатки весьма впечатляющие. Оно имело округлую в плане форму (диаметр около 9 м) и было построено из земли, деревянных жердей и шкур животных, а основу его, своего рода фундамент, составляли челюсти, бивни, бедренные, тазовые и прочие кости мамонта. Подсчитано, что для строительства этого дома было использовано около 600 костей мамонта, принадлежавших сорока особям[20]. Это – самый внушительный памятник архитектуры палеолита на территории нашей страны.

Сунгирь

На большом удалении от нас время течет по-иному, нежели вблизи. Временны́ми отрезками, соразмерными нашей жизни, невозможно измерить расстояние между событиями далекого прошлого – чем оно дальше, тем недоступнее пониманию его ритм. В словах «это было вчера» или «это было за пять лет до моего рождения» есть ясный и прямой, как линейка, смысл; во фразе «Человек разумный расселился по Земле 40 тысяч лет назад» прямой смысл искажается, тает, расплывается, трансформируясь в обобщающее «очень давно, где-то там, в ином измерении». «Давным-давно, так давно, что и старики не упомнят, в некотором царстве, в некотором государстве…»

В мамонтовом царстве, в ледниковом государстве, на берегу реки неведомой, посреди лесов-степей незнаемых жили-были три человека. Один – высокий старик, сильный, широкоплечий, с обветренным, огрубелым лицом, высоким лбом и властным взглядом; мастер на все руки, мудрый вождь, смелый охотник. Другой – подросток лет тринадцати, подвижный и сообразительный малый, заводила в мальчишеских играх и надежный помощник взрослым на охоте. Третья – десятилетняя девочка, миловидная и немного неуклюжая, с малых лет привычная к нелегкому домашнему труду, к заботам по хозяйству. Они жили, и умерли, и были похоронены: мальчонка с девочкой – вместе, а пожилой охотник – отдельно. И жил ли он одновременно с ними, или на тысячу лет раньше, или на тысячу лет позже – этого никто не знает. Их думы и чувства, радости и страдания, их дела, подвиги и прегрешения исчезли без видимого следа, растворились где-то там, вне времени. А кости остались в земле и были раскопаны археологами, явившимися из бесконечно далекого будущего.

Речушка или, точнее, ручей Сунгирь неприметно течет между садами и огородами пригородного поселка на западной окраине Владимира и, протеснившись через трубу под полотном железной дороги, впадает в широкую реку Клязьму. Между ручьем и гаражами, маркирующими границу города, – просторное поле. В его восточной стороне, всего в какой-нибудь сотне метров от шумной Нижегородской трассы – незаметный вход в таинственный мир палеолита. Стоянка Сунгирь.

Археологический памятник был обнаружен, как это часто бывает, случайно – в ходе земляных работ в карьере, где добывали глину. Экскаватор зачерпнул грунт со дна четырехметровой ямы, и из полного ковша вместе с глиной посыпались диковинные кости. Экскаваторщик сообщил о находке в краеведческий музей. Было это в 1955 году. Летом следующего года на Сунгирь прибыли археологи из Москвы: экспедиция Института археологии во главе с Отто Николаевичем Бадером. Начались раскопки. И шли своим ходом, принося от одного полевого сезона к другому богатый, интересный материал…

Но главные события развернулись здесь на восьмом году раскопок.

Отвлечемся от сухих фактов и оглянемся вокруг. Сунгирь – место особенное. Небо светлое, воздух легкий. В этом воздухе где-то высоко заливается жаворонок. Точно так же пели, взлетая и падая в выси, его далекие предки – жаворонки XII столетия от Рождества Христова. А под их крылышками, на земле, кипела историческая жизнь. Вон на том холме, который сейчас почти не виден за домами и деревьями, красовался белокаменный собор, окруженный стражами-башнями, тоже белокаменными. Место сие наречено было Боголюбово, ибо облюбовал его Бог для пребывания образа Богородицы. Храм и палаты на Боголюбовском холме возвел князь Андрей Юрьевич, прозванный Боголюбским; его же попечением была построена чудесная в своей простой стройности церковь Покрова Богородицы на речке Нерль у впадения ее в Клязьму, в двух верстах от Боголюбова. Здесь рождалась обновленная Русь, коей суждено в будущем стать великой Россией.

То же самое небо сейчас над нами. И оно же осеняло эту землю и живших на ней людей и 20, и 30 тысяч лет назад. Только земля эта выглядела по-иному, однообразнее и суровее, чем сейчас, и жаворонок не пел в небе. Холодное дыхание и сонное шевеление великого гиганта – ледника – ощущались здесь всем и всеми: каждой травинкой, каждой птицей небесной, каждым человеческим существом.

Но этот овеянный холодом мир медленно и неуклонно менялся. Каждый год ледник отступал на несколько шагов, освобождая землю, оставляя за собой обширные впадины, заполненные талой водой, – озера – и гряды невысоких холмов, образующие обновленный рельеф бескрайней равнины. За отступающим ледником перемещались к северу тундровые кустарники и степные травы, стада травоядных животных и, наконец, люди. Настал момент, когда охотники на мамонтов пришли сюда, к месту слияния рек, которые много тысячелетий спустя (и тоже во времена неведомые) обретут загадочно звучащие имена: Клязьма и Сунгирь.

Они жили здесь – долго ли, коротко ли (скорее долго, чем коротко). Потом ледник и его предшественница – многолетняя мерзлота – перешли в наступление. Зеленые просторы вновь оковало морозным серебром. К югу за зверьем ушли люди, а место их обитания на протяжении последующих тысячелетий было покрыто трехметровым слоем ледниковых глинистых отложений. Именно эту глину для нужд кирпичного завода добывал экскаватор, ковш которого потревожил покой мамонтовых костей.

Раскопки Сунгирской стоянки обогатили науку множеством находок, среди коих – каменные орудия, кремневые наконечники дротиков, сланцевые подвески, костяные бусины, бивни мамонта и огромные его кости, иногда в сочленениях. Было обнаружено даже – редкая удача! – вырезанное из кости изображение лошади-тарпана, произведение верхнепалеолитического искусства. На седьмой год работ, в 1963 году, Сунгирь выбрали местом проведения международного симпозиума по стратиграфии и периодизации палеолита Восточной Европы. И вот тогда, перед самым началом научного форума, на дне второго раскопа было обнаружено обширное красноватое пятно – грунт, окрашенный охрой. О его происхождении разгорелись дискуссии; к единому мнению специалисты так и не пришли. Полевой сезон тем временем заканчивался. Разгадка тайны красного пятна была отложена до следующего лета.

В 1964 году работы на втором раскопе продолжились. Археологи шли вглубь, и чем ниже опускался уровень исследуемой поверхности, тем меньше по площади и интенсивнее по окраске становилось загадочное пятно. Стало понятно: это искусственное углубление, яма, вырытая древним человеком и заполненная красной охрой.

Но зачем?

Что бы это могло быть? Неужели…

Слово «погребение» не только не произносили вслух, но старались не употреблять мысленно.

Вдруг – череп! Череп человека, жившего, по самым скромным подсчетам, 30–25 тысяч лет назад! Редчайшая, ценнейшая находка!

Череп был разрушен мерзлотными процессами – солифлюкцией, – и для его исследования на место раскопок приехали знаменитые антропологи: Г. Ф. Дебец из Ленинграда и М. М. Герасимов из Москвы, всемирно известный автор методики восстановления внешнего облика человека на основе скелетных остатков. Череп осторожно извлекли из земли и увезли в лабораторию Герасимова на исследование. Уехал и Герасимов. А охряное пятно не хотело исчезать. Оно уводило археологов все глубже в грунт, ниже самого нижнего уровня культурного слоя.

На глубине около полуметра ниже древней поверхности вновь появились контуры человеческого черепа – на сей раз, похоже, в идеальной для своего возраста сохранности.

Герасимов примчался из Москвы немедленно.

Над сунгирским раскопом повеяло сенсацией мирового масштаба.

Свидетельствует участник раскопок:

«Началась осторожная расчистка черепа. В основном работает М. М. Герасимов, остальные только помогают ему. В руках Герасимова набор хирургических инструментов, но и они скоро оказываются слишком грубыми. На черепе появляются какие-то необычные наросты. Под ними что-то красное…

– Неужели кровь? – ахнули среди зрителей.

Работать даже острым скальпелем опасно. Можно что-нибудь повредить. Вырезаем из дерева тонкие острые палочки, с одного конца затесываем их в виде миниатюрной лопатки. Работать палочкой можно увереннее. Ею довольно удобно счищать мельчайшие крупинки земли и, если случайно заденешь кость, не опасно. Палочка мягче кости, кость не повредится, а палочку можно вытесать другую… Палочки тупятся быстро: глина твердая.

Наросты на черепе оказались украшениями головного убора – ряды просверленных клыков опоясывают череп сверху. Осторожно исследуем окрашенный кусочек глины около затылка. Конечно, это не кровь! Охра! Череп окрашен…

Контуры костяка уже видны почти полностью. Погребенный лежит на спине. Руки спокойно вытянуты вдоль тела. <…>

Что это? Эти мелкие обломки косточек образуют странные и непонятные, но очень правильные ряды.

Работать очень трудно. Даже деревянные палочки не всегда помогают. Действуем акварельными кисточками, смачивая их в спирте. <…>

Правильные ряды состоят из мелких бусинок. Размер каждой – меньше 0,5 сантиметра. Большая капля спирта неожиданно падает на бусинку. Под ударом капли бусинка расслаивается.

Бивень мамонта! Вот из чего сделаны бусинки. Но сколько их? Сотни? Тысячи?

Вся грудь погребенного покрыта причудливыми гирляндами из плотно спрессованных друг с другом плоских бусинок»[21].

Труднейшая работа была проведена в сжатые сроки: надо было спешить, ибо человеческие кости и изделия из костей животных под влиянием воздуха и влаги могли разрушиться, рассыпаться на глазах исследователей. Когда скелет был расчищен полностью, на костях рук насчитали более 20 браслетов из бивня мамонта, а на всем костяке – около 3500 бусин из того же материала да еще украшения головного убора и обуви из клыков песца. Удивительной особенностью бусин оказалось то, что в них были просверлены отверстия: до этого считалось, что люди палеолита не владели техникой сверления. Украшения нашивались на одежду, и по их расположению стало возможно реконструировать этот древнейший костюм: он состоял из кожаной или замшевой рубахи-малицы (без разреза спереди, надевавшейся через голову) и кожаных штанов, с которыми была сшита обувь типа мокасин. Сверху на рубаху был накинут короткий плащ, расшитый более крупными бусинами. Завершал ансамбль головной убор: капюшон или, вероятнее, шапка, расшитая бивневыми бусинами и клыками песца.

Богатому, даже роскошному костюму соответствовал и антропологический облик погребенного сунгирца. Дебец и Герасимов определили его как ископаемого человека современного вида, кроманьонца. Возраст на момент смерти – 55–60 лет. Рост 178–180 см. Отличительная особенность – ярко выраженное атлетическое сложение, свидетельствующее о большой физической силе, выносливости, привычке к большим физическим нагрузкам, к ходьбе на дальние расстояния, а также к мелкой и точной работе (по-видимому, такой работой было изготовление изделий из камня и кости). Исследования химического состава костных останков сунгирца показали, что питался он в основном мясом, хотя не пренебрегал и растительной пищей.

Надо сказать, что исследования останков верхнепалеолитического героя не завершились в полевой камералке Дебеца и в московской лаборатории Герасимова, а продолжаются до сих пор. И периодически приносят новые интересные данные.

Комментарий специалиста:

«В 2009 году следы раны, нанесенной почти наверняка оружием, были выявлены на первом грудном позвонке мужчины из знаменитого погребения в Сунгире… Погребение традиционно относили к средней поре верхнего палеолита, что подтверждала и большая серия радиоуглеродных дат от 20 до 28 т[ысяч] л[ет] н[азад]… но последние датировки, выполненные с применением усовершенствованной методики очистки образцов, предполагают древность от 32,5 до 38 т[ысяч] л[ет] н[азад]… Повреждение локализуется в теле левой передне-боковой части позвонка и представляет собой несквозное отверстие длиной 10 мм, шириной 1–2 мм и глубиной до 6 мм, оставленное проникшим в костную ткань остроконечным тонким предметом… Положение отверстия, предполагающее, что причинивший рану предмет прошел через нижнюю часть шеи (над левой ключицей), и отсутствие каких бы то ни было следов заживания говорят о том, что рана, скорее всего, оказалась смертельной (причем смерть последовала незамедлительно). Нанесена она была, видимо, копьем или ножом»[22].

Итак, сунгирский богатырь был убит. Как это случилось – на охоте по несчастной случайности или в результате злого умысла, – мы не узнаем никогда. Несомненно то, что его смерть стала значимым событием, настоящей трагедией для небольшого сообщества людей, которое обитало на этой стоянке и которое он, может быть, возглавлял. Об этом свидетельствует великолепно украшенная одежда погребенного и само погребение, выполненное в соответствии с правилами сложного и многотрудного ритуала.

Первое сунгирское захоронение называют одной из самых полных и репрезентативных находок европейского верхнепалеолитического человека. Но на этом чудеса места сего не кончились.

Новое впечатляющее открытие последовало через пять лет после первого, поздней осенью 1969 года.

Рассказывает руководитель раскопок:

«Мы снимали последние слои земли, десятки тысячелетий скрывавшей эти останки от дневного света уже тогда, когда склоны Боголюбовского холма и заклязьминские леса покрылись снегом и далекий белый силуэт Покрова на Нерли стал почти неразличим на снежном фоне. Но прекратить работы до следующего полевого сезона мы не могли: многое из того, что открывалось нам… археологи не находили ни разу за всю историю археологии…

Останки мальчиков, живших 25–27 тысячелетий назад, были буквально усыпаны бусами – их было несколько тысяч, – выточенными из бивня мамонта. Бусы были расположены в четком порядке: они шли рядами вдоль ног, по груди, животу. Эта четкость позволила предположить, что бусины как бы очерчивали контур одежды»[23].

Последующее исследование костяков показало, что в погребении Сунгирь-2 были похоронены мальчик 12–13 лет и девочка 9–10 лет. Они лежали в одной могильной яме в положении на спине, голова к голове, с ногами, вытянутыми в противоположные стороны. Яма была выкопана на месте очага, располагавшегося в центре жилища. Детальное изучение костей позволило установить, что у мальчика была хорошо развита мускулатура, особенно те мышцы плечевого пояса, груди и спины, которые задействованы в метательных движениях. Кости девочки свидетельствуют о том, что она постоянно занималась мелкой ручной работой – надо полагать, изготовляла небольшие орудия и украшения. Предметы, обнаруженные в погребении рядом с костяками, подтверждают выводы антропологов.

Рассказывает руководитель раскопок:

«На головы мальчиков были надеты шапочки, расшитые такими же костяными бусами и просверленными клыками песцов. Здесь же лежали костяные дротики и кинжалы, амулет, изображающий фигуру лошади. Рядом с каждым мальчиком был положен выточенный из кости тонкий прорезной диск… На пальцах мальчиков были костяные перстни… Запястья украшали изящные костяные браслеты. У руки одного мальчика лежала костяная игла, толщиной своей не превышавшая современную портновскую иглу. А рядом с останками мальчиков были положены копья из… мамонтовых бивней. Идеально ровные копья длиной почти в 2,5 м. Человек каменного века умел выпрямлять бивни мамонта!»[24]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Санкт-Петербургский и Московский археологический институты готовили не археологов в нынешнем смысле слова, а главным образом историков-архивистов и археографов. В Московском археологическом институте, основанном за десять лет до революции, из тридцати преподаваемых дисциплин только три можно отнести к специально-археологическим.

Вернуться

2

Санкт-Петербургское (впоследствии Императорское русское) археологическое общество занималось не столько археологией в современном смысле слова, сколько «изучением древностей» самого широкого спектра: нумизматических, фольклорных, рукописных, книжных и т. п., то есть тем, что сейчас принято относить к вспомогательным историческим дисциплинам.

Вернуться

3

Бытие, 1: 1.

Вернуться

4

Щелинский В. Е., Додонов А. Е., Байгушева В. С., Кулаков С. А., Симакова А. Н., Тесаков А. С., Титов В. В. Раннепалеолитические местонахождения на Таманском полуострове (Южное Приазовье) // Ранний палеолит Евразии: новые открытия. Материалы Международной конференции. Краснодар – Темрюк, 1–6 сентября 2008 г. Ростов-на-Дону, 2008. С. 22–23. http://paleorostov.narod.ru/Early_Paleolithic_Eurasia_rus.pdf.

Вернуться

5

Там же. С. 25.

Вернуться

6

Название той или иной археологической культуры дается чаще всего по месту первых находок, позволивших выявить ее основные отличительные признаки.

Вернуться

7

Коробкова Г. Ф., Щелинский В. Е. Научные проблемы и достижения экспериментально-трасологической лаборатории: Доклад на Всероссийском археологическом съезде, 2007 // Сайт Sibirica. http://www.sati.archaeology.nsc.ru/conf/conferention.php?id=103&s=1.

Вернуться

8

Останки неандертальцев были найдены также в Крыму. На момент написания этой главы Крым не входил в состав Российской Федерации.

Вернуться

9

«Ни о каких контактах неандертальцев и сапиенсов в Европе говорить не приходится». Интервью Л. В. Головановой порталу «Антропогенез. ру». http://antropogenez.ru/interview/159/.

Вернуться

10

См. примеч. на с. 26.

Вернуться

11

«Денисова пещера» / Ред. С. В. Дробышевский, А. Б. Соколов. Портал «Антропогенез. ру». http://antropogenez.ru/location/240/.

Вернуться

12

Шуньков М. В. Новый взгляд на происхождение человека современного физического облика. Из доклада «Древнейшая история Алтая» // Наука в Сибири. 2012. 20 декабря. № 49 (2884). С. 3. http://www-sbras.nsc.ru/HBC/article.phtml?nid=660&id=6: Гоминины – подсемейство семейства гоминид, к которому относится род Homo (человек).

Вернуться

13

Медникова М. Б. К антропологии древнейшего населения Алтая: проксимальная фаланга стопы из раскопок Денисовой пещеры // Археология, этнография и антропология Евразии. 2011. № 1. С. 129–138. http://antropogenez.ru/single-news/article/75/.

Вернуться

14

Шуньков М. В., Агаджанян А. К. Палеография палеолита Денисовой пещеры // Археология, этнография и антропология Евразии. 2000. № 2 (2). С. 2–20. http://www.altaiinter.info/project/culture/Cronology/Stone%20Age/Denis/denis01.htm.

Вернуться

15

Известия Императорского Русского Географического Общества. 1879. Т. XV. СПб., 1880. С. 231.

Вернуться

16

Брей У., Трамп Д. Археологический словарь / Пер. с англ. Г. А. Николаева. М., 1990. http://www.fidel-kastro.ru/history/ARHEO/archeologia.htm (статья дополнена Н. Б. Леоновой).

Вернуться

17

С 1998 года и по настоящее время стоянка Костёнки-14 исследуется экспедицией ИИМК РАН под руководством А. А. Синицына.

Вернуться

18

Харитонов В. М. Находки ископаемых гоминид на территории Восточной Европы и сопредельных регионов Азии // Портал «Антропогенез. ру». http://antropogenez.ru/article/157/2/.

Вернуться

19

Михаил Васильевич Аникович скончался 13 августа 2012 года во время полевых работ в Костёнках и там же был похоронен.

Вернуться

20

Обилие костей мамонтов в Костёнках и в других родственных им комплексах, а также та исключительная роль, которую мамонт на протяжении тысячелетий играл в жизни людей – создателей этого круга памятников, – породили чрезвычайно интересную гипотезу о симбиозе человека и мамонта и даже о частичном приручении мамонта верхнепалеолитическим человеком. См. об этом: Аникович М. В., Анисюткин Н. К., Платонова Н. И. Человек и мамонт в Восточной Европе: подходы и гипотезы // Stratum plus. 2010. № 1. С. 99–136.

Вернуться

21

Матюшин Г. Н. У колыбели истории. М., 1972. С. 122–123.

Вернуться

22

Вишняцкий Л. Б. Вооруженное насилие в палеолите // Портал «Антропогенез. ру». http://antropogenez.ru/article/771/

Вернуться

23

Бадер О. Н. Мальчики из каменного века // Вокруг света. 1970. № 3. С. 52.

Вернуться

24

Там же.

Вернуться