Причины заболеваний и способ мышления в медицине систем

Общее предисловие.

Серия моих книжечек: «Тайны врачевания Древнего Китая», « Лекарственные растения в традиционной китайской медицине», «Питание и способ мышления в медицине систем», «Причины заболеваний и способ мышления в медицине систем», «Традиционная китайская медицина», комментарий к «Дао дэ цзин», а также «Атлас акупунктуры», написаны в период с 1990 по 2005 годы. Естественно, сейчас я бы написал несколько иначе, но пусть останется как есть. Нынче 2026 году в преддверии новых текстов и нового проекта, и в другой жизни я решил опубликовать сделанное ранее, чтобы собрать в одном месте прошлое, для желающих погрузиться в тему по полной очень пригодиться. Первые три книжечки были удостоены бумажного варианта, остальные существовали в электроном виде. Всё было доступно и бесплатно, пусть и нынче будет также. Но не забывайте о подаянии автору, для меня это весьма и весьма актуально. Приятного поиска истины и погружения в неведомое. Да, кстати, чуть не забыл, следующие работы будут посвящены пульсодиагностике непосредственно, точнее исследованию пульса, как методу познания. И явятся миру в ближайшее время. И ещё два сборника: Афоризмы и Пьесы, не пропадать же добру.

В. Л. Кочетков

Не бойся расти медленно.

Китайская поговорка.

Распространённые болезни не опасны, врачи их хорошо знают, не плохо лечат, да и умирают от них многие.

В. Кочетков.

Вступление.

Почему мы болеем? Вопрос отнюдь не риторический. Для человека, наделённого сознанием, а, следовательно, осознанием страдания, как неизбежного спутника любой болезни, вопрос можно сказать жизнеопределяющий. Не говоря уже о понимании конечности нашего индивидуального существования, то есть смерти личной. Которая, как правило, имеет причиной разнообразные болезни, преждевременно, вероятно, извлекающие нас из жизни.

Мы болеем, прежде всего, потому что живем. Применять термин "болезнь" к "неживым" природным объектам, пожалуй, неэтично. Впрочем, граница между "живым" и "неживым" столь тонка, условна и пока трудно определима, что говорить о болезни одноклеточных или вирусов, существ "живущих", но организованных относительно "просто" неразумно. Если живущие существа функционируют или выглядят несколько иначе относительно известной человеку "нормы", но вполне адекватны окружающей среде и дают жизнеспособное потомство, возможно ли признать их "больными"? Или мы просто наблюдаем вариант нормы или вообще явление нового вида, в соответствии с запросами окружающей среды? Сам переход от одного вида, устойчивого структурно-функционального состояния, в другой вид, иное состояние и представляется нам, наблюдателям, как болезнь. Субъект преобразования, биологический вид, естественно, не осознаёт себя больным, поскольку сознания лишён. Он либо становится иным видом, либо погибает. Человек, также изменяется, а любые перемены процедура болезненная, особенно для существа наделенного сознанием.

Причинами наших недугов принято считать несколько факторов. В обобщенном виде их можно разделить на экологические, социальные и генетические. Человечество безобразно и легкомысленно засоряет планету нашу, что никак самочувствие живущих на ней не улучшает. Это неприятно, но не столь опасно для человеческого вида в целом, как принято считать. Человек – вид самый совершенный и потому способен адаптироваться к новым, экологически неблагоприятным условиям. Другое дело, что планета загрязняется несколько быстрей, чем человек приспосабливается, потому некоторым и мерещится экологическая катастрофа. Бьют они в набат, призывая защитить и планету, и земленаселенцев, чем ещё больше пугают последних, засоряя души их тревогами и страхами, загоняя в состояние депрессивной безысходности. Мусорить, конечно, нехорошо, но и страх чувство не менее вредное.

Жизнь социальная также здоровья нам не добавляет. Любая деятельность в обществе, за редким исключением, вынуждает нас поступаться своим здоровьем. Приспосабливаться к обстоятельствам, начальству и сослуживцам, уставать и недосыпать, переживать мелкие и не очень стрессы, в общем, зарабатывать не только деньги и место под солнцем, но и многочисленные недуги. Впрочем, асоциальная жизнь, бездеятельность или полное безделье также неполезно.

Факторы генетические, врожденная предрасположенность к тем или иным заболеваниям, разумеется, имеют место. Осознание предопределенности приучает нас либо к фатализму под лозунгом "Чему быть, тому не миновать, ну и ладно", либо к повседневному, тревожному ожиданию физиологической катастрофы, унесшей из жизни наших ближайших родственников. Такое осознание по мнению автора, неразумно хотя бы потому, что в геноме каждого субъекта, вероятно, "записаны" все или почти все "болезни", посещающие человечество. Другое дело, как, когда, в какой форме, с какой вероятностью проявляются те или иные заболевания и, самое главное, почему они проявляются.

Почему у одного человека "слабым местом" оказывается сердце, а у другого лёгкие? Почему одного субъекта всю жизнь преследуют заболевания кожи, а иному суставной синдром полноценно жить не дает? Только ли генотип тому виной? При условии примерно равных социально-экологических обстоятельств. Именно причины заболеваний, закономерности проявления патологического процесса у различных субъектов и будут темой настоящей работы. В основе исследования положена авторская теория способов мышления позволяющая выявлять индивидуальные особенности обмена веществ в организме…

Глава 1. Структура медицины систем.

Идеология медицины систем предлагает рассматривать человека, прежде всего, как функцию, точнее взаимодействие функциональных программ, существующих в организме человека. В начале мы рассмотрим структуру медицины систем, а затем разберем принципы работы нашего организма и причины, по которым возникают те или иные заболевания у отдельных человеческих субъектов.

Если поставить во главу угла не анатомию, а функцию, можно представить организм человека, как совокупность и взаимодействие функциональных систем или программ. Это аналогично теории традиционной древнекитайской медицины, где фигурируют пять плотных и пять полых органов, которые также следует представлять именно как программное обеспечение для организма. Весьма похожим образом организована деятельность современного компьютера, где также взаимодействует определенный набор программ.

В медицине систем, как китайской медицине определены пять базисных программ или программ оболочек, на которых работают все остальные программы. (Аналогия с программным обеспечением компьютера вполне уместна). Обозначим эти базисные программы-оболочки известными терминами: сердце, печень, почки, селезёнка, лёгкие. Они связаны с анатомическими образованиями, названия которых они позаимствовали, но понимать их следует, прежде всего, как функцию и лишь затем как анатомическую структуру.

Любая система, вещь, ситуация имеет в себе определенные параметры. Во-первых, это скорость обменных процессов или перемен, происходящих в системе. Во-вторых, мощность или энергетический потенциал, затраченный на процесс перемен. В-третьих, форму, структуру или пространственное выражение. В-четвертых, порядок, последовательность, ритм процесса. И ещё одно качество, на первый взгляд не столь очевидное, но обязательное, без которого любая система, вещь, ситуация должно функционировать не в состоянии, это – мера.

Одна из базисных программ отвечает за определенное качество в организме. Сердце как программа контролирует меру, лёгкие порядок, ритм. Селезёнка отвечает за скорость обменных процессов, печень за мощность, почки за форму процесса перемен.

Необходимо уточнить в каждой программе-органе присутствуют все пять свойств и вообще пять свойств всегда и обязательно существуют в реальности. Но только одна из базисных органов-программ отвечает в организме за определенное качество.

Между программами существует точный и неизменный алгоритм взаимодействия. Каждая из программ поддерживает другие системы, либо подавляет или противодействует, конфликтует с ними. Это взаимодействие можно выразить известной в китайской медицине схемой, характеризующей взаимоотношения пяти элементов.

Схема 1.

Стрелки по периметру – поддержка, пунктирные – подавление.

Каждая программа, как видно на схеме поддерживает и формирует деятельность последующей системы. В то же время, подавляет, угнетает, деформирует другую, а также противоборствует, сопротивляется третьей. Например, селезёнка – орган-система скорости, поддерживает систему лёгкие, то есть порядок-ритм, подавляет почки – форму, противостоит печени – мощности, но поддерживается сердцем. Термины, характеризующие отношения между системами в некоторой степени условны и не полностью эти отношения отражают. Но условностей в нашей жизни не занимать, поэтому придется смириться.

Необходимо принять ещё одно обстоятельство. Любая система, вещь, ситуация динамична, то есть изменяется, непрерывно и постоянно. Другое дело, что мы наблюдатели, не всегда фиксируем нашими чувствами, предназначенными для восприятия, этот процесс. Что, разумеется, не означает его отсутствия. Таким образом, система или качества системы постоянно, непрерывно, возможно, неравномерно преобразуются. Скорость обменных процессов в организме и отдельных системах не является величиной постоянной. Форма системы не статична. Порядка может быть больше или меньше, ритм преобразования системы не всегда одинаков. Мощность, энергетический потенциал также может быть выше или ниже в зависимости от преобразований других качеств систем.

Нарастание скорости, ускорение обменных процессов должно соответствовать учащению ритма, большей подвижности формы, резкому падению или нарастанию энергетического потенциала. Наоборот, замедление скорости обменных процессов приводит к большей организованности процесса, урежению ритма, замедлению формопреобразования, плавному изменению мощности. Важно помнить, что ни одно качество системы не является независимым от других качеств и потому, изменяясь, непременно влечет за собой перемены в них. Точно так же преобразование одной системы означает соответствующие перемены и в других системах.

Разговор о системах и качествах-свойствах, контролируемых этими системами, имеет следующее значение. Каждый человек от рождения получает некоторое преобладание одной системы над другими или наоборот определенную функциональную недостаточность одной системы относительно других. Эта функциональная неравнозначность и дает большую часть известных различий между людьми. Функционирование, взаимодействие систем между собой определяет индивидуальность обменных процессов в организме, в психологическом, характерологическом, и в физиологическом аспекте. Впрочем, разделение особенностей личности на психологические, характерологические и физиологические также условны, все эти качества – звенья одной цепи. Они определяются, формируются и проявляются как следствие, причиной которого является взаимодействие основных функциональных систем.

Здесь необходимо уточнить, это формирование особенностей обменного процесса в организме человека происходит от взаимодействия не только пяти названных выше систем. Алгоритм перемен составляется из отношения двенадцати функциональных программ. Каждая из пяти названных выше программ имеет своего сателлита, систему-программу, подчиненную, но в значительной степени автономную и самостоятельную. У системы сердце – тонкая кишка, у системы лёгкие – толстая кишка, у печени – желчный пузырь, у почек – мочевой пузырь, у селезёнки – желудок.

Схема 2.

Ещё раз подчеркнем, анатомия в данном случае вторична, главное – единое функционирование. Кроме того, сам процесс взаимоотношений пяти базисных программ или плотных органов можно представить как вполне самостоятельную систему, называемую в китайской традиции перикардом. Известное в европейской медицине образование, фигурирующее как перикард, имеет с программой-системой перикард мало общего. Взаимоотношение полых органов или подчиненных систем принято обозначать как систему трех обогревателей. В европейской медицинской традиции нет ни анатомических, ни функциональных аналогов системе трех обогревателей. Итак, мы имеем двенадцать программ. Шесть условно "внутренних", формирующих отношения системы "человек с самим собой" и шесть условно "внешних", формирующих взаимодействие системы "человек с внешним миром".

Таблица 1.

Элементы Программы Свойства-качества

Дерево Печень Желчный пузырь Сила, мощность

Огонь Сердце Тонкая кишка Мера

Земля Селезёнка Желудок Скорость

Металл Лёгкие Толстая кишка Ритм, порядок

Вода Почки Мочевой пузырь Форма, цель

В каждом человеке обязательно функционируют все двенадцать систем, но одна из них является доминирующей, ведущей, а какая-то ведомой. Из их взаимодействия складывается способ мышления, мотивация, индивидуальные психологические особенности каждого человека. Но рассматриваемые свойства-качества систем, такие, как мощность, порядок, скорость, форма и мера, в мышлении человека характеризуются иными терминами. Свойство порядок, ритм в общепринятом значении называется логикой. Свойство форма – целью, направление. Мощность – осознанием собственного "я". Скорость – процессом мышления, динамизмом, движением. А свойство мера – справедливостью или совестью.

Функциональная пара систем лёгкие – толстая кишка отвечает в процессе мышления за порядок, ритм, логику, последовательность умопостроений. Пара печень – желчный пузырь ответственна за мощность, силу, осознание и проявление собственного "я", самооценку. Системная пара почки – мочевой пузырь характеризует направление, поиск и отчасти формирование цели. Деятельность систем селезёнка – желудок связана непосредственно с динамикой, процессом мышления. Системы сердце – тонкая кишка определяют меру, допустимость или недопустимость, справедливость, "правильность" происходящих событий и самого процесса мышления. Всё это – психологические, характерологические особенности деятельности систем. В следующей главе психохарактерологические проявления деятельности систем рассмотрим детальнее и подробнее, а сейчас обозначим физиологические особенности, сферы влияния функциональных пар.

Системы лёгкие – толстая кишка контролируют обменные процессы в лёгких, верхних дыхательных путях, придаточных пазухах носа, вообще в системе дыхания, в органе обоняния, а также в кожных покровах и естественно в толстой кишке. Все заболевания в этих органах и тканях, в том числе весьма распространенные в настоящее время аллергические реакции, включая бронхиальную астму, связаны с дисфункцией программы лёгкие – толстая кишка.

Системы печень – желчный пузырь руководят работой соединительной ткани и слизистых, а также зрительного аппарата. Под контролем этих систем оказываются каркас, структурная составляющая внутренних органов, сосудов, сумочно-связочный аппарат суставов, а также слизистые оболочки желудочно-кишечного тракта, мочеполовой, дыхательной систем. Таким образом, нарушения в работе систем печени – желчного пузыря приводят к заболеваниям опорно-двигательного аппарата, желудочно-кишечного тракта, повреждению слизистых мочевыводящих, дыхательных путей, заболеваниям у женщин.

Системам селезёнки – желудка подчинены обмен жидкостей, желудочно-кишечный тракт, орган вкуса, процессы переработки и усвоения жидкости и пищи, а также подкожно-жировая клетчатка, включая молочные железы. Заболевания органов пищеварения, слюнных желез, молочных желез, избыток и недостаток веса, различные отеки, в том числе поражения лимфатический системы, связаны с функционирование программ селезёнка – желудок.

Системы почек – мочевого пузыря ответственны за обменные процессы, кроме самих себя, ещё и в костной ткани, органе слуха, предстательной железе, системе жидкостей. Патологические процессы в этих органах и тканях являются следствием дисфункции систем почек – мочевого пузыря.

Сердце и тонкая кишка отвечают за перемены в мышечной ткани, гладкой и поперечно-полосатой, где бы она ни находилась, в чувствительном органе осязания, щитовидной железе и, соответственно, за патологию в этих системах.

Это лишь краткое определение сфер влияние базисных, программных систем. В дальнейшем мы ещё поговорим о существующих в европейской медицинской традиции нозологических формах, причиной возникновения которых и являются нарушения в программных системах, а пока рассмотрим их психологические, характерологические свойства, особенности способа мышления, мотивацию мыслительного процесса личности с той или иной ведущей и ведомой программными системами.

Глава 2. Мотивы и ориентиры способа мышления.

Способ мышления есть функционирующая программа, обладающая всеми свойствами и качествами вещи, явления, ситуации. Способ мышления как некая деятельная, изменяющаяся сущность имеет в себе четыре известных категории: порядок-ритм, скорость, форму-направление, мощность, а также пятое свойство, контролирующие остальные – меру.

Медицина систем оперирует разными уровнями одного и того же алгоритма. Пять органов, пять подчиненных органов, пять основных, базисных программ, пять дополнительных, зависимых, но весьма самостоятельных программ – один уровень. Пять свойств-качеств, за работу которых отвечают соответствующие программы: мощность, форма, скорость, порядок, мера, – другой уровень. Пять главных мотивов в мышлении человека: справедливость, логика, цель, осознание самого себя и мышление, как процесс – следующий уровень. Почему именно такие составляющие мыслительного процесса используются в медицине систем? Потому что эти категории проявляют свойства человека, выделяющие его из ряда высших животных.

Во-первых, это способность к творчеству, производству идей, форм, гамм и прочего не существующего в природе или имеющего в естественной среде некоторую аналогию, но, тем не менее нового и оригинального. Животные к таковому, как известно, не способны. Их можно кое-чему научить, иногда они проявляют удивительную смекалку, но для решения творческих задач они не пригодны. Вся деятельность, даже высших животных, сводится к выполнению инстинктивных программ и повторению навыков, усвоенных от родителей или дрессировщиков. Человек способен формулировать вопросы и решать задачи абсолютно новые, не имеющие аналогов. Человек способен к самообучению и таким образом преодолению обстоятельств не встречавшихся в прошлом ни ему, как индивидууму, ни человечеству, как биологическому виду. Человек обладает воображением, способностью видеть перспективу, динамику, возможности развития, превращения вещей, явлений, ситуаций. Впрочем, с не меньшим успехом он может вообразить и прошедшее, представить нечто в начале пути, до момента познания. Более того, человек способен представить в сознании своем и не существующее, не существовавшее и существовать не способное, разве что в воображении. Так рождаются иллюзии.

Во-вторых, человек обладает свободой. Это свойство позволяет субъекту делать, но главное думать всё что угодно. Животные в действиях своих ограничены инстинктами и приобретенными в обучении навыками, следовательно, они ограничены и в мышлении. Животные не переходят предопределенные видом поведенческие рамки, человек способен пренебрегать любыми правилами, традициями, законами и делать это по собственному хотению, зачастую без явной необходимости. Но отрицание известного, устоявшегося обязательно предполагает создание иного, а это уже творчество. Животные "обязаны" всем существом следовать природным ритмам и в пищепотреблении, и в воспроизводстве потомства, и в ареале обитания. Человеку естественная среда в общем не указ. Он не приспосабливается к среде, он независим от неё, почти, значит свободен. Другое дело, что человек естественную природную среду творчески заменил социальной, в которой и пытается жить свободно, непрерывно её преобразуя.

В-третьих, человек наделен способностью любить. Это знаменитое свойство, подчеркнем, именно свойство человеческое, придётся лишить эмоциональной поэтики и определить, как выбор цели, устремленность, средоточение на чем-либо. Некоторая противоположность свободе. Если способность к свободе допускает всё, любовь как свойство, требует определенности, ограниченности, сужения устремлений, некого выбора направления, интересов, привязанностей, предпочтения одного перед множеством иного. Для животных выбор не актуален, нет свободы возможностей, нет и необходимости предпочтений. Многообразие ощущений зависит от объекта любви (женщина, жареный картофель, светлое пиво, прогулки при луне, гвоздики) и от личности, это свойство несущее и выражающее. Отметим специфичность отношений между любовью и творчеством. То, что мы предпочитаем, любим, нам представляется лучшим, что, в общем, есть иллюзия. И сотворенное нами, – продукт нашего воображения, как правило, ту же иллюзию – любим.

Четвертое, человек осознает свою индивидуальность, собственное "я". Он выделяет себя из целого человечества, он себя "мыслит", он себя оценивает, а также считается или не считается с оценкой себя самого другими людьми. Мы не может абсолютно отрешиться от индивидуального себя, мы непременно и обязательно, явно или скрытно осознаем себя и свои действия. Только достаточно осознающее себя существо может достойно творить, низвергая любые догмы и авторитеты, вплоть до господа Бога, либо, наоборот, остерегаться творческой инициативы, дабы не вызывать гнева окружающих и тем сохранять свое драгоценное "я". Разумеется, лишь осознающий, себя человек способен быть свободным. Впрочем, сверхосознание лишает человека свободы, как и неполное осознание. Субъект, зависящий от самого себя более допустимого, уничижает свободу, как самостоятельное качество. Любить достойно, избирать объект любви, стремиться к нему и достигать посредством воли также в состоянии только осознающая себя индивидуальность, личность. Стадной, коллективной любви не бывает.

Наконец, исключительное человеческое свойство, отчасти контролирующее, проявление четырех предыдущих, но в целом равноправное – мера. Ощущение, интуитивное знание о допустимом, дозволенном, верном. Это знание, зачастую неосознанное, принято называть нравственным законом, совестью или справедливостью. Именно это свойство предостерегает нас от бесконечных умопостроений, одновременно подталкивая к творческим, нестандартным решениям. Именно мера дает возможность отличить необычную, но реальную мысль от красивой иллюзии. Мера не позволяет чувству свободы захватить нас до безнравственной бесконечности, но в то же время не допускает сужения свободы до абсолютного рабства. А вот с любовью справедливость дружит меньше. Любовь весьма деформирует представление о справедливости. Напротив, осознание себя поддерживает справедливость, так как без самоосознания представить нравственные качества невозможно.

Выше перечисленные категории от базисных программ до качеств, выделяющих человека из мира животных, относительны и условны. Все эти разделения на свойства и уровни правомерны лишь как элементы познания, как единицы аналитического процесса. За исключением собственно органов, функционально-анатомических образований, бесспорно присутствующих в нашем организме. Условность не означает иллюзорности, нереальности исследуемых категорий, но лишь подчеркивает единство, целостность исследуемых элементов. Недопустимо рассматривать человеческую способность к творчеству, не учитывая других свойств наших. Неразумно рассуждать о скорости обменных процессов в организме, не принимая во внимание ритм, мощность, форму и меру происходящих перемен. Даже работу внутренних органов, сердца, печени или желудка, необходимо анализировать, учитывая взаимодействие каждой структуры с другими функциональными и анатомическими единицами. Организм человека и среда, в которой он существует, функционируют как единое целое. Любое свойство, характеризующее человека и среду обитания являются только частью, элементом процесса. Он выделяются в некую единицу исключительно в сознании нашем для лучшего понимания.

Впрочем, анализ как метод познания, разделяющий все и вся на части, сыграл с нами, человечеством познающим, шутку невеселую. Исследователи утонули в деталях, потеряли твердую почву общей, единой картины мироздания. Попытаемся к этой картинке вернуться, пока узкая специализация не сгубила нас окончательно. Медицина систем основывается на едином алгоритме, принципе взаимоотношений различных составляющих человека. Будь то анатомия, единство функциональных программ, либо психологические и характерологические аспекты процесса мышления.

Рассмотрим обобщенную схему-алгоритм взаимоотношений всех упоминаемых категорий.

Схема 3.

Взаимодействие категорий такое же, как и на предыдущей схеме: поддержка, подавление, подчинение, противоборство. Центральные системы, перикард и три обогревателя подразумевают обобщение и равновесие всех категорий.

Глава 3. Вариации способа мышления.

Необходимо напомнить, процесс мышления, каким бы способом он ни осуществлялся, непременно и обязательно предполагает участие всех параметров. Но в зависимости от врожденных индивидуальных особенностей каждого человека одна из систем может быть ведущей, а другая – непременно ведомой.

Начнем с селезёнки – системной программы, отвечающий в организме за скорость обменных процессов. Субъекты, чей мыслительный процесс мотивирован скоростью перемен, прежде всего, мыслители. И они, как правило, об этом знают. Для них важнее всего сам процесс мышления, динамика умопостроения. Но мыслят они ясно, конкретно. Иллюзии, полутона, нюансы, тонкости, вариации не их стиль. Они предпочитают четкость и определенность. Они имеют хорошее воображение, но бесплодные фантазии им не свойственны. Они хорошо видят перспективу, что позволяет этим мыслителям занимать адекватную социальную позицию, их вполне можно назвать конформистами. Поскольку селезёнка поддерживает лёгкие, с логикой у них все в порядке. Они в меру рациональны и прагматичны. Но поскольку селезёнка подавляет почки, отдаленных и "великих" целей они для себя не формулируют. И вообще, целеустремленность им не свойственна. Они последовательны в своих действиях, но упорством не отличаются. Еще более сложные отношения у селезеночников с печенью, которая подавляет селезёнку. Собственное "я" они воспринимают несколько отстранено, но поскольку для каждого человека он сам является ценностью не проходящей селезёночники любят себя и свои интересы блюдут. Не случайно окружающие упрекают их в эгоизме, но не совсем справедливо. Их эгоизм осуществляется за собственный счет. Поэтому селезёночники неплохо ладят с людьми, ибо для этого дела более всего требуется не демонстрировать собственное "я", они и не демонстрируют. Лидерами, по крайне мере явными, они не становятся и бесстрашием не отличаются. А вот с сердцем, органом справедливости, отношения селезенки вполне мирные, поскольку сердце у "мыслителей" относительно независимо, менее подвержено влиянию других систем. Поэтому с чувством меры, реальности у селезёночников всё в порядке, разве что "соображают" долго, не потому, что медленно, а потому, что обстоятельно.

Если способ мышления формируется от системы лёгкие, имеем дело с логиком, рационалистом. Это люди, для которых порядок, последовательность, разумность – главное. У них, как правило, существует ясный, естественно, для них самих, план действий и даже план жизни, как на ближайшую, так и на отдаленную перспективу. Они легко справляются с проблемой выбора, существующей в жизни каждого человека. Разумеется, используется и предпочитается рациональный способ решения. Лёгкие поддерживают почки, поэтому с формулированием целей у логиков особых проблем не возникает и воли для целеустремленного движения хватает. При этом способы достижения, да и сами цели реальны, хорошо обдуманны и лишены авантюризма. Лёгкие подавляют печень, поэтому ощущение "я" лёгочников, их самоосознание, самооценка обычно конфликтуют с логикой и рационализмом мышления. Потому что чувство "я" по сути своей не требует никаких интеллектуальных, рассудочных умопостроений. И если начинать это чувство "я", обдумывать, размышлять о нём, особенно способом рациональным, понять ничего не удастся, а вот запутаться и деформировать "предмет" познания можно. Такое случается нередко, когда мы вещь, ситуацию, предмет исследуем методами и по правилам, им не соответствующим. Например, и футбол, и театр – зрелища, но не следует, правила игры в футбол применять для анализа театральной постановки. Поэтому лёгочники, будучи народом воистину рациональным, ещё, в юности ставят крест, на мутном для них вопросе, сохраняют свое "я" глубоко внутри и занимаются более продуктивными вопросами. Но конфликт "я" с рацио сохраняется. Менее остро, но обязательно существует и конфликт рациональных лёгких с органом справедливости и нравственности – сердцем. Последнее, всегда и постоянно, контролирует рациональное и не допускает превращения нашей жизни в абсолютную схему, кристаллическую конструкцию, где всё предельно логично и прагматично. Лёгочники воспринимают сердечный нравственный закон несколько отстранено, что не означает аморальности, просто справедливость, как категория, существует для них сама по себе и редко является мотивом. И если судьба предлагает ими выбор между нравственным поступком или рациональным, они непременно выберут последний. Не потому, что бессовестны, а потому, что они так устроены, так думают. Если логично, значит правильно.

Почки как программа отвечают в сознании за цель, волю, направление. Главное для таких людей найти цель, а воли в достижении им не занимать. Это самые упорные люди. Смысл их движения по жизни заключается в формировании и достижении целей. Путь и процесс их интересуют меньше. Если им есть куда стремиться, вопросы зачем и каким способом не имеет особого значения. Лёгкие поддерживают почки и в данном случае являются системой независимой, поэтому с логикой и рациональностью у мыслителей от почек отношения специфичные. Для них логично то, что направленно к достижению поставленной цели. Сама по себе логика как способ решения задачи имеет прикладное значение. Селезёнка подавляет почки, – мышление как процесс, за который отвечает селезёнка, губителен для формирования целей. Потому размышляют почечники целенаправленно и в общем немного. Это не означает, что они не "любят" думать, наоборот. Любая посетившая их мысль, особенно целенаправленная, доставляет им удовольствие и укрепляет самооценку. Мы всегда более ценим и любим слабые свои стороны и качества. Проблема почечников в том, что размышление, "думание" не приближает к цели. Если она есть, к ней надо идти, стремиться, а не обдумывать, – в этом их конфликт. Почки поддерживают печень, систему "я". Потому у почечников "я" всегда "Я", но не "я", эгоистично и целенаправленно. Самооценку почечники имеют высокую, но не демонстративную, скрытую, оттого в некотором роде коварную. Их "Я" нельзя задевать, они очень этого не любят. В общем, никто не любит, но, поскольку почечники значение собственного "я" скрывают, не осознанно, конечно, окружающие могут по легкомыслию допустить "неаккуратность" по отношению к достоинству мыслителя от почек и тем самым легко нажить себе недруга. Конфликт усугубляется еще и тем, что почки подавляют сердце, чувство меры. Оттого представления о добре и зле у почечников широтой и терпимостью не отличаются. Справедливость для них – категория целесообразная.

Способ мышления, использующий в основе программу печень, формирует личности, для которых собственное "Я" и смысл, и цель, и суть, и процесс. Главное для таких людей самозначение, у них очень высокая самооценка. Никаких доказательств, подтверждающих бесценность их личности, этим субъектам не требуется. Это не значит, что они считают себя лучше других, нет. Для них этот вопрос не стоит, им не нужны сравнения, они просто знают. Знают, что они абсолютная ценность в этом мире и это ощущение имеет для них самосмысл. От этого непоколебимая уверенность – всё, что они думают, делают, имеют, получают от жизни – верно, разумно, целесообразно, справедливо. Печень поддерживает сердце, что только укрепляет печеночников в справедливости их мировосприятия. Правда, эта справедливость ограничена для них рамками собственного "Я", но это их нисколько не смущает. А вот мышление как процесс, подвижностью, вариациями не блещет, поскольку печень подавляет селезёнку. Да и думать, размышлять им особенно не о чем, всё, в общем, понятно. Главное – собственное "Я", остальное прилагается. Не следует считать печеночников эгоистами, (если понимать эгоизм, как пренебрежение к чужим интересам) они вполне самодостаточны. Знание о бесценности себя не подвигает их к конкуренции, проблемы они решают, как правило, самостоятельно, не потребляя от других. Всё логично так им самим кажется, именно логика удерживает их бесценное "Я" в разумных пределах – печень подавляется лёгкими. Но поддерживается почками, поэтому цели у печеночников вполне ясные, направленные на обеспечение "Я".

Субъекты, чей мыслительный процесс основывается на программе сердце, постигают мир с точки зрения справедливости. Для них справедливость – главная ценность в жизни. Все происходящее они оценивают как допустимое или недопустимое правильное или нет, исходя из представлении о добре и зле. Причем их субъективное понимание этих категорий опирается не на приобретенные знания, не на жизненный опыт, (опыт для них служит лишь подтверждением образа мыслей), не на авторитеты, а на ощущение, чутьё. Можно сказать, чувство меры добра и зла присущи им от рождения, как нечто само собой разумеющееся. Справедливость для них есть незыблемый закон мироздания. Поскольку сердце поддерживает селезёнку, сердечники неплохие мыслители, не жалуются на воображение, но думают более всего именно о справедливости. А вот с логикой, рационализмом у них проблемы. Впрочем, это их занимает мало, поскольку нравственный закон, которым они озабочены, в рациональной поддержке не нуждается, он, в их представлении, самодостаточен. Для них главное, что он есть. А вот цели у них туманны и неопределенны, да и волей в должной мере они не обладают, поскольку сердце подавляется почками. Отношения с собственным "я" вполне мирные, поскольку в способе мышления сердечников, печень, программа самооценки, меньше других систем подвержена влияниям. Сердечники легко каются, если провинятся, в их представлении это естественно. Но примиряются с несправедливостью с великим трудом и напряжением.

Рассмотрена мотивация умопостроений при ведущих в мышлении базисных программах, условно "внутренних". Теперь рассмотрим, как мотивируется субъект, когда ведущими оказываются системы подчиненные базисным, условно "внешние".

Субъекты, у которых ведущей программой является желудок, самые "мыслящие мыслители". Для них процесс, движение, динамика мысли является главным и определяющим. Но в отличии от мыслителей-селезёночников, мышление желудочников лишено должной ясности и конкретности. Желудочники всегда фантазеры, они выдумывают некий фантастический мир и живут в нём. Мышление селезёночников дискретно, мыслепоток желудочников непрерывен и всеобъемлющ. Это самые обидчивые субъекты. Произведенные в сознании иллюзии они считают реальностью. Если окружающие или обстоятельства противоречат их фантастическим представлениям, они могут серьёзно обидеться, на всё и вся. Как же так, всё получилось иначе, чем я думал, значит, вы все (друзья, родственники, соседи, правительство) меня обманули, вы меня не любите. И так далее. Поскольку желудок как система конфликтует с печенью, представление желудочников о себе самих весьма деформировано. Их "я" меньше маленького, поэтому особо ценимо и любимо, многократно и многосторонне обдуманное, оно превращается в нежное, иллюзорное создание, которое лучше не трогать. Поскольку желудок поддерживает толстую кишку, орган-сателлит легких, недостатком логики желудочники не страдают. А вот целеустремленности им не достает, поскольку желудок подавляет мочевой пузырь, систему цели и воли, контролируемую из почек. Но сердце, питающее, поддерживающее системы селезёнки – желудка, вполне независимое у данных субъектов, отчасти помогает им ориентироваться и в самих себе, и в окружающем мире.

Система толстая кишка так же, как и система лёгкие, отвечает в мышлении за логику, ритм, последовательность в процессе, рационализм. Следует отметить, если ведущими системами оказываются базисные программы: сердце, лёгкие, селезёнка, печень и почки, процесс мышления ориентирован "во внутрь" субъекта, основывается на собственных приоритетах, законах, правилах существующих в организме от рождения, априори. Когда же ведущими оказываются системы: тонкая кишка, толстая кишка, желудок, желчный пузырь и мочевой пузырь процесс мышления в большей степени строится на приобретенных в обучении навыках, направлен более "во вне". Поэтому толстая кишка как ведущая система основывает мышление на логике, но конструкция, формируемая толстой кишкой, более подвижна и чрезмерно сложна. Подвижность и динамичность несомненный плюс, а вот многосложность наверняка минус. Впрочем, владельцы такой системы-конструкции так не считают. Недостатком любой сложной системы является её неустойчивость – небольшая погрешность может разрушить всю конструкцию. Правда, носитель разрушенного, пораздумав над случившимся, воздвигнет новую логическую структуру, аналогичную утраченной. Толстая кишка поддерживает систему мочевого пузыря, поэтому толстокишечные цели формируются и легко, и перспективно. Напротив, подавление желчного пузыря, системы отвечающей за демонстрацию "Я" во внешней среде, приводит к некоторой конфликтности субъекта с этой средой. Но окружающие, как правило, этого конфликта не замечают. Взаимодействие с тонкой кишкой, системы отвечающей за допустимость, меру в поступках, но не помыслах, толстокишечным только помогает. Тонкая кишка подавляет толстую, тем самым, сдерживает безмерное усложнение логических конструкций. Но зачастую подавляющего влияния тонкой кишки недостаточно, оттого толстокишечные, несмотря на свой рационализм, увлекаются в процессе умопостроений и порой совершают весьма нелицеприятные поступки. Чистый разум, лишенный морали, способен на многое.

Если ведущей системой у субъекта оказывается мочевой пузырь, подчиненный почкам, перед нами предстает открытый, откровенный, любознательный человек, натуральный рубаха парень. Он, как и почечник, весьма целеустремлен, правда, волевые качества не так очевидны. При первой встрече он легко может вам рассказать о себе вещи, которые и близким друзьям не всегда принято говорить. Это удивительные прожектеры, их проектам, как правило, не суждено состояться, но их это не смущает. Идей, целей у них множество и все огромного размера, да и формируются прожекты у такой публики играючи. Подобных людей, вполне справедливо, называют легкомысленными, для них главное именно наличие перспективы, а не исполнение задуманного. Общаться с ними легко, по крайней мере, вначале, поскольку их "я" на виду, открыто, потому что мочевой пузырь поддерживает желчный пузырь (систему "Я" во вне), но подавляет тонкую кишку, систему меры. Оттого мочепузырников иногда заносит и в мыслях, и в поступках. А вот с желудком, органом динамики и фантазии, у них отношения конфликтные, что способствует некоторой ирреальности в мыслях. Свободная от влияния система – толстая кишка, отвечающая за рациональное в сознание и питающая мочевой пузырь, несколько сглаживает прожектерские наклонности мочепузырников.

Система желчного пузыря, оказавшись ведущей, дает личности черты яркие, заметные, "выпуклые" и потому для окружающих неудобные, но притягательные. Главное для желчников продемонстрировать себя, эпатировать публику. В этом вся их суть, оттого вызывающие манеры, агрессивность, нередко безжалостность. Эти ребята, как говорится, "для красного словца не пожалеют родного отца". И совсем не по злобе, просто они такие. Подобное поведение и обижает, и отталкивает людей, но и притягивает, как притягивают сила и слава. Людям хочется погреться в лучах и укрыться подмышкой сильного человека. Но сила желчников – видимость. Впрочем, не страшась мира, они вновь и вновь являют себя человечеству, не смущаясь неудачам, и начинают сначала. А способность возрождаться, как Феникс, из пепла – качество наиважнейшее. Силы и энергии этим ребятам не занимать. Но, в общем, это тираны, поскольку требуют постоянного внимания к своей персоне и не любят возражений. Желчный подавляет желудок, поэтому им не свойственны фантазии, но поддерживает тонкую кишку – меру, что иногда помогает желчникам не выходить за рамки дозволенного. Желчный пузырь конфликтует с толстой кишкой, отчасти потому в действиях желчников много иррационального, но практицизма они не лишены. Свободная от влияния система мочевого пузыря дает им немало проектов и целей, но не добавляет к этому воли для их достижения.

Тонкая кишка как ведущая система дает нам правильных людей. Они всё делают, потому что так мыслят, соблюдая меру. Правда, критерием для них служит не внутренний мотив, закон, как у всех носителей "сильных" базисных программ, а внешний регламент жизни, воспринятый ими в процессе воспитания и обучения. Они следуют общепринятым в среде правилам, оттого эти люди "удобны", если рождаются в относительно приличном обществе. У них возникают проблемы, когда меняются устоявшиеся общественные постулаты. Впрочем, как люди правильные они могут достаточно быстро приспособится к новым условиям. Для этого у них есть все необходимые качества. Тонкая кишка питает желудок, поэтому с воображением, подвижностью в мышлении у них нет проблем. Подавляя толстую кишку, ведущая система у тонкокишечных формирует должный рационализм и практицизм. Противодействуя мочевому пузырю, система тонкой кишки лишает своих хозяев излишнего прожектерства и легкомыслия, оставляя им скромные и оттого реальные цели. Свободный от влияния желчный пузырь придает личности некоторый, но не чрезмерный, колорит и обаяние. В общем, эта публика "приятная во всех отношениях".

Как отмечалось выше, каждый человек формируется в личность под влиянием взаимодействия "сильной", ведущей, и "слабой", ведомой, системы. Следует помнить, что большее значение в способе мышления имеет ведущая система, а её напарница, система ведомая, является дополнением, оттенком, косметическим эффектом. Ведомая система "работает" на ведущую: усиливает, ослабляет, поддерживает, противоречит, сглаживает, обостряет, конфликтует, деформирует свойства и качества системы ведущей. Психохарактерологическое сочетание, возникающее от взаимодействия ведущей и ведомой систем, и дает нам пестроту и многообразие характеров.

Ведомая система селезёнки, так же как и ведущая, являет мыслителей. Правда, "слабая" селезенка "мыслит" не столь глубоко и обстоятельно, как "сильная", а также менее перспективно, конкретно, но более динамично. Это позволяет, например, желчникам, (людям с ведущей желчной системой и ведомой селезёнкой), подумать хотя бы после того, как поступок совершен. Эти ребята сначала делают, а уж потом думают и "догоняют" совершенное. Не самый оптимальный метод, но не безнадежный. "Сильная" тонкокишечная система, подкрепленная селезёночным размышлением, дает неплохие результаты: мера плюс воображение – вполне гармоничное сочетание. А вот тандем "сильный" желудок и "слабая" селезёнка, скорее всего, приведет к изобилию мыслей при отсутствии реального действия. "Сильная" толстая кишка при "слабой" селезёнке и благо (обдуманный практицизм), и недостаток (излишний рационализм), в зависимости от обстоятельств. Мочевой пузырь как ведущая система с зависимой селезёнкой добавит прожектам некоторую интеллектуальную весомость, слегка организует целеформирование, но сделает человека еще более открытым и оттого ранимым, но без глубины в переживаниях, за счет способности быстро переключаться.

Лёгкие как "слабая" система означают менее устойчивый ритм в процессе перемен, менее жесткую логическую конструкцию и тем не менее вполне рациональное мышление. При "сильной" толстой кишке сложные логические, практические конструкции не находят должной опоры, поддержки во внутренних системах. Но в целом эта суперрациональность может дать если не гармонию, то ощутимый социальный успех. Для ведущей системы мочевого пузыря логика ведомых лёгких, несомненно, благо, так как организует перспективные планы. Для "сильного" желчного пузыря – тоже польза – придает обстоятельность проявлениям характера, слабую, но организованность, последовательность действиям. "Сильной" тонкой кишке внутренняя, пусть и скромная логика дает хорошую рациональную опору.

"Слабая" система почек для ведущего мочевого пузыря, пожалуй, недостаток. Поверхностность в мышлении будет поддерживаться "из глубины", в общем, таким же свойством, но слабовыраженным. В результате, к легкомыслию добавится упрямство. Для "сильного" желчного "слабые" почки также не подарок – упорство осложняет и без того непростые взаимоотношения с людьми. Напротив, к ведущей тонкой кишке ведомые почки неплохое приложение – дополняют "правильность" упорством и волей, но в меру. "Сильный" желудок при "слабых" почках продемонстрирует упрямого фантазера, в целом характер трудный и для носителя и для окружающих.

Ведомая печень отличается от печени ведущей меньшим уровнем притязаний, но это лишь видимость. Если ведущая печень – это "Я", то ведомая "я". Весьма существенное отличие. Для окружающих "я" в целом благо, а вот для владельца – благо сомнительное. Маленькое "я" не демонстрируется, не конкурирует с внешней, социальной средой, потому "удобно" в общении, кажется мягким, но лишь в поверхностных, неглубоких отношениях. На самом деле, "я" переживается владельцем острей, воспринимается болезненней, нежели "Я". Маленькое "я" требует больше любви, внимания и ласки, в нем меньше самодостаточности. Его легко задеть, владелец маленького "я" всегда испытывает опасение за его судьбу, но далеко не всегда это осознает и демонстрирует. При "сильном" желчном "Я" для внешней среды тщательно скрывается не получая должной поддержки от маленького "я" печени, поэтому субъект предпочитает роли второго плана, зато дома, среди своих, он натуральный тиран – духу для серьезных мероприятий вовне у него не хватает, зато дома он "отрывается" по полной. "Сильная" тонкая кишка при слабой печени (правильное поведение при глубоком самоосознании) дает нам вполне привлекательного человека. Но при достижении субъектом некоторого социального успеха, может возникнуть иллюзия собственной значимости: вот, мол, какой я молодец – тогда ждите неприятностей. Ведущий желудок при ведомой печени порождает мыслителя о самом себе. Человек думает, много думает о своем маленьком "я" и восхищается этим процессом. А вот толстая кишка как ведущая система формирует рациональное отношение к себе, что при "слабой" печени, пожалуй, благо. Мочевой пузырь в силе при "слабой" печени явит приличного человека, хотя и не лишенного внутреннего конфликта – разрыв между целеустремленными внешними влечениями и собственным оберегаемым "я" будет слишком велик.

"Слабое" сердце. Действительно слабое – смертность от сердечных недугов на первом месте, позднее будет понятно почему. Сердце как система контролирующая деятельность других систем и себя самой, более других страдает в результате конфликтов, почти всегда присутствующих и внутри человека, и в его взаимодействии с окружающей средой. Сердце – орган меры, которая не является величиной постоянной. При "сильном" сердце мера, то есть диапазон приемлемого, дозволенного на много шире, чем при ведомом сердце. Человек с "сильным" сердцем принимает жизнь во всей полноте, терпимо, его представления о добре и зле исключают лишь самые крайности человеческого бытия. "Сильное" сердце переживает несовершенство мира, вероятно, интенсивней, нежели "слабое", но возможности его выше. "Слабое" сердце имеет жесткие рамки от и до, границы дозволенного не позволяют ему разгуляться, а поскольку мир многобезобразен возникает большой конфликт между допустимым и существующим в реальности. Для "сильного" сердца жизнь в целом справедлива. Для "слабого", справедливости меньше, потому что, меньше терпимости: внутренний закон строже, а критерий жизни тот же самый. При ведущей тонкой кишке и слабом сердце человек поступает в соответствии с общепринятыми нормами, а они далеко не всегда совпадают с естественными, врожденными представлениями о добре, зле и справедливости. Отсюда серьезный конфликт с самим собой. При ведущем желудке ведомое сердце также страдает от иллюзий, впрочем, ими же и утешается. "Сильная" толстая кишка пытается убедить "слабое" сердце, что мол, все разумно, значит верно. Пытается, но не убеждает. Сочетание систем ведущий мочевой пузырь плюс ведомое сердце (широта и перспектива вовне, на узкой основе) удерживает владельца от чрезмерности, но и удовлетворения особого не приносит.

Теперь рассмотрим психохарактерологические особенности субъектов при "сильных" ведущих базисных программах и "слабых" подчиненных. Системы желудка, толстой и тонкой кишки, желчного и мочевого пузыря в основном определяют отношения личности с внешним миром и являются лишь характерологическим вариантом системы внутренней.

"Слабая" толстая кишки как система логическая явит весьма прагматичного, рационального человека. Правда, этот прагматизм будет столь прост и откровенен, что для окружающих практически незаметен. Толстокишечные в слабом варианте не строят сложных логических структур, мыслят просто, отбрасывая детали, для них главное – суть вещи, явления. Как все рациональные люди, они любят деньги, но считают их лишь средством для жизни, не первым и не главным.

"Слабый" мочевой пузырь (противоположность системе в ее "сильном" варианте) формирует скрытный характер. Эти люди не любят говорить о себе и вообще предпочитают держаться в тени. Не потому, что имеют на то причины, просто они так устроены.

Желчный пузырь как ведомая система проявляет себя разнообразно и специфично. Проблема в том, что по своей сути система желчного пузыря наделяет субъекта яркими чертами в этом – главное свойство системы. Но в подчиненном варианте характер проявляется не столь выразительно и по-разному, в зависимости от свойств ведущей системы.

"Слабая" тонкая кишка даст правильного, уравновешенного и, пожалуй, зависимого человека, склонного подчинятся внешним обстоятельствам.

"Слабый" желудок, разумеется, явит мыслителя, которому будут присущи черты возникающее как нечто среднее между ведущей селезёнкой и "сильным" желудком. В начале разговора упоминались еще две функциональные системы: перикард и три обогревателя. Эти программы объединяют свойства других функциональных систем. Перикард – базисных, внутренних программ, три обогревателя – внешних, подчиненных. Эти системы вполне самостоятельны, но в формировании психотипа, характера проявляют себя при условии отсутствия явного лидера среди основных программ. Если ведущим органом является базисная система, считается, что психотип формируется системой перикард. Если нет ведущего органа в подчиненных системах, психотип формируют три обогревателя. Может показаться, что отсутствие функционального лидера для человека – благо, но на деле это не так. У систем перикард и три обогревателя нет специфичных характерологический особенностей. В своей работе эти системы в равной мере используют свойства других программ, в зависимости от обстоятельств, как внешних, так и внутренних, со всеми вытекающими последствиями.

Итак, с учетом перикарда и трех обогревателей имеем шесть "внутренних" и шесть "внешних" программ. Возможных функциональных комбинаций – семьдесят две. Казалось бы, немного, но эволюционные обстоятельства или божественный каприз разделили человечество на мужчин и женщин. А это уже сто сорок четыре психотипа при семидесяти двух способах мышления. Разумеется, мужчины и женщины имеют много общего, но и существенные различия. Главная причина различий кроется в функциональных программах, которые принято называть инстинктами. В медицине систем инстинкты являются программами, как и функциональные структуры способов мышления. Но они не столь подвижны, жестче, а самое главное – плохо воспринимаемые нашим сознанием. Если функциональные программы способов мышления мы ещё можем как-то, худо-бедно, осмыслить, программы инстинктивные интеллектуально не воспринимаются – инстинктивное плохо поддается рациональному анализу. Но поскольку не учитывать эти системы при рассмотрении причин психического и физического нездоровья человека невозможно, рискнем.

Глава 4. Функции и структура инстинктивных систем.

Любая живая система обладает двумя, обязательными к исполнению, программами. Точнее двумя группами программ – инстинктами. Это система инстинктов сохранения себя и система инстинктов продления себя (сокращенно ИСС и ИПС инстинкт сохранения и инстинкт продления). Каждая инстинктивная программа включает в себя несколько, вполне самостоятельных систем, но дабы не утонуть в деталях, будем анализировать программы как функциональную единую структуру.

Инстинкт сохранения включает в себя программу сна и бодрствования, систему для поиска и потребления пищевых ресурсов, систему предупреждения об опасности и так далее. Но в целом все составляющие инстинкт сохранения функциональные программы направлены на выживание субъекта в среде обитания, социальной в том числе. Другое дело, что среда социальная устроена и функционирует по иным законам и правилам, чем системы инстинктов, что, естественно, провоцирует конфликтные ситуации. Инстинкт продления – это, прежде всего, сексуальные многообразные функции-программы, именно они и будут предметом исследования. Необходимо подчеркнуть, разделение на две инстинктивные системы в значительной степени условно. Каждая, разумеется, имеет определенную автономность, но тем не менее нарушение в функционировании одной, как правило, влечет за собой дисфункцию и в другой системе.

Метод анализа для инстинктивных систем в целом такой же, как и для любых иных. Главные четыре параметра: мощность, форма, скорость, порядок, а также мера. Проблема в другом. Человек – система многоуровневая: биологическая, социальная и моральная. Разделение, в общем, условное, но без него никак. Инстинкт, разумеется, биологическая функция, но, проявляясь в человеке, эта функция непременно и обязательно приобретает социальные оттенки, а также, соотносится с критерием моральным. Еще одно обстоятельство: у человека программа сексуальных отношений и собственно программа продления себя, то есть рождение детей – разные вещи. Они взаимодействуют в системе инстинктов продления себя, но по сути это разные системы. Более того, у человека сексуальные устремления являются, пожалуй, самой мощной и сильной программой, сравнимой по значению разве со страхом смерти. Особенно у человека современного, поскольку на улицах ещё иногда постреливают, что-то где-то взрывается, но в целом особой, ежедневной проблемы жизнесохранения нет. Поэтому системы жизнеобеспечения и сохранения могут не напрягаться, нет спроса. А вот сексуальные программы, напротив, должны интенсивно работать и, в общем, работают. Потому что, если одна система затихает, успокаивается, другая, противоположная ей, компенсаторно обязана трудиться "и день, и ночь". Инстинкты продления и сохранения – две противоположности, две чаши весов, при едином функционировании каждая тянет суть человеческую на себя. Впрочем, взаимоотношение инстинктивных программ алгоритм не столь простой, условно его можно рассматривать, как взаимодействие противоположностей.

Почему сексуальному отводится первое место среди других инстинктивных составляющих? Потому, что человек обременен разумом, свойствами, которые мы рассматривали отчасти в предыдущей главе. Не будь мощного сексуального инстинкта проблема продления рода человеческого превратилась бы в неразрешимую задачу. Человек, вместо того, чтобы беззаветно отдаваться влечению, быль бы вынужден, обдумывать, взвешивать, прикидывать, анализировать и представлять, как это всё произойдет и чем может закончиться. Ситуация невыносимая. Но природа, господь и эволюция позаботились: наделили одномоментно нас и разумом, и сексуальностью. То есть удовольствием, устремлением, формой общения, кайфом, образом жизни и прочей сексуальной атрибутикой. Наделить наделили, а как всем этим пользоваться не рассказали. Кроме того, человек образовал вокруг себя еще и социальную среду, тоже не однородную и весьма динамичную, особенно последние сто лет. Совокупность и взаимодействие инстинктивного, социального, разумного, нравственного и образует существо человеческое. Все эти категории бытия нашего, по сути, совершенно разные вещи, но все они объединены в нас, в каждой личности: уживаются в человеческом существе, как недобрые соседи. Угнетая и противореча, конфликтуя и противоборствуя, тем самым, разрушая своего носителя, взращивая в нем болезни и преждевременно отправляя к праотцам. И просто так равновесие, гармония не наступит.

Кстати, что такое гармония? Равновесное взаимодействие разностей в системе, между крайностями. Вот этого у человека и не получается. Заносит регулярно то в одну крайность, то в иную. Но не будем отчаиваться, будем разбираться, авось получится.

Так как же сексуальный инстинкт должен проявлять себя? Вероятно, следующим образом. Процесс, ситуация, конструкция формируется и развивается в четырех, неоднократно упоминаемых, параметрах: форма, мощность, скорость, порядок. Форму применительно к инстинкту сексуальному следует понимать как направление устремлений. А люди, как известно, имеют разные предпочтения. Кого к чему влечет: к мужчинам и женщинам, к юным и не очень, к детям и старикам, блондинам и другим, худощавым и упитанным, в общем, к разным людям и даже, не людям. Все бывает. Из этих разных приходится делать выбор, если есть свобода выбора, а это уже порядок. Определившись с выбором и устремлениями, их необходимо реализовывать, а для этого нужны силы, то есть мощность, и определенные действия – процесс. Все эти параметры инстинктивной системы, несмотря на ее жесткость и предопределенность, могут нарушаться и нарушаются при формировании сексуального инстинкта в процессе жизни, в развитии и воспитании существа человеческого.

Как система многоуровневая человек иногда путает, по различным причинам, конечно, неосознанно, собственные качества и параметры. Иначе говоря, оценивает театральную постановку по футбольным правилам: применяет свои психохарактерологические свойства к сексуальной инстинктивной системе. Разумеется, инстинкт взаимодействует с сознанием, но не подчиняется ему абсолютно и не подчиняет его себе безмерно. В этом взаимодействии, вероятно, и сокрыта так называемая условная норма.

Когда встречаются два человека, неважно по какому поводу и тем более без повода, первым реагирует на визави инстинкт. Это естественно, поскольку инстинкт эволюционно самая древняя оценочная система и, несмотря на атрибутику и антураж в виде одежды, прически и тому подобного, обязана реагировать при встрече в первую очередь. Если у вас эта система реагирует, вы не безнадежны. Реакция очень простая: объект перед вами или нет, то есть компаньон, компаньонка в сексуальном смысле или нет. Речь идет об условной норме – гомосексуалистов, педофилов и тому подобного не касаемся, хотя, известные перверсии, как раз и связаны с деформацией инстинктов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.