Чумак: заряжавший воду через телевизор

Введение

Помните, как вся страна сидела перед телевизорами с банками воды?

Я до сих пор четко вижу эту картину. Вечер, миллионы квартир по всему Советскому Союзу. На столах перед экранами стоят трехлитровые банки, бутылки, кастрюли с водой. Люди замерли. По телевизору мужчина с проницательным взглядом водит руками и говорит спокойным голосом о энергии.

Это был Алан Чумак. Человек, который превратил обычную воду в национальную идею.

Знаете, я долго не мог понять – как такое вообще возможно? Как целая страна, запускавшая ракеты в космос, поверила в то, что через телеэкран можно зарядить воду целебной силой? Но чем больше я копался в этой истории, тем яснее становилось – феномен Чумака это не про магию и не про обман. Это про нас. Про то, во что мы готовы верить, когда жизнь рушится, когда больницы не работают, когда лекарств нет.

Конец восьмидесятых, начало девяностых. Страна разваливалась на глазах. В аптеках пусто. К врачам не попасть. Зарплаты задерживают. Будущее туманно. И тут появляется человек, который обещает исцеление – бесплатно, прямо у тебя дома, через телевизор. Нужна только вода и вера.

Миллионы поверили.

Я не собираюсь здесь ни обвинять, ни оправдывать Чумака. Моя задача другая – разобраться, кем он был на самом деле. Журналистом? Целителем? Шарлатаном? Человеком, искренне верившим в свой дар? А может, он просто оказался в нужное время в нужном месте и дал людям то, в чем они отчаянно нуждались – надежду?

Эта книга не будет судить. Я хочу показать вам живого человека, а не карикатуру. Рассказать его историю так, как она была. От советского инженера до самого известного телеэкстрасенса страны. От веры миллионов до забвения. От триумфа до тихого ухода.

Я изучил сотни документов, просмотрел десятки часов телепередач, поговорил с людьми, которые его знали. С теми, кто верил в него до конца. И с теми, кто считал его главным жуликом эпохи.

Знаете, что удивительно? До сих пор нет однозначного ответа. Спустя годы после его смерти люди спорят. Одни говорят – он спас им жизнь. Другие – что таких надо было сажать. Истина, как всегда, где-то посередине.

Но вот что точно – Алан Чумак изменил представление целого поколения о возможном и невозможном. Он показал, какую силу имеет телевидение. Как легко управлять массами, если правильно нащупать их боль. И как отчаянно люди ищут чуда, когда реальность становится невыносимой.

Эта книга для тех, кто помнит девяностые. Для тех, кто сам сидел с банкой у телевизора. И для тех, кто родился позже и не понимает – как такое вообще могло быть? Я постараюсь объяснить. Без насмешки и без восхваления. Просто честно.

Потому что история Чумака – это не просто биография одного человека. Это срез эпохи. Зеркало, в котором отразилась целая страна со всеми ее страхами, надеждами и отчаянием.

Готовы окунуться в это время? Тогда поехали. Начнем с самого начала – с обычного советского мальчика из провинциального села, который однажды станет человеком, заряжающим воду для миллионов.

ЧАСТЬ I. ДО СЛАВЫ

Глава 1. Советский человек

Девятнадцатое августа 1935 года. Село Михайловка, Россия. Обычная крестьянская семья. Обычный ребенок. Ничто не предвещало, что этот мальчик через полвека будет собирать у экранов больше зрителей, чем главные политики страны.

Алан Владимирович Чумак родился в то время, когда Советский Союз строил светлое будущее. Коллективизация только закончилась. Голод утих. Страна поднималась. Верила в коммунизм, в науку, в победу разума над всем мистическим и непонятным.

Ирония судьбы – будущий экстрасенс вырос в семье, где никакой мистики не признавали. Отец работал на заводе. Мать занималась хозяйством и детьми. Обычная советская жизнь с ее бытом, трудностями и верой в то, что завтра будет лучше, чем вчера.

Детство прошло в атмосфере типичной для того времени. Школа, пионерия, комсомол. Учили, что религия – опиум для народа, что все чудеса объясняются наукой, что экстрасенсы и целители – это пережитки темного прошлого. И маленький Алан всему этому верил. Как верили миллионы советских детей.

Он был способным учеником. Точные науки давались легко. Математика, физика – все это нравилось. После школы встал вопрос – куда поступать? В те годы престижным считалось инженерное образование. Страна строилась, требовались специалисты. Романтика созидания витала в воздухе.

Чумак выбрал Московский институт инженеров транспорта. Москва манила. Столица, возможности, будущее. Он уехал из провинции с горящими глазами и верой в то, что станет настоящим советским специалистом.

Институтские годы запомнились как время упорной учебы. Чумак не был тусовщиком. Не прожигал жизнь в общежитии. Учился старательно, серьезно. Хотел стать хорошим инженером. И стал.

После окончания института получил распределение. Работа инженером-конструктором – солидно, перспективно, стабильно. Он проектировал, чертил, рассчитывал. Обычная советская карьера обычного советского специалиста.

Но внутри что-то менялось.

Знаете, бывает так – человек делает то, что надо, а душа просит другого? Чумак работал инженером, но чувствовал – это не его. Техника, расчеты, чертежи – все правильно, но холодно. Хотелось чего-то живого. Общения с людьми. Эмоций.

И он начал писать.

Сначала просто для себя. Заметки, наблюдения, небольшие очерки. Потом попробовал отнести в редакцию. И – о чудо – напечатали. Первая публикация окрылила. Он понял – вот оно, то самое.

Переход из инженерии в журналистику в советское время был не самым простым шагом. Но Чумак решился. Ему было около тридцати. Возраст, когда еще можно менять жизнь, но уже страшно все бросать.

Он пришел в газету “Советский спорт”. Спорт в СССР был культом. Олимпиады, чемпионаты, рекорды – все это вызывало массовый интерес. Спортивный журналист – профессия уважаемая и востребованная.

Чумак оказался способным репортером. Он умел видеть детали, чувствовать атмосферу, писать живо. Его репортажи читали. Постепенно он стал известен в профессиональной среде. Не звездой, конечно, но крепким середнячком – точно.

Работа требовала постоянных командировок. Соревнования проходили по всей стране. Чумак ездил, смотрел, писал. Общался со спортсменами, тренерами, болельщиками. Это была настоящая жизнь – динамичная, интересная, наполненная событиями.

Через несколько лет его заметили в Гостелерадио СССР. Предложили перейти. Телевидение в те годы стремительно развивалось. В каждой семье появлялись телевизоры. Люди смотрели программы всей семьей. Быть на телевидении означало быть на виду у миллионов.

Чумак согласился. Стал репортером спортивных передач. Ездил на чемпионаты, снимал сюжеты, иногда вел прямые трансляции. Голос его стал узнаваемым. Не таким знаменитым, как у главных дикторов, но многие любители спорта его знали.

Жизнь складывалась неплохо. Престижная работа, стабильность, уважение коллег. Женился. Завел семью. Обычная советская жизнь успешного специалиста. Ничто не предвещало поворота.

А поворот уже зрел внутри.

Чумак всегда был человеком ищущим. Он не мог просто плыть по течению. Ему нужно было понимать – а что дальше? В чем смысл? Зачем все это?

В семидесятые годы в СССР начала просачиваться информация о необычных явлениях. Официально все это критиковалось как лженаука. Но люди интересовались. Втихую передавались книжки по йоге, рассказывали о экстрасенсах, обсуждали телепатию.

Чумак заинтересовался.

Он начал читать все, что мог достать. Литературы было мало, но что-то находилось. Через знакомых, из-под полы, самиздатом. Книги о биоэнергетике, о возможностях человеческого организма, о восточных практиках.

Особенно его зацепила болгарская школа суггестологии. В Болгарии тогда работал Георгий Лозанов – ученый, который исследовал возможности внушения и влияния сознания на физиологию. Официально это было признано. Чумак буквально проглатывал эту информацию.

Он начал экспериментировать. Сначала на себе. Пробовал техники концентрации, медитации, работы с вниманием. Потом – на близких. Просил жену, друзей – дайте попробую. Что-то получалось. Что-то нет.

Но самое интересное – он чувствовал, что что-то есть. Какая-то сила, энергия, непонятное влияние. Он не мог это объяснить научно. Но ощущал физически.

Знакомые начали замечать. Говорили – у тебя руки теплые, когда прикасаешься. Или – после твоего сеанса голова прошла. Чумак фиксировал каждый случай. Он был журналистом, привык к фактам. Ему нужны были доказательства – хотя бы субъективные.

Постепенно вокруг него собрался кружок интересующихся. Люди приходили – попробуй на мне. Чумак пробовал. Иногда эффект был. Иногда нет. Но тенденция прослеживалась – что-то работает.

Он начал искать единомышленников. В Москве была небольшая, полуподпольная среда людей, увлеченных экстрасенсорикой. Встречались на квартирах, обменивались опытом, спорили, проверяли друг друга.

Чумак познакомился с несколькими практикующими целителями. Это были обычные люди – инженеры, врачи, учителя. Никакой мистики, никаких цыганских нарядов. Просто люди, которые обнаружили в себе способности и пытались их развить.

Один из них рассказал Чумаку о концепции биополя. Мол, каждый человек излучает энергию. И эту энергию можно направлять, концентрировать, передавать. Чумак слушал с интересом. Это объясняло то, что он чувствовал.

Он стал практиковаться регулярно. Каждый день по часу-два. Развивал чувствительность рук, учился концентрации, тренировал внимание. Относился к этому серьезно – как к профессии.

При этом продолжал работать журналистом. Никому на работе не рассказывал о своих экспериментах. Понимал – не поймут. В те годы все это считалось чуть ли не диссидентством. Официальная наука отрицала. Партия не одобряла. Можно было нарваться на неприятности.

Но параллельно с официальной жизнью у Чумака была вторая – тайная. Он принимал людей на дому. Не брал денег. Просто пробовал помочь. Кому-то становилось легче. Кто-то уходил разочарованным. Но слухи расходились – есть в Москве журналист, который руками лечит.

К концу семидесятых Чумак уже четко понимал – вот это его. Не спортивные репортажи, не телевизионные трансляции. А вот эта работа с людьми, с энергией, с тем непонятным, что он чувствовал руками.

Но как это совместить с официальной карьерой? Как выйти из подполья? В советское время это было невозможно. Экстрасенсорика считалась мракобесием. За такое могли уволить, исключить из партии, закрыть дорогу.

Чумак ждал.

Он продолжал работать на телевидении. Продолжал втихую принимать людей. Копил опыт, оттачивал методики, укреплял веру в свои способности.

И ждал своего часа.

Час пришел в конце восьмидесятых. Когда страна начала меняться. Когда старые запреты стали рушиться. Когда появилась гласность и можно было говорить о том, о чем раньше молчали.

Но об этом – в следующей главе.

А пока запомните – Алан Чумак в сорок лет был обычным советским журналистом с необычным хобби. Хобби, которое вскоре перевернет его жизнь и жизнь миллионов людей.

Никто не знал, что этот тихий человек с внимательными глазами станет символом целой эпохи. Что его имя будут произносить в каждом доме. Что вокруг него развернутся страсти, споры и скандалы.

Никто не знал, что советский инженер, ставший журналистом, станет самым известным целителем страны.

Но все это еще впереди.

А пока – середина восьмидесятых. Застой заканчивается. Перестройка начинается. И для Алана Чумака открывается окно возможностей, о котором он даже не мечтал.

Глава 2. Профессиональная карьера

Знаете, что самое удивительное в истории Чумака? До своей невероятной славы целителя он прожил совершенно нормальную, даже скучноватую жизнь обычного советского журналиста. И эта его первая карьера – она многое объясняет в том, кем он стал потом.

Когда Чумак пришел в “Советский спорт” в начале шестидесятых, газета переживала свой расцвет. Спорт в СССР был делом государственной важности. Каждая победа на международной арене воспринималась как доказательство превосходства социализма. Спортивные журналисты были не просто репортерами – они были пропагандистами здорового образа жизни и советских достижений.

Чумак влился в эту систему органично. Он быстро понял правила игры. Писать надо было так, чтобы показать героизм советских спортсменов, их волю к победе, преимущества нашей системы подготовки. При этом сохранить живость текста, чтобы читатель не заскучал.

Его первые репортажи были неуверенными. Он еще искал свой стиль, пробовал разные подходы. Редакторы правили безжалостно – убирали лишнее, добавляли идеологически правильное. Чумак учился. Быстро понял главное – людям интересны не сухие факты, а эмоции. Драма борьбы, напряжение соревнования, личность спортсмена.

Через год работы его уже перестали так сильно редактировать. Тексты стали получаться цепкими. Чумак научился видеть то, что другие пропускали. Деталь в поведении спортсмена перед стартом. Взгляд тренера во время решающего момента. Атмосферу в раздевалке после поражения.

Он был трудоголиком. Мог работать по четырнадцать часов в день. Ездил на все крупные соревнования – легкая атлетика, плавание, футбол, хоккей. Вставал в пять утра, чтобы успеть на тренировку сборной. Сидел до ночи, дописывая репортаж к утреннему номеру.

Коллеги уважали его за профессионализм. Чумак никогда не опаздывал с материалами. Не выдумывал фактов. Не скандалил с редакцией. Был человеком системы – надежным, предсказуемым, качественным.

Но при этом он не был карьеристом в привычном смысле. Не рвался в руководство, не интриговал, не подсиживал. Просто делал свою работу хорошо. И этого хватало для роста.

Спортивная журналистика тех лет требовала не только умения писать. Нужно было разбираться в специфике каждого вида спорта. Понимать тактику, технику, психологию. Чумак изучал это скрупулезно. Читал специальную литературу, общался с тренерами, вникал в нюансы.

Особенно его увлекла психология победы. Почему один спортсмен побеждает, а другой – при равных физических данных – проигрывает? Что происходит в голове человека в момент предельного напряжения? Как работает воля?

Эти вопросы занимали его все больше. Он беседовал со спортсменами после соревнований, расспрашивал об их ощущениях, о том, что они чувствовали. Записывал, анализировал, сравнивал.

Чумак понял – победа это не только тренированное тело. Это особое состояние сознания. Концентрация, вера в себя, способность собраться в решающий момент. И вот это его зацепило по-настоящему.

Он начал читать книги по психологии. В те годы советская психология была довольно закрытой областью. Но что-то находилось. Работы Павлова о рефлексах. Исследования по гипнозу. Статьи о внушении и самовнушении.

Постепенно в голове Чумака складывалась картина. Человек – это не только физическое тело. Есть еще сознание, психика, какие-то тонкие процессы, которые влияют на все остальное. И если научиться управлять этими процессами – можно достичь удивительных результатов.

Эти мысли он пока держал при себе. На работе был просто хорошим спортивным журналистом. Писал о победах советских спортсменов, брал интервью, ездил на соревнования. Жизнь текла своим чередом.

В середине шестидесятых его заметило руководство Гостелерадио. Телевидение стремительно развивалось. Практически в каждой квартире стоял телевизор. Люди смотрели передачи всей семьей. Спортивные трансляции собирали миллионы зрителей.

Гостелерадио нужны были свои кадры. Люди, которые умеют работать с камерой, говорить в эфир, держаться перед аудиторией. Чумака пригласили на пробы. Он прошел отбор. Предложили должность репортера спортивной редакции.

Переход на телевидение был серьезным карьерным шагом. Престиж, зарплата, возможности – все это росло. Но и требования были жестче. На телевидении не было права на ошибку. Все происходило в прямом эфире или записывалось с минимальным монтажом. Нужно было говорить четко, грамотно, без запинок.

Первые месяцы давались нелегко. Чумак нервничал перед камерой. Голос звучал неестественно. Жесты были скованными. Но он упорно тренировался. Записывал себя на магнитофон, слушал, работал над дикцией. Репетировал перед зеркалом, отрабатывая мимику и жесты.

Постепенно пришла уверенность. Через полгода он уже чувствовал себя в кадре свободно. Его голос стал узнаваемым. Не таким знаменитым, как у главных дикторов новостей, но многие любители спорта его знали.

Работа на телевидении открыла новые горизонты. Чумак ездил на крупнейшие соревнования – Олимпиады, чемпионаты мира, международные турниры. Видел разные страны, общался с иностранными журналистами, наблюдал за тем, как живет мир за железным занавесом.

Эти поездки расширяли сознание. Он видел, что советская пропаганда не всегда соответствует реальности. На Западе жили не так уж плохо. Технологии были современнее. Люди выглядели более свободными. Но говорить об этом вслух было нельзя. Чумак молчал и впитывал информацию.

В командировках он старался использовать свободное время для поиска интересующей его литературы. В западных книжных магазинах можно было найти книги по эзотерике, восточной философии, альтернативной медицине. Все то, что в СССР было под запретом. Чумак покупал, прятал в чемодан, привозил домой.

Таможенники иногда проверяли багаж. Но спортивному журналисту Гостелерадио, члену партии, доверяли. Проверяли формально. Так в домашней библиотеке Чумака появлялись книги о йоге, цигун, биоэнергетике, нетрадиционной медицине.

Он читал запоем. По ночам, когда семья спала. Делал выписки, конспектировал, обдумывал. Информация складывалась в систему. Появлялось понимание – есть целый пласт знаний, который официальная наука игнорирует. А может, просто боится?

На работе Чумак оставался образцовым сотрудником. Вел репортажи, снимал сюжеты, комментировал соревнования. Его ценили за надежность и профессионализм. Руководство думало о повышении – возможно, сделать редактором спортивной программы.

Но сам Чумак чувствовал – это не его потолок. Спортивная журналистика была интересной, но уже не захватывала полностью. Он словно перерос ее. Хотелось чего-то большего, глубже, важнее.

В начале семидесятых в его жизни произошло событие, которое многое изменило. Заболела жена. Врачи поставили диагноз – хроническое заболевание, лечение длительное, прогноз неопределенный. Чумак метался по клиникам, консультировался с лучшими специалистами. Официальная медицина предлагала таблетки, процедуры, но гарантий не давала.

Тогда он решился на эксперимент. Попробовал применить на жене то, что изучал теоретически все эти годы. Начал проводить сеансы – накладывал руки, концентрировался, пытался передать энергию. Сначала скептически, почти без веры. Просто от отчаяния.

Но через несколько недель жене стало легче. Боли уменьшились. Анализы улучшились. Врачи удивлялись – мол, странно, но динамика положительная. Чумак молчал. Он не был уверен – это помогли его сеансы или просто подействовало лечение. Но что-то внутри подсказывало – он на правильном пути.

Жена выздоровела. Полностью. Врачи говорили о редкой удаче. Чумак думал о другом. Он чувствовал – что-то произошло. Что-то сработало. И это было не совпадение.

С этого момента его эксперименты стали более уверенными. Он начал пробовать свои способности на знакомых. Сначала робко – мол, давай попробую, вдруг поможет. Потом смелее. Кому-то становилось легче. Кто-то не замечал эффекта. Но процент успеха был достаточно высоким, чтобы продолжать.

Слухи поползли. В Москве среди интеллигенции начали говорить – есть такой журналист с телевидения, у него руки необычные, может боль снять. Чумак не рекламировался. Не объявлений давал, не на углу не стоял. Но люди находили его через знакомых.

Он принимал на дому. По вечерам, после работы. Никогда не брал денег. Считал – это неправильно. Если у него действительно есть дар, то он должен помогать бескорыстно. Деньги испортят чистоту намерения.

Приходили разные люди. С головными болями, с проблемами спины, с бессонницей, с депрессией. Чумак работал с каждым индивидуально. Накладывал руки, концентрировался, вел внутренний диалог – пытался почувствовать, где проблема, как помочь.

Интересно, что многим действительно становилось легче. Причем не только с простыми симптомами вроде головной боли. Были случаи, когда улучшение наступало при серьезных хронических заболеваниях. Чумак фиксировал каждый случай, анализировал, пытался понять закономерности.

Постепенно у него выработалась своя методика. Он понял – важна не только техника наложения рук. Важна концентрация внимания, внутренний настрой, вера в результат. Важен контакт с пациентом – нужно чувствовать его состояние, входить в резонанс.

Чумак разработал систему подготовки к сеансу. Перед приемом он медитировал, настраивался, очищал сознание от лишних мыслей. Во время сеанса максимально концентрировался на пациенте – ощущал его энергетику, искал блоки, пытался их снять или гармонизировать.

Он не называл себя целителем. Это слово казалось ему слишком громким. Он говорил – я просто пробую помочь. У меня получается чувствовать людей руками. Может, это способность, может, самовнушение. Но если помогает – значит, надо продолжать.

При этом Чумак оставался рационалистом. Он не верил в духов, ангелов, потусторонние силы. Его объяснение было более приземленным – существует биологическое поле человека, электромагнитные излучения, какие-то энергетические процессы, которые наука пока не изучила. Вот с этим он и работает.

Такой подход отличал его от многих других целителей того времени. Те часто окутывали свою практику мистикой, говорили о связи с космосом, о божественном даре. Чумак держался строже. Он пытался рационализировать свой опыт, найти ему научное объяснение.

Возможно, именно это позволило ему потом выйти на телевидение. Он не выглядел шарлатаном или сектантом. Он был серьезным человеком, журналистом, который говорил о биоэнергетике на языке, понятном советскому человеку.

Семидесятые годы текли размеренно. Днем Чумак работал на телевидении – вел репортажи, снимал сюжеты, комментировал соревнования. Вечерами принимал людей – пробовал им помочь своими необычными способностями. Две параллельные жизни, не пересекающиеся между собой.

На работе никто не знал о его втором занятии. Чумак тщательно это скрывал. Понимал – в советское время такое увлечение могли воспринять как идеологически вредное. Партия признавала только материалистическую науку. Все остальное считалось мракобесием.

Были случаи, когда людей увольняли за увлечение йогой или медитацией. Могли исключить из партии, закрыть карьеру. Чумак рисковать не хотел. У него была семья, ипотека, стабильная жизнь. Терять все это из-за эксцентричного хобби было глупо.

Поэтому он жил двойной жизнью. На работе – образцовый советский журналист. Дома – начинающий целитель. И эти два мира существовали параллельно, не соприкасаясь.

Но внутри Чумак все больше склонялся к мысли – вот эта вторая жизнь и есть настоящая. Вот здесь он чувствует себя на своем месте. Помогает людям по-настоящему. Не репортажами о спортивных победах, а реальной помощью в боли и болезни.

К концу семидесятых он принимал уже по несколько человек в день. График был плотный. После восьми часов работы на телевидении ехал домой и до полуночи вел сеансы. Уставал страшно. Но не мог остановиться. Люди шли, просили помощи. Как отказать?

Жена поначалу не понимала. Говорила – ты с ума сошел, работаешь как каторжный, денег не берешь, здоровье угробишь. Но потом привыкла. Видела – мужу это важно. Он светится после сеансов, чувствует себя нужным.

Дети росли в атмосфере, где отец по вечерам принимал странных людей, которые приходили непонятно зачем. Чумак им объяснял – папа помогает людям справиться с болью. Дети кивали, не особо вникая. Для них это было нормой.

Постепенно вокруг Чумака сформировался круг единомышленников. Люди, которых он вылечил или которым помог, приводили своих знакомых. Те приводили своих. Образовалось что-то вроде неформального клуба по интересам.

Собирались на квартирах, обсуждали теории, делились опытом. Кто-то практиковал медитацию, кто-то изучал восточную философию, кто-то пробовал целительство. Чумак был одним из активных участников этих встреч. Делился своими наблюдениями, учился у других.

В этом кругу он познакомился с несколькими интересными людьми. Один был физиком, который пытался научно обосновать существование биополя. Другой – врачом, который разочаровался в официальной медицине и искал альтернативные пути. Третий – переводчиком, который привозил из-за границы литературу по нетрадиционным методам лечения.

Эти люди подпитывали интерес Чумака, давали новые знания, поддерживали его поиски. Вместе они чувствовали себя первопроходцами, идущими против течения официальной догмы.

Но при всем этом Чумак оставался осторожным. Он не участвовал ни в каких публичных мероприятиях, не давал интервью, не позиционировал себя как целителя. Все было строго в рамках дружеского круга.

На работе он продолжал расти. В конце семидесятых его повысили – дали возможность вести более значимые проекты, комментировать крупные соревнования. Олимпиада-80 в Москве стала для него важной вехой. Он активно участвовал в освещении игр, работал на износ, получил благодарности от руководства.

После Олимпиады Чумак был на пике профессиональной формы. Его знали, уважали, ценили. Карьера развивалась успешно. Но внутри он чувствовал – это не то. Спортивная журналистика больше не наполняла его жизнь смыслом.

Он все чаще думал – что если посвятить себя целительству полностью? Бросить телевидение, заняться тем, что действительно важно? Но как? В Советском Союзе официального статуса целителя не существовало. Это была полулегальная деятельность. Заработать на этом было нельзя. А жить на что-то надо.

Чумак оказался в тупике. С одной стороны – стабильная, хорошая работа, но душа не лежит. С другой – призвание, которому хочется посвятить себя, но невозможно это сделать официально.

Он продолжал жить в этом раздвоении. День – телевидение. Вечер – целительство. Два мира, две жизни.

И так продолжалось до середины восьмидесятых. До того момента, когда в стране начались перемены. Когда пришла перестройка, гласность, разрушение старых табу. Когда вдруг стало возможным говорить о том, о чем раньше молчали.

Именно перестройка открыла для Чумака двери в совершенно новую жизнь. Жизнь, о которой он не мечтал даже в самых смелых фантазиях.

Но прежде чем рассказать об этом, важно понять – к моменту своего звездного часа Чумак уже не был дилетантом. Он практиковал целительство больше пятнадцати лет. Принял сотни людей. Выработал свою методику. Накопил огромный опыт.

То есть когда он вышел на телеэкраны в конце восьмидесятых, это был не случайный человек, решивший попробовать себя в роли экстрасенса. Это был опытный практик, который годами оттачивал свое мастерство.

И именно эта подготовка, этот опыт, эта уверенность в себе позволили ему стать феноменом. Чумак не играл роль целителя. Он им был. По крайней мере, сам в это искренне верил.

А вера – это половина успеха. Особенно когда имеешь дело с миллионами людей, отчаянно ищущих во что бы то ни стало поверить.

Глава 3. Открытие дара

Точную дату своего превращения из обычного человека в целителя Чумак не называл никогда. Нет момента озарения, когда вдруг – бах! – и ты понял, что у тебя дар. Все происходило постепенно, через череду странных совпадений, необъяснимых ощущений и результатов, которые сложно было списать на случайность.

Первый раз он почувствовал что-то необычное еще в молодости. Это была середина шестидесятых. Чумак работал инженером, жил обычной советской жизнью. Однажды у коллеги по работе разболелась голова. Сильно, до тошноты. Таблеток под рукой не было.

Чумак подошел, положил руки на виски коллеги – просто так, инстинктивно. Подержал минут пять. И головная боль прошла. Коллега удивился. Чумак тоже. Списали на совпадение – мол, сама бы прошла.

Но через несколько дней история повторилась с другим человеком. Потом еще. Чумак начал замечать закономерность – когда он прикасается к больному месту и концентрируется, человеку становится легче. Не всегда, но часто.

Сначала он подумал – ерунда, самовнушение. Человек верит, что ему поможет, вот и помогает. Классический плацебо-эффект. Ничего особенного.

Но любопытство взяло верх. Чумак начал экспериментировать. Пробовал на членах семьи, на друзьях. Иногда говорил, что будет лечить, иногда – нет. Иногда просто держал руки рядом, не прикасаясь. Результаты были неоднозначными, но тенденция прослеживалась.

Он начал искать информацию. В те годы достать что-то про биоэнергетику или целительство в СССР было практически невозможно. Официальная наука все это отрицала. В библиотеках таких книг не было. Оставалось только искать самиздат или литературу из-за границы.

Через знакомого переводчика Чумак раздобыл несколько книг о восточной медицине. Там говорилось о циркуляции энергии ци в теле человека, о меридианах, о том, что болезнь – это блокировка энергетических потоков. Китайские целители умели эти потоки восстанавливать через иглоукалывание, массаж, травы.

Чумак читал и узнавал себя. То, что он чувствовал руками – тепло, покалывание, какое-то движение – это же оно! Энергия. Он не мог объяснить это научно, но ощущал физически.

Дальше попалась книга о йоге. Там описывались практики концентрации, медитации, работы с дыханием и вниманием. Утверждалось, что человек может развить в себе особые способности – видеть энергию, влиять на нее, лечить себя и других.

Чумак начал практиковать. Каждое утро просыпался на час раньше, чтобы сделать комплекс упражнений. Учился концентрировать внимание, чувствовать свое тело изнутри, управлять дыханием. Это было непросто. Ум постоянно отвлекался, тело не слушалось. Но он упорно продолжал.

Через несколько месяцев регулярной практики начали происходить изменения. Чумак стал более чувствительным. Он начал ощущать людей по-другому – не только видеть и слышать, но и как-то чувствовать их состояние. Когда кто-то рядом нервничал или болел, он это улавливал.

Особенно ярко проявлялась чувствительность рук. Чумак мог провести ладонью над телом человека на расстоянии нескольких сантиметров и почувствовать – где-то тепло, где-то холод, где-то какое-то плотное, неприятное ощущение. Он начал сопоставлять эти ощущения с реальными болезнями людей – и часто совпадало.

Это не было ясновидением в мистическом смысле. Чумак не видел ангелов и не слышал голоса. Это была просто повышенная чувствительность. Как у слепых обостряется слух, так у него обострилась тактильная восприимчивость к чему-то, что он называл энергией.

Понимая, что одной практики недостаточно, Чумак начал искать учителей. В Москве в те годы существовала полуподпольная среда людей, интересующихся эзотерикой и нетрадиционными практиками. Это были в основном представители интеллигенции – ученые, врачи, преподаватели, которые тихо занимались йогой, медитацией, изучали восточную философию.

Через знакомых Чумак вышел на одного такого человека. Это был пожилой физик, который в свое время побывал в Индии и там приобщился к йоге. Вернувшись в СССР, он продолжал практиковать и втихую обучал заинтересованных людей.

Чумак стал его учеником. Занятия проходили на квартире физика раз в неделю. Собиралась небольшая группа – человек пять-шесть. Учитель показывал упражнения, рассказывал теорию, делился опытом.

Это было серьезное обучение. Не эзотерическая мистика, а вполне рациональный подход к развитию способностей человека. Учитель сам был ученым и старался объяснять все с точки зрения физиологии и психологии. Говорил о том, что йоги веками эмпирически нащупали техники работы с телом и сознанием, которые дают реальные результаты.

Чумак впитывал знания. Он был благодарным учеником – дисциплинированным, настойчивым, серьезным. Практиковал ежедневно, вел дневник наблюдений, задавал вопросы.

Через учителя он познакомился с еще несколькими людьми из этой среды. Один занимался цигуном – китайской системой работы с энергией. Другой изучал тибетскую медицину. Третий практиковал траволечение по старинным русским рецептам.

Все эти знания Чумак собирал по крупицам. Он пытался синтезировать разные подходы, найти общее, что работает. Его инженерный склад ума требовал системности. Он не мог просто слепо верить – ему нужно было понимать механизм.

Постепенно у Чумака сложилась собственная теория. Он считал, что человек – это не только физическое тело, но и энергетическая система. Эта система генерирует поле, которое пока не фиксируется приборами, но существует объективно. Когда человек болеет, в его энергетической системе возникают нарушения – блоки, провалы, дисбалансы.

Целитель – это человек, который научился чувствовать эти нарушения и влиять на них. Через концентрацию внимания, через направленную работу сознания он может передать энергию, снять блок, гармонизировать систему. И тогда физическое тело получает импульс к самоисцелению.

Чумак не считал себя магом или избранным. Он был убежден – такие способности можно развить у любого человека. Просто нужна практика, дисциплина, желание. Он сам был живым доказательством. Родился обычным человеком, а через годы практики развил то, что другие называли даром.

Правда, не все соглашались с таким объяснением. Среди его знакомых целителей были люди, которые считали свои способности именно даром свыше. Божественным избранием. Они говорили, что родились с этим, что это их миссия.

Чумак относился к таким разговорам скептически. Он не был религиозным человеком. Вырос в атеистической среде. Для него мир был материальным, а все необычные явления имели рациональное объяснение. Просто наука пока не дошла до их понимания.

Интересно, что именно этот рациональный подход и помог ему потом выйти на телевидение. Когда в конце восьмидесятых началась перестройка и СМИ открылись для новых тем, руководство Гостелерадио искало экстрасенсов, которые выглядели бы солидно. Не цыганок с картами, не шарлатанов в ярких одеждах, а серьезных людей, говорящих на понятном языке.

Чумак идеально подходил под эти критерии. Он был сотрудником телевидения, журналистом, членом партии. Говорил спокойно, без мистики и пафоса. Объяснял свои методы через биоэнергетику – термин, который звучал почти научно.

Но это будет позже. А пока, в семидесятые годы, Чумак продолжал жить двойной жизнью. Днем работал журналистом. Вечерами практиковал целительство на дому.

Постепенно к нему стали обращаться не только со случайными головными болями, но и с серьезными проблемами. Приходили люди с хроническими заболеваниями, с болями, которые не снимали таблетки, с диагнозами, от которых официальная медицина разводила руками.

Чумак понимал – он не может заменить врачей. Он не ставил диагнозы, не отменял лечение, не обещал чудесных исцелений. Его позиция была такой – я попробую помочь, но к врачам ходите обязательно. Это дополнение к лечению, а не замена.

Такой подход вызывал доверие. Люди видели, что Чумак не шарлатан, не рвач, не обманщик. Он искренне хотел помочь и не брал денег. Это было важно – бескорыстность создавала атмосферу доверия.

И результаты были. Не у всех, конечно. Но достаточно часто, чтобы слухи расходились. В Москве стали говорить – есть такой журналист с телевидения, руками лечит, помогает. Чумак не рекламировался, но люди находили его через знакомых.

В конце семидесятых произошло событие, которое укрепило Чумака в мысли, что он на правильном пути. К нему привели женщину с сильнейшими мигренями. Головные боли были настолько интенсивными, что она не могла работать. Врачи перепробовали все – таблетки, уколы, физиотерапию. Ничего не помогало.

Чумак провел с ней курс сеансов. Две недели, каждый день по часу. Работал руками, концентрировался, пытался почувствовать, где проблема. И через две недели боли прошли. Полностью. Женщина вернулась к нормальной жизни.

Она была настолько благодарна, что рассказала о Чумаке всем знакомым. К нему началось настоящее паломничество. Приходило так много людей, что он физически не успевал всех принять. Приходилось составлять график, записывать на недели вперед.

Чумак работал на износ. Днем восемь часов на телевидении. Вечером четыре-пять часов приемы. Спал по пять часов. Уставал невероятно. Жена волновалась – говорила, что он угробит здоровье.

Но он не мог остановиться. Каждый человек, которому он помог, давал ему ощущение смысла. Вот для этого он живет. Не для репортажей о спортивных соревнованиях. А для того, чтобы реально менять жизнь людей к лучшему.

К началу восьмидесятых Чумак уже был известен в определенных кругах Москвы как талантливый целитель. Но известность эта была локальной, неофициальной. О нем знали те, кто интересовался альтернативной медициной. Для широкой публики он оставался просто спортивным журналистом.

В это время в стране начала меняться атмосфера. Брежневский застой подходил к концу. Чувствовалось, что старая система трещит по швам. Люди устали от лжи, от пропаганды, от дефицита. Хотелось перемен.

Когда в 1985 году к власти пришел Горбачев и объявил перестройку, многие восприняли это с надеждой. Казалось – вот оно, начинается что-то новое.

Одним из проявлений перестройки стала гласность. Можно было говорить о том, о чем раньше молчали. Газеты и телевидение начали поднимать темы, которые раньше были табу. В том числе – тему альтернативной медицины и экстрасенсорики.

В 1988 году на Центральном телевидении прошла передача про знаменитую целительницу Джуну Давиташвили. Это был прорыв. Впервые по главному каналу страны говорили об экстрасенсе серьезно, без насмешек. Джуну показывали как человека с реальными способностями, который помогает людям.

Передача произвела эффект разорвавшейся бомбы. Миллионы людей увидели – оказывается, такое существует. И это не запрещено, а даже показывают по телевизору.

После этой передачи руководство Гостелерадио начало искать других экстрасенсов, которых можно было бы показать в эфире. Хотели сделать цикл передач про необычные способности человека.

И тут кто-то вспомнил про Чумака. Ведь он же свой человек, работает на телевидении, да еще и давно занимается целительством. Идеальная кандидатура.

К Чумаку подошли представители редакции. Предложили поучаствовать в передаче. Рассказать о своих способностях, продемонстрировать что-нибудь.

Чумак согласился не сразу. Он понимал – если выйдет в эфир, его жизнь изменится навсегда. Уже не получится сохранять анонимность. Он станет публичным человеком со всеми вытекающими последствиями.

С другой стороны, это был шанс донести свои идеи до миллионов. Показать людям, что существуют другие способы помощи, кроме таблеток. Что человек способен на большее, чем принято думать.

Он советовался с близкими. Жена отнеслась настороженно – боялась, что муж станет мишенью для критики и нападок. Друзья из круга целителей отнеслись по-разному. Кто-то говорил – давай, это твой шанс. Кто-то предостерегал – попадешь под огонь скептиков.

Чумак раздумывал несколько дней. И решил – да, он пойдет. Это его миссия. Если у него действительно есть способности, которые могут помочь людям, он не имеет права прятаться.

Первая съемка назначили на март 1989 года. Чумак волновался как никогда. Это были не спортивные репортажи, где он чувствовал себя уверенно. Здесь предстояло говорить о самом личном, о том, что скрывал много лет.

Передачу решили строить так – Чумак расскажет о своих способностях, проведет демонстрационный сеанс в студии, а потом попробует провести сеанс для телезрителей через экран.

Идея сеанса через телевизор родилась спонтанно. Кто-то из редакторов предложил – а что если попробовать воздействовать на воду? Пусть зрители поставят банки с водой перед экраном, а Чумак зарядит их своей энергией. Потом люди выпьют и посмотрим, будет ли эффект.

Чумак отнесся к идее скептически. Он никогда не пробовал работать через камеру. Все его сеансы были контактными – нужно было видеть человека, чувствовать его. А тут предлагали воздействовать на миллионы людей одновременно, через телевизионный сигнал.

Но решил попробовать. В конце концов, если его энергия – это реальное физическое явление, то почему бы ей не передаваться через технические средства? Радиоволны передают звук и изображение. Может, передадут и его воздействие?

Съемка прошла в напряженной атмосфере. Чумак сидел перед камерой, рассказывал о биоэнергетике, о своей практике. Говорил спокойно, без лишних эмоций. Объяснял – я не маг, я обычный человек, который научился чувствовать и направлять энергию.

Потом начался сеанс. Чумак попросил зрителей поставить перед экраном банки с водой. Сам он сел удобно, положил руки перед собой ладонями к камере. И начал концентрироваться.

Он представлял, что его энергия проходит через камеру, через телевизионный сигнал, через экраны во все дома, где его смотрят. Концентрировался на намерении – зарядить воду целебной силой.

Сеанс длился минут десять. Чумак сидел неподвижно, глаза закрыты, руки вытянуты к камере. В студии стояла тишина.

Когда закончил, чувствовал себя опустошенным. Потратил столько энергии, что едва держался на ногах. Съемочная группа поддержала его – говорили, смотрелось впечатляюще.

Передачу показали через неделю. Чумак смотрел дома с семьей. Волновался – как примут, что скажут люди?

Реакция превзошла все ожидания.

На следующий день редакция получила тысячи писем. Звонили телефоны без остановки. Люди писали и звонили – работает! Вода стала другой на вкус. Пили и почувствовали улучшение. Боли прошли, давление нормализовалось, сон наладился.

Были и скептики. Писали – ерунда все это, самовнушение, обман. Но их было меньшинство. Большинство откликов было восторженным.

Руководство телевидения поняло – это бомба. Нашли то, что нужно людям. Чумаку предложили сделать цикл передач. Регулярные сеансы в эфире.

Так началась его новая жизнь.

Жизнь человека, который каждую неделю выходил в эфир и заряжал воду для миллионов зрителей.

Жизнь самого знаменитого телеэкстрасенса Советского Союза.

Алан Чумак стал звездой в одночасье. Из никому не известного журналиста превратился в человека, которого знала вся страна.

Но это только начало истории. Впереди были годы триумфа, споры, скандалы, обвинения в шарлатанстве, битвы со скептиками, миллионы благодарных поклонников и миллионы яростных противников.

Впереди был пик славы. И неизбежное падение.

Но в тот момент, весной 1989 года, когда Чумак впервые провел свой телевизионный сеанс, он этого еще не знал. Он просто делал то, во что верил. Пытался помочь людям единственным способом, который умел.

И люди поверили ему. Миллионы людей.

Потому что им нужно было во что-то верить. Потому что жизнь была трудной, и хотелось надежды. Потому что официальная медицина не справлялась, а Чумак предлагал простое решение – воду, заряженную через телевизор.

Звучит абсурдно? Сейчас – да. Но тогда, в конце восьмидесятых, когда рушилась целая страна и все прежние ценности летели к чертям – это казалось вполне логичным.

Если мир перевернулся с ног на голову, почему бы не поверить в то, что вода может лечить?

Чумак дал людям эту веру. И они приняли ее с благодарностью.

ЧАСТЬ II. ПУТЬ К ЭКРАНАМ

Глава 4. Перестройка: окно возможностей

Вы знаете, есть моменты в истории, когда все переворачивается. Когда то, что было невозможным вчера, становится нормой сегодня. Перестройка была именно таким моментом. И Чумак оказался в нужное время в нужном месте.

Март 1985 года. К власти приходит Михаил Горбачев. Молодой по меркам советской геронтократии – всего пятьдесят четыре года. Энергичный, говорит без бумажки, улыбается. Людям казалось – вот наконец нормальный человек, а не мумия из Мавзолея.

Первые месяцы ничего особенного не происходило. Те же лозунги, те же призывы работать лучше. Но постепенно начало меняться главное – атмосфера. Появилось ощущение, что можно дышать свободнее.

Горбачев объявил гласность. Это было ключевое слово перестройки. Гласность означала – можно говорить правду. Не всю, конечно. Но гораздо больше, чем раньше.

Газеты и журналы начали публиковать статьи, которые еще год назад были немыслимы. Писали о проблемах в экономике, о коррупции, о дефиците, о преступности. Темы, которые раньше замалчивались, вдруг стали обсуждаться открыто.

Телевидение тоже менялось. Появились новые передачи, где можно было высказывать разные точки зрения. Возникли ток-шоу, дискуссии, прямые эфиры. Зрители были в шоке – по телевизору люди спорят! Критикуют власть! Говорят то, что думают!

В этой атмосфере начали всплывать темы, которые раньше считались абсолютным табу. Религия – вдруг оказалось, что верующих много, и они не враги народа. Эмиграция – люди рассказывали, почему уехали, и их не клеймили предателями. История – начали копаться в белых пятнах, говорить о репрессиях, о правде войны.

И среди этих тем появилась еще одна – непознанное. Экстрасенсорика, парапсихология, нетрадиционная медицина. То, что официальная советская наука десятилетиями клеймила лженаукой, вдруг стало интересно миллионам.

Почему? Да потому что люди устали от материализма, навязанного сверху. Устали от того, что все объясняется только через науку и марксизм-ленинизм. Хотелось чего-то другого, необычного, загадочного.

А еще потому, что официальная система давала трещины. Медицина не справлялась – больницы без лекарств, врачи перегружены, очереди на месяцы. Наука обещала светлое будущее, а в магазинах пусто. Партия говорила об успехах, а жизнь становилась все тяжелее.

Люди начали искать альтернативы. И находили их в самых неожиданных местах.

В 1987 году появилась статья в журнале “Огонек” о целительнице Джуне Давиташвили. Это была бомба. Джуна работала в Москве, лечила руками, принимала высокопоставленных партийных работников. О ней ходили легенды, но публично не говорили.

И вот статья. Подробная, серьезная, без насмешек. Журналист описывал сеансы Джуны, приводил свидетельства людей, которым она помогла. Даже врачи давали комментарии – мол, да, эффект есть, механизм непонятен, но работает.

Статья разлетелась на цитаты. Ее обсуждали на кухнях, в курилках, в очередях. Одни говорили – наконец-то признали, что есть что-то кроме таблеток. Другие возмущались – это мракобесие, возвращение в Средневековье.

Но главное – тема стала публичной. Можно было говорить об экстрасенсах, не боясь прослыть ненормальным.

Телевидение быстро уловило интерес. В 1988 году на Центральном телевидении вышла передача про Джуну. Это был невероятный прорыв. По главному каналу страны показывали целительницу, которая лечит руками. Без иронии, без разоблачений – просто как факт.

Передачу смотрели десятки миллионов человек. Обсуждали на следующий день повсюду. Кто-то восхищался, кто-то возмущался, но равнодушных не было.

Руководство Гостелерадио поняло – попали в точку. Люди хотят таких передач. Значит, надо делать еще.

Началась эпоха телевизионных экстрасенсов.

Но прежде чем рассказывать о Чумаке дальше, важно понять – кто был до него. Кто проложил дорогу, создал атмосферу, в которой стал возможен феномен массового телевизионного целительства.

И главное имя здесь – Анатолий Кашпировский.

Кашпировский появился на телевидении в 1989 году. Это был психотерапевт из Винницы, который практиковал гипноз. Он заявил – могу проводить сеансы массового гипноза через телевизор. И это будет работать.

Руководство телевидения отнеслось скептически, но решило попробовать. Дали эфир. И произошло невероятное.

Кашпировский вышел в прямой эфир. Спокойный, уверенный, с пронзительным взглядом. Начал говорить – медленно, монотонно, убаюкивающе. Говорил об успокоении, о доверии, о внутренних ресурсах организма.

По всей стране миллионы людей сидели перед экранами, загипнотизированные его голосом. Кто-то засыпал. Кто-то входил в транс. Кто-то чувствовал необычные ощущения – тепло, покалывание, расслабление.

На следующий день редакция была завалена письмами. Тысячи людей писали – помогло! Боли прошли, бессонница исчезла, давление нормализовалось. Были даже сообщения о том, что люди бросили курить после одного сеанса.

Кашпировский стал сенсацией. Ему дали регулярный эфир. Его сеансы собирали невероятные рейтинги – вся страна замирала перед экранами, когда он выходил в эфир.

Апофеозом стал сеанс, когда Кашпировский провел операцию под гипнозом в прямом эфире. Женщине удаляли опухоль без наркоза – только под гипнотическим воздействием Кашпировского через телевизор. И это сработало. Пациентка не чувствовала боли.

После этого сеанса Кашпировский превратился в легенду. О нем говорили повсюду. Его именем пугали детей – будешь плохо себя вести, Кашпировский загипнотизирует. Его портреты висели в домах рядом с иконами.

Но вместе со славой пришла и критика. Врачи начали бить тревогу – люди отказываются от лечения, надеясь на Кашпировского. Психологи предупреждали – массовый гипноз опасен, он может нанести вред психике.

Начались скандалы. Появились сообщения о людях, которым стало хуже после сеансов. О психических расстройствах. О тех, кто довел себя до критического состояния, отказавшись от врачей.

Кашпировский отбивался, утверждая, что помогает миллионам. Но осадок оставался. Вокруг него сформировалось два лагеря – ярые сторонники и такие же яростные противники.

Именно на фоне этого противостояния и появился Чумак.

Руководство телевидения искало альтернативу Кашпировскому. Кто-то похожий по сути, но другой по форме. Менее скандальный, более мягкий, не вызывающий такой острой реакции.

Чумак подходил идеально. Он был свой человек – работал на телевидении много лет. Он не практиковал гипноз – значит, меньше рисков психических нарушений. Он говорил о биоэнергетике – звучало почти научно.

Когда Чумаку предложили попробовать провести сеанс в эфире, он согласился не сразу. Видел, что происходит вокруг Кашпировского. Понимал – слава сомнительная, можешь легко превратиться из героя в злодея.

Но соблазн был велик. Возможность донести свои идеи до миллионов. Помочь не десяткам людей, которые приходили к нему на дом, а миллионам одновременно. Как можно от этого отказаться?

Чумак решился. И его первый эфир в марте 1989 года стал началом новой эры.

Важно понять контекст того времени. Страна находилась в состоянии шока от перемен. Старая система разваливалась. Дефицит достиг апогея – магазины пустые, за продуктами очереди с ночи. Экономика трещала по швам.

Люди чувствовали неуверенность в завтрашнем дне. Привычные ориентиры исчезали. Партия, которая всегда говорила, что делать и как думать, вдруг оказалась не права. Будущее было туманным и пугающим.

В такой ситуации люди ищут опору. Что-то стабильное, понятное, дающее надежду. И экстрасенсы на телевидении давали эту надежду.

Они предлагали простое решение сложных проблем. Болен – смотри сеанс, пей заряженную воду, и станет легче. Не нужно бегать по больницам, стоять в очередях, искать лекарства. Просто включи телевизор.

Это было невероятно привлекательно. Особенно для старшего поколения, уставшего и напуганного переменами. Для них Чумак и Кашпировский стали почти богами, спасителями, последней надеждой.

Но были и те, кто возмущался. Интеллигенция, молодежь, скептики. Они видели в этом мракобесие, одурачивание народа, возвращение к дикости.

Разгорались жаркие споры. В газетах публиковались статьи за и против. По телевидению шли дискуссии. Ученые спорили с экстрасенсами. Врачи предупреждали об опасности.

Но миллионы продолжали верить. Потому что вера давала облегчение. А в то смутное время облегчение было важнее логики.

Чумак вошел в эту атмосферу мягко, без агрессии. Он не спорил с критиками, не устраивал шоу, не обещал невозможного. Просто выходил в эфир, спокойно говорил о биоэнергии и проводил сеансы.

Его манера резко отличалась от Кашпировского. Кашпировский был харизматичным, властным, гипнотизирующим. Чумак был мягким, располагающим, успокаивающим. Кашпировский захватывал внимание силой. Чумак – теплотой.

Эта разница была важна. Многие, кто боялся Кашпировского, доверяли Чумаку. Он казался безопасным, дружелюбным, человечным.

Постепенно Чумак набирал популярность. Его сеансы собирали все больше зрителей. Письма приходили мешками. Люди благодарили, рассказывали о результатах, просили продолжать.

Телевидение давало ему все больше эфирного времени. Сначала раз в месяц. Потом раз в две недели. Потом еженедельно. Чумак стал постоянной частью телевизионной сетки.

К концу 1989 года он был уже звездой. Его узнавали на улице. К нему выстраивались очереди на личный прием. О нем писали газеты, его обсуждали повсюду.

Интересно, что Чумак и Кашпировский не дружили. Более того, между ними возникло скрытое соперничество. Каждый считал себя настоящим, а другого – не таким уж эффективным.

Кашпировский говорил, что его метод научен – гипноз признан официальной психотерапией. А Чумак со своей биоэнергетикой – это уже эзотерика на грани шарлатанства.

Чумак отвечал, что Кашпировский манипулирует людьми, подавляет волю, навязывает свое. А его метод – мягкий, он просто дает энергию, а организм сам решает, как ее использовать.

Эта конкуренция подогревала интерес публики. Люди делились на лагеря – кто-то за Кашпировского, кто-то за Чумака. Спорили, у кого лучше работает, кто эффективнее, кто настоящий.

Появились и другие телевизионные экстрасенсы. Некая Лонго вела передачи о ясновидении. Какой-то Грабовой обещал воскрешать мертвых. Десятки более мелких целителей пытались пробиться в эфир.

Конец восьмидесятых – начало девяностых было золотым временем для всех, кто предлагал нетрадиционные методы. Телевидение открыло двери, и в них хлынул поток самых разных людей – от искренне верящих в свой дар до откровенных мошенников.

Государство никак это не регулировало. Не было никаких требований, проверок, лицензий. Заявил, что у тебя дар – и вперед, выходи в эфир, лечи миллионы.

Это был хаос. Но хаос, который людям нравился. Потому что это была свобода. После десятилетий тотального контроля вдруг можно было все. И это опьяняло.

Чумак держался в этом хаосе достойно. Он не скатывался в откровенное шоу, не обещал невозможного, не рекламировал себя агрессивно. Оставался серьезным, сдержанным, профессиональным.

Может быть, именно поэтому его популярность росла стабильно, без резких взлетов и падений. Люди доверяли ему больше, чем другим. Видели в нем не авантюриста, а человека, искренне желающего помочь.

К 1990 году Чумак был на пике популярности. Его знала вся страна. Его сеансы собирали рекордные аудитории. Вокруг него сформировалась настоящая империя – центр, сотрудники, продукция.

Но об этом чуть позже. А пока важно понять главное – Чумак не появился из ниоткуда. Он стал возможен благодаря перестройке. Благодаря атмосфере перемен, когда рушились старые табу и открывались новые возможности.

Если бы не гласность, не интерес к непознанному, не кризис официальной медицины, не духовный вакуум – Чумак остался бы просто журналистом, принимающим людей на дому по вечерам.

Но время было особенное. И Чумак оказался человеком, который смог этим временем воспользоваться.

Перестройка открыла окно возможностей. И Чумак шагнул в это окно. Не зная еще, что впереди его ждет – взлет до небес и падение в забвение. Триумф и разочарование. Миллионы поклонников и армия противников.

Все это придет. А пока, весной 1989 года, когда Чумак впервые вышел в эфир с предложением зарядить воду, он просто делал то, во что верил. И миллионы поверили вместе с ним.

Потому что время было такое. Время, когда все казалось возможным.

Глава 5. Первые телевизионные сеансы

Знаете, есть моменты, которые делят жизнь на до и после. Для Чумака таким моментом стал мартовский вечер 1989 года. Именно тогда он впервые вышел в прямой эфир не как спортивный журналист, а как целитель.

Он волновался невероятно. Несмотря на годы работы на телевидении, несмотря на опыт сотен эфиров – сейчас было по-другому. Сейчас он собирался показать всей стране то, что скрывал много лет.

В студии собралась небольшая группа – съемочная бригада, редактор, несколько приглашенных зрителей. Атмосфера была напряженной. Все понимали – это эксперимент. Сработает или нет – неизвестно.

Чумак попросил принести графин с водой. Поставил его на стол перед собой. Сел удобно, выпрямил спину, положил руки на колени. Закрыл глаза на минуту, настраиваясь.

Когда открыл глаза – был спокоен. Волнение исчезло. Он знал, что делать. Это был его двадцатилетний опыт. Просто теперь не перед одним человеком, а перед миллионами.

Началась запись. Чумак посмотрел в камеру. Говорил медленно, спокойно, доброжелательно. Объяснял – я не маг, не волшебник. Я просто человек, который научился чувствовать и направлять энергию.

Рассказывал о биополе, о том, что каждый человек излучает энергию. О том, что эту энергию можно концентрировать и передавать. Что вода способна принимать и хранить информацию.

Говорил простыми словами, без заумных терминов. Так, чтобы понял любой. Приводил примеры – вот вы держите в руках стакан, и вода в нем нагревается от тепла ваших рук. Это физика. А я делаю похожее, только передаю не просто тепло, а особую энергию.

Потом попросил телезрителей приготовиться. Объяснил – поставьте перед экраном банку с водой. Можно бутылку, можно графин. Главное – чтобы вода была чистая, без примесей. И настройтесь на то, что сейчас она получит целебную силу.

Чумак сделал паузу. Дал время зрителям подготовиться. Потом начал сеанс.

Он вытянул руки к камере ладонями вперед. Представьте картину – экран телевизора, а на нем мужчина средних лет с серьезным лицом и протянутыми к вам руками. Выглядело необычно. Завораживало.

Чумак начал концентрироваться. Он представлял, как энергия идет от него через камеру, через телевизионный сигнал, в каждый дом, к каждой банке с водой. Визуализировал поток света, тепла, целебной силы.

Говорил негромко, почти шепотом. Повторял – вода принимает энергию, вода заряжается, вода становится целебной. Монотонно, убаюкивающе, гипнотически.

Сеанс длился десять минут. В студии стояла абсолютная тишина. Оператор снимал неподвижно. Редактор смотрел, затаив дыхание.

Когда Чумак закончил, опустил руки, открыл глаза – выглядел усталым. Энергии ушло много. Он чувствовал опустошение, как после тяжелой физической работы.

Но был доволен. Ощущал – получилось. Энергия пошла. Сработало ли через телевизор – покажет время.

Передачу показали через несколько дней. Редактор решил пустить ее в прайм-тайм – в восемь вечера, когда у экранов максимальная аудитория.

Чумак смотрел дома с семьей. Жена держала его за руку. Дети сидели тихо. Все волновались.

Передача началась. Ведущий представил Чумака – журналист Гостелерадио, который много лет занимается биоэнергетикой и помогает людям. Сегодня он попробует провести сеанс для телезрителей.

Потом включили запись. Чумак на экране выглядел спокойным, уверенным. Голос звучал убедительно. Когда начался сеанс – многие зрители почувствовали что-то необычное.

Кто-то ощутил тепло, исходящее от экрана. Кто-то – покалывание в руках. Кто-то – просто необъяснимое чувство, что что-то происходит.

Банки с водой стояли перед экранами в миллионах домов. Люди сидели, не шевелясь, боясь помешать процессу. После окончания сеанса многие попробовали воду. Кому-то показалось, что вкус изменился. Стал мягче, приятнее.

Психологический эффект был невероятным. Люди поверили – вода заряжена. И начали ее пить.

На следующий день редакция Гостелерадио была завалена звонками. Телефоны не умолкали. Звонили и благодарили. Рассказывали – пили воду, и помогло! Голова прошла. Давление нормализовалось. Бессонница исчезла.

Письма пошли мешками. Люди писали длинные послания с описанием своих болезней и того, как вода Чумака им помогла. Кто-то писал стихи. Кто-то присылал фотографии.

Были и скептические отзывы. Кто-то писал – ерунда все это, вода как вода, никакого эффекта. Но таких было меньшинство.

Руководство телевидения ликовало. Попали в точку! Зрители хотят таких передач. Чумаку предложили сделать цикл – проводить сеансы регулярно.

Чумак согласился. Но поставил условие – никакой коммерции. Он не хочет рекламировать продукцию, не хочет, чтобы вокруг него крутился бизнес. Его цель – помогать людям, а не зарабатывать.

Руководство согласилось. Во всяком случае, на тот момент. Потом, когда популярность Чумака достигнет пика, коммерческие интересы все равно появятся. Но пока, весной 1989 года, все было чисто.

Вторая передача вышла через месяц. Чумак уже был более уверенным. Опыт первого эфира показал – метод работает. Люди реагируют. Значит, надо продолжать.

Он решил расширить практику. Если можно заряжать воду, почему не попробовать заряжать другие вещества? Кремы, например. Или лекарства.

Во втором эфире Чумак предложил зрителям поставить перед экраном не только воду, но и баночки с кремами, мазями, таблетки. Объяснял – энергия усилит действие этих средств, сделает их более эффективными.

Люди поверили. Перед экранами стояли уже не только банки с водой, но и целые алтари – баночки, бутылочки, коробочки с лекарствами.

Сеанс прошел так же, как первый. Чумак концентрировался, направлял энергию, говорил убаюкивающим голосом. После окончания благодарил зрителей за доверие и желал здоровья.

Реакция была еще сильнее, чем в первый раз. Письма приходили тысячами. Люди клялись – крем стал работать лучше! Таблетки помогают эффективнее! Все благодаря Чумаку!

С точки зрения науки это был классический эффект плацебо. Человек верит, что средство стало сильнее – и оно действительно начинает действовать лучше. Не потому что физически изменилось, а потому что изменилось отношение человека к нему.

Но для миллионов зрителей это было реальное чудо. Чумак давал надежду. А надежда лечит не хуже таблеток.

Третья передача, четвертая, пятая – популярность росла лавинообразно. К лету 1989 года Чумак стал настоящей звездой. Его узнавали на улице. К нему подходили с просьбами – потрогайте, зарядите, помогите.

Он старался быть доступным. Не отмахивался, не грубил. Если кто-то просил – останавливался, накладывал руки, концентрировался. Мог стоять на улице полчаса, работая с людьми.

Это создавало ему имидж доброго, отзывчивого человека. В отличие от многих звезд, которые зазнавались и отдалялись от народа, Чумак оставался простым. И люди это ценили.

Телевидение давало ему все больше эфира. Летом 1989 года у него уже была своя постоянная рубрика в популярной программе “Здоровье”. Каждые две недели – новый сеанс.

Чумак разработал определенную структуру передачи. Сначала – небольшая беседа. Он рассказывал о биоэнергетике, отвечал на письма зрителей, объяснял свой метод. Потом – сам сеанс. В конце – рекомендации, как использовать заряженную воду.

Он советовал пить воду по полстакана три раза в день. Можно умываться ею, поливать цветы, давать животным. Хранить в холодильнике не больше недели – потом заряд слабеет.

Все это звучало убедительно. Чумак говорил уверенно, с деталями, конкретно. У зрителей не возникало сомнений – человек знает, что делает.

Интересно, что Чумак никогда не обещал стопроцентного результата. Он всегда оговаривался – я не могу гарантировать исцеление. Я просто даю энергию, а дальше организм сам решает, как ее использовать. Кому-то помогает больше, кому-то меньше.

Такая осторожность защищала его от обвинений. Если кому-то не помогало – Чумак мог сказать: я предупреждал, что не всем помогает. Зато тем, кому помогло, он был герой.

К осени 1989 года вокруг Чумака начала формироваться инфраструктура. Люди хотели не только смотреть его по телевизору, но и попасть к нему на личный прием. Записывались за месяцы вперед. Очереди были огромные.

Чумак не справлялся один. Ему потребовались помощники. Он набрал небольшую команду – администратор, который вел запись, медсестра, которая помогала с пациентами, несколько учеников, которых он начал обучать своему методу.

Открыл официальный центр. Снял помещение в центре Москвы. Назвал просто – “Центр Чумака”. Там он принимал людей, проводил групповые сеансы, читал лекции.

Денег за прием не брал. Это было принципиально. Чумак считал – если брать деньги, потеряется чистота намерения. Люди начнут относиться как к услуге, а не как к помощи.

Центр существовал на добровольные пожертвования. Кто мог – оставлял деньги. Кто не мог – уходил просто так. Чумаку хватало. Он не стремился к роскоши. Жил скромно, по советским меркам.

Телевизионные сеансы становились все более совершенными. Чумак экспериментировал с форматом. Пробовал разные подходы. Иногда проводил сеанс в тишине – просто сидел перед камерой и концентрировался. Иногда сопровождал музыкой – специально подобранной, спокойной.

Он изучал реакции зрителей. Анализировал письма – какие сеансы работают лучше, какие хуже. Пытался понять закономерности.

Постепенно выработался оптимальный формат. Десять минут – беседа и настрой. Пятнадцать минут – сам сеанс. Пять минут – завершение и рекомендации. Всего полчаса. Этого хватало, чтобы удержать внимание и добиться эффекта.

Чумак всегда начинал с того, что просил зрителей расслабиться. Сесть удобно, отпустить тревоги, настроиться на позитив. Говорил – чем больше вы расслаблены, тем лучше воспринимаете энергию.

Это была правильная психологическая установка. Расслабленный человек более внушаем, более открыт. И эффект плацебо работает сильнее.

Во время сеанса Чумак обычно сидел неподвижно. Руки вытянуты к камере или лежат на коленях. Глаза иногда закрыты, иногда открыты и смотрят прямо в камеру. Лицо спокойное, сосредоточенное.

Говорил негромко, монотонно. Повторял ключевые фразы – энергия течет, вода заряжается, организм исцеляется. Эти повторы работали как мантра, усиливая гипнотический эффект.

Многие зрители впадали в трансовое состояние во время сеансов. Не глубокий транс, но легкое измененное состояние сознания. Когда мысли затихают, тело расслабляется, и человек становится очень восприимчивым.

В этом состоянии внушение работает максимально эффективно. Чумак говорит – вода целебная, и мозг это принимает как факт. Потом человек пьет эту воду и действительно чувствует улучшение. Потому что мозг уже настроился на это.

Критики говорили – это манипуляция, гипноз, обман. Чумак отвечал – я не манипулирую, я помогаю. Если человеку становится легче – какая разница, как это работает?

И в этом была своя правда. Плацебо лечит. Это доказано. Если человек верит, что средство поможет – оно часто действительно помогает. Не всегда, не от всего, но помогает.

Чумак просто использовал этот механизм. Создавал веру. А вера запускала внутренние ресурсы организма. И происходило улучшение.

К концу 1989 года Чумак провел уже больше двадцати телевизионных сеансов. Его смотрели десятки миллионов человек. Письма приходили со всего Советского Союза – от Калининграда до Владивостока.

Люди писали удивительные истории. Кто-то избавился от многолетних головных болей. Кто-то перестал принимать таблетки от давления. Кто-то вылечил хроническую бессонницу.

Были и истории о более серьезных вещах. Женщина писала – у меня была опухоль, врачи готовили к операции. Начала пить воду Чумака, и опухоль рассосалась. Врачи в шоке, не могут объяснить.

Мужчина рассказывал – много лет страдал от болей в спине после травмы. Перепробовал все – массажи, уколы, блокады. Ничего не помогало. Стал смотреть Чумака, пить воду – и боль ушла. Впервые за десять лет чувствую себя нормально.

Таких свидетельств было множество. Чумак хранил их все. Это было для него подтверждением – не зря он это делает. Действительно помогает людям.

Критики, конечно, говорили – это самовнушение, совпадение, естественная динамика болезни. Возможно, опухоль сама бы рассосалась. Возможно, боль прошла бы со временем.

Но для тех людей, которым стало легче, это не имело значения. Они верили – помог Чумак. И были ему благодарны.

А Чумак продолжал работать. Телевизионные сеансы, личные приемы, лекции. Он работал по четырнадцать часов в день. Уставал страшно. Но не мог остановиться.

Его поддерживали письма. Каждое письмо с благодарностью давало силы продолжать. Он читал их все. Иногда отвечал. Писал – спасибо за доверие, продолжайте пить воду, верьте в свои силы.

Осенью 1989 года произошло важное событие. Чумака пригласили на встречу с руководством Минздрава. Это был серьезный разговор. Официальная медицина начала волноваться – телеэкстрасенс собирает миллионные аудитории, а врачи остаются в тени.

На встрече присутствовали высокопоставленные чиновники, ведущие медики, представители Академии наук. Атмосфера была напряженной.

Чумаку задавали вопросы. Каким образом он воздействует на воду? Есть ли научные доказательства? Не опасно ли это для людей? Что если кто-то откажется от лечения, надеясь только на заряженную воду?

Чумак отвечал спокойно, аргументированно. Объяснял свою теорию биополя. Говорил, что не призывает отказываться от врачей. Наоборот, всегда рекомендует параллельно обращаться к специалистам.

Показывал письма благодарных людей. Рассказывал случаи, когда его метод помог там, где официальная медицина была бессильна.

Встреча закончилась нейтрально. Официального запрета не было. Но и одобрения тоже. Минздрав занял выжидательную позицию – посмотрим, что будет дальше.

Это устраивало Чумака. Главное, что не запретили. Значит, можно продолжать.

К зиме 1989 года он был уже настолько популярен, что его имя стало нарицательным. “Почумачить воду” – так говорили про зарядку. “Сегодня Чумак будет” – и все знали, что имеется в виду.

Пародии на него начали появляться в юмористических программах. КВН шутил про заряженную воду. В анекдотах Чумак стал одним из популярных персонажей.

Он относился к этому спокойно. Понимал – если над тобой шутят, значит, ты действительно стал частью культуры. Это знак значимости.

Первый год на телевидении был невероятным. Чумак превратился из обычного журналиста в национальную знаменитость. Его узнавали повсюду. О нем писали газеты. Его обсуждали на кухнях.

Но самое главное – он чувствовал, что делает что-то важное. Помогает миллионам людей обрести надежду. В то смутное время, когда все рушилось, он давал опору. Пусть эта опора была иллюзорной с точки зрения науки – но для людей она была реальной.

И Чумак верил в свою миссию. Верил искренне. Он не считал себя обманщиком. Он действительно думал, что заряжает воду. Что его энергия реально помогает.

Эта искренность чувствовалась. И именно поэтому люди ему доверяли.

А впереди был 1990 год. Год, когда популярность Чумака достигнет абсолютного пика. Когда вся страна будет сидеть у экранов с банками воды. Когда его имя станет известно каждому.

Но это уже следующая глава истории.

Глава 6. Взрыв популярности

Представьте себе картину: вечер, восемь часов. По всему Советскому Союзу – от Бреста до Владивостока – миллионы людей сидят перед телевизорами. И почти у каждого на столе стоит банка с водой. Трехлитровая. Иногда несколько банок. Иногда еще кастрюли, бутылки, графины.

Это была реальность 1990-1991 годов. Время абсолютного триумфа Чумака.

Начало девяностых – страна катилась в пропасть, но еще не упала. Союз формально существовал, хотя все понимали – долго не протянет. Дефицит достиг невероятных масштабов. В магазинах не было ничего. Люди стояли в очередях за всем – от хлеба до туалетной бумаги.

Медицина тоже разваливалась. В больницах не хватало лекарств. Врачи работали на износ за копейки. Оборудование устарело. Систему здравоохранения лихорадило. Люди боялись обращаться в поликлиники – там толпы, очереди на месяцы, а результата никакого.

В этой ситуации Чумак был спасением. Бесплатным, доступным, понятным. Не нужно никуда идти, ничего искать. Просто включи телевизор, поставь банку – и получишь помощь.

Психологически это было невероятно важно. Людям казалось, что они хоть что-то контролируют. Хоть как-то могут о себе позаботиться. Вот страна рушится, но я могу зарядить воду и выпить. Это давало ощущение опоры.

К весне 1990 года Чумак уже вел постоянную рубрику на Центральном телевидении. Каждую неделю, по средам, в восемь вечера. Программа называлась просто – “Сеансы Чумака”. Тридцать минут прямого эфира.

Рейтинги были фантастические. По некоторым оценкам, его смотрели до восьмидесяти миллионов человек одновременно. Это больше, чем любая другая передача. Даже новости не собирали такой аудитории.

Чумак стал главной звездой советского телевидения. Более известным, чем дикторы, чем ведущие развлекательных программ, чем кто бы то ни было. Его лицо знал каждый.

Интересно, что внешне Чумак был совершенно обычным. Не красавец, не яркий харизматик. Средний рост, обычное лицо, спокойная манера держаться. Одевался просто – костюм, рубашка, никаких экстравагантных нарядов.

Но в этой обычности была сила. Люди видели в нем своего. Не звезду с Олимпа, а человека из народа. Который просто обладает даром и хочет помочь.

Голос Чумака тоже был особенным. Негромкий, спокойный, убаюкивающий. Он никогда не повышал тон, не пытался давить авторитетом. Говорил мягко, доброжелательно, с теплотой.

Эта манера располагала. Когда Чумак говорил – хотелось слушать. Не потому что интересно, а потому что успокаивающе. После его сеансов люди чувствовали умиротворение, даже если никакого физического улучшения не было.

Структура передачи к этому времени отработалась до мелочей. Чумак выходил в кадр, здоровался со зрителями. Всегда говорил – добрый вечер, дорогие друзья. Именно друзья. Не граждане, не товарищи – друзья.

Потом несколько минут рассказывал о биоэнергетике. Объяснял теорию простыми словами. Говорил о том, что человек – это не только физическое тело, но и энергетическая система. Что болезнь – это нарушение баланса энергий. А его задача – помочь восстановить этот баланс.

Звучало логично. По крайней мере, для людей, которые не разбирались в науке. А таких было большинство.

Затем Чумак переходил к письмам. Он читал несколько писем от зрителей. Обычно выбирал те, где люди благодарили, рассказывали об успешных результатах. Это создавало позитивный настрой – вот видите, другим помогло, и вам поможет.

Критических писем он не читал. Хотя они тоже приходили – от скептиков, от врачей, от тех, кому не помогло. Но Чумак игнорировал негатив. Зачем распространять сомнения? Лучше укреплять веру.

После писем начинался настрой на сеанс. Чумак просил зрителей сесть удобно, расслабиться, отпустить все тревоги. Говорил – сейчас мы с вами будем работать вместе. Я передам энергию, а вы ее примите. Чем больше вы открыты, тем лучше результат.

Эта фраза – “мы работаем вместе” – была очень важна. Чумак не позиционировал себя как волшебника, который все сделает сам. Он говорил – я помогаю, но и вы должны участвовать. Вложить свою веру, свое намерение.

Это снимало с него часть ответственности. Если кому-то не помогало – можно было сказать: вы недостаточно открылись, недостаточно поверили. Но тех, кому помогло – укрепляло в мысли, что они сами участвовали в исцелении.

Потом Чумак просил приготовить воду. Напоминал – любая емкость, главное, чтобы вода была чистая. Можно ставить несколько банок. Можно заряжать не только воду, но и кремы, лекарства, продукты.

И начинался сам сеанс.

Чумак садился неподвижно. Обычно руки клал на колени или вытягивал к камере. Иногда закрывал глаза, иногда смотрел прямо в объектив. Взгляд был проникающий, сосредоточенный.

Говорил медленно, с паузами. Повторял ключевые фразы – вода заряжается… энергия течет… организм исцеляется… Голос становился еще тише, монотоннее. Почти гипнотический эффект.

Сеанс длился минут пятнадцать. Казалось – долго. Но время летело незаметно. Зрители сидели как завороженные. Многие впадали в легкий транс. Мысли затихали, тело расслаблялось.

В этом состоянии внушение работало максимально эффективно. Чумак повторял – вода целебная, вода лечит, вода дает силу. И мозг это принимал как истину.

Когда сеанс заканчивался, Чумак медленно открывал глаза (если они были закрыты), делал глубокий вдох. Выглядел уставшим – показывал, что потратил много энергии. Это усиливало эффект – люди видели, что он отдал себя полностью.

Потом давал рекомендации. Воду пить небольшими порциями в течение недели. Можно умываться, можно поливать цветы. Хранить в темном прохладном месте. Заряд держится примерно неделю, потом слабеет.

И обязательно говорил – я не призываю отказываться от врачей. Это дополнение к лечению, а не замена. Продолжайте принимать назначенные препараты, выполнять рекомендации специалистов.

Эта оговорка была важна. Она защищала Чумака от обвинений в том, что он отвлекает людей от нормальной медицины. Формально он всегда предупреждал – к врачам ходите.

Другое дело, что многие зрители эту оговорку пропускали мимо ушей. Они верили в Чумака больше, чем во врачей. И действительно отказывались от лечения, надеясь только на заряженную воду.

Это была проблема. Серьезная проблема. Но об этом позже.

После окончания передачи телефоны редакции разрывались от звонков. Люди звонили и благодарили. Рассказывали, что чувствовали во время сеанса. Делились первыми впечатлениями.

Кто-то говорил – я почувствовала тепло, исходящее от экрана. Кто-то – покалывание в руках. Кто-то – легкость в теле, которой не было раньше. Кто-то – просто умиротворение и покой.

Все эти ощущения были реальными. Но вызваны они были не передачей энергии через телевизор (что с точки зрения физики невозможно), а психологическим воздействием. Внушением, ожиданием, верой.

Чумак создавал нужную атмосферу. Его голос, манера держаться, слова – все это работало на создание измененного состояния сознания. В этом состоянии человек легко внушаем, и его мозг начинает генерировать те ощущения, которые ему внушают.

Это не обман в прямом смысле. Чумак, скорее всего, искренне верил, что передает энергию. Просто механизм был другим – не физическая передача, а психологическое воздействие.

Но результат был. Люди действительно чувствовали себя лучше после сеансов. Кому-то это помогало справиться с головной болью. Кому-то – нормализовать давление. Кому-то – просто успокоиться и выспаться.

Эффект плацебо – мощная штука. Современная медицина это признает. Если человек верит, что средство поможет – оно часто действительно помогает. Не от всех болезней, конечно. Но от многих психосоматических проблем – вполне.

А в конце восьмидесятых – начале девяностых психосоматика была у всех. Стрессы, тревоги, страхи перед будущим. Все это выливалось в головные боли, бессонницу, проблемы с давлением, боли в спине.

Чумак помогал справиться с этим. Не через волшебство, а через психологический механизм. Но для людей это не имело значения. Главное – помогало.

К лету 1990 года популярность Чумака достигла абсолютного пика. Его передачи смотрела практически вся страна. В деревнях и городах, в столицах и глубинке – везде по средам в восемь вечера жизнь замирала.

Появился целый ритуал вокруг сеансов. Люди готовились заранее. Мыли банки, набирали свежую воду, расставляли перед телевизором. Кто-то ставил фотографии больных родственников – считалось, что через фото тоже можно передать энергию.

Во время сеанса в квартире должна была быть тишина. Никаких разговоров, никаких посторонних звуков. Чтобы не мешать энергии. Дети знали – когда Чумак, молчим.

После сеанса воду сразу убирали в темное место. Некоторые заворачивали банки в фольгу или темную ткань – чтобы заряд не выветрился. Хранили как святыню.

Пили по чуть-чуть, экономно. Полстакана утром, полстакана вечером. Некоторые разбавляли – наливали в большую емкость обычной воды, добавляли немного заряженной. Считалось, что заряд передается.

Это превратилось в массовую практику. Целая страна каждую неделю заряжала воду через телевизор. С точки зрения здравого смысла – абсурд. Но это была реальность.

Чумак стал частью быта. Его передачи обсуждались везде – на работе, в очередях, в транспорте. Делились впечатлениями, сравнивали результаты.

Образовались целые сообщества поклонников. Люди объединялись по интересам – обменивались опытом, рассказывали истории исцеления, поддерживали друг друга в вере.

Появились даже какие-то традиции. Например, считалось, что воду лучше заряжать в стеклянной таре – стекло лучше держит энергию. Или что нельзя ставить банки рядом с металлическими предметами – металл якобы экранирует энергию.

Все эти правила Чумак не устанавливал. Они рождались стихийно, в народе. Люди сами придумывали ритуалы, которые помогали усилить веру.

Чумак относился к этому спокойно. Не опровергал народные поверья, но и не поддерживал. Говорил – делайте так, как вам комфортнее. Главное – вера.

К нему начали обращаться не только обычные люди, но и известные персоны. Артисты, спортсмены, политики. Многие хотели попасть на личный прием.

Чумак принимал всех одинаково. Не делал различий между простым человеком и знаменитостью. Для него все были просто люди, которым нужна помощь.

Это создавало ему дополнительный авторитет. Люди видели – он не продается, не превращается в модного целителя для элиты. Остается простым и доступным.

Хотя справедливости ради, известные люди часто минували общую очередь. Им удавалось попасть быстрее через связи, через администрацию. Но официально Чумак этого не признавал.

Его центр в Москве работал с утра до вечера. Очереди стояли огромные. Люди приезжали из других городов, стояли по несколько часов, чтобы попасть на десятиминутный сеанс.

Чумак принимал по двадцать-тридцать человек в день. Каждому уделял минут десять-пятнадцать. Накладывал руки, концентрировался, иногда что-то говорил, иногда работал молча.

Уставал невероятно. К вечеру еле держался на ногах. Но продолжал. Понимал – люди приехали издалека, ждали часами. Нельзя их отправить просто так.

Жена беспокоилась за его здоровье. Говорила – ты себя угробишь, так нельзя. Но Чумак не мог остановиться. Чувствовал ответственность перед теми, кто в него верил.

Летом 1990 года случилось событие, которое еще больше подняло его популярность. В одной из передач он провел эксперимент – попросил зрителей не только зарядить воду, но и положить рядом с телевизором семена растений.

Объяснял – энергия ускорит рост, растения будут здоровее и крепче. Попробуйте посадить эти семена и обычные, посмотрите на разницу.

Тысячи людей провели этот эксперимент. И многие потом писали – действительно, растения из заряженных семян выросли быстрее! Они крепче, зеленее, лучше плодоносят!

Скептики объясняли это эффектом наблюдателя. Человек ждет результата – и начинает тщательнее ухаживать за “заряженными” растениями. Поливает чаще, следит внимательнее. Конечно, они растут лучше.

Но для верящих это было доказательством. Раз растения реагируют – значит, энергия реальна! Значит, Чумак действительно обладает силой!

Эта история разлетелась по стране. О заряженных семенах говорили повсюду. Садоводы массово ставили семена перед телевизором во время сеансов. Верили, что урожай будет богаче.

Чумак попал в точку. Люди любят эксперименты, которые можно проверить самостоятельно. И если результат подтверждается (хотя бы субъективно) – вера становится непоколебимой.

Осенью 1990 года Чумак выпустил свою первую книгу. Называлась она просто – “Биоэнергетика”. Тираж – миллион экземпляров. Разошлась за несколько недель.

В книге Чумак излагал свою теорию. Рассказывал о биополе, о методах работы с энергией, о том, как развить в себе способности. Давал практические упражнения.

Книга была написана простым языком. Без сложных терминов, без научного занудства. Так, чтобы понял любой. Чумак писал как говорил – спокойно, доходчиво, дружелюбно.

Люди покупали книгу как руководство к действию. Многие начали самостоятельно практиковать упражнения, которые там описывались. Кто-то пытался развить в себе способности к целительству. Кто-то просто хотел научиться чувствовать энергию.

Были ли эти упражнения эффективными? С точки зрения развития концентрации внимания и чувствительности – да. Это работало. Если человек регулярно практикует медитацию и упражнения на внимание – он действительно становится более чувствительным.

Но давало ли это реальные целительские способности? Вопрос спорный. Скорее всего, нет. Но люди верили, и эта вера помогала им хотя бы самим себе.

К концу 1990 года Чумак был на абсолютном пике. Его знали все. Его любили миллионы. Он был героем для одних и олицетворением мракобесия для других.

Критика тоже усиливалась. Врачи били тревогу – люди отказываются от лечения. Ученые возмущались – это антинаучная пропаганда. Скептики требовали запретить сеансы.

Но Чумак был слишком популярен, чтобы его тронуть. У него была огромная армия сторонников. Любая попытка убрать его с экрана вызвала бы народное возмущение.

Власти понимали это. Страна и так на грани. Не хватало еще народного гнева из-за любимого целителя. Поэтому Чумака не трогали.

Он продолжал работать. Еженедельные сеансы, личные приемы, лекции. Выпустил серию аудиокассет с записями сеансов – для тех, кто не мог смотреть по телевизору в нужное время.

Кассеты тоже расходились миллионными тиражами. Люди слушали их дома, на работе, в машине. Верили, что даже в записи энергия сохраняется.

С точки зрения физики это абсурд. Но с точки зрения психологии – вполне работающий механизм. Если человек верит, что запись поможет – она помогает через тот же эффект плацебо.

В декабре 1990 года Чумак дал большое интервью главной газете страны. Журналист задавал острые вопросы. Не шарлатанство ли это? Не манипуляция ли сознанием? Как он объясняет, что вода через телевизор заряжается?

Чумак отвечал спокойно, без агрессии. Объяснял свою теорию в очередной раз. Говорил – я понимаю скептицизм, это нормально. Но факты говорят сами за себя. Миллионы людей чувствуют эффект. Это нельзя игнорировать.

Приводил письма, свидетельства, истории. Говорил – я не прошу верить слепо. Попробуйте сами. Если поможет – продолжайте. Если нет – никто не заставляет.

Такая позиция была умной. Чумак не навязывал себя. Давал право выбора. Это снимало часть критики – ну раз человек сам решает, то пусть пробует.

Интервью было напечатано на первой полосе. Его прочитали миллионы. Одни укрепились в вере. Другие укрепились в скептицизме. Но равнодушных не было.

Чумак стал символом времени. Времени перемен, когда рушились старые устои и появлялось что-то новое. Когда можно было верить во что угодно, потому что прежняя официальная правда оказалась ложью.

Если партия врала про коммунизм, может, врала и про экстрасенсов? Если наука говорила одно, а получается другое – может, наука не все знает? Эти вопросы крутились в головах миллионов.

И Чумак давал ответ. Простой, понятный, дающий надежду. Да, существует что-то, что наука не признает. Но оно работает. Вот смотрите, я помогаю людям. Разве это не реально?

Логика была шаткая. Но людям хотелось верить. И они верили.

1991 год начался с ощущения, что впереди что-то грандиозное. Страна стояла на пороге больших перемен. Союз трещал по швам. Экономика летела в пропасть. Но люди еще не знали, насколько все будет плохо.

Чумак продолжал свои сеансы. Еженедельно, как часы. По средам в восемь вечера. Миллионы у экранов с банками воды.

Это было единственное стабильное в той нестабильной реальности. Все рушится, но Чумак по средам – неизменно. Это давало ощущение порядка хотя бы в малом.

Летом 1991 года случился путч. Августовские события потрясли страну. Танки в Москве, ГКЧП, Ельцин на танке. Три дня неизвестности – что будет дальше?

В эти дни Чумак провел специальный сеанс. Не по расписанию, а экстренно. Попросил эфир, и ему дали. Вышел и обратился к зрителям.

Говорил – я знаю, вы напуганы. Не знаете, что будет завтра. Но я хочу передать вам свою энергию. Для успокоения, для поддержки. Давайте вместе справимся с этим.

Провел сеанс. Не на воду, а просто на людей. Говорил успокаивающие слова, передавал умиротворение. После этого сеанса многие зрители писали – стало легче. Страх отпустил. Появилась надежда.

Это был очень сильный момент. Чумак показал себя не просто целителем тел, но и целителем душ. В критический момент он дал людям то, что им было нужно больше всего – утешение.

После путча Советский Союз начал разваливаться на глазах. Республики объявляли независимость. Экономика летела в пропасть. Начиналась новая эра.

Для Чумака это тоже было началом новой эры. Но об этом в следующих главах.

А пока, в конце 1991 года, он был на абсолютном пике славы. Знаменит, любим миллионами, влиятелен. Его имя знал каждый. Его методы использовали повсюду.

Взрыв популярности был невероятным. Чумак превратился из обычного человека в культовую фигуру. В символ эпохи. В легенду.

Но любой взрыв рано или поздно заканчивается. И после пика неизбежно наступает спад.

Чумак этого еще не знал. Он был на вершине и думал, что так будет всегда.

Но жизнь готовила другие повороты.

ЧАСТЬ III. МЕТОД ЧУМАКА

Глава 7. Теория биоэнергетики

Вы наверное думаете – как вообще можно было поверить, что человек через телевизор заряжает воду? Звучит же полным бредом! Но давайте попробуем понять логику Чумака. Она была. Странная, не всегда научная, но последовательная.

Чумак не был дремучим мракобесом. Он пытался объяснить свои способности рационально. Через физику, биологию, пусть и своеобразно понятые. У него была целая теория, которую он разрабатывал годами.

Основа всего – концепция биополя. Чумак утверждал: каждый живой организм генерирует вокруг себя энергетическое поле. Это не мистика, а физика. Любое тело, в котором протекают электрохимические процессы, создает электромагнитное поле. Это факт.

Наше сердце создает электрические импульсы – иначе электрокардиограмма не работала бы. Мозг генерирует электрическую активность – поэтому возможна электроэнцефалограмма. Нервная система – это сеть электрических сигналов.

Все верно. Это признает официальная наука. Проблема начинается дальше.

Чумак говорил: если организм создает электромагнитные поля, значит, эти поля можно регистрировать, усиливать, направлять. Человек может научиться чувствовать эти поля и влиять на них.

Звучит логично? На первый взгляд – да. Но дьявол в деталях.

Электромагнитные поля, создаваемые телом человека, невероятно слабы. Настолько слабы, что зарегистрировать их можно только специальными чувствительными приборами. И уж точно невозможно почувствовать руками. Расстояние, на которое они распространяются, ничтожно мало.

Но Чумак утверждал обратное. Говорил – я чувствую поля. Могу определить руками, где у человека проблема. Могу передать свою энергию и улучшить состояние.

Критики спрашивали: где доказательства? Проведите эксперимент в контролируемых условиях. Пусть независимые ученые проверят.

Чумак отвечал уклончиво. Говорил – науке пока не хватает приборов, чтобы зафиксировать тонкие энергии. Но это не значит, что их нет. Сто лет назад не могли зарегистрировать радиоволны – и что, их не существовало?

Аргумент хитрый. Действительно, наука постоянно открывает что-то новое. То, что вчера казалось невозможным, сегодня становится реальностью. Может быть, и биополе когда-нибудь откроют официально?

Эта логика убеждала многих. Люди думали – ну да, раньше же не верили в микробы, не верили в атомы. А потом открыли. Может, и с биополем так будет.

Чумак выстраивал дальше. Говорил: человек состоит не только из физического тела, но и из энергетических оболочек. Эти оболочки окружают тело, пронизывают его, связывают с окружающим миром.

В восточной традиции это называется аурой, эфирным телом, астральным телом. Множество названий, суть одна – существуют какие-то невидимые структуры, связанные с сознанием и жизненной силой.

Западная наука это отрицает. Никаких измерений, подтверждающих существование ауры, нет. Все попытки зафиксировать ее приборами проваливались. Но Чумак говорил – потому что приборы несовершенны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.