Екатерина Андреева
По ту сторону тьмы

Екатерина Андреева

ПО ТУ СТОРОНУ ТЬМЫ

Часть 1

Предисловие

Дождь барабанил по листве в лихорадочном ритме. Под ногами чавкала жидкая грязь и намокшая пожухлая трава. В воздухе висела легкая зыбь тумана, словно пытаясь скрыть нас. Запахи стали ярче, насыщеннее. Пахло сыростью и листвой. Смолисто пахло лесом. Я сделала глубокий вдох, на мгновение прикрыв от наслаждения глаза и приподняв голову. Глубокий капюшон съехал на макушку, и по коже тут же побежали холодные бодрящие ручейки дождя. Они скользили по щекам, спускались по шее и скатывались за воротник, вызывая на теле мириады мелких мурашек. Холодно. Приятно.

– Волнуешься? – раздался тихий шепот прямо над ухом, и я почувствовала едва уловимое тепло за спиной. Хлюпнула под ногами размокшая земля.

– А ты? – так же тихо спросила я в ответ и наконец опустила голову. Приятная ледяная свежесть потеряла свою прелесть, превратившись в обыкновенный морозящий холод. Я вздрогнула и натянула капюшон.

– Все будет в порядке, – ответил Двэйн, но в голосе не слышалось и капли уверенности. Я рассеянно кивнула, снова обегая глазами лес. Мы повторяли эту фразу столько раз, что она потеряла уже всякое значение.

Не считая шелеста дождя, Пустошь оставалась на удивление тихой. Словно тоже застыла в тревожном ожидании. Небо над верхушками деревьев затянула свинцовая тяжесть, предрассветные сумерки густились блеклой чернотой, так что невозможно было понять, наступило уже утро или нет.

Мы ждали. Сотни человек. Одетые в черное, словно охотники, мы застыли под прикрытием молчаливого леса. Я обежала глазами несколько рядов впереди и сбоку от нас и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Уже совсем скоро.

На горизонте в туманно-серой дымке тускло горели редкие фонари. Стена, которую они опоясывали, сливалась с туманом, отчего огоньки казались зависшими в воздухе. Словно какие-то древние духи. Словно чьи-то горящие глаза…

Позади чавкнула под ногами размокшая земля, и я невольно вздрогнула. Черная тень, рослая и крепкая, остановилась рядом, заставив все мои и без того напряженные нервы опасливо натянуться. Двэйн за моей спиной тут же придвинулся ближе, легонько касаясь пальцами моей ладони. Я повернула голову к подошедшему.

– Надеюсь, ты все хорошо запомнила? – произнес Ворон так тихо, что я скорее прочитала слова по губам. Его черные глаза впились в меня острым взглядом.

– Ты так и будешь контролировать каждый мой шаг? – огрызнулась я, совершенно не ощущая той смелости, которую пыталась показать.

– Ты. Хорошо. Запомнила? – с расстановкой повторил тот, и я резко кивнула, отворачиваясь.

Не могу. Просто не могу выдерживать этот взгляд. Такое ощущение, что он способен выжечь из тебя правду.

– Он рассчитывает на тебя, – уже чуть мягче произнес Ворон, и с моих губ слетел непроизвольный смешок.

– Передай, что я тоже очень рассчитываю на него, – выпалила я, снова поворачиваясь к стражу и встречаясь с его немигающими темными глазами.

«Ты можешь сделать это и сама», – насмешливый голос прошелестел в голове, словно ворох листьев…. по которым скользит толстая ядовитая змея.

«Прекрати это!» – гневно отозвалась я.

«Что именно?» – слабый смешок.

«Прекрати влезать в мою голову! Ты ведь обещал!»

Привычная ледяная волна поползла по всему телу. По рукам, плечам, к шее. Я вздрогнула, когда ощущение чужой невидимой руки, охватило горло. Мягко, но угрожающе.

«А ты обещала, что не будешь больше скрываться от меня».

«Я здесь. Я на месте. Ты ведь знаешь, чего я хочу. Мы с тобой заодно», – даже мысленно мой голос дрогнул. И, как бы неприятно ни было это осознавать, больше от страха, а не от злости.

«Ты знаешь, что я имею в виду, – нетерпеливо отозвался Он. – Мы должны быть открыты друг другу. Полностью. Как я смогу помочь, если ты будешь прятаться?»

Мне твоя помощь не нужна. Хорошо, что Он не мог слышать всех моих мыслей, не то эта бы ему не понравилась.

«Не буду, – бросила я. – Я не стану прятаться от тебя»

«Вот и умница!» – голос расплылся бархатистой нежностью и волной пробежался по всему телу. Я невольно скривилась и подавила желание немедленно вытолкнуть его из своей головы.

«Но сейчас мне нужно время. Я хочу сосредоточиться. Позволь мне немного побыть наедине с собой»

«Или наедине с ним?» – холод на горле сдавил сильнее.

«Ты ведь знаешь, как для меня это непросто. Дай мне время. Прошу», – умоляющие нотки в моих словах заставили его ослабить хватку. Я почувствовала, как Он уходит, выплывает из моего сознания, словно сходящая с берега волна.

Дышать сразу стало легче. Звуки дождя ворвались в уши, будто до этого кто-то плотно прижимал к ним ладони. Влажный аромат леса ворвался в легкие, а на руке снова затеплилось прикосновение Двэйна.

– Полагаю, Он тебе ответил, – сухо произнес Ворон.

– Ты полагаешь совершенно верно, – отозвалась я, встречаясь глазами со стражем.

Можем ли мы, действительно, верить тебе?

Он слегка улыбнулся и кивнул, будто услышав мои мысли. Хотя кто знает, может Князь научил его и этому. Надеюсь, Ворон научился скрывать свое сознание от Его вездесущего ока. Страж бросил на нас еще один быстрый взгляд и пошел к первым рядам, отдавая тихие приказания.

Листва колыхнулась, застывшие силуэты впереди отмерли и зашевелились. Пока еще медленно, неуклюже, напоминая гигантских мерзких червей. Какой же дерьмовый план. Что мы такое делаем?

Двэйн мягко подтолкнул меня в спину, и я сделала шаг вперед. Ошметки грязи разлетелись из-под ботинок в разные стороны, а дождь сильнее забарабанил по голове. Выбор сделан, и назад теперь дороги нет.

Одно лишь, действительно, радует: сегодня все наконец-то закончится. Так или иначе, но сегодня Объединения перестанут существовать.

Глава 1

«Мы привыкли, что стены нерушимы. Что они защищают нас от любых ядовитых проявлений Пустоши. Но так ли это на самом деле? Так ли они надежны, как нам кажется? За многие годы службы я все больше прихожу к мысли о том, что они лишь иллюзия. Громадная и величественная, бесспорно, но иллюзия. И, быть может, Пустошь лишь ехидно посмеивается над нами, глядя на эту гладкую освещенную сталь, и только ждет удобного момента, чтобы ее снести»

Из доклада времен Охоты, засекречено

– Святые духи! – резкий голос Тимы и его болезненное шипение прозвучали в этой тишине слишком громко.

Я недовольно покосилась на него, и парень небрежно пожал плечами, встречая мой взгляд.

– Оно зажало мне палец! – с легкой улыбкой ответил он, и я покачала головой. Неисправим.

Крышка красного вытянутого автомата протяжно скрипнула, и Тима раздраженно глянул в его нутро. Плотные ряды пустых узких отсеков, черная крышка внизу, под которую изгнанник засунул руку. Что он хотел оттуда вытащить, оставалось для меня загадкой. Как, скорее всего, и для него.

– Скажи спасибо, что не шарахнуло тебя током, – пробурчала я. – Вдруг там было напряжение.

Мне с самого начала не понравилась эта идея, но Тима с его постоянной беспечностью даже не думал меня послушать. Покопаться в древней заржавелой машинке из прошлого казалось ему куда интереснее, чем бездельно ошиваться по округе. Я невольно хмыкнула. Вот что бывает, если изгнанников лишают свободы. Они сходят с ума от вынужденного бездействия.

Горячий колючий ветер ударил по лицу, принося с собой россыпь жесткого песка и странные запахи. Металла и чего-то горького, сухого, чему мне так и не удалось подыскать названия. Я пробежалась глазами по безлюдной улице: потрескавшемуся бетону, старым зданиям с ржавыми остовами и разбитыми окнами и дальше к бесцветному горизонту, за которым простиралась высохшая и безжизненная пустыня. Вот что следовало называть Пустошью, а не наши зеленые и пышущие жизнью леса.

Рация на поясе Тимы хрипло забормотала. Мы оба замерли, прислушиваясь, но не смогли разобрать ни слова. Слишком большие помехи.

– Похоже, сегодня опять будет буря, – тихо пробормотал парень, и я кивнула.

Небо вдалеке выглядело тяжелым, неподъемным, и, если постараться, можно было различить слабые желтоватые завихрения в воздухе. Здесь это случалось часто. Даже слишком.

Ветер снова с шелестом прокатился по тихой и пустынной улице, и я поежилась. Не от холода, нет, дыхание воздуха было раскаленным. А от неуютного ощущения чего-то чужого и словно подглядывающего. Я поморщилась. В таком месте это чувство не покидало меня почти никогда.

В напряженной тишине послышались глухие шаги. Быстрые и легкие, они стучали по теплому асфальту и приближались с каждым мгновением. Мы с Тимой одновременно глянули в сторону, и спустя несколько секунд из-за угла дома вылетела крепкая фигура Саши. Хвост ее длинных черных волос весело болтался по сторонам, тонкая майка покрылась влажными пятнами, а лицо раскраснелось и блестело от пота.

– Эй, малыш, ты решила загонять себя до смерти? – со смешком крикнул ей Тима. – Не могу не понять твоего желания, но было бы довольно подло с твоей стороны не захватить меня с собой.

Саша снизила темп и постепенно начала замедляться. Ее шумное тяжелое дыхание нарушало повисшую тишь, и от того казалось, что сама земля с трудом делает вдох и выдох. Она остановилась рядом, взмокшая и уставшая, и, уперев руки в боки, принялась медленно прохаживаться туда-сюда.

– Надоело… – рвано произнесла Саша, – не могу… лучше уж подохнуть!

Тима понимающе хмыкнул, мягко притянул девушку к себе и чмокнул ее в висок.

– Поберегись. Если опять протрешь подошву ботинок, придется снова объясняться с Тессой.

– Духи упаси! – резко выдохнула она, и я не сдержала смешок.

Рация снова затрещала и зашипела, заставляя нас напряженно замереть и прислушаться.

– …в стороне… обратно… по рядам… – это все, что нам удалось различить сквозь скрипучие помехи.

– Надо бы вернуться, – тихо произнес Тима и вопросительно глянул на меня. – Скоро зажгут фонари.

Я кивнула:

– Идите. Я догоню.

– Может, не будешь оставаться здесь одна? – неуверенно спросила Саша и смешливо добавила: – Не хочу снова выслушивать нотации Двэйна.

Я слабо улыбнулась в ответ и повторила:

– Идите. А с ним я сама разберусь.

Они не стали спорить, хотя перед уходом и бросили на меня мрачные и беспокойные взгляды. Оставаться в одиночку здесь было запрещено. Но разве меня это хоть когда-либо останавливало?

Я дождалась, когда изгнанники скроются за поворотом, и медленно побрела в противоположную сторону. Подальше от жилищных отсеков и поближе к безжизненной пустыне.

Ветер расходился. Колючий песок жалил лицо и скрипел на зубах. Но я все равно упорно двигалась дальше. Одна улица, другая, через узкий просвет между старыми домами, из зияющих дыр которых потянуло сыростью, темнотой и холодом. Я невольно вздрогнула и протиснулась быстрее. Мне всегда становилось не по себе рядом с ними. Вечерами внутри застывших зданий собиралась темнота, густела на замусоренных площадках и в глубоких подвалах и медленно, очень медленно выползала на улицу.

Я вырвалась на открытое пространство и вдохнула с облегчением. Темнота осталась позади. По крайней мере, одна из ее сущностей.

На горизонте мелькнули первые слабые огоньки, и я поняла, что буря уже накрыла сторожевые посты. У меня оставалось не больше часа.

Я быстро преодолела небольшую площадь и остановилась около ржавой вышки. Она была не очень высокой и считалась в городе довольно новой постройкой, несмотря на ее удручающий вид. Почему ее забросили, я не знала, но не упустила возможности сделать это место своим тайным убежищем. Подтягиваясь к первой перекладине, я невольно вспомнила свою жизнь в Городе, башню, на которую я забиралась едва ли не каждое утро. Может, я просто скучаю по прошлой жизни?

В нос ударил тяжелый запах металла, на ладонях отпечатались рыжеватые следы. Я ловко вскарабкалась вверх по лестнице и выбралась на открытую площадку. Всю конструкцию чуть покачивало от порывистого ветра, но я все равно опустилась на пол и, осторожно подобравшись к краю, свесила ноги вниз. Прикрыла глаза и выдохнула.

Здесь отчего-то все казалось иным. Впереди простиралась серая в вечернем свете земля, вся в мелких трещинках и выбоинах. Тут и там на несколько километров вокруг валялись поломанные и искореженные машины, металлические прутья чего-то неизвестного и, что самое главное, поблескивал в свете фонарей длинный язык железной тропы. Она была совсем старой, и ни один поезд уже не смог бы проехаться по ней, но она рассекала пустыню, как нож, как напоминание о другой, потерянной нами жизни.

На лицо мне упало желтоватое пятно, и я открыла глаза. Теперь фонари горели и на соседних зданиях. Ворон будет недоволен, что я не вернулась до того, как зажгли свет. Я прищурилась, разглядывая луч, и отвернулась. Никто больше не будет командовать мной. Никогда.

– Решила ночевать на открытом воздухе? – раздалось за спиной, и я криво ухмыльнулась.

Ну, может быть, только один человек.

– Как ты меня нашел? – тихо отозвалась я, нисколько, впрочем, не удивившись.

– Я найду тебя всегда и везде, ты разве не знала? – хмыкнул Двэйн, и площадка чуть задрожала, когда он ступил на нее с лестницы.

Чуть уловимое движение позади, и вот он уже опускается рядом, так же бесстрашно свешивая ноги вниз.

– Неплохой вид.

Я покосилась на его профиль, казавшийся чуть размытым и мягким в маслянистом свете фонарей. Двэйн глядел прямо, чуть прищурившись и с любопытством рассматривая округу. Он повернулся, почувствовав мой взгляд, и молча посмотрел в ответ.

– Мы можем остаться здесь, если хочешь, – тихо произнес старший.

– Под бурей? – усмехнулась я и покачала головой.

– Ты же знаешь, я говорил не об этом.

Я отвернулась и снова уставилась на горизонт. Почему приходится постоянно принимать такие сложные решения? Уже не в первый раз за последнее время мне начинало казаться, что упорядоченная жизнь в Городах не так уж и плоха.

– Нет, – наконец отозвалась я и сама едва услышала свой голос. – Еще немного, и Саша уморит себя тренировками, а Тиму убьет какая-нибудь старая рухлядь. Я уж молчу про Шона и Мисс.

Двэйн хмыкнул:

– Думаю, их проблемы связаны немного с другим.

Я улыбнулась:

– Но здесь у них слишком много свободного времени, чтобы цепляться друг к другу.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Конструкция под нами слабо застонала, и легкий укол испуга все-таки заставил меня отползти подальше от края. Двэйн перехватил мою ладонь и наклонился ниже:

– Ты же знаешь, что меня беспокоит на самом деле, – прошептал старший, и глаза его с беспокойством обежали мое лицо. – Если понадобится, я могу поставить изгнанников на место. Но Он… – Двэйн за мгновение зажмурился, словно пытаясь побороть гнев. Или же страх? – Я не знаю, чего от Него ждать. Я вообще не понимаю, почему Он держит нас здесь. И какие у Него планы. Я вообще…

Я приложила палец к его губам, заставляя замолчать. Все это мне было известно и самой, и очередное напоминание лишь вызывало новую волну тревоги.

– Тебе не нужно пытаться убедить меня, – прошептала я. – Мы здесь не останемся. Обещаю. Дай мне только еще три дня. Я… я хочу поговорить с Ним.

Двэйн недовольно засопел, и я добавила быстрее, чем он успел бы возразить:

– Он не переубедит меня. Что бы ни сказал. Я просто хочу понять…

– Что именно? – выпалил старший, и я почувствовала, как напряглись его мышцы. – Он не расскажет тебе ничего. Иначе сделал бы это уже давно.

– Знаю, но… Просто дай мне это сделать. Пожалуйста.

Он устало покачал головой, прекрасно понимая, что у меня нет для него ответов. Я и сама не знала, о чем собиралась поговорить с Князем. Но уйти, а точнее, сбежать, не сделав этого, казалось неправильным.

– Он поймет, что мы задумали, – в последней и совершенно бесполезной попытке отговорить произнес Двэйн.

– Не думаю, что это такой уж секрет. Все вокруг знают, как изгнанникам хочется вернуться в рейты. Должно быть, Ворон уже предупредил посты.

Двэйн раздраженно выдохнул, понимая, что я права, и отвернулся. Мы немного помолчали. Он – разглядывая серую пустыню. Я – рассматривая его профиль. Запоминая каждую деталь. Возможно, это было лишь влиянием всех последних дней, но мне отчего-то хотелось всматриваться во все окружающее и в людей, которые мне дороги. Как будто в один миг они могут просто взять и рассыпаться на моих глазах горсткой песка. Я едва ли не видела воочию, как черты Двэйна размываются и рассеиваются, превращаясь в мириады неуловимых золотистых песчинок.

Он резко посмотрел на меня, и я вздрогнула. Наваждение исчезло, словно вырывая меня из сна. Тусклый свет фонарей в его глазах загорелся ярче, словно расплавленное солнце в морской синеве. Он наклонился и нежно коснулся моих губ. Поцелуй был легким, бережным, словно и его преследовали те же мысли о горстках песка, в которые можем превратиться мы оба.

– Это не твоя вина, – прошептал он, чуть отстранившись, и я недовольно поджала губы. Ну почему сейчас?.. – Я знаю, что тебе не нравится эта тема, но нельзя же просто вариться в собственной голове.

Я тяжело вздохнула и отвела глаза.

– Тут не о чем говорить, – упрямо произнесла я. – Сделанного не изменишь.

В голове тут же всплыл трескучий звук пламени, а следы ожогов под повязками на руках начали раздражающе зудеть. Опять.

Я и не заметила, как начала судорожно тереть руки, пока старший не перехватил их, чтобы сжать в своих ладонях.

– Яд, который отравил тебя…

– Перестань! – выпалила я резче, чем собиралась. Эту тему мы начинали уже в который раз и никогда еще не продвигались дальше этого момента. – Дело не в яде, а в том, что сделала я сама. Я помню свои мысли. Помню то, что мне показали. И я сама сожгла эту проклятую корягу. Это я уничтожила Пустошь и убила свою мать! – последние слова вылетели судорожным криком. Я вырвала руки из ладоней Двэйна и, оперевшись локтями о ноги, спрятала в них лицо. Зарылась в собственные волосы, как будто это могло помочь мне удержаться.

Я не плакала ни разу с того самого дня и больше не повторяла эту историю. Быть может, отец тоже был в том дурацком дереве, но я, по-видимому, уже никогда об этом не узнаю.

– Лис… – мягко и тихо позвал меня старший, но я гневно зыркнула на него и выпалила:

– Не заставляй меня снова думать об этом!

Я заметила, как он напряженно прикусил губу и как желваки перекатились по его скулам, но он кивнул и ответил только:

– Хорошо. Как скажешь.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение, и сделала глубокий успокаивающий вдох. Мне этого не хотелось. Не хотелось вспоминать, не хотелось всех этих дурацких успокаивающих слов и обеспокоенных взглядов. Но в то же время я испытывала ничем необъяснимую жажду к этим вопросам. К этим разговорам, которые начинал Двэйн, пусть я всегда и обрубала их на корню. Возможно, он догадывался, что мне это необходимо, и пробовал снова и снова, позволяя нам обоим испытывать бесконечную боль.

– Ладно, – я выпрямилась, хватая его за руку и переплетая наши пальцы, – нам и правда пора. Буря идет слишком быстро.

Старший кивнул, и мы молча спустились на землю. Потом, так же в полной тишине, пробрались сквозь узкий и уже сиренево-темный просвет между домами, спешно преодолели пустынные улицы и устремились к яркому пересвету фонарей, горевших на крыше жилых корпусов.

Когда мы добрались до нашего отсека, часовой уже беспокойно прохаживался рядом с входной дверью и поглядывал на часы. Завидев нас, он скорчил недовольную гримасу и уже собирался покрыть нас привычной для местных стражей отборной руганью, но Двэйн опередил его:

– Заткнись и открой нам дверь, не то рот песком прополощет.

Страж хмыкнул и криво улыбнулся. Реакция, к которой мне до сих пор было сложно привыкнуть. Казалось, что стражи здесь понимают только язык грубостей. Он что-то рявкнул в шипящую рацию, и дверь с той стороны протяжно загудела. Металл скрипнул, открывая темный проем, и мы быстро скользнули внутрь. Стражник вошел следом, и дверь захлопнулась, оставляя нас закупоренными в этой душной железной коробке.

Здесь было шумно. Народ толпился в комнатах и на лестницах, громко переговариваясь и распивая кислую забродившую грису. Я тут же свернула в левый коридор, к маленькой неприметной лесенке, ведущей на второй этаж, и гулко застучала ногами по металлическим ступеням. Нагретое за целый день здание пыхало жаром, в воздухе висел густой запах пота и алкоголя, поднимая к горлу тошноту. Мое раздражение росло. Я летела вверх все быстрее и быстрее, стараясь как можно скорее оказаться подальше от всех этих голосов и взглядов, устремленных мне вслед. Все они, конечно, знали, кто я такая и что сделала. Знали еще, когда я даже не подозревала о существовании этого места. И это злило больше всего. Заставляло думать о том, что все мои действия были частью чужого плана, и я лишь послушно выполняла свою роль. И Древо… было ли это моим настоящим решением, или все-таки нет? Этот главный вопрос съедал меня изнутри. Но и он же был тем главным вопросом, ответ на который я так боялась услышать.

***

Последнее, что я помнила перед тем, как мир подернулся темнотой, – пламя. Горячее, обжигающее и вездесущее. Оно казалось всем, из чего состоит мир, поэтому, когда яркие блики прорвались сквозь мои закрытые веки, я даже не удивилась. Все верно, все правильно, вокруг огонь. Но потом я поняла, что блики слишком слабые и далекие, что они холодно мерцают где-то над головой, и усомнилась. Я заморгала, осознавая вдруг, что дышу медленно и шумно, даже как-то неестественно. Что под спиной смялась какая-то ткань, а кожа на руках отзывается горячей болью. На мгновение меня захлестнул ужас. Вспомнилось пробуждение в девятом, лекари, хватающие меня за конечности, и, конечно же, Ранко. Я судорожно задышала, задергалась, хватаясь за дыхательную маску на своем лице, и попыталась встать.

– Эй, эй, тише!

Я повернулась на голос, и тело тут же расслабленно рухнуло обратно. Двэйн. Он сидел совсем рядом. Всклоченный, с грязными полосами на лице и белыми повязками на теле вместо футболки. За его спиной маячила любопытная мордашка Джоанн. Она привычно ухмыльнулась мне и помахала рукой. Секунду спустя ее место заняла Вэнди и с тревожным выражением склонилась надо мной.

– Лиса! – выдохнула она. – Слава духам!

За ней подтянулись и другие изгнанники, задавая одинаковые вопросы и прицельно разглядывая меня с ног до головы.

– Не напирайте! – раздраженно произнес Двэйн. – Дайте ей прийти в себя!

Они послушались. Но только на секунду. Я мысленно усмехнулась и оглядела глазами комнату. Странное место. Вытянутое темное пространство с низким потолком, длинной скамьей вдоль противоположной стены. И гудением. Мерным и вибрирующим, словно под нами работал гигантский механизм. Я потянулась к маске на своем лице, но старший задержал мне руки.

– Ей уже можно снять это? – спросил он, глядя куда-то за мою голову.

– Думаю, да, – ответил голос, и я тут же дернулась. Ворон! Это голос Ворона! Откуда он тут взялся?

Старший мягко стянул с меня маску и помог стащить резинку с затылка. Дышать стало чуточку легче, и я тут же выпалила:

– Где мы? – голос прозвучал хрипло, каркающе, и я тут же поперхнулась, ощутив ужасающую сухость во рту.

– Сейчас! – крикнула Вэнди и суетливо метнулась в сторону. Через мгновение мне уже подносили стакан с водой.

– Ты даже не представляешь, где мы, Лис! – выпалила Джоанн, не дожидаясь, когда я допью.

– А ну шиш! – прикрикнул Двэйн, но восторг ее был таким сильным, что, казалось, она вот-вот лопнет, если не продолжит говорить. Что она незамедлительно и сделала.

– Мы летим, Лис! Прямо летим! Как в древности! Эту штуку притащил Ворон. Смешно, правда? Эту штуку тоже тогда надо назвать вороном, она же летает. Ты потом посмотришь, какая она громадная…

– Хватит, Джоанн!

–…и она сейчас еще почти не гудит. А как она гудела раньше! Ты все как всегда проспала, Лис! И, кстати, хорошо, что вы бросили нас с Ли в этой дыре. Хоть какая-то польза! Без нас Ворон ни за чтобы вас не нашел.

– Притормози, Джоанн!

– Он, конечно, та еще скряга, но, если бы Широ с Яной не влезли, я бы заработала нам на жизнь. Я не хотела говорить про вас просто так. Знания, вообще-то, дорогого стоят! – она блеснула глазами мне за спину. – А еще этот, – она вдруг кивнула в сторону Ли, – тоже мне помощничек! Я сказала ему заткнуться и не влезать, но он со своими моральными принципами! Расскажи, да расскажи! – она закатила глаза. – Двэйн, ты так всех испортишь!

– Это лучше бы тебе сейчас заткнуться! – тут же огрызнулся Ли, и оба они сразу получили по легкому подзатыльнику от Шона.

– Примолкните-ка оба! – под недовольное шипение бросил он, и Мисс рядом с ним покачала головой:

– Никаких детей в походе. Никогда!

Сбивчивая речь Джоанн отчего-то нисколько меня не обеспокоила. По крайней мере, не сразу. Ни ее слова о том, что мы летим, ни ее упоминания Ворона. Словно бы все это происходило с кем-то другим и не касалось меня вовсе. Я улыбнулась. Мне нравилась эта привычная резкость девчонки, ее склоки с Ли и недовольное бормотание Мисс. Все казалось правильным, естественным и ужасающе уютным.

– Алиса? – тихо позвал меня Двэйн, и я вдруг поняла, что уже несколько секунд молча пялюсь в пространство. Я вздрогнула и повернулась на старшего.

– Где ты так перепачкался? – услышала я свой голос, словно со стороны, и Тима смешливо фыркнул.

– Что ж ты, Двэйн, – весело воскликнул он, – не подготовился ко встрече со своей девушкой!

– Помолчи! – огрызнулся через плечо старший.

Для безобидной шутки отреагировал он слишком резко, и я нахмурилась. Что-то не так. Очень сильно не так.

– Где мы? – повторила я, оглядывая помещение уже более внимательно.

Тени в дальнем уголке подернулись, и на тусклый свет вышел Ворон. Вычищенная черная форма, золотая звездочка на плече, обозначения которой я не знала, и длинные волосы, убранные в хвост. Такого холеного вида я у него еще не видела.

– Мы летим в безопасное место, – произнес он, заставляя всех вокруг напряженно притихнуть. Изгнанники смотрели на него с опаской и какой-то неприязнью, даже те, кто долгое время шел с ним через весь остров. Только Джоанн, как обычно, была совершенно довольна жизнью.

– Мы… мы что? – переспросила я, вдруг с особой отчетливостью ощущая под нами монотонную вибрацию.

– Сама посмотри, – предложил он и кивком указал себе за спину.

Я неуверенно поднялась, хватаясь за руку Двэйна, и, не спуская недоверчивого взгляда со стража, побрела вперед. Раздался легкий толчок, я пошатнулась и едва не повалилась на старшего.

– Поторопись, – без тени эмоций в голосе произнес Ворон. – Мы приближаемся, здесь будет чаще трясти.

С губ едва не сорвалось раздраженное «Да я едва переставляю ноги!», как нас снова тряхнуло. И на этот раз гораздо сильнее.

– Может… – начал было Двэйн, но я упрямо покачала головой.

Если мы и впрямь летим – что казалось невозможным даже в мыслях, – то я хочу на это посмотреть. Узкая темная дверь за фигурой Ворона отъехала в сторону сама собой, и в глаза нам ударил серый, но яркий дневной свет. Я сощурилась и приложила ладонь к глазам. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть и наконец-то разглядеть маленькую кабинку с двумя креслами, в которых молча сидели двое мужчин, и длинную панель перед ними со множеством одинаковых кнопок. А еще… толстое стекло, за которым с невероятной скоростью неслись темно-зеленые пятна леса и коричневатые заплатки каких-то земель. У меня тут же закружилась голова и сбилось дыхание. Мне показалось, что я парю в воздухе и вот-вот рухну вниз. Это. Просто. Невозможно.

Конечно, я знала, что многие столетия назад люди вполне спокойно рассекали небо. Но увидеть это воочию, почувствовать оказалось пугающе.

– Круто, правда? – Джоанн подлезла мне под руку, с довольной ухмылкой разглядывая пейзажи за окном. – До этого мы летели чуть повыше, но так тоже ничего.

Я бездумно кивнула и медленно обернулась на Ворона.

– Откуда у тебя это? – хрипло спросила я, но страж ответил только пристальным молчаливым взглядом. А потом вдруг поднял глаза на окно кабинки.

– Держитесь, сейчас ударит.

Хватка Двэйна на моей талии сделалась крепче. Я же машинально ухватила Джоанн и свободной рукой вцепилась за поручень в стене. А потом посмотрела вдаль.

Привычная паническая дрожь пробежала по всему моему телу, и я невольно прижалась поближе к старшему.

– Вот дерьмо! – пробормотал он и больше не нашел слов.

Перед нами поднималась плотная стена Тьмы. Широкая, высокая, протянувшаяся во все стороны на многие километры. Она подрагивала и клубилась, словно жила сама по себе, как и бывало при встрече с Князем. Вот только никогда еще его Тьма не расползалась в таких масштабах.

Наша машина летела прямиком в нее, и ни пилоты, ни Ворон не выказывали и капли беспокойства. Словно все происходило так, как и должно быть.

– Сбавь скорость, – велел один из них.

– Есть сбавить скорость.

Машина загудела, и стена черноты стала приближаться гораздо медленнее.

– Входим в слепую зону.

– Принято, – прошипело откуда-то из нутра панели.

Машину затрясло, так что нам пришлось крепче ухватиться за поручни. Тьма приближалась, заслоняя собой свет и вползая в кабину длинными тенями. На поверхность черноты упали два желтоватых луча, и я поняла, что это зажглись фары. Или что бывает у этих штук?

– Десять секунд до входа, – произнес один из мужчин и начал обратный отсчет: – Девять, восемь, семь, шесть…

Его голос звучал для меня все тише. Оглушающий гул заполнял все пространство, машина лихорадочно дрожала, и казалось, что ее сейчас разнесет на куски. А я все глядела и глядела на эту стену Тьмы и никак не могла понять, почему мы не разворачиваемся и не пытаемся спастись. Меня и Джоанн Князь, скорее всего, не тронет, но остальные…

По лбу у меня стекла горячая капелька пота. Черная стена нависла над нами, позволяя рассмотреть ее дымчатую колеблющуюся вуаль.

– Один.

Грохот. И машину резко бросило вниз, так что мы все с криками и руганью повалились на пол. Непроглядная темнота заполнила все вокруг, так что и рук своих нельзя было разглядеть, не то что двигаться дальше на какой-то летящей в воздухе штуковине.

– Чуть сбавь обороты и держи курс, – произнес совершенно спокойный голос.

Машина выровнялась и плавно полетела вперед. Она дрожала и гудела, но больше не падала вниз.

– Отлично. Поддерживай скорость. До выхода из зоны пять минут.

Дребезжание и гул мешали думать, но я с ужасом вглядывалась в окружавшую нас темноту, ожидая увидеть Князя прямо здесь.

– Выдохни, Лис, – раздался тихий голос Джоанн. – Его тут нет. Это даже не Он.

– В каком это смысле? – глухо спросил Двэйн, и я почувствовала, как его напряженное тело чуть-чуть расслабляется.

– Не знаю, – беспечно отозвалась девочка. – Просто это не Он, и все. Это не та Тьма. Не совсем. Да что вы ко мне прицепились вообще, спрашивайте лучше Ворона. Это он нас сюда притащил!

– Где… – начал было старший, но я не дала ему договорить.

– На кого ты работаешь, Ворон? – выкрикнула я, стараясь перекрыть шум. В ответ молчание. – Говори, на кого ты работаешь?! – повторила я, и легкие панические нотки проскользнули в моем голосе.

– Тише, Лис, – шепнул Двэйн мне на ухо. – Он уже все рассказал. У меня еще много к нему вопросов, но на твой я ответить могу, – он чуть вздохнул, словно собираясь сообщить мне какую-то отвратительную новость. Его глаза в темноте блеснули. – Он работает на Князя, Лис. И он – командир сарассеров.

Я ошарашенно уставилась на старшего, хотя видеть этого он и не мог. Я открыла и закрыла рот, ощущая, как бешено учащается пульс и как во мне нарастает оглушающая смесь страха и ярости. В ушах зазвенело, и машина здесь была совершенно ни при чем. Мне вдруг показалось, что меня одурачили. Все это время я считала, что Князь живет сам по себе. Одинокий изгой посреди Пустоши, которого все боятся. Я не могла даже предположить, что кто-то станет на него работать. Может быть, это делала и я? И просто не знала об этом?

Нас снова тряхнуло, и в темной завесе мелькнул свет. Один резкий рывок, снова дрожь в обшивке металла – и мы вырвались из плотного кокона черноты. Свет залил кабинку, и когда я смогла немного привыкнуть к нему, то разглядела за стеклом строй высоких сторожевых вышек и серое полотно пустыни, проплывающее внизу.

Глава 2

Нас называют сумасшедшими, лишенными разума, фанатиками. Нас называют араам – «прислужниками дьявола», пусть даже ни в какого дьявола они и не верят уже много столетий. Но они не понимают. То, чем Он является, – это спасение, а не погибель. То, как являет Он нам свой облик, – лишь оболочка, которая смущает умы неверующих. И лишь истинным последователям дано видеть Его настоящую сущность. И она – благо для всех Объединений.

Аберненн, автор неизвестен

В нашей комнате было душно и пахло горячим металлом. Несколько узких скрипучих коек с прогнившими матрасами стояли плотно друг к другу, оставляя пространство лишь для маленьких прикроватных тумб. Близость, которая свободолюбивых изгнанников уже начинала допекать. Никакой свободы, никакой возможности остаться наедине с самим собой.

К счастью, сейчас там было пусто. Я устало плюхнулась на койку прямо в ботинках и прикрыла глаза. Раздался приглушенный хлопок двери, которую Двэйн закрыл за собой. Звуки барабанящей музыки с нижних этажей, которую отчего-то врубали в каждую бурю, затихли. Но за хлопком тут же последовал скрежещущий удар рассвирепевшего ветра. Бури здесь всегда были странными, непохожими даже на те, что обычно случались в Пустоши. Они царапали стены, словно когтями, завывали и скрежетали часы напролет, и порой, выходя на улицу утром, я ожидала увидеть на стенах зданий глубокие длинные борозды. Но их не было.

Мы привыкли к этому не сразу. Первые дни, когда только Ворон притащил нас в это богом забытое место, все мы без конца вскакивали по ночам от этих звуков и хватались за спрятанное под одеялом оружие. К счастью, хотя бы его нам оставили в распоряжение.

Сарассеры… Кто бы мог подумать, что слухи о них были не только правдивы, но и упускали самые темные и страшные тайны. И темные – это не преувеличение. Убийцы, мошенники, отбросы, которых не признали в рейтах или даже на Рынке. Все они находили приют здесь. А потом рыскали по лесам в поисках потерянных детей и тащили их в эту глушь. Падальщики, которые взращивали свою собственную армию. Его армию.

Иногда эта мысль ударяла по мне с такой силой, что хотелось вывернуть наружу все мышцы и кости. В рейтах и в Городах всегда боялись его ползущей Тьмы и бежали прочь, едва завидев ее на горизонте. И никто не заметил, как Он присвоил себе часть Пустоши и отсек ее от остального мира. Не заметил, как он забирал людей, чтобы взращивать своих солдат. Эта мысль всегда вызывала у меня нервический смех. До чего же раздражающе просто: страх заставил нас отвернуться, тогда как стоило глядеть прямо ему в лицо.

– Кажется, сегодня буря гораздо сильнее, – произнес Двэйн, вырывая меня из привычного клубка мрачных мыслей.

Я не ответила и не открыла глаза и только услышала, как соседняя койка заскрипела под его весом.

– Сегодня я ходил с третьим отрядом, – продолжил старший, и на этот раз я посмотрела на него. Лицо Двэйна тонуло в потемках комнаты, и от того оно казалось каким-то болезненным и непривычным.

– Куда? – тихо спросила я, пытаясь припомнить назначения всех отрядов.

– Как раз в ту сторону, за которой ты наблюдаешь со своей вышки, – хмыкнул он. – Мы прошли довольно далеко за сторожевые посты. Там сплошная пустыня с кучей ржавого мусора. Несколько развалившихся зданий посреди пустыря. Возможно, раньше там проходила дорога. Но дальше ничего, ни одного поселения. По крайней мере, там, куда мы смогли добраться сегодня.

Я кивнула:

– Возможно, раньше тут были неблагоприятные условия для жизни, поэтому и городов строили мало.

– Да уж, сейчас-то они намного лучше! – усмехнулся старший и со вздохом лег на спину, потирая пальцами лоб. – Никогда не думал, что увижу эти места. Мне казалось, их давно уничтожила Пустошь или Советы растащили все, что только могли. Довоенные города… подумать только!

– Они бы и растащили, если бы Он не присвоил себе всю территорию!

– Никак не могу понять, как Он делает эту стену, если сам не находится здесь. Его чернота отделяется? Разве это не часть его сущности?

– Спроси лучше у Кристины, – фыркнула я.

Когда я увидела ее и Элиасса в день нашего прибытия, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Прислужница, ярая фанатка Советов, что она забыла в таком месте? Но вопросы у меня отпали в тот же миг, как она открыла рот. Совершенно не обратив на нас никакого внимания, она с яростными криками налетела на Ворона, требуя немедленно вернуть ее домой. Страж лишь устало поморщился и отстранил ее рукой, и я поняла, что эту длинную гневную речь он уже слышит не впервые. Даже Элиасс молча и терпеливо наблюдал за ее истерикой и только послушно двинулся следом, когда она выдохлась и отправилась восвояси.

С тех пор я почти ее не замечала. Она самовольно делала из себя узницу, то запираясь в комнате, то лишая себя еды, отчего ее бедному мужу приходилось выдумывать тысячи способов, чтобы накормить ее. Сарассеров все это нисколько не волновало. Они только посмеивались на ее гневные реплики или раздраженно отмахивались, как от назойливой мухи. Ей давали полнейшую свободу, но она предпочитала заточение.

Мне было жаль ее, и как-то раз я попыталась вернуть ей толику разума. Но стоило мне только заговорить, как Кристина вдруг вскочила с кровати и принялась кидаться в меня всем, что попадется под руку, покрывая такими проклятиями, что кровь стыла в жилах. Она подняла такой шум, что командир второго отряда не выдержал и велел накачать ее какой-то дрянью, после чего она почти два дня слонялась по всему корпусу, стуча по стенам и хохоча, словно безумная. Элиасс, да и все изгнанники, включая меня, были в ярости. Но мы ничего не смогли сделать. Все мои попытки добиться встречи с Вороном ни к чему не привели, и я решила обходить комнату Кристины стороной. На всякий случай, чтобы, не приведи духи, снова не навлечь на нее таких проблем.

Кто бы знал, как сильно я ошибалась на ее счет!

– Она не знает, – просто ответил Двэйн, и я едва удержалась, чтобы не скрипнуть зубами от злости.

– Конечно, знает, – упрямо повторила я. – Просто она хитрая дрянь, вот и все!

Старший вздохнул, но возражать не стал. Он знал, что это бесполезно. Я сжала кулаки и прикрыла глаза, чувствуя нарастающую волну гнева. Я не стану, не стану…

Я резко села в кровати и все-таки выпалила:

– Если бы не она, с Рахель все было бы в порядке! – стоило только вырваться этим словам, как они понеслись нескончаемым потоком: – Она всегда думает только о себе и своих проклятых экспериментах! Она знала, как выпустить тебя из Ямы! Знала, что случится, если разблокировать их программу, и ничего не сделала! Она позволила нам влезть туда и рискнуть своими жизнями. Между прочим, и твоей тоже! Мелкая, грязная тварь!

Из горла вырвался яростный рык, а потом и всхлип без единой слезинки. Я ухватилась за волосы и принялась раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь не задохнуться от всех тех чувств, что сжимали мне горло. Слишком много всего произошло и происходит теперь. И я уже не уверена, что остаюсь в здравом рассудке.

Я не сразу поняла, что Двэйн крепко сжимает меня в своих руках. Прижимает к теплой груди, как маленького ребенка. Мне невольно вспомнилось, как он точно так же сжимал в объятиях Джоанн, и подумала, уж не стала ли я такой же странной, как и она? Может, общение с Князем действует так на каждого?

Я отстранилась, заглядывая старшему в глаза. Он смотрел на меня вымученно, и я невольно ощутила стыд. Сколько же со мной проблем, помилуйте духи!

Он мягко провел рукой по моим волосам, пропуская через пальцы спутанные и усыпанные песком волосы, ничего не говоря. Только губы его плотно сжимались, выдавая тот гнев, который он так усиленно сдерживал. Этот его вид не на шутку пугал меня. Взгляд почти пустой, застывший, когда он не знает, что я наблюдаю за ним. Челюсть напряжена, а кулаки сжаты. Таким он меня пугал. Казалось, что это знак какой-то неминуемой катастрофы.

В порыве чувств я обхватила его лицо руками и страстно поцеловала. Мне хотелось стереть с его лица это безжизненное выражение. О том, что ему хотелось стереть с моего лица, я старалась не думать.

– Кхм, кхм, – раздался рядом нарочито громкий голос.

Двэйн раздраженно вздохнул, и, когда я отстранилась, мне удалось уловить мягкое и расслабленное выражение на его лице, почти такое же, как раньше. Я улыбнулась, глядя на него, но старший уже отвернулся:

– Тебя не учили стучать, когда ты входишь в комнату? – недовольно спросил он, и Джоанн – кто же еще! – насмешливо фыркнула.

– Вообще-то, это общая комната. Так что держите себя в руках. Здесь все-таки дети живут! – Она закатила глаза и глянула на нас с укоризной ша, застукавшей своих воспитанников за каким-то непотребством.

– Когда ты вырастешь, то сама все поймешь, – улыбнувшись, сказала я, и Джоанн приподняла одну бровь.

– Але, я уже выросла и понимаю даже больше, чем ты себе воображаешь в твоей маленькой головке.

– Прекрати так разговаривать! – строго велел Двэйн, и та широко развела руками:

– Ты хочешь, чтобы мы предавались светским разговорам в таком месте? Ты вообще заметил, в какой мы живем дыре? И с какими… – она поморщилась, – с какими вонючими придурками?

– Надеюсь, это ты не про нас, – донесся от двери насмешливый голос Шона, и в комнату влилась почти вся толпа изгнанников. Не то чтобы мне не хотелось их видеть, но иногда – довольно часто, признаться, – мне не хватало одиночества. Только Широ и Яны не было видно, как и всегда. Куда пропадали эти двое, всегда оставалось загадкой. Быть может, один лишь Двэйн знал или догадывался об их таинственных перемещениях.

– Я не буду отвечать на этот каверзный вопрос, – заявила девочка и плюхнулась на кровать рядом с моей. – Нам еще жить тут. Не хочу, чтобы однажды я проснулась с привязанными к кровати косичками!

Я заметила, как глаза Ли каверзно сверкнули, и строго посмотрела в его сторону. Заметив мой взгляд, он поспешил ретироваться в свой уголок.

– Я обязательно сделаю это, перед тем как мы отсюда свалим, – объявила Мисс, заставляя девочку мрачно нахмуриться. – Чтобы не пришлось тащить тебя с нами.

– Духи Пустоши! – в притворном изумлении воскликнул Тима. – Нельзя же так жестоко поступать с людьми!

– Спасиб… – начала было Джоанн, но договорить не успела.

– Можем просто запереть ее в туалете!

Ли тихонько захихикал со своей койки, но добавлять ничего не стал. За последние четыре месяца он уже успел уяснить, как больно и яростно Джоанн умеет царапаться и кусаться.

– Вы все просто невыносимы! – протянула Саша, плюхаясь на свое место. – Скоро я сама вас всех привяжу к кровати!

– Чур меня первым! – усмехнулся Тима, и Джоанн нарочито громко протянула:

– Фу-у-у! Не хочу слышать ваши гадости! – ее лицо скривилось до безобразия, так что даже смотреть на нее стало больно.

Последней в комнату изящно скользнула Вэнди и осторожно прикрыла за собой дверь. Еще более худая, чем раньше, тоненькая и хрупкая. Кажется, тронешь – разобьётся. Но все такая же упорная в своем бескорыстном стремлении помогать.

– Есть новости? – тут же спросила я, вглядываясь в лицо девушки.

Та мягко улыбнулась.

– После твоего шестого посещения за день ничего не изменилось. Но это и неплохо…

Она продолжила привычную успокаивающую речь, но я ее уже не слушала. Все это было неважно. Слова о том, что стабильное состояние – это тоже хорошо. Что лекари постоянно за ней наблюдают. Что техника здесь ничуть не хуже, чем в Городах. Важно было только то, что Рахель до сих пор не пришла в себя. Из-за меня. Из-за Кристины.

Как и многие дни до этого, моя вина и боль тут же нашли выход в горячем гневе.

– А эта? – вскинув глаза на Вэнди, процедила я. – Все так же корчит из себя сумасшедшую?

В комнате зависла напряженная тишина, и изгнанники поспешили ретироваться по своим кроватям. Подальше от моего пылающего взгляда.

– Ты же знаешь, Лис, – осторожно начала Вэнди, – таков план и…

– Ее план. Опять! – вскипела я, и со стороны донесся усталый вздох Саши. Конечно, эту сцену они видели и слышали уже не в первый раз, но я никак не могла сдержаться. – Всё снова происходит так, как она хочет! Почему мы ничего с этим не делаем? Почему мы должны подчиняться этой дряни? – я резко повернулась к Двэйну, быстро обегая взглядом его каменное выражение лица.

– Это лучший вариант из всех, – сухо произнес старший и тут же добавил чуть теплее: – Никому не нравится, что приходится доверять Кристине. Но у нас нет выбора. Не в этот раз.

– Ни в этот… ни в другой. Мы всегда завязаны на ее воле! – выплюнула я и резко повернулась к Джоанн: – Когда Он возвращается?

Напряжение после этих слов практически ощущалось на коже. Все затихло, и тени словно дрогнули по углам.

– Откуда мне знать? – фыркнула девочка. – Он мне не докладывает!

– Но ты же Его слышишь! – упрямо продолжала я.

– Не каждую же секунду! – Джоанн всплеснула руками. – Я бы тогда точно подохла!

Она вдруг вздрогнула, мышца на ее щеке дернулась, а взгляд застекленел. Я замерла, глядя на нее во все глаза и уже понимая, что это значит.

Прошло не больше пары секунд, как девочка снова заморгала и криво ухмыльнулась:

– Ваш запрос услышан, – деловито протянула она. – Он просил передать: раз уж ты так соскучилась, то Он немедля направится обратно в лагерь. Все для тебя, Лис! – в ее голосе мне померещилась неожиданная обида, и я не в первый раз задумалась о природе этой необычной связи между Джоанн и Князем.

– Он… Он будет скоро? – чуть дрогнувшим голосом уточнила Вэнди.

– Ну, как видишь! – ответила девочка и откинулась на подушку.

Молчание не прерывалось. Я задумчиво мяла руки, не поднимая глаз, но острые взгляды так и жгли меня со всех сторон.

Они так и не привыкли. Не привыкли слышать о Князе в повседневных разговорах и не оглядываться тут же по сторонам в суеверном страхе увидеть ползущую черноту. Не привыкли видеть Джоанн, замирающую посреди дороги, а потом передающую очередную короткую реплику от Него. Чаще всего совершенно бесполезную. Не привыкли думать, что нашим спасением с острова мы обязаны именно Ему.

Когда мы только пересекли стену черноты в тот день, изгнанники едва могли поверить в то, что они остались живы. Все они слышали о Тьме, немногие даже видели ее, скользящую по лесу, но еще никто, кроме меня и Вэнди, не оказывался в ее объятиях и не выживал после этого. Они даже не думали, что такое возможно.

Когда под нами протянулась безжизненная пустыня, а стена черноты осталась позади, мы с Двэйном напряженно переглянулись, и первой это заметила Мисс.

– Вы что-то знаете, – тут же выпалила она, пока остальные пытались прийти в себя. – Вы оба!

Я поморщилась. Вот уж точно не думала, что придется рассказывать всю историю о Князе при таких обстоятельствах. Но ждать и правда было уже неправильно. Мне хотелось начать помягче, издалека, но Джоанн решила нарушить все планы со свойственной ей прямолинейностью:

– Я разговариваю с Князем с детства. Князь хочет разговаривать с Лис, но она Его не слышит. Ну, может, и слышит, но как-то не так, Ему сложно до нее достучаться. Он меня защищает. И ее защищает. А еще, похоже, Он родился на острове и жил в поезде. Лис там сон один приснился, и она решила, что выпустила Тьму в Пустошь. Ей, походу, тогда лет сто, не меньше. Ну или как такое может быть? Ну, и еще: Ему не нравится Двэйн. Ты чем-то ему не угодил. Вот, в принципе, и все, – она выпалила это на одном дыхании, не давая возможности прервать ее.

Все молчали. Изгнанники глядели на Джоанн так, словно видели перед собой сумасшедшую, Двэйн недовольно морщился, и только Ворон, удобно устроившись на скамье, наблюдал за нами с нескрываемым любопытством.

– Духи Пустоши, что с ней случилось? – выдохнула наконец Яна. – Бедная девочка!

Джоанн тут же оскорбленно нахмурилась, но, прежде чем она успела выдать очередную тираду, Двэйн произнес:

– Она говорит правду.

Его слова словно обрушились тяжелым молотом, так что Вэнди даже неловко опустилась на скамью.

– А ну повтори… – пробормотал Шон, и мы повторили.

Все, что только вспомнили о Тьме и Князе, рассказывая сбивчиво и спешно, словно боясь, что они не дослушают до конца. Присутствие Ворона никого не волновало, и я нисколько не сомневалась, что все это ему известно уже давно.

Когда мы закончили, в воздухе еще долго висел один лишь раздражающий гул машин, а потом раздался тихий и гневный голос Мисс:

– Ну вы и сволочи!

Ее глаза горели такой свирепостью, будто она увидела перед собой врагов. Я невольно сглотнула и примирительно подняла руки:

– Мы не собирались ничего скрывать. Но не до того было, да и мы не хотели вас пугать…

– Не до того было рассказать, что за тобой охотится гребаная чернота? – воскликнул Шон, и от обиды в его глазах мне стало не по себе.

Что ж, справедливо.

– Может быть, вы еще что-нибудь вспомните интересное? – сложив руки на груди, спросила Саша. – Если вдруг напугаемся, то никуда в панике отсюда убежать не сможем!

– Интересно, если бы меня можно было выгнать за дверь, то я бы вообще никогда не о чем не узнал? – добавил, в свою очередь, Ли и насупился.

– А ты тоже хороша! – вдруг вскрикнула Мисс и ткнула пальцем в сторону Вэнди. Та ошарашенно округлила глаза и даже ничего не смогла ответить. – Ты побывала во Тьме и ничего мне не сказала! За все это время! Так ты понимаешь слово «доверие»?

– Я просто не хотела…

– Конечно, не хотела! Все вы молчали, потому что чего-то не хотели! Ну а я теперь не хочу доверять вам!

Она сверкнула глазами в полутьме и, вскинув подбородок, прошествовала к своему месту. Двэйн снова начал что-то говорить, и спор мог бы продолжаться еще долго, но машину тряхнуло, Ворон приказал всем сесть и пристегнуть ремни, и мы начали постепенно снижаться, приближаясь к тайному убежищу сарассеров.

Прошло еще не меньше недели, прежде чем ребята, наконец, стали общаться с нами как прежде. Не меньше двух, чтобы Мисс, наконец, прервала свое обиженное молчание. И не меньше трех – в сомнениях, сделала она это добровольно или из необходимости выживать в этом странном и не слишком приятном месте.

Быть может, мое состояние – эта неустойчивая грань между страхом и гневом – ухудшилось из-за ссоры и постоянного напряжения в общении с изгнанниками. Но ничего с этим поделать уже было нельзя. Мы с Двэйном получили то, что заслужили, и оставалось лишь собирать потерянное доверие по крупицам.

– Зачем Он тебе понадобился? – тихо спросила Мисс, и в потемках выражение ее лица осталось неясным.

– Хочу задать несколько вопросов, – ответила я. – О Древе, об этом месте, о своих родителях…

– С чего ты взяла, что Он расскажет тебе правду? – спросил Двэйн, заставляя меня обернуться.

– Дело не в правде или лжи, – покачала головой я. – А в том, насколько Он мне доверяет.

– О-о! – тут же протянула Джоанн и резко села на постели. – Это могу сказать и я: Он тебе НЕ доверяет. Даже не надейся!

– Значит, надо это изменить, – произнесла я, и девочка рассмеялась:

– Что ж, удачи! Особенно постарайся это сделать, когда будешь сбегать отсюда!

Она театрально закатила глаза и, отвернувшись от меня, улеглась на бок. Мы с Двэйном переглянулись. Вот уже не в первый раз нам обоим казалось, что Джоанн вовсе не хочется уходить. А это может стать очень, очень большой проблемой.

***

К утру буря, как и бывало прежде, постепенно стихла. Воздух пах озоном и пылью, по дорогам беспорядочно валялись ржавый мусор и горки серого песка. Несколько особо хилых построек искорежило и будто вдавило внутрь. Зрелище, которое всегда напоминало нам о зверской силе здешнего ветра. Он мог переломать все кости в единый миг и разорвать мышцы на волокна. Буря, которой никогда не бывало в Пустоши.

Иногда я задумывалась: может быть, она охраняла нас от явлений зараженных земель? Сдерживала те остатки прошлых войн, что еще сохранялись в пустынях за пределами Объединений, и мы видели лишь их отголоски? Никто никогда не рассказывал нам о местах за пределами Пустоши. Никто никогда даже не давал понять, что такие пределы существуют. Пустошь всегда была для нас всем миром. Хотя тот берег, несомненно, доказывал, что мир куда больше, чем нам казалось. Как далеко простираются эти земли? Живет ли там кто-нибудь еще?

В школе нам рассказывали о бесчисленных территориях и странах, которые заполоняли нашу планету, но никогда не говорили о том, как она выглядит сейчас. По крайней мере, не говорили правду. Есть только Города и Пустошь, которая их окружает. И мы должны быть счастливы, что живем в безопасности.

Но если все не так, и Пустошь в самом деле была не хищником, а стражем? А теперь… теперь я убила ее, уничтожила разум и не имею не малейшего представления, к чему это приведет.

– Эй! – тихий голос Азриэля заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.

Он подошел со спины, щурясь на пробирающееся сквозь пыльную завесу солнце и протирая краем рубашки свои очки. Исхудавший и бледный, он устало оглядывал улицы, на которых сарассеры терпеливо собирали мусор.

– Есть новости? – спросила я, прекрасно понимая, что в этом случае его бы тут не было.

Азриэль небрежно пожал плечами.

– Не знаю. Я не разбираюсь в этом. Но она пока не очнулась.

Его взгляд за все эти дни сделался тусклым и почти безжизненным, и мне с трудом удавалось глядеть ему прямо в глаза. Он знал про Кристину. Мы решили, что будет справедливо рассказать ему правду, но Азриэль лишь болезненно поморщился и вздохнул.

– Это уже неважно, – ответил он, – это ничего не изменит. Главное, чтобы Рахель выздоровела.

Хотелось бы и мне обладать такой же выдержкой.

– Вообще-то, – тихо начал парень, глядя вдаль, – я пришел сказать, что Ворон вернулся.

Я удивленно вскинула бровь.

– Думала, его не будет еще несколько дней.

– Да, все так думали, но… Ему пришлось вернуться, потому что…. Князь так захотел. – Теперь Азриэль посмотрел прямо на меня, и его глаза за круглыми линзами очков ярко блеснули. – Ворон сказал, что они вернулись из-за тебя.

– Они? – удивилась я. – Так они теперь разъезжают вместе? Мне казалось, что Князь всегда путешествует в одиночку.

– Вот и спроси его об этом, – хмыкнул парень, заставив меня слабо улыбнуться и покачать головой:

– Он мне ничего не расскажет. У меня немного другие цели.

– Догадываюсь, – кивнул Азриэль и вдруг приблизился, мягко касаясь моего запястья: – Будь осторожна, Лис, – прошептал он. – Я слышу гораздо больше, чем ты. Очень выгодно порой быть никому неинтересным, – глухой смешок обдал мне ухо теплом. – Ты нужна им, Лис, уж не знаю почему. И путешествие на другой берег было спланировано с самого начала.

– Я тоже начала так думать, – тихо ответила я, но Азриэль яростно замотал головой:

– Нет, все не совсем так. Вернее, конечно, так… Я еще не до конца разобрался. Но ты должна была оказаться в том поезде, должна была очутиться у Древа. Мне кажется… что это Ворон травил тебя.

Я дернулась, будто слова Азриэля обладали электрическим разрядом. Ворон травил меня? Не то что бы такое не приходило мне в голову, но, когда слышишь свои подозрения из уст другого человека, становится не по себе.

– Почему ты так решил? – шепнула я, снова приближаясь.

– Как-то раз он приходил к лекарям. Я дежурил около Рахель прямо за стенкой. Он спросил про какую-то новую дозу, которую нужно было доработать, потому что предыдущая версия вызвала у носителя слишком много побочных эффектов, которые едва не прикончили его.

Я сглотнула. Побочные эффекты! Если Ворон и впрямь говорил обо мне, то так он называл все те случаи, когда я находилась на грани смерти?! К щекам прилил жар, и я почувствовала, как начинают дрожать руки.

– Но заче…

– Алиса! – резкий хриплый окрик заставил нас обоих вздрогнуть и мгновенно отстраниться друг от друга, будто нашкодивших детей.

Ворон стоял в темнеющем проходе корпуса и с присущим ему безжизненным выражением глядел прямо на нас.

– С возвращением! – крикнула я в ответ, пытаясь успокоить заходившееся сердце.

– Благодарю, – кивнул страж, и в тоне его голоса не промелькнуло и толики тепла.

Меня кольнуло обидой и привычным недоверием. Если там, на острове, мне удалось проникнуться к нему дружескими чувствами, то здесь все это разбилось вдребезги. И отчего-то мне было жаль до слез.

– Он ждет тебя.

Я замерла, ощутив, как от внезапного страха скрутило желудок. Мы не виделись с Князем с того дня, как поезд отчалил от берега. Если, конечно, не считать тех странных снов, в которые Он вмешивался. И я не представляла, как предстану перед Ним и окружающей его Тьмой.

Азриэль рядом со мной невольно вздрогнул, потом ласково дотронулся до плеча и тихо пожелал удачи.

– Он вернулся сюда по твоей просьбе, а ты так и будешь стоять столбом? – отчеканил Ворон, и я недовольно поморщилась.

– Я лишь задала вопрос и ни о чем не просила.

– Лучше поторопись, пока Он сам сюда не вышел. Далеко не все способны выдержать его общество и не лишиться рассудка.

Что ж, звучало вполне убедительно. Я еще раз обменялась взглядом с Азриэлем и двинулась назад к корпусу. Ворон не стал дожидаться и нырнул в темноту коридора. Мне пришлось сорваться на бег, чтобы нагнать его, а потом торопливо шагать, чтобы не отстать и не потеряться в лабиринте всех этих бесконечных коридоров.

Лестницы, проходы, ответвления. Структура здания казалась мне полнейшей неразберихой. Все здесь тонуло в полумраке. Через редкие окна едва пробивался слабый свет, а некоторые до сих пор прятались под металлическими щитами, которые опускали на время бури. Гремели железные ступени, душный горячий воздух плавал из одного коридора в другой и был наполнен запахом пота, металла и резкой вонью медикаментов.

Спустя некоторое время нашего хождения вверх и вниз мне показалось, что Ворон нарочно водит меня кругами, и я не удержалась от реплики:

– Разве мы не должны были поторопиться?

– Поверь, я веду нас самым коротким путем, – коротко ответил страж и будто назло зашагал еще быстрее.

Я раздраженно скрежетнула зубами, но ничего не сказала.

Долгая и монотонная дорога казалась нескончаемой, так что, когда Ворон резко остановился около одной из дверей, я едва не врезалась ему в спину.

– Можешь заходить, – произнес страж и шагнул в сторону. Его темный пронзительный взгляд уставился на меня.

– Что такое? – тихо спросила я, ощутив себя до крайности неуютно.

– Ничего. Просто… веди себя благоразумно, Лис, – ответил Ворон и сделал еще один шаг назад. – Заходи.

Его слова и немигающие глаза вызвали у меня неожиданную волну мурашек. Я взялась за дверную ручку и еще раз обернулась. Ворон все так же молча глядел на меня в ответ.

Я надавила на дверь и толкнула ее вперед. Густая чернота на той стороне всколыхнулась, и ее дымные щупальца потянулись ко мне. Мое горло сжалось от привычного при встрече с Ним страха, но я сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

Я не поняла, закрылась ли дверь сама собой, или же это мои руки послушно надавили на металлическую поверхность, но она хлопнула, разнося по коридору противное дребезжание, и все стихло. Даже слишком. Темнота поглощала звуки. Даже мое частое и прерывистое дыхание едва можно было различить. Все внутри погрузилось в глубокую черноту, холодную и плотную, от которой по всему телу разбегалась россыпь мурашек.

Я покрутила головой по сторонам, стараясь разглядеть хоть что-то. Стараясь – и боясь – разглядеть его силуэт.

– Не очень-то прилично прятаться, – крикнула я охрипшим от напряжения голосом и закашлялась. Не слишком ли дерзко? Мне казалось, что после всех событий на острове я имею право говорить с Ним свободнее, но кто знает Его характер!

Тьма зашевелилась, задрожала, словно бы смеялась надо мной. Она сгустилась и поползла по рукам, плечам и горлу. Я ощутила твердую хватку на своей шее. Под нажимом мой подбородок чуть поднялся вверх, я почувствовала мгновенно разрастающуюся в голове боль и резь в глазах, но постаралась не закрывать их. Слезы потекли по щекам сами собой, взгляд затуманился, а ощущение стекла под веками только усилилось.

– Такая же упрямая, как и всегда, – прозвучал ледяной насмешливый голос совсем рядом.

Дышать тут же стало легче, хватка на шее исчезла, боль в глазах отступила, и я вдруг разглядела перед собой смутный силуэт. Я прищурилась. Высокий, худой, с бледной кожей, которая казалась чересчур яркой среди глубокой тьмы. Черты его лица оставались размытыми, но я могла дорисовать их в своей голове. Сны оставили мне слишком яркие воспоминания.

– Почему ты прячешься в темноте? – тихо спросила я.

Он хмыкнул:

– А тебе так хочется меня увидеть? – Он сделал шаг ближе, но тени так и продолжали скрывать Его лицо.

– Мне лишь кажется это странным, – с напускной беспечностью пожала я плечами, хотя сердце так и колотилось о ребра, – я знаю, как ты выглядишь. И я знаю, что ты можешь выходить из Тьмы. Учитывая, что я сделала для тебя, было бы справедливо говорить со мной в открытую.

Я метнула на удачу. Надеясь, что Его вспыльчивость и горячность сыграют мне на руку. Он засмеялся, и меня невольно пробрала дрожь. Это был странный смех. Скрипучий и жесткий, словно бы его издавала машина, а не человек.

– Князь и Тьма неразделимы, разве нет? – спросил Он.

Я мысленно чертыхнулась. Кажется, Он стал куда более сдержанным и осторожным. Или же Он был таким всегда и только дурачил нас?

– Так считается, – медленно начала я, судорожно соображая, – но в рейтах чего только не придумают. Не все же изгнанники одарены честью встречаться с тобой.

Я почувствовала, что настроение в воздухе изменилось. Здесь, внутри черноты, это ощущалось мгновенно. Волоски на коже вставали дыбом, а по затылку пробежала волна холода.

– Не надо. Использовать. Лесть, – с расстановкой произнес Он задрожавшим от гнева голосом. – Когда говоришь со мной. Идиоты и подхалимы пусть делают что хотят. Пусть пытаются спасти свою шкуру. Но ты – не вздумай!

Тьма вокруг забурлила, словно вскипающая вода, и толкнула меня назад, так что я едва не упала на спину. Вернув себе равновесие, я судорожно сглотнула и произнесла:

– Извини, – страх, просочившийся в эти слова, раздражил меня, и следующие слова вылетели сами собой: – Я думала, это будет хорошим ответом на ложь.

Призрачная уверенность в том, что Он меня не тронет, сыграла со мной злую шутку. Князь подскочил ко мне в одно мгновение и сжал горло уже не черными лентами, а своими длинными и холодными пальцами. Воздух исчез из моих легких, и я, как пойманная рыба, бесполезно открывала и закрывала рот. Из нутра вырвалось какое-то странное сипение, в носу стало горячо, и я почувствовала, как что-то горячее потекло на губы. На языке тут же остался солоновато-железный привкус.

Мои глаза затуманились, ноги потеряли опору на земле и повисли в воздухе. Чернота бушевала, сворачиваясь и раскручиваясь вокруг нас, и тени на Его лице сменялись с бешеной скоростью. Я поняла, что вот-вот задохнусь, и, думая уже только о собственном спасении, ударила Его по руке, сжимавшей горло. Он отпрянул, и я рухнула вниз, надрывно кашляя и потирая шею. Духи Пустоши, Он же чуть было меня не убил! А я-то надеялась…

– У тебя нет никаких привилегий, – ледяным тоном произнес Он где-то над моей головой, будто услышав мои мысли. – Пока нет.

С моих губ сорвался смешок, и я сплюнула на пол кровавый сгусток.

– Тогда… – прохрипела я, – какого черта ты нас сюда притащил? И зачем спасал все это время? – я бросила взгляд в его сторону и с трудом поднялась на ноги. В грудине нещадно горело, и все тело казалось неподъемным. – Ты просто меня используешь?

Князь снова засмеялся, тихо и пугающе:

– Помнится, тебя не слишком-то радовало мое общество раньше. А теперь я должен крутиться вокруг тебя одной?

– Я всего лишь хочу понять… – сипло проговорила я.

Он подошел ближе, нависая надо мной бледным силуэтом, и замер. Так близко я не находилась рядом с Ним еще ни разу. Только лишь во снах.

– Разве ты донимаешь своего дружка, если он что-то скрывает? – процедил Князь, заставляя меня внутренне сжаться.

Голова лихорадочно заработала в поисках новой темы. Что угодно, лишь бы отвлечь Его от Двэйна.

– Не надо так морщиться, – тем временем произнес Он с отчетливой неприязнью в голосе, – я не собираюсь его убивать. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Я просто кивнула, не зная, как на это лучше реагировать.

– Давай… – я снова чуть откашлялась и прошептала, не в силах говорить громче: – Давай начнем этот… кхм… разговор… сначала.

Судорожный приступ кашля сотряс меня изнутри, и я согнулась пополам, пытаясь втянуть в себя горячий воздух. Над головой прозвучал раздраженный вдох, что-то снова коснулось шеи, заставляя все мышцы напрячься, и боль вдруг начала отступать. Она сходила, будто волна с берега, медленно и плавно унося за собой кашель, горечь и жжение.

Я выпрямилась, облегченно потирая горло.

– Не хочешь сказать спасибо? – недовольно пробурчал Он, и я вскинула на Него изумленный взгляд. Его нисколько не смущает, что это Он сам пытался прикончить меня?

– Спасибо.

– Если ты хочешь начать сначала, давай попробуем, – с нескрываемым довольством произнес Князь. Тьма тут же сделалась зыбкой и легкой, как вуаль. – Мне совсем не хочется ссориться с тобой. Ты мне дорога.

От Его слов и проникновенного голоса мне стало не по себе. На языке так и вертелось множество фраз, которые говорить не стоило.

– Я… я благодарна тебе за многое, – тщательно подбирая слова, начала я. – Мы с тобой… мы крепко связаны разными событиями. И если честно, – я изобразила на лице глубокую печаль, – мне больно от того, как ты оставляешь меня за бортом.

Я осторожно посмотрела в его сторону, ожидая реакции, но Князь молчал. Просто стоял рядом и ждал продолжения. Хороший это знак или нет, было неясно. Но по тому, как начала застывать вокруг чернота, я решила, что пока иду неверным и очень опасным путем. Он не поверит в мои кривляния. Он знает совсем другую Алису.

– Я помогла тебе в поезде. Я высвободила тебя! – воскликнула я с возмущением, и Тьма тут же снова пришла в легкое и плавное движение. Хм, надо же, Ему привычнее видеть меня упрямой и недовольной. – И… и я освободила тебя от Пустоши, разве нет? Древо мертво. Разве это не дает тебе свободы?

Он молчал. И чем дольше это длилось, тем более неуверенной я себя чувствовала. Может, Он нарочно заставляет Тьму двигаться так расслабленно?

– Потому это нечестно – держать меня в неведении!

– Что тебе хочется знать? – Его голос прозвучал спокойно, и мне даже померещилось, что Он довольно улыбается.

– На самом деле многое. Как ты нашел это место? Зачем собрал сарассеров? Знал ли ты правду о Пустоши и Древе? И умрет ли теперь лес? И что вообще ты собираешься делать дальше? – я выпалила все это на одном дыхании, и мягкий, бархатистый смех колыхнул мне волосы на затылке. Я испуганно дернулась, не ожидая почувствовать его позади. Он же стоял прямо передо мной… буквально мгновение назад!

– Разве ша не говорила, что иногда ответов лучше и не знать? – шепнул Он мне на ухо, и ледяной ужас прокатился с ног до головы.

– Откуда ты это знаешь? – выдавила я, продолжая чувствовать Его за спиной.

– Твои сны бывают очень яркими, – ответил Князь и обошел меня со стороны.

– Ты видишь все мои сны?

– Не всегда. При… при определенных обстоятельствах.

Меня замутило. Он что же, может и мысли мои читать?

– При каких? – сдавленно спросила я, но ответа так и не дождалась.

Он прошелся рядом в одну и в другую сторону, будто забыв о моем существовании и глубоко погрузившись в свои мысли. Молчание продолжалось еще несколько минут, и я в конце концов не выдержала.

– Ты расскажешь мне хоть что-нибудь?

Он остановился, и его голова, скрытая завесой темноты, повернулась в мою сторону.

– Тебе нравится это место? – спросил Князь, и этот вопрос мне не понравился. – Только не лги и не увиливай.

– Нет, – честно ответила я. – Здесь ужасно.

Он кивнул.

– Когда-то это были процветающие места с зелеными долинами и глубокими реками. Ты можешь представить это себе?

– С трудом, – честно призналась я.

Он снова удовлетворенно кивнул.

– И правда. Это не так уж просто. Я попрошу Ворона показать тебе старые картинки. Тебе понравится. Зелень до самого горизонта, вода блестит в свете солнечных лучей, и стадо лошадей на переднем плане. Гривы длинные, шелковистые, а кожа лоснится, словно облитая жидким золотом.

Голос его звучал завораживающе, и меня удивила красота слов, с которой Он описывал этот пейзаж.

– Звучит потрясающе!

– Так и есть, – ответил Он и отвернулся. – Ты можешь идти.

Я опешила от такого резкого окончания разговора и не сдвинулась с места.

– Но…

– Пока это все, что тебе нужно было услышать.

Тьма передо мной сгустилась и начала мягко, но настойчиво подталкивать меня к двери. Я недовольно вздохнула, но поняла, что сил спорить больше не осталось. Да в этом и не было смысла. Когда я уже собиралась выйти в коридор, Князь вдруг окликнул меня:

– Алиса! – я остановилась и посмотрела назад. – Я знаю, что ты расстраиваешься из-за Пустоши. Не стоит. Лес никуда не исчезнет. Он просто станет тем, чем был раньше. До того, как несколько человечков решили пленить его.

Я не успела ничего ответить. Ручка двери повернулась сама собой, и меня вытолкнуло наружу. Резкий хлопок за спиной, и я снова оказалась в коридоре. Опустошенная и совершенно сбитая с толку.

Глава 3

Кто-то скажет, что стены нас замедлят. Кто-то скажет, что стены разъединят нас. И, возможно, будут даже правы… Но! Вы же не станете обрушивать стены своего дома, боясь потерять связь с другими людьми? Вы же не снимите двери с петель и не выкинете свои замки? Ваш крепкий и надежный дом – это не препятствие, а укрытие, внутри которого вы становитесь только сильнее. И вы будете оберегать это место всеми своими силами. Новые Города – это наш дом. И крепость его замков и стен – это только наша ответственность!

Из речи председателя Первого Совета, последние военные годы

Больше Он не звал меня к себе. И вообще никак не заявлял о своем присутствии. Готова спорить, большая часть сарассеров даже и не знала, что Князь снова вернулся в свои земли. Свои… Это и впрямь были Его личные владения. За черной стеной, которую Он выставил каким-то неведомым образом, не было Пустоши. Не было Городов и Советов. Не было вообще ничего, кроме нас и призраков ушедших столетий. В суровой тишине этого края легко было поверить, что никого в мире больше не существует. Казалось бы, это звучит как свобода. Никаких охотников, никаких Дарио или Ранко и никаких навязанных условностей. На первый взгляд, здесь жилось даже проще, чем в рейтах. Стихия проявляла себя лишь удушливой жарой и ночными бурями. Но никаких чудовищ или кровавых дождей. Стены Тьмы услужливо пропускали за свои пределы любопытных зверьков и птиц, которых словно бы притягивало к границам. Конечно, чтобы прокормить несколько сотен человек, этого было недостаточно, а потому сарассеры не только охотились, но и вели торговлю.

В первое время это казалось мне безумием. Какой дурак будет по собственной воле отправляться к живой Тьме и совершать сделки с людьми не слишком доверительного сорта? Ответ я получила почти сразу же – Рынок. Конечно, где же еще могли так бурно расходиться грязные деньги! Пристанище мошенников и отбросов, которым удалось построить настоящую торговую империю, способную влиять на жизнь не только изгнанников, но даже Советов.

Поговаривали, в последнее время Рынку приходилось несладко. Открывшаяся война между рейтами и Советами мешала вести дела, взвинчивала цены и повышала риски. Сарассеры поговаривали, что охотники все чаще устраивают облавы и нарушают сделки. Что ж, за это им приходится платить своими головами. По крайней мере, так утверждали слухи.

И в отдалении от всех этих кровавых событий, в отдалении от прицельного ока советников нам стоило бы наслаждаться жизнью, радоваться нашей внезапной «свободе». Разве не об этом мы так всегда и мечтали?

Я покосилась на свой рюкзак и еще раз прокрутила в голове все его содержимое. Не хочется оставлять здесь хоть что-либо. Надо бы раздобыть еще одну бутылку воды. Кто знает, как много в ближней части Пустоши пресных водоемов…

– Духи, Лис, никогда больше не делай такое лицо! – вскрикнула Джоанн со своей постели, и я подняла на нее недовольный взгляд. – Когда ты начинаешь думать, на это просто больно смотреть!

Я покачала головой. В последнее время ядовитых замечаний в мой адрес она бросала все больше. Ее словно распирало от недовольства, и она бесконечно преследовала меня, нашептывая в спину неприятные словечки. Как-то раз она даже разбудила меня посреди ночи, чтобы объявить, как некрасиво я лежу на боку и не даю ей уснуть.

Увещевания Вэнди и Двэйна не помогали. Она пропускала их мимо ушей, а потом пропадала на день или два где-то в лабиринте бесконечных коридоров. Все это тревожило нас даже больше, чем план побега.

На этот раз в комнате оставались только мы вдвоем, и я уже с трудом сдерживалась, чтобы не ответить ей грубостью.

– Ну тебя и перекосило! Но я посмотрю, как вас всех перекосит, когда вы выйдете в Пустошь!

Я замерла на месте. Это уже что-то более весомое, а не очередной поток оскорблений.

– Разве ты не идешь с нами? – как можно мягче спросила я и кинула взгляд на ее рюкзак. – Зачем же ты тогда его собрала?

– Я иду. Мне надо. Но меня это бесит, – отрывисто выпалила девочка, и ее глаза яростно сверкнули.

– Неужели ты совсем не соскучилась по рейту? По Рейгану? Он ведь даже не знает, что ты жива и с нами…

– Все он знает! – отмахнулась девочка. – Я ему сказала.

У меня едва не отвалилась челюсть.

– Ты… ты общаешься с изгнанниками? – стоило только произнести эти слова, как я тут же о них пожалела. Джоанн окинула меня таким презрительным взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. А ведь она всего лишь ребенок!

– Я сказала ему во сне, – заявила та и закатила глаза. – Как можно быть такой дурой!

Я вздохнула. Мое терпение уже подбиралось к конечной точке.

– Объясни мне, – тихо попросила я, обходя свою койку и присаживаясь на край кровати напротив девочки, – почему ты так злишься? Почему не хочешь уходить? Мы – изгнанники, мы должны жить в Пустоши. Мы должны быть вместе со своим рейтом, особенно сейчас, когда началась война. Нельзя же отсиживаться здесь.

Джоанн наклонилась чуть ниже, и выражение ее лица в этот момент скорее подходило взрослому и умудренному человеку, чем одиннадцатилетней девочке.

– Все это звучит очень мило, Лис, вот только не надо врать мне. Остальным-то, может, и не терпится сцепиться с охотниками. Может, они и правда скучают по лесу, но ты… Ты просто пытаешься убежать. От Него и от того, что должна сделать.

– А что, по-твоему, я должна сделать?

Джоанн прикусила губу, и мне показалось, что последние слова она выпалила случайно. Но она тут же снова нахмурилась.

– Ты же не думаешь, что все тебе достанется просто так? Что все так носятся с тобой по доброте душевной? Очень жаль, что Он выбрал именно тебя. Сколько мне пришлось возиться!

– О чем ты говоришь? – сдавленно спросила я, ощущая, как изнутри поднимается волна тревоги. Джоанн недовольно цокнула и отстранилась:

– Думаешь, я завалилась тогда в девятое из любви к твоей милости? И сидела потом с этой чокнутой, пока, наконец, ты не подняла свою пятую точку и не добралась до берега? Хотя и тут чуть было не провалилась, как и всегда. Если бы не Ворон, то твоя пятая точка уже давно бы целовала червяков!

Она сложила руки на груди и отвернулась. Ее худое тельце дрожало, а грудь ходила ходуном от сбитого дыхания. Я не двигалась, не понимая в точности, как поступить и что сказать. Уже не в первый раз я задумывалась о том, что ее эмоции могли быть лишь отражением эмоций Князя. Казалось, что Его влияние на нее с каждым днем становится все сильнее, и это было еще одним лишним поводом, чтобы поскорее бежать отсюда.

– Ты молодец, – осторожно произнесла я, и Джоанн посмотрела на меня громадными круглыми глазами. – Ты сделала все так, как Он велел. Блестяще сделала. Извини, что я так подводила тебя. Наверное, Он сильно ругался?

Пару мгновений она немигающе рассматривала меня, а потом словно бы чуть расслабилась и небрежно дернула плечиками.

– Не сильно. Он знал, что я не виновата. Он просто очень грустил. А когда Он грустит, мне снятся кошмары.

Мне захотелось обнять ее, прижать к себе как можно крепче. Но я не пошевелилась, зная, что любое мое движение заставит ее отшатнуться. Как же сильно она напоминала мне маленького зверька, который позволял дотрагиваться до него лишь по собственной воле.

– И сейчас Он тоже грустит?

– Он недоволен.

– Почему? Он… Он догадался, что мы собираемся сбежать?

Джоанн смерила меня уничижительным взглядом:

– Это я ему рассказала. С чего бы, ты думаешь, он притащился сюда, все бросив?

У меня задрожали руки, так что пришлось соединить их вместе, крепко сцепив пальцы.

– И что Он намерен делать?

– Ничего.

– Он просто отпустит нас? – изумленно спросила я, и девочка кивнула.

– Он сказал, что если вам так хочется размять ноги, то вы можете это сделать. А Он подождет, когда вы со слезами будете молить забрать вас обратно. – Джоанна скривилась, и мне показалось, что она чего-то недоговаривает. Настаивать не имело смысла, и я решила дождаться другого момента. Я уже давно успела понять – чем меньше проявляешь интереса, тем охотнее она будет выдавать все свои секреты.

– Ладно, – кивнула я. – А что Ворон?

– А что он? – фыркнула девочка. – Если ты думаешь, что меня посвящают во все мировые планы, то ты еще бо́льшая дура, чем кажешься на первый взгляд.

– Никто не заставляет тебя уходить с нами, – произнесла я, игнорируя ее выпады. Конечно, оставлять Джоанн мы не собирались, но ей совершенно необязательно было об этом знать.

– Ага, – вскинулась она, – конечно! Без меня вы пропадете! Ты разве не заметила, сколько уже раз я спасала ваши шкуры?

– Если честно, то нет, – усмехнулась я, и Джоанна надула губы.

– Нисколько не сомневалась! – обиженно выдавила она. – Всем плевать на меня, как обычно!

– Это неправда, – спокойно возразила я, стараясь не вестись на ее манипуляции. – И ты это прекрасно знаешь. И я, и Двэйн, и Вэнди доказывали это уже не раз. Ты же у нас умная, значит, можешь и сама это понять.

Джоанн не ответила, только сверкнула на меня озлобленным взглядом.

– Давай лучше сосредоточимся на нашем деле, – мой голос прозвучал серьезнее. Я глянула на старенькую цепочку часов на своем запястье и почувствовала, как изнутри поднимается волнение. Но и предвкушение в том числе. – Почти половина третьего. Через десять минут мы должны быть с тобой внизу.

– Я все и без тебя помню, – огрызнулась та и лихорадочными движениями принялась натягивать на плечи куртку, не забывая при этом ворчать: – Нет бы сидеть на заднице ровно. Все вам надо куда-то тащиться. Как будто весь мир без вас развалится. Он и так развалится, Лис, уж поверь. Нам совсем необязательно подталкивать его еще больше.

Она резко дернула молнию вверх, застегивая куртку под самое горло.

– Как раз наоборот, мы стараемся сделать все, чтобы он не развалился.

Джоанна мученически простонала, возведя глаза к потолку.

– Говори себе это почаще, и тогда мы все точно скоро помрем. Тебе стоило уже давно заметить, что когда мы… а точнее, даже ты, что-то делаешь, то все изменяется. Я ведь сказала тебе уже давным-давно – ты принесешь нам бурю.

Я вздрогнула и не сразу смогла заговорить. Только когда Джоанна накинула на плечи свой рюкзак и посмотрела на меня в ожидании, я выдавила:

– Не одна же я что-то делаю. И не всегда по собственной воле.

Она хмыкнула и ответила, хитро улыбнувшись:

– Возможно. – И, не давая мне опомниться, первой направилась к двери. – Пошевеливай ногами, Лис, иначе мы с тобой застрянем. Во второй раз Он точно никого не отпустит.

Я подхватила свой рюкзак и бросилась следом.

***

В коридорах в этот час было тихо. Большая часть сарассеров находилась на том или ином задании. Мы уже давно выявили это время, когда одни отряды еще не успевали вернуться со своих заданий, а другие только отправлялись на него. Торговля у границ, пересменка на сторожевых вышках, исследования пустыни и старых городов и дела, о которых мы не знали ровным счетом ничего.

Разумеется, в корпусах оставалось еще достаточно народу, но в этот час, в самый пик полуденной жары, они чаще всего кисли на нижних этажах, уходящих под землю, где можно было глотнуть хотя бы каплю прохладного воздуха. В это время все тело казалось вялым и неподъемным. Клонило в сон, все движения замедлялись, а голова с трудом переваривала собственные мысли. Не самое легкое, но лучшее время, чтобы сбежать.

В плотных куртках, без которых нельзя было появиться на солнце в такой час, мы обе тут же взмокли. По лбу у меня градом катился пот, и я видела, как поблескивает лицо Джоанны. Мы тихо спустились на первый этаж, настороженно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к дальним голосам сарассеров.

– Почему бы нам спокойно не сесть в машину и не поехать в открытую? – тихо спросила я у Джоанн. – Если Он и так позволил нам уйти?

Девочка фыркнула:

– Но об этом не знают его собачки. И не стоит сообщать им об этом.

Что ж, ответ, который я и ожидала услышать.

Мы прокрались до левого крыла корпуса, и я невольно задержала взгляд на уходящем вдаль коридоре. Там размещался больничный отсек, и там сейчас оставались два близких мне человека. Разумеется, мы не могли забрать Рахель, а потому и Азриэлю не суждено было к нам присоединиться. Он не расстраивался и не радовался. Казалось, ему вообще было все равно, где находиться. Но, возможно, здесь они будут в гораздо большей безопасности.

Мы проскользнули дальше. Вниз по двум лестничным пролетам и до серой плотной двери, ведущей в темное ангарное помещение. Я бывала там лишь однажды, в тот первый день, когда нас привезли сюда с другого берега.

Мы замерли, и я осторожно нажала на ручку. Заперто.

– Может быть, у нее ничего не получилось, – вяло протянула Джоанн, но я покачала головой.

– Получится. Она хочет убраться отсюда не меньше нас.

Девочка издала долгий, протяжный вздох.

– И все-таки… какая же ты наивная, Лис. Вы все. Для нее нет выбора.

Я испуганно взглянула на Джоанн, и в этот момент дверь приглушенно щелкнула, не давая мне задуматься над словами девочки. Впрочем, мне не сильно-то и хотелось. Судьба Кристины в последние месяцы меня совершенно не волновала.

Я тихонько приоткрыла дверь и высунула голову в проем. В ангаре было темно. Ряды замерших здесь машин выглядели немного пугающе. Словно уродливые хищники, застывшие перед прыжком. Пахло машинным маслом и ржавчиной. Я прислушалась, еще немного подождала и только тогда решилась войти. У нас с Джоанн не было оружия, поэтому мне совсем не хотелось рисковать.

Девочка скользнула рядом со мной и юркой тенью метнулась за одну из машин. Присела и яростно замахала мне руками. Насколько мы знали, в ангаре не было камер, но лишняя предосторожность никогда не помешает.

Я чуть пригнулась, скрываясь за высокими бортами, и прокралась вслед за Джоанной. Остановилась, прислушалась. Тишина.

– Давай поскорее свалим отсюда! – прошипела девочка. – Рассчитывать на Кристину я бы не стала.

Я молча кивнула в ответ и открыла дверь ближайшей машины. Джоанн тут же едва не плашмя впрыгнула внутрь салона и проползла на соседнее кресло. Я забралась следом и захлопнула дверцу. Дышать как будто тут же стало легче.

– Надеюсь, ты умеешь водить, Лис, и не угробишь нас, – пробурчала девочка, с сомнением наблюдая за моими действиями.

Я прикусила губу, глядя на разноцветную панель перед собой. Так, зеленая, потом синяя и вот эта треугольная кнопка…

Машина низко загудела, панель озарилась приглушенным светом, фары прочертили две яркие дорожки в темноте ангара. Я не сдержала довольной улыбки. Все-таки не забыла!

– На стажировке мне приходилось развозить документацию, и водительские курсы шли обязательной программой обучения, – сказала я Джоанн, нисколько, впрочем, не впечатлив ее. – А вообще, еще раньше меня научил Трой. Нам было лет по тринадцать, когда мне еще позволяли гостить у него, – я хмыкнула. – У них в гараже стояла машина охотников, и пока мы были одни, то иногда выводили ее во двор…

Я замолчала, ощутив неприятную горечь внутри. Такие теплые воспоминания. И теперь они почти всегда сопровождались тоской.

– Я счастлива, – скучающим тоном произнесла Джоанн. – Всегда мечтала послушать твои сопливые истории.

Я фыркнула и взялась за руль, выводя машину из ровного ряда на просторную дорожку. Руки у меня чуть тряслись, все-таки я давно не сидела за рулем.

– Повезло еще, что тут машины такие же, как в Городах, – отметила Джоанн, ерзая на сиденье и устраиваясь с комфортом. – Будь тут какая-нибудь старая развалюха, вряд ли бы ты даже нашла педаль.

Я бросила на девочку недовольный взгляд, но не придумала достойного ответа, как меня поразило. А ведь она права – эти машины были в точности такие, как у охотников. Откуда они их брали? Неужели торговли с Рынком было достаточно для такого количества «жуков»? Я вдруг оглядела ангар по-новому и поняла, что неприятный холодок щекочет мне затылок. Слишком уж много здесь всего неясного.

Я притормозила у широкой ангарной двери. Она оставалась закрытой, но я не сомневалась, что Кристине удастся разблокировать и ее. Все же им с Элиассом не привыкать к таким технологиям. Я невольно стиснула зубы. Не будь другого выхода, я бы с удовольствием оставила их обоих здесь.

Машина продолжала мерно урчать под нашими ногами. Фары ярко горели в темноте и бросали на дверь размытые пятна. Прошла минута, две, но она так и не открылась. Я поняла, что судорожно отстукиваю по рулю пальцами.

– Да-а-а, – протянула Джоанн спустя время, – с вами, ребята, на любое дело!

– Не сравнивай ее с остальными! – резко возразила я. – Кристине нельзя доверять.

– Но почему-то все вокруг только это и делают!

– У нас нет выбора, – повторила я уже набившую оскомину фразу.

– Продолжай уверять себя в этом, Лис. У тебя всегда хорошо получалось.

Я не ответила. Узкая полоска света упала на бетонный пол, и дверь с жужжанием начала подниматься. Я тут же подобралась и приготовилась вдавить педаль при первой возможности.

– Кхм, – нарочито громко кашлянула Джоанн, и я бросила на нее раздраженный взгляд. – Не то чтобы я против… но, боюсь, Двэйну не понравится, если мы приедем без этой парочки.

– Я никуда не уезжаю, – пробормотала я, снова глядя перед собой.

– Ну да, а в руль ты просто по кайфу вцепилась!

Я заставила себя чуть расслабить мышцы. Так было бы честно. Было бы честно.

Яркий свет на несколько мгновений ослепил нас. Горячий жар солнца скользнул внутрь, и пейзаж перед нами задрожал. Я приготовилась. Уже достаточно. Я могу проехать. Я могу…

Машина двинулась словно бы сама собой. Колеса медленно покатили вперед, выбираясь из темноты ангара. Не спеша, плавно, едва заметно.

– Эй! – звонкий голос из глубины ангара заставил меня вздрогнуть. Я глянула в боковое зеркало и поджала губы. Машина скользила вперед, а моя нога все сильнее давила на педаль.

– Эй! – раздалось снова, но в голосе теперь промелькнули гневные и испуганные нотки.

Два силуэта – крепкий мужской и худой женский – прибавили шагу, а потом уже перешли на бег.

Я снова надавила. Машина уже выкатила на дневной свет, и полуразрушенные здания перед нами ударили в глаза блестящими осколками стекол. Если повернуть налево, то мне хватит секунды, чтобы сорваться с места и покатить к горизонту. И я больше никогда не увижу эту мерзкую двуличную физиономию!

– Какого черта?! – низкий голос Элиасса заставил меня нажать на тормоз. Идиот! Мог бы еще пригласить сарассеров на прощание с нами.

Машина замерла посреди дороги, и две фигуры быстро оказались рядом. Дверцы распахнулись, запуская внутрь удушливую жару, и они скользнули на заднее сиденье, тяжело дыша и смахивая с лиц дорожки пота.

– Ты чокнулась? – прорычал Элиасс, скидывая рюкзак на пол. – Почему поехала?

– Забыла, как тут все работает, – огрызнулась я и вдавила педаль газа так резко, что их обоих откинуло на спинку сиденья.

– Полегче! – возмутилась Кристина, выпрямляясь и поправляя одежду.

– Нет времени, – бросила я в ответ. – Вы задержались.

– Ну уж извини, – ядовито процедил охотник, – кто-то же должен был сделать сложную работу! Мы не виноваты, что никто из вас не умеет ладить с компью…

– Азриэль прекрасно умеет, – отрезала я. – И он с удовольствием поехал бы с нами, – я бросила взгляд в зеркало. – Вот только его сестру одна подлая лживая тварь довела до полусмерти!

Кристина тут же скорчила недовольную гримасу, и мне захотелось вцепиться ей в лицо и стереть это притворно-обидчивое выражение.

– Сколько раз повторять, – произнесла она, – мне жаль, что так получилось. Я не ожидала, что вы додумаетесь сами в это лезть. Я думала, вы заставите кого-то из персонала…

– То есть смерть другого человека тебя не волнует? – вскинулась я, краем сознания отмечая, что машина понеслась еще быстрее, а костяшки побелели от напряжения.

– Эти люди работали в Яме, Лис, – холодно ответила девушка. – Разве ты жалеешь тех, кто мучил Двэйна?

– А разве ты не была в курсе всего, что там происходит? – округлила глаза я. – Разве не поддерживала их дикие идеи?

– Это не одно и то же, – ответила она, и мне стало противно.

– Ты ненормальная, – произнесла я, и Элиасс тут же недовольно что-то забормотал. – Неудивительно, что тебе так легко удалось обвести здесь всех вокруг пальца.

В салоне повисла тишина, и я сосредоточилась на дороге. Жилые корпуса уже остались позади, и вокруг нас простиралась одна засохшая пустыня. Впереди вырастали железные сторожевые вышки, а за ними поднималась черная стена тьмы. Наш план был точен и прост, но, быть может, и ему не удалось бы сработать, не реши Князь отпустить нас по собственной воле.

– Знаешь, Лис, – неожиданно произнесла Кристина, и я подняла на нее взгляд, – притворяться сумасшедшей совсем несложно. Когда люди и без того считают тебя чокнутой, стоит добавить лишь пару штрихов, и они сами додумают остальное. Так, как им нравится. Этому научила меня ты. Ты строила из себя столько разных личностей, что я уже и не знаю, какая ты на самом деле.

Я хотела выпалить что-то в ответ, но прикусила язык. Быть может, в ее словах есть смысл. Я и сама теперь не знала, кто я на самом деле.

– Не хочу прерывать столь познавательную беседу, – протянула Джоанн, – но есть ощущение, что за нами гонятся.

Я тут же бросила взгляд назад. Несколько черных пятен промелькнули в рыжей пыли. В тот же миг в панели что-то зашипело, и салон огласил низкий голос:

– Номер 35/15, приказываю немедленно остановиться! Пограничная зона закрыта для несогласованных выездов.

Я вдавила педаль в пол, и машина понеслась по неровным бугоркам пустыни, подпрыгивая и поднимая за собой пылевую завесу.

– Номер 35/15, приказываю немедленно остановиться! Пограничная зона закрыта для несогласованных выездов. Через две минуты по вам будет открыт огонь.

– А у нас даже маломальского пистолетика нет, – пробурчал Элиасс.

– Не забывай, – возразила я, – мы должны отвлекать, а не драться.

– Тогда отвлекай быстрее!

Я не ответила и бросила беглый взгляд на две сторожевые вышки перед нами. У нас оставалось еще немного порошка, который мы использовали на острове. И если все прошло гладко, то стражи уже давно должны были находиться в полном нашем распоряжении.

– Номер 35/15, приказываю немедленно остановиться! Пограничная зона закрыта для несогласованных выездов. Через минуту по вам будет открыт огонь.

Ржавые конструкции вышек теперь были совсем близко, а черная стена зловеще нависала над нами. Я резко вывернула руль и понеслась вдоль нее. В лобовое стекло ударил столб пыли, и на несколько мгновений мы потеряли видимость. Этого хватило, чтобы мы едва не врезались в одну из железных ножек.

– Чтоб тебя, Лис! – вскрикнула Джоанн, взвизгнув. – Ты нас всех угробишь!

Стекло очистилось, и я понеслась вперед со всей возможной скоростью. В боковом зеркале отражались оранжевые клубы песка, темные пятна внутри них и стена Тьмы, которая сгущалась и дергалась сильнее обычного. Еще чуть-чуть…

Вторая вышка осталась позади, я резко затормозила, заставив всех своих пассажиров уцепиться за сиденья и проорать все, что они обо мне думают. Машина со скрежетом прочертила на земле круг и повернулась передом к сарассерам. Я нажала на значок рации и произнесла:

– Прошу отменить огонь. Мы сдаемся.

В динамике зашипело.

– Оставайтесь на месте и ждите дальнейших распоряжений.

Машины перед нами заметно снизили скорость. В пылевой завесе им и без того было плохо нас видно. А теперь, когда мы стояли на месте, да еще и так близко к одной из вышек, они наверняка боялись врезаться в нас. Близко, но за пределами участка.

Сарассеры приближались, их машины урчали, словно голодные чудовища, и они вот-вот могли окружить нас. Внутри засосало от напряжения, и я тихо забормотала, вцепившись в руль:

– Ну давайте же. Давайте же…

Еще мгновение ничего не менялось, но потом… Мерное гудение ударило по перепонкам, так что мы все невольно закрыли уши руками. Машина завибрировала и затряслась, панель беспорядочно замигала, а в рации зашипели неразборчивые голоса. Я бросила взгляд вперед и увидела, как все автомобили сарассеров оплетают едва различимые синие полосы.

– Есть! – радостно вскричала Джоанн и подпрыгнула на сидении так высоко, что ударилась макушкой о крышу. Она зашипела, потирая ушиб, и вдруг ткнула пальцем в сторону: – Вон они!

Я посмотрела налево и увидела две невысокие худые фигуры, которые не спеша спустились по металлической лесенке вышки и направились в нашу сторону.

– Не очень-то они торопятся! – недовольно заметила Кристина, и я усмехнулась.

Широ и Яна никогда и никуда не торопились. Но всегда словно бы находились всюду одновременно. Не думаю, что даже сарассеры знали все тайные переходы своих корпусов лучше, чем эти двое.

Широ галантно приоткрыл девушке дверь, и она изящно скользнула внутрь. Кристина и Элиасс потеснились, состроив недовольные мины.

– Все прошло замечательно! – воодушевленно воскликнула Яна и улыбнулась. Ее удивительная способность смотреть на все с подлинным восторгом меня поражала. И, честно, даже немного пугала.

– Поле удержит их минут на пятнадцать, – сообщил Широ, закрывая дверь. – А потом машины смогут развить скорость быстрее обычного. Такая компенсация за ущерб, – он хмыкнул.

Я кивнула и снова нажала на газ, но на этот раз объезжая вышки с другой стороны, чтобы не попасть в обездвиженный участок. В машинах сарассеров мелькали раздраженные и озлобленные лица. Кто-то стучал по окнам и пытался выбить дверь ногой, но силовое поле не давало им никакого выхода. Джоанна показала им язык и скорчила рожу, и мы понеслись вперед, не оглядываясь.

У второй вышки уже стояли Тима и Саша – участок следовало ограничить с двух сторон. Мы затормозили рядом, и я опустила окно.

– Двэйна так и нет? – спросила я, и Тима усмехнулся:

– Как видишь, мы все еще здесь.

Я прикусила губу.

– Если они не появятся минут через пять, то все провалится, – выпалила Саша. – Мы слышали разговоры на первой линии. Отряд уже в близости от стены.

– Появятся, – произнесла я, просто чтобы утешить и себя, и других.

Я взглянула на часы и беспокойно постучала пальцами по рулю.

– Давайте-ка вы сядете внутрь, чтобы потом мы не теряли время. – Я взглянула на Джоанн. – Придется тебе потесниться.

Та тут же надулась, но, к моему удивлению, спорить не стала. Я выпрыгнула из машины, и солнечные лучи тут же жарко лизнули мне кожу. Духи Пустоши, неужели здесь и в прошлые столетия было такое же пекло? Я быстро обошла машину и забралась на переднее пассажирское сиденье, усадив Джоанн к себе на колени. Ее голова уткнулась в потолок, и я только теперь поняла, насколько же она выросла. Скоро она станет такой же высокой, как Ли.

Тима запрыгнул на место водителя, а Саше пришлось потеснить остальных на заднем сиденье. Ни она, ни Кристина со своим мужем не были в восторге, и только Яна с Широ словно бы не испытывали никаких неудобств.

В машине повисла тишина. И с каждой новой минуткой она становилась все более напряженной. Все мы пристально вглядывались вдаль, надеясь увидеть машину с изгнанниками. Когда пробираешься на склад с оружием, может произойти что угодно.

– Осталось минуты две, – мрачно возвестила Саша, и мое сердце бешено заколотилось о ребра. Они придут. Они придут!

– Смотри! – крикнула Джоанн, указывая вдаль.

Я чуть наклонилась, прищурилась, сначала не поняла, на что она указывает – и только потом сообразила: пылевое облако! Из-за него было трудно что-то разглядеть, но оно означало, что там кто-то движется.

– Не слишком ли много пыли для одной машины? – вдруг раздался голос Широ, и его слова тяжело повисли в воздухе.

Еще несколько мгновений мы всматривались вдаль, а потом вдруг:

– Валим! – крикнул Тима и рванул машину с места.

Прямо на нас несся большой черный автомобиль, в лобовом стекле которого я разглядела светлую макушку Двэйна, а позади… мчался строй из десяти, а то и двадцати сарассеровских «жуков».

– Вот же черт! – выругался Элиасс. – Я так и знал! Изгнанникам только доверь…

– Заткнись! – тут же огрызнулись мы с Сашей в один голос.

Машину занесло на повороте, и нас всех повалило на бок. Джоанн завизжала, словно кто-то резал ее живьем и вцепилась мне в шею мертвой хваткой. Я едва смогла сделать вдох и с трудом вернула себя на место.

– Отпус… ти, – прохрипела я, пытаясь разжать руки девочки, но ее словно приклеили к моей шее.

Заднее колесо на чем-то споткнулось, и нас подбросило вверх.

– Что за нахрен?! – взвыл Элиасс, и Тима громко закричал в ответ.

– В нас стреляют силовыми магнитами, вы что, не видите?!

Я глянула за окно и с ужасом поняла, что он прав. Белый рос-черк промелькнул совсем рядом, едва не задев колесо. Я резко обернулась, пытаясь поймать взглядом машину Двэйна, но, кроме строя сарассеров, ничего не увидела.

– Они уже там! – воскликнула Саша, указывая куда-то вперед и в сторону.

– Как это они нас обогнали? – удивилась Яна спокойным тоном, словно мы обсуждали вечерний ужин.

Тима снова вильнул в сторону, и мне пришлось упереться ногами в панель перед собой, чтобы не вылететь через лобовое стекло. Джоанн продолжала истошно верещать, Элиасс дополнял ее вопли цветастой руганью, а Саша вдруг взялась вести обратный отсчет. Я крепко вцепилась одной рукой в верхний поручень и пыталась сохранить ясный ум в этом непрекращающемся дурдоме.

До стены Тьмы оставалось совсем чуть-чуть. Она дрожала, переливалась глубокими волнами и начинала дергаться, словно бы кто-то тянул ее в разные стороны. Еще несколько секунд, и она расступится, чтобы впустить с той стороны возвращающуюся группу. Мы успевали.

Но стоило только об этом подумать, как колеса взвыли, нас дернуло, и машину медленно потянуло назад.

– Нас примагнитили! – закричал Тима, продолжая цепляться за руль и впустую вдавливать педаль в пол.

Машина низко заурчала, колеса завизжали от натуги, и несколько мгновений мы оставались на месте. Но потом автомобиль стал медленно двигаться назад.

– Все из машины! – выпалила я и открыла дверь. К счастью, эти магнитные пушки не запирали нас изнутри.

– Ты что, чокнулась? – крикнул Элиасс. – Как мы пройдем через Тьму?

– Я сказала: выходим! – повторила я, рывком вытаскивая Джоанн за собой.

Мы подхватили свои рюкзаки и побежали вперед. Я не оборачивалась, прекрасно понимая, что остальные двигаются следом. Машина Двэйна затормозила, кто-то выкрикнул что-то нам в окно, но я не разобрала слов. Услышала выстрелы и понеслась вперед еще быстрее, волоча Джоанн за руку.

Стена Тьмы колыхнулась и начала раздвигаться в стороны, образовывая широкий временный проход. С той стороны сквозь него устремились две машины, но теперь они меня уже не волновали. Проход продержится лишь несколько секунд. Достаточно, чтобы автомобиль мог перейти на другую сторону, но слишком мало, чтобы пересечь его пешком.

Какой-то мужик высунулся из окна и выстрелил в воздух.

– Назад, придурки! – закричал он. – Эта штука убьет вас на месте!

Они не остановились, проезжая мимо, слишком уж сильным был их страх. Но и я не остановилась, продолжая вести изгнанников вперед.

Когда Тьма начала колыхаться, я обернулась. Все, кто ехал в машине со старшим, уже тоже стояли рядом. Весь наш отряд, грязный, потный и запыленный замер, глядя на меня ошалелыми взглядами.

– Если мы сдохнем… – начал было Элиасс, но не успел договорить.

Тьма начала сгущаться вокруг. Я встретилась глазами с Двэйном и успела заметить только, как чернота поглощает его фигуру. Стена сжималась, порыв ветра ударил в лицо, и Тьма сомкнулась.

Глава 4

В мире, где судьбами правит одна лишь стихия – нет порядка, нет контроля, нет безопасности. В мире, где правит человек – есть Закон и священные стены. Быть может, вам не нравится сидеть здесь внутри. Быть может, вам кажется, что мы теряем часть нашей жизни, часть даже нашей сущности. Ну что ж… тогда милости просим в Пустошь. Где останетесь только вы и стихия…

Речь неизвестного, времена Охоты

Когда чернота окутала наши тела и заволокла взор, меня пробила крупная дрожь. Глухая тишина давила на уши, под кожу пробирался неожиданный холод. Духи, может, я все-таки ошиблась?

– Я ни черта не вижу! – раздался рассерженный голос Шона, и я облегченно выдохнула. – Вы вообще тут?

– Я здесь, – отозвалась Мисс, и все повторили за ней по кругу.

Голоса звучали приглушенно, словно что-то всасывало их в себя. Мне почудилось легкое движение рядом, и я быстро обернулась. Разумеется, кроме черноты, я ничего не разглядела.

– И как мы теперь выберемся? – спросил Тима, и я расслышала смешок Элиасса.

– Скажи спасибо, что мы не издохли сразу. Я думал, эта хрень вывернет нас наизнанку!

– Что же ты тогда не остановился у границы? – ядовито ответил ему Двэйн и, не дав охотнику сказать, тут же деловито продолжил: – Оставьте уже свои суеверия. Давно пора понять, что наши знания во многом ошибочны.

– Но даже сами сарассеры сюда не суются, – неуверенно возразила Саша.

– Возможно, так хочет Он сам, – тихо ответила я и почувствовала, как все затихли. Мне показалось, что на меня устремились их взгляды, по коже побежали мурашки, и на мгновение, на крошечное мгновение я почти увидела их всех. Я испуганно отшатнулась, словно столкнулась с живой иллюзией, и мою кисть тут же крепко обхватили.

– Не сопротивляйся, – прошипела Джоанн так тихо, что я едва разобрала ее слова. – Ты слишком много думаешь!

Я приоткрыла рот, чтобы возразить или задать вопрос, но так и не смогла подобрать слов. Что-то изменилось с моего последнего раза внутри Тьмы. Я не ощущала ужаса, не ощущала нервного напряжения в теле. Мне лишь было некомфортно от холода, тишины и постоянной темноты перед глазами. Но и к этому я как будто… могла привыкнуть.

– Алиса? – позвал меня Двэйн, и я вдруг осознала, что он зовет меня по имени уже не в первый раз.

Я чуть прочистила горло и как можно увереннее произнесла:

– Мы сможем отсюда выйти. И не надо истерик, – я бросила взгляд в ту сторону, где, по моим ощущениям, стояли охотник и Кристина, и снова уловила их напряженные фигуры.

– Ты… ты можешь видеть дорогу? – спросила Вэнди, и от меня не укрылась испуганная нотка в ее голосе.

– Нет, но все равно смогу нас вывести, – повторила я, хотя пока не представляла, как это сделать. – Но нам нельзя разбредаться. Один шаг, и мы потеряем друг друга.

– Используем веревки, – тут же предложил Двэйн, и меня окутало теплом от его безоговорочного доверия. – Обмотайте вокруг себя и выведите по концу с обеих сторон.

– Мы что, привяжемся строем? – недовольно спросил Ли. – Я не хочу…

– Я не спрашиваю, чего ты хочешь, – жестко ответил старший, – я сказал, что ты должен сделать.

Ли что-то пробурчал себе под нос, и мне удалось лишь разобрать «словно рабы». Внутри неприятно кольнуло. Вот почему он не хочет. Рабочих фабрик в том проклятом городе так же привязывали друг к другу. Изнутри медленно поднимался гнев. Да как они смели так обращаться с ним! Он же еще ребенок! Он же… Я не сдержала удивленного возгласа, когда картинка передо мной чуть подернулась, и мне удалось увидеть всех членов отряда, старательно обвязывающих веревки вокруг талии. Я их видела! Мгновение, и все снова подернулось тьмой. Интересно, Князь нарочно играет со мной?

Когда все были готовы, мы подобрались друг к другу поближе и с переругиваниями и болезненными охами смогли-таки связать себя в единую цепочку. Я стояла самой первой, сразу за мной – Джоанн, которая странновато похихикивала себе под нос, а дальше все остальные. Замыкающим шел, разумеется, старший.

– Давай, шагай, – велела мне Джоанн, – меня уже издергали за веревку. Все готовы.

– Ладно, – слабо отозвалась я и повернулась лицом вперед. Точнее, так мне казалось. Стоило только задуматься о том, куда идти, как я поняла, что совершенно не представляю, где выход. Мы можем проблуждать тут до скончания веков, если, конечно, Князь над нами не сжалится. Или выйти с прежней стороны, прямо в ручки сарассеров. Сомневаюсь, что нам удастся сбежать во второй раз.

– Ну, долго ждать-то? – полным столетней усталости голосом спросила Джоанн, и я сделала шаг вперед.

Мы постарались обвязаться не слишком туго, но все же идти оказалось сложно. Мы долго не могли подстроиться под один ритм, веревка натягивалась, или же кто-то налетал друг на друга, и до моего слуха доносились приглушенные ругательства. Я постаралась их не слушать. Не слышать. Я просто шла вперед, не сосредотачиваясь ни на чем и усиленно отгоняя от себя все лишние мысли. О том, почему я вдруг стала видеть внутри темноты, сейчас не стоило задумываться. Иногда мне снова удавалось разглядеть впереди неясные черты – землю под ногами, редкие сухие кустики, которые попадались все чаще и чаще. Но потом взгляд снова заволакивало темнотой.

Воздух колыхнулся, и я ощутила какое-то движение рядом с нами. Я замерла, и Джоанн с недовольным шипением врезалась мне в спину.

– Нельзя ли предупреждать…

– Тихо! – оборвала я ее и сама удивилась, как напряженно прозвучал мой голос. Я прищурилась, вглядываясь в темноту, и чуть наклонила голову, вслушиваясь.

Было тихо. Очень тихо. Но там, внутри сгустившейся темноты, что-то двигалось. Медленно, крадучись, наблюдая за нами в ответ. И это был вовсе не Князь. Что-то мелькнуло в глубине тьмы, яркое и маленькое, и снова исчезло. Я отдернулась и ощутила, как по шее стекли капельки горячего пота. Я сглотнула сухую слюну и просто произнесла:

– Пойдем чуть быстрее.

На этот раз Джоанн спорить не стала, а вдруг испуганно притихла, и я почувствовала, что она жмется ко мне со спины.

– Ты что-то увидела? – тихо спросила я.

– Не знаю, – отозвалась она еле слышно. – Мне так показалось. Давай-ка поскорее отсюда уберемся.

Легкая дрожь в ее голосе встревожила меня не на шутку. Если уж даже Джоанн замечает что-то странное, несмотря на ее близость к Князю, значит, пора делать ноги.

Мы шли еще не меньше получаса, больше не останавливаясь ни на секунду. Я ощущала постоянное движение вокруг нас, словно кто-то кружил и то подбирался ближе, то снова отползал назад. Я не знала, замечает ли это кто-то еще, кроме нас с Джоанн, но спросить не решалась. Быть может, это только всех напугает.

Когда впереди замаячил блеклый свет, я даже не поверила. Мне уже казалось, что мы будем бродить тут целую вечность. В отряде все приободрились, шаги застучали по земле ровнее и тверже, словно подгоняя меня вперед. Я вдруг поняла, что мне не хватает воздуха. Что мои легкие забиты пылью, я дышу хрипло и натужно, а кожа саднит и зудит, словно ее грызут насекомые. Свет начал слепить до рези в глазах, он все рос и рос, заставляя меня щуриться и вытирать с потного лица потоки слез. Разве так должно быть?

Последние метры мы едва переставляли ноги. Тьма заволновалась вокруг нас, сгустилась так, что ее пришлось разгребать руками, словно вязкую кашу. Она подобралась к самому горлу, не давая мне сделать вдох. Казалось, чьи-то пальцы вцепились в шею и плотно сжимают ее. Ноги обмякли, и я застыла, не в силах двинуться дальше. Кто-то позади меня крикнул, но от звона в ушах я ничего не расслышала. Словно выброшенная на берег рыба, я хватала воздух ртом и царапала руками шею.

«Это последний раз, – прогудел в моей голове холодный жесткий голос, и по моему подбородку скользнули ледяные пальцы. Я вытаращила глаза. Он стоял передо мной. Высокий, худой и бледный. Я могла разглядеть его почти как обычного человека. – Больше я тебя не отпущу. Не вздумай попытаться спрятаться или обмануть меня. Я найду тебя везде. И всегда».

Хватка разжалась, я рухнула на колени, кашляя и делая один хриплый вдох за другим. Легкие пламенели, горло казалось распухшим и воспаленным. Вокруг замелькали тени, кто-то подхватил меня под руки и выволок на яркий свет.

Я вскрикнула – а точнее, прохрипела – от ударившего в глаза солнца и скорчилась на земле.

– Что произошло? – раздался испуганный и отчего-то гневный голос Двэйна.

Я прикрыла глаза руками, пытаясь привыкнуть к свету, и села, ощущая на своих плечах тяжелые руки старшего.

– Ничего страшного, – раздался голос Джоанн. – Он просто пришел ее предупредить.

– Ничего страшного?! – голос Двэйна задрожал от ярости. – Посмотри, Он оставил синяки ей на шее! Он чуть не задушил ее.

– Он бы этого не сделал, – упрямо возразила девочка.

– Ты что, Его защищаешь?

Я схватила старшего за пальцы и заставила повернуться ко мне. Глаза постепенно привыкали, и теперь я видела его искаженное от страха лицо в мягком ореоле солнечного света.

– Мы… дошли? – сипло спросила я, заставив его болезненно поморщиться.

– Дошли, – угрюмо бросил он.

И Шон рядом с ним с горьким смешком возвестил:

– С возвращением в Пустошь!

***

Мы двигались спешно. Не то чтобы нас так пугала возможность преследования, но все же не стоило задерживаться у границы. Сарассеры слишком часто выезжают сюда. Однако по большей части спешка объяснялась просто – мы хотели домой.

Твердая, испещренная трещинками безжизненная почва обрывалась резкой четкой линией, словно кто-то нарочно провел ее от горизонта до горизонта. И на той стороне расстилалось сочное зеленое полотно. Знакомые запахи травы, дерева, тяжелой маслянистой земли в паутинных теневых уголках, пряная смола и даже сладковатое гниение – все это сливалось в единый аромат, неповторимый и дурманящий. Родной.

Стоило ступить под тень деревьев, как ноги сами понесли вперед с той энергией, которую и не ждешь после выматывающих блужданий во Тьме. Широкие разлапистые ветви сомкнулись за нашими спинами, будто закрывая от жадных и голодных глаз рыщущего монстра. Впрочем, мимолетная радость не могла нас обмануть. Это же все-таки Пустошь, всевозможных монстров хватало и здесь. Или же… Я невольно прислушивалась к каждому звуку, вглядывалась в заросшие тропки и в тени плотных кустарников вокруг. Широкая дорога, которую проложили сарассеры для своих машин, осталась далеко с запада, и ее очертания уже едва проглядывали сквозь прорехи. Шума колес слышно не было. Где-то мерно стучал дятел, шумно вспорхнула птица, кто-то едва уловимо проскользнул в кустах. Пустошь говорила своим привычным голосом, словно бы нисколько не изменилась.

Когда мы остановились на небольшой привал, чтобы перевести дух и разобрать оружие, которое притащил Двэйн со своим отрядом, я невольно провела ладонью по шершавому боку старого дуба. «Ну, привет! – произнесла я мысленно. – Надеюсь, ты по нам скучала». По ветвям пробежал легкий ветерок, и ветки зашуршали мягкими переливами. Интересно, это и есть ответ?

Я сделала жадный глубокий глоток, прикрывая глаза. Наконец-то! Духи, неужели мы и правда вернулись домой?

– Не очень-то она изменилась, – заметила Джоанн пронзительным громким голосом, разбившим уютную тишину. – Вроде все так же, как и было.

– А ты думала, что все деревья свалятся на землю? – насмешливо фыркнул Ли, и девочка тут же наградила его острым злобным взглядом.

– Не будь идиотом! – зашипела она. – Но тут все выглядит в точности, как раньше. Добрая старая Пустошь! А Лис вообще-то подпалила ей мозги!

Меня передернуло. Оранжевые всполохи огня пронеслись под закрытыми веками, и я открыла глаза.

– Мы не знаем наверняка, было ли то Древо связано с Пустошью, – произнес Двэйн, и я почувствовала тщательно сдерживаемое напряжение в его голосе.

– По-моему, те чудики выразились довольно ясно, – возразила Саша, с сомнением оглядываясь вокруг.

– Да спросите эту, – крикнул Шон, кивков указывая на Кристину. – Ни за что не поверю, что она не в курсе.

Все дружно повернулись к девушке. Она молчала, разглядывая лес с таким видом, словно ее только что изваляли в грязи. Я хмыкнула и покачала головой. Мне уже давно стало ясно это выражение ее лица – чем высокомернее оно становится, тем более неуверенно она себя чувствует. Элиасс тут же набычился и грозно глянул на изгнанника.

– Не лезь! – рявкнул он. – Мы ничего не знаем.

– Это ты не лезь, охотник! – скривившись, отозвался Шон. – Вы здесь не протяните и дня без нас. Так что будьте добры, – нарочито любезным тоном добавил он, – следовать нашим правилам. Это территория изгнанников.

Элиасс хрипло расхохотался.

– Территория изгнанников? – повторил он и сплюнул. – Ну, это мне знакомо. Сколько я уже… обработал таких территорий…

Он не успел договорить. Шон и Тима разом метнулись к охотнику, сжав руки в кулаки.

– Прекратить! – рявкнул Двэйн, вставая наперерез. – Назад!

Шон и Тима неохотно затормозили перед ним, тяжело дыша и мрачно глядя на старшего.

– Какого хрена ты его защищаешь? – взвился Шон. – Дай мне…

– Мы идем все вместе. Никаких стычек. Никаких угроз. Захлопните рты и двигайтесь вперед. К вечеру мы должны добраться до Рынка. Кого не устраивают правила, тот может свалить.

Он мрачно оглядел каждого изгнанника, даже мне достался его обжигающий взгляд, и я недовольно сложила руки на груди. Нашли себе союзников! По правде говоря, я никак не могла понять, зачем мы тащим этих двоих за собой. Они нам не нужны. Раз – и никто о них больше не вспомнит… Я вздрогнула от собственных мыслей: я только что воображала их смерть? Меня бросило в дрожь, а во рту собрался кислый привкус. Духи, в кого это я превращаюсь?!

Двэйн снова повел нас вперед, не давая опомниться. Да так быстро, что вскоре я уже думала только о своих шагах и лямках рюкзака, больно врезающихся в плечи. Возможно, именно этого он и добивался.

Каким-то неведомым образом я оказалась замыкающей и с особой тщательностью вслушивалась в звуки леса. Мне никогда не нравилось идти последней. Постоянное желание обернуться, ощущение взгляда на своей спине и даже чьей-то руки, готовой вот-вот схватить тебя за плечо.

Я резко развернулась и замерла, глядя на покачивающиеся ветви кустарников, которые мы потревожили.

– Что такое? – тихо спросила Мисс, заметив, что я не иду следом. Краем уха я услышала, как она подала знак остальным, и все затихло.

Я не шевелилась и медленно водила взглядом по лесу. Я не поняла, что вынудило меня оглянуться: инстинкт изгнанника или, быть может, болезненная паранойя?

– Что случилось? – тихий голос Двэйна заставил меня обернуться. Он прошел от головы отряда ко мне и теперь внимательно всматривался в округу.

– Не знаю, – пожала плечами я, и старший повернулся в мою сторону. – Просто что-то померещилось.

Он молчал, но глядел не на лес, а прямо мне в глаза. Таким вдумчивым, пронизывающим взглядом, что мне стало не по себе. Ну, разумеется, мы так и не разобрались с моими ночными похождениями. Быть может, они все еще считают меня отравленной, чокнутой…

– Широ, – позвал Двэйн, отворачиваясь, – перейди в конец. А ты, – снова взгляд на меня, – в центр.

Я почувствовала себя уязвленной. Может, меня и отравили, но я давно уже никуда не сбегала, мне не снились правдоподобные сны, и я не пыталась кого-то убить… или сжечь.

– Со мной все в порядке, – произнесла я, с раздражением замечая обиду в собственном голосе. – Я вполне могу…

– Мои приказы не обсуждаются, если ты помнишь, – холодно перебил меня старший, и я изумленно уставилась на него. С какой стати он принялся говорить со мной таким тоном? – Пройди в центр, – с нажимом произнес он.

Я поджала губы, но ничего не ответила и послушно двинулась вперед. Спустя мгновение Двэйн проследовал мимо, чуть задев меня плечом, и наш отряд снова отправился в путь. Я пыталась поймать тот же умиротворяющий ритм, пыталась избавиться от жужжащих, навязчивых мыслей. Но ничего не помогало. Глаза жгли слезы обиды и злости, и я не знала, чего хочу больше: кричать во все горло или драться, пока с костяшек кулаков не сползет вся кожа. Внутри у меня все бурлило от гнева, страха и беспомощности. Я вздрагивала от любого необычного звука и постоянно оглядывалась. Мне казалось, что каждое дерево наблюдает за мной.

– У тебя вид, как у затравленной зверушки, – вдруг произнесла Саша, когда я в очередной раз обернулась. – Иди спокойно, я тебя прикрою, если что.

– С чего ты решила, что это понадобится? – отозвалась я куда резче, чем хотелось.

– Ну, разве это не очевидно? Ты же поджарила Пустоши мозги, мало ли что она теперь удумает. Если, конечно, еще умеет это. Будем теперь приглядывать за тобой, – она по-доброму усмехнулась, но я ощутила неприятный холодок.

Они боятся, что служители острова смогли восстановить часть Древа? Что остатки разума Пустоши могут нацелиться на меня? На них? Все внутри меня сжалось, и я осознала, что боюсь. Боюсь так, как в тот день, когда меня только выгнали за ворота. С той лишь разницей, что теперь боюсь не только за себя, но и за тех, кто находится рядом. Святые духи, может, мне и впрямь стоило остаться рядом с Князем?

Мы продолжали путь весь день. Долгий, бесконечный и предельно утомительный день. В конце концов я даже привыкла к постоянному ощущению взгляда, шорохам, которые отличались от обычных лесных звуков. Никто, кроме меня, не обращал на них внимания, и я уже начинала подумывать, что все это творится только в моей голове. Вероятно, я и впрямь свихнулась. Действует яд до сих пор или нет, но со мной определенно что-то не так.

На привалах я вела себя тихо и больше прислушивалась к лесу и своим мыслям, чем к разговорам вокруг. Все пыталась понять, каким-то образом выяснить, остался ли у Пустоши разум. Я даже подумывала вытянуть из костра горящую головень и забросить ее в чащу – посмотреть, ответит ли она тогда. И, честно говоря, никак не могла понять, чему обрадуюсь больше.

– Алиса? – вопросительный голос Двэйна вырвал меня из раздумий, и я подняла глаза на старшего. Он настороженно глядел на меня, крепко сжимая руками кружку. Огонь мерно потрескивал, а вокруг него стояла напряженная тишина. Я вдруг поняла, что все выжидательно уставились в мою сторону.

– Что такое? – я чуть нахмурилась, оглядывая их по кругу.

– Ну и жуть, Лис! – воскликнула Джоанна с неописуемым восторгом на лице. – Ты, похоже, чокнулась немного!

– Джоанн! – одернула ее Вэнди, но я заметила отблеск страха в глазах подруги. Внутри меня все натянулось.

– Что случилось? – повторила я.

– Ты нас не слышала, Лис, – медленно начала Вэнди, – не реагировала на вопросы…

– И бормотала что-то под нос, – вставила Джоанн и шумно прихлебнула из кружки, продолжая насмешливо поглядывать на меня.

– Думала вслух, – я постаралась как можно беспечнее пожать плечами.

– Это немного пугающе… – произнес Тима. – Ты… ты повторяла «сжечь», «сжечь».

У меня ком поднялся к горлу. Я ничего такого не заметила. Впрочем, цепочка мыслей в моей голове казалась туманной, и мне не удавалось проследить ее от начала до конца. Вроде бы я думала о том, как проверить Пустошь, но что дальше?

– Так не может продолжаться, – уверенно заявила Мисс и со стуком поставила кружку на пенек перед собой. Жидкость расплескалась в разные стороны, оставив на дереве неровные размытые пятна. – Ей нужна помощь. Она не в себе!

– Кажется, мы уже говорили об этом, – тихим, но твердым голосом произнес Двэйн. – Мы поищем…

– Изгнанники нам не помогут! – резко возразила Мисс. – Возможно, тебе сложно это признать, но ей нужны нормальные лекари. Правильное оборудование. Не то однажды она угробит себя!

– Или нас, – тут же вставила Джоанн.

– И что ты предлагаешь? – взвился Двэйн, и я удивленно глянула на старшего. Такие незнакомые нотки в его голосе, слишком уж… озлобленные. – Тащить ее в Город? К Советам? Может, еще в психушку сдадим?

– Не надо передергивать! – Мисс поморщилась, а я почувствовала, как крепко сжимаю челюсти.

– Вы же оба в курсе, что я все еще здесь? – ядовито протянула я и глянула на них исподлобья. – И не настолько… чокнулась, чтобы не понимать ваших слов. Тащить меня, – я нарочно выделила это слово, – никуда не придется. Вполне могу и сама…

– Ой, да брось! – Мисс раздраженно всплеснула руками. – Не время строить из себя обиженку! Мы просто хотим помочь.

Разговор оборвался, оставляя за собой неприятную горечь на языке и ощутимое напряжение в воздухе.

– Ладно, – старший тяжело вздохнул, – привал окончен. Идем дальше.

– Но, Двэйн, мы ничего не решили, – попыталась возразить Мисс, однако ей никто не ответил.

В полном молчании мы подхватили свои вещи, потушили костер и снова двинулись в путь. И на этот раз каким-то невероятным образом я оказалась идущей точно за спиной Двэйна. В одной руке он держал компас и, почти не отрываясь, наблюдал за движением стрелки. В другой – сжимал старую потрепанную карту сарассеров и периодически сверялся с маршрутом. Для меня и по сей день оставалось загадкой, как он может ориентироваться по этим линиям и квадратикам на каком-то куске бумаги. Все это выглядело почти чудом.

– Прости, – раздался его приглушенный голос, и я чуть прибавила шагу, чтобы расслышать. – Прости, – повторил он и чуть обернулся. – Нам не стоило так говорить.

Я промолчала, совершенно не представляя, что на это ответить. Признавать себя чокнутой мне совершенно не хотелось, но и закрывать глаза на правду было бы глупо.

– Я не вернусь к Советам, – неожиданно для себя выпалила я. – Уж лучше подохнуть где-нибудь в Пустоши.

Я почти поравнялась с Двэйном и теперь видела, как он морщится.

– Конечно, не вернешься. Я этого не допущу, – произнес он. – И подыхать в лесу тоже не обязательно.

– Ты не бог и не дух, Двэйн, – покачала я головой. – Ты не можешь отвечать за каждого. Даже они наверняка не могут.

Он поджал губы и ничего не ответил, и я поняла, что он борется сам с собой. Все же тот случай у берега моря оставил на нас обоих глубокий рубец. Он не мог защищать меня всегда, это просто невозможно. И, казалось, ему куда сложнее смириться с этим, чем мне.

– В любом случае, – вздохнула я, стараясь перевести тему, – надо во всем разобраться. У меня есть одно новое подозрение.

Я вкратце рассказала ему о словах Азриэля, и старший укоризненно глянул на меня в ответ.

– Надо было сказать раньше, – пробурчал он. – Надо было прижать Ворона к стенке.

Я хмыкнула:

– Когда Князь был там? Ну уж нет, ничего бы не вышло. Надо было сидеть тихо и незаметно, особенно тебе, потому что терпение – уж точно не в числе Его добродетелей. Князь убьет тебя без задней мысли, Двэйн, как только почувствует в этом необходимость.

Мы немного помолчали, и мне уже показалось, что старший решил не продолжать разговор, как вдруг он бросил на меня быстрый взгляд и произнес:

– Нам нужно попасть в Аберненн.

– Ты думаешь, они захотят с нами говорить?

– Придется что-то придумать. Их культ вырос не на пустом месте, да и, как ты говоришь, у них есть связь со служителями острова. Все слишком запутанно, Лис. Такое ощущение, что другой берег не только не дал нам ответов, а лишь перемешал все. И еще… – он на мгновение глянул назад, – надо показать им Джоанн. Возможно, это их немного подтолкнет, и они расскажут правду.

– Я не была бы так уверена, Двэйн, но… Но ты прав, надо бы к ним заглянуть. Тем более теперь, когда я знаю про своих биологических родителей, – голос мой чуть сорвался. – Такое ощущение, что все завязывается на этом месте.

К вечеру наш темп заметно снизился, но Двэйн все равно вел нас вперед до тех пор, пока жалобы не Джоанн перестали стихать хоть на мгновение. Ее голос постепенно переходил в невыносимый фальцет, который мог не только свести с ума весь отряд, но и услужливо сообщить всем о нашем нахождении. Если, конечно, нас кто-то преследовал. Уже к полудню мы сильно сомневались, что сарассеры бросились в погоню. По большому счету им было на нас плевать. Только Ворон и Князь по каким-то причинам держали нас за стеной Тьмы. А раз уж Он позволил нам уйти… что ж, остальное, по сути дела, лишь представление, призванное держать сарассеров в повиновении.

Но вот Пустошь вполне могла объявить на нас охоту. Так она поступила бы раньше, и мы не спешили расслабляться. Кто знает, какой она стала теперь и изменилась ли вовсе.

– Обойдемся без костра, – произнес Двэйн, оглядывая темные заросли вокруг. Мы кучно сгрудились на небольшой полянке и топтались на месте, ожидая указаний. Мои плечи ломило от непривычной нагрузки, мышцы ног горели огнем. Казалось, что я вот-вот повалюсь навзничь от усталости и не смогу подняться до следующего дня.

– Не будем разжигать огонь? – удивленно переспросила Саша и огляделась.

– Здесь достаточно тепло. Я не хочу выдавать нас. Сухого пайка хватит для ужина.

Ли недовольно засопел рядом со мной, и я услышала стон его пустого желудка.

– Какой смысл был сбегать, – ворчал он под нос, – если мы все равно заморим себя голодом.

Я усмехнулась и посмотрела на юношу. Святые духи, когда это он успел так вымахать? За все время за стеной черноты я не слишком обращала на это внимания – признаться, я мало обращала внимание хоть на что-то – и только теперь поняла, что он смотрит на меня сверху вниз, а не наоборот. Высокий, поджарый, с короткими жесткими прядями темных волос. Его карие глаза хитро блеснули, и он улыбнулся:

– Чего это ты, Лис? Как первый раз меня видишь!

– Можно и так сказать, – пробормотала я и дружески похлопала его по плечу. – Давай раскладывайся, пока Двэйн не начал бурчать.

Ли тихо хохотнул. Он небрежно скинул рюкзак с плеча, и тот тяжело ударился о землю. Надо же, да он явно тяжелее моего! Парнишка заметил мой взгляд и с кривой улыбкой произнес:

– На фабрике мы и потяжелее таскали, – он неуверенно переступил с ноги на ногу и потер запястья, – если уронишь оборудование, получишь разряд. Это там называли укусами, – он невесело хмыкнул. – Но никто не уточнял, что это, как будто кварл в тебя вцепился!

Знакомая волна гнева и горечи захлестнула меня изнутри.

– Мне… мне очень жаль, Ли, – промямлила я тихо, но паренек только плечами пожал.

– Подумаешь! Советы и есть Советы. Хоть там, хоть здесь. Поскорее бы уже с ними покончили!

Он ободряюще улыбнулся мне и склонился над своим рюкзаком, продолжая беспечно отзываться на какие-то шутки Шона. Я же застыла на месте, ощущая внутри странное зудящее чувство. Точнее, предчувствие. Монотонное и гнилостное, оно свербело и свербело внутри. Колесо уже покатило, между Городами и изгнанниками началась война, и пусть пока все еще казалось притихшим, полотно продолжало разматываться. И сомневаюсь, что его можно было остановить.

Я подняла глаза и поймала напряженный взгляд Двэйна. Наверняка он слышал наш разговор. «Каков наш план? Что мы собираемся делать, когда доберемся до рейта? Неужели Советы и впрямь можно победить? И если да, то что настанет потом?» – все эти вопросы вихрем пронеслись у меня в голове, и старший будто прочитал их по моему взгляду. Он ничего не сказал, даже не пошевелился, и только его глаза буравили меня насквозь. Мне казалось, что в его голове бьется какая-то мысль, быть может, настолько пугающая и темная, что он не решается ее озвучить. Вот только молчание всегда куда хуже. Я сделала шаг вперед и уже собиралась заговорить, как он отвел взгляд и обратился к Широ.

– Ты же знаешь эти места? – спросил Двэйн, отходя в сторону. Я разочарованно поджала губы, но решила оставить свои вопросы на потом.

Парень кивнул в ответ и откинул с глаз уже порядком отросшую челку.

– Здесь недалеко есть Город. Чуть севернее. Однажды я бывал в этом Объединении. Думаю, мы даже сможем увидеть огни ночью, лес здесь растет не так плотно.

Старший кивнул.

– Обойдем его стороной, не хочу рисковать.

Ужин прошел быстро и тихо. Без мирно потрескивающего костра, в полутьме сумерек вечер казался тусклым и нерадостным. Отчего-то все мы разговаривали приглушенно, словно кто-то мог нас подслушать, и то и дело оборачивались на звуки леса. Не так я представляла себе возвращение в Пустошь.

– Ну и тоска, – проговорил вдруг Шон и подпихнул Мисс локтем. – Может, историю?

Девушка сверкнула на него сердитым взглядом, от которого даже у меня побежали мурашки по спине.

– Если надо, сам и рассказывай, – холодно отозвалась она. – Я тебе в развлекатели не нанималась!

Шон кисло поморщился, а Тима рядом с ним хихикнул.

– Правильно, Мисс! Этого надо держать в узде! А то желаний у него целый…

Договорить он не успел, потому что Шон обхватил его своими гигантскими ручищами и повалил на землю. Саша заливисто захохотала, а Мисс только закатила глаза и показательно отсела подальше.

– Лучше бы нам обсудить план, – произнес Элиасс, и мимолетное веселье тут же улетучилось. Как и остальные изгнанники, я кинула на него недовольный взгляд и произнесла:

– У нас не принято обсуждать это в ночи. Вечер создан для легенд и песен.

Охотник поморщился и произнес тихо, но различимо:

– Вот потому у вас и нет шансов.

Мгновенная нить напряжения натянулась в нашем тесном кругу. Двэйн бросил на него острый взгляд, но произнес спокойным тоном:

– План все тот же: дойдем до Рынка, чтобы пополнить припасы. Вы можете остаться там и найти охотников. Можете пойти сразу в Город, раз уж он совсем рядом. Не имеет значения. Вы помогли нам выбраться, теперь можете быть свободны.

Я заметила, как у Кристины на лице дрогнула мышца, но она продолжала глядеть прямо перед собой. Прямая, гордая и будто скованная тысячелетними льдами.

– Значит, мы вам больше не нужны? – медленно процедила она, глядя в темноту.

– Нет, – произнес Двэйн и через паузу добавил: – Как и мы вам.

Звенящая тяжелая тишина повисла над лагерем. Старший не двигался и глядел на Кристину со своим любимым каменным выражением лица, по которому ничего нельзя было понять. Все замерли, даже Джоанн прекратила возиться на своем месте. Молчание длилось долго. Даже слишком. Я поняла, что боюсь сделать глубокий вдох, чтобы – не приведи Пустошь – не выдать себя каким-либо звуком. Поэтому, когда Вэндиприглушенно прокашлялась, я вздрогнула. Мне показалось, все вздрогнули и одновременно повернули головы к ней.

– Не будем отступать от традиций, – преувеличенно бодрым голосом произнесла она и улыбнулась. – Вечер – время для историй, так?

Она оглядела нас ласковым взглядом, словно своих малых деток, и я не смогла сдержать ответной улыбки. Как и всегда, Вэнди оставалась верна себе – нежная, добрая, заботливая. Казалось, что никакое событие не способно запятнать ее. Мне такой никогда не быть. Никогда не сохранить такой веры и любви к миру. Для нее они были естественны, для меня – почти удушливы. И мне вдруг подумалось о том, как легко быть плохим человеком. Не надо стараться, не надо приструнять себя, не нужно отбиваться от гнева. Я ощутила горечь на языке, когда поняла, что могла бы стать неплохим охотником, только по другую сторону.

– Итак, что хотите услышать? – улыбнулась Вэнди.

– Я знаю, я! – вскричала Джоанн у меня над ухом и даже подпрыгнула на месте, вытягивая руку, как школьница.

– Ну, разумеется, – усмехнулся Ли на другой стороне. – Как всегда, хочешь послушать про своего любимого Князя?

Лицо девочки тут же нахмурилось:

– Ты глупая свинья, если так говоришь!

– Та-а-ак! Ну-ка, стоп! – вскинул руки Двэйн и поочередно глянул на обоих. – Или вы ведете себя подобающе, или мы сейчас же укладываемся спать!

– Духи! – протянула Саша. – Да мы будто в детском саду!

– Эй! – недовольные голоса Джоанн и Ли слились воедино.

– Я всегда это говорила, – добавила Мисс с легкой усмешкой.

– Ну а вы тут все такие взрослые! – тут же взвился Ли, и Шон застонал. Этот круг мы проходили уже не единожды. Двэйн рядом со мной вздохнул так тяжело, что мне захотелось немедленно прижаться к нему и обхватить его за плечи. Я двинулась чуть ближе, так, чтобы наши руки и бедра касались друг друга, и поймала его усталую улыбку.

– Выбираю сама! – воскликнула Вэнди, перекрывая нарастающий спор. – Итак… мы… эм… мы поговорим про демона и город, – в ее голосе послышалось воодушевление.

– Но это скучно! – тут же протянула Джоанн. – Это же баллада для детишек!

– И что же? Я неплохо могу ее напеть.

– Фу-у! – скривилась девочка и сложила руки на груди, но ее уже никто не слушал. Все повернулись к Вэнди. Ее черты в полутьме чуть размылись, стали мягкими и неуловимыми, так что казалось, будто это сама Пустошь поет для нас.

Давным-давно за морем,

За горною грядой

Стоял старинный город

За каменной стеной.

И был он неподступен,

Велик и полон злат,

И ни единый странник

Не воротил назад.

Там подле гор высоких,

В пещерах под землей

Жил демон красноокий,

Завистливый и злой.

В пещерах он таился

И в чане из костей

Варил багряно зелье —

Проклятье для людей.

Но вот однажды демон

Ошибку совершил,

И цепью серебряной

Герой его пленил.

И усадили в клетку

Чудовище из скал.

И людям на потеху

Он выть от горя стал.

– Зачем ты, демон, воешь? —

Король его спросил.

– Ты насылал нам горе

Терпеть уж нету сил.

Ты сам во всем виновен,

Пожни свои плоды

За бедствия и боли,

За все ответишь ты.

Но демон усмехнулся,

Открыв свои клыки:

– Я вою не от злости

И не от маяты.

То шутка рассмешила,

И радость жжет меня,

Ваш город обреченный

Сгорит в петле огня!

– Мне не страшны угрозы

От узника в цепях.

Своим последним словом

Ты проклял лишь себя.

И демон рассмеялся,

И прутья затряслись.

– Проклясть себя не жалко,

Лишь бы слова сбылись.

Ты жалок и порочен,

И мне не нужно чар,

Чтобы народ твой глупый

Зачах и одичал.

Найти врага не сложно,

Но сложно победить,

Когда уж невозможно

С собою честным быть.

Король горел от гнева

И грозно закричал:

– Тащи его на плаху!

И сам за цепи взял.

Рука его коснулась

Чернильной темноты,

И демон улыбнулся

Из дымной глубины.

– Пропал, король, ты навеки

Ты сам себя смертью обрек.

Теперь народ твой запомнит

Мой черный, кровавый урок.

И выжег он город в пепел,

И кости собрал в мешок,

И уволок их в пещеру

Заваривать новый порок.

Прошли, пробежали столетья,

Был новый град вознесен.

И демон сидел в пещере,

И ждал терпеливо он.

Герои к нему явились,

И вновь зазвенела сталь.

И демон без боя сдался,

Чтоб новую сеять печаль.

И так колесо крутилось,

Покуда не вышел срок,

И демон не выкинул в реку

Свой костяной котелок.

И варево ядом пролилось,

И люди испили до дна

Из горечи, боли и страха,

Из лжи и обмана вина.

И прочь он побрел, усталый,

И скрылся на вечный век

От демона с красным взором,

Которым стал человек.

Последние строки растворились в тишине. Вокруг нас уже висел тяжелый мрак, и без отсвета костра становилось не по себе. Я поежилась, и Двэйн рядом со мной чуть заметно вздрогнул, словно очнулся ото сна. Интересно, он вообще слушал песню?

– Потрясающе! – восторженно произнесла Яна и даже тихо похлопала в ладони. – У тебя талант, Вэнди, не только петь, но зачаровывать.

В темноте не было видно, но я не сомневалась, что лицо Вэнди залил смущенный румянец.

– О… эм, спасибо, Яна!

– Скукота! – тут же бросила Джоанн, но я заметила легкую дрожь в ее голосе. Под конец песни она сидела уже куда ближе ко мне, чем раньше. – Обычная страшилка для детишек.

– Зато какая красивая! – возразила я.

– Ничего себе – для детишек! – хохотнул Тима. – У нас такого не пели, и это жуть, скажу я вам. Если бы мне пели такое в детстве, я бы сбежал в Пустошь!

– И почему во всех легендах всегда есть какая-нибудь стена? – с ноткой раздражения в голосе спросила Саша. – Неужели без них никак нельзя?

– Похоже, это у нас в крови, – хмыкнул Шон, – вечно возводить вокруг себя сплошные стены!

Мне показалось, что он бросил быстрый взгляд в сторону Мисс, но, быть может, это было лишь мое воображение.

– Ладно, хватит, – устало произнес Двэйн и поднялся. Мне сразу стало холодно, и я обхватила себя руками. – На дежурство я в очереди первый, дальше Широ…

Он перечислил все имена. Кроме Джоанн, Ли, к его немалому возмущению, и моего. Я подняла на старшего недоуменный взгляд, и уже собиралась задать вопрос, но Двэйн тут же продолжил. Вот черт, он это нарочно?

– Завтра двинемся с рассветом. Чем раньше мы дойдем до Рынка, тем лучше. Мы не знаем, какая там обстановка и как часто там ошиваются охотники или сарассеры. Но припасов нам не хватит, да и надо узнать, что происходит в рейтах, – он говорил все это на одном дыхании и старательно не глядел на меня.

Я почувствовала себя изгоем. Меня теперь даже в караул не ставят? С самого возвращения на этот берег я ни разу никуда не убегала во сне, не пыталась убить себя или кого-то еще. Молчаливость и замкнутость, задумчивость – это малое, из того что могло случиться со мной после всех последних событий. Да и не только последних…

Изгнанники принялись быстро раскладывать свои походные мешки. Приглушенный ропот голосов действовал усыпляюще и даже словно по-домашнему. Но я же все сидела на месте, усиленно пытаясь обуздать свою обиду.

– Поднимайся, Лис, – мягко произнес Двэйн, и я подняла голову. Теперь, стоя рядом, он, наконец, глядел мне в глаза.

– Почему ты не поставил меня в очередь?

– Ты знаешь. И не надо так буравить меня взглядом, – он по-доброму усмехнулся, но я не отозвалась на улыбку. – Перестань. Ты же знаешь, безопасность рейта, отряда всегда превыше всего. И безопасность каждого изгнанника. В том числе тебя. Я не хочу проснуться утром и обнаружить, что ты уже далеко в дебрях Пустоши.

– Но…

– Я знаю, что такого давно не случалось, но не хочу рисковать. Давай проверим, что будет дальше, – я не ответила, и он резко и сдавленно выдохнул, словно сдерживая раздражение. – Другие бы прыгали от счастья, получив целую ночь сна, а ты дуешься.

– Я не дуюсь, – мне пришлось подняться на ноги, чтобы почувствовать себя увереннее, – я не хочу оставаться сумасшедшим изгоем, которому никто не доверяет.

Двэйн покачал головой и устало потер переносицу. Духи, он выглядел таким измотанным, что я мгновенно пожалела о своей вспышке.

– Вот и не становись им, – тихо произнес старший. – И позволь нам помочь тебе так же, как ты бы помогла кому-то из нас. Ну… пожалуйста, Лис, – добавил он едва слышно, бережно обхватывая мои пальцы.

Мгновение я молчала, сжимая зубы и стараясь примириться. Конечно, он был прав. Духи, он всегда во всем прав! Но от этого только хуже.

– Хорошо, – кивнула я, – конечно. Сделаю, как ты скажешь. Так будет правильно.

Не думаю, что мой натянутый тон его убедил, но все же лицо чуть расслабилось.

Я расстелила свой мешок на самом краю нашей полянки, хотя в прежние времена предпочла бы лечь ближе к остальным. Сейчас же мне хотелось отвоевать себе кусочек пространства, где можно побыть одной. Забавные мы все-так существа – люди. Усиленно ищем себе уголок в тишине и покое, где можно побыть наедине с собой, но при этом отчаянно пытаемся не остаться в одиночестве.

Я глядела в темноту листвы с легким напряжением, но никак не могла отвести взгляда. Где-то за спиной шумно возилась Джоанн, периодически пихая меня локтями и коленками. Держу пари, она делала это из вредности. С другой стороны уже кто-то тихо похрапывал, долетали едва различимые шепотки Саши и Тимы и недовольное бурчание Мисс. А листва шуршала и шуршала, мерно подрагивая острыми листиками и скрывая от наших глаз множество темных тайн.

Я не заметила, как уснула, и, только вздрогнув от неожиданного движения рядом и открыв глаза, поняла, что уже успела поймать обрывки сна. Темную листву перегородила чья-то фигура, меня окутало знакомым запахом и теплом. Тяжелая рука Двэйна легла мне на спину, притягивая ближе, и я невольно подалась к его груди. Он устало выдохнул мне в волосы, и хватка его сделалась еще крепче. Я чуть приподняла голову, утыкаясь в его шею и вдыхая родной запах полной грудью. Слезы собрались в глазах сами собой, так что пришлось крепко зажмуриться, чтобы прогнать их.

– Все будет хорошо, – прошептал Двэйн, поглаживая мою спину. – Мы со всем разберемся.

– Конечно, – тихо ответила я, – как и всегда.

Как было бы здорово, если бы я на самом деле верила в эти слова.

За эту ночь я просыпалась еще лишь раз, ощутив неприятный холод и легкую тревогу. Двэйна рядом не оказалось, и я приподнялась на одной руке, чтобы найти его. Было еще темно, но два силуэта стояли довольно близко, чтобы я не только разглядела, но и услышала их.

Широ и Двэйн стояли бок о бок и вглядывались в темноту леса.

– … ни одного, – прошептал Широ, не поворачивая головы. – Ни одного огня не видно. Разве такое бывает?

– Ты уверен, что Город так близко?

– Уверен. Я могу пробраться…

– Только не ночью!

– Как скажешь. Но я бы проверил, что случилось.

– Предлагаешь подобраться к Городу?

Широ только пожал плечами, и больше они не говорили. Я села, заставив старшего вздрогнуть и обеспокоенно посмотреть в мою сторону, и пригляделась к темноте вдали. И впрямь, ни одного огня. А Города светятся в ночи, словно увешанные гирляндами.

– Разбуди меня, если что, – произнес старший и, хлопнув Широ по плечу, вернулся ко мне.

– Это ненормально, – тут же прошептала я. Двэйн поморщился, но ничего не ответил.

Мы снова улеглись, и на этот раз я засыпала с новым тревожным чувством.

***

Утро выдалось пасмурным, туманным и зябким. В сером свете ранних часов нам все же пришлось развести огонь, чтобы согреться и приготовить завтрак. По земле плыли белые клубящиеся завитки, трава поблескивала от влаги, и сам воздух казался наполненным водой.

Уже было достаточно светло, и огонь не был бы так заметен, но вот огни Города должны были еще тускло светиться в утренней серости. Их не было. Перед нами тянулись ряды сосен и елей, невысокие заросли кустарников, но больше ничего видно не было. Раз мне померещилось, что я могу разглядеть серую гладь стены в промежутках ветвей, но я не была уверена в этом.

Тишина стояла густая и тревожная. Конечно, в такой час даже сам лес затихал и казался вымершим, по-настоящему пустым. Но сегодня эта тишь казалась неестественной. Все же Город не так далеко, должны же долетать до нас хоть какие-то звуки.

– Нам не стоит этого делать, – покачала головой Мисс. – Все Города лучше обходить стороной. На кой черт нам туда соваться?

Шон молча кивнул, соглашаясь, но взгляд его оставался неуверенным. Впрочем, в последнее время он с удивительным упорством соглашался со всеми словами Мисс. Духи, неужели он и впрямь думает, что это ему поможет?

– А я бы заглянула, – весело произнесла Джоанн, но от нее только отмахнулись. Даже Ли пока еще не получил своего права голоса, что уж говорить о ней!

Джоанн тут же насупилась, повернулась ко мне и пальцем поманила ближе. Я неохотно подошла и склонилась к девочке.

– У тебя есть какая-то бесценная информация, так что это даже может отвлечь меня от обсуждения? – спросила я, и та закатила глаза.

– Конечно, есть! Но меня вечно никто не слушает! Почему если тебе одиннадцать, то все считают тебя тупой?!

– Никто не считает…

– Я одна прошла от рейта до Города! Половина изгнанников подыхает на пути!

– Выбирай выражения! Ты говоришь о смерти людей.

– О, духи, Лис! Только не читай мне нотации. Мне и Вэнди для этого хватает! Лучше послушай. Мы должны пойти в Город. Там… там что-то есть, очень важное!

– Это Он так тебе сказал? – с опаской спросила я, но девочка покачала головой.

– Он со мной не говорит. Хотя мне кажется, что Он слушает. Очень внимательно. Но… но мы просто должны, и все, я вот просто чую носом!

Я тяжело вздохнула и выпрямилась. Глаза Джоанн возбужденно сверкали, и она едва не подпрыгивала на месте, пытаясь доказать мне свою правоту. Ну, что ж…

– Я за то, чтобы пойти, – неохотно выдавила я, включаясь в спор.

– Но Лиса! – Мисс тут же глянула на меня, как на предателя, и я виновато посмотрела на нее в ответ.

– Никто не заставляет нас пробираться за стену. Подойдем осторожно к окраине…

Мисс недовольно всплеснула руками, но больше ничего не добавила. Меня удивило ее внезапное отступление, и я бросила взгляд на Двэйна. Старший пристально глядел в мою сторону, словно только и ждал моего решения. Он видел, что я говорила с Джоанн? Или думает, что Князь вдруг начал врываться и в мою голову?

– Тогда решено, – быстро произнес Двэйн и отвернулся.

Да что же происходит? То он нежный и теплый приходит ко мне обниматься, то отворачивается, стоит только посмотреть на него! Духи Пустоши, вся эта странная жизнь остается мне совершенно непонятной!

Мы сняли лагерь достаточно быстро и тихо скользнули по направлению к Городу. Никто не разговаривал, шаги едва слышно шуршали по траве, и изредка поскрипывали задетые ветки, сбрасывая с листьев капли росы.

Спустя четверть часа туман начал потихоньку рассеиваться, а серая глыба стены, действительно, появилась в просветах между деревьями. Холодная и мрачная, как и всегда, она поднималась все выше и выше к небесам по мере того, как мы подходили ближе. Я почувствовала себя неуютно, и держу пари, похожее испытывали все изгнанники, за исключением, быть может, одной Джоанн. Ее лицо так и светилось любопытством и непонятным для меня восторгом. А вот Элиасс и Кристина вели себя с самого утра на удивление тихо, и я не сомневалась, что они готовятся ускользнуть от нас в любой момент. Что ж, никто и не ждал, что они отправятся в рейты. Уговор был предельно ясен – они помогают нам сбежать, а мы отпускаем их восвояси. Дерьмовая сделка, если учесть, как много им известно о нас, об острове и о Тьме. И каждый раз, глядя на них, я терзалась мыслью: а стоит ли нам быть такими честными и держать свое слово? Не лучше ли откинуть благородство и уберечь нас всех?

Окраина леса, как всегда, обрывалась резко и неожиданно. Охотники любили широкий обзор, чистую площадку перед стеной, чтобы без помех отстреливать что – или кого – угодно. Мы пригнулись и попрятались за деревьями, рассматривая невзрачную глыбу перед нами. Едва слышное гудение электричества наполняло воздух, но в остальном было тихо. Я почувствовала, что во рту собирается горечь и что сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Меня прошиб холодный пот, и я задышала тяжело и натужно. Мне пришлось сесть и прислониться спиной к стволу.

– Ты в порядке? – шепнул рядом со мной Ли, отрывая глаза от стены.

– Не особо, – честно призналась я. С ним это отчего-то всегда было сделать проще. – Не думала, что буду так бояться вернуться в Город. Слишком… слишком много плохих воспоминаний.

Он понимающе кивнул и легонько коснулся моего плеча.

– Только не говори Двэйну, – шепнула я, бросая беглый взгляд в сторону старшего у соседнего дерева. Он прятался чуть в отдалении и не мог слышать моих слов. Но вот заметить мою осевшую фигуру – вполне. – Ему и так есть о чем переживать.

Ли усмехнулся:

– Будто он сам не догадается! Может, ты и не заметила, что он уже несколько раз смотрел в нашу сторону.

– Вот же черт! – прошипела я.

– Да брось, – парнишка отмахнулся и снова посмотрел вперед. – Лучше глянь на стену. Ничего не замечаешь?

Я неохотно развернулась и внимательно осмотрела весь периметр. Внутри тревожно кольнуло.

– Стражи нет.

– Ага, никого. Вообще.

Со стороны раздался тихий свист, и мы посмотрели в сторону Двэйна. Он поманил нас за собой и сам, чуть пригнувшись, направился в сторону центральных ворот. Мы поднялись и вереницей поспешили за ним следом.

Идти оказалось недолго. Тяжелые металлические двери стали видны уже через несколько шагов, вот только двигаться дальше мы не решились. Все замерли, тяжело дыша и неосознанно кладя руки на оружие. Ворота стояли широко распахнутыми, разбивая серую гладь тусклым просветом.

Охотники едут в Пустошь? Или возвращаются с рейда?

Мы напряженно ждали, но ничего не происходило. Минута, две, три. Ни одна машина не показалась вблизи ворот, даже ни один стражник не промелькнул. Все казалось замершим и будто бы погруженным в сон. Я вдруг поняла, что не слышно привычного шума города, и ощутила новый приступ тревоги. Невольно я обернулась на Джоанн. Она чуть побледнела, но улыбалась и многозначительно кивала головой. Меня пробрала дрожь, но я тихо сошла с места и приблизилась к Двэйну.

– Нам надо посмотреть, – прошептала я, останавливаясь рядом.

– А мне вот начинает казаться, что не надо, – неуверенно ответил он, напряженно хмурясь.

– Если с Городом что-то не так, мы должны знать об этом, – произнес Широ, появившийся рядом совершенно бесшумно. – Могу разведать обстановку, а потом вернуться, – предложил он.

– Нет, – покачал головой старший, – идем все вместе.

Мы осторожно двинулись вперед и остановились у самой кромки дороги. Вся в рытвинах и колдобинах, она казалась покрытым язвами языком, высунутым из-за стены. С этого места мы могли различить пустынную площадь за воротами и светлые коробы домов. Но никаких людей или машин видно не было. Я сглотнула, невольно припомнив брошенную деревню на том берегу. Ничего хорошего не жди от такого места.

Двэйн подал знак и опасливо выступил из леса. Настороженно огляделся, высматривая любое движение на стене, и шагнул дальше. Мой пульс участился до невообразимости. Сейчас Двэйн был как на ладони. Если охотники прячутся где-то не верхних площадках… Я не смогла устоять на месте и вышла из-под укрытия. Старший тут же бросил на меня яростный взгляд, но я старательно его проигнорировала. О нарушении приказов он может рассказать мне и в другой раз.

Тишина. Ни единого движения на горизонте. Мы сделали еще несколько шагов вперед, готовясь стрелять или мгновенно прятаться. По дороге пролетел ветер, поднимая с нее пыль и шелестя листьями деревьев.

Когда мы дошли до самых ворот, все остальные изгнанники уже сгрудились за нашими спинами. Металлические двери тянулись высоко, вся их массивная уродливая конструкция нависала над нами, заставляя чувствовать себя мелкими, ничтожными существами. Снова подул ветер, и на той стороне с легким звоном прокатилась по земле металлическая банка. Мусор в Городе?! Это просто нелепость! Пугающая до дрожи…

Мы двинулись дальше – вдоль распахнутых створок и мимо сторожевой будки. Стекло в нем треснуло неровной диагональю, и какие-то бурые пятна забрызгали его пыльную поверхность. Мы вышли на открытую площадку, уже не сильно заботясь о том, как остаться незамеченными. Город накрывала тишина, по улицам разметались мешки, какие-то объедки и осколки. Солнце продралось сквозь серую завесу и бросило на дома свои первые лучи. Они отразились от стекол алыми бликами, рассыпались блестками по кусочкам стекла на земле. Но никакой трубный глас пробуждения так и не прозвучал. Город оставался тихим.

Глава 5

Секреты, которые хранят Города, – это самая наша большая ценность. И самая большая слабость. То, чем мы располагаем, то, что мы оберегаем более всего, нас способно и погубить. Поэтому я призываю вас бояться. Бояться всего, что нам известно, всех тех архивов, которые запрятаны в наших башнях, потому как без них – мы никто, а с ними – мы вечные жертвы.

Из речи первого советника седьмого Объединения

Мне всегда казалось, что Город – это неподступная крепость. С самого детства я глядела на высокие стены вокруг нас, на блестящие в солнечном свете черные одеяния охотников и на их сосредоточенные жесткие лица. Мне казалось, что нет ни одной улицы, за которой бы не наблюдали, ни одного дома, за которым бы не подслушивали. Все было четко, слаженно и устроено наикрепчайшим образом.

Разумеется, когда мы с Льюисом подорвали ту злосчастную башню, эта вера сильно пошатнулась. В ней оказались изъяны, как в самой стене – а точнее, под ней – оказались бреши. Тогда я впервые почувствовала всем существом, что любая система может быть разрушена. И порой даже куда проще, чем кажется на первый взгляд.

Но все же Города до самого этого дня казались мне нерушимыми. Пока в них существовали такие люди, как Ранко. Пока они создавали новых Убийц и Туман. Пока они высылали охотников в Пустошь со всем современным оружием и ярым убеждением в праведности их дела. Возможно, я никогда не осознавала этого с полной ясностью, но сопротивление представлялось мне мелкой букашкой, которая жужжит над головами Советов. До ужаса раздражает, но ничего существенного сделать не может. Разве способна горстка нищих и полуголодных изгнанников сокрушить такую мощь?

Но теперь я стояла и глядела на эти пустынные замусоренные улицы с новым чувством. Откуда-то доносился гнилостно-сладковатый душок, ветер Пустоши свободно пробирался через распахнутые ворота – зрелище, которое вызывает дрожь само по себе, – а тяжелая, вязкая тишина давила на плечи. Дома стояли одинокие, застывшие и побитые. Теперь Город выглядел донельзя хрупким и беззащитным.

– Там… там что-то жужжит, – тихо произнес Ли, указывая в сторону.

В нескольких шагах от нас стояла еще одна будка стражников, над которой мелькали черные жужжащие мушки. Ветер доносил оттуда тухлый запашок. Духи, неужели там чье-то тело? Джоанн уже сделала шаг вперед, но я перехватила ее за локоть. Та злобно зыркнула на меня, но вырываться не стала. Двэйн и Шон быстро прошли вперед и заглянули внутрь. Я судорожно сглотнула.

– Здесь только стухшая еда, – спешно выскочив на улицу, сообщил Шон и поморщился. – Ну и вонь!

Старший шагнул за ним следом. Его лицо оставалось все таким же сосредоточенным и неподвижным, словно бы запах нисколько его не смущал.

– Возможно, в городе еще кто-то остался, – произнес он. – Разделимся и проверим. Оружие, рации, лекарства берем с собой. Еду – по возможности. Встречаемся здесь же через час. Не шуметь, соблюдать осторожность, в подвалы не лезть. Перед зданиями ОБ и башнями Советов оставаться предельно аккуратными, внутрь не заходить. При необходимости осмотрим их все вместе.

Все мы дружно кивнули и по настоянию Двэйна проверили свое оружие.

– Может, возьмем одну из машин? – спросил Тима, кивая на брошенный недалеко черный «жук». Старший покачал головой:

– Слишком шумно. А я вроде бы велел не привлекать к себе внимания, – он чуть усмехнулся и выразительно посмотрел на изгнанника.

– Понял-понял! – подняв руки вверх, ответил Тима и добавил себе под нос: – Не привлекать внимания призраков он имеет в виду?

Спустя пять минут небольших сборов и разделения маршрута, мы, наконец, двинулись вглубь города. У нас получилось всего три группы, и моя оказалась куда приятнее, чем в день побега. Двэйн, Вэнди, Ли и, конечно же, Джоанн. Мне почудилось, что старший теперь всюду ставил нас вместе. Интересно, причиной была наша связь с Князем, или он считал, что мы наладили контакт после долгого путешествия на другом берегу? Если последнее, то он чертовски заблуждался.

Мы шли по одному из центральных проспектов, где по обыкновению в этот час уже должны были двигаться первые автобусы и машины. Но до самого горизонта улица была пуста. Асфальт постепенно нагревался, ударяя нам в лицо жаром, по бокам белели городские здания и сменяли друг друга пестрые картинки на подрагивающих экранах. Даже теперь, когда Город казался вымершим, Советы все равно продолжали вещать о своем Законе. «Наши стены – это наша защита. Наши башни – это наши вечные стражи…», «Ежегодная проверка карточек – залог успешного будущего». Да уж, помню я такие проверки. Сидишь в конторе не меньше двух часов в молчаливой и угрюмой очереди. Исходишьсяпоˊтом от духоты, с которой почему-то ни одна контора не хотела бороться, а потом нервно заламываешь пальцы перед комиссией – городские управляющие, члены социального контроля, охотник, страж и даже один советник нижнего ранга. Ежегодная пытка, которую нельзя было пропустить. Не придешь – снесут тебе десяток-другой баллов. Для большинства это равносильно самоубийству.

Даже сейчас при мысли об этих проверках меня пробирала дрожь. Стоишь перед ними, словно напрочь голый, и отвечаешь на ворох бессмысленных вопросов. Кого-то могли отпустить минут через десять, а кого-то держали и полтора часа. И не всегда было понятно, от чего это зависит. Они просматривали все досье, все записи о приобретении и потере баллов и «настраивали» карточку, если ее счетчик вдруг сбивался. Удивительно, но мой всегда сбивался так, что после настройки с него слетала парочка баллов.

Я не заметила, как остановилась. Только когда кто-то тронул меня за плечо, я вздрогнула и поняла, что стою перед той самой конторой, разглядывая то появляющееся, то исчезающее объявление.

– Ты в порядке? – мягко спросила Вэнди, заглядывая мне в глаза.

Я молча кивнула и снова посмотрела на здание. Что-то не так. Меня остановило здесь не только воспоминание, но что-то еще, незаметно коснувшееся моего сознания. Я быстро обежала все здание глазами и, наконец, поняла, что именно зацепило мой взгляд.

– Посмотри, – произнесла я, указывая на бумажный листок, приклеенный к стене. Его уголок оторвался и чуть покачивался на ветру. Листовки в Городах клеили крайне редко. Все же это чрезмерно выходило за представления Советов о порядке.

Мы подошли ближе, и я отогнула оторванную часть обратно. На белом фоне бежали черные жирные строчки, не украшенные ничем, кроме печати ОБ.

– «Всем жителям необходимо соблюдать комендантский час. Выходить из своих домов после семи вечера – запрещается. Все окна необходимо завесить темной материей. Пользоваться электричеством в это время суток – запрещается. Все двери и окна должны быть плотно закрыты. Впускать посторонних в дом – запрещается. В случае подозрительного шума на вашей улице, в доме соседей и проч. рекомендуется спрятаться в подвалах и не выходить до девяти утра. О дальнейших рекомендациях будет сообщено дополнительно. В случае чрезвычайной ситуации звонить по номерам помощи, указанным в ваших “Единых справочниках”. С пожеланиями добра – отдел Безопасности», – мои слова звучали в этой тишине до абсурдного зловеще. Я поежилась, ощущая в теле холод, несмотря на расходящуюся жару.

– Там еще одна такая! – шепнула Джоанн, указывая в переулок. – И еще!

Стоило только заметить одну листовку, как глаза стали выхватывать их повсюду. Они немного сливались с белой поверхностью стен, но теперь их черные строки напоминали противных букашек, ползущих со всех сторон.

– Что же здесь произошло? – с тревогой пробормотала Вэнди и оглянулась на Двэйна.

Старший словно и не слышал ее вопроса. Он стоял посреди тротуара и напряженно вглядывался вдаль.

– Ты слышал, что я прочитала? – спросила я, неуверенная, что он вообще подходил к нам.

Старший молча кивнул, но с места не сдвинулся.

– Что там такого интересного? – тут же заворчала Джоанн и вприпрыжку подбежала к старшему.

Ли тут же нахмурился и поспешил за ней следом. Они встали с обеих сторон от Двэйна и подобно ему уставились вперед.

– Я ничего не вижу, – разочарованно произнес Ли спустя пару минут. Он поднял глаза на старшего – а точнее, посмотрел почти ровно. Его рост уже едва ли не равнялся росту Двэйна!

– Надо не смотреть, – тихо произнес тот, – а слушать.

Все затихли, и мы с Вэнди невольно тоже посмотрели на горизонт. Сначала я чувствовала себя глупо. Пустая улица, жужжит электричество на стене, шуршат деревья, позвякивают бутылки. Ни движения впереди. Шуршат деревья, позвякивают бутылки, жужжит электричество. Шуршат деревья, позвякивают… Минуточку. Кто-нибудь видит в округе хоть одну стеклянную или жестяную бутылку?

– Что это за звон? – спросила я, и Двэйн бросил на меня быстрый взгляд. Он довольно улыбнулся, словно учитель на уроке, и кивнул:

– Вот и я задаюсь тем же вопросом.

Звон сделался чуть громче, напоминая теперь звук утреннего общего подъема.

– Проверим? – спросил Ли, переступая с ноги на ногу и бросая вдаль любопытные взгляды. Ему словно бы не терпелось сорваться с места и немедленно отправиться на звук. Двэйн кивнул и первым двинулся вдоль дороги.

Улицы оставались такими же пустынными, тихими и заброшенными. Здесь не было жилых домов, только городские учреждения, но все они были увешаны объявлениями, и чем дальше мы шли – тем больше их становилось. Мы не сразу заметили, что листовки были разными. Большинство из них повторяло все тот же текст, но встречались и такие: «Приходите в пункты помощи – медикаменты, еда и запасы воды будут обеспечены для каждого жителя вне зависимости от количества баллов», «Оставайтесь в своих домах, выходите только при крайней необходимости», «В ГОРОДЕ ВВЕДЕН КРАСНЫЙ РЕЖИМ. В ГОРОДЕ ВВЕДЕН КРАСНЫЙ РЕЖИМ». Все они вызывали у меня растущую волну тревоги, нагнетали напряжение и заставляли чаще оглядываться по сторонам.

До центральной площади оставалось всего несколько кварталов. Звон здесь сделался совсем громким, даже неприятным, а улицы словно стали чище.

– Стой! – вдруг шепнул Двэйн, перехватывая меня за руку и оттаскивая назад.

Мы быстро юркнули за угол здания и осторожно выглянули из-за него. С соседней улицы показались несколько силуэтов. Они быстро шагали в сторону площади, едва слышно перешептываясь друг с другом. Их было трое. Женщина с уставшим, отекшим лицом, мужчина, лицо которого, казалось, сдерживало раздражение, и ребенок – девочка лет пяти, которая хваталась за руку матери и своими маленькими ножками едва поспевала за родителями.

– А нам сегодня дадут молочко? – раздался ее звонкий голос. Она запнулась о собственные ноги и едва не клюнула носом землю. Мать подтянула ее вверх одним резким движением и потащила вперед.

– Давай, Линни, смотри под ноги. Нужно успеть в начало очереди.

– А молочко?

– Тогда будет и молочко.

Они пролетели мимо нас, не сбавляя шага, и я уловила легкий запашок чего-то медицинского и очень знакомого.

– Они пьют колмедрон, – тут же выпалила Вэнди. Ее тон неуловимо изменился, как всегда бывало, когда она занималась лекарским делом.

– Ты что, по запаху определила? – фыркнула Джоанн и потянула носом, как маленькая собачка.

– Его сложно с чем-то спутать. Зимой в рейтах мы стараемся давать его всем, кто может заразиться от больных.

Стоило ей это произнести, как я тут же поняла, отчего мне знаком этот запах. Когда Ли заболел и нам приходилось дежурить у его кровати часами напролет, Вэнди, бывало, наливала нам эту странно пахнущую гадость.

– Это комплекс витаминов? – уточнил Ли, вопросительно выгнув бровь, но девушка покачала головой.

– Не совсем. Он содержит множество веществ, которые должны поддерживать организм в рабочем состоянии в периоды пищевого дефицита. В том числе защищают от вредоносных бактерий. Но это всегда лишь временное решение, чтобы пережить… эм… голод или эпидемию. И пережить его в полном функциональном состоянии.

– В каком? – тут же нахмурилась Джоанн.

– То есть будешь бегать, прыгать и драться, как обычно, – со снисходительной усмешкой объяснил Ли, за что тут же получил тычок под ребра.

– Разве в городах его употребляют? – тихо спросил Двэйн, одновременно оттаскивая Джоанн за плечо подальше от Ли.

– Жители? – округлила глаза Вэнди. – Никогда. Только охотники и лекари, чтобы работать, несмотря ни на что. Это же не лекарство, оно не вылечит болезнь и не накормит голодного. Оно по большей части лишь задействует все скрытые ресурсы организма, заставляет его работать на пределе. Это лишь иллюзия, за которую потом придется заплатить.

– Сколько же они его пьют, если запах такой сильный? – спросила я, и Вэнди пожала плечами.

– Запах у него довольно стойкий. Достаточно выпить одну чашку, чтобы он сохранялся целый день, так что не знаю. Но если жителям начали раздавать колмедрон…

Она не договорила, но смысл был ясен и без того. Мы еще немного подождали, а затем осторожно выбрались из укрытия. Сделав шаг, я едва не поскользнулась, наступив на грязную, потертую бумажку. Я ухватилась за Двэйна, восстанавливая равновесие, и невольно глянула вниз. На этом листке было куда больше слов. Я подняла его с земли и, стряхнув засохшую грязь, прочитала:

«Братья и сестры всех Городов! От восточных пустынных равнин и до западной синевы моря! Мы – Объединение. Мы – одно единое племя, которое выжило благодаря подвигам наших отцов. Мы пережили катастрофу, мы храбро противостоим Пустоши, мы – сила, которой подвластно все. Но разве наши предки создавали этот мир, разделяя его? Разве же они не возводили стены, приглашая туда каждого – КАЖДОГО, – кто мог еще идти, ползти или бежать в поисках укрытия? Нет! Они создавали Города для нас всех! Они говорили: приходи к нам, укройся за стенами, спаси себя и своих близких. Они назвали нас Объединениями, уповая на нашу сплоченность и крепость уз. И разве же они могли предположить, что часть из них мы, словно мусор, выбросим за ворота?! Боюсь, мы стали позором для них. Боюсь, мы не оправдали надежд наших отцов и матерей, и теперь они краснеют за нас из своих могил. Быть может, потому сами духи отвернулись от нас. Теперь даже от них нам не дождаться помощи и защиты от тварей, что бродят в Пустоши. Вскормленная нашими трудами и разжиревшая, она будет ползти вперед и вперед, пожирая наши Города без остатка. Духи, что раньше сдерживали ее напор, теперь бездействуют и ожидают нашей смерти. Разве вы не видите вуаль Тьмы на горизонте? Она идет за нами, чтобы поглотить те остатки, что выбросит ему Пустошь. Пришла пора искупить свои грехи. Пришла пора вернуть наших братьев и сестер домой. Там, за воротами, живут вовсе не дикари. Там живут ваши сыновья и дочери. Там живут ваши матери и отцы. Невинно обвиненные в грехах, которых не совершали. Там живут младенцы и старики. Там живут истощенные девушки и умирающие женщины. Разве мы не подадим им руку помощи? Разве мы оставим их умирать только лишь потому, что боимся? Открывайте ворота! Сохраните Объединения! Помогите создать новую силу против Пустоши и Тьмы! Ваш Л.»

– Хоть кто-нибудь дочитал до последней строчки? – хмыкнула Джоанн.

Меня же пробрал озноб. Леонард? Если так, то писатель и впрямь решился выступать за сопротивление. Вы можете лучше, Леонард, можете лучше. Но когда я повернула листок обратной стороной, то поняла, что «лучшее» уже сделано. С листа на нас глазели исхудавшие и грязные дети. Мне показалось даже, что кого-то из них измазали краской. Или кровью? Фотографии были цветными, но уже чуть поблекли под жарким солнцем. На заднем плане я разглядела очертания деревьев и разнообразных построек, которые могли находиться только в одном месте…

– Это рейт? – ахнул Ли. – Они фоткали рейты?

– Похоже на то, – хмыкнул Двэйн, забирая у меня листок и вглядываясь в картинку. Старший чуть улыбнулся и, свернув листовку, сунул ее себе в карман. Мне это совсем не понравилось. Было в  его реакции нечто тревожащее.

– Что такое? – Двэйн нахмурился, глядя на меня.

– Зачем ты забрал листовку? – мой голос прозвучал бесцветно, словно говорила машина, а не человек.

– Показать остальным. Сопротивление работает прекрасно. Очень сомневаюсь, что именно это заставило горожан открыть ворота, но почва подготовлена неплохо. Пусть лучше нас жалеют, чем боятся.

– Мне все это не нравится, – я покачала головой и заметила, что лицо Вэнди тоже выглядит не слишком счастливым. – Это напоминает грязную игру, слишком дешевый трюк. Зачем они сделали фотографии всех этих детей? Да еще и в рейтах.

– А что такого? – вмешалась Джоанн. – Я бы вот тоже сфоткалась!

– Не понимаю, что тебя так беспокоит, – покачал головой Двэйн. – Они же не притащили их на площадь. И разве Советы когда-нибудь играли честно? Это просто фотографии и… весьма забавный текст. Кем бы ни был этот Л., пусть пишет побольше!

– Его зовут Леонард, – ответила я, и все взгляды тут же удивленно уставились на меня. – И он дружит с некоторыми советниками. С более… дипломатичными советниками, скажем так. Но его интересует только собственная роль в истории, и больше ничего. Он нарцисс, которому нравится мысль о том, чтобы управлять массой. Я не против его… пропагандистских речей, но вот в чем вопрос. Как на этой листовке объединили его текст и эти фотографии? Он что, теперь общается с кем-то из изгнанников? Не думаю, что он бы и свой нос не показал за ворота. Не из такого сорта. И вам не кажется подозрительным такое совпадение: он призывает открывать ворота, и вот они распахнуты настежь, а Город кажется вымершим?

Двэйн на ответил, но я заметила, как недовольно поджались его губы. Внутри у меня постепенно закручивалось склизкое ощущение. Вроде бы ничего не произошло, да и фотографии на самом деле не были чем-то из ряда вон выходящим, но мне все равно становилось не по себе. Все это было до крайности неприятным.

Старший неожиданно двинулся вперед, не дожидаясь нашей реакции. Он выглядел мрачным и погруженным в себя и шел так быстро, что только Ли без труда держался с ним рядом.

– Ну, вот и началось, – тихо вздохнула рядом со мной Вэнди, и я бросила на нее удивленный взгляд.

– Ты о чем?

– О том, что теперь каждому из нас придется решать для себя, на что он готов закрыть глаза ради нового мира. И боюсь, Лис, что эта грань может разительно отличаться.

Она снова тяжело вздохнула и прибавила шагу. А у меня в голове пронеслась мысль: «Лишь бы кто-то не решал это за нас».

Мы пересекли несколько кварталов, когда тишина вокруг стала постепенно разбиваться о все расходящийся перезвон и приглушенный гул голосов. Люди выскальзывали с улиц, выбирались из домов, с опаской оглядываясь вокруг, и постепенно вливались в единый поток, устремляющийся к центральной площади. Поначалу мы держались скрытно и прятались за углами, но потом это стало практически невозможно. Людей становилось все больше, они грудились вокруг, озабоченно переговариваясь и с тревогой вытягивая шеи. Я боялась, что наши лица покажутся им знакомым, особенно мое – все же как-никак я была почти что телезвездой! – и предложила накинуть куртки с глубокими капюшонами. Несмотря на жару, здесь было достаточно много людей, кутающихся в плащи, словно бы они промерзли до самых костей, так что мы не особенно выделялись.

Шум нарастал. Люди проталкивались вперед, порою грубовато отпихивая друг друга с дороги. Действо для жителей Городов просто немыслимое.

– Эй! Осторожнее!

– Проваливай с дороги!

– Быстрее, Джо, быстрее! Опять все лучшие ломти разберут. Я говорил тебе, надо выходить раньше!

– Но солнце…

– Очередь с детьми в другую сторону!

– Почему нельзя сделать все цивилизованно?!

– Я хочу уже домой. Когда мы пойдем домой?

Голоса, голоса, голоса. Они летели со всех сторон, сливаясь в единый гул. Я даже не сразу заметила, что звон, наконец, умолк. В такой толпе мне быстро стало душно и тревожно. Невольно припомнился обряд на том берегу. Все эти люди, которые хотели прикоснуться к святыне…

Я вздрогнула, когда чья-то горячая рука ухватила меня за запястье, и инстинктивно дернулась в сторону.

– Тише! – мягко произнес Двэйн, глядя на меня со смесью тепла и беспокойства. – Не отходи от меня.

Я кивнула, становясь ближе и обхватывая его ладонь. Наши пальцы крепко переплелись, и мне чуточку полегчало.

Толпа стала совсем плотной, и движение застопорилось. Я приподнялась на носочки, вытягивая шею, чтобы разглядеть горизонт. Впереди расстилалась центральная площадь. Широкая, круглая и упирающаяся в подножие башни Советов. Высокое стеклянное здание исходило солнечными бликами и слепило глаза, а под ним тут и там мелькали странноватые белые пятна. Несколько полноводных людских рек тянулись к ним широкими рукавами.

– Соблюдайте порядок, – ровным тоном полилось из громкоговорителей со всех сторон. – Не задерживайте очередь. Подготовьте свои идентификационные карты. Семьи с детьми обслуживаются на западной стороне площади. Соблюдайте порядок. Не задерживайте очередь! – и так бесконечными, повторяющимися кругами.

Толпа двигалась медленно. Люди суетливо доставали из карманов свои карточки и расправляли грязноватые холщовые мешки.

– Надо еще немного картофеля и соли, – бормотала женщина рядом с нами, дергая мужа за рукав. Тот устало кивал в ответ, но взгляд его был туманен и безучастен. – В прошлый раз нам совсем мало дали. И еще колмедрон не забудь, две пачки проси, две, ты понял? Терпеть больше не могу. А может, лучше три взять?

– Смотри туда, – вдруг шепнул мне старший, указывая в сторону. Я быстро повернула голову и почувствовала, как по затылку пробежал холодок. Охотники!

Черная форма делала их неприметными в этой толпе – и от того более опасными. Держа в руках тяжелые винтовки, они ровными рядами выстраивались по периметру площади.

Я почувствовала, как Двэйн потянул меня назад, и махнула Вэнди, державшей за руку Джоанн. Та без конца подпрыгивала на месте, пытаясь что-либо разглядеть, и немало веселила Ли, глядящего поверх голов без каких-либо трудностей.

Несколько взглядов удивленно падали в нашу сторону, но, приметив Джоанн, тут же отворачивались обратно. Вероятно, им казалось, что мы хотим перейти в очередь с детьми. Охотников стало больше, и мы прибавили шагу. Мое сердце забилось быстро и неровно, желудок скрутило в узел. Вот уж не думала, что буду теперь бояться охотников даже больше, чем в первые месяцы жизни в рейте. Все мое нутро пропиталось ненавистью к ОБ и, как ни прискорбно, паническим страхом. Ты ответишь мне за это, Ранко. Вот увидишь!

Мы быстро выскользнули на широкий проспект, рукавом отходящий от площади, и скользнули в приоткрытую дверь ближайшего здания. Стеклянное окошко в двери было разбито, внутри стоял неприятный затхлый запашок, и сверкали девственной чистотой длинные витрины. Под нашими ботинками тут же захрустел мусор. Мы юркнули в темноту помещения и сели так, чтобы видеть все, что происходит по ту сторону окна. Здесь было прохладно, и я с облегчением скинула с себя куртку. Все мое лицо и шея лоснились от пота, но я решила не тратить драгоценные запасы воды.

– Кто-нибудь понимает, что здесь происходит? – тихо спросила Вэнди, и в темном углу вдруг раздался приглушенный смешок.

– Ну разумеется.

Внутри у меня екнуло. Мы тут же вскочили на ноги, выставляя вперед пистолеты.

– Выходи! – велел Двэйн стальным голосом и сделал медленный шаг вперед.

Темнота бархатисто рассмеялась.

– Брось эту штуку, придурок, – произнес мужчина. – У охотников чуткий слух. Они как мухи слетятся на звуки выстрелов.

– Я сказал тебе: выходи! – повторил старший.

Мы застыли в напряженном ожидании. Мне показалось, что даже дыхания не было слышно в этой тишине.

– Я бы с удовольствием, дружище, – хмыкнул незнакомец, – но, боюсь, с этим возникнут трудности.

Раздался неприятный металлический звон, потом щелчок, и комнату вдруг озарил желтоватый свет электрического фонарика. Я заморгала, пытаясь привыкнуть к свету, а потом едва не отшатнулась от представшего нам зрелища.

В темном уголке помещения сидел мужчина. Понять его возраст было совершенно невозможно. Лицо его заросло жесткой бородой, густые волосы торчали в разные стороны, старая одежда мешковато свисала с тела. От него шел не слишком приятный запах грязи и лекарств, но все это не имело никакого значения, потому что прямо из его живота торчали корявые ветви дерева. Они, словно маленькие застывшие ручки, высовывались наружу, проходя через его нутро, стул, на котором он сидел, и сквозь пол, уходя куда-то далеко в землю.

– Меня пригвоздило чутка, – хмыкнул мужчина, и я удивилась не только тому, что он выглядит совершенно живым: он словно бы и не испытывает боли.

– У тебя какая-то гадость торчит из живота, – со всей присущей ей любезностью тут же заявила Джоанн и не постеснялась с отвращением поморщиться.

– Спасибо, детка, я уже заметил, – хмыкнул тот и, чуть оторвавшись от спинки стула, протянул руку: – Грегори Танн. Изгнанник. Приятно познакомиться!

Двэйн неуверенно опустил пистолет вниз, сделал шаг вперед и пожал мужчине руку. Тот довольно хмыкнул и кивнул на наши рюкзаки.

– Водички не найдется?

– У меня нет! – выпалила Джоанн, отходя как можно дальше.

Вэнди недовольно покачала головой и вытащила бутылку из своего рюкзака.

– Держи, – с милой улыбкой произнесла она, передавая ему питье.

– Вот спасибо!

Мужик судорожными движениями открутил крышку и начал пить жадными шумными глотками. Его кадык лихорадочно дергался, ноги нервно постукивали по полу, а ветви… они вдруг начали тянуться вперед, словно набирая силу.

– Вот черт! – выругался Двэйн, отскакивая назад и рукой отодвигая нас за себя.

Грегори сжал бутылку своими огромными ручищами и вытащил язык, ловя последние капли. Потом сделал довольный протяжный выдох и откинулся назад.

– Ду́хи, какой же кайф! Лучше, чем потр… – он быстро глянул на Джоанн и замялся. – Короче, кайф! Спасибо, ребятки! – Он с усмешкой глянул на выросшие ветки и поднял глаза на нас. – Не бойтесь, они вам ничего не сделают. Пока…

– Как это случилось? – спросил Двэйн таким спокойным тоном, словно у мужика была всего лишь маленькая ранка.

– О-о-о! – протянул Грегори, и глаза его лихорадочно сверкнули. – Так вы, ребята, неместные. Ну тогда вас ждет долгая и жуткая сказочка…

– У нас нет времени, – оборвал его старший. – Что здесь произошло и можно ли вытащить из тебя эту штуку?

Мужчина невесело хмыкнул:

– Да уж, времени у вас и впрямь нет. Лучше уносите отсюда ноги, пока они у вас есть!

– Что тут…

– Да ладно, ладно, умолкни уже! Что тут произошло?! Да Пустошь рехнулась, что еще тут могло произойти? У нас был отличный план, было несколько сильных отрядов и несколько сочувствующих за стеной. Они открыли нам ворота, мы ворвались внутрь. Я хотел порезать глотки хотя бы парочке охотников. Эта прогнившая шваль мне уже до рвоты надоела. Я бы даже и глотнуть их крови не побрезговал. Только представьте, как она, горячая и соленая, течет у вас между пальцев! – он сладостно зажмурился и даже причмокнул губами, вызывая у меня сильнейший приступ тошноты. – Но только мы забежали внутрь, как эти сраные деревья вдруг слетели с катушек. Я сначала не расчухал, чего эти стражники в ступор встали. Смотрели-то они не на нас, а куда-то в Пустошь, чтоб ее. Я глянь назад, а там чертовщина какая-то. Кого прострелили, вдруг поднимаются с торчащими ветками из кишок. Глаза закрыты, ноги не двигаются, а эта штука их по земле тащит вперед. Я чуть не обосрался, вот духи не дадут соврать. Мы все – бежать! Охотники, стражи, изгнанники – одной кучей. Кто-то стрелять начал, да толку нет. Попытались ворота закрыть, так мы заранее механизм подпортили, его уже и не сладишь за секунды. Те, кто не подох, вдруг тоже падать начали и орать. Смотрю, а у них такая же хрень из живота. И пошло-поехало.

Потом, к утру, подуспокоилось. Думали, пронесло. Мы с ребятками попрятались кой-где. А в ночь опять все то же самое. Да еще хуже. Все, кто с этой штукой валялся, начали в ночи кидаться на всех подряд. Не убивают, нет, а деревяшки в ребра суют и дальше идут. А эти штуки-то растут и растут. Некоторые потом не поймешь – то ли дерево, то ли человек, уродство какое-то, одним словом. К утру прячутся в темноте. Видите, я тут тоже уголок себе присмотрел. На солнце оно… неприятно как-то. Жрать хочется, горло усохло. Я видал, они там, когда группкой собираются, поят друг друга, ухаживают. Но я, пока мозгами не перекипел, к ним не пойду. Подыхать мне пока не хочется. И какой-то Пустошьей тварью становиться – тоже. Ну, вот и все. Вся сказочка.

Он умолк, и в помещении повисла гнетущая тишина. Я почувствовала, что желание его спасать у меня как-то поугасло. И не только из-за того, что он мог быть опасен. Этот человек показался мне до крайности неприятным, и мне хотелось как можно скорее оказаться от него подальше.

– От этого можно избавиться? – тихо спросил Двэйн, кивком указывая на торчащие корни.

Грегори хмыкнул.

– Можно. Вот только у меня шансов почти нет. Я ведь изгна-а-нник, – с противной улыбкой протянул он. – Если отрезать эту штуку от пола и стула, я смогу встать. И лекари могли бы извлечь из меня все остатки, даже не прикончив меня. Но я не житель. Ради меня никто не прибежит. Охотники вылавливают по ночам кого могут и тащат в лечебницы. Но если в вашем кармане нет волшебной карточки, то вас ждет участь куда хуже, чем стать шизиком с ветками в кишках. Вас отравят на «исследования», – он изобразил пальцами подобие кавычек, – им-то уж больно любопытно, отчего деревья взбесились и стали прорастать сквозь людей. И нас… вас не жалко.

Я невольно вздрогнула и заметила, как желваки заходили на лице Двэйна. Он молча изучал Грегори, ничего не говоря, а потом вдруг открыл один из кармашков своего рюкзака и выудил оттуда маленькую белую карточку. Глаза Грегори блеснули.

– Возможно, мы все-таки сумеем тебе помочь, – медленно произнес старший, и мне отчего-то захотелось сделать шаг и вырвать эту карточку из его рук. Я едва удержала себя на месте.

– И что взамен? – тут же спросил Грегори. – Я знаю, как это все работает.

– А взамен ты покажешь нам, где можно добыть оружие, лекарство и…

– Не выйдет, – тут же покачал головой изгнанник. – Вы, может, не заметили, но Город в полной разрухе. Бьюсь об заклад, что все десятое Объединение – в полной жопе. Они ведь звали подкрепление, я сам слыхал, но никто не пришел. По связи сплошные помехи, ничего не разобрать. А выйти из Города – нельзя. Деревья там с ума сходят. Сюда им все-таки еще тяжеловато лезть, всякие защиты на стене худо-бедно работают. Но вот ночью что-то меняется, и они бушуют. Помрешь без шансов. Как это еще вы умудрились сюда залезть.

– Но Пустошь была спокойна, – возразила я, и Грегори округлил глаза.

– Видать, жрать хочет и заманивает всех в одну яму. Она, знаешь ли… – его взгляд вдруг затуманился, словно он ушел глубоко в себя, – иногда что-то говорит… Может, я, конечно, уже чокнулся, но что-то бормочет в моей башке. И у меня такое ощущение… что я тебя уже где-то видел, – он остро глянул в мою сторону, и я поежилась.

– Я какое-то время жила в девятом и….

Он лихорадочно покачал головой.

– Нет, нет, не так! Я видел тебя в лесу… а может, и не я, она. Она тебя знает. Они… не пойму ни черта. Кто-то, как ты, стоит… со спичками….

Я отшатнулась так резко, что чуть не упала. Его взгляд стал таким пронзительным, будто на меня смотрели сразу несколько лиц. А быть может, это просто поплыло в моих глазах. Оранжевые всполохи вырвались их моих воспоминаний, лицо обдало жаром, стало трудно дышать. Я выскочила за дверь, не обращая внимания на оклики, и села прямо на горячий асфальт, прислонившись спиной к зданию. Небо над головой было полупрозрачным, лазурным. Легкие перья облаков медленно скользили вперед, едва касаясь стеклянных макушек самых высоких зданий Города. С площади доносились ропот голосов и резкие выкрики громкоговорителей. Стояла духота, а ветерок шуршал мелкими принесенными с Пустоши листиками.

Я вскинула голову, заметив какое-то движение в узком промежутке между домами впереди. Тени взметнулись там и тут же растворились. Князь? Неужели Он следит за нами? Я так и не смогла понять, видела ли Его на самом деле, но в очередной раз за день мне стало не по себе.

Дверь рядом со мной тихо отворилась, и на улицу мягко ступила Вэнди.

– Ему не нравится, что ты сидишь здесь одна, – мягко произнесла она.

– Кому? – нахмурилась я, все еще думая о Тьме.

– Двэйну, конечно же.

Я фыркнула:

– Последнее время мало кому нравится то, что я делаю… Даже мне самой.

– Лиса… – сочувственно протянула Вэнди, но больше ничего не добавила и тихо опустилась рядом. Мы немного помолчали. – Знаешь, а им все-таки удалось договориться, – спустя пару минут произнесла она. – Грегори покажет, как пробраться в некоторые корпуса ОБ. Силы сейчас стянуты вместе, поэтому некоторые пустуют. Возможно, там мы сможем найти какую-то информацию о рейтах и планах Советов, например. В общем, что-нибудь полезное.

– Разве Грегори не может сам рассказать нам о рейтах?

– Он знает не так много. Командиры сопротивления не делятся своими планами. Но… он сказал кое-что важное, – голос Вэнди чуть дрогнул, и я обеспокоенно посмотрела на подругу. – Он сказал, что большинство рейтов подверглись нападениям охотников, и им пришлось бежать. Сопротивление организовало укрытие, куда могут прийти все изгнанники. Они стараются собрать всех вместе. Тех, кому удается спастись и добраться до этого убежища.

Я нервно сжала и разжала кулаки. Что с нашим рейтом? Остался ли он на прежнем месте?

– Двэйн все равно хочет проверить, – продолжала Вэнди. – Наш рейт, я имею в виду. Если там никого не окажется… мы двинемся дальше. К этому укрытию. Все лидеры сопротивления будут там, не только простые изгнанники. И они готовят настоящее наступление.

На языке сделалось кисло. Все эти разговоры и даже мысли о борьбе, наступлениях и сборах в последнее время все тяжелее и тяжелее повисали на моей душе. Все это звучит ужасно неправильно. Я прекрасно помнила, с какой яростью рвалась в сопротивление в свой первый год в Пустоши. Мне хотелось подорвать каждую башню, всадить пулю в лоб каждому советнику. И во многом мне хочется этого до сих пор, но… Теперь, когда война становилась реальностью, все приобретало новые оттенки. Я чувствовала себя уставшей и опустошенной и с ужасом задумывалась о том, что нас ждет впереди.

Дверь снова скрипнула, и с маленького порожка спрыгнула Джоанн.

– Он его рубанул, – заявила она. – Не мужика. Его штуковину. Его шатает, как пьяного, но он может ходить.

– Он отдал ему карточку? – спросила я, и девочка кивнула.

– Код староват, но должен сработать. Этот говорит, что сейчас они не так проверяют, времени нет.

Я кивнула, не понимая, что чувствую. С одной стороны, мне было жаль этого изгнанника. Такая участь… не пожелаю никому. Но с другой… Я не сомневалась, что как только он восстановится – если это все же возможно, – он непременно пойдет убивать. И вряд ли он будет так уж разборчив.

Снова шум двери. Ли и Двэйн, оба хмурые и сосредоточенные, вышли из помещения.

– Возвращаемся к воротам, – приказал старший. – Грегори теперь справится сам. Встретимся с остальными и попробуем влезть в один из обэшных корпусов. В ночь придется остаться здесь. Я не хочу рисковать и лезть в Пустошь в это время. Все жители прячутся по ночам в подвалах, мы тоже так сделаем – или же закроемся в самом ОБ. А потом… Грегори объяснил, как добраться до сопротивления. Проверим рейт и пойдем туда.

– То есть мы пойдем туда в любом случае? – нахмурилась я, и старший кивнул:

– Разумеется. Все старшие получали приказы от сопротивления, и я не собираюсь отсиживаться сейчас. Мы же хотим это все уже закончить?

– Закончить что? – резко выпалила я, сама того не ожидая. – Наши жизни?

Двэйн плотно сжал губы.

– А что предлагаешь ты? – тихо спросил он, просверливая меня взглядом. – Оставить все как есть? С Пустошью, считай, ты уже разобралась, а вот Советы…

– Я разобралась?! – меня словно холодной водой окатили. Я вскочила на ноги и с нескрываемой злостью уставилась на старшего. На его лице тут же скользнула тень вины:

– Я не то имел в виду, Лис, извини. Я хотел сказать, что разум Пустоши уже пострадал, советники больше его не контролируют. По крайней мере, я на это надеюсь. Быть может, поэтому она и сходит сейчас с ума.

– А может, кто-то из ликов все же выжил, – ядовито произнесла я. – И теперь они пытаются восстановиться и потому нападают на всех подряд. Ищут новые источники разума!

Только сказав это, я поняла, что эта мысль и впрямь меня беспокоит. Уж больно все было похоже на вросших в Древо людей.

– Нужно кое-что проверить, – быстро произнесла я и, резко развернувшись, направилась в сторону ворот.

– Алиса! – сердитый голос Двэйна меня не остановил. Мои ноги сами собой неслись вперед, и я даже не сразу заметила, что перешла на бег.

Я неслась вперед, словно безумная, и только воспоминания о Древе стучали в моей голове. Позади раздавались шаги, быть может, старший решил, что я снова не в себе, и пытался меня поймать. Ха! Наверное, я и впрямь не в себе и уже никогда не буду. Но все это неважно, потому что, если Пустошь до сих пор контролируют советники, нам не выжить.

Вскоре я уже заметила распахнутые двери ворот и колышущийся за ними лес. Заметила и других изгнанников, с нетерпением прохаживающихся рядом. Кто-то снова окликнул меня, кто-то бросился в мою сторону, быть может, Шон или Тима, но я успела пронестись мимо, задыхаясь, обливаясь горячим потом и чувствуя, как ноги наливаются свинцом.

Я выскочила за ворота и обшарила глазами лес. В висках бешено стучало, грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания. Я подбежала к самой кромке леса и замерла – прямо передо мной проступал из дерева искаженный лик. Вытаращенные глаза, раскрытый в истошном вопле рот. Ноги и руки уже почти полностью вросли в кору и не шевелились. Я перевела глаза вправо, потом влево и пошатнулась. Со всех сторон на меня смотрели древесные лики.

– Алиса! Ты спятила?! – рука Двэйна дернула меня за плечо, но я резко скинула его руку.

– Они повсюду… повсюду… повсюду…

– Посмотри на меня!

– Повсюду… повсюду… повсюду…

В голове нарастал раздражающий гул. Я зажала уши руками, продолжая сотрясаться всем телом и повторять одно и то же слово:

– Повсюду… повсюду… повсюду…

– …ты слышишь?

Гул заполнил все вокруг, перед глазами мелькали сплошные лики. Кто-то схватил меня за руку, и тогда я закричала изо всех сил, закрывая глаза и сжимая руками уши. Больше вокруг не существовало ничего.

***

Время пролетело в полутонах. Что-то мелькало перед глазами: знакомые лица, пустынные улицы, бетонные дома. Кто-то разговаривал вокруг, брал меня за руку, вел в одну и в другую сторону. Я не особо вслушивалась в разговоры и не задумывалась о том, куда меня тащат. Жизнь вокруг продолжалась. Такая же суетливая и по-своему обыкновенная, какой она всегда и была. А я просто шла вперед. Ничего не чувствуя, ни о чем не думая. И только одна фраза крутилась у меня в голове на повторе: «Я в порядке. Я в порядке. Я в порядке». Лучший способ понять, что ты НЕ в порядке.

Она вертелась и вертелась по кругу, и порой мне даже казалось, что я шепчу ее себе под нос. Где-то в глубине билась тревожная жилка. Последняя крупица разума, твердившая, что мой разум начинает постепенно уплывать от меня. Поймать его было сложно. Он словно бы стал туманом, легким и прозрачным, и за него никак нельзя было ухватиться. Страх притупился. Усталость накатила голодной волной. И я почти готова была сдаться. Почти.

– Перестань дурить! – раздраженный голос Кристины заставил меня содрогнуться. Я подняла на нее глаза, в которые будто песка насыпали, и молча посмотрела на ее искаженное недовольством лицо. До чего же противно она выглядит! – Твои припадки сейчас несвоевременны, возьми уже себя в руки! Двэйн должен думать об охотниках и стражах и тех тварях из Пустоши, а не о том, как нянчиться с тобой.

Я почувствовала, что хмурюсь.

– Это не твари, – прохрипела я странным механическим голосом. – Это люди.

На меня повернулось несколько голов, и я обвела их взглядом, будто спросонья. Вэнди, Ли, Джоанн, Яна. Ну и Кристина, конечно. Все они сидели рядом, подложив под себя спальные мешки. Вокруг все было бело, как в больнице. Я оглядела пространство. Помещение, светлое до рези в глазах. Длинное и вытянутое. Значит, коридор. Вдалеке мигает лампа, а на правой стене висит покосившийся экран.

– Мы что, в ОБ? – воскликнула я громче, чем собиралась.

– О, ты начинаешь отходить, – едко усмехнулась Кристина. – Ну наконец-то! Мне надоело слушать твое бормотание!

Я не обратила на нее никакого внимания и попыталась подняться.

– Тише, Лис, – тут же схватила меня за руку Вэнди, – не спеши, посиди немного. Тебе лучше отдохнуть.

Я судорожно озиралась вокруг, чувствуя, что сердце снова начинает разгонять кровь.

– Ну вот опять! – выпалила Кристина, глядя на меня, и я попыталась немного успокоиться. Усилием воли я оттолкнула от себя воспоминания о Ранко и виселице… К постаменту нас выводили прямо из таких же дверей… Я поймала взглядом Яну, и она чуть улыбнулась.

– Если возьмешь в руки нож, то тебе станет легче, – мелодичным голосом произнесла она, и только теперь я заметила в ее ладони тяжелую черную рукоять. Ее вид настолько не вязался с тоном слов, что у меня мурашки побежали по коже.

Я откинулась обратно на стенку и попыталась сосредоточиться:

– Где остальные?

– Пошли проверять здание, – тут же выпалил Ли, – я хотел с ними, но Двэйн велел охранять вход.

Джоанн рядом с ним закатила глаза.

– Тоже мне охранник!

– Я уже достаточно взрослый, чтобы стоять в карауле, – с важным видом ответил тот и добавил: – В отличие от некоторых.

Их очередная перепалка удивительным образом очистила мое сознание. Я снова могла мыслить ясно.

– В округе совсем нет охотников? – спросила я, оглядываясь на этот раз внимательнее.

– Нет, – покачала головой Вэнди, – даже камеры не работают. По словам Двэйна, это изгнанники сломали систему перед своим наступлением. Вернее, им кто-то помог. Не знаю. Если им удалось завербовать кого-то из охотников, то это небывалое достижение!

– Варварство! – тут же выпалила Кристина. – Посмотрите только, к чему это привело! Изгнанники сломали ворота, и весь Город в разрухе! Да еще и подцепили какую-то болезнь!

Я вздрогнула. Уж не знаю, насколько стены могли сдерживать Пустошь, быть может, она все равно прорвалась бы внутрь. Но важным было не это, а причина ее наступления.

– Они ищут новые источники, – глухо произнесла я.

– Кто такие «они»? – удивилась Яна.

– Лики, которые остались живы. Им, скорее всего, теперь не хватает силы, чтобы контролировать всю Пустошь. Терять контроль они не хотят. Поэтому пытаются создать что-то новое. Может быть, новое Древо? Прямо здесь, на этой территории, – выпалила я на одном дыхании.

На лице Яны вдруг дрогнула легкая, почти меланхоличная улыбка:

– Но такое Древо разрушило бы само себя.

Я встала в ступоре.

– Что ты имеешь в виду?

– На Древо того берега допускали только избранных, и в основном добровольцев. Они готовы были вместе вершить дела Объединений. А если хватать всех подряд? Да еще и силой? Что случится с их разумом, Лис? Они будут биться внутри себя. Они разделят знания. Те, кто жил в Городах, узнают правду о Советах. А если в Древо попадут еще и изгнанники… Что тогда случится с ним? На том острове хватило лишь одного голоса, чтобы заставить тебя сжечь его, а если их будут тысячи?

– Меня никто не заставлял, – зачем-то произнесла я, сглатывая комок.

– Я бы не была так уверена, – возразила Яна, глядя на меня странным немигающим взглядом. – За все годы жизни в Пустоши я научилась главному, Лис, – пока нить теряется в темноте, не стоит дергать за нее. Никогда не знаешь, что в таком случае может выползли на свет. А нити твоей истории теряются так глубоко во тьме, что не поймешь, в каком месте они поменялись местами.

Ее загадочный тон заставил меня беспокойно поерзать на месте.

– Реальность бывает не такой, как кажется на первый взгляд, – добавила она тихо. – Уж в подвалах у Томаззо ты должна была это понять.

Мне вспомнились те ужасающе реалистичные иллюзии, через которые нам с Двэйном пришлось пройти. Они выглядели совсем как настоящие. На мгновение мне вновь показалось, что разум начинает от меня ускользать. Если начать сомневаться во всем, что вижу и даже чувствую, то я сойду с ума от бесконечных попыток вырваться в какую-то, возможно, несуществующую реальность.

– Ну вот то, что я хочу жрать, уж точно реально! – заявила Джоанн, разбивая повисшую над нами таинственную атмосферу.

– Когда ты начнешь разговаривать по-человечески?! – всплеснула руками Вэнди, а Кристина рядом фыркнула:

– Вот что бывает, когда дети растут в лесу!

Джоанн зарычала на нее, как настоящий звереныш, и осклабилась, совершенно довольная собой.

Остальные изгнанники вернулись не меньше, чем через час. Первым делом Двэйн подошел ко мне, осторожно приглядываясь, будто я могу вскочить и покусать его.

– Тебе лучше? – тихо спросил он, присаживаясь передо мной на корточки и чуть касаясь теплыми пальцами моего подбородка.

Я выдавила некое подобие улыбки и как можно скорее перевела тему. Надоело уже говорить о моем состоянии. Всем богам, существуют они или нет, уже давно понятно, что мне не становится лучше.

– Вы что-нибудь нашли?

Двэйн не ответил, продолжая пристально вглядываться в мое лицо, словно на нем было что-то написано. Я поняла, что начинаю раздражаться, и отвела взгляд.

– Ничего интересного, – заявил Шон. – Оружия нет, припасов нет, документов нет. Они подчистили все даже слишком хорошо.

– Вот это мне и не нравится, – произнес Двэйн, убирая руку с моего лица и поднимаясь на ноги. – В спешке такого не делают. Лучше нам уйти.

– Нельзя, – покачала головой Мисс. – Посмотри, там уже стемнело. Мы много времени потратили… – она оборвала речь на полуслове, и я поняла, что все подумали обо мне. Раздражение набирало обороты. – Если выйдем на улицу, рискуем не найти укрытия до появления этих тварей.

– Людей, – вырвалось у меня, отчего все взгляды тут же метнулись в мою сторону.

– Они были людьми, Лис, – возразила она. – Не надо обманываться. Это может стоить тебе жизни.

– Каждый шаг в этом мире может стоить нашей жизни! – проговорила я со злостью. Мне не хотелось грубить и спорить. По большому счету я даже была согласна с Мисс. Но внутри у меня снова скапливался такой гнев, что его никак не удавалось сдержать.

Губы Мисс плотно сжались – верный признак ее возрастающей злости. В воздухе повисло ощутимое напряжение. Большинство изгнанников смотрели на меня с удивлением и даже… с опаской?

Двэйн чуть откашлялся и произнес:

– Согласен, не будем рисковать. Готовьтесь к ночлегу. Предлагаю остаться в коридоре. Здесь хорошо просматриваются проходы на оба крыла и есть выход в соседнее помещение. Можно быстро забежать в случае чего. Забаррикадируем дверь и окна. Выключим свет и оставим только маленький фонарик…

Он продолжал еще что-то говорить, раздавать указания, но меня они в очередной раз обходили стороной. Разумеется, чокнутых в расчет не берут.

Я крепко стиснула зубы и сжала кулаки. Злость буквально окутывала меня. Сердце билось тяжело и быстро, в висках колотило, как никогда прежде. Я не была такой. Да, я не отличалась особенной добротой или мягкостью, но все же еще ни разу меня не преследовала такая нескончаемая ярость. Что это: последствия отравления, или теперь это то, кем я являюсь? Вдруг обстоятельства моей жизни настолько исказили меня? Мне захотелось что-нибудь разбить или побежать. Бежать долго-долго, пока ноги не сотрутся в кровь…

– Алиса? – голос старшего вырвал меня из мыслей, и я поняла, что в очередной раз уплыла из реальности. Да помилуйте, черт возьми, духи!

– Все нормально! – тут же отозвалась я, отворачиваясь. Все эти обеспокоенные и напряженные взгляды вокруг становились просто невыносимы. – Проверю эту комнату.

Я скользнула за дверь быстрее, чем старший успел возразить. Здесь было сумрачно, но обстановку я могла предсказать, даже не заглядывая внутрь. Регистрационная комната. Несколько деревянные стоек за стеклянными заслонками, жесткие сидения в центре, несколько абстрактных полотен и пустующий кулер для воды. Я быстро прошла вперед и плюхнулась на сиденье, уперевшись локтями о колени и зарывшись руками в волосы. Как же я вымотана.

– Смотрю, у тебя появилась новая привычка, – раздался с порога голос старшего, – постоянно куда-то сбегать.

– Как бы ни старалась… а с этой земли все равно не убежишь.

– Ну, с нее-то, может, и убежишь, а от себя – вряд ли.

Я почувствовала, как он сел рядом, слегка задевая меня своими коленями. Откинулся на спину и издал долгий, протяжный выдох. Мне представилось, что он прикрыл глаза и сложил на груди руки. Хмурая морщинка на его лбу все еще остается, а левая нога отбивает мелкий беспокойный ритм. Я опустила руки и повернулась. Все в точности, как было в моей голове. Я улыбнулась. Приятно осознавать, что хоть в чем-то в этом мире можешь быть уверен. Даже в таких мелочах. Или… особенно в таких мелочах.

– Я больше себя не знаю, – прошептала я, и Двэйн открыл глаза. Его взгляд был удивительно мягким и расслабленным. Совсем не таким, как в последнее время.

– Ты можешь договорить. Давай, не бойся, – с легкой улыбкой произнес он.

– И я не уверена, что знаю теперь тебя.

Он кивнул, спокойно соглашаясь с моими словами.

– Всякое бывает. Может, тогда познакомимся? – он смешливо мне подмигнул, и я рассмеялась. По-настоящему. Наверное, впервые за много месяцев. Я покачала головой.

– Боюсь, тебе не захочется со мной знакомиться. Мне бы не захотелось.

– Вообще-то, я старший, и ты не можешь решать за меня, – с улыбкой ответил он, и я закатила глаза.

– Ну, началось. Давно ты этого не заявлял!

– Я усиленно держался. Не представляешь, как тяжело.

– Бедняга! Хочешь, мы нарисуем плакат в твою честь? Можем повесить прямо на здании ОБ!

– Нет, не хочу. Хочу тебя поцеловать.

– Ну, вот еще! – насмешливо фыркнула я. – Держись-ка подальше!

Он чуть наклонился вперед и прошептал:

– Я же сказал, что старший, и ты не можешь решать за меня.

И, разумеется, сделал, что и хотел. Хотя, впрочем, я не слишком-то возражала. Он обхватил меня руками за талию и прижал ближе. Кожа его была горячей, нагретой солнцем, от него исходили соблазнительные запахи лета, так что хотелось прижиматься к нему еще и еще крепче…

– Если мы сейчас же не перестанем, то я уже не остановлюсь, – тяжело выдохнул он, прижимаясь к моему лбу своим и водя ладонью под моими лопатками.

– Ну, никто и не возражает, – хмыкнула я.

Двэйн усмехнулся.

– Боюсь, что это не так, – он бросил на меня выразительный взгляд и приложил палец к губам. Я прислушалась. Из-за двери шел гул голосов, который начинал опасливо нарастать. Я недовольно выдохнула воздух через сжатые зубы.

– Ну что опять там случилось?!

– Все то же, что и всегда, – ответил старший, неохотно отстраняясь. – Все пытаются понять, что делать дальше.

– И ты знаешь, что делать дальше? – я встретила его взгляд, но Двэйн не ответил.

Быстро встал и подошел к двери, но, прежде чем вернуться в коридор, обернулся и тихо произнес:

– Быть может, мы и впрямь изменились, Лис, но и мир тоже не остался прежним.

Я еще пару минут не двигалась, обдумывая его слова. И что делать, если мне не нравится то, каким становится мир? Подстраиваться под него или навсегда оставаться изгнанником?

Когда я вернулась в коридор, шум там уже стоял нешуточный. Двэйн сердито глядел на спорящих, но не спешил разгонять их по углам.

– Разве ты не охотник? – вскрикнул Шон. Лицо его раскраснелось, а желваки так и ходили туда-сюда. – Почему это обэшники все подчистили тут и смылись? Бьюсь об заклад, ты знаешь!

Элиасс неприязненно рассмеялся:

– Думаешь, что охотники везде одинаковые? Или что мы мысли друг друга читаем?

– Не приведи Пустошь! – воскликнула Саша.

– С какого черта мне знать, почему здесь пусто? – голос его прозвучал удивительно спокойно. Охотник вообще выглядел расслабленным. Он сложил руки на груди и прислонился к стене, и нависающий над ним Шон словно бы нисколько его не беспокоил. Кристина сидела рядом, плотно поджав губы и глядя прямо перед собой. Казалось, она больше раздражена общим шумом, чем обвинениями в адрес ее мужа.

– Тогда почему бы тебе не влезть в компьютеры? – предложил Тима с легкой насмешкой. – Скрываешь тайны своих дружков?

– Я охочусь, а не клацаю по кнопкам.

– О, вы посмотрите, какой важный! – фыркнула Мисс. – Правильно, перестреливать людей, словно кроликов, куда интереснее!

Элиасс насупился, и спор начал разгораться с новой силой. На этот раз Двэйн не выдержал и попытался урезонить сразу всех. К сожалению, ему не слишком-то это удавалось. Когда в закупоренной бутылке собирается слишком много пузырьков, пробка однажды обязательно рванет.

Голоса повышались, эхо разносило их по длинному коридору, и над всем этим шумом летел тоненький голосок напевающей Джоанн:

– Прибегай-ка, мы-ы-ышка,

Будет тебе кры-ы-ышка.

Я построил новый дом,

Будет сырный ломоть в нем.

Прибегай-ка, мы-ы-шка,

За своим братии-и-шкой

Ну-ка, тише, не пищи,

Дай сожрать твои хрящи…

Я вздрогнула и поморщилась, оглядываясь на девочку. Она сидела на полу, скрестив ноги и тихонечко раскачиваясь туда-сюда. Глаза ее застыли, но вот губы растянулись в довольной улыбке. Зрелище, надо сказать, довольно жуткое. Я приподняла взгляд на Ли. Он стоял рядом и в ступоре глядел на Джоанн. Лицо его вытянулось и побледнело. Но он вдруг опустился на корточки и осторожно тронул ее за плечо.

– Эй, ты в порядке? – обеспокоенность в его голосе напомнила мне о старшем.

Джоанн никак не отреагировала, продолжая тоненько напевать.

– Мышка, мышка, мы-ы-ышка,

Мелкая глупы-ы-шка.

Мягенькая ше-ерстка

Станет в горле же-е-естко.

Ли поднял на меня глаза, задавая немой вопрос. Я подошла и опустилась рядом.

– Джоанн, – позвала я твердым голосом. – Почему ты поешь эту песню?

Она дернулась и повернула ко мне голову. Глаза ее лихорадочно поблескивали.

– Вспомнилась, – ответила девочка все с той же улыбкой.

– Почему? – спросила я с нажимом.

– Потому что хлоп, – она звучно хлопнула ладонями, заставляя изгнанников утихнуть, – мышеловка-то захлопнулась.

Липкое молчание повисло вокруг, а Джоанн уже встряхнулась и, оглядев всех недовольным взглядом, выпалила:

– Что вы все на меня таращитесь? Дайте лучше поесть, я сейчас уже подохну тут!

Мгновение ничего не происходило, потом Двэйн сделал шаг:

– Поче…

Он не договорил – по коридору разлетелся тяжелый стук в дверь. Все замерли.

– Эй! Ребята, вы там? – голос Грегори шепотом донесся с той стороны. – Эй, кто-нибудь! Духи, задери вас в зад, да открывайте же! Я больше не чудик, мне все убрали, спасибо вам большое за вашу карточку. Но она не слишком-то долго работала. Я еле удрал из лечебницы. Меня потащат к охотникам! Откройте, я с вами хочу!

Мисс медленно наклонилась и подняла с пола широкий нож. Двэйн и Шон вытащили из кобуры пистолеты. Мне показалось, что Джоанн собирается что-то сказать, и немедленно прикрыла ей ладонью рот. Та недовольно засопела, но дергаться не стала.

– Ну вы чего? Нормальный я, нормальный! – продолжал Грегори. – Хоть в окно вон посмотрите! Эти чудики ночью нормально не разговаривают. Давайте быстрее, пока охотники не заметили меня!

Широ бесшумно шагнул в сторону окна и осторожно глянул между пластин жалюзи. Потом повернулся к нам и кивнул. Я немного выдохнула, но руки не опустила – так же, как Двэйн не убрал оружие.

За дверью раздался разочарованный стон.

– Вот и помогай потом! Мы изгнанники или кто?! Мы же должны быть на одной стороне! Не будьте такими гаденышами!

Никто не шевелился, выжидающе глядя на старшего. Его лицо застыло, глаза напряженно смотрели на дверь, словно она вот-вот могла распахнуться сама собой.

– Да откройте уже ему! – вдруг вскрикнула Кристина, и все головы тут же повернулись к ней. Мисс недовольно зашипела, Шон едва сдержал рвущееся с губ ругательство, а Двэйн прожег ее таким злым взглядом, что даже мне стало не по себе. – А чего вы уставились? Это ваше племя, или что? Совсем одичали. Откройте! – И она уверенно двинулась к двери.

– Нет! – рявкнул Двэйн, перехватывая ее и отталкивая назад. Ее глаза округлились, она явно не ожидала от него такого грубого обращения. Рот у нее открывался и закрывался, словно у рыбы, выброшенной на берег. Не могу сказать, что мне не понравилось это зрелище.

– Не смей ее трогать! – тут же взвыл Элиасс таким зычным голосом, что скрываться от Грегори уж точно не оставалось смысла. Охотник вскочил, чуть пошатнувшись на своей поврежденной ноге, и рванул вперед. Я решила, что он собирается прыгнуть на старшего, но охотник метнулся в сторону, прямо ко входной двери.

– Нет!! – закричали Двэйн и Шон одновременно и кинулись следом. Им не хватило всего мгновения, чтобы успеть оттащить его назад. Когда они обхватили его широкие мощные плечи, замок уже звонко щелкнул. Дверь приоткрылась, запуская в коридор густые фиолетовые сумерки. Грегори стоял в проеме, почти сливаясь с темнотой. Он довольно хмыкнул и, пошатываясь, вошел внутрь. Изгнанники медленно отступили назад. Я поднялась, потягивая за собой Джоанн.

– Ну наконец-то! – выдавил Грегори, и я заметила, как крупные капли пота льются по его лицу. Он стоял все в той же грязной одежде, которую теперь покрывали размытые пятна крови. Никаких искореженных корней в его теле, действительно, не было, но это раскрасневшееся лицо и бегающие глазки заставляли нас пятиться.

Двэйн вскинул руки с пистолетом:

– Стой на месте!

Тот поднял руки и покрутил открытыми ладонями.

– Эй, вишь, я пуст! – его грудь тяжело поднималась и опускалась. – Я-то вам ничего не сделаю.

– А кто тогда? – тихо спросила я, и глаза Грегори пронзительно глянули на меня. В его зрачках что-то мелькнуло. Что-то темное и злобное. Он улыбнулся почти по-хищнически, вызывая у меня ворох мурашек по коже, и произнес:

– Ты.

Я не поняла, было ли это ответом на мой вопрос, или же он просто собирался обратиться ко мне, но через секунду это стало уже не важным, потому что с улицы донесся ровный механический голос:

– Всем изгнанникам необходимо сложить оружие и выйти с высоко поднятыми руками. В противном случае мы открываем огонь. Здание окружено.

– Простите, ребятки, – ухмыльнулся Грегори, – но я всю жизнь прожил на Рынке и знаю цену сделкам. Ваши карточки – мусор, здесь они больше не работают. Никто этого не знает, жители считают, что их проверяют. Но это так, чтобы никто не вздумал брыкаться и требовать больше. Связи нет, все системы порушены, но… – он поднял вверх указательный палец, – сделки имеют вес всегда.

В разрезе его рубашки что-то закопошилось, и внутри у меня все скрутилось напряженным узлом.

– Знаете… знаете, – он будто начал задыхаться. – Они вытянут эту… эту дрянь из меня… если я доставлю им много изгнанников… Все вы лезете сюда… всем надо в ОБ… Надо только пригнать… пригнать сюда… – первые ростки древесных корней полезли сквозь его кожу, и темная жидкость медленно потекла из его ран.

Кого-то вырвало, но я не отводила взгляда от Грегори.

– Если… если Пустошь будет получать новеньких… она не будет трогать горожан, – он вдруг расхохотался, – сделки есть везде… и всегда… А потом… потом они… они выжгут все… выжгут, – его вдруг затрясло, несколько гибких веток рванули наружу и обвились вокруг его шеи. Он захрипел и посинел, и глаза его выпучились, как у мерзкой жабы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.