До того, как всё изменится

Глава 1

Осень в Амшире никогда не спрашивала разрешения. Она просто приходила, выдувала из камня тепло, из листьев цвет, из привычек беспечность и оставляла взамен холодную ясность.

На Ристар ложился вечер. Вековые ели на склонах темнели так, будто их кто-то выкрасил в ночь. Ветер гулял по крышам, по пустеющим улицам, по бойницам замка и делал вид, что он здесь главный. Город засыпал – тяжело, древне, как умеют засыпать большие города, привыкшие к собственным стенам и чужим войнам.

На сторожевую башню замка взошел Рейвен. Он поднимался сюда уже четвертую ночь подряд, и это стало напоминать традицию. А традиции, как известно, появляются либо у очень мудрых, либо у очень упрямых. Рейвен пока не определился, к какой категории относится, зато отлично знал другое: за минуту до полуночи воздух над замком становился неправильным. Не холодал, не сырел, не пах по-другому, а делался именно неправильным. Как если бы небо на миг вспоминало, что оно вообще-то не принадлежит ни графу, ни городу, ни даже королю, и позволило кому-то чужому потрогать границу. Рейвен терпеть не мог, когда кто-то трогал границы без его позволения. Он сложил руки на груди и уставился вниз. Ристар мирно лежал у ног тяжелой каменной массой: улочки, крыши, темные окна, редкие фонари. Смешно: на бумаге он управлял этим местом шестнадцать лет, а на деле иногда чувствовал себя тем самым мальчишкой, которому вручили ключи от арсенала и сказали: «Ну, ты там аккуратней».

Позади тихо шоркнуло по камню. Рейвен обернулся резко. Не потому что боялся, а потому что любил делать вид, что вокруг всегда опасно. Это добавляло солидности и позволяло выглядеть грозным. Порой у него получалось.

На площадке возник Никлас, дворецкий. Старый вампир, сухой, как пергамент, и воспитанный настолько, что даже тревога из его уст звучала, как вежливое напоминание о приличиях. Он служил еще деду Рейвена, потом – отцу-герцогу, а теперь – молодому графу и делал это так, будто ему выдали сложную задачу и запретили жаловаться вслух.

Никлас слегка наклонил голову.

– Ваше Сиятельство.

– Я думал, ты спишь, – бросил Рейвен.

– Я тоже так думал, – ровно ответил дворецкий и подтянул ворот, – но Вы каждый вечер убеждаете меня, что сон – лишняя прихоть.

– Сон – дело для тех, кто не умеет держать графство, – отрезал Рейвен.

Никлас оглядел башню, ветер, ночь и молодого хозяина.

– Графство держится, – сказал он, – а вот Вы держитесь хуже.

Рейвен фыркнул и снова посмотрел на город.

– Я здесь по делу.

– По какому? – уточнил старик мягко, но настойчиво, – мне нужно знать, что отвечать слугам, когда они спрашивают, почему граф ведёт себя так, будто ожидает штурма.

– Пусть думают, что ожидаю, – хмыкнул Рейвен, – страх полезен для дисциплины.

– Особенно для Вашей, – невозмутимо заметил Никлас.

Граф повернул голову.

– Что ты хочешь услышать? – спросил Рейвен, – что мне просто скучно?

– Я хочу услышать правду, – вздохнул Никлас, – хотя бы ту версию, которую Вы считаете правдой. И я беспокоюсь. Вы четвертые сутки не спите.

– Я не ребенок.

– Это Вы сейчас себе сказали или мне?

Рейвен хотел ответить резко и строгим голосом, но не нашел достаточно взрослой фразы и сделал вид, что занят ночным горизонтом.

– У меня предчувствие, – промолвил он, наконец, с явным раздражением к собственным словам, – здесь должно что-то случиться.

Никлас снова тяжело вздохнул, будто «предчувствие» было дополнительной нагрузкой на его и без того усталые плечи.

– Предчувствие, – повторил он, – Великолепно. Ваш отец в Вашем возрасте тоже имел предчувствия. Правда, потом у этих предчувствий обычно находилось имя и список виновных.

– Ты к чему клонишь? – спросил Рейвен.

– К тому, что если Вы ищете опасность, Вы ее найдете, – развел руками Никлас, – а если найдете, мне придется писать объяснительную герцогу.

Граф раздраженно дернул плечом.

– Отец далеко.

– Пока, – подчеркнул дворецкий, – и я бы хотел, чтобы когда он решит посетить Ристар, у нас все еще была голова. У Вас – своя, у меня – моя.

Рейвен собирался достойно заявить, что старик слишком драматизирует, но внизу мелькнуло движение.

По темной улице быстро бежала небольшая фигура в сером плаще. Она двигалась уверенно, будто знала город, и ей нужно именно к замку именно сейчас.

Рейвен наклонился вперед. Никлас тоже подался к краю, прищурился.

– Это кто? – спросил Рейвен.

– Не стража, – ответил старик, – и не местные. Наши воруют иначе: с остановками на подумать и с обиженным видом.

– Женщина? – граф всмотрелся.

– Похоже, – подтвердил Никлас, – и одна.

В этом было что-то неправильное. Не потому что женщина одна, а потому что ворота закрыты, мост поднят, город спит, а одиночки в такие часы либо очень уверены, либо обречены.

Рейвен не стал обсуждать с собой правила приличия, режим охраны и здравый смысл. Он просто шагнул с края башни. Дворецкий сверху тихо выругался себе под нос. Очень этично, почти без слов. Ветер рванул плащ, камни и крыши полетели навстречу, и через миг граф мягко опустился прямо перед бегущей.

Фигура вскрикнула, споткнулась и упала. Рейвен склонил голову. Самодовольная улыбка выскользнула сама собой.

– Ночь, – проговорил он, – пустые улицы. Серая накидка. Быстрые ноги. Я бы сказал, что ты либо несешь тайну, либо убегаешь от нее. Но выглядит так, будто тайна догоняет.

Женщина приподнялась, дрожащими руками откинула капюшон. Зеленые глаза. Светлые пряди. Черты тонкие, слишком правильные. Рейвен сразу понял.

– Эльфийка, – протянул граф, – и совсем юная.

Незнакомка нахмурилась, будто слово «юная» было обидным.

– Ты кто такая?

– Гостья, – выговорила она, и голос прозвучал ровно только на первых словах, – в Ваших краях.

– Гости обычно бывают с письмом, – заметил Рейвен, – с проводником. Иногда с мозгами. Ты пришла ночью. Одна.

Эльфийка поднялась, отряхнула плащ, попыталась держаться достойно.

– Неужели Вы способны обидеть того, кто пришел с добром? – спросила она.

– С добром не бегают, – отрезал Рейвен, – с добром приходят днем. Что ты здесь делаешь?

– Я возвращалась домой…

Рейвен приподнял бровь.

– Домой сквозь закрытые ворота и поднятый мост? Ты умеешь плавать по ночам через ледяной ров или у вас в селении так принято?

Эльфийка отвела взгляд.

– Я… я просто шла.

– Врешь, – спокойно сказал Рейвен, – точнее, не договариваешь. А это почти одно и то же, просто звучит приличнее. Имя.

Она колебалась секунду, потом произнесла:

– Айрисэль.

– Айрисэль, – повторил граф, – хорошо. А теперь объясни: к кому ты приходила?

– К дальней родне, – ответила она слишком поспешно.

– Почему ночью?

– Так… было удобнее.

– Кому удобнее? – вампир шагнул ближе, – тебе? Тому, кто тебя послал? Или тому, кто тебя ждал?

Айрисэль сжала губы.

– Никто меня не посылал.

– Конечно, – кивнул Рейвен, – обычно так и говорят, когда посылают. Ты знаешь, кто я?

Айрисэль вскинула взгляд, но промолчала. Рейвен распахнул плащ. На груди блеснул графский орден – восьмиконечная звезда, а внутри черный и белый драконы. Их рубиновые глаза смотрели красным. Эльфийка побледнела.

– Граф… – прошептала она.

– Именно, – сказал вампир, – и это объясняет, почему я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Начинай.

Айрисэль быстро замотала головой.

– Я не шпионка и не заговорщица!

– Заговорщики редко так нервничают, – заметил Рейвен, – у них обычно есть план. Но ты все равно объяснишь.

Она опустила взгляд и попыталась взять себя в руки.

– Я… гостья, – повторила эльфийка, – и в этих краях недавно.

– Чья гостья? – не отступал Рейвен.

Айрисэль молчала. Рейвен наклонился к ней.

– У меня нет привычки отпускать ночных гостей, пока я не пойму, что они не несут беду. И у меня плохое настроение. Это, как выяснилось, влияет на терпение.

Айрисэль вздрогнула, опустилась на мостовую, будто ноги перестали держать, сложила руки на коленях и уставилась в темноту. Граф посмотрел на нее и с раздражением подумал, что перегнул. Никлас наверху наверняка сейчас закатил глаза.

– Назови причину, по которой ты здесь, – уже спокойнее сказал вампир, – одну. Настоящую.

Эльфийка медленно подняла взгляд.

– Я искала подтверждение, – призналась она.

– Чему?

Айрисэль замялась, потом сказала тихо, будто каждое слово было запрещено.

– Над Вашим городом появляется свет. Вспышки. Марево. Как огонь в небе. Это видно издалека, с некоторых мест в предместьях Кристалла. Уже две недели. У нас об этом говорят…

Рейвен на мгновение перестал играть роль строгого графа и стал тем, кем был на самом деле: молодым упрямцем, которому сообщили, что в его комнате кто-то копался.

– В моем небе? – переспросил он.

Айрисэль кивнула.

– Я думала, Вы знаете.

Вампир почувствовал, как в нем что-то щелкнуло. Вот почему воздух был неправильным. Вот почему он не спал.

– Кто это видел?

– Некоторые в нашем селении Эларин, – сказала Айрисэль, – оно близ столицы. С одной старой сторожевой башни в хорошую погоду видно… странное. Никто не может объяснить. Многие думают, что правители знают, но молчат.

Вампир усмехнулся, но вышло зло.

– Правители молчат по разным причинам, – сказал он, – иногда, потому что умны. Иногда, потому что виноваты. А иногда, потому что им некогда объяснять каждую чужую фантазию.

Эльфийка упрямо подняла подбородок.

– Это не фантазия.

– Тогда почему я не вижу этого из своего замка? – резко спросил граф, – я четвертые сутки на башне.

Айрисэль ответила быстро, будто боялась, что ее запишут в лгуньи.

– Из Ристара не видно. Я весь день и часть ночи ходила по городу, пыталась понять. Видно только из предместий Кристалла.

Рейвен помолчал. Потом кивнул.

– Я сам проверю, – сказал он, – если кто-то разводит огонь в моем небе, я хочу знать, кто именно и зачем. И почему я узнаю об этом от юной эльфийки, которая решила сыграть в сыщика.

Айрисэль с облегчением выдохнула, но тут же насторожилась.

– Значит… Вы верите?

– Я верю в то, что мне не нравится, – отрезал вампир, – это совпадает с фактами чаще, чем хотелось бы.

Айрисэль поднялась, натянула капюшон.

– Мне пора, – произнесла она робко.

– Останься в замке, – неожиданно предложил граф, – под крышей безопаснее.

Эльфийка покачала головой.

– Молва разнесется быстрее ветра.

– Ладно. Иди. Отпускаю.

Она поклонилась и быстро скрылась среди домов. Рейвен постоял, глядя ей вслед, потом поднял глаза к башне. Там, на фоне неба, темнела фигура Никласа.

– Ну? – крикнул Рейвен.

Сверху донеслось сухое, почти ласковое:

– Я рад, что Вы нашли себе занятие. Теперь, может быть, перестанете искать приключения.

Рейвен фыркнул, расправил руки и поднялся в воздух. Плащ хлопнул, и он исчез во тьме, возвращаясь на башню.

Эльфийка выбежала за пределы замка и обессилено рухнула рядом с небольшим колодцем. От быстрого бега дыхание сбилось, в горле пересохло. Она склонилась над водой и сделала несколько жадных глотков. Прохладная жидкость утолила жажду, а влажная, проложенная ко лбу и щекам рука успокоила дыхание. Айрисэль больше никуда не спешила, поэтому, найдя рядом с колодцем раскидистое дерево, спокойно заснула в его тени.

Она спала так крепко, что не услышала, как примерно час спустя на ветку того самого дерева мягко опустился крупный черный ворон. Он пару минут наблюдал за спящей, потом бесшумно вспорхнул и направился в сторону Кристалла – столицы королевства Амшир.

Позднее утро разбудило Айрисэль. Она нехотя открыла зеленые глаза, умылась и, улыбаясь, подставила лицо осеннему солнцу. Но тут же улыбка испарилась без следа: на большом желтом камне недалеко от дерева лежало черное перо. Эльфийка осторожно, двумя пальцами попыталась поднять его – оно рассыпалось в пепел. Она резко отпрянула, отряхнула руку и, что было сил, помчалась из города. Ей бы забыть сегодняшнюю ночь, как страшный сон, но что-то не давало покоя и толкало за грань дозволенного. Это пугало молодую эльфийку. Она понимала, ничем хорошим сие не обернется, но все равно бежала быстрее и быстрее.

Близился полдень, спускалась жара, и Айрисэль, откинув серебристый капюшон, старалась держаться в тени деревьев. От бега темнело в глазах, но спешить оставалось немного. Вскоре она достигла пределов города и, перейдя на быстрый шаг, вышла из центральных ворот Ристара…

Кристалл и Ристар строили в одно время и по похожей схеме, но характеры у городов были разными, как у двух братьев, которых разлучили при рождении.

В Ристаре замок стоял на возвышенности и давил тенью, напоминая: власть всегда сверху. Из-за близости гор туман здесь держался чаще, ночи были холоднее, и камень стен и домов казался мрачнее.

Кристалл лежал ближе к морю и любил светлые тона. Белый мрамор дворца отражал солнце так, будто сам город хотел убедить всех вокруг, что у него нет тайн. Конечно, это была ложь. Просто здесь ложь полировали до блеска.

Улицы Кристалла днем гудели, как улей. Торговцы кричали, лошади фыркали, кареты гремели колесами по мостовой, а прохожие умудрялись толкаться так, словно каждый шел спасать мир лично. К вечеру город выдыхал, но даже тогда он не становился тихим, а лишь менял шум на шепот.

Пригород Кристалла был богатым и спокойным. Там стояли поместья, тянулись луга и поля. В сезон дождей их подтопляло, в сезон войн – вытаптывало. Местные к этому относились философски: если земля каждый год все равно остается на месте, значит, не так уж и страшно.

Между Ристаром и столицей лежал лес. Дремучий, темный, с тропами, являющимися только для тех, кто хорошо умеет их читать. Там водились чудные звери и птицы, а также общины трэйли, одержимых идеей независимости. Лес огибал бурный ручей, впадавший в реку Нечу, мост через которую с завидным постоянством то сжигали, то разбирали на дрова свои же селяне. Или, как тут говорили – "местные".

Спустя трое суток, на четвёртые Рейвен уже прибыл в предместья Кристалла. Он приехал днем, осмотрелся и выбрал место, о котором говорила Айрисэль. Башня была старая, полуразрушенная, с обвалившимся парапетом и воротами, которые стояли так, будто их забыли закрыть лет сто назад. Удобно. Никто не мешает. Никто не спрашивает, кто ты такой и почему стоишь на чужой сторожевой башне, как хозяин.

Рейвен устроился на площадке, прислонился к холодной стене и стал ждать.

Ночь здесь наступала медленнее, чем в Ристаре. Луна поднялась круглой монетой и тут же спряталась в облака, будто ей стало стыдно за свою яркость. Ветер потянул тяжелые тучи. Начал накрапывать дождь. Граф дернул плечом и запахнул плащ.

– Прекрасно, – пробормотал он, – самое подходящее время, чтобы смотреть на огненные вспышки.

Дождь усилился. Влажный воздух стал плотным. В такую погоду любой свет либо размазывается по небу, либо делает вид, что его не существует.

Рейвен терпеливо стоял и смотрел в сторону Ристара. Время, указанное эльфийкой, подходило. Вампир уже собирался прибегнуть к старому и проверенному методу: заставить погоду вести себя прилично, как подобает погоде под властью графа, но внизу послышался шорох. Он наклонился к краю площадки и увидел среди мокрой травы серое пятно. Маленькая фигура пробиралась к башне через заросли, запинаясь о корни и прижимая капюшон к голове, чтобы ветер не сорвал его совсем. Рейвен несколько секунд наблюдал молча, потом устало выдохнул:

– Нет, только не ты.

Айрисэль, мокрая и упрямая, добралась до ворот, исчезла внутри. Через пару минут на лестнице раздались быстрые шаги и хлюпанье обуви. Она появилась на площадке, не замечая Рейвена, стоящего в тени, подошла к парапету, вгляделась в темноту, потом отступила и начала ходить из угла в угол, пытаясь согреться и успокоиться, тихо запела что-то на диалекте трэйли, будто песня могла придать храбрости.

Рейвен не шевелился. Эльфийка остановилась, снова подошла к краю и прошептала тихо:

– На что я надеялась? Конечно, он не придет, – она стиснула кулачки, – надо было идти к старосте… Зачем я вообще…

Рейвен вышел из тени ровно тогда, когда ей самой стало неловко от своей неловкости.

– Ну и где твое явление?

Айрисэль подпрыгнула, резко обернулась, и на секунду на ее лице вспыхнула радость, слишком чистая и слишком юная, чтобы быть приличной.

– Вы… пришли, – выдохнула она.

– Я сказал, что приду, – сухо ответил Рейвен, – слова у меня обычно не расходятся с делом.

Эльфийка смутилась, опустила взгляд, потом снова посмотрела в сторону Ристара, словно надеялась, что небо спасет ее от разговора. Рейвен встал рядом, у парапета. Дождь бил по камню, тучи висели низко, горизонт был темен и расплывчат.

– В такую погоду ты решила смотреть на вспышки? – спросил он, – это смело. Или глупо. Я пока не решил.

– Я боялась, что Вы не поверите, – тихо сказала Айрисэль, – и… я хотела убедиться сама…

– Ты уже пыталась, – напомнил Рейвен, – убедилась?

Айрисэль сжала губы.

– Нет, – призналась она, – но… иногда оно видно даже сквозь тучи. Как отблески. Я думала…

Она не договорила. Вдалеке, в той стороне, где должен был находиться Ристар, небо вдруг полыхнуло. Не молния. Не отражение. Именно вспышка, короткая и резкая.Эльфийка вытянула руку.

– Вот! Ваше Сиятельство, смотрите! Это оно!

Рейвен и сам заметил. Лицо его стало жестче. Вспышки повторились несколько раз, неровно, точно кто-то пробовал силу или посылал сигнал.

– Плохо видно, – сказала Айрисэль торопливо, – из-за дождя, но это оно, я уверена!

Граф выпрямился.

– Значит так, – сказал он, – сейчас я сделаю погоду более подходящей.

Эльфийка моргнула.

– Вы можете?..

– Могу, – отрезал Рейвен и добавил с той особой наивной гордостью, которая бывает у молодых правителей, когда они вспоминают, что обладают чем-то внушительным, – это в моих силах.

Он шагнул к краю, распахнул плащ и поднялся в воздух. Ветер тут же попытался доказать, что графство графством, а стихии тоже имеют мнение, но вампир уже поднялся выше, в темноту, где дождь бил не каплями, а холодными иглами. Айрисэль осталась на парапете и смотрела, не отступая, хотя ливень промочил ее до нитки.

Рейвен раскинул руки, замер на миг. Это выглядело опасно. Где-то рядом ударила молния. Эльфийка вскрикнула и инстинктивно шагнула назад.

Вампир поднял руки выше и громко, властно произнес:

– Повелеваю! Три стихии, придите в гармонию!

Гром ответил так, словно не любил приказов. Рейвен, кажется, улыбнулся. Ему нравилось, когда мир реагирует.

– Огонь!

Вдалеке вспыхнула молния и исчезла, как выполненная команда.

– Воздух!

Гром заглох, тучи начали расползаться, будто кто-то раздвигал тяжелые занавеси.

– Вода!

Дождь оборвался резко, почти обиженно. Черное небо очистилось. Ровно засветила луна. Рейвен опустился на край парапета, чуть встряхнул плащ. Айрисэль подбежала ближе, но остановилась за три шага то ли из уважения, то ли из страха.

– Вы… Вы правда… – начала она.

– Потом, – бросил граф, – смотри!

Теперь свечение было видно отчетливо. Над Ристаром, далеко, в ночи вспыхивали огненные языки. Они появлялись и исчезали, не оставляя следа. Не похоже на пожар. Не похоже на молнии. Больше – на то, что кто-то открывал и закрывал светящееся окно в какой-то другой, Высший мир.

Рейвен смотрел и хмурился.

– Я четыре ночи стоял на своей башне, – сказал он, – и не замечал ничего. А тут видно прекрасно.

Эльфийка тихо кивнула.

– Поэтому я и пришла. Я думала, Вы…

– Я тоже думал, что я, – невпопад отрезал Рейвен, выдохнул и сказал уже более собранно, – ладно. Это не случайность. Это кто-то делает. И делает не здесь, а у меня.

Айрисэль замерла.

– Значит ли это, что нам грозит опасность?

– Опасность грозит всем и всегда, – весомо заявил граф, – просто обычно она делает это избирательно. А тут кто-то явно торопится.

Он поднялся.

– Жди здесь.

Эльфийка моргнула.

– Здесь? Одна?

– Ты же любишь это занятие, – язвительно заметил вампир, – ночью. Одна.

Айрисэль вспыхнула.

– Я не…

– Не спорь, – оборвал он, – я быстро.

Граф взмыл в воздух вороном и полетел в сторону вспышек. Айрисэль осталась на парапете, глубже закуталась в мокрый плащ и, не моргая, уставилась на ночной горизонт.

Рейвен добрался до окраин быстро. Свет становился ярче, резал глаза, будто вспышки приближались. Он миновал несколько полей, темные полосы леса, увидел линию, за которой кончаются земли личного домена короля, Эфаса. И ровно в ту секунду, когда граф преодолел невидимую границу, свет исчез. Не стих. Не ослаб. Исчез, будто его задули. Рейвен резко сбросил высоту, заложил вираж, огляделся. Небо было обычным. Черным. Спокойным. Неприлично спокойным после того, что только что творилось. Он вернулся назад, пересек границу обратно. Свет вспыхнул снова.

Ворон остановился в воздухе и несколько секунд просто парил, глядя на эту очевидную наглость. Он еще раз перелетел границу домена. Свет исчез. Вернулся – свет снова появился. Вампир развернулся и направился обратно к башне. По пути он уже не любовался полями и лесами. Мысли шли плотной цепью: явление видно только из одних земель и не видно из других, значит, оно завязано не на небо, а на землю. На границы. А это уже пахло королевским уровнем проблем. И, как назло, проблемами, о которых отцы обычно говорят фразой: не лезь, ты пока еще не созрел.

Рейвен вернулся к башне, но Айрисэли там уже не было. Конечно. Он мог бы рассердиться и даже начал, но потом вспомнил, что приказал юной эльфийке ждать одной ночью, и гнев как-то потерял убедительность. Ворон полетел в сторону Ристара. По дороге свет снова и снова вспыхивал и гас, играя на границе, как кошка с мышью.

Граф снизился возле кладбища, которое лежало на пути между предместьями и лесом. Каменные плиты сияли в лунном свете бледно и чинно. Это место всегда казалось ему правильным: мертвые никого не отвлекают, а тишина здесь честная.

Около одной из мраморных плит сидела Айрисэль – мокрая, запыхавшаяся, но нлядящая упрямо. Рейвен опустился рядом и устало спросил:

– Почему ты не осталась на башне?

Эльфийка быстро подняла взгляд.

– Я… я боялась, что с Вами что-то случится, – выдохнула она.

– Это очень благородно, – сухо сказал Рейвен, – особенно если учесть, что мы знакомы всего вторую ночь.

Айрисэль смутилась и отвела глаза, словно не знала, куда деть себя и свои чувства. Вампир смотрел в сторону вспышек, которые теперь снова горели в небе над Ристаром, и говорил больше себе, чем ей:

– В черте Ристара света нет. Пересекаешь границу – он исчезает. Возвращаешься – снова появляется. Значит, это не просто магия. Это что-то… привязанное к земле. К границам.

Эльфийка тихо спросила:

– Значит, кто-то специально скрывает это от Вас?

Граф усмехнулся.

– Или наоборот, желает, чтобы мне донесли.

Айрисэль подняла голову.

– Тогда нельзя оставлять все как есть.

– Нельзя, – согласился Рейвен, – но это моя забота.

Эльфийка моргнула.

– Ваша. Но… я могу помочь.

Граф медленно повернулся к ней.

– Помочь? – переспросил он, – ты решила, что мы теперь… что-то вроде союза?

Айрисэль напряглась, но кивнула.

– Я первая это заметила и привела Вас. Если Вы будете искать, мне тоже нужно знать.

Рейвен прищурился. Внутри у него сидело раздражение. Оно искало выход. Молодое, глупое раздражение: не на проблему, а на то, что кто-то рядом оказался слишком смелым.

– Ты кто вообще такая? – спросил он резко, – безродная эльфийка из провинции Кристалла? Хочешь, чтобы я связал свое имя с твоим?

Айрисэль застыла, лицо ее вспыхнуло.

– Я не безродная! – выпалила она, – наш род древний. Он старше многих Домов! Если Вы не верите, в архивах Большой Дворцовой Библиотеки есть летописи…

– Мне не интересно, что там написано в эльфийских книжках, – отрезал вампир.

Он поднялся. Движение было красивым, почти театральным. Слишком красивым для того, кто действительно уверен в себе. Никлас бы это понял мгновенно. Айрисэль тоже поняла, только иначе.

– Я сказал, что наше общение закончено, – продолжил Рейвен, – твой путь лежит в Кристалл. Мой – в Ристар. Прощай.

Айрисэль подняла на него глаза. В них было столько обиды, что она почти не помещалась в юном сердце.

– Прощайте, – выговорила она.

Рейвен оттолкнулся от плиты и взмыл в воздух вороном, растворившись в ночи. Он летел низко над лесом, стараясь остудить злость и вернуть себе ощущение контроля. Впереди темнели деревья. Луна висела над ними, как холодный глаз.

И тут вампир услышал звук. Гул и треск, будто кто-то рвал огромный кусок плотной ткани. Звук шел откуда-то справа, с холма. Граф опустился на землю и пошел, пригибая голову под низкими ветвями. Лес здесь был не из тех, что подходят для прогулок, а из тех, что терпят путников до первой ошибки. Тут обитали трэйли, но пока их не было видно.

Звук повторился. Не хруст веток, не звериный рык. Что-то другое, слишком ровное, слишком большое для живого. Рейвен остановился, прислушался. Ветер пах сырой листвой и мхом. Никакой крови, никакого дыма, никакой очевидной угрозы. И это было хуже, ибо непонятно. Он обошел густой кустарник и увидел холм. На холме стояло дерево, не просто старое – древнее. Такое, про которое не говорят «вековое», потому что века там кончились где-то на середине, а дерево осталось. Ствол был толстый, корни выпирали наружу, как кости из-под земли. В округе таких не росло уже давно, и граф вдруг понял, что не знает даже его названия. И именно между корнями, у самого основания, сочился свет. Голубоватый, молочный, с легким мерцанием, будто туман решил стать лампой. Он не освещал поляну по-настоящему, не делал ее уютной, а просто показывал, где опасно. Рейвен медленно подошел. Гул усилился.

– Ну конечно, – пробормотал вампир, – какой еще источник проблем может быть в моем графстве, кроме древнего дерева посреди леса?

Он сказал это для себя, чтобы не признаться вслух, что ему не нравится увиденное. Молодость иногда требует комментариев, даже когда лучше бы промолчать.

Рейвен обошел дерево по кругу. Свет был только с одной стороны, ровно в щели между корнями. Словно кто-то специально выбрал место, куда не заглядывают случайно. Вампир присел, наклонился ближе. Внутри светящейся дымки ничего не было видно. Не углубление, не нора, не дверь. Просто туман, идущий из пустоты.

Гул снова прокатился по воздуху. Теперь он звучал, как натянутая струна. Рейвен протянул руку, на миг ощутил прохладу, потом пальцы точно провалились во что-то мягкое, пустое. Следом пришло покалывание, слабое, почти ласковое. Оно быстро усилилось, поднялось по ладони к запястью. Граф попытался отдернуть руку. Не получилось. Покалывание превратилось в тугое оцепенение. Оно поползло выше: к локтю, к плечу, к груди. Мышцы стали чужими. Не больно – просто невозможно двинуться. И хуже всего было не телу, а воле: она тоже словно увязла в этом молочном свете. Вампир резко вдохнул, попытался дернуться, выругаться, сделать хоть что-то.

Свет стал ярче. Туман поднялся, окутал поляну. Гул разросся в скрежет, точно в темноте раскрывали невидимую створку.

Рейвен поднял взгляд к небу и увидел, что из ветвей дерева исходят лучи. Огненно-красные. Тонкие, резкие, они устремлялись вверх, словно пробивали ночь насквозь и подавали сигналы.

– Что за… – прошептал он.

Договорить не вышло. Оцепенение сжало горло так же уверенно, как руки и ноги. Мир начал расплываться. Не как сон, а как провал: быстро, жестко, без выбора. Последнее, что он успел подумать, было удивительно нелепым:

«Если отец узнает, что я нашел это и полез в него руками, он заставит объяснять. А если узнает Фарис…»

Глаза невольно расширились, но сознание отключилось.

Айрисэль все еще сидела у кладбищенской плиты. После того, как Рейвен исчез, ночь словно опустела. Вспышки вдалеке продолжали играть над горизонтом, но для нее они вдруг потеряли смысл, точно внутри что-то выдернули, оставив пустоту. Ей было обидно. Не потому что он отказался от помощи. Это можно было пережить. Обидно из-за слов. Из-за тона. Из-за того, как легко он поставил ее ниже себя, не узнав ни имени рода, ни причин, ни мнения, не беря во внимание того, что она вообще-то тогда пришла предупредить.

Пустота внутри холодела, и холод был такой, что даже осенняя сырость казалась теплой. Айрисэль не плакала. Слезы стояли в глазах, но не шли. Она сидела, прижавшись щекой к камню, и смотрела в темноту, будто ждала, что он вернется и скажет: «я погорячился». Или хотя бы: «иди домой, глупая». Но этого не происходило.

Когда над деревьями показалась первая бледная полоска рассвета, Айрисэль медленно поднялась. Ноги были ватными. Плащ тяжелым. А мысль одна, простая и жестокая: он прогнал ее, значит, она больше не имеет права быть рядом.

Эльфийка пошла в сторону Кристалла, не торопясь и не оглядываясь.

– Он отказался от меня, – сказала она сама себе, будто проверяя, правда ли это, – назвал безродной…

Слова снова кольнули.

– Конечно, герцогский сын. Высокая кровь не знает равенства с обычной…

Она хотела произнести это с горечью и гордостью, но вышло тихо и жалко. Айрисэль стиснула зубы.

– Я была глупой, – прошептала она, – надеяться на что-то. Думать, что он… что он станет слушать…

Лес впереди был темным, дорога длинной, а столица далеко. Она шла и убеждала себя, что правильно делает. И только на самом дне, глубоко, сидела упрямая, страшная мысль, которую Айрисэль не решалась произнести: а если вспышки – лишь предупреждение, и теперь тот, кто мог бы разобраться, пропал в ночи? Но она отогнала эту мысль. Ей было проще думать, что Рейвен просто жестокий и заносчивый. Так было безопаснее.

Глава 2

Город светился фарами автомобилей, играл огнями витрин, гремел рваными ритмами музыки, дышал угаром выхлопов, дымом сигарет и винными парами. Сентябрская ночь жила, кричала, смеялась, танцевала, хлопала дверями баров и ресторанов. В общем, не замирала ни на минуту.

Инна вышла из клуба, на ходу накидывая на плечи лёгкую коротенькую куртку. В глазах девушки бушевало яростное пламя, а в душе кипела лава возмущения. Артём, её парень, перепрыгивая через ступеньки, бежал за ней.

– Инн, подожди! – кичал он ей вслед, – давай поговорим! Стой! Инка!

Девушка тщательно делая вид, что не слышит его увещеваний, ускорила шаги и, стуча по брусчатке каблучками новых туфель, быстро набрала знакомый номер.

– Светлов, забери меня из клуба, а то за мной увязался какой-то…

Она знала, Макс бросит всё, едва услышав, что ей грозит опасность, и прилетит даже среди ночи. Тем более, он все равно ошивается со своими дружками где-то рядом. Так и вышло. Через пять минут перед клубом появилась старенькая синяя Фиеста.

– Инка! – отчаянно воскликнул Артём.

Девушка круто развернулась, едва не заехав сумочкой по челюсти «любимого», и скрылась в прокуренном нутре Форда. Машина тут же рванула с места и исчезла из вида. Оставшийся в одиночестве, удрученный сложившейся ситуацией Артём с минуту глядел вслед, потом плюнул и вернулся в орущий музыкой клуб.

– Урод! – после долгого молчания ёмко высказалась девушка, бросая сумку на заднее сидение.

– Замечательно, – буркнул Макс.

– Денисов – урод! Не ты, Светлов, – она печально вздохнула.

Парень промолчал. Инна ему нравилась ещё с первого курса, то есть, с прошлого года, но выбрала девушка более ловкого Артёма, поскольку тот имел коммуникативные навыки и умел ими пользоваться. Макса же природа красноречием не наградила: в обществе девушек он терялся, краснел, путался в словах, а если представительница прекрасного пола ему нравилась, то ещё и плел всякую чушь. Как будто назло. Но поделать с этим ничего не мог. В результате Инна досталась Денисову, а он глубоко застрял во френдзоне, был часто эксплуатирован в качестве «жилетки» или личного шофёра, как сейчас, ну, и в иных не терпящих отлагательств случаях. Бесило. Парень вырулил на дорогу, ведущую к дому Инны.

– Куда? – бросил, наконец, он.

– Домой. Этот гад испортил все настроение, – вздохнула девушка, – ничего не хочется. Не спросишь, что произошло?

– Что произошло? – закатил глаза Макс.

– Да этого, видите ли, не устраивает, как я выгляжу! – воскликнула Инна, – мейкап ему слишком вызывающий, платье короткое! Танцую я не так, смеюсь неправильно! Как он сказал… Слова такие, как у старой бабки… «излишне вольно». Вот! А когда я попросила второй коктейль, он сделал такие глаза, будто у него изо рта вырывают последний кусок хлеба. Жлоб!

Максим окинул подругу взглядом. В девушке, в принципе, все было в порядке. Чего Артём завёлся? Парень пожал плечами, остановил машину у подъезда.

– Спасибо, Максимка!

Инна подобрала сумочку, чмокнула друга в щеку и выпорхнула в осеннюю темень. Дверь подъезда призывно пискнула домофоном, металлически захлопнулась. Макс достал сигарету, долго курил в окно, глядя, как в квартире Инны зажегся свет, задернулись шторы. На ум пришли сразу десятки фраз, которыми можно было утешить, развеселить подругу, заставить забыть о несчастном сопернике, но… слишком поздно. Макс вздохнул, поднял стекло и двинул Фиесту к собственному дому. Ехать тусоваться с друзьями дальше отпало всякое желание.

– Что ж мне так не везёт-то? – ударил по рулю парень, – дурак, жлоб и – как это по-умному? – сноб Денисов её привлекает, а я… Да сто коктейлей тебе куплю! Красься, как хочешь! Ходи хоть… – парень задумался, – нет, ну голой совсем не надо, но в любых платьях! Чем я хуже?

Форд остановился у бордюра, свистнула сигнализация, парень шагнул к подъезду. Домой идти тоже не хотелось. Скучно. Куда себя деть? Он присел на лавочку на детской площадке, закурил.

– Хоть бы покрасили что ли, – брюзгливо буркнул он, окинув взглядом облезлый инвентарь.

Пятница перевалила за полночь, наступила суббота. Все выходные впереди, а заняться совершенно нечем. Макс попинал носком кроссовка мятый бумажный стаканчик из-под кофе, валявшийся под лавкой, снова вздохнул и, сунув руки в карманы, направился домой.

Только Инна успела поставить чайник на плиту, как зазвонил телефон.

– Да? – она прижала телефон плечом к уху.

– Привет, Инка! – раздался жизнерадостный возглас на том конце.

Это оказалась ее сокурсница и одна из первых подруг – Женька Шахова. Чуть полноватая девчонка с рыжеватыми кудряшками была особой чрезвычайно впечатлительной и всегда стремилась делиться своими впечатлениями со всеми, кто попадал в поле зрения.

– Привет, Жень.

– Я слышала, ты с Артемкой рассталась, это правда? – спросила та.

– О! А ты-то уже откуда знаешь? – удивилась Инна.

– Так мне его соседка рассказала, – призналась Женька, – она тоже в клубе была.

– Это Машка что ли? – с подозрением спросила девушка, – эта облезлая курица?

– Ну да, – кивнула сама себе на том конце подружка, – я давно тебе говорила, что эту овцу прибить надо, а ты все «не надо», «не надо»… Ещё она заливала мне уши, что они теперь вместе!

– Вместе… – усмехнулась девушка, – ну, ладно, черт с ним… с ними всеми!

– Правильно, Инка! – воскликнула Женя, – твой Артем – кобель! Вон, у тебя Макс есть…

Инна села на диван и украдкой вздохнула.

– Нет, Макс – не то…

– Ну ладно, – произнесла подруга, – я тебе зачем ведь звоню? Чтобы помочь избавиться от всяких там несчастий.

– Ты?! Это как? – удивилась та.

– А вот так, – подруга выдержала эффектную паузу, – моя двоюродная сестра недавно с мужем развелась, потом у нее ребенок заболел воспалением: говорят, в садике подхватил, – потом все рыбки в аквариуме сдохли, и она сама слегла с неизвестной болезнью какой-то… ну, в общем, одни сплошные несчастья…

– Ага, – кивнула Инна, – особенно насчет рыбок.

– Ты слушай! Не знаю уж, кто, но ей посоветовали съездить к одному мужику. Она и поехала. Мужик тот у нее ничего даже не спрашивал, только глянул и говорит: «Тебя, мол, сглазили! Надо снимать». Сестра к нему три раза ездила этот сглаз снимать. И, говорит, помогло! Сама поправилась, ребенок – тоже, муж вернулся…

– Рыбки воскресли… – протянула Инна.

– Нет, – призналась Женька, – но при чем тут рыбки?! Я тебе предлагаю к этому мужику съездить и ото всех своих несчастий разом избавиться!

– Ой, Жень, я прям не знаю, – девушка устало прикрыла глаза, – не верю я в это все…

– Тебя не верить же зовут, а лечиться от несчастий! – привела веский аргумент подруга.

– Лечиться? – переспросила Инна.

– Ну, избавляться. Не придирайся к словам! Тебе все равно в выходные делать нечего, поехали! – не унималась Женька, – я, вот, обязательно поеду… только одна не хочу – боюсь. Ты хотя бы со мной за компанию съезди, а?

Инна поднялась с дивана, прошла по комнате, приблизилась к окну и отдернула занавеску. Город за стеклом жил своей, казалось, совершенно чужой и ни от кого не зависящей жизнью. Внизу туда-сюда ездили машины, сновали редкие пешеходы, кто – просто так, кто – под зонтиком: начинался дождь. Под окном уже осыпали желтые и красноватые листья разлапистые клены. Девушка села на подоконник и прижалась разгоряченной щекой к прохладному стеклу. С той стороны окна косые мощные дождевые струи бились, словно пытались попасть внутрь комнаты и затопить все вокруг, но, ударяясь о прозрачную преграду, разлетались, стекали по карнизу, побежденные еще одним мудрым изобретением человечества, и тонкими потоками падали на мокрый асфальт, образуя обширные пузырящиеся лужи.

– Ты слышишь меня, Инна? – раздался голос в трубке.

– Да, конечно, слышу, – ответила та, – хорошо, я с тобой поеду, но только за компанию.

– Инка! – взвизгнула Женька, – я тебя обожаю! Значит так, завтра в 12:00 я жду тебя около своего дома на остановке!

– Ладно, – согласилась девушка, – приеду. Пока, Жень.

– Пока! – воскликнула радостная подруга и тут же отключилась.

Глава 3

Страшно стучало в голове, тело будто сковали ледяные железные обручи, веки не желали подниматься, но разум упрямо твердил: здесь опасно! Рейвен ощупал холодный каменный пол под собой, принюхался и по запахам понял: он в совершенно незнакомом месте. Собрав волю в кулак, вампир раскрыл глаза. Зрелище не обрадовало: мрачные стены из черного мрамора, уходящие вверх и образующие где-то там свод такой высоты, что разглядеть его не представлялось возможным. По мере того, как граф приходил в себя, память подбрасывала события прошедшей ночи: новая встреча с эльфийкой, сияние над Ристаром, странное дерево, а дальше… дальше память услужливо умалчивала.

«Что это за место?» – пронеслось в голове, и Рейвен поздравил себя с первой ясной мыслью за все то время, как очнулся. Вопрос оказался чисто риторическим: невозможно понять, где ты, если не помнишь, как сюда попал…

Рейвен осторожно повернул голову: вокруг – лишь мраморные стены.

«В жизни не видел ничего подобного, – изумленно подумал вампир, – где я?»

Превозмогая боль в затекших мышцах, граф перевернулся, уперся ладонями в холодный пол и поднялся на колени. Тело тут же повело в сторону, но он сумел удержать равновесие. В воздухе витал резкий запах озона. Рейвен попытался сообразить, что же с ним могло произойти.

«Дерево запросто могло оказаться порталом, но тогда, почему так шарахнуло? – вампир еще раз окинул странное помещение взглядом, – и куда меня занесло? Как отсюда выбираться?»

Про феномен переходных порталов в этом мире знали все, правда, мало кто воочию их наблюдал. Это была редкость, граничащая с мифом. Они возникали стихийно в местах возмущений Силы. Еще, при должном умении, их можно было создавать искусственно, только граф не знал никого, на такое способного. Но то, что порталы существуют, ни для кого не являлось секретом. Путь, которым Рейвен попал сюда, совершенно не удивлял. Удивляло лишь место.

Внезапно тишину прервал отдаленный скрип открывающейся двери. Граф резко обернулся, но вход тонул в непроглядной мгле. Зато очень отчетливо на черном фоне выделялась белая фигура похожая на призрак. Она приближалась стремительно, и вскоре стало ясно: это не дух, а седой старец в длинных белых одеждах. В одной его руке находился посох, в другой – массивная книга в красном переплете, украшенном золотым тиснением. Старик остановился в полуметре от Рейвена и принялся рассматривать, глядя сверху вниз. Вампир почувствовал себя стесненным, попытался подняться, но нестерпимая боль заставила снова опуститься на пол.

– Приветствую тебя, граф Рейанон! – голос старца гулко разнесся по залу. Он слегка склонил голову, – я не настаиваю на том, чтобы ты вставал.

– Не перед кем еще правитель Ристара не стоял на коленях! – Рейвен рывком поднялся, тут же пожалев об этом: боль, сковывавшая конечности, разлилась по всему телу. Стиснув зубы, он выдержал, – кто ты такой? Чем обязан?

Старик оперся на посох, оценивающе оглядел вампира и произнес:

– Я маг. Мое имя Номос. Это я перенес тебя сюда.

– Ну, спасибо, – Рейвен скрестил руки на груди, – ты знаешь мое имя и титул. Теперь я знаю твое. Скажи, что тебе нужно?

Старик шагнул ближе.

– Ты – избранный. Тебе предстоит свершить великое дело…

– Стоп, стоп, стоп! Не так быстро! – перебил вампир, – кем избранный? Кому я «должен»? И что еще за «дело»?

– Великое дело! – маг взмахнул посохом, – то, что прославит тебя! То, что ждет и не терпит отлагательств!

– Оно что, ждет именно меня? – уточнил Рейвен.

– Именно тебя, – кивнул старец.

– А почему не кого-то другого?

– Это глупый вопрос, на него отвечать не буду, – Номос развернулся, – следуй за мной и будь моим гостем. Все объясню позже и по порядку.

Маг направился к тяжелой двери, тонувшей в темноте. Рейвен последовал за ним, оставаться в этом зале ему не хотелось.

– Но все же, почему именно я? – не унимался вампир, – неужели для него нельзя найти никого менее… занятого? У меня и своих дел по горло.

– Да? – приподнял брови маг, – и чем же ты занимаешься?

– Управляю графством! – с достоинством ответил Рейвен.

Старик презрительно фыркнул.

– Это не дело, а безделье!

– С чего это?!

– Потому что, если горстка аристократов возомнила себя правителями страны, это еще не значит, что все так и есть! – Номос ударил посохом по полу.

– Нет, ну вы послушайте…

– Правит тот, кто сильнее, – резко развернувшись, произнес маг, – тебе так не кажется?

Слова задели Рейвена. Он шагнул к старику, вгляделся в его лицо, словно пытаясь понять причину дерзости Номоса. Когда тот увидел горящие кроваво-красным огнем глаза, по спине пробежал холодок.

«Не ошибся ли я, притащив его сюда? – подумал маг, – вампиры – существа без понимания и сочувствия. Так описывают их в старинных книгах…»

Магу стало страшно. Казалось, кровожадный зверь вот-вот вопьется острыми длинными клыками в горло… Но спустя мгновенье граф отпрянул и процедил:

– Думаешь, из нас двоих сильнее ты?

– Это неважно, – ответил маг, взяв себя в руки, – хорошо, я отвечу на твой вопрос. Это дело должен сделать ты потому, что ты – избранный. Я уже говорил.

Маг снова двинулся вперед, на этот раз уже быстрее. Вампир молча следовал за ним. Вскоре старик распахнул высокую скрипучую дверь, и Рейвен увидел длинный коридор, залитый мягким светом многочисленных светильников. Стены и пол были отделаны мрамором, но не черным, как в зале, а приглушенно-серым.

– Ты тут живешь? – спросил граф, окидывая пространство внимательным взглядом, – это твое имение?

– Имение? Нет, – покачал головой Номос, – никто не живет здесь – это Храм.

– Понятно, – вампир медленно провел рукой по мраморной колонне, – я никогда раньше не видел настоящих магов. Думал, что вы обитаете где-то очень и очень далеко.

– Так и есть, – снова кивнул волшебник, – мы сейчас очень далеко от Ристара.

– Что?!

– Сейчас, уважаемый граф, ты – гость Бри-Паннари.

– Бри-Паннари? – переспросил Рейвен, нахмурившись, – никогда не слышал о нем… о ней…

– Это страна магических существ, – пояснил Номос, – тут живут маги, волшебники и… все остальные, им подобные.

– Что-то не припомню такого места.

– Ну, как же? У вас нашу страну называют просто Бриа.

– Бриа?! – воскликнул вампир, широко раскрыв глаза, – ничего себе! Это же запретная страна! У нас не каждый верит в ее существование! Я, например, не верил… Значит, Бриа существует?

– Еще как существует! – усмехнулся маг, и в его глазах мелькнул лукавый огонек, – только она долгое время была сокрыта от посторонних глаз.

Рейвен задумался. А что, если маг его обманывает? А что, если он и не волшебник вовсе?

– Откуда мне знать, что ты действительно маг? – прищурив один глаз, спросил вампир.

– Да ты, как я погляжу, не дурак, – Номос остановился около одной из многочисленных дверей коридора, – не веришь кому попало. Но моего честного слова, надеюсь, тебе будет достаточно?

– Нет уж, – вампир покачал головой, его голос звучал твердо, – ты это все затеял, тебе это «дело» нужно, так будь добр доказать и объяснить все, что мне будет сомнительно и непонятно.

– Значит, честному слову среди вампиров уже не верят?

Волшебник открыл дверь и вошел в небольшую, уютную комнату. Здесь было много света; в центре стояли два бархатных зеленых кресла и старинный массивный деревянный стол.

– Верят. Но почему я должен полагаться на честное слово каждого встречного? – привел веский довод Рейвен.

– Вообще-то ты прав, – кивнул маг, – но что я должен сделать, чтобы доказать?

Вампир глубоко задумался. Волшебников он еще никогда в жизни не встречал, поэтому понятия не имел, что они должны уметь.

– Ну-у-у, – протянул граф, потирая подбородок, – соверши какое-нибудь чудо…

– Что конкретно тебя интересует? Какое именно чудо? Хочешь, я заставлю солнце взойти посреди ночи? Хочешь, прямо здесь зацветут великолепные розовые сады? А может, ты хочешь грома и ливня посреди ясного неба?

– Стой, волшебник! – замахал руками Рейвен, – ливень с грозой я тебе и сам устроить могу! Ты изобрази что-нибудь по существу.

– Что значит «по существу»? – спросил маг, опускаясь в одно из кресел и кивая гостю на второе.

– Ну, к примеру, можешь ли ты сделать так, чтобы тут прямо на полу появилась куча золотых монет? – спросил вампир, присаживаясь и с интересом глядя на мага.

Волшебник вздохнул и развел руками, глядя на пол. Рейвен уставился на то место, куда смотрел Номос. Так молча, они просидели около минуты. Монеты не появлялись. Граф не выдержал:

– Ну?!

– Ты ждешь денег? – словно очнулся от транса волшебник, – их не будет.

Брови вампира поползли вверх.

– Ты ж обещал…

– Ничего я тебе не обещал, – отрезал маг, – я не умею делать деньги.

– А я думал, ты все умеешь, – разочарованно произнес Рейвен, – ну, хорошо, сделай тогда так, чтобы здесь появился кто-то из моих знакомых, например…

– Этого я тоже не смогу, – ответил Номос, – не моя специализация.

– Ага! А как же ты меня сюда притащил? – склонил голову на бок граф.

– Это я сделал не сам, а при помощи специального свитка, он у меня был в единичном экземпляре. Так что…

– Понял, понял, – махнул рукой вампир. Он поднялся с кресла, подошел к окну и отодвинул тяжелую штору, – ну, что за волшебник такой? Ничего не умеет!

А на улице разгорался день, в голубом небе лениво плыли редкие облака, вокруг Храма не было видно никаких других строений, только высокие горы, поросшие сочной ярко-зеленой травой и разнообразными цветами.

– Слушай, волшебник, а что это у вас Храм где-то на отшибе? Рядом с ним, никто селиться не хочет?

– Что?! – выцветшие глаза мага полезли на лоб, – да как ты смеешь! Да я тебя!

– Ну, ладно уж, пошутил я, – улыбнулся Рейвен.

– Это неуважительно! – заявил маг, – Храм – место Силы, а не увесилительное заведение, чтоб стоять посреди города, как таверна! Сюда приходят вознести молитвы и возложить дары!

– Ладно тебе. Что ты так завелся? Я понял, – кивнул вампир и снова уставился в окно.

Его взгляд упал на парочку серых кроликов, мирно сидящих на одном из пригорков и греющихся на осеннем солнце.

– Идиллия! Прямо не страна, а королевский заповедник… Есть только хочется…

– О! – маг поднял палец вверх, словно вспомнив нечто важное, – совсем я с тобой заболтался, а ведь уже и время обеда!

Рейвен оторвался от окна и последовал за магом. Они вновь оказались в длинном мраморном коридоре. Шаги эхом отдавались от стен, пока они шли мимо бесчисленных дверей.

– А много ли здесь слуг? – спросил граф, нарушая тишину.

– Слуг? – Номос обернулся, в его глазах мелькнула усмешка, – в Храме нет слуг. Всё необходимое создаётся магией.

– Это и есть твои чудеса? – приподнял бровь Рейвен.

– Не чудеса, а обыденность, – парировал маг, – для тех, кто владеет искусством волшебства, подобные вещи – рутина.

Они свернули за угол и оказались перед массивной дверью из тёмного дерева, украшенной резными узорами. За ней открылась просторная комната, в середине которой их ждал длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. На нем, источая аппетитные ароматы, дымились блюда. Воздух наполняли ноты жареного мяса, свежих овощей и пряных трав.

– Присаживайся, – пригласил Номос, указывая на одно из резных деревянных кресел.

Вампир не заставил себя ждать. Он опустился на сиденье и с любопытством оглядел угощения. На блюдах красовались сочные куски мяса, запечённые с травами, румяные овощи, свежие салаты и хлеб, от которого шёл душистый пар. В центре стола стоял кувшин с тёмно-красным напитком.

– Это местное вино из долины Паннари, – пояснил маг, наливая напиток в хрустальные бокалы, – оно славится своим насыщенным вкусом и лёгким ароматом лесных ягод.

Рейвен принюхался, затем сделал небольшой глоток. Вино оказалось именно таким, как описал Номос: богатым, с долгим послевкусием.

– Неплохо, – признал вампир, ставя бокал на стол, – но всё же… как ты это делаешь? Как создаёшь еду?

Номос улыбнулся и взял в руки серебряную ложку.

– Магия – это не только зрелищные трюки, Рейанон. Это умение управлять энергией, преобразовывать её. Ты же тоже способен использовать Силу, хотя и в меньшей степени. Еда – лишь один из примеров. Я не создаю её из ничего, – основной Закон, надеюсь, тебе известен: ничто не возникает из ниоткуда, – но могу ускорить процессы, изменить форму, придать нужные свойства. Это сродни искусству повара, только вместо ножа и плиты – Сила и знание заклинаний.

– То есть ты не можешь создать золото, но можешь приготовить обед? – усмехнулся вампир.

– Именно так, – кивнул маг, – магия имеет свои границы. И это хорошо. Если бы каждый мог создавать золото по щелчку пальцев, мир давно бы погрузился в хаос.

Рейвен задумался, отломил кусок хлеба и отправил в рот. Хлеб оказался хрустящим снаружи и мягким внутри, с лёгким привкусом розмарина. Вампир, отпил вина из хрустального бокала, подпер голову ладонью, внимательно наблюдая, как Номос уплетает курочку.

– Послушай, неужели, если тебе действительно что-то от меня нужно, нельзя было просто приехать в Ристар или послать гонца с письмом? – наконец, спросил он, – к чему изводить редкий свиток, отрывать меня от дел?

– Забудь об этом, – отмахнулся маг, – попробуй лучше цыпленка. Почему ты не ешь?

– Правда, тебе что, по жизни мало проблем? – спросил вампир, кладя мясо на тарелку, – ты хочешь и дальше разбрасываться ценными ресурсами? Тебе же меня еще назад возвращать.

– Возвращать? – удивился Номос.

– Какой-то мне недалекий волшебник попался, – посетовал граф, – ты предлагаешь с тобою здесь жить остаться?! Или лошадь дашь, и мне самому выбираться?!

– Тише, что ты так кричишь? – маг отложил приборы, повел рукой в воздухе, – ну, я же сказал, ты – избранный и должен совершить великое дело. Понимаешь?

– С чего ты взял, что я на это соглашусь? – начал выходить из себя вампир.

– У тебя нет выбора.

– О, Боги! – воскликнул Рейвен, – ты не волшебник, а сплошное недоразумение! Можешь толком сказать, что тебе от меня нужно?!

– Ладно, ладно, теперь можно и поговорить, – Номос вытер рот льняной салфеткой, – сейчас расскажу.

– Не тяни!

– Перестань кричать! – попросил маг, – ты все-таки в гостях.

– Пока не объяснишь, нормального разговора не будет! – твердо заявил вампир.

… – Итак, Рейанон, зачем ты мне, собственно, нужен, – волшебник удобно развалился в кресле того же маленького кабинета, куда они вернулись после обеда, – понимаешь, тут такая ситуация, что в двух словах не объяснишь…

– Да начинай уже! – вампир устроился с бокалом вина в кресле напротив.

– Хорошо, слушай, – Номос пригладил длинную белую бороду, – в стародавние времена мы все: и маги, и вампиры, и другие, – жили в ином мире. Там сосуществовали не только известные тебе расы. Была еще одна, та, что продолжает пребывать там и посей день – раса людей.

– Людей? – граф резко выпрямился, – но ведь это всего лишь легенда, миф…

– Такой же, как и маги? – мягко возразил Номос.

Вампиру нечего было ответить. Он лишь удобнее устроился в кресле и отпил немного вина. Услышав, как клыки соприкоснулись с прозрачным хрусталем, волшебник вздрогнул и, чтобы не выдать своего испуга, поспешил продолжить:

– Люди появились значительно позже, остальных рас. Но едва у них только зародились зачатки цивилизации, они начали притеснять нас. Мы тщетно пытались защищаться – они становились все сильнее и беспощаднее. В конце концов нам пришлось покинуть старый мир.

Маг ненадолго замолчал, глубоко вздохнул, будто сожалея о былом. Затем продолжил:

– Мы ушли в поисках нового дома и нашли его здесь. До нас эти земли были абсолютно дикими, полными хищных зверей. Нам удалось отстроить свой мир заново. У нас родились дети, внуки, правнуки… Они живут счастливо в этом мире и считают его родным домом. Так и было…

– Ничего себе! – воскликнул Рейвен, – а я и не знал…

– Ты и не должен был знать! – строго оборвал его маг, – но не все смогли покинуть родные места. Таких было около двадцати – не так много, но наши предки не могли совсем отречься от оставшихся. Тогда, чтобы не терять связи, им отдали магический кристалл. Каждый год в конце лета старейшины связывались с ними…

– До какого-то момента, – догадался Рейвен.

– Верно. Через пару столетий связь была утрачена, кристалл утерян, история забыта… А несколько лет назад, разбирая архивы в библиотеке академии магии, я обнаружил старинные свитки, которые рассказывали об истории тех времен, прочел, и память ожила! Я посетил Мастера и показал ему письмена. Он изучил их и теперь очень заинтересован в поиске магических кристаллов, с помощью которых можно вершить такие дела, которые тебе даже и не снились! Мы изменим мир к лучшему!

– Зачем? Тебе плохо живется? – скептически спросил вампир.

– Нет, но есть те, кому – плохо, – пояснил старик, – и мы поможем им: больным – излечиться, слабым – окрепнуть… Один кристалл уже найден, и он хранится у нашего Мастера. А вот со вторым возникли проблемы. Дело в том, что он так и остался там, в старом мире…

– Конечно, интересно ты мне тут это все рассказываешь, – протянул Рейвен, чувствуя неладное, – но я-то тут при чем?

– А вот об этом я и хотел сказать! – улыбнулся Номос, – поскольку кристалл остался в старом мире, кого-то придется послать за ним в… туда…

– В… куда?! – воскликнул вампир, – я никуда не пойду! Нечего меня никуда посылать! Вам, магам надо – так сами туда и лезьте!

– Рейанон, Рейанон, успокойся, – заерзал в кресле волшебник, – неужели ты думаешь, что если бы маги могли проникнуть в старый мир, мы стали бы просить об этом тебя? Просто туда может попасть существо максимально приближенное по своим характеристикам к человеку. После долгих размышлений мы пришли к выводу, что это вампир.

– Все равно я никуда не полезу. Что я, дурак что ли? – Рейвен скрестил руки на груди, что служило у него признаком крайнего недовольства.

– Понимаешь, Рейанон, – тихо начал маг, – тебе придется это сделать, иначе я буду вынужден принять жесткие меры.

За спиной вампира послышалось глухое рычание. Он обернулся: позади, по мановению руки мага, возникли три огромных белых пса. Оскаленные, они были готовы атаковать в любую секунду. Рейвен поднялся с кресла – псы медленно двинулись к нему. Одним прыжком граф взмыл в воздух, оставив собак внизу.

– Дорогой мой Номос, – проговорил он сверху, – ты слишком плохо изучил вампиров. Это, кстати, я понял сразу, как только тебя увидел.

– Да, кое-чего я не учел, – тихо произнес старик, глядя на парящего графа, – но ничего, ты не можешь висеть там вечно. Сила закончится, и спустишься вниз. Я мог бы спустить тебя магией, но не хочу тратить ее на тебя. Пусть ребятки разберутся, а я пока почитаю книгу.

Волшебник и впрямь устроился в кресле и раскрыл лежавший на столе том. Рейвен понимал: маг прав – не сможет он долго продержаться в воздухе. Тогда вампир начал медленно спускаться.

Номос оторвался от чтения:

– Ну, что, выдохся или передумал?

– Ни то, ни другое.

– И что же ты собрался сделать? – заинтересовался волшебник.

Медленно, чтобы не злить собак, вампир встал за креслом, в котором недавно сидел. Маг наблюдал, не позволяя псам подходить близко.

Несколько мгновений Рейвен стоял неподвижно, словно собираясь с силами.

«Сейчас что-нибудь выкинет, – подумал маг, – зря я медлю».

И в тот же миг Рейвен резко опустился на четвереньки. Мгновение – и на волшебника смотрел уже не граф, а огромный матерый волк с острыми клыками и горящими адским пламенем глазами. Он за секунды порвал собак и направился к их хозяину. Номос невольно отпрянул, вжался в спинку кресла, но страха в его глазах не было.

– Похоже, я не ошибся с выбором, – громко проговорил он, протягивая волку раскрытую ладонь.

Хищник остановился в недоумении и, чуть склонив голову на бок, уставился на старика. Маг поднялся, положил книгу на полку древнего шкафа и, уперев руки в боки, окинул зверя взглядом. Тот, видимо, осознав невыгодность своего теперешнего положения, опустил голову и вновь обернулся графом.

– Ну что? – как ни в чем не бывало спросил волшебник, – оставим препирательства? Поговорим по-хорошему?

– О чем нам говорить? – огрызнулся вампир, поднимаясь с колен, – мне кажется, мы уже побеседовали… Спасибо за приятный разговор и обед, но уже поздно – мне пора домой, – он направился к двери, – не хочешь возвращать порталом – не надо. Сам выберусь! Короче, я пошел…

Волшебник промолчал, спокойно опустился в бархатное кресло и развел руками. Рейвен, удивленный таким поведением, остановился, резко развернулся:

– Ну хорошо, – проговорил он, – в чем подвох? Почему ты молчишь?

– Я не хочу с тобой разговаривать, – тихо произнес маг, – ты глупый самодур. Думаешь только о себе. Это тебя рано или поздно погубит!

– Ах, вот как?! – Рейвен скрестил руки на груди, – теперь я, значит, самодур, думаю только о себе.… А ты о ком думаешь? Или хочешь послать меня за этой штуковиной действительно ради помощи другим, а не для себя? Думаешь, я поверю этому бреду? Ищи другого дурака!

Глаза мага округлились. Он оперся обеими руками о подлокотники:

– Да что ты такое говоришь?! Как ты можешь?!

– А что, разве не так? – ухмыльнулся вампир, – разве ты не хочешь забрать кристалл себе и стать еще могущественнее? Ведь волшебные кристаллы усиливают магию.

– Я не решился бы, – будто оправдываясь, проговорил маг, – это убило бы меня… Сила кристалла не для смертных! Он не просто усиливает магию, а меняет суть того, кто его использует! Если я возьму его для собственной выгоды, это разрушит меня изнутри!

Рейвен подошел ближе к Номосу, взглянул на него сверху вниз, потом сел в кресло, закинул ногу на ногу и продолжил:

– Выходит, я был не прав: один честный волшебник еще остался? Так? Но все равно не понимаю, что заставляет тебя поступать так?

– Как? – спросил Номос, прикрыв глаза ладонью.

– Правильно, – пояснил вампир, – если ты хочешь сделать это для других, то должен ожидать чего-то от этих самых других взамен. Что ты желаешь получить?

– Я? Взамен? – искренне удивился маг, – ничего…

– То есть, как я понял, ты хочешь достать кристалл, чтобы безвозмездно сделать лучше жизнь других существ? Просто так, ни за что?

– Ну да…

– И ты хочешь, чтобы я поверил, что у тебя совсем нет корысти? Что ты не мечтаешь о безграничной власти? – усмехнулся вампир.

– Власть… – маг горько вздохнул, – ты думаешь, власть – это то, чего я жажду? Нет, Рейанон. Я мечтаю о мире, где не будет боли и страданий. Где каждый сможет жить, не боясь. Кристалл – это шанс изменить все к лучшему, но только если использовать его правильно.

– А кто решит, что «правильно», а что – нет? Ты? Мастер? Кто-то еще? Почему ты считаешь, что «правильно» именно так? Вы готовы послать меня туда, где мне, возможно, будет грозить опасность. Ради чего? И есть ли гарантия, что я вообще смогу вернуться?

Номос поднялся с кресла и медленно подошел к окну. За стеклом опускался вечер. Горные пики тонули в туманной полумгле.

– Я не могу гарантировать, что ты вернешься невредимым, – тихо произнес он, – но знаю: если не попытаемся, то упустим шанс сделать мир лучше.

– Так, понятно, – Рейвен потер рукой подбородок, переваривая груз свалившейся информации, – и это при том, что самому, в общем-то, живется неплохо? Ты просто хочешь помочь ближним, ничего не требуя и ни на что не рассчитывая?

– Верно! – маг обрадовался, что его, наконец, поняли.

– Попахивает старческим маразмом, – сделал вывод вампир, – никак волшебник рехнулся от продолжительного одиночества… Нет, ну что-то должно быть! Почему ты это делаешь?!

– Потому что в этом мое назначение! – не выдержал Номос, – каждый маг рожден для какой-то определенной цели! Я рожден для этого! А ты – чтобы помочь мне!

– Нет, с этим ты просчитался: я же не волшебник, – энергично замотал головой вампир, – так что…

– Да какая разница! – завелся Номос, – это не имеет значения! Ты просто поможешь мне и все!

– Откуда такая категоричность? Я тебе не обязан! И тем более, не хочу гнуть спину задаром, – вампир снова сложил руки на широкой груди.

Номос отвернулся и некоторое время что-то разглядывал за окном, но вампир понимал, волшебник думает, и старался ему не мешать. Наконец, маг отвлекся от вида чудесной панорамы:

– Но мы всегда можем договориться, – деловым тоном произнес он, – что ты хочешь за свою работу?

– Так, это уже совсем другой разговор, – граф приподнялся в кресле, – а что у тебя есть?

– Не будем этого выяснять, – теперь уже руки сложил волшебник: разговор был явно не по нему, – за всю работу я даю тебе сотню золотых…

– А зачем мне сотня? – вампир откинулся на спинку: уж что-что, а сделки заключать он умел и чувствовал себя теперь как рыба в воде, – сотня у меня и без тебя найдется.

– Ладно, это я так, надо же с чего-то начинать, – оправдался маг.

Он, в отличие от графа, переговорами никогда не занимался и торговаться не умел.

«Сейчас он меня нагреет, – с сожалением подумал Номос, – но что поделать?»

– Тогда я дам тебе тысячу…

– Номос, не держи меня за дурака, прошу тебя, – Рейвен сразу понял, маг в таких делах не разбирается, – цену назначаю я. Мне же лезть непонятно куда.

– Ладно, говори, сколько ты хочешь.

Вампир немного помолчал, наслаждаясь напряжением волшебника. Тот стоял прямо, сжав одной рукой край подоконника, лицо его выражало ожидание. Рейвен поднялся и, приблизившись к нему, произнес:

– Я думаю получить от этого предприятия не менее пятнадцати тысяч аурий.

– Аурий? – шепотом переспросил маг.

– Да, монет весом в пять граммов золота каждая.

– Это же… Сто шестьдесят пять фунтов…

Он сглотнул, встретился с хищными кроваво-красными глазами вампира и тут же попытался опустить голову, но взгляд его упал на острые белые клыки. Волшебник вздрогнул: нельзя было подпускать вампира так близко к себе.

«Я же не успею даже произнести заклинание, как он перегрызет мне горло», – подумал в смятении Номос.

Старик почувствовал, как мощные челюсти смыкаются на его шее. Он непроизвольно прижал ладонь к сонной артерии, пытаясь избавиться от противного ощущения. Рейвен, заметив его жест, только улыбнулся. Улыбка вышла хищная, еще больше испугала мага, и он жалобно проговорил:

– Но у меня нет таких денег…

– Наколдуй, ты же волшебник! – Рейвен приподнял одну бровь.

– Я не занимаюсь этим…

– Займи у своих друзей-магов. Им на доброе дело, наверное, ничего не жалко. Или как? – вампир склонился ниже, максимально приблизившись к Номосу.

– Х-хорошо, – кивнул тот, – найду. Денег я достану.

– Вот и отлично! – Рейвен хлопнул волшебника по плечу.

– Значит, ты согласен? – спросил Номос, приходя в себя.

– Допустим, я соглашусь. Что дальше? Как я попаду в этот старый мир? Как найду кристалл?

Лицо Номоса озарилось надеждой. Он подбежал к столу, извлек из ящика древний пыльный пергамент и затряс им в воздухе:

– Вот! У нас есть карта, составленная по описаниям из свитков! Она укажет тебе путь! По ней ты легко найдешь артефакт! Мастер с помощью своего камня Силы откроет тебе портал прямо здесь. Так ты согласен?

– Да, конечно! – граф снова сел в кресло, – только есть одно «но»…

– Какое еще «но»? – когда вампир оказался на безопасном расстоянии, старик снова начал набирать обороты, – чего тебе еще надо?

– Даже два «но». Во-первых, мы должны составить договор, что ты обязуешься мне выплатить пятнадцать тысяч аурий по окончанию нашего предприятия.

– Ладно, – кивнул маг, – будет тебе договор. Что еще тебя не устраивает?

– Я хотел бы получить задаток, – вампир протянул к Номосу раскрытую ладонь, – размером в пять тысяч.

– Во сколько? Где я возьму тебе такие деньги?

– Нет, ну в то, что у тебя нет сразу пятнадцати, я еще могу поверить. Но в то, что ты не найдешь пяти… прости, не верю.

– Изведешь ты меня! Ладно, Боги с тобой! Будет тебе задаток! – маг в порыве чувств ударил кулаком по столешнице.

– Тогда я согласен, – с ухмылкой произнес вампир и вытянулся в кресле…

… – Люди не верят ни в магов, ни в вампиров.Тебе придется скрывать правду о себе так долго, как это будет возможно. Попытайся слиться с местным населением… Там все устроено иначе: сама жизнь у них другая. Не выделяйся. К тому же у них существуют кое-какие легенды о нас. Вот свиток. Его составили по древним книга. И еще: отправляясь туда, ты не будешь иметь связи со мной. Она восстановится, когда ты найдешь кристалл. Тогда я тебя оттуда вытащу – другого пути нет…

Глава 4

Утром градус ярости упал, запал улетучился. Инна поняла: никуда ехать не хочется – тем более тащиться в неизвестную глушь под дождем. Но она привыкла держать обещания, поэтому сползла с кровати и стала собираться в дорогу. Недолго думая, что надеть, выбрала простые синие джинсы, любимый васильковый свитер, накинула ветровку, натянула кроссовки, прихватила стоявшую в прихожей сумочку и вышла из квартиры.

Было уже половина двенадцатого – до Женькиной остановки ехать минут двадцать, но еще нужно дождаться транспорта. Макса подключать к данному мероприятию, однозначно, нельзя, ибо он не поймёт, будет год вспоминать и ржать.

Вскоре подошел троллейбус. Инна мгновенно заскочила внутрь, поежилась, оплатила проезд толстой кондукторше и присела на свободное место. По крыше барабанил дождь, в стекло бились крупные, тугие капли – все настраивало на сонный лад. Инна прикрыла глаза, ей вдруг захотелось, чтобы этот день быстрее закончился. Нестерпимо потянуло в теплую, уютную квартиру – лечь в постель и забыться сном. Но не тут-то было! Девушка вспомнила, где находится и, боясь проспать остановку, уставилась в окно. За грязным стеклом тянулась нескончаемая череда городских построек, рекламных щитов, неоновых вывесок и мокрых пешеходов. Наконец, машина повернула за угол. Инна встала и прошла к выходу.

«Скажу Женьке, что не могу сегодня никуда ехать, – подумала она, – пусть хоть обижается, хоть нет…»

… А Женька уже поджидала на остановке, хотя времени было всего лишь без десяти. Похоже, ее не страшила непогода: лицо сияло так, что не пахло никакими несчастьями и сглазами. Инна даже удивилась: зачем ехать к колдуну, если у подруги и так все, похоже, весьма и весьма неплохо? Но расстраивать ее отказом вдруг расхотелось.

– Привет, Инка! – воскликнула Женька.

– Привет, – менее восторженно отозвалась девушка, – ты не передумала?

– Нет, что ты! – снова на повышенных тонах произнесла Женька, – сегодня обязательно нужно ехать! Видишь, какая колдовская погода! Удачно! Можно сказать, нам сильно повезло!

– О, Господи, – Инна потерла ладони друг о друга, пытаясь согреться, – понятно. Рассказывай тогда, на чем поедем? И, главное – куда?

– А двинем мы с тобой, подруга, в славную полузаброшенную деревеньку Ивановку! – пояснила Женька, подняв палец к небу, – дотуда автобус отходит ровно в пятьдесят четыре минуты первого.

… До автовокзала добрались без приключений. Инна немного приободрилась, и вояж к колдуну уже не казался таким несносным. Правда, пока они ждали в очереди за билетами, затем – прибытия автобуса, а потом еще в одной очереди, чтобы в этот автобус попасть, к ней то и дело возвращалась назойливая мысль, что лучше бы сидеть сегодня дома и не шататься по деревням да по волшебникам. Тем более, что погода такая… колдовская. Но девушка настойчиво терпела и гнала эту мысль прочь. Очень уж не хотелось огорчать Женьку. А той, похоже, никакие преграды не были помехой. Она улыбалась, отпускала какие-то странные шуточки, сама над ними смеялась и являла собой эталон своеобразного счастья.

Наконец, погрузились в автобус. Тот постоял положенные десять минут, а потом еще десять лишних и неспешно тронулся в путь. Народа в сторону Ивановки ехало немного, сидячие места были наполовину пусты. Женька расположилась у окна и сквозь дождевую завесу умудрялась что-то разглядеть на улице, о чем с завидным постоянством оповещала подругу. Инна же большей частью ее не слушала. Она погрузилась в свои размышления, устремила взгляд в никуда и не отвечала. Мысли ее витали далеко от дребезжащего автобуса и от того, что творилось за окном. Она думала о простом, приятном и недоступном сейчас: о тепле и уюте, и как здорово было бы оказаться дома, – не в своей квартире, а у родителей за городом. Так хорошо сидеть на подоконнике и смотреть на сельские улицы, наблюдать, как постепенно смеркается, во дворах зажигаются нечастые фонари. А как прекрасно засыпать в своей постели под шум дождя за окном, зная, что ты в отчем доме, здесь все тебя любят! И, просыпаясь воскресным утром, чувствовать все тепло, которое этот дом и его обитатели дарят тебе. Ощущать его вместе с каждым лучом солнца, заглянувшего в окно спальни, впитывать вместе с запахом сдобных пирожков, испеченных мамой к выходным…

На глаза Инны навернулись слезы; она тут же незаметно смахнула их. Женька не поймет: во-первых, она живет с родителями; а во-вторых, не тот это человек – ей лишь бы мотаться где-нибудь… Но тут девушка заметила, что, кроме них с подругой, в автобусе остались только две бабульки в цветных старомодных беретах.

– Жень, – Инна легонько толкнула ее в бок, – а долго нам еще ехать?

– До конечной, – пояснила та, – еще три остановки, если верить расписанию.

На следующей вышли и старушки. Инна и Женька остались одни.

– Туда что, никто не ездит? – осведомилась Инна с ноткой тревоги в голосе, – там совсем глухая деревня, да?

– Ну… я точно не знаю, – поерзала на сиденье Женька, – я же там не была. Но сестра говорила, что район негустонаселенный…

– Так, значит, глухомань, – вздохнула Инна. Затем подозрительно прищурилась и спросила, – Жень, а когда автобус обратно пойдет?

Женька вжалась в кресло, поняв, что сейчас получит нагоняй, и еле слышно выдавила:

– Думаю, нам придется его подождать.

– А если точнее?! – грозно нависла над ней подруга.

– Не знаю, сестра не говорила…

– Ах, ты! – Инна замахнулась на нее, – почему ты не узнала?!

– Сестра утром ездила, – оправдывалась Женька, – а мы – в обед. Нам все равно это ничего бы не дало…

Инна только вздохнула, в очередной раз поражаясь тому, как подруга может с таким энтузиазмом тащиться к черту на рога, да еще, при этом, и радоваться.

Девчонки вышли из автобуса. На улице продолжал накрапывать дождик. Инна стояла, слегка поеживаясь, и пристально глядела на подругу. Та, хотя и радовалась всю дорогу, теперь явно пребывала в замешательстве. Инна почувствовала подвох, откинула со лба прядь русых волос и выразительно воззрилась на Женьку.

– Куда нам теперь?

Женька немного потопталась на месте, потом поглядела по сторонам и, указав пальцем вглубь деревни, как можно беспечнее бросила:

– Думаю, туда.

– Это ты так думаешь, или так и есть? – настороженно уточнила Инна.

– Идем! – воскликнула Женька, чем мгновенно привлекла внимание чьей-то дворовой собаки – та тут же залилась громким, грозным лаем. Подруга бодро зашагала по грунтовой дороге. Инна нехотя поплелась следом.

…Примерно через два часа промокшая до нитки Женька опустилась на облезлую деревянную скамейку. Инна, тоже мокрая и измученная, плюхнулась рядом. Она, молча и терпеливо наблюдала, как подруга стащила сначала один кроссовок и сковырнула палкой налипшую на подошву грязь, потом – второй. Инна посмотрела на свою собственную некогда белоснежную обувь и не выдержала:

– Жень, скажи, ты что, специально меня сюда притащила?! Ты что, решила надо мной поиздеваться?! Ты не могла хотя бы адрес у сестры узнать?! – распалилась девушка, сжимая кулаки, – нет! Это что же такое?! Затащить в эту дыру! И зачем? Чтобы помотаться по этим задрипанным улицам, да еще под проливным дождем!

Инна замолчала, отвернулась от подруги и уставилась на промокшие деревья в чьем-то саду.

Изморось тем временем действительно превратилась в ливень. Он изо всех сил хлестал струями дома, сараи, поленницы дров под шиферными настилами. Около закрытого сельского магазинчика расползлась такая лужа, что, казалось, войти в него станет возможным только зимой, когда вода замерзнет.

Никто в эту пору не рисковал высовываться из дома: мрачно, сыро и пронзительно холодно. Инна перевела взгляд на автобусную остановку. Сгустившийся сумрак почти поглотил селение – обшарпанной, некогда коричневой будки уже почти не было видно. Девушка повернулась и посмотрела на Женьку. Та все также сидела на мокрой скамейке, меланхолично опустив глаза на очередную быстро расползающуюся, пузырящуюся лужу. Инне стало жаль подругу.

– Вот что, Жень, – тихо, почти шёпотом произнесла она, – давай сейчас уедем отсюда и забудем про это путешествие как про страшный сон. Согласна?

Та лишь едва заметно кивнула и поднялась со скамейки.

– Правда, мы с тобой второпях забыли посмотреть расписание, – нарочито бодро продолжила Инна, – ну ничего, наверное, скоро пойдет автобус в город. На нем и уедем.

Женька молчала, потому что придерживалась совершенно иного мнения: в эту глушь и днем-то транспорт делал всего два рейса, не то что вечером.

Девушки, шлепая по глубоким лужам, подошли к покосившейся остановке. Но их вновь ждало разочарование: ни расписания, ни даже намека на него не было. Инна взглянула на подругу.

«Что поделаешь? – подумала она, – тут-то Женька не виновата».

А вслух произнесла:

– Что делать-то будем? Ведь здесь можно и всю ночь проторчать. А автобус, кстати, сегодня, возможно, и не придёт. Такси не вызвать: сети нет. Да и не поедет сюда никто в здравом уме.

– Может, спросить у кого-нибудь? – робко предложила Женька.

– У кого ты спросишь? В такой ливень хороший хозяин собаку из дома не выпустит, – буркнула Инна и встала под раскидистый дуб, не понятно каким образом выросший на пустыре и каким чудом не срубленный местными на дрова.

– Спрошу! – твердо заявила Женька и тряхнула мокрыми кудряшками, – пойду, позвоню к кому-нибудь в дверь и спрошу!

– Ну, давай, – согласилась Инна, – только к кому?

– Да к кому угодно! – девушка решительно зашагала к ближайшему от остановки жилищу.

– Заодно спроси, где их колдун живет, – ехидно бросила вслед Инна.

Девушки приблизились к небольшому, с виду уютному домику, выкрашенному в белый цвет, с синими декоративными ставнями на приветливых светлых окошках. Он выглядел ухоженным, что было здесь редкостью.

В маленьком палисаднике доцветали желтая календула, рыжие бархатцы, разноцветные астры и гладиолусы. За домом угадывались, едва различимые в темноте, очертания сада.

Вокруг пахло до одури знакомым с детства ароматом осенних яблок. Все выглядело настолько по-домашнему и так веяло покоем, что у девушек подкосились ноги. Они, наконец, почувствовали, насколько сильно утомились, мотаясь по деревенским улицам. А еще поняли, что просто страшно хотят есть. Инна отворила деревянную калитку, жестом пропустила подругу вперед.

Около входной двери было темно. Женька потопталась на крыльце, – сделалось немного страшно, – потом несмело постучала и отошла в сторону. Ответа не последовало.

– Может они там спят? – предположила она.

– Ничего не спят, – покачала головой Инна, – рано ещё. Стучи громче.

Очень уж не хотелось покидать это прекрасное место. Втайне Инна даже надеялась, что хозяева, завидев, как они с подругой промокли и замерзли, посочувствуют и пригласят хотя бы на чай. Женька повторила попытку. На этот раз, похоже, ее старания увенчались успехом: послышались шаги, потом что-то грохнуло, и дверь отворилась. На пороге появилась фигура невысокого старика в потертых, но тщательно заштопанных на коленях джинсах и в аккуратно заправленной синей фланелевой рубашке.

– Здравствуйте! – бойко начала Женька, не дав тому открыть рта, – мы приехали из города и заблудились в вашей деревне. Подскажите, пожалуйста, когда пойдет автобус?

Старик не спешил с ответом. Он внимательно оглядел Женьку, затем перевел взгляд на Инну, стоящую поодаль, сунул руки в неглубокие карманы и только после этого проговорил:

– Проходите,– голос его был совсем не старческий, скорее, хрипловатый мужской, – вы вымокли и замерзли. Обогреетесь, тогда поговорим.

Подруги переглянулись. Женька кивнула и первой вошла в широкий, тускло освещенный коридор. Инна слегка смутилась: старик, словно прочел ее мысли, – но поспешила следом.

Только закрылась дверь, как снова пахнуло антоновкой. Девушки проследовали за хозяином в небольшую уютную кухоньку. Та состояла лишь из плиты, старомодного деревянного шкафа со стеклянными дверцами, скрывающими нехитрую утварь, стола и трех стульев с удобными спинками. По стенам висели пучки всевозможных растений. Освещала все это добро обыкновенная лампочка без абажура, повисшая под пожелтевшим от времени потолком.

Старик указал девчонкам на стулья, неторопливо заходил по кухне, – заскрипели половицы, – поставил на плиту чайник, отворил дверцы шкафчика, достал красные в белый горошек чашки с блюдечками, большую миску с пряниками…

Девушки, словно завороженные, следили за ним, ловили каждое движение. Когда же хозяин начал разливать горячий чай, подруги едва не застонали от аромата, который заструился из дымящихся чашек. Пахло не обычным чайным напитком, а вечерним летним лугом, всеми его цветами.

Инна сжала чашку озябшими руками. Пальцы тут же наполнило такое приятное тепло, что не хотелось ставить ее обратно, но пришлось, поскольку чай оказался слишком горячим.

Мужчина присел рядом на единственный свободный стул, окинул подруг взглядом, остановился на Инне и слегка улыбнулся. Улыбка фантастически преобразила его, на первый взгляд, суровое лицо: оно смягчилось, немного помолодело, а в ярко-зеленых глазах зажглись радостные искры. Он налил напиток в блюдечко, подул и пригубил. Подруги последовали его примеру, и, отпив, почувствовали, что подобного чая никогда в жизни не пробовали.

– Нравится? – спросил довольный старик.

– Здорово! – воскликнула Женька; она была вообще смелее Инны, – так вкусно! Как называется этот напиток?

Хозяин покачал головой.

– Это просто-напросто отвар, – ответил он, – и собираю я его сам.

– Расскажите, – попросила девушка, – из чего он состоит.

– Из летних трав второго и третьего порядка, – объяснил старик, – это травы, цветущие на исходе июля, но собирать их надобно в самом его начале, когда растения лишь проклюнулись из-под земли.

– У меня тетка на даче тоже прошлым летом травы собирала, – поведала Женька, – ну, зверобой там, душицу, мяту, липу…

– Липа – не трава.

– Да ей было без разницы! Она с ними долго мучилась, лазила по кустам, все на свете прокляла. Собрала их, посушила, зимой заварила,… а вот пить не смогла – не вкусно! У Вас же чай такой… такой… прямо не знаю какой!

– Всякое дело надобно с любовью ладить, – тихо проговорил мужчина.

Потом некоторое время сидели молча. Девушки пили и потихоньку согревались. Хозяин присматривался к ним, особенно к Инне. А за окном, по-прежнему, шумел дождь: стучал по крышам и стеклам, гнул к земле травы, поливал и без того мокрые улицы.

Старик вдруг поднялся со стула и вышел в коридор.

– Ну, как тебе? – шепотом спросила Женька подругу.

Та лишь пожала плечами и отставила опустевшую чашку.

– Может он и есть тот колдун? – заерзала на стуле девушка.

Но Инна ответить не успела: вернулся хозяин. В руках он нес большую миску полную спелых, красных яблок. Женька едва в ладоши не захлопала от радости.

– Ой, какие красивые! – воскликнула она, – как у Вас тут здорово! Все свое! Натуральное, полезное!

– Да, – кивнул старик, – славно. Только зимы очень уж злые. За столько лет никак не свыкнусь.

– Вы не местный? А откуда Вы приехали?

– Это была очень маленькая деревенька. Уж названия никто не помнит, потому не стоит о том, – он перевел взгляд на Инну, – а ты отчего все время молчишь?

– Извините, – осипшим внезапно голосом произнесла та, – у меня совсем не осталось сил. Я, кажется, простудилась. Эти мотания по холоду…

– А что вы здесь делали? – он повернулся к Женьке, – ведь вы городские, а тут еще и дождь.

Женька решила: скрывать от него не стоит. И выложила все вместе с предположением, что хозяин дома и есть давешний колдун, чем рассмешила того до слез.

– Нет, это не я, – покачал он головой, – но давеча у нас и впрямь объявился какой-то подозрительный тип, выдающий себя за чародея: вещи он там отыскивает, люд врачует, сглаз снимает. Но всего-навсего выдающий. Был я у него. Не волшебник он никакой. Нет в нем ничего.

– Откуда Вы знаете? – спросила Женька, – их же не разберешь. Вот моя сестра была у него, так он ей помог: сглаз снял…

– А был ли сглаз? – спросил старик, – ладно, твоей подружке нездоровится, надобно подлечить.

Инна подняла на него непонимающий взгляд. Он поманил их в соседнюю комнату, которая оказалась маленькой спаленкой с одной аккуратно застеленной кроватью и большим, во всю стену, книжным шкафом. Половицы нещадно скрипели, в воздухе мешался запах книг и яблок.

Хозяин остановился посреди комнаты, повернулся к Инне и положил ладонь на ее лоб. От тонких, хрупких пальцев, казалось, заструилось тепло. Но наложением рук он лечить не собирался.

– Похоже, у тебя жар, – сказал старик, – надобно сбивать. Укладывайся на кровать. Я принесу снадобье.

Он ушел. Сопротивляться не было сил да и не хотелось. Инна слишком устала, а тут еще эта простуда. Она прилегла на жесткую постель. Женька присела рядом.

– Тебе очень плохо? Это все из-за меня.

– Женька, напомни мне больше никуда с тобой не ездить, – девушка прикрыла глаза.

Вернулся хозяин, неся в руках маленькую глиняную чашечку, наполненную ароматным напитком.

– Вот выпей, – протянул он чашку Инне, – это поможет тебе.

Та сделала маленький глоток и поморщилась: лекарство, хотя и пахло приятно, на вкус оказалось отвратительно.

– Что это? – спросила она.

Мужчина присел на край кровати и поднес чашку к губам Инны. Инна не смогла сопротивляться и выпила все до последней капли.

– Теперь поспи, – проговорил хозяин и вышел.

Женька склонилась над подругой, зашептала ей почти в самое ухо:

– Странный мужик какой-то, – она воровато оглянулась, – тебе не кажется?

– Почему? – Инна едва шевелила губами.

– Ну, в дом впустил неизвестно кого, накормил… Тебя, вон, какой-то штукой напоил. А, заметь, даже не спросил, как нас зовут.

– Ну и что? – девушка засыпала: то ли температура, то ли странный напиток давали о себе знать.

– А то, – не унималась подозрительная Женька, – вдруг он – маньяк!

– Маловероятно, – Инна устало прикрыла глаза, – знаешь, Жень, так спать хочу, наверное, правда заболела… Можно я посплю?

– Спи, спи, – проворчала Женька, – а пока ты будешь спать, кто знает, что этот дед тут творить начнет? Вот завтра проснешься и увидишь. А может, и вообще… не проснешься!

Подруга бубнила под нос подозрения, но Инна уже ее не слышала.

– Нет, ну это же невозможно! Никто никогда меня не слушает! – возмутилась Женька, тряхнув рыжими кудряшками, и вышла в кухню.

Старик сидел за столом и, тихо напевая песню, слов которой девушка не смогла разобрать, перебирал какие-то травки. Женька на цыпочках прошла по коридору и замерла в дверном проеме, опершись о косяк. Старик ни разу не взглянул в ее сторону и, казалось, вообще не замечал. Женька, затаив дыхание, наблюдала, как тот любовно перевязывает пучки красной ниткой. Он закончил с последним, отложил его к остальным и произнес:

– Проходи, садись. Чего же ты в дверях стоишь?

– Я? – стало ужасно неудобно.

Она присела на краешек стула и посмотрела на лежащие на столе травы.

– Это для лекарств? – спросила девушка, не зная, как начать разговор, – Вы будете делать из них отвары?

– Да, – кивнул хозяин и вытащил из-под стола корзину, полную еще какой-то травы, – подсобишь мне?

– Ой, – Женька взяла одну из веточек, повертела в руках, – но я не знаю, что делать.

– Просто находишь одинаковые травки и вяжешь их ниткой, – он показал, как надо связывать пучки, – сможешь?

Женька пожала плечами и принялась перебирать растения. Сначала у нее не очень-то получалось: травки путались и терялись среди сородичей. Но потом дело пошло на лад – ее даже увлекло это занятие.

Прошло немного времени. Они все также молча сидели. Старик иногда, словно забываясь, начинал тянуть песню, но тут же обрывал и пристально глядел на Женьку. Она не подавала виду, но поняла: слова у песни явно незнакомые. Ее вообще заинтересовал этот человек. Почему он поет на каком-то неизвестном языке? Откуда знает так много о травах? Отчего живет один? И почему, в конце концов, не спросил, как их с Инкой зовут?

Пожалуй, последний вопрос волновал девушку главным образом. Как ни старалась Женька высмотреть в старике то, что натолкнуло бы на верную мысль, но так ничего и не высмотрела. Любопытство распирало ее.

А старик, словно чувствуя интерес девушки, все чаще и чаще запевал свою песню и так же неожиданно прерывался. Женька поняла: если ничего не узнает о нем прямо сейчас, умрет от любопытства сию же минуту. И решилась.

– Вы меня, конечно, извините, – начала девушка, опустив глаза и чувствуя, что говорит не то, – но мне вот интересно, как Вас зовут? Мы ведь с Вами так и не познакомились…

– Ивор, – односложно ответил мужчина, – можешь звать меня Ивор.

– Необычное имя, – вслух размыслила Женька, но тут же спохватилась, – простите, пожалуйста, совсем не думаю, что говорю…

– Ничего, – едва заметно улыбнулся тот, – это очень давнее имя. Ему намного больше лет, чем мне, – он задумчиво поднял глаза к потолку, – так величали моего прадедушку, а следом моего старшего внука…

-У Вас есть внуки? – это известие почему-то изумило ее, – и дети?

– Конечно, раз есть внуки, то и дети, само собой… – старик тяжело вздохнул. В его глазах девушка увидела такую печаль, словно это было для него самой невыносимой темой, – только мы очень давно не видались…

– Извините, – Женька сделала жалостливое лицо, – я не хотела Вас расстроить, а этот разговор, похоже, задел… Давайте больше не будем…

– Да нет, – махнул рукой Ивор, быстро справившись с чувствами, – мне приятно вспоминать о тех днях, когда мы были вместе. Много лет минуло с тех пор… я утратил им счет. Они, наверняка, не помнят меня. Ведь там, – он неопределенно покрутил пальцем в воздухе, – там им намного лучше, чем тут. Там воистину дивный край.

– Они что, даже не навещают Вас? И не звонят?

Хозяин снова улыбнулся, словно смотрел не на студентку института, а на пятилетнего ребенка и пытался объяснить, что Деда Мороза, Снегурочки, добрых фей и прочей чепухи не существует.

– Та сторона, где они живут сейчас, о-о-очень далеко от нас, – протянул он и заглянул Женьке в глаза.

Как хотелось ему, впервые за много лет, взять и все рассказать, просто выложить этой любопытной и смешной девчонке! И пускай она не верит, – хотя она-то, скорее всего, поверит: неискушенность ее угадывалась во взгляде. Вторая не поверила бы ни за что – в лучшем случае, подумала бы, что старик просто шутит.

Слова так и вертелись на языке, готовые сами собой соскользнуть, дай только волю! Но нет! Нельзя! Эта тайна останется скрытой.

«И когда-нибудь уйдет-таки в могилу вместе со мной!» – так завершил свои мысли Ивор.

Женька не могла отвести взгляд от зеленых пронизывающих насквозь глаз. Он видел, как она смутилась, покраснела и сжала под столом пальцы в замок, но взгляд выдержала.

«Вот было бы славно, пойми она все сама, – пронеслась мысль, которой старик испугался, – или хотя бы о чем-то догадалась».

Женьке не было страшно, хотя, по логике вещей, она должна была испугаться. Так они смотрели друг другу в глаза некоторое время. Потом хозяин отвел взгляд.

– Знаешь, Женя, как тут все переменилось?

Девушка подскочила на стуле: откуда он знает ее имя? Почему он, вообще, говорит так странно?

– Не удивляйся, – поспешил успокоить Ивор, – я слыхал вас с подругой, и она назвала тебя Женей. А ее имя – Инна, так?

– Да, – сбросила оцепенение девушка, – но все равно, Вы так чудно объясняетесь, будто не местный. И, я не поняла, как мне Вас называть.

– Ивор. Я же сказал.

– Что прямо так просто? Неудобно как-то. Вы старше и вообще…

– Ничего, когда-то все друг друга без затей звали. Раньше все вообще не так было, – он ненадолго прикрыл глаза, словно вспоминая далекую старину, – на этом месте некогда был необъятный лес. Тут росли деревья, которых больше нигде не встречалось. Травы стояли по пояс. Цветы источали такой аромат, что не хотелось покидать поляну. То было прекрасно. Как теперь говорят, был рай на земле.

Сквозь середину леса мчал ручеек с чистой и вкусной водой, какой не сыщешь нигде… По берегам ручья проживало немало народу. У меня тогда имелась семья…

Моя благоверная, молодая и беззаботная, затмевала красотой своей солнышко, кое всякое утро поднимается на востоке, – старик сжал край стола руками, – мы долго жили и складно. Потом у нас народились дети… пятеро. Мы взрастили их и поставили на ноги. Они начали свою жизнь, женившись и выйдя замуж. Срубили новые дома тут же, недалече. У старшего появился сын – Ивор…

Старик резко поднялся со стула, в глазах его плясали огни ожесточения и боли:

– А потом пришли они! Втерлись к нам в доверие, но не желали жить в мире! Мы выучили их всему. И, как только они укрепились, отблагодарили нас по-своему. Они решили, что им можно повелевать нашим добром, землей, жизнями! Мы долго сносили, спускали им, но когда появились жертвы, терпение наше лопнуло! Глава селения выдвинул ультиматум. Однако, они лишь рассмеялись ему в лицо. Тогда грянуло то, что теперь можно назвать войной, но только тихой. Мы не бились прямо, но зла повидала и та, и другая сторона.

Борьба тянулась долгое время. И как-то раз мы взяли в толк, что так или иначе, проиграем в этой битве: у соперников иной ум, они не боялись умирать ради идеи… И наш глава решил уступить, уйти и сыскать иное место для жизни. Пускай даже придется начинать все попервоначалу.

Но в ночь, на которую было определено бегство, у противников намечался удар… – старик замолчал, сел на стул и, опустив голову, продолжил, – они обрушились на нас в пути. Там были наши жены, детвора… защищаться пришлось всем. У нас не оказалось возможности даже обезопасить стариков, женщин и детей. Они убивали беспощадно, без разбору… там пала моя жена…

Ивор прикрыл трясущейся ладонью глаза. Женьке показалось, он прячет слезы.

– Она была еще молода: жить бы да жить. Тогда мы со старшим сыном, придя в ярость, захватили небольшую телегу противников, заложенную парой лошадей, и я заставил своих уехать, прикрывая от врага… Они ускакали. Мы отбивались до утра. Нам удалось-таки разбить их, но жертв было много.

Оставшиеся в живых спешно собирались в дорогу. Глава долго уговаривал меня ехать, но я не мог: горе мое было слишком велико. Кроме того, кому я там нужен? Дети выросли и имели свои семьи, им было не до меня. А здесь я оставался со своей единственной… И я не поехал, только попросил, чтобы передали родным, мол, отец жив-здоров. Ушли все, кроме меня, – старик махнул рукой, – поначалу я скучал, но потом привык и стал жить так, как живу. А несколько лет спустя перебрался сюда. Вот и вся моя история.

Женька сидела, едва дыша, широко распахнув глаза, и застыв в неестественно прямой позе. Ей не верилось, что этот странный человек говорит правду… Хотя, почему бы и нет? Ведь он и вправду был необычен во всем. Девушка приготовилась слушать дальше, но Ивор больше о рассказанном не проронил ни слова.

– Ступай спать, Женя, – произнес он, морщась точно от острой боли, – там у меня диван есть. Постели себе сама. Хорошо?

– Да, конечно, – кивнула та и поднялась со стула, – а как же Вы?

– Я все равно уже не засну, – хозяин указал в сторону спальни, – а ты ступай. Иди к подруге. Завтра провожу вас до остановки, вы отправитесь домой, и все встанет на свои места… Ступай же.

Женька хотела возразить, но потом, поняв, что спорить бесполезно, пошла в комнату, где спала Инна. Наскоро постелив, девушка забралась под теплое одеяло и забылась сном.

Ивор же, посидев несколько минут на кухне за столом, вдруг стремительно поднялся и вышел во двор. Дождь недавно закончился: на темно-синем небе вспыхнули яркие звезды и молодой месяц.

Старик поднял голову, посмотрел на легкие, проплывающие в вышине облака и глубоко вздохнул. Тяжесть, копившаяся годами, давила на сердце. Мысли, одолевавшие раньше, много лет назад, которые он смог загнать на самое дно сознания, ожили снова и не давали покоя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.