Андрей Маркелов
Америка. Вчера, сегодня, завтра. Как демократы и республиканцы раскололи страну надвое

СОДЕРЖАНИЕ

Информация об авторских правах

Об упоминании отдельных организаций

Предисловие

Часть первая. Вчера

1. Демократия по-американски

2. Соединись или умри

3. Три пятых человека

4. Кровавый Канзас

5. Депрессия

6. Американская империя

Часть вторая. Сегодня

7. Съемочная площадка

8. Страна наоборот

9. Цифровизация

10. Иммигранты

11. Нелегалы

12. Оружие

13. Негры

Часть третья. Завтра

14. Американская мечта

15. Дом в Техасе

16. Медицина

17. Плавильный котел

18. Вялотекущая депрессия

19. Богатые и бедные

20. Большой раскол

21. Дональд Трамп

Заключение

Об авторе

Источники

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ

В данной книге использованы изображения, охраняемые авторским правом, материалы из открытых источников, а также изображения, находящиеся в общественном достоянии. Все стоковые иллюстрации (включая материалы Shutterstock, Alamy и другие) получены по лицензии. Ниже приведены сведения об авторах и лицензиях на использованные изображения.

Thomas Bowles – Public domain, American Scenery – Public domain, Ikcerog – Public domain, Currier & Ives – Public domain, Benjamin Franklin – Public domain, Serge Daget – Public domain, Augustus Washington – Public domain, Alexander Gardner – Public domain, Apostrotastrophe – Public domain, Everett Collection – Alamy, Hum Images – Alamy, John Coffman – Public domain, North Dakota State University Archives – Public domain, Zeitung Photo – Alamy, Franklin D. Roosevelt Library – Public domain, Nicholas Robbins – Public domain, Victor Gillam – Public domain, War Department – Public domain, World Press Photo – Public domain, Mike Goldwater – Alamy, Zuma Press – Alamy, Circa Images – Alamy, Иван Айвазовский – Public domain, David Peinado – Alamy, Todd Bensman – CC BY 2.0, 5 stones – Fair use, US Border Patrol – Public domain, ES James – Shutterstock, Xinhua – Alamy, Uncrewed – Fair use, The Guardian – Fair use, Russell Lee – Public domain, Hongao Xu – CC BY 2.0, Beton.7 – Shutterstock, FJC – Public domain, Carol M. Highsmith Archive – Public domain, Google Maps – Fair use, Екатерина Ваганова (E1.ru) – ГК РФ 1274, Social Security Archives – Public domain, Homer Sykes – Alamy, Socialist Revolution – Fair use, John Hillers – Public domain, Toni the Tampon – Fair use, The Communist – Fair use, Open Brain – Fair use, Lev Radin – Shutterstock, Tyler Merbler – CC BY 2.0, Gage Skidmore – CC BY 2.0, Fulton County Sheriff’s Office – Fair use.

Оставшиеся изображения, не вошедшие в список выше, использованы на основании принципа fair use (в соответствии с законодательством США) или статьи 1274 Гражданского кодекса Российской Федерации – исключительно в образовательных и научных целях. Схемы, иллюстрации и графики выполнены автором, в том числе воспроизведены на основе инфографики, предоставленной различными источниками.

ОБ УПОМИНАНИИ ОТДЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

В тексте книги упоминаются названия организаций, движений и компаний, признанных террористическими или экстремистскими и запрещенных на территории Российской Федерации. Такие упоминания приводятся в информационных, исторических и аналитических целях и не являются формой поддержки, пропаганды или оправдания деятельности указанных организаций. А именно, в книге упоминаются:

1. Организация «ИГИЛ» (также известная как «Исламское государство»). Признана террористической организацией и запрещена в Российской Федерации на основании решения Верховного Суда Российской Федерации от 29 декабря 2014 года.

2. Организация «Аль-Каида». Признана террористической организацией и запрещена в Российской Федерации на основании решения Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 года.

3. Сервис Facebook. Компания Meta Platforms, Inc., владеющая сервисом, признана экстремистской организацией, ее деятельность запрещена на территории Российской Федерации на основании решения Тверского районного суда города Москвы от 21 марта 2022 года.

4. Международное общественное движение ЛГБТ. Признано экстремистским и запрещено на территории Российской Федерации на основании решения Верховного Суда от 30 ноября 2023 года

В книге также рассматриваются социальные и культурные явления, связанные с вопросами трансгендерности в США. Анализ носит критический характер и не направлен на формирование привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений и (или) предпочтений, смены пола либо отказа от деторождения, а также не содержит информации, способной формировать соответствующие установки или вызывать интерес к указанным явлениям.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нет на свете стран сложнее, чем Россия и Америка. История их кружит голову, размеры поражают воображение, а об их политике можно говорить бесконечно. Браться за написание обзора такой страны – безумие. Браться за написание краткого обзора – безумие вдвойне.

Так получилось, что автор, посетивший больше девяноста стран мира, по-настоящему жил только в этих двух. Неудивительно, что и судьба только этих двух стран волнует его всерьез.

Обычно после каждой посещенной страны я пишу рассказы о ее городах. Это моя привычная форма работы с впечатлениями. Иногда же, если страна оказывается особенно большой, сложной или противоречивой, я предваряю серию рассказов вводной статьей о самой стране, ее истории, обществе и экономике.

США – именно такая страна. Писать рассказы про американские города без вводной части о самой Америке было бы так же нелепо, как начинать биографию со смерти героя. От этого было никуда не деться, и мне просто пришлось взяться за эту безумную идею. К счастью, здравостью рассудка автор никогда не отличался.

Обзор Америки в итоге получился, но оказался чем-то большим, чем вводной частью к городским рассказам. Занял он три части, а количество интересных фактов в нем оказалось таким большим, что мне пришлось отступить от правила не захламлять рассказы сносками и ссылками на источники. На этот раз на слово мне никто не поверит.

Так и родилась эта книга. Три части, десятки невероятных фактов, стройная историческая линия, сноски, ссылки и доказательства – уже к концу работы я понял, что написал не рассказ, а книгу про Америку. Но прежде чем читатель нырнет в водоворот событий, споров и исторических анекдотов, стоит прояснить несколько важных вещей.

Во-первых, эта книга не является учебником истории или политическим манифестом. Она намеренно написана не сухим языком, а термоядерным миксом из постиронии, статистики и такого едкого сарказма, что я и сам не всегда не отличаю шутку от реальности. Если и у вас не всегда будет получаться – не стоит переживать: возможно, разницы никогда и не было.

Во-вторых, я писал эту книгу не как американец и не как русский, не как патриот и не как гражданин мира, не как демократ и не как республиканец. В процессе чтения вам может показаться, что я тяготею или к одной партии, или к другой, или слепо защищаю США, или предаю анафеме Pax Americana. Пусть вас не вводит в заблуждение объективная реальность, данная вам в ощущениях. Я просто смотрю по сторонам и записываю все, что вижу.

За последние годы вокруг США сплелось слишком много мифов. Ни одна другая страна не вызывает таких горячих дискуссий в социальных сетях. Для одних Америка – это последний бастион свободы на планете, для других – капиталистический ад, выжимающий душу из человека. Одни видят в США мирового лидера прогресса, другие – страну третьего мира, висящую над пропастью гражданской войны.

Свобода слова, медицина, экономика, внешняя политика, устройство городов, погромы BLM и штурм Капитолия, война правых и левых – все эти вопросы не просто вызывают споры, а буквально взрывают людей изнутри. Они провокационны по самой своей природе: кого ни выбирай и во что ни верь – что-нибудь из этого списка тебя обязательно заденет.

Эта книга проходит по каждой из этих тем и даже больше. И не для того, чтобы кого-то переубедить или встать на чью-то сторону, а чтобы разобрать их на атомы, посмотреть, из чего они сделаны, и увидеть, почему они сводят с ума.

Книга написана так, чтобы неуютно стало человеку с любыми взглядами. Более того: я постарался выдержать такой баланс, чтобы человеку с любыми взглядами стало неуютно примерно одинаково.

Редкий читатель закончит эту книгу с ощущением, что автор на его стороне. Столь же редкий ни разу не вскипит от прочтения. Напротив, я бьюсь об заклад: достанется всем, сильно, и пусть никто не уйдет не задетым!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВЧЕРА

ДЕМОКРАТИЯ ПО-АМЕРИКАНСКИ

Все несвободные страны похожи друг на друга, каждая свободная страна свободна по-своему.

Все смешалось в доме Вашингтона. Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал американцу, что Америка – это не демократия, он бы в ответ просто рассмеялся. Сегодня же такими разговорами в США никого не удивить.

«Америка – не демократия, никогда ей не была и даже таковой не задумывалась». Сегодня республиканцы повторяют это ежедневно, напирая на изначальный смысл слова «демократия», который вкладывался в него в 18 веке, когда писалась Конституция.

Во многом это правда. Конституция США ни разу не использует слово «демократия», поскольку в 18 веке это слово было чуть ли не ругательным и означало власть неуправляемого большинства. В том же смысле его использовали в Древней Греции. Платон считал демократию одной из худших форм правления, при которой свобода переходит в произвол. Он уверял, что демократия приводит к тирании. С ним соглашался Аристотель, называя демократию властью бедных, которые действуют в своих интересах, а не во имя общего блага. Он также предупреждал, что демократия порождает популизм и в конечном итоге приводит к власти толпы.

Американцы вспоминают не только древних греков, но и древних римлян. Они любят повторять, что Рим был настоящим только пока оставался республикой, но как только превратился в империю – в тот же самый день и рассыпался (после 400 лет агонии).

Интересно, что старичок Аристотель в США известнее, чем англичанин Джон Локк, живший как раз в эпоху английской колонизации Америки. Это странно, ведь Джон Локк сильнее всех повлиял на авторов Конституции. Он был одним из первых, кто сформулировал концепцию естественных прав человека. Локк убедил всех, что права человека, подобно материи, существуют объективно и независимо от воли людей или государства. Само же государство он видел продуктом добровольной передачи отдельных прав выбранному правительству, которое действует во благо их защиты и с дозволения большинства. Государство Локка – противоположность государства Томаса Гоббса, который утверждал, что оно рождается в результате победы в войне всех против всех и существует как всесильный Левиафан, удерживающий людей от взаимного уничтожения.

Старый королевский пропагандист Гоббс к расцвету колонизации уже порядком всем надоел, а вот свежие идеи оппозиционера Локка пришлись американским переселенцам по вкусу. Они как раз бежали в Америку от тирании английского короля и мечтали построить такую страну, в которой король не указывал бы им, как жить. Устроившись на берегах нового континента, заседая в университетах и чайных домах Бостона, колонисты рассуждали на тему: имеет ли правитель абсолютную власть над людьми, и если да, то по какому праву? Теория Локка прекрасно отвечала на этот вопрос: не имеет; ни по какому. Правда, сам правитель был с этим не согласен и продолжал командовать Америкой, сидя в Лондоне.

К середине 18-го века колонисты все больше удивлялись самому факту, что остров (Англия) управляет целым континентом (Америка). Казалось, что логичнее было бы наоборот. Более того, остров не только управлял континентом. Лондон еще и умудрялся собирать с него налоги, не давая при этом колонизаторам представительство во власти. Неудивительно, что среди переселенцев долго зрели анти-английские настроения. Наверное, они вызревали все 170 лет, с самого начала колонизации. Но только в конце 18-го века американские колонисты собрали достаточно сил для проведения специальной военной операции против англичан, в ходе которой наконец-то вышли из-под власти Британии. Разумеется, незаконно и с нарушением устава ООН – отсюда и пошла знаменитая американская традиция.

Задолго до победы в войне за независимость переселенцы сели писать уставные документы новой страны. Они решили назвать ее «Соединенные государства Америки» – потому что новая страна состояла из 13 отдельных колоний, которые осознавали себя как полноценные государства. Впрочем, в русском языке этот термин не прижился. Государство, состоящее из других государств, было чем-то слишком странным, так что слово state решили не переводить, а так и оставить: «штат».

Из-под пера американских отцов-основателей вышла сначала Декларация независимости, затем – Конституция, а потом и первые 10 поправок к ней, названные Биллем о правах. Все эти документы получились буквально пропитанными учениями Аристотеля и идеями Джона Локка. И от всех них буквально сквозит презрением к демократии.

Свое отношение к демократии отцы-основатели подробно изложили в Федералисте. Так называется большой толкователь Конституции, состоящий из 85 статей, написанных лично ее авторами. Проще говоря: если Конституция – это американский Коран, то Федералист – это сунна пророка Гамильтона. В общем, читатель должен увидеть это лично.

Чистые демократии всегда были ареной бурь и раздоров; всегда оказывались несовместимыми с личной безопасностью и правами собственности.

ДЖЕЙМС МЭДИСОН, ФЕДЕРАЛИСТ №10

В демократии народ собирается и управляет государством лично; в республике он собирается и управляет через своих представителей и агентов. Демократия, следовательно, будет ограничена небольшим пространством.

ДЖЕЙМС МЭДИСОН, ФЕДЕРАЛИСТ №14

Желательно дать как можно меньше поводов для смут и беспорядков […] Выбор представителей куда менее склонен потрясать общество, чем прямой выбор объекта народных желаний.

АЛЕКСАНДР ГАМИЛЬТОН, ФЕДЕРАЛИСТ №68

Еще более удивительны письма и записки, оставленные первыми лицами США. В них авторы критикуют прямую демократию на чем свет стоит.

Избираемая деспотия – не то правление, за которое мы сражались; мы боролись за такое, […] при котором властные полномочия были бы разделены и уравновешены. ¹

ЗАПИСКИ ТОМАСА ДЖЕФФЕРСОНА

Я не говорю, что демократия в целом и в долгосрочной перспективе была более пагубной, чем монархия или аристократия. Демократия никогда не была и не может быть столь же долговечной, как аристократия или монархия. Но пока она длится – она более кровава, чем обе эти формы. ²

ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТА ДЖОНА АДАМСА

Вот такого мнения были основатели США о чистой демократии. Но если демократия – это плохо, то что тогда хорошо?

Платон считал лучшей формой правления аристократию. Аристотель же изобрел политию – смешанную форму власти, которая работает на общее благо. Судя по описанию, полития – это примерно то, что сегодня называют словом «республика». С латинского это слово как раз и переводится: «общее дело». Джон Локк, судя по всему, тоже развивал республиканские идеи.

Выходит, что Америка – это не демократия, а республика. Это звучит немного странно, ведь сегодня большинство стран – демократические республики. Иными словами, эти термины весь остальной мир не особо-то сегодня различает. Но мы не будем забывать, что в США и площадь меряют в футбольных полях, и вода замерзает при 32 градусах. Если же все-таки эти термины различать, то государства предстанут под неожиданным углом.

Большая часть запчастей, из которых собрана политическая система Америки, взяты из республики. Это и система сдержек, и принцип разделения властей, и естественные права человека. Единственная же крупная демократическая деталь в американском механизме – это выборы. Но и выборы в США проходят не как во всем остальном мире. Вместо подсчета голосов напрямую, американцы зачем-то сначала считают голоса внутри каждого государства штата, а затем считают голоса самих штатов.

Самое смешное, что даже американские политологи не могут договориться, зачем. Кто-то говорит, что это очередная хитрость отцов-основателей для защиты от деспотизма. Кто-то говорит, что просто так сложилось. В одном сходятся все без исключения: предсказать итог работы этой системы не может даже масонская ложа, так что выборы президента США вот уже 250 лет остаются самым рейтинговым телешоу на этой несчастной планете.

Нам же из всей этой неразберихи важно понять одну вещь. Две главные партии США – Демократическая и Республиканская – названы так вовсе не условно. Республиканская партия действительно, на полном серьезе, против демократии. Ну, немножко. Чуточку.

Американские демократы пытаются вести США в сторону европейской версии демократии – развитой, социальной и с сильным центром, который удерживает общество от пороков. Это крайне не нравится республиканцам, которые продвигают ограниченную версию демократии. Республиканцы считают, что Европа уже без пяти минут дошла до тирании большинства, о которой предупреждали отцы-основатели.

Ох, и не просто же это понять! Но давайте попробуем.

Возьмем свободу слова. В Европе она есть, но с оговорками. Например, нельзя отрицать Холокост. Или нельзя называть геев больными людьми, а ислам – угрозой человечеству. Такие заявления считаются hate speech – разжиганием вражды. Европейцы считают эти оговорки важной частью демократии и защитой прав меньшинств. Республиканцы говорят, что это не защита прав, а нарушение свободы слова. В самой Америке таких оговорок нет: по законам США можно не только, скажем, называть негров низшей расой, но и публично вешать флаг со свастикой. И хотя за это точно дадут в морду, срок и даже штраф – не дадут. Свобода!

Другой пример – трудовой кодекс. Чтобы уволить человека в Европе, нужно собрать целый ворох документов. Для этого нужно доказать нарушение, выплатить пособие, уведомить за три месяца, согласовать с профсоюзом и так далее. Европейцы гордятся такой системой, называя ее защитой прав трудящихся. Республиканцы же ее просто ненавидят. С их точки зрения, владелец компании – точно такой же человек, обладающий правами. Запрещать ему увольнять сотрудника по первой прихоти – значит нарушать его права. Так что в самой Америке работника можно уволить одним днем по велению левой пятки, без объяснения причин. Свобода!

Читатель должен уловить смысл. Многие вещи, которые демократы называют защитой прав, республиканцы считают их нарушением. И таких примеров огромное число. Это и ношение оружие, и бесплатная медицина, и сортировка мусора, и выплата пособий, и прием мигрантов, и борьба с дезинформацией, и ношение хиджаба.

Не то чтобы все законы в Европе были плохими. Скорее наоборот: многие из них очень хорошие. Ввести штрафы за оскорбление по цвету кожи или запретить прятать лицо в общественном месте – весьма разумные идеи. Проблема в том, что такие запреты не существуют сами по себе. Они должны опираться на механизм ограничений, заложенный в само законодательное ядро, будь то Конституция или Хартия вольностей. Но любой подобный механизм – это бомба замедленного действия. Сегодня им защищают права, а завтра – сажают за посты в интернете.

Так и произошло в Британии. Закон о коммуникациях 2003 года запретил оскорбления в сети. Задуманный во благо, сегодня он стал инструментом тирании. Каждый год в Британии арестовывают по 12 тысяч человек за глупые шутки в социальных сетях ³. Немногим лучше дела в Германии, где приняли похожий закон NetzDG. В одной только Баварии за год по этому закону завели больше 3 тысяч дел ⁴. Впрочем, Германия уже давно славится своей цензурой: в стране запрещено 120 фильмов ⁵ и 14 видеоигр, включая первые три части «Мортал Комбат» ⁶.

Именно такой демократии боялись основатели США. В чистой демократии, какую описывал Платон, большинство может напрямую проголосовать за угнетение меньшинства. В европейской демократии это может сделать парламент через исключения в законе. Америка же – республика, в которой естественные права человека, по замыслу, сами стоят выше закона.

Демократия по-американски – совсем не то же самое, что европейская демократия. В Европе за убийство проникшего в дом вора обеспечен тюремный срок; в Техасе запрет стрелять из гранатомета по живым целям вызывает недоумение и разочарование. В Европе бесплатная медицина считается базовым правом человека; в США говорят, что право – это по определению не то, что требует чужого труда.

Но все это меркнет на фоне закона Европы о персональных данных, который обязывает сайты спрашивать разрешение на сбор кукисов. Если бы Томас Джефферсон увидел, во что Евросоюз превратил интернет, он, не сморкаясь, сказал бы:

– Ну, видите? А вы говорите, что Платон устарел!

СОЕДИНИСЬ ИЛИ УМРИ

Призывы к объединению колоний начались задолго до того, как они вступили в военный союз, соединились и стали штатами.

Колонии заявили о независимости в 1776 году, спустя год после начала войны с Британией. За двадцать лет до этого Америка вела другую войну: в предыдущий раз колонии воевали в союзе с Британией, и воевали они против Франции. Название европейской части этой войны слышал каждый читатель. Она называется Семилетняя война. О чем читатель вряд ли слышал, так это о том, что Семилетняя война началась в Америке и только спустя два года перекинулась в Европу.

При этом в самой Америке, как обычно, все наоборот. Американцы как раз мало что слышали про европейскую часть этой войны, а вот ее американскую часть проходят в школе под абсолютно фантастическим названием: «Война с французами и индейцами».

Дело было так. Северную Америку осваивали далеко не одни англичане, а целая россыпь европейских империй. Все восточное побережье присвоила себе Британия. Современную Канаду, а также длинную полосу земли внутри континента до Мексиканского залива контролировала Франция. Мексику, с ее метастазами вглубь Калифорнии и Флориды, колонизировала Испания. Наконец, были еще мелкие игроки: например, Швеция, Голландия, Дания и даже Россия, которая помимо Аляски умудрилась ненадолго проникнуть в Калифорнию, основав на ее побережье базу Форт Росс.

Главными жадинами среди колонизаторов оказались французы. Франция владела землями почти в четыре раза больше Британии. Радости, однако, этот факт французам не приносил, ведь все эти земли были либо в канадской мерзлоте, либо внутри континента.

Американские колонии в 1758 году. Желтый: Англия, зеленый: Франция, розовый: спорная территория

Британия же владела самыми сочными территориями на берегу Атлантического океана, откуда можно было очень удобно вывозить из Америки табак. Помимо выхода к океану, был еще и вопрос обороны. Если бы Британия захотела, она могла бы рассечь владения Франции пополам, что означало бы крах французской колонизации.

Допустить такого французы не могли, поэтому начали строить военные укрепления. Заподозрив неладное, британцы решили отправить к ним разведчика, чтобы тот лично во всем убедился и, в случае если французы действительно что-то строят, вручил бы им требование немедленно прекратить незаконную колонизацию чужого континента.

Отправляться в разведку по топям и болотам Огайо дураков не нашлось, поэтому к французам пришлось ехать лично президенту США Джорджу Вашингтону. Впрочем, президентом он еще в то время не был. Но зато уже носил офицерский камзол, бриджи и чулки, которые не снимал даже при переправе через реку.

Вашингтон форсирует реку Аллегейни, 1853

Прибывший в Огайо Вашингтон подтвердил опасения британцев. Франция мало того что вовсю строила форты, так еще и подбиралась к территории Британии. Конечно, французы великодушно приняли Вашингтона. Напоили вином, накормили круассанами с лягушатиной, внимательно выслушали требования, а вслед за этим – вежливо посоветовали убираться в свою Вирджинию, пока они не запустили в него коровой из катапульты *.

Вашингтон убрался, но не надолго. Спустя год он вернулся, на этот раз в звании лейтенант-полковника и во главе вооруженного отряда. На одной из опушек в лесу группа Вашингтона наспех сколотила деревянный дом с забором, которому дали громкое имя: форт Необходимость. В этом форте энтузиасты и принялись ждать французов с целью дачи им решительного и победоносного сражения.

Вашингтон форсирует реку Аллегейни обратно, 1854

Французы, разумеется, знать не знали ни про какой английский форт, поэтому на сражение долго не приходили. Тогда Вашингтон решил прийти к ним сам и отправился в лес на поиски хоть кого-нибудь, с кем можно было бы сразиться. После долгих поисков его отряд наконец-то нашел французский лагерь. Окружив его под покровом ночи, англичане решили атаковать и на рассвете ринулись в бой с криками «Ура!».

В результате молниеносной битвы отряд Вашингтона наголову разбил французов, убив десять человек и взяв в плен еще два десятка. Это сражение могло бы войти в историю как «Пятнадцатиминутная война», если бы не одно но. Лагерь французов оказался дипломатическим, а в ходе атаки кто-то зарубил французского посла *.

Несколько человек успели бежать и доложить об атаке руководству. Тогда к форту прибыл другой французский отряд – уже не дипломатический – и устроил Вашингтону такую выволочку, что его взвод капитулировал с потерями в сто человек против двух-трех французов.

Как полагалось в 18 веке, после разгрома французы вручили Вашингтону акт о капитуляции. На французском языке. И попросили подписать. И тот подписал, не читая: французский-то он все равно не знал. Когда же акт доставили в английский лагерь и перевели на английский – выяснилось, что Вашингтон по незнанию расписался в преднамеренном убийстве дипломата, а также обязуется в течение года не возвращаться в Огайо ¹.

Форт Необходимость. Реконструкция, 2009. Фото: Ikcerog

После этого случая Вашингтон, конечно, неплохо опозорился во Франции, а из-за этой заварушки и разгорелась в результате Война с французами и индейцами, которая затем переросла в Семилетнюю войну. Конфликт был довольно кровавый. В нем погибло больше миллиона человек. Это вообще была первая война, которая велась на нескольких континентах, поэтому ее иногда называют «Нулевой мировой».

Пока же Джордж Вашингтон примерял на себя роль Гаврилы Принципа, в городе Филадельфия жил и работал другой известный американец по имени Бенджамин Франклин. По иронии судьбы Франклина многие путают с Вашингтоном, называя первым президентом США. Однако Франклин никогда не был президентом, хотя он заслуживал бы этой должности куда больше, чем Вашингтон. Зато Франклин был выдающимся ученым, практически Никола Теслой своего времени.

Эксперимент Бенджамина Франклина, 1752

Еще в 1752 году Франклин провел свой эксперимент с молнией. Он первым догадался, что молния – это вовсе не божественная кара, а электрическая искра: такая же, какая возникает при трении янтаря о мех, только громадных размеров. В его времена такая теория звучала как подлинное сумасшествие, и, чтобы ее доказать, Франклин придумал наглядный эксперимент. Он собрал воздушного змея, к макушке которого прикрепил металлический стержень, а к нижнему концу веревки – привязал обычный железный ключ. Этого змея он запустил во время грозового ливня. В разгар грозы Франклин поднес к ключу палец, и между пальцем и ключом сверкнула искра.

Развивая идею дальше, Франклин изобрел первый в мире громоотвод, который стал настоящим спасением для церквей – любимого места для удара молний. Он же ввел понятия плюса и минуса для электрического тока, изобрел бифокальные очки, отопительную печь, предложил новую стеклянную гармонику, на которой затем играли Моцарт и Бетховен, выдвинул идею электрического двигателя, а также измерил параметры течения Гольфстрим, которому сам же и дал это название.

В качестве хобби Бенджамин Франклин издавал газету The Pennsylvania Gazette, в которой печатал местные новости, рассказывал о научных открытиях и печатал политические статьи собственного сочинения.

Разумеется, этот умнейший человек предвидел приближение войны с Францией задолго до того, как Вашингтон запустил ее начало. Франклин также понимал, что у разобщенных английских колоний мало шансов выстоять войне с организованной французской армией, на стороне которой к тому же воюют индейские племена.

Буквально за месяц до позорной капитуляции Вашингтона, Бенджамин Франклин начал агитационную кампанию, призывавшую английские колонии к объединению для обороны против французов. В своей газете он начал писать статьи и памфлеты о надвигающейся угрозе. К одной из этих статей Франклин нарисовал карикатуру, на которой была изображена змея, разрубленная на восемь частей. Каждая часть была подписана первыми буквами названий английских колоний. Под змеей красовалась надпись: «Соединись или умри».

Змея Франклина стала первой в американской истории политической карикатурой. Спустя месяц Франклин также представил проект политического союза английских колоний. Это был первый звонок, призывавший к созданию нового государства. Увы, звонок этот прозвенел слишком рано: план был отвергнут, а Францию удалось победить лишь ценой огромных потерь и колоссальных долгов Британии.

Змея Бенджамина Франклина, 1754

* Отсылка к сцене из сатирического фильма «Монти-Пайтон и Священный Грааль»

* Имеется в виду Joseph Coulon de Jumonville – французский офицер, посланный с дипломатическим поручением от французского командования англичанам

ТРИ ПЯТЫХ ЧЕЛОВЕКА

Рабство в Америке появилось задолго до основания США. История его печальна вдвойне, ведь поначалу англичане преподносили свою колонизацию едва ли не с девизом «Никогда снова», указывая пальцем на покорение Америки испанцами, которое вылилось в чудовищную трагедию.

Задолго до того, как британцы основали свою первую колонию в северной части Америки, испанцы колонизировали ее центральную и южную часть. Им принадлежала огромная территория, которая сегодня включает Мексику, Кубу, Венесуэлу, Колумбию, Чили, Аргентину, Эквадор, Перу, Боливию, Парагвай, Уругвай, все страны Центральной Америки, штаты Калифорния, Техас, Аризона, Флорида, Луизиана, Нью-Мехико и еще десятки островов в Карибском бассейне. Почти во всех этих странах сегодня говорят на испанском языке, а вместе с Чили, Аргентиной и португалоязычной Бразилией они называются Латинской Америкой.

Испанскую колонизацию часто сравнивают с высадкой инопланетян на Землю. Представьте себе, что к нашей планете причаливают колоссальных размеров корабли с другой, более развитой цивилизацией, которая начинает уничтожать человечество при помощи такого оружия, что люди не способны даже понять принцип его работы. Примерно это и произошло в 1521 году, когда испанцы захватили и уничтожили город Теночтитлан – столицу цивилизации ацтеков – построив на его месте город Мехико.

Пришельцы были вооружены пушками, мушкетами, стальными мечами и пиками, носили броню и ездили на лошадях. Ацтеки защищались деревянными дубинками, копьями и дротиками. Ездить на лошадях они и вовсе не умели, поскольку лошади в Америке вымерли много тысяч лет назад и появились вновь только с прибытием европейцев – так что конница вызывала у ацтеков ужас и оцепенение. Такая же судьба постигла цивилизацию инков, а также десятки мелких и менее известных племен.

Колонизаторы оказались не только более развитой цивилизацией, но и более кровавой. Вместе с технологиями и мирной-христианской-верой испанцы привезли с собой невиданные способы убийства, пыток и святую инквизицию. Публичные казни, массовая резня, скармливание псам, сожжение заживо, утопление, распятие на кресте, выкалывание глаз и сдирание кожи стали обычным делом в Америке. Однако самого страшного не могли предвидеть даже сами пришельцы. Покорители Америки привезли с собой болезни. На новый континент обрушилась оспа, корь, все виды гриппа, брюшной тиф, чума, скарлатина, дифтерия, коклюш, ангина, всевозможные гепатиты и целый спектр венерических заболеваний. Этих болезней никогда прежде не было в Америке, а значит, от них не было и иммунитета.

Печальным итогом открытия Нового света стало почти полное вымирание коренных народов Латинской Америки. Если до колонизации в регионе жило около 60 миллионов человек, то через сто лет осталось не больше 10 миллионов. Порядка 80—90% его населения сгинуло с лица планеты; большинство смертей пришлось на болезни.

В то время Испания была главной католической державой Европы. Англия же была страной протестантов, которые считали католицизм тиранической ветвью христианства, угрожающей человеческой свободе. Поэтому Англия вела идеологическую войну против Испании, изображая испанских колонизаторов мясниками, которые жгут, вешают и душат индейцев за золото. Себя же англичане представляли избранным народом, ведущим миссию справедливости.

Читатель знает, что было дальше. Все разговоры о гуманизме англичан оказались фикцией. Едва прибыв в Америку, они занялись точно таким же уничтожением коренных народов, выселением индейцев, принудительным трудом и насильным крещением. Но хуже всего оказалось черное рабство.

Нет, черное рабство не было изобретением англичан. Когда в Латинской Америке стало слишком мало коренного населения, испанцам пришлось перейти к завозу рабов из Африки для замены вымерших индейцев на плантациях и рудниках. Однако при испанцах масштаб рабства был еще скромный: рабов завозили в основном на Карибские острова и, хотя число рабов достигало полутора миллионов, это было чуть больше 12% общей массы. Англичане же построили целую систему трансатлантической работорговли с десятками маршрутов и направлений, а объемы людской торговли стали невероятными.

Рабов вылавливали не лично англичане. Наоборот, этим занимались сами африканцы, которые и обменивали пойманных собратьев на английские промтовары. Из Африки их отправляли на кораблях в Америку, где они попадали в основном на плантации хлопка, сахара и табака. Урожай, собранный в Америке, поставляли в Англию. Эта треугольная схема позволила англичанам превратить работорговлю в глобальную сверхприбыльную машину, ставшую затем образцом для Франции, Нидерландов, Дании и Португалии. Последняя, кстати, умудрилась завезти в одну только Бразилию рекордные 6 миллионов черных рабов, чем поразила даже англичан.

Как же получилось, что англичане-протестанты, верившие в равенство всех людей перед богом, дошли до создания целой машины работорговли? Как смогли они примирить идею равенства людей и их порабощения? Очень просто. Им помог старый, проверенный прием: расчеловечивание. Англичане просто сделали вид, что негры – не люди. Вот и все.

Далее этот подход переняли от англичан американцы. «Мы исходим из самоочевидных истин, что все люди созданы равными…», писал Томас Джефферсон в Декларации независимости, пока на его плантациях горбатили спину больше сотни негров, «…и наделены Творцом неотчуждаемыми правами…», соглашался с ним Джордж Вашингтон, одновременно пытаясь отловить своего раба Гарри, бежавшего на сторону английской армии.

Англичанин проверяет здоровье раба, облизывая его лицо. Низкая соленость пота считалась признаком плохого экземпляра

Впрочем, декларация все равно не имела юридической силы. Это был просто красивый манифест. Зато имела силу Конституция. И вот в ней-то оказалось написано совсем другое.

Конституция США появилась не сразу. Первые пять лет Америкой вообще управлял съезд народных депутатов, который назывался Континентальным конгрессом. Следующие семь лет ей управлял военный устав под названием «Статьи Конфедерации». За написание Конституции отцы-основатели всерьез взялись только в 1787 году, собравшись в городе Филадельфия.

Самый горячий спор вызвал вопрос о выборах. Было общее согласие, что новая страна должна стать республикой с элементами демократии. Но с какими именно элементами? На собрании быстро выяснилось, что Джеймс Мэдисон – который так сильно боялся власти толпы – еще больше боится власти власти. Он-то и предложил народные выборы депутатов конгресса. И хотя под «народом» имелись в виду только свободные мужчины с участком земли, это уже стало революцией. Ведь в те времена выборы были только в Англии, где голосовать могли меньше 5% англичан. В странах Европы же власть в лучшем случае выбиралась элитой.

Идея народных выборов всем понравилась, но был один нюанс. Мэдисон предложил, чтобы каждый штат получал места в конгрессе в пропорции к его населению. Северные штаты согласились сразу, а вот южные штаты на такое пойти никак не могли. Негры-то людьми не считались. Но если негр не человек, то порабощенное население не должно учитываться при подсчете мест! Это не было проблемой для северных штатов, в которых почти не имелось рабов, но стало большой проблемой для южных штатов, где рабы составляли до 45% населения.

Что тут началось. Южные штаты наотрез отказались участвовать в такой профанации и заявили:

– Как это негр не считается?! Вы где такое видели?!

– Так вы же сами сказали, что негр – не человек. А мы определяем места в конгрессе по населению штатов, – напомнили северяне.

– Правильно, не человек. Но речь же про население, а не про людей!

– Это одно и то же. Хотите больше мест – признайте негров людьми.

– Поразительная наглость! Негр – это имущество.

– Вот пусть имущество и голосует.

Военный союз тринадцати колоний подвис на волоске. Склеенный наспех написанным уставом, он грозил рассыпаться в любой момент из-за вопроса о том, является ли негр человеком. Само создание Соединенных штатов Америки могло просто не случиться, если бы конвент в Филадельфии срочно не нашел бы компромисс.

И он его нашел. Спустя три недели споров конвент предложил следующее. Поскольку южные штаты волновало только число мест в парламенте, северяне готовы были пойти им навстречу и рассчитать некий коэффициент, который бы при умножении его на число рабов давал достаточное число представителей в конгрессе.

– Как вы себе это представляете на практике? – спросил Джеймс Мэдисон.

– Мы предлагаем считать негра не полностью человеком, а частично. Ну, скажем… половиной человека, – заявил представитель южан.

– Это же абсурд!

– Согласен, – вмешался северянин, – Негр не может быть половиной человека. У него, в конце концов, есть ноги, тело и голова. Это как минимум три четверти человека!

– Мы согласны на три четверти, – поспешили заявить представители юга.

– Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. Это просто черт знает что! Вы на полном серьезе обсуждаете, какую часть от человека составляет негр?!

Все это было на самом деле, хотя диалоги, конечно же, вымысел. Известно, что точку в споре о процентном содержании человека в негре поставил Джеймс Уилсон, представитель штата Пенсильвания и великолепный юрист, в дальнейшем ставшим верховным судьей ¹.

– Предложение господ с Юга не так безумно, как может показаться на первый взгляд, – заявил Уилсон. – Позвольте мне напомнить уважаемому конвенту, что негр уже считается частью человека при налогообложении. Дело в том, что негры не вносят такой же вклад в экономику, какой вносят белые люди. Поэтому для баланса налогового учета принято считать одного негра… тремя пятыми человека.

– Вот, послушайте, – подхватили южане, – Умный человек говорит, юрист!

– Нет… с таким подходом нормальную страну не построить… – подумал Джеймс Мэдисон и молча вздохнул.

Так в американской Конституции появился пункт о том, что негр составляет три пятых человека. Позорная уступка, вошедшая в историю под названием «Компромисс трех пятых», помогла спасти создание США. Конвент пошел на сделку и принял Конституцию. Расплата за нее придет позднее, и станет ей гражданская война.

Представители и прямые налоги распределяются между несколькими штатами… пропорционально численности их населения, определяемой следующим образом: к общему числу свободных лиц… прибавляется три пятых от всех прочих лиц.

КОНСТИТУЦИЯ США, СТАТЬЯ 1, РАЗДЕЛ 2

КРОВАВЫЙ КАНЗАС

Сегодня даже от образованных людей приходится слышать, что гражданская война в США велась не ради освобождения чернокожих рабов, а по экономическим причинам.

Читатель наверняка слышал рассказ о том, что северные штаты якобы хотели ввести высокие тарифы на экспорт хлопка, которые были невыгодны южным штатам – и поэтому Юг решил выйти из состава США. Согласно этой теории, освобождение рабов было всего лишь политическим маневром, который выбил у Юга почву из-под ног, поскольку тот лишился рабского труда, на котором стояла вся его экономика.

Версии могут отличаться, но общее у них одно: сторонников официальной версии авторы называют «наивными дурачками», которые верят в «сказочку про честного Линкольна». При этом авторы не отвечают на вопрос: как закон об отмене рабства мог «выбить почву» у Юга, если Юг уже воевал с Севером и мог этот закон просто не исполнять?

На самом деле Северу было совершенно невыгодно освобождать рабов. Ведь свободный негр составил бы уже не 3/5, а целые 5/5 человека. Но если места в конгрессе считаются по населению, то отмена рабства подарила бы южным штатам до 15 новых мест в правительстве ¹. Какой же в этом интерес?

Все было совершенно иначе. К середине 19 века американская нация оказалась расколота надвое. Призрак гражданской войны десятилетия бродил по Америке. Война чуть было не началась в 1849 году, когда в состав США входила Калифорния. Южные штаты угрожали выйти из союза, если ее примут как свободный штат. Север пошел на уступки: Калифорния все-таки вошла в роли свободного штата, но взамен был принял закон об отлове беглых рабов по всей стране. Союз удалось сохранить, хотя новый виток несправедливости накалил нацию до предела.

Рвануло спустя пять лет. До этого в США десятки лет работал закон под названием «Миссурийский компромисс». Согласно этому компромиссу, через всю Америку западнее реки Миссисипи проходила длинная горизонтальная линия. Она делила страну на две части. Все новые штаты, входящие в США севернее этой линии – входили как свободные; все штаты южнее линии – входили как рабские. Калифорнию же эта линия рассекала надвое.

Линия Миссурийского компромисса

Этот закон был очередной сделкой между добром и нейтралитетом, но все-таки он худо-бедно сдерживал нарастающую лавину навоза, нависающую над страной. Однако в 1854 году конгресс умудрился отменить этот закон и принять другой, согласно которому новые штаты сами должны были решать, входить им в роли свободных или рабовладельческих. Решать же они этот вопрос должны были путем честного, прозрачного и демократического голосования.

В это время в США как раз хотели вступить два новых штата – Небраска и Канзас. Первая, разумеется, проголосовала против рабства, потому что в такой глуши как Небраска отродясь ничего не росло кроме чертополоха, так что рабство бы там все равно не прижилось. А вот Канзас – ооо, это совсем другое дело! В Канзасе один сплошной чернозем, грядки на огороде пропалывают ураганами, а пшеницу засеивают, высыпая семена из шляпы-цилиндра прямо с воздушного шара.

На самом деле чернозем ни при чем. Битва снова шла за места в конгрессе. Север получил бы слишком большой перевес в правительстве, если бы еще один штат вошел как свободный. Юг этого допустить никак не мог, и поэтому решил отбить Канзас любой ценой. Но для этого нужно было повлиять на голосование. А поскольку голосовать в те времена мог любой человек без регистрации, южане решили прокатить выборы на «русской карусели» и массово ломанулись в Канзас из соседнего Миссури. Причем, карусельщиков оказалось так много, что они основывали целые города. Одним из таких городов стал Лекомптон, который южане сделали своим штабом.

Узнав о происходящем из газет, северяне, заседавшие в Бостоне, подавились чаем и повыроняли из глаз свои пенсне. Поразмыслив над тем, что можно сделать с обнаглевшими южанами, они пришли к выводу, что единственный способ победить карусель – это самим стать каруселью. И тоже тысячами ломанулись в Канзас, где основали свой штаб в городе Лоуренс.

Американский сюжет, развивавшийся до этого в вялотекущей форме, приобрел тарантиновский характер. В марте 1855 года в Канзасе прошли выборы, в результате которых проголосовало 6300 человек при общем числе избирателей 2900 человек. На выборах, разумеется, победили южане и поспешили принять ряд законов о рабстве. Северяне с результатами выборов не согласились и открыли в Лоуренсе свой парламент.

Канзас поделился надвое. Штабы вооружали своих сторонников. Банды южан начали устраивать засады и нападать на северян, а те в свою очередь сжигали дома рабовладельцев. Спустя год Канзас превратился в кровавое месиво, в котором начали убивать и военных, и мирных жителей с обоих сторон. Мужчин избивали до смерти, перерезали глотку, вспарывали животы и забивали топорами. Женщин насиловали. Дома сжигали, иногда вместе с не успевшими выбраться из них семьями. Обозы с едой захватывали, провиант грабили, а сопровождающих убивали. Не доходило разве что до сдирания скальпа, но это не точно ².

В конце концов южане проникли в столицу северян Лоуренс, разграбили и сожгли часть города. В качестве мести белый северянин Джон Браун и семеро сторонников вломились в дома рабовладельцев, выволокли из них пятерых южан, отвели в лес и зарубили саблями ³. Спустя три года Джон Браун захватит военный арсенал в Вирджинии и остановит проходящий мимо поезд. А затем отпустит – чтобы пассажиры сообщили об этом в газете. Его план состоял в том, чтобы запустить панику и поднять черных рабов на восстание. Увы, план потерпел крах, а сам Браун был арестован и повешен за шею ⁴.

Вишенка же на этом белом торте заключается в следующем. Сегодня южане, как правило, ассоциируются с вооруженными деревенщинами, которые голосуют за Трампа и поддерживают Республиканскую партию. Однако в 19 веке все было наоборот. Автором рабских законов, главным сторонником рабства и организатором кровавой бани была… Демократическая партия!

Республиканской же партии тогда попросту не существовало. Она была основана незадолго до «Кровавого Канзаса» – под таким названием вошли в историю описанные события. Складывалась же она главным образом из противников рабства, в том числе таких фанатиков, как Джон Браун. Их называли аболиционистами (англ. to abolish – отменять).

Первой же звездой республиканцев стал не кто иной, как Авраам Линкольн. Пожалуй, его не имеет смысла описывать. Худое лицо с короткой бородой, черный фрак, жилетка и высоченный цилиндр, в котором он хранил копию Конституции и бутерброд на случай слишком длинной речи (это шутка). В общем, эталонный образ американского президента.

Аболиционист Джон Браун, 1846

Авраам Линкольн, союзнический лагерь в Шарпсбурге, 1862

Хотя Линкольн не был фанатиком вроде Джона Брауна, он был ярым противником рабства. Из десятков его речей и цитат в защиту всеобщей свободы настоящей жемчужиной является сравнение рабской Америки с крепостной Россией.

Как нация, мы начали с заявления, что «все люди созданы равными». А теперь мы фактически читаем это так: «все люди созданы равными, кроме негров». Когда радикалы придут к власти, это будет звучать так: «все люди созданы равными, кроме негров, иностранцев и католиков».

Когда дойдет до этого, я бы предпочел эмигрировать в страну, где никто не притворяется, будто любит свободу – например, в Россию, где деспотизм подается в чистом виде, без примеси лицемерия». ⁵

ПИСЬМО АВРААМА ЛИНКОЛЬНА К ДЖОШУА СПИДУ, 1855 ГОД

Неудивительно, что Линкольн стал первым президентом Америки от Республиканской партии. Он победил на выборах 1860 года, набрав разгромные 180 голосов выборщиков. Его соперник, демократ и рабовладелец Брекинридж, набрал всего 72 голоса.

О позиции Линкольна знали задолго до его победы на выборах благодаря многочисленным дебатам, собиравшим тысячи зрителей. И хотя он никогда не говорил в открытую о планах отменить рабство, рабовладельцы понимали, что при республиканцах это станет вопросом времени.

Южные штаты пообещали, что в случае победы Линкольна они сразу же выйдут из состава США – и сдержали свое слово. Спустя месяц после выборов, начиная с декабря 1860 года, штаты один за другим стали выходить из союза, издавая декларации об отделении.

Ярче всех объяснил причины штат Миссисипи:

Наша позиция неразрывно связана с институтом рабства – величайшим материальным интересом мира. Удар давно был направлен на институт рабства и вот-вот должен был быть нанесен.

Отрицается само право собственности на рабов, и отказано в защите этого права везде, где только распространяется юрисдикция правительства США. Нам отказывают в приеме новых рабовладельческих штатов в Союз, и стремятся уничтожить рабство, ограничив его нынешними границами, отрицая его дальнейшее распространение.

Закон о беглых рабах аннулирован почти во всех свободных штатах Союза, и полностью нарушен договор, который наши отцы обещали хранить верно.

Продвигается идея равенства негров. Нас подстрекают к восстаниям и поджогам в нашем собственном обществе. Созданы союзы и объединения, чтобы реализовать планы освобождения рабов как в южных штатах, так и везде, где существует рабство. Цель – не помочь или поддержать раба, а разрушить его нынешнее положение, не предложив ничего лучшего.

Если мы останемся в Союзе, нас ждет подавление. Это не вопрос выбора, а вопрос необходимости. Решение принято. Мы выбираем отделение» ⁶.

ОТРЫВКИ ИЗ ДЕКЛАРАЦИИ НЕЗАВИСИМОСТИ МИССИСИПИ, 1861 ГОД

Как может видеть читатель, в этой декларации нет ничего про экономику. Нет ничего и в заявлениях других штатов. Только рабство, рабство, рабство.

Сама гражданская война в США началась не на пустом месте. Перед ней шли десятки лет убогих компромиссов и законов, расколотое общество, пять лет кровавой бойни за Канзас, захваты оружейных складов и попытки белых аболиционистов поднять чернокожее восстание, стоившие им жизни. Все это имело одну причину и единственную цель – освобождение черных рабов. И цена их свободы оказалась чудовищной. Гражданская война унесла жизни 750 тысяч человек – столько же погибло в войне России с Наполеоном.

Сегодня кажется невероятным, что белые американцы сражались за свободу негров, гнувших спины где-то далеко на юге и не имевших к ним никакого отношения. Зачем? Ради чего?

В современном обществе, с его цинизмом и расчетом, люди больше не верят в принципы. Потому-то они и роются в «настоящих причинах» любых событий, которые хоть как-то отдают моралью и добродетелью. Тех же, кто сохранил совесть, снисходительно называют наивными.

Veritas odium parit *.

После победы в войне, 11 апреля 1865 года Линкольн читал речь о будущем страны и заявил о готовности расширить права черных. Среди слушателей был Джон Бут, актер театра и фанатичный сторонник Юга. Услышав об этом, он процедил сквозь зубы: «Это значит гражданство для нигеров…»

Спустя три дня Авраам Линкольн был застрелен Джоном Бутом во время спектакля «Наш американский кузен».

* Истина рождает ненависть

ДЕПРЕССИЯ

Следующий виток мелодрамы американской истории закрутился спустя семьдесят лет.

Устав откачивать капитализм после каждого биржевого приступа, в начале 20-го века группа банкиров и финансистов уговорила правительство создать некую надстройку над банками, которая бы в случае кризиса давала бы банкам столько денег, сколько нужно. Надстройку эту создали в 1913 году и назвали ФРС – Федеральной резервной системой. Это название уникальное для США. В других странах она называется центральным банком.

Сегодня центральный банк выполняет десятки разных функций, но его главная задача никуда не делась. Читатель наверняка знает, что обычный банк не хранит у себя деньги вкладчиков. Банк рассчитывает, что все вкладчики разом никогда не бросятся снимать деньги со своих счетов. Поэтому можно оставить на хранение небольшую часть денег, а остальные – раздать в виде кредитов. Допустим, если вкладчики положили в банк суммарно миллион долларов, то на хранение можно оставить 200 тысяч, а 800 – раздать в кредит и получать с них процент.

Экономисты называют такую систему частичным резервированием вкладов, и она прекрасно работает. В мирное время. Но когда в стране начинается паника – не важно, по каким причинам – вкладчики могут толпами побежать в банки снимать свои деньги. И если банк оставил на хранение слишком маленькую часть вкладов, то он не сможет вернуть деньги всем желающим и станет банкротом.

Так вот, задумка банкиров была такая. Они уговорили правительство создать над обычными банками Большой Священный Центральный Банк, который в случае подобной паники просто привез бы в банки недостающие деньги для раздачи вкладчикам. Тогда банки перестали бы банкротиться!

Блестящая идея, которая должна была навсегда решить проблему кризисов капитализма. Если бы не одна маленькая деталь. Откуда возьмет деньги сам центральный банк?

В то время в Америке еще действовал золотой стандарт. Это значило, что гражданин США мог прийти в банк и обменять доллары на золотые монеты или слитки по установленной цене. Поэтому просто так напечатать деньги было нельзя. Если бы центральный банк это сделал, он бы подорвал доверие к доллару, и люди бросились бы менять его на золото. В какой-то момент центральному банку не хватило бы золота для выдачи всем желающим, и банкротом бы стал не только он сам, но и вся денежная система.

Несмотря на это риск, финансовым инноваторам неумолимо хотелось показать молодецкую удаль и подчинить себе экономическую стихию, поэтому они стали искать обходные пути впечатлить весь мир.

Знаменитым экономистом 1920-х годов был Ирвинг Фишер. Он вошел в историю парой формул, одна из которых вроде ничего, а другая буквально утверждает, что 2 × 2 = 2 × 2 *. Впрочем, это не мешает ей до сих пор преподаваться во всех экономических вузах.

Многие экономисты тех лет разделяли идеи научного расизма. Как и его коллега Кейнс, Фишер был известным сторонником евгеники. Он был президентом «Американского сообщества евгеники» и призывал к стерилизации непригодных людей. Фишер считал, что стерилизация дегенератов позволит оздоровить экономику, здорово снизить бюджетные расходы, да и в целом спасти человечество от вымирания ¹.

Мечтой Фишера были стабильные цены. Без перехода к плановой экономике добиться их очень сложно. Однако финансовые инноваторы нашли обходные пути. Все двадцатые годы ФРС подкручивала ставку, скупала у банков гособлигации, снабжала банки ликвидностью и так далее. В результате цены на продукты действительно стали стабильными. Экономику же подстегнули так, что Америка буквально взорвалась. В стране началась массовая электрификация, плодились автомобили и холодильники, открывались кинотеатры и супермаркеты. Все это сопровождал джаз, танцы, ночная жизнь, игра на бирже, звезды радио и актеры немого кино. В историю это время вошло под названием «ревущие двадцатые».

Вопреки расхожему мифу, все двадцатые годы в Америке была почти нулевая инфляция ². Печать денег вовсе не означает рост цен на продукты. Желудок-то у человека не резиновый. Когда базовые потребности закрыты, люди несут бесплатные деньги не в магазин, а вкладывают в бизнес. Причем не в абы какой, а в самый нерентабельный. Оно и понятно: в прибыльный бизнес вкладывают свои личные сбережения, а халявные деньги – распихивают куда попало в надежде, что выстрелит.

Например, в собственную радиовышку, которые в 1920-х открывались буквально в сараях. Или в страусиную ферму. Страусы – это ведь не только ценные перья и огромные яйца, но и средство передвижения. Будущее за страусами! Инвестируй сейчас, или будет поздно! И все в таком духе.

Самое смешное, что поначалу это правда работает. По другую сторону находятся такие же счастливчики с лишними деньгами. Холодильник у них забит продуктами, куплены джинсы и новый пикап. Закрыв потребности, люди начинают покупают продукцию этого нового, нерентабельного бизнеса: страусиные яйца, перья, повозки и прочий хлам. Покупают, чтобы быть в тренде, побаловаться.

Бизнес же думает, что спрос на его хлам реален, рынок растет, а впереди – новая экономическая реальность. И потому берет новые кредиты, открывая еще десяток радиостанций и закупая еще пять тонн страусиной спермы из Австралии. Вся эта конструкция раздувается до тех пор, пока спрос внезапно не обнуляется из-за какого-нибудь краха на бирже. Тут-то и выясняется, что бизнес взятые кредиты вернуть не может, потому что страусиные повозки почему-то вдруг перестали покупать, а яйцами банк оплату не принимает.

Страусиная повозка, ферма Коустоун, 1919. Фото: Apostrotastrophe

Экономисты называют это лопнувшим пузырем. Причина пузырей – искажение сигнальной функции цены. В норме любая цена несет сигнал о спросе и предложении. Регулируя цены путем понижения ставок или раздачи дешевых денег, государство искажает эти сигналы, что приводит к надуванию пузырей и их дальнейшему разрыву.

Такой разрыв и произошел в октябре 1929 года, когда в Америке обвалился фондовый рынок, ознаменовав начало Великой депрессии. Это был один из десятка обвалов, ничем не хуже и не лучше всех предыдущих и всех последующих. Великая депрессия вообще никак не связана с этим обвалом акций. Великая депрессия – это то, что случилось дальше ³.

Первой капитулировала ФРС. Вообще говоря, она создавалась как раз чтобы в случае краха вмешаться и поддержать банки. Однако молодые финансисты внезапно сдрейфили, вспомнив, что вообще-то в Америке действует золотой стандарт, и, если раздать банкам деньги, – люди кинутся скупать золото. Поэтому вместо массовых денег банки получили массовое банкротство. Ставку же вместо понижения вообще решили повысить, чем ввернули экономику в еще большее пике.

Наконец, последний гвоздь в крышку экономического гроба вбил закон республиканцев Трампа и Вэнса Смита и Хоули, который повысил пошлины на импорт в среднем до 60%. На графике промышленного индекса США тех лет отчетливо видно, что уже через два месяца после краха рынок начал снова расти, но затем перешел в многолетнее падение.

Великая депрессия. Индекс Доу-Джонса

Очень скоро США захлестнула жуткая безработица, которая через два года добралась до 25%. Четверть населения страны сидела без работы!

По всей Америке шли забастовки и протесты. Люди бастовали, протестовали, устраивали шествия и митинги, а также врывались в банки и обчищали жалкие остатки денег, оставшиеся в кассах. В городах выстраивались очереди на бесплатную раздачу еды, которую устраивали благотворительные фонды, сердобольные миллионеры вроде Генри Форда и отмывающие репутацию гангстеры вроде Аль Капоне.

В 1932 году к Капитолию в Вашингтоне выдвинулась толпа из 20 тысяч ветеранов Первой мировой войны. Они требовали выплаты им бонусов, обещанных за службу в армии, из-за чего их назвали «Бонусной армией». Недалеко от Капитолия ветераны разбили палаточный лагерь, который по приказу президента Гувера был разогнан с применением слезоточивого газа, затем смят танками и подожжен.

Действия ФРС и американского правительства не только уничтожили экономику США, но и потянули в бездну Европу. После Первой мировой войны Америка щедро инвестировала в европейские страны, и особенно в разоренную Германию. После краха собственной экономики американцы свернули все инвестиции и отозвали многие старые займы. Германские банки рухнули в одночасье. Импорт в США иссяк из-за тарифов, производство встало, миллионы немцев остались без работы.

Вера немцев в едва зародившуюся демократию была уничтожена. Всеобщее отчаяние стало питательной средой для радикалов из нацистской партии. На сцене появился Адольф Гитлер – выдающийся оратор, который в мгновение ока расставил все точки над i.

Гитлер четко объяснил немцам, что причина всех бед – американские капиталисты, либералы и социал-демократы, во главе которых стоит мировой еврейский заговор, призванный уничтожить Германию. Разобравшись с причиной, Гитлер нашел и решение. Он пообещал немцам полную занятость, расцвет промышленности и порядок на улицах. А главное, он обещал все это при полной независимости от США и с ликвидацией внутренних врагов в виде упомянутых либералов и евреев.

Впрочем, это уже другая история.

В самой Америке происходило то же самое, только без Гитлера. Люди бастовали, требовали обеспечить их работой и поднять зарплату. Они искренне не понимали, что именно этим государство и занималось все предыдущие годы.

Причиной безработицы стало как раз то, что государство всеми силами удерживало зарплаты на старом уровне. Правительство убедило бизнес не снижать оплату рабочим, чтобы «поддержать спрос». Однако подкошенный бизнес не мог платить по-старому – и просто закрывался, сжигая еще больше рабочих мест.

И тогда на сцене появился Рузвельт. Он тоже пришел к власти на фоне национального отчаяния. Американцы ждали не учителя экономики, который объяснит причины проблемы. Им нужен был харизматичный лидер, который предложит простое, убедительное и вдохновляющее решение.

Рузвельт был именно таким лидером. Он взывал к массам и создавал образ политика, близкого к народу. Представляя себя как врага хищных банкиров с Уолл-Стрит и друга простых работяг, Рузвельт пообещал начать в стране масштабные стройки, которые бы обеспечили людей работой. Нищим была обещана широкая поддержка, фермерам – субсидии и высокие цены на их продукцию, а разоренным вкладчикам – полный контроль над банками.

Все эти обещания Рузвельт завернул в сверкающую упаковку с наклейкой «Новый курс». На самом деле курс Рузвельта едва ли можно назвать новым: по сути он просто развивал идеи президента Гувера, которые и привели страну к катастрофе ⁴.

Однако Рузвельт оказался мастером маркетинга. Сразу после избрания он запустил серию авторских радиопередач под чарующим названием «Беседы у камина», в которых вечерами рассказывал американскому народу очумительные истории про вывод страны из кризиса тем же путем, каким Гувер ее туда завел.

В первой же серии своего вечернего шоу Рузвельт объявил, что закрывает все банки в стране на неделю, якобы для остановки паники. Разумеется, закрытием банков нельзя вывести страну из кризиса. Этот указ был только прикрытием. Вместе с ним был подписан другой указ, гораздо более страшный. Он запрещал менять доллары на золото. Временно. Пока все не уляжется. Твердо и четко.

Очередь за едой. Великая депрессия, Чикаго, 1931

Столовая для безработных. Великая депрессия, 1936

Бонусная армия штурмует Капитолий, 1932. Фото: Everett Collection, Alamy

Уничтожение лагеря Бонусной армии, 1932. Фото: Hum Images, Alamy

Как и следовало ожидать, спустя месяц выяснилось, что запрет на обмен золота вовсе не временный, и все разговоры о «Новом курсе» были только дымовой завесой для самого грандиозного грабежа в американской истории.

5 апреля 1933 года Рузвельт издал указ номер 6102, который обязал всех американцев сдать все имеющееся у них золото до 1 мая. В случае отказа сдать золото грозил штраф до 10 тысяч долларов и 10 лет тюрьмы ⁵.

Что поделать? Американцы, державшие золото дома, покорно отнесли свои золотые сбережения в банки. Там они соединились с золотыми слитками, лежавшими в частных ячейках и хранилищах самих банков. А затем все это собранное золото было отправлено на военную базу Торгсина Форт-Нокс, где оно и хранится по сей день. Или нет.

Форт-Нокс – хранилище золотого запаса США, штат Кентукки. Фото: John Coffman, 1989

Взамен изъятого золота американцы получали свежие, только вылезшие из принтера бумажные деньги из расчета 20.67 доллара за унцию. Когда грабеж был закончен, Рузвельт поднял цену золота до 35 долларов за унцию, тем самым обвалив курс доллара на 41%.

Золотой стандарт, который оставался последним бастионом на пути к необеспеченной печати, росчерком пера уничтожил Рузвельт. Теперь стало возможным дать банкам столько наличных денег, сколько было нужно. И банки их получили, но еще больше получило само правительство. С этого момента Рузвельт стал быстро наращивать госдолг и тратить его на субсидии, социальные выплаты и создание рабочих мест ⁶.

Одновременно с этим в США потянулась свежая золотая струйка. Отчасти золото из Европы искало безопасную гавань, отчасти – многим казался выгодным новый обменный курс. Конечно, все это вместе слегка отрезвило экономику. Банки ожили, бизнес зашевелился, а безработица упала с 25% до 15%, во многом за счет великих строек капитализма. Однако это отрезвление оказалось только снятием похмелья. Когда в 1937 году Рузвельт решил урезать бюджет – безработица мгновенно рванула к 20%, а экономика снова затряслась по швам. В историю это вошло как «Рецессия Рузвельта».

Помимо отмены золотого стандарта, Рузвельт занимался ошеломительным популизмом. Так, в разгар голода 1933 года он издал закон, который обещал фермерам денежные выплаты за… уничтожение продуктов. Идея была неприлично гениальной. Из-за кризиса в Америке упал спрос, что привело к падению цен на продукты, и фермеры не могли вернуть кредиты. Рузвельт решил, что нужно искусственно поднять цены на продукты, чтобы фермеры получали больше денег с их продажи. А как это сделать? Ну конечно же: нужно уничтожить часть продуктов, чтобы их стало меньше. Тогда цены вырастут, и счастливые фермеры погасят все свои долги.

Вообразите себе, читатель. В стране кризис, голод и депрессия. Внезапно правительство говорит фермерам: мы дадим вам денег, если вы сожжете свои поля и вырежете поголовье скота. Это для общего блага. И действительно, в Америке за 1933 год выкорчевали 4 миллионов гектаров хлопка, усыпили 6 миллионов свиней и уничтожили десятки тонн зерна, фруктов и овощей ⁷.

Узнав об этом, взбунтовались молочные фермеры. Но не из жалости к животным. Наоборот, они возмутились, что всем дали деньги, а им не досталось! Тогда в Америке начались молочные забастовки. Фермеры привозили молоко в центр города и выливали его прямо на улицу с требованием заплатить им, чтобы они больше так не делали.

Зарезанный скот, ферма в Киддер-Каунти. Архив университета Северной Дакоты, 1934

Выходит, что Рузвельт – главный социалист среди американских президентов – использовал самые вредительские методы, описанные в книжках про капиталистов. Изъятие золота, печать денег, сжигание пшеницы… венцом его эпохи стал культ личности и удержание власти.

Уничтожение молока. Великая депрессия, 1933. Фото: Zeitung Photo, Alamy

Сегодня мы привыкли, что в США президент не может занимать больше двух сроков подряд. Однако так было не всегда. Это была только традиция, которую установил Джордж Вашингтон. Пробыв президентом два срока, он отказался идти на третий и предупредил об опасности долгого пребывания у власти. Все президенты следовали этому правилу, хотя оно никогда не было прописано в законе. Рузвельт оказался единственным президентом, который осмелился растоптать эту традицию. Он избирался четыре раза.

Наконец, у Рузвельта был секрет, который Белый дом скрывал с такой же ревностью, с которой диктаторы берегут свои медицинские карты. Этот секрет заставлял пресс-службу тщательно отбирать только проверенные фотографии президента и никогда не показывать его в определенной позе. Из-за этого секрета Рузвельт крайне редко появлялся на публике, а когда появлялся – умело скрывал свой недостаток. Секрет заключался в том, что Рузвельт был парализован и почти не мог ходить.

Рузвельту помогают выйти из автомобиля. Калифорния, 1932

На свой четвертый срок Рузвельт заступил в январе 1945 года. К тому времени он был глубоким стариком: истощенным, с сердечными проблемами и скачками давления, которое зашкаливало за 200. Лицо его выглядело чрезмерно больным и истерзанным. Сквозь кожу лица просвечивали черепные кости, взгляд был отрешен, щеки начинали впадать, а мешки перед глазами были такой степени, что напоминали трупные пятна. Через четыре месяца он умер, не дотянув всего месяц до победы над Гитлером.

O tempora, o mores *.

Если бы сегодня президент шел на четвертый срок в таком состоянии, его бы назвали спятившим диктатором. Между тем, американцы считают Рузвельта одним из лучших президентов в истории США, а его четыре срока называют подвигом, а не узурпацией власти. Как это похоже на россиян.

Что до экономики, то «Новый курс» Рузвельта не только не вывел Америку из депрессии, а растянул ее на годы ⁸. Закончился же кризис благодаря Второй мировой войне, которая обеспечила США военными заказами и полной занятостью. После войны Америка отменила тарифы, снизила налоги, перестала регулировать цены и сократила дотации. Ну, и как-то само рассосалось. Рынок же.

Последняя фотография Рузвельта. Nicholas Robbins, 1945

* Имеются в виду уравнение Фишера и уравнение обмена. Последнее было сформулировано Джоном Стюартом Миллем и обосновано Ирвингом Фишером. Широко критикуется за тавтологическую природу

* О времена, о нравы!

АМЕРИКАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

За что я не люблю Трампа, так это за его нерешительность. Вот зачем он переименовал Мексиканский залив в Американский? Почему просто сразу не переименовать США в Американскую империю?

Тем более, что Америка на империю очень похожа. У нее сотни военных баз по всему миру, имеются своего рода страны-вассалы, она устраивает интервенции, свержения режимов, применяет санкции, а иногда даже бомбит города. Что уж говорить про доллар, который вот уже сто лет остается главной мировой валютой и принимается таксистами даже в Иране.

Правда, для империи этого маловато. Чтобы считаться империей, страна должна еще хотеть расширяться. А вот с расширением у США дела обстоят плохо. В последний раз Америка аннексировала что-то реально крупное в 1898 году (Гавайские острова). Все что было после – как-то мелочно и неубедительно. И если только Трамп не присоединит Канаду, то расширения в ближайшем будущем не предвидится. А он ее не присоединит, потому что 40 миллионов новых демократов ему не нужны даже с учетом приданого в виде кленового сиропа.

Также для империи крайне желательно не просто присоединять территории, а подчинять их. Если новый кусок земли входит в состав империи на равных правах – это как-то немного не по-имперски. По-хорошему, центр империи должен выкачивать из этого куска ресурсы, а местную власть назначать в виде своих марионеток. И если с марионетками у США проблем нет, то про незаконную выкачку бананов из Пуэрто-Рико в Вашингтон автору ничего не известно.

Популярное мнение уверяет, что Америка стремительно катится от республики к империи. Не уверен. Если и катится, то Американская империя все меньше похожа на классическую. Зато в 19-м веке США расширялись не хуже жилетки на пузе у карикатурного капиталиста.

Смотрите сами. Уже в 19 веке Америка успела: повоевать с пиратами в Ливии, отобрать у Испании штат Флориду, захватить Маркизские острова в Тихом океане, повоевать с Алжиром, создать в Африке искусственное государство Либерия и выслать туда лишних рабов, отправить армию на Фолклендские острова неподалеку от Антарктиды, высадиться на Суматре, послать армию в Аргентину, провести операцию в Перу, отправить войска в Чили, отвоевать у Мексики штаты Техас и Калифорнию, высадиться на Фиджи и Самоа, нахулиганить в Китае, поцапаться с Турцией, разбомбить столицу Никарагуа и установить в стране своего президента, угрозой силы заставить Японию подписать какое-то там соглашение, развернуть войска в Уругвае и Колумбии, захватить Гавайи, ввести войска в Шанхай, потоптать армейскими сапогами Тайвань, закинуть военный корпус в Корею, высадиться в Египте и, наконец, объявить войну Испании и отжать у нее Кубу, Пуэрто-Рико, Гуам и Филиппины ¹.

Карикатуры тех лет изображали Америку в виде дяди Сэма, который из милого ребенка вырастает сначала в генерала, одетого в котелок, фрак и полосатые штаны, а затем жиреет до невероятных размеров капиталиста, держащего под мышкой крейсер-броненосец.

Больше всех, конечно, от расширения Америки досталось самой Америке – точнее, ее центральной и южной части. Чего только стоит Панама. Эту страну США буквально создали искусственно. Изначально ее территория была частью Колумбии. Однако когда Колумбия отказалась строить судоходный канал на перешейке двух Америк, в ее северной части вдруг неожиданно разгорелось восстание. Тут же к берегам причалил американский флот. На следующий день США объявили, что теперь северная часть Колумбии – это отдельная страна, Панама. Ну, и построили канал сами. Панамский.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.