Дмитрий Танин
Зал ожидания

Глава 1

Сознание включилось резко, в одно мгновение, как будто я проснулся от сильного взрыва над самым ухом. Тела своего я не чувствовал, хотя оно у меня, безусловно, было. Я стоял посреди длинного золотистого коридора, уходящего вдаль на сколько хватало взгляда, сливаясь там в одно смазанное пятно. Вдоль стен, на равных расстояниях друг от друга, стояли обыкновенные, ничем непримечательные скамейки. Между ними угнездились затейливого вида кадки, в которых произрастали странные на вид растения.

Как волна цунами, в меня ударил звук, тысячи звуков, оглушительно громких в первое мгновение. Человеческие голоса, крики, гомон многочисленных разговоров, шорох шагов. Вокруг меня находились люди, много людей. Они стояли возле стен, сидели на скамейках, на полу, бродили по коридору и… разговаривали.

От неожиданности я застыл на своём месте как статуя, с полуоткрытым ртом, глядя на невесть откуда взявшийся коридор и людей, которых ещё секунду назад не было и в помине. А они, как ни в чём не бывало, продолжали заниматься своими делами. Лишь некоторые из них проявили к моему появлению вялый интерес, пару раз взглянув в мою сторону.

Так я простоял столбом, наверное, около минуты, пока меня не вывели из ступора самым радикальным способом. Просто дёрнули за руку. Резко обернувшись, я узрел перед собой широко улыбающегося негра.

– Здорово приятель! – жизнерадостно произнёс он. – С прибытием!

– А? – выдавил я из себя, отпрыгивая от неожиданности в сторону и прикрываясь руками в некоем подобии боевой стойки.

– Эй, спокойнее, парень, – негр медленно поднял свои руки вверх, демонстрируя мне раскрытые ладони, практически белые, на фоне его остальной, достаточно тёмной кожи. – Не нервничай.

Ничего не ответив, я молча разглядывал своего неожиданного собеседника. Чуть продолговатое лицо с как бы сглаженными чертами, чёрные, коротко стриженные, вьющиеся волосы, большие, выразительные глаза, толстые губы – в общем, типичный негр. Одет в джинсовый костюм тёмно-синего цвета и чёрную футболку с ослепительно белой надписью на английском языке. На ногах красовались новенькие адидасовские кроссовки.

– Ну что, насмотрелся? – небрежно осведомился негр после минуты молчаливого обоюдного созерцания. – Пойдём, поговорим.

Он сделал шаг ко мне, протягивая вперёд руку.

– Стой! – крикнул я срывающимся голосом, медленно пятясь назад, – Не подходи!

– Ну вот, – негр поморщился, как от зубной боли. – И ты туда же. Не надо орать. Всё нормально, успокойся. Я тебе ничего не сделаю.

– Кто ты? – нервно облизнув пересохшие губы, спросил я. Ужас первых мгновений уже прошёл, и я мог более адекватно оценить ситуацию. – Где мы? Что со мной случилось?

– Ну-ну, не так быстро, – мой собеседник снова успокаивающе поднял вверх руки. – Я тебе сейчас всё объясню. Я такой же человек, как и ты, и мы оба попали в весьма хреновую ситуацию. Всё что тебе сейчас надо, это спокойно меня выслушать, а дальше ты сам решишь, как поступать. Идёт?

Нервно сглотнув, я огляделся по сторонам, чувствуя, как огромное напряжение, владевшее мною с момента моего неожиданного появления в этом странном месте, медленно начинает сползать горячей волной вниз по позвоночнику. Организм больше не мог находиться в состоянии стресса, ему нужна была передышка, и я покорился неизбежному. К тому же внутренне чутьё подсказывало мне, что человеку, стоящему напротив, можно было доверять. По крайней мере, пока.

– Идёт, – буркнул я, опуская руки.

– Ну вот, и славно, – заулыбался негр, медленно подходя ко мне. – Я сразу понял, что ты нормальный парень.

– В смысле? – настороженно спросил я, делая огромное усилие над собой, чтобы не начать снова пятиться.

– В смысле, что с тобой будет легко говорить. Ты быстро всё поймёшь.

– Да? А что я должен понять? И где мы, чёрт возьми, находимся?

Негр поморщился, то ли от моих вопросов, то ли от того, что я помянул чёрта. То ли ещё по какой-то, неведомой мне причине.

– Давай присядем для начала, – сказал он.

Он аккуратно взял меня за руку и повёл к ближайшей свободной скамейке. Мысленно плюнув на всё, я покорно поплёлся следом. Сил на споры или протесты у меня просто не было.

Усадив меня на скамейку, негр плюхнулся рядом и сочувственно уставился мне в лицо.

– Как, ощущения?

– Странные, – немного подумав, честно ответил я.

– Неудивительно, – негр улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, сделать это было уже невозможно. – Я как сюда попал, чуть не обделался от страха.

– Где мы?

– Ха, приятель, ты делаешь успехи! – неизвестно чему обрадовался мой собеседник. – Только вот на твой вопрос здесь никто точно не знает ответ! Все могут только предполагать. А как ты сам думаешь?

– Понятия не имею.

– Ничего, привыкнешь, – он успокаивающе похлопал меня по плечу. – Немного посидишь, обвыкнешься, глядишь, и мысли какие-нибудь появятся. Я ведь то же не сразу понял, что здесь происходит.

– А что происходит? – тупо спросил я.

– Просто посмотри вокруг.

Я послушно огляделся. Кругом было всё то же, что и прежде: коридор, люди, скамейки, кадки…. Но что-то всё же было не так. Понимание пришло неожиданно, как первый луч солнечного света, вырвавшегося из-за горизонта в беспросветную темноту ночи. От удивления я едва не присвистнул. Людское сборище было настолько различным, что это даже не сразу бросалось в глаза. Здесь были все, абсолютно все. Все расы, все национальности, всех возрастов от маленьких детей, до глубоких стариков. Сюрреалистический коктейль из всего населения земли. Но самое парадоксальное было то, что все они свободно общались между собой, как будто больше не существовала ни границ, ни языков. Этакий кошмарный сон завзятого расиста.

– Ни фига себе, – тихо сказал я, рассматривая эту потрясающую картину. – Как они понимают друг друга?

– Так же, как и мы с тобой, – серьёзно ответил негр. – Это один из даров этого места. Вот как думаешь, откуда я родом?

– Из Африка? – не слишком уверенно предположил я.

– Ну почему, всегда, когда видят чернокожего, сразу думают, что он из Африки? – возмутился мой собеседник.

Я смущённо пожал плечами, буркнув что-то нечленораздельное.

– Я сейчас говорю с тобой на французском. Ты владеешь этим языком?

– Господи, нет, конечно. Я кроме как на родном, русском, больше ни фига ни на каком. Ну, разве что пару фраз по-английски могу, да и то с акцентом.

– Тогда как ты объяснишь то, что мы без проблем понимаем друг друга, хотя говорим на разных языках?

– А ты точно говоришь на французском? – подозрительно спросил я. У меня было такое ощущение, что негр просто морочит мне голову.

– Точно. Просто слушай, что я говорю, слушай, как я говорю. И будь добр, расслабься.

Я расслабился. И принялся послушно вслушивался в слова, пока негр, без умолку болтал всякую ерунду. Впрочем, долго делать мне этого не пришлось. Фокус с переводом, я уразумел достаточно быстро. Слова, произносимые моим собеседником сразу же, как бы внутри моей головы, преобразовывались в понятные мне русские слова и выражения. А расслабившись ещё больше, я начал улавливать и истинное звучание чужого языка. Да, похоже, это французский. Мелодичные трели, как на кассетах с Джо Дассеном. Во всяком случае, уж точно не Челентано.

– Ну? – негр прервал затянувшуюся паузу, и я сообразил, что он уже некоторое время молчит, внимательно глядя на меня. – Понял?

– Да понял, понял, не дурак. В моей башке поселился переводчик синхронист с французского языка. А с других он то же переводит?

– Конечно. С любого. Я же тебя то же понимаю. Хочешь, угадаю, на каком языке ты говоришь?

– Давай, – сразу же радостно согласился я. Новые языковые возможности на столько захватили меня, что я даже забыл о том, что оказался непонятно где и непонятно как.

– Так, – негр сосредоточился. – Ну-ка скажи что-нибудь.

– А что тебе сказать?

– Точно, понял, ты русский. Ведь русский, да? Я правильно угадал?

– Ну да, – немного удивлённо ответил я. – А как ты так быстро… Блин!

Я хлопнул себя рукой по лбу, глядя на радостно ухмыляющегося негр.

– Я же тебе сам минуту назад об этом сказал.

– Точно, – негр, что есть силы, шарахнул меня по спине, так, что я чуть не слетел со скамейки. – А ты и правда не дурак.

– Что есть – того не отнять, – позволил я себе улыбнуться, украдкой потирая спину. Сила у парня была та ещё.

– Здорово! – негр просто лучился от счастья. – Я всегда любил русских! У вас хорошая страна.

– А ты откуда знаешь? – удивился я.

– Был у вас. В Москве. Красивый город. Красная площадь, кремль.

– Ну, Россия большая. В ней не только Москва есть, – слегка обидевшись сказал я. – В Сибири, тоже есть много красивых городов.

Мне всегда не нравилось, что иностранцы, воспринимали Россию исключительно по двум городам. Москве и Питеру. Как будто, других городов в ней больше не существовало. По крайней мере в интернете было полно роликов о похождениях иностранцев в столице. И ни одного об его родном Новокузнецке.

– Да я знаю, – негр успокаивающе похлопал меня по плечу. – И про Сибирь тоже. Но не бывал. Извини.

– Да ладно, – ответил я немного смутившись.

В конце концов, чего я хочу от негра? Что бы он знал про мой Новокузнецк? Или, тем более, там побывал?

– А ты сам откуда? – спросил я.

– Из Марселя. Я там вырос. Не бывал?

– Нет, не приходилось.

Я не стал упоминать о том, что дальше своего родного Новокузнецка выбирался только один раз в жизни. Правда, сразу за границу. На курорт, в Турцию.

– Ничего, может, ещё побываешь. В следующей жизни.

– То есть? – я внутренне напрягся. – Может, всё-таки объяснишь, что здесь происходит?

– Ну, – негр почесал в затылке, – разве что как я это понимаю.

– Давай хотя бы так, – без особого энтузиазма согласился я.

Мой собеседник ненадолго задумался, испытывающе глядя мне в лицо.

– Винсент, – сказал он, наконец, протягивая мне руку.

– Чего? – не понял я.

– Винсент, – повторил негр. – Меня так зовут. Вернее, звали.

– А-а. Дима, – сказал я, пожимая протянутую руку, пропуская мимо ушей странную оговорку моего собеседника.

– Очень приятно, – пробормотал негр и снова замолчал.

– Ну, – поторопил я, – после нескольких минут томительного ожидания, – чего ты ждёшь?

– Понимаешь, Дима, – Винсент смущённо посмотрел на меня, – в точности никто не знает, что с нами происходит…

– Я это уже слышал, – раздражённо произнёс я, – давай ближе к делу.

– Ну, в общем…

Неожиданно мимо нас пронёсся молодой парень, с выпученными от ужаса глазами, оглашая коридор диким криком. Люди вокруг поспешно расступались, давая ему дорогу.

Я в недоумении проводил его взглядом, пока он не исчез где-то вдалеке, но крик его ещё долго был слышен. Страшный крик, на одной протяжной, высокой ноте.

– Что с ним? – спросил я, поворачиваясь к Винсенту.

– Не обращай внимания, – негр обречёно махнул рукой, – здесь каждый ведёт себя, как хочет.

– Да что тут происходит, в конце концов?!

Не выдержав, я схватил Винсента за воротник его куртки, и как следует, встряхнул.

– Что происходит?!

– Успокойся!

Негр попытался оторвать мои руки от своей куртки, но у него ничего не получилось. Держал я его крепко, от напряжения даже костяшки моих пальцев побелели.

– Что?!

– Да ничего! – Винсент то же закричал. – Просто мы все умерли! А больше ничего не произошло! Ничего!

– Как, умерли? – тихо спросил я.

Пальцы мои медленно разжались.

– Как? Очень просто, – Винсент то же стал говорить тихо. – Как обычно умирает? От болезней, от старости, от несчастных случаев. Убийства, наконец.

– Не понимаю, – пробормотал я, глядя в стену перед собой. – Не понимаю.

– Подумай сам! Ты помнишь, что с тобой сегодня происходило?

– Да, – я ещё раз перебрал в уме свои воспоминания. – Помню. Я был на улице, а потом, потом…

– Понятно, – Винсент невесело улыбнулся, глядя на мои мучительные попытки в борьбе с памятью. – Похоже, у тебя появилось странное ощущение в воспоминаниях, не так ли?

– Это как будто кусок их стёрли? – уточнил я.

– Во! – негр торжественно воздел вверх указательный палец. – Именно!

– И что это доказывает? – поинтересовался я.

– Этот момент, который ни ты, ни я, ни, кто-либо другой из здесь находящихся не помнит, и является моментом смерти.

– Ну-ну, – скептически пробурчал я, – смелые выводы. Только бездоказательные.

– А здесь любые выводы бездоказательны, – развёл руками Винсент. – Ты бы походил, послушал, о чём тут люди болтают! Такое выдумывают, что просто дух захватывает!

– То есть, ты хочешь сказать, что я просто шёл по улице и умер?

– Ну да.

– И как это, интересно, у меня получилось?

– Да как угодно! – Винсент от возбуждения начал размахивать руками. – У тебя мог случиться инфаркт, инсульт…

– В моём то возрасте? – саркастически поинтересовался я.

– А сколько тебе лет? – спросил Винсент, внимательно приглядываясь ко мне.

– Двадцать три.

– Ну, ладно. Мало ли что. Ты мог отравиться…

– Ага, вот так сразу. У нас, в городе, воздух, конечно не самый лучший, но и пока ещё не настолько ядовитый.

– …Мог споткнуться и сломать шею, – продолжал Винсент, не обращая внимания на мои едкие замечания. – В конце концов, тебя могла сбить машина.

– М-м-м…

Против машины возразить мне было нечего.

– Ну, хорошо, – сдался я. – Допустим, ты прав. И что это тогда за место, по-твоему?

– Некий тамбур, отстойник. Сортировочная станция. Здесь наши души распределяются для дальнейшей жизни.

– Души, говоришь? – я задумчиво потёр подбородок. – А откуда у нас тела? И…, – я внимательнее осмотрел себя. На мне была моя одежда, в которой я покидал свой дом. – Одежда?

– Это что бы удобнее было ждать здесь, – не задумываясь, пояснил Винсент. – И так ведь страшно. А представь, как бы ты себя чувствовал, если бы летал тут в образе духа, а? К тому же ведь тело своё ты почувствовал не сразу.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно осведомился я. В душе у меня начала зарождаться смутные сомнения.

– Ну ты даешь! – негр расхохотался. – Мы ж все через это прошли!

– Да, действительно, – буркнул я, чувствуя себя полным идиотом.

– К тому же тело то необычное, – продолжал веселиться Винсент. – Прислушайся к себе.

Я, уже ничего не соображая, последовал его совету. И тут же почувствовал, больше интуитивно, нежели физически. Моё тело вроде бы оставалось моим, но в то же время было другим. Как бы обновлённым. Только что рождённым. Его переполняла необычайная лёгкость, дышалось легко и свободно. Уже зная, что я увижу, я взгляну на свою правую руку. Так и есть. Это была моя рука, но ни одного из трёх шрамов, приобретённых мною в разные периоды моей жизни, на ней больше не было. Я не стал исследовать другие участки моего тела, в этом не было необходимости. Я всё понял. У меня было старое и вместе с тем абсолютно новое тело.

– Ты понял? – наблюдая за моим лицом, спросил Винсент.

– Да.

– Вот такие вот дела.

Ничего не ответив, я уселся в позу философа, подперев рукой подбородок и задумался. Очень хотелось курить. Машинально сунув руку в карман джинсов, я порылся в нём в поисках пачки сигарет, но таковой почему-то не оказалось. В другом кармане наблюдалась та же картина. Обследовав остальные свои карманы, без особой, впрочем, надежды на успех, я окончательно удостоверился в том, что они пусты. Ни сигарет с зажигалкой, ни паспорта, ни ключей – всё куда-то исчезло.

– Ну вот ещё, – окончательно расстроился я.

– Что? – Винсент вопросительно взглянул на меня.

– Сигареты пропали, – пожаловался я.

– Понятно. Я бы то же покурил, – вздохнув, произнёс негр и уставился в стену грустным взглядом.

Так мы сидели в молчание какое-то время. Я пытался хоть как-то привести мои мысли в порядок, но в голове царил полнейший хаос. Винсент то же молчал, видно понял, что мне надо немного подумать в одиночку.

От тягостных и практически бесплодных размышлений меня отвлекло очередное происшествие. Услышав крики неподалёку, я посмотрел в ту сторону и увидел весьма забавное зрелище. Дрались двое. Молодой парень, в каком-то панковском прикиде и уже пожилой мужчина, одетый, в нечто, напоминающее больничную пижаму. Вернее, дрались – не совсем верное слово. Приглядевшись, повнимательнее, я понял, что они пытаются драться. Но то, что у них в итоге получалось, больше походило на шутовской бой в какой-нибудь юмористической передачи, вроде «Шоу Бенни Хила». Понаблюдав за этим спектаклем некоторое время, я повернулся к Винсенту. А тот веселился вовсю, просто ухохатывался, держась за живот, чуть ли не падая со скамейки.

– Что это с ними? – недоумённо спросил я.

– Идиоты! – простонал Винсент сквозь смех. – Ты только посмотри на них. Просто кретины!

– Почему они так себя ведут? – не унимался я, теребя веселящегося негра за плечо.

– Ну да, ты же ещё не знаешь, – Винсент немного успокоился. – Здесь нельзя драться. Вернее, невозможно.

– Как это? – не понял я.

– Как бы тебе это объяснить. Понимаешь, физический контакт тут не запрещён. То есть я могу до тебя дотронуться, ты можешь до меня дотронуться. Но если захочешь ударить… Попробуй меня ударить.

– В смысле, – не понял я.

– Просто ударь. Кулаком.

Я с сомнение посмотрел на Винсента. Нет, с драками проблем у меня никогда не было. В городе всегда было достаточно идиотов, которые не понимали русского языка. И речь, здесь, вовсе не об иностранцах. Поэтому драться я умел очень хорошо и никогда этого не избегал.

Но мама моя была учительницей. И не просто учительницей, а учительницей русского языка. И физическое решение любых бытовых вопросов, мягко говоря, не приветствовала. Поэтому, я хоть и умел драться, сам никогда первым драки не начинал, стараясь, в первую очередь решить вопрос с помощью цивилизованного диалога. По крайней мере в тех случаях, когда видел подобную возможность.

Винсент, ничего плохого мне не сделал. Наоборот, старался помочь, пытаясь, в меру своих сил, объяснить мне, что происходит вокруг. Поэтому бить его просто так у меня не было никакого желания.

– Я так не могу, – сказал я выжидающе глядящему на меня негру. – Просто, ни за что.

– Да ударь, ничего не будет.

– Э..

– Да что я тебя как девочку уговариваю! – разозлился Винсент. – Бей давай.

– Ну ладно.

Я несильно ткнул Винсент кулаком в плечо, ожидая всего чего угодно, начиная от грома небесного и кончая тем, что пол разверзнется у меня под ногами, но ничего не произошло.

– Не так, – поморщился Винсент. – Кто так бьёт? Вот как надо!

И он со всего размаха залепил мне кулаком в лицо. Инстинктивно, я успел чуть пригнуть голову и выставить руку, но это всё равно бы меня не спасло. Впрочем, удар так и не состоялся. Я лишь почувствовал движение воздуха возле своего лица. И больше ничего.

– Ты чё, охренел! – заорал я, вскакивая со скамейки.

Винсент не шелохнулся и лишь довольно лыбился, глядя на меня.

– Испугался? – поинтересовался он.

– Нет, – буркнул я, уже понимая свою оплошность и садясь на место. – Как это получилось? Вернее, не получилось.

– Это трудно объяснить. Лучше попробуй сам, быстрее поймёшь.

– Да как-то нет у меня желания бить тебя, – честно признался я.

– Ты что, пацифист? – Винсент с интересом посмотрел на меня, как на диковинное животное.

– Да нет, – я отвёл взгляд проклиная в душе своё дурацкое воспитание. Вечно оно мне мешает в самый неподходящий момент. Не смог врезать по физиономии какому-то паршивому негру. – Я просто не привык бить людей просто так. Без повода.

– Понятно, – вынес вердикт Винсент. – Ну, попробуй тогда оторвать лист от дерева. Надеюсь, это ты сделать в состоянии?

– Это, да.

Встав со своего места, я подошёл к ближайшей кадке с растением. У него был небольшой ствол, толщиной с моё запястье и множество небольших веток, оканчивающихся широкими листьями, разрезанными на манер папоротника. Возможно, на Земле это растение имело какое-то название, но я никогда не был силён в биологии.

Бросив взгляд в сторону незадачлив драчунов, я заметил, что они уже поняли тщетность своих попыток набить друг другу морду, и разошлись в разные стороны.

Оставив их в покое, я сосредоточился на растении. С виду оно было вполне обычным, правда, листья его были до неестественности насыщенного, ярко-зелёного цвета. Так, обычно, выглядят искусственные пластиковые цветы. Но оно было живым.

Я осторожно погладил ворсистый, мягкий лист. Лист, как лист. Сжав его покрепче, я попробовал его оторвать. Не тут-то было. Лист сразу же выскользнул из моих пальцев, вернее это мои пальцы, как бы сами собой, отстранились от листа. Теперь я просто держал воздух вокруг него.

– Прикольно, – пробормотал я, отводя руку.

Постояв немного, я снова осторожно погладил лист. Всё нормально. Я вполне реально ощущал его под своими пальцами. Попробовал оторвать, и снова у меня ничего не получилось, как будто между моими пальцами и листом возник некий невидимый барьер.

– Ясненько, – сказал я сам себе и вернулся на скамейку к Винсенту.

– Ну что, понял? – спросил он.

– Ага. Вроде бы, – без особой уверенности сказал я. – Оно как будто бы читало мои мысли. Если я не хотел причинить ему вред, оно позволяло к себе прикасаться. Но как только я хотел ему навредить – сразу же возникал какой-то барьер.

После этих слов Винсент молчаливо разглядывал меня, так долго, что я уже начал было беспокоиться.

– А ты хорошо сказал, – наконец задумчиво произнёс он. – Я бы так не смог объяснить. Но всё верно, ты прав. Нам не дают тут причинять вред.

– То же особенность этого места?

– Да.

– Как думаешь, что это? Мера предосторожности? – спросил я.

– Что-то вроде, – согласился Винсент.

– Зачем?

– Посмотри, сколько здесь разных людей. И, наверняка, не всем нравится такое соседство. Нас охраняют друг от друга. Я думаю, что это что-то вроде полицейского контроля.

– Лихо, – присвистнул я.

– Кстати, по этой же причине, я думаю, у нас пропадает всё из карманов.

– Ради безопасности? – уточнил я.

– Да. Представь себе, что тут может натворить человек с оружием.

– Несмотря на запрет на насилие? – удивился я.

– На огнестрельное оружие особо запрет не наложишь, – серьёзно сказал Винсент. – Ему всё равно, это механизм. Да и другими предметами можно воспользоваться не по назначению. Дай только возможность, а уж люди придумают, как навредить себе подобным.

– А шнурки? – бросив взгляд на свои кроссовки, спросил я. – Почему остались шнурки? Это ведь то же можно использовать как оружие.

– Каким образом? Придушить ты всё равно никого не сможешь.

– Зато могу попробовать повеситься сам, – возразил я. – Как, интересно, местный запрет сможет мне в этом помешать?

– Хм, – буркнул Винсент, – а ты умный парень! Этого мне в голову ещё не приходило. Попытаться выбраться отсюда, убив себя. Ловко. Я ещё не видел никого, кто бы попробовал так отсюда слинять. Правда, – он покрутил головой по сторонам, – повесится тут негде, но при большом желании можно попробовать придушить себя вручную. Ты как, не хочешь провести подобный эксперимент?

– Да нет, как-то не особо горю желанием, – ответил я, слегка удивлённый тем, что моё, в общем то спонтанное, предложение, нашло в лице негра такой живой отклик. – Да и не получится мне себя задушить. На самоубийство я пока ещё не готов.

– Я тоже, – качнул головой негр. – А жаль. Было бы интересно посмотреть, что из этого получится. А то что-то становиться скучновато.

– Слушай, Винсент, ты тут столько всего знаешь. Сколько времени ты уже здесь? Давно, наверное?

– Времени? – Винсент как-то странно улыбнулся. – А что такое время?

– Ну, как, – я несколько растерялся от подобного вопроса. – Время. Часы, минуты…

– Это я и сам знаю. А ты попробуй почувствовать время здесь. Ты можешь мне сказать, сколько ты сам здесь уже находишься?

– Сколько? Ну…

Я задумался, пытаясь прикинуть, сколько времени прошло с момента моего появления, и с удивлением понял, что не могу этого сделать. Я совершенно не представлял себе, сколько я уже нахожусь в золотистом коридоре. Минуту? Пол часа? Час? Время как бы растянулось и сжалось одновременно. Нет, оно не прекратило своего существования, не застыло. Оно изменилось, стало другим, и я решительно не мог больше воспринимать его течение. По крайней мере, в стандартных, общепринятых единицах.

– Время, – прошептал я. – Что с ним. Оно… другое?

– Да, наверное, – согласился Винсент. – Другое. Теперь понимаешь? Я не знаю, сколько я здесь нахожусь. И ты этого не можешь знать.

– Во, блин, – только и смог выговорить я.

– Смотри! – Винсент толкнул меня локтем в бок, указывая рукой куда-то в сторону.

Там, к стене медленно шла немолодая уже женщина, а прямо напротив неё, яростно пылая ослепительно белым сиянием, горел правильный овал высотой в человеческий рост. Он чётко выделялся на фоне стены, затмевая собой её ровное золотистое свечение. Выглядел он точь-в-точь как пространственный портал из какого-нибудь фантастического фильма или компьютерной игры.

Женщина подошла к порталу и протянула в его сторону руку. Рука беспрепятственно погрузилась в него по локоть. Постояв так несколько секунд, она встряхнула головой, как будто отбрасывая всякие сомнения, и шагнула в это подобие врат. Ещё несколько мгновений фигура её была видна, пока полностью не растворилась в белом сиянии. После чего портал мгновенно сжался и исчез с лёгким хлопком, снова открыв моему взгляду ровную золотистую стену коридора.

Несколько секунд я тупо пялился на то место, где только что были ворота в неизвестность, пытаясь осознать увиденное.

– Это ещё что такое? – наконец сумел спросить я, когда ко мне вернулся дар речи.

– Уход, – будничным тоном ответил Винсент. – Повезло.

– Чего? – переспросил я.

– Люди приходят сюда, как ты и я, – терпеливо принялся пояснять негр. – И уходят так же. Не думаешь же ты, что мы тут навечно?

– Да нет, наверное, – озадаченно пробормотал я.

За всеми выяснениями особенностей этого места, в которое я, непонятно каким образом умудрился попасть, у меня совсем не было времени подумать о том, что, собственно говоря, будет происходить со мной здесь в дальнейшем.

– А почему ты сказал, что повезло?

– Я видел уход уже несколько раз. Каждый раз перед человеком открываются ворота. Они бывают двух цветов, ну, по крайней мере, я других не видел. Чёрные и белые. Человек заходит в ворота и исчезает. Всё.

– Добровольно? – удивился я. – А если я не захочу заходить в эти ворота?

– Бывают и такие, – Винсент как-то странно ухмыльнулся, – но их всё равно забирают. В следующий раз ворота открываются прямо у них под ногами, или выпрыгивают на них из стены или подают сверху на голову. В любом случае результат всегда один. Уход.

– Н-да, – тихо изрёк я.

От нарисованной Винсентом картины, мне стало как-то не по себе. Виднелась в ней какая-то обречённость, а я очень не люблю, когда мне не оставляют выбора. Да и кто, такое, вообще, может любить?

– А никто не пробовал пройти в чужие ворота? – спросил я, поражённый внезапной мыслью.

– Пробовали, конечно. Думаешь, ты один такой умный? Вот только ворота всегда открываются только для одного человека. Других они не пускают. В общем, как бы ты не изворачивался, и куда бы ни бегал, вариантов у тебя всё равно нет.

– Ну это мы ещё посмотрим, – без особой, впрочем, уверенности заявил я. – А многие не хотят заходить в ворота?

– Хватает, – неопределённо ответил Винсент. – В основном бегают от чёрных, но находятся кретины, которые и в белые заходить не хотят.

– Почему же сразу кретины? И с чего ты взял, что белое – это хорошо?

– Ну-у, – Винсент слегка замялся. – Просто белый цвет, как-то ассоциируется с хорошим.

– А чёрный, значит, с плохим? – криво улыбнувшись, закончил я за него.

– Да.

– Хм. Белые в рай, чёрные в ад, а Винсент?

– Не знаю, – негр посмотрел на меня грустным взглядом. – Может быть и так, а может быть в другую жизнь. Кто знает?

– Ну да, – многозначительно произнёс я. – Кто знает. Слушай, а появляющиеся то же имеют разные цвета?

– Нет, – Винсент отрицательно покачал головой. – Все появляются с одним светом – золотистым. Как этот коридор. Да ты и сам ещё увидишь, наверное. Скоро уже кто-нибудь должен появиться.

– Почему ты так думаешь?

– Я видел уже достаточно много приходов и уходов. Хотя о времени я ничего сказать не могу, но какие-то временные промежутки, между приходами, могу уловить. Да и, если честно, тут это постоянно происходит. Так что, рано или поздно ты сам увидишь.

Я внимательно посмотрел на своего собеседника. В душе моей опять заворочались какие-то смутные сомнения. Если люди здесь постоянно приходят и уходят, то почему это негр остаётся на месте?

– Кто ты? – тихо спросил я, в упор глядя на Винсента.

– В смысле? – удивлённо переспросил тот.

– Ты так говоришь со мной, всё объясняешь, как будто,… как будто…

Я замолчал, не зная, как закончить начатую фразу. Но Винсент меня понял.

– Всё ещё ждёшь подвоха? – почти ласково спросил он, и на губах его вновь появилась горькая усмешка. – Думаешь, я тут специально сижу и тебе голову морочу? Думаешь, я местный, работник этого аттракциона?

– А почему нет? – спокойно возразил я. – Откуда мне знать? Разубеди меня, докажи, что ты такая же жертва, как и я сам.

– Помнишь, как ты здесь появился? – негромко спросил Винсент. – Первые свои мгновения? Первые ощущения?

Я сразу же вспомнил и мысленно поёжился. Весьма неприятные воспоминания.

– Страшновато было, не так ли? – как будто прочитав мои мысли, спросил он.

Я утвердительно кивнул головой.

– Я тоже помню. Как появился здесь. Я тогда, сначала, очень сильно испугался. Как и все, кто сюда попадает. Потом я поговорил тут с другими людьми. Не так, как ты со мной, а со многими. Понимаешь, как только люди появляются здесь, они как бы пребывают в шоке. И ведут себя по-разному. Одни начинают носиться с бешеными глазами и дикими воплями, другие лезут драться, третьи просто бродят, как зомби, тупо глядя на происходящее вокруг, или просто просятся домой. Но, в конце концов, все действия людей сводятся к двум вещам. Они либо начинают разговаривать друг с другом, либо молча сидят в одиночестве. И когда я тут немного освоился, я начал встречать прибывающих. Что бы они не сильно пугались. Объясняю им, как тебе, в общих чертах, что здесь происходит. По крайней мере так, как я это сам понимаю. Потому что никто здесь не знает, что происходит на самом деле. В общем, я, так сказать, адаптирую вновь прибывших и жду следующих. Это что-то вроде работы. Да и веселее так. Всё равно ведь я тут сижу, и ничего не делаю. А просто так ждать того, что с тобой может случится – страшно. Понимаешь?

– Понимаю, – тихо откликнулся я, ощущая внезапно возникшую симпатию к этому чернокожему парню, смотрящему на меня грустным взглядом, – конечно, понимаю. Извини, Винсент.

– Ничего. Всякое бывает. Мы все тут на нервах. Ты ещё, между прочим, хорошо держишься. А то попадаются такие…, слова не дают сказать. Сразу в истерику.

Разговор после этого как-то сам собой заглох. Мы сидели в молчании, Винсент, наверное, ждал следующего неудачника, я пытался решить, что же мне делать дальше. Сидеть на одном месте мне больше не хотелось. Более того, ноги буквально зудели от желания встать и пойти. Всё равно куда.

Очередное свечение я заметил первым. Неподалёку от нас, где-то посередине коридора, образовалось золотистое пульсирующее пятно. Оно быстро разрасталось, вытягивалось, постепенно приобретая очертания человеческого тела. Люди, находящиеся рядом с ним, непроизвольно разбрелись в стороны.

– Винсент, смотри – шепнул я.

– Вижу, – откликнулся негр. – Вот и очередной мой клиент прибыл.

Он пружинисто встал.

– Ну, я пойду, – сказал он и протянул мне руки. – Приятно было с тобой познакомиться и… удачи тебе!

– И тебе то же, – я крепко пожал протянутую ладонь. – Нелёгкую работёнку ты себе выбрал.

– Помогать людям всегда непросто, – философски заметил негр и отправился к уже почти сформировавшемуся человеку.

– Винсент! – окликнул я его.

– Что? – он остановился, выжидательно глядя на меня.

– Последний вопрос. Ты не знаешь, на сколько длинный этот коридор?

– Не знаю. Но думаю, что очень длинный.

– Кто-нибудь пытался пройти его?

– Да. Как минимум три человека, о которых я точно знаю.

– И как? Им это удалось?

– Понятия не имею. Никого из них я больше не видел.

– Ясно, ну ладно, иди. Выполняй свою миссию.

– Будь здоров.

– Счастливо.

Винсент пошёл дальше, а я принялся наблюдать за пятном. Оно уже было точной копией человека, что-то вроде золотистой статуи. В следующее мгновение, человек с лёгким хлопком материализовался и тут же удивлённо завертел головой. Это был почти двухметровый, весьма мускулистый, хорошо сложенный субъект, с ровным, красивым загаром и копной густых белобрысых волос на голове. Эдакий типичный представитель из семейства спасателей Малибу. Из одежды на нём были лишь обтягивающие плавки.

– Утонул он, что ли, – равнодушно подумал я, продолжая разглядывать мускулисто типа.

А парень уже вовсю слушал Винсента, что-то жизнерадостно ему вещавшего, и глаза его при этом были точь-в-точь, как у японских мультяшных персонажей. Такие же огромные и голубые.

Проследив за тем, как Винсент аккуратно, как тяжело больного, отвёл блондина под локоть к свободной скамейке, я потерял к этой парочке всякий интерес. С Винсентом всё было понятно, он нашёл себе занятие, и неплохо с ним справлялся. Мне же нужно было решить, чем заниматься здесь самому. Я мог, конечно, просто посидеть и подождать своего ухода, но от этой мысли на душе почему-то становилось тоскливо. И страшно. Ожидание смерти, хуже самой смерти. А если ты ожидаешь чего-то уже после смерти – страшно в двойне. Поэтому, недолго думая, я встал и пошёл по коридору.

Странная это была прогула. Я шёл, а вокруг меня, сидели, стояли, бродили и разговаривали люди. Разные люди. Некоторые здоровались со мной, я отвечал тем же, продолжая двигаться дальше. Пока мне хотелось просто идти. Несколько раз я видел уход, один из которых, был чёрным.

На это зрелище я даже остановился посмотреть. Было красиво и жутко одновременно. Человека, какого-то мужчину, охватила непроницаемое чёрное облако, выпрыгнувшее на него из стены, возле которой он стоял. Облако, как нефтяное пятно быстро растеклось по его телу, тревожно пульсируя при этом. Когда человек исчез, я ещё некоторое время смотрел на пустое место. После этого зрелища я мысленно согласился с Винсентом. Белый уход всё-таки гораздо приятнее выглядел со стороны. Не так необратимо, что ли.

Несколько раз по пути мне встречались бешеные люди, беспорядочно метавшиеся по коридору и выкрикивающие какие-то бессвязные фразы. Один раз дерущаяся пара, вернее пытающаяся драться. Я проходил мимо, не останавливаясь. Эти индивидуумы меня не интересовали. Они пытались решить свои проблемы излюбленными человеческими способами, я же искал нечто иное, что-то, чего ещё и сам до конца не осознавал.

Постепенно я привык к происходящему и совершенно спокойно реагировал на всякие выходки окружающих меня людей, которые, порой были весьма оригинальны. Мы все были в ловушке, и каждый вёл себя здесь по-своему.

Идущего мне на встречу человека я приметил ещё издалека. Он отличался от окружающих. Он шёл целенаправленно, так же, как и я, молодой парень, может быть даже мой ровесник, одетый, как и большинство молодёжи по всему миру: лёгкая рубашка безрукавка, чёрные джинсы и кроссовки. Губы его постоянно беззвучно шевелились, как будто он что-то повторял про себя или молился.

– Привет, – сказал я, поравнявшись с ним, и улыбнулся, – давно идёшь?

Я спросил просто так, не особо надеясь на ответ, но к своему удивлению, я его получил.

– Привет, – откликнулся парень, – 517 скамеек.

Не останавливаясь, он пошёл дальше, а я смотрел в недоумении ему в след, пытаясь понять его ответ. Постояв так некоторое время, я мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Почему бы в месте, где невозможно чувствовать время и под рукой нет никаких измерительных приборов, не считать пройденное расстояние в скамейках? Всё просто и гениально.

Повнимательнее приглядевшись к ближайшей скамейке, на которой вела вялую беседу какая-то парочка, я прикинул приблизительные её размеры. Получилось что-то около двух метров. Расстояние между скамейками то же было одинаковым, и то же соответствовала этой цифре. Быстро произведя несложные подсчёты, я выяснил, что парень прошёл уже больше двух километров.

– Неплохо, – сказал я сам себе и двинулся дальше.

По началу я тоже взялся считать скамейки, но быстро отказался от этой затеи. Не такие уж у меня крепкие нервы, да и отвлекало это занятие от окружающей действительности, на которую, порой, весьма полезно было посмотреть.

Следующая моя остановка случалась через неопределённый промежуток времени. Я шёл стандартным шагом, как вдруг взгляд мой наткнулся на маленького мальчика. На вид ему было лет шесть-семь. Он сидел, сжавшись в комочек возле кадки с растением и тихо, почти беззвучно плакал. Слёзы оставляли широкие дорожки на его сморщенном и покрасневшем от долгого плача лице.

Я замедлил шаг и остановился напротив плачущего ребёнка, не зная, что делать дальше. Бросить его просто так и уйти я не мог. Мальчик даже не посмотрел на меня, продолжая сидеть всё в той же позе. Я недоумённо огляделся по сторонам. Вокруг находились люди, много людей, но, казалось, никому не было до ребёнка дела.

Я осторожно опустился перед мальчишкой на одно колено, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Мне всегда тяжело давалось общение с детьми. Сюсюкаться я не умел, а разговаривать с ними по-взрослому, то же как-то, в моём понимание, было не совсем правильно. Впрочем, в нынешних обстоятельствах, я решил, что любой разговор, не важно, каким образом он состоится, будет для ребёнка полезным. По крайней мере, я мог попробовать хоть как-то его успокоить и, может быть, приободрить. В конце концов, Винсенту это удалось сделать, по отношению ко мне. Так почему бы, тоже самое, не попробовать сделать мне самому?

– Привет. – сказал я первое, что пришло в мою голову.

Ноль эмоций. Мальчик даже не шелохнулся.

– Ну, парень, чего ты плачешь? – как можно мягче спросил я, чувствуя себя при этом последним идиотом.

И ежу понятно, почему он плачет. Даже мне было не по себе от этого места и, вообще, от всего, что происходило вокруг. Что уж тут говорить о ребёнке.

По-прежнему никакой реакции.

– Тебя кто-то обидел? – предпринял я ещё одну, не менее действенную попытку. – Может быть, я могу тебе чем-то помочь?

Бесплодно подождав хоть какое-то подобие ответа я, тяжко вздохнул и почесал в затылке. Похоже, чтобы как-то растормошить мальчишку и добиться от него какой-либо реакции, одних слов было недостаточно. Необходимо было применить какие-то более радикальные методы. Вот только я понятия не имел, какие.

– Оставьте его, мистер.

Голос, раздавшийся неподалёку, избавил меня от мучительных раздумий. Повернув голову, я встретился взглядом с немолодой уже женщиной, присевшей на краешке скамейки, пока я возился с мальчишкой.

– Это почему? – недобро прищурившись, поинтересовался я.

– Вы ему всё равно ничем не сможете ему помочь. Мы неоднократно пытались с ним говорить. Он никому не отвечает. Вы можете идти дальше. Я присматриваю за ним. Пусть сидит. Пусть ждёт. Его время придёт.

Возразить на это мне было ничего. Молча кивнув, я поднялся, и пошёл вперёд. Не оглядываясь.

Вскоре, впереди себя я увидел необычайно большое скопление людей. Сердце моё учащённо забилось, и я прибавил шагу, снедаемый любопытством. Такого на своём пути я ещё не встречал.

Чем ближе я подходил к сборищу, тем страннее оно выглядело. Люди заняли достаточно большой кусок коридора. Они стояли на коленях нестройными рядами и молились. Посередине толпы, на маленьком свободном пяточке, стоял в полный рост седовласый мужчина и тихим, но твёрдым голосом что-то говорил собравшимся.

«Похоже, моё путешествие подошло к концу», – подумал я, оценивая взглядом, пространство, занятое людьми. Пройти через них не представлялось никакой возможности.

Но, подойдя ближе, почти вплотную, я заметил, что в людской массе оставлено узкое пространство, небольшая дорожка, достаточно, впрочем, широкая, что бы по ней можно было пройти.

По ней я и пошёл медленно двигаясь вперёд, разглядывая сидящих у моих ног людей, чувствуя себя при этом, почему-то, несколько неуютно. Каждую секунду я ожидал, что кто-то схватит меня за ногу, или остановит каким-то другим способом. Но никто не обращал на меня внимания, никто не предлагал присоединиться к коллективному покаянию. Всё правильно. Каждый имеет право на свободу выбора. Кто захочет, примкнёт к ним без всяких уговоров. Но это буду не я.

Не знаю, как долго я шёл. Перед глазами мелькали лица, сцены, время плело свою причудливую вязь, недоступную моему пониманию, но я продолжал идти, пока не увидел её. И тут же понял, что мой путь окончен. Я выделил её из огромного людского водоворота, словно во мне сработал какой-то датчик, указывающий на местонахождение искомого объекта. Я не мог передать эти ощущения словами, но внутри меня что-то произошло. Ноги мои остановились сами собой. Что бы я ни искал, я почувствовал, что путь мой должен закончится именно здесь.

Продолжение следует…

Глава 2

Она сидела на скамейке, в гордом одиночестве, так же, как и я, некоторое время назад, подперев подбородок обеими ладошками, и с задумчивым видом созерцала противоположную стену. Одета просто, но элегантно: лёгкая блузка, короткая юбка, лёгкие летние босоножки. Тёмные буйные волосы свободно рассыпались по плечам.

Помявшись немного, я осторожно присел рядом с ней.

– Привет, – сказал я и попытался улыбнуться.

Лучше бы я этого не делал.

– Привет, – она, не меняя позы, скосила на меня карие глаза, посмотрела оценивающе, и снова перевела взгляд в стену.

– Давно тут? – спросил я.

– А что такое давно? – почти так же как Винсент, только более меланхолично осведомилась она, не отводя взгляда от стены.

Я мысленно отвесил себе увесистую оплеуху и пририсовал к голове ослиные уши.

– Не скучно тебе одной? – сделал я ещё одну попытку завести разговор.

На этот раз не последовало вообще никакой реакции. Посидев немного в тишине, я тяжко вздохнул и собрался, было, двигать дальше, но неожиданно передумал и сел на место.

На Земле я бы так и сделал – просто ушёл. Если девушка откровенно не хочет разговаривать, оставить её в покое – самый лучший вариант. Однако я вовремя вспомнил, что я уже не на Земле и, можно сказать, даже не совсем живой. К тому же, мне больше не хотелось никуда идти. Хотелось поговорить, обсудить происходящее, поделиться собственным мнением и послушать чужое. К тому же, девушка не просто так привлекла моё внимание. Чем больше я на неё смотрел, тем больше она мне нравилась. Даже тот факт, что мы встретились, вероятно уже после смерти, и при всём желании, я не смогу завязать с ней какие-то отношения, не особо сильно меня беспокоили. У меня было здесь и сейчас, а будущее покрывала пелена неизвестности.

Можно было, конечно, тихо мирно сидеть, дожидаясь того момента, когда с тобой что-нибудь произойдёт, но это было не по мне. Я никогда не отличался особой терпеливостью и покорностью судьбе. Предпочитал всегда действовать, а не сидеть в ожидании, уповая на помощь свыше. К тому же, девушка была определённого рода вызовом. И мне стало интересно, смогу ли я пробиться через стену отчуждения, которая она выстроила вокруг себя.

Первая моя попытка завязать с ней разговор была вполне стандартной и закончилась неудачей. Поэтому, немного поразмышляв, я решил попробовать какой-то более нестандартный подход. Мне нужно было как-то заинтересовать девушку. В идеале вызвать какой-то эмоциональный отклик. Хотя бы банальное сочувствие. В конце концов мы оба находились в весьма непростом положении.

– Понимаешь, – начал я, на ходу придумывая свою концепцию, – у меня всегда непросто получалось знакомиться с девушками. Да и вообще с другими людьми. И я тут подумал, раз уж я всё равно умер, почему бы мне не попробовать потренироваться здесь, так сказать, для следующей жизни. А то заняться здесь всё равно нечем. А просто так сидеть и ждать… как-то не очень.

Я замолчал, наблюдая за реакцией своей молчаливой собеседницы. На самом деле, у меня никогда не было особых проблем ни в знакомствах, ни в общении. Но, в данном случае, я посчитал, что такой подход, возможно, окажется более действенным, чем стандартные фразы. Тем более, что они уже не подействовали.

Девушка оторвалась от созерцания стены и повернула голову в мою сторону. Её меланхоличный взгляд явно говорил о том, что она не расположена к каким-либо беседам или знакомствам.

– Понимаешь, мне всю жизнь приходилось выслушивать подобную чушь, – произнесла она, без каких-либо эмоций в голосе. – Так вот, я тут подумала, раз уж я всё равно умерла, почему бы мне, наконец, не побыть в одиночестве? Подготовиться, так сказать, для следующей жизни. Улавливаешь?

Девушка снова вернулась к созерцанию стены, оставив меня на растерзание собственным мыслям. А мысли эти, не сказать, чтобы были весёлыми.

Я почувствовал, что начинаю злиться. Посмотрел на стену, которую так упорно рассматривала моя собеседница. Какого чёрта она там увидела, что так упорно продолжает рассматривать? Указания на свою будущую жизнь? Или ошибки прошлой? И стоит ли ковыряться во всём этом теперь, когда уже жизнь закончилась? Или, как раз сейчас и стоит?

Я мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. И без них было достаточно тошно. В душе моей прокатилась мощная волна протеста. Я не хотел признавать поражения. Да и вообще, нельзя так с людьми. В конце концов, я ведь ничего плохого ей не сделал. Просто хотел поговорить.

«Нет, подруга, – мысленно решил я. – Так просто я не сдамся».

Честно говоря, мне и самому было не совсем понятно, чего я так к ней пристал. Ну сидит себя девушка, копается после смерти в своей душе, разговаривать ни с кем не хочет. В подобной ситуации вполне понятное поведение. По-хорошему следовало бы оставить её в покое, но я уже не мог остановиться. Разговорить её стало для меня чем-то вроде дела принципа. А, может быть виной всему было моё ослиное упрямство и не желание принимать очевидные факты. В Земной жизни числился за мной и такой грешок.

– Когда я сюда попал, – начал я, глядя в так полюбившуюся ей стену, – я не знал, что мне делать. И просто пошёл вперёд. Шёл, пока не увидел тебя. А как увидел, то сразу понял, что ты…

Здесь у меня произошла маленькая заминка. Я никак не мог подобрать нужного слова. Но неожиданно оно само вспыхнуло в голове, как будто кто-то подсказал мне его со стороны. Я вспомнил одного героя, который очень любил размахивать мечом и убивать различного рода чудовищ.

… – ты моё предназначение, – закончил я свою мысль.

– Да ты оригинал, – устало произнесла девушка, на этот раз даже не удостоив меня взглядом. – Такого я ещё не слышала.

«По крайней мере, она хотя бы мне отвечает, – подумал я. – Это уже что-то».

Некоторое время мы, в молчаливом тандеме, продолжали разглядывание стены. Не знаю, о чём в этот момент думала моя подневольная собеседница, я же прикидывал варианты дальнейшего нашего диалога.

Правда, толком сделать этого я не успел. К нашей скамейке подскочил какой-то невзрачный субъект, неопределённого возраста с полубезумными глазами.

– Покайтесь, грешники! – заорал он, прямо у меня над ухом. – Покайтесь! Ибо грядёт Армагеддон! Он уже близко!

Я перевёл недовольный взгляд на доморощенного пророка, досадуя на то, что он появился в самый неподходящий для меня момент. Да и, вообще, на то, что он, в принципе, появился.

– Твоя информация несколько устарела, – мрачно буркнул я, раздумывая над тем, как бы побыстрее спровадить его куда-нибудь подальше. – Он уже здесь.

– Нечестивый! Гореть тебе в аду! – бросил субъект и сверкнул глазами. – Но здесь, у последней черты, ещё не поздно покаяться в своих заблуждениях и принять истинного Бога! Бога, который…

– Пошёл к чёрту! – медленно закипая, заорал я.

Ненавижу подобного рода людей, пытающихся указывать дорогу в рай. Знаем мы эту дорогу.

– Богохульник! – отшатнувшись, крикнул субъект. Истово перекрестившись, он, метнув на меня гневный взгляд. – Ты сам обрекаешь свою бессмертную душу на вечные страдания!

Я нарочито медленно встал, сжимая кулаки и глядя на проповедника максимально недобрым взглядом.

– Если ты сейчас не свалишь на хрен отсюда, я тебе сам устрою вечные страдания.

Нет, я понимал, что, при всём желании, не смогу хоть как-то физически повлиять на этого товарища, но во мне теплилась надежда, что он об этом не знает. И моего угрожающего вида будет вполне достаточно, чтобы подвигнуть его заняться проповедями где-нибудь в другом месте.

Как бы то ни было, это сработало. Потоптавшись немного на месте, незадачливый пророк ретировался куда-то вглубь коридора. Возможно, в своей Земной практики, ему уже приходилось сталкиваться с подобного рода реакцией, и он знал, как поступать в подобном случае. А, может быть, просто решил не тратить время. Ведь вокруг было буквально «непаханое поле». Сотни и тысячи испуганных и ничего не понимающих людей. Идеальная почва для взращивания ростков истиной веры.

Рядом со мной послышался лёгкий смешок. Обернувшись, я увидел, что девушка смотрит на меня, как будто забыв о том, что ещё минуту назад стена напротив занимала её гораздо больше моей скромной персоны.

– Некоторые люди очень странные, – задумчиво сказала она. – Даже после смерти они не могут отказаться от своих старых привычек.

– Это да, – сказал я первое, что пришло мне в голову, лишь бы поддержать внезапно завязавшийся разговор.

– Ты всегда привык решать вопросы подобными методами? – поинтересовалась девушка, внимательно глядя на меня.

– Вообще-то, нет, – ответил я, пожав плечами. – Но, иногда, люди не понимают слов. И тогда остаётся единственный вариант. Зато он всегда работает. Особенно, когда дело касается всяких религиозных фанатиков. Я и при жизни то не очень любил всех этих свидетелей Иеговы. Еще не хватало, что бы они меня после смерти доставали.

– У моей близкой подруги как-то заболел отец. Сначала ничего страшного не было. Просто живот иногда болел. Они думали, что у него какая-то язва желудка. Долго тянули, да и он сам в больницу не хотел идти. Старые люди они такие. Не особо доверяют современной медицине. Во только боль у него не проходила, а становилась только сильнее. А когда, всё-таки, обратились в больницу, было уже поздно. Оказалось, что у него рак желудка последней стадии. Это когда он начинает распространяться по всему организму.

Девушка замолчала, снова принявшись разглядывать противоположную стену. Я продолжал стоять, молча глядя на неё, пытаясь сообразить, к чему она мне всё это рассказала и что я должен на это ответить.

– Операцию уже делать было бесполезно, – тяжело вздохнув, внезапно продолжила она свой рассказ. – Ему начали делать химиотерапию, давали какие-то таблетки. Но было понятно, что всё это уже не поможет. И в это время её мать где-то умудрилась познакомиться с этими ребятами. Свидетелями Иеговы. Они надавали ей кучу всякой религиозной литературы, и вообще всячески ездили ей по мозгам. Они специально ищут таких людей, у которых серьёзные проблемы в жизни и на фоне этих проблем навязывают им свою веру, обещая человеку всё, что ему необходимо в этот момент. И многие верят. Они даже пару раз приходили к ним домой, но отец, пока был жив, не пускал их за порог.

Девушка опять замолчала, задумчиво продолжая наблюдать за стеной. Немного постояв, я присел обратно на скамейку, раздумывая над услышанным. Было понятно, что рассказ не закончен, поэтому я не долго раздумывал, прежде чем задать свой вопрос:

– И чем всё в итоге закончилось?

Девушка невесело усмехнулась.

– Да как и обычно бывает в жизни. Отец умер. От воспаления лёгких. Из-за химии, у него организм растерял весь иммунитет, и эта зараза быстро его угробила. Но мать, после этого не перестала верить. И свидетели уже беспрепятственно регулярно приходили к ним домой. Они высосали из неё все деньги, и насколько мне известно, продолжают это делать до сих пор. У этих людей нет никакой совести. Сначала они продают людям ложные надежды, а потом продолжают продавать иллюзии. Облекая это всё в форму веры в истинного Бога.

Следуя примеру девушки, я тоже начал разглядывать стену. От её рассказа сделалось ещё более грустно и тоскливо. Нет, я не питал иллюзий на счёт людей. Я встречал их не мало, как плохих, так и хороших. Но некоторые вещи, всё равно оставались за гранью моего понимания.

– А что, твоя подруга? Она пыталась как-то поговорить с матерью? Объяснить ей, что всё это враньё и шарлатанство? Что они просто используют её в качестве денежного источника.

– Конечно пыталась. Но это бесполезно. Когда люди, загнанные жизнью в угол, обретают подобную веру, их переубедить невозможно. Никакие доводы разума там не действуют. Моя подруга очень маленькая и хрупкая девочка. Она тогда сказала, что в те моменты очень сильно жалела, что она не мальчик, и не может врезать этим свидетелям по роже и выставить их из квартиры.

– Печально, – произнёс я в слух то, что вертелось у меня в голове.

На некоторое время я задумался о том, почему люди такие разные. Почему одни способны отдать нуждающемуся последнее, что у них есть, а другие, напротив, целенаправленно стараются наживаться на бедах окружающих.

Молчание, окутавшее нас после этого разговора, уже не казалось мне каким-то неправильным. Теперь оно было общим, как бы разделённым между нами. Каждый из нас думал о своём, но в тоже время, размышления наши были об одном и том же. О людях. О жизни. И о смерти.

Девушка первой нарушила эту тишину.

– Ира, – сказала она.

– Чего? – не понял я, продолжая пребывать в глубинах своих невесёлых размышлений.

– Ира, – терпеливо повторила девушка. – Имя у меня такое.

– А-а. Дима, – удивлённо пробормотал я.

Нет, ей богу, ну никогда я не пойму этих женщин и то, что происходит у них в голове. Встречаться с очередной представительницей прекрасного пола, всё равно, что выходить на контакт с инопланетным разумом. Причём, каждый раз, это происходит по-новому. И опыт прежних отношений, практически не чем не может в этом случае помочь.

– А ты веришь в Бога? – тихо спросила она. – Не того, про которого рассказывают свидетели, лишь бы выкачивать из людей деньги. А настоящего. Который помогает не за деньги. И не берёт денег за то, чтобы в него верили.

Вот это поворот разговора. Впрочем, а зачем я ещё шёл? Зачем нашёл эту девочку с её историей? Может быть, как раз за тем, чтобы поговорить об этом?

– Не знаю, – немного подумав, честно ответил я. – Раньше, на земле, я был, скорее, атеистом. А теперь… даже не знаю.

– Может быть, настало время поверить? – серьёзно спросила Ира.

– Хм. Может быть. Вот только несмотря на всё это, – я обвёл рукой окружающее пространство, – не чувствую я в себе разгорающегося огня истиной веры. Моё отношение к ней не особо изменилось.

– И какое это отношение?

– Скептическое. Трудно мне верить в рай и ад. Переселение душ. Или во что там ещё верят люди. А ты веришь?

– Я, вот, то же не знаю, – задумчиво сказала Ира. – Тебе страшно?

Нет, ну что за вопросы она задаёт?

– Ну, как тебе сказать, – откашлявшись, произнёс я. – Нет, наверное. Не особо. Да и чего бояться-то? Мы же всё равно уже умерли. Что ещё, страшнее, может с нами произойти?

Я откровенно кривил душой. Страшно мне было, страшно. Пусть в глубине души, но я чувствовал этот страх, только вот девочке Ире не стоит об этом знать. Потому что она то же боится.

– Ты так думаешь? Думаешь, мы всё-таки умерли?

Я повернул голову и посмотрел на девушку. Она тоже внимательно смотрела на меня. В глазах её застыло что-то неопределённое, смесь ужаса, отчаяния и надежды. Да общение с этой девушкой определённо лёгким не будет.

– А ты сомневаешься? – приняв предложенные ею правила, осведомился я.

– Не слишком, – она улыбнулась, впервые с начала нашего общения. Улыбка, хоть и грустная, была очень красивой.

– Но всё-таки сомнения на этот счёт у тебя есть, – уточнил я.

– Есть, – она кивнула головой.

– Почему?

Теперь уже настала моя очередь задавать вопросы.

– Точно не знаю. Я чувствую, что-то. Как будто ещё не всё сделала в своей жизни. Что мне ещё рано уходить.

– А ты не выдаёшь желаемое за действительное? – не без иронии спросил я.

– Может и выдаю. Вот только даже тень надежды лучше, чем её полное отсутствие.

Я прикусил язык и мысленно обругал себя последними словами. Права она, безусловно, права, а я дурак. В этом месте определённо не стоит предаваться тотальному фатализму. Где ещё, как не здесь, самое время наедятся на лучше? На то, что твоя земная жизнь ещё не закончилась и у тебя есть шанс к ней вернуться. И всё же дух противоречия во мне не успокоился и задал очередной вопрос.

– Тогда как ты объяснишь всё происходящее здесь? Если мы не умерли, то, что с нами случилось?

– Мало ли, – Ира неопределённо повела плечами. – Может нас всех выкрали инопланетяне и проводят какой-то свой эксперимент. А может быть у нас всех массовая галлюцинация.

– Тогда это весьма необычная галлюцинация, – усмехнулся я. – А вот на счёт инопланетян – свежая мысль. Правда, такая же правдоподобная, как и любая другая.

– А ты сам, как думаешь? Тебе что-нибудь напоминает это место?

– Мне? Ничего. Я в таких местах раньше не бывал, – попытался отшутиться я.

Глядя на меня Ира поморщилась.

– Я серьёзно, – сказала она. – Ты читал Данте?

– Данте? «Божественную комедию»?

– Да.

– Нет, не читал, – смутился я. – Но хорошо представляю себе её содержание.

– Это как? – удивлённо спросила девушка.

– Изучал, – буркнул я.

Я не стал говорить ей о том, что, несмотря на то, что моя мать была учительницей русского и литературы, ей так и не удалось привить мне любовь к чтению. Поэтому читал я мало, в основном из-под палки и по принуждению. Но именно благодаря матери, я имел некоторое представление о Данте и его «Божественной комедии».

– Понятно. И какие аналогии можешь провести с этим местом?

Мысленно вздохнув, я попытался быстренько сообразить, что она может иметь ввиду, вспоминая всё, что мне было известно о произведении Данте и найти правильный ответ. Мне совсем не хотелось окончательно опозориться в её глазах.

– Чистилище? – не очень уверенно предположил я.

– Чистилище, – согласилась Ира. – Похоже. Правда я не так его себе представляла, но по сути своей, очень похоже. А может быть, мы вообще сейчас находимся на страшном суде.

– Ну это уж ты загнула, – усомнился я. – Вот на что, на что, а на страшный суд всё это совсем не похоже.

– Почему? Ты думаешь, что обязательно должно присутствовать суровое божество, вопрошающее тебя о совершённых грехах, и огромные весы с колебающимися чашами? Акстись! К чему такая показуха? Вот мы все тут сейчас сидим, а где-то там, – Ира неопределённо махнула рукой в золотистую стену, – решается наша дальнейшая судьба. И идёт распределение, кого в рай, кого в ад, а кого ещё куда-нибудь. Или здесь оставят на неопределённый срок, что бы была возможность как следует подумать о жизни. На то, ведь, оно и чистилище.

Я представил себе эту картину, и мне очень сильно стало не по себе. Больно уж походило на правду. Одну из возможных правд.

– Чёрт его знает, – ляпнул я, – мне всё-таки инопланетяне больше по душе.

Девушка неодобрительно посмотрела на меня.

– Я, так же, как и ты, не очень верю в ад и рай, – сказала она, – но, мне кажется, здесь лучше не говорить подобные вещи. Не поминать лишний раз. Мало ли что.

– Извини, – смутившись, поспешил оправдаться я. – Вырвалось.

После этого наш разговор сам собой как-то опять заглох. Но на этот раз наступившая тишина меня тяготила. Во многом потому, что наступила она в результате моего не слишком осторожного высказывания.

– А ты откуда? – через некоторое время спросил я, чтобы хоть как-то прервать это нервирующее меня молчание.

– Из Новокузнецка, – ответила Ира. – Навряд ли ты такой город знаешь. Это в Сибири.

Сказать, что в этот момент, я потерял дар речи, это ничего не сказать. Я смотрел на девушку, а в голове моей проносился мысленный ураган. Происходящее было настолько невероятно, что я не мог в это поверить, даже находясь здесь, в этом, самом невероятном, из всех возможных, месте.

– Ты прикалываешься, – наконец сумел я выдавить из себя. – Ты, правда из Новокузнецка?

– Да.

Глядя на мою реакцию, девушка явно растерялась, и, возможно, даже немного испугалось.

– А что такое?

– Да просто, я тоже из Новокузнецка. Ты с какого района?

– Новоильинского.

– Охренеть. А я с Заводского.

Теперь мы уже оба удивлённо смотрели друг на друга.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил я.

– Понимаю, – медленно ответила Ирина. – Шанс на то, что два человека из одного города после смерти встретятся в этом месте…

Она не закончила свою мысль, но я это сделал за неё.

– Да это, вообще, не реально. Это просто не реально.

– Тем более что мы не из Москвы какой-нибудь, где живёт миллионов пятнадцать человек.

– Вот, вот, – с энтузиазмом согласился я.

Голова моя бурлила от всевозможных идей, но все они были какие-то половинчатые. Не до конца сформированные. Я не мог, в полной мере, придумать причины, по которым мы могли бы встретиться в этом странном коридоре. Но в одном был уверен наверняка. Это произошло совсем не случайно.

– Думаешь, это всё не просто так? – спросила девушка, как будто озвучивая мои мысли.

– Уверен.

Я ответил с такой убеждённостью, что даже сам удивился. Ира тоже услышала эту убеждённость в моём голосе. И удивилась этому ничуть не меньше меня.

– Почему ты так думаешь? – спросила она – У тебя есть какие-то идеи на это счёт?

Тут мне пришлось немного притормозить. Кроме какой-то неестественной внутренней уверенности в своей правоте, которую я испытывал, у меня не было никаких конкретных доказательств.

– Точно не знаю, – вынужден был признать я. – Но я чувствую, что это так. Ну не могли мы вот просто так тут случайно встретиться.

– А ты не выдаёшь желаемое за действительное? – спросила девушка, слегка улыбнувшись.

Я сразу понял, что она просто возвращает мне, мой же вопрос, который я ей недавно задавал. Ну, и, может, чуть-чуть поддразнивает. Прежде чем ответить на вопрос девушки, я прислушался к себе. К своим ощущениям. Нет, я был абсолютно уверен в том, что говорил.

– Не выдаю, – сказал я. – Я это точно знаю. Мы встретились здесь не просто так.

Судя по всему, моя непоколебимая уверенность произвела на Ирину определённое впечатление. Взгляд её снова стал рассеянным и задумчивым.

– Даже если и так? – спросила она через некоторое время. – Что это для нас меняет?

– Понятия не имею, – честно признался я. – А где ты живёшь в Новоильинке? Скажи мне свой адрес.

После моего вопроса взгляд девушки трансформировался из задумчивого в заинтересованный.

– Дима, ты не забыл, где мы находимся? – вздохнув, спросила она. – Мы не в баре каком-нибудь сидим. И не сможем сейчас просто встать и пойти ко мне домой. Зачем тебе адрес мёртвой девушки? К тому же ты и сам мёртвый.

– Но ведь это ещё не факт, – попытался возразить я. – Может нам, всё-таки, повезёт и мы вернёмся на Землю.

– И что тогда?

– Ну, тогда я найду тебя.

– Зачем?

Это был хороший вопрос. Это был очень важный вопрос.

На самом деле, на Земле у меня была девушка. А если уж быть до конца честным, то их было, даже, две. С одной я встречался регулярно, с другой периодически, но ни с одной из них постоянно вместе не жил. Но сейчас, в этом месте, в этом коридоре, мои отношения с ними казались чем-то далёким и не реальным. Чем-то не важным. Возможно потому, что я, по-настоящему, не любил ни одну из них.

Я смотрел на девушку, сидящую возле меня на черты её лица, на её тёмные волосы. Вроде бы, ничего особенного. Сотни таких можно встретить на улицах любого города. Но при взгляде на неё, мою душу переполняли, обычно, не свойственные ей эмоции.

Когда я смотрел Ире в глаза, мне почему-то хотелось защищать её. Мне хотелось обнять её и не отпускать, оберегать от всего плохого, что с ней могло произойти. Это было совсем на меня не похоже, и, возможно, именно благодаря этому, меня так сильно влекло к ней.

– Ты мне понравилась. Очень.

– Боже мой! – Ира картинно всплеснула руками. – Признание в любви! Да ещё и где? На том свете!

– Это не признание, – пробормотал я, чувствуя некоторую неловкость. Опять же, абсолютно новое для меня ощущения в общении с женщинами. – Я тебе не врал, когда говорил, что, увидев тебя, почувствовал, что мой путь здесь окончен. Это правда.

– Понравилась, говоришь? – Ира как-то по-особому зло взглянула на меня. – А если ты мне не понравился?

На ум почему-то пришёл старый советский мультик про Маугли. Я очень любил смотреть его в детстве. Тогда, такие мультики ещё показывали по телевизору без всяких платных каналов. Акелла промахнулся, шептала стая. А вожак шёл, сквозь неё, низко опустив голову. Сейчас я почувствовал себя этим волком.

– Тогда скажи об этом, – произнёс я. – Давай, прикончи волка-одиночку.

Ира невесело рассмеялась, и сразу же серьёзно посмотрела на меня. Смотрела долго, мучительно о чём-то размышляя. Я не торопил её, хотя внутри у меня всё буквально зудело от нетерпения.

– Знаешь, почему я очутилась здесь? – наконец спросила она.

Я недоумённо покачал головой. Это было не совсем то, что я ожидал от неё услышать.

– Я принимаю наркотики, – тихо продолжила Ира, – И в этот раз то же приняла дозу. Я ведь даже не поняла сначала, что со мной случилось. Думала, у меня глюки такие. До меня только потом дошло, что я заигралась.

– Вот, блин, – я шумно сглотнул. – Так ты сейчас под кайфом что ли?

– Нет, конечно. Ты разве не понял, что, попадая сюда, мы очищаемся от всего?

– Да, наверное, – я вспомнил ощущения своего нового тела. – А какие наркотики ты принимаешь?

Девушка неопределённо пожала плечами.

– Не знаю. Влад всегда приносил, – сказала она. -Какая-то синтетика, наверное.

– Вот дерьмо, – пробормотал я. – Как тебя, вообще, угораздило то?

– А вот это не твоё дело! – девушка грозно сверкнула глазами.

– Извини. Я просто хочу помочь.

– Зачем тебе это?

– Что значит, зачем? Ты не веришь в бескорыстную помощь?

– В нашем мире – нет, – грустно улыбнулась Ира. – Каждый – чего-то хочет.

– Не буду тебя разубеждать в этом, – сказал я, – но, поверь, мне от тебя ничего не нужно. По крайней мере пока.

– А потом? – подозрительно спросила она.

– Там видно будет, – уклончиво ответил я. – Ну так как? Скажешь мне свой адрес?

– И ты готов связаться с девушкой-наркоманкой? – недоверчиво спросила Ира.

– Да. Уверен, ты сможешь бросить.

– Почему ты так думаешь?

– Сколько времени ты принимаешь наркотики? – спросил я.

– Почти три месяца.

– Это не много, – уверенно сказал я. – Ты сможешь бросить.

– Ты не понимаешь! – почти закричала Ира. – Эта дрянь вызывает привыкание практически с первого раза! Три месяца в моём случае всё равно, что три года!

– После того, что ты тут пережила? – как можно более убедительно произнёс я. – Ты сможешь. И я тебе помогу.

Девушка ничего не ответила. Я молча ждал.

– Глупо это всё, – через некоторое время сказала она. – Я ведь то же чего-то ждала, пока тут сидела. А когда появился ты…Ощущение исчезло. Вот только что теперь?

– Главное, что мы встретились, – убеждённо сказал я. – Мы нашли друг друга. А теперь надо найти выход.

– Как?

– Пока не знаю. Давай попробуем…

Договорить я не успел. Ира тихо вскрикнула и уставилась на стену. Взглянув туда, я увидел ярко пульсирующее свечение чёрных ворот. Чернота их была не обычной. Она переливалась сгустками тьмы, словно какое-то живое существо. Почувствовав движение рядом с собой, я повернул голову и увидел, как девушка поднимается со скамейки.

– Эй, ты куда это? – крикнул я, вскакивая со своего места и хватая Иру за руку.

– Это для меня, – глядя испуганными глазами, прошептала она.

– Откуда ты знаешь?

– Оно зовёт меня.

Я прислушался, но, ничего, кроме голосов других людей не услышал.

– В смысле, зовёт? – уточнил я. – Я ничего не слышу.

– Это как шёпот в голове, – тихо сказала Ира. – Я не понимаю слов, но чувствую, что мне надо туда. Мне надо туда зайти.

Тихо выругавшись, я сильнее сжал её ладонь в своей. Так мы и стояли, держась за руки, а перед нами, яростно пульсируя чёрным светом, горел овал врат.

– Блин, они чёрные, – нервно сказал я, озвучивая очевидную вещь. – Ты точно уверенна, что это твои ворота?

– Да

– Твою мать. Чё делать то?

– Мне страшно, – прошептала девушка, прижимаясь ко мне. Я машинально обнял её рукой, прижимая к себе ещё плотнее. Во мне сейчас не было никаких посторонних мыслей. Только желание её защитить. И никому не отдавать. Тем более, чёрному порталу.

Не знаю, сколько времени мы так простояли. Может быть секунд десять, а может пол часа. Время здесь не имело своего значения.

– Мне нужно туда идти, – сказала Ира, не попытавшись, впрочем, как-то подтвердить действиями свои слова.

– Нет. – Я ещё сильнее прижал девушку к себе. – Я тебя не отпущу.

– Но я должна. Я это чувствую. Я боюсь туда идти. И не идти тоже боюсь. Вдруг, если я не пойду, будет только хуже?

Я молчал, глядя на пульсирующий овал портала. Куда он ведёт? Что будет с Ирой, когда она в него войдёт. Увижу ли я её после этого? Почему то, мне казалось, что нет.

А если попробовать войти вместе с ней? Да, Винсент говорил, что это не получится. Что другие уже пробовали так делать. Но это были только его слова. А я, уже давно не верил людям на слово. Слишком часто они меня обманывали. В конце концов, ничего не мешало мне проверить на практике всё самому.

– Давай попробуем войти в эти ворота вместе, – сказал я.

– Думаешь, получится? – с надеждой спросила девушка.

– Не знаю, – честно ответил я. – Но, ведь, ничего не мешает нам попробовать.

– Хорошо, – согласилась она.

– Но только я пойду первым. Держись за мной.

– Ладно.

Я взял девушку за руку и выдвинулся вперёд, оставив её у себя за спиной. Таким маленьким тандемом, мы медленно двинулись в сторону портала. Я шёл чуть впереди, ведя Ирину за руку. Она покорно шла следом.

Чем ближе я подходил к вратам, тем отчётливее ощущал противодействие с их стороны. Воздух передо мной густел, становился пружинящим, пытающимся оттолкнуть меня обратно. Наконец настал момент, когда я не смог больше сделать ни одного, хотя бы маленького, шажка вперёд.

– Вот зараза, – пробормотал я, борясь с воздушной преградой. – Они не пускают меня.

– Кто не пускает? – не поняла Ира, останавливаясь рядом со мной.

– Ворота. Я не могу подойти к ним. Меня воздух отталкивает. А ты чувствуешь какое-нибудь сопротивление?

– Нет.

Я снова тихо выругался. Происходящее мне всё больше не нравилось. Девушка тем временем медленно протянула руку и коснулась поверхности ворот кончиками пальцев.

– Ты что делаешь? – испуганно вскрикнул я, оттаскивая её от портала. – Вдруг они тебя сейчас заберут!

– А может быть так будет лучше? – произнесла Ира, опустив голову. – Может так и надо? В конце концов, они ведь открылись именно для меня.

– Ерунда это всё! – резко сказал я. – У человека должен быть выбор. Должна быть свобода. Иначе какой смысл, вообще, в этой жизни?

– Ты видел много свободы в нашем мире?

– Достаточно, чтобы знать, что она существует. За неё надо бороться. И за свою судьбу тоже. Я не хочу тебя потерять. Мы уйдём отсюда вместе, или не уйдём вообще.

– Всё равно у нас ничего не получиться, – обречёно произнесла Ирина, всё ещё глядя в пол. – Нельзя спорить с судьбой.

Я нежно взял девушку под подбородок и осторожно приподнял её голову.

– С судьбой нужно спорить всегда, когда она тебя не устраивает, – сказал я, глядя ей в глаза. – И я тебе это докажу. Ты мне доверяешь?

– Что? – недоумённо переспросила она.

«Интересно, а я смогу её здесь поцеловать? – промелькнула мысль. Внутри всё сжалось в тугой комок. Я очень хотел это сделать. Но что-то мне подсказывало, что сейчас для этого не самый подходящий момент.

– Ты мне доверяешь? – повторил я ещё раз, наклоняясь ближе, сделав ударение на слове «мне».

– Да.

– Тогда мы сейчас уйдём от этих паршивых ворот и поищем другой выход. Вместе. Хорошо?

– Хорошо.

– Тогда пойдём.

Я снова взял девушку за руку и медленно повлёк в сторону. Ворота, как будто прочитав наши мысли, в то же мгновение сжались и исчезли. Ира бросила на стену тоскливый взгляд.

– Не волнуйся, – увидев это, сказал я и обнял девушку за талию. – Всё будет хорошо. Мы справимся.

– Я надеюсь, – шепнула она.

– Пойдём.

– Куда?

– Пока прямо, а там видно будет.

И мы пошли. Перед нами стелился коридор, чем-то похожий на известную дорогу из жёлтого кирпича, вот только конец пути, в отличие от Элли, был мне абсолютно неизвестен. Нас по-прежнему окружали люди, правда, мне не было до них никакого дела, впрочем, как и им до нас. Все здесь был озабочен своими собственными проблемами.

Шли мы молча. Каждый из нас думал о своём, и в то же время мы думали об одном и том же. Я абсолютно не знал, куда идти и где искать выход. Да и, честно говоря, вообще сомневался в его существовании.

Почему я не дал Ирине войти в ворота? Только ли из-за их цвета? У меня не было чёткого ответа на этот вопрос, только острое чувство противоречия, поселившееся где-то внутри. Я не хотел отдавать девушку коридору. Что во мне говорило в тот момент? Боязнь потерять её навсегда? Или страх остаться одному в этом коридоре, полном незнакомых и ничего не значащих для меня людей? Простой эгоизм или нечто большее? Я не знал. И просто шёл вперёд. По большому счёту, мне оставалось только ждать. Ждать следующего шага коридора. И он, вскоре, его совершил.

Под ногами Ирины в полу вспыхнула яркая чёрная воронка, в которую она и провалилась почти мгновенно, несмотря на то, что я достаточно крепко держал её за руку. Меня же отбросило с такой силой, что я врезался в мягкую стену коридора, отскочил от неё и распластался на полу. Я ещё успел увидеть последний чёрный взблеск смыкающегося портала. И всё.

Лёжа на полу, я в каком-то оцепенении смотрел на то место, где секунду назад исчезла Ирина. Мыслей не было, в голове была звенящая пустота. Подсознательно я отметил, что пол подо мной странно мягкий и тёплый, чем-то неуловимо похожий на огромное живое существо.

Вот так. Всё было напрасно. Чего стоили все мои громкие слова и смелые утверждения? Поборолся с судьбой. У меня играючи отобрали всё и сразу, даже не заметив мои жалкие попытки сопротивления. Сознание затопила глубокая обида, а следом за ней всплыла злость.

– Проклятье!

Всё ещё продолжая лежать в той же позе, я, что есть силы, долбанул кулаком по полу. Пол мягко спружинил, не причинив руке никакого вреда.

– Сволочи!

Я вскочил на ноги. Руки сами собой сжались в кулаки. На глаза навернулись слёзы.

– Гады! Чтоб вы все сдохли! Ублюдки чёртовы…

Я продолжал орать, осыпая стены коридора бессвязными ругательствами и обвинениями, бешено вертя при этом головой, в тщетном желании увидеть какого-нибудь врага. Но коридор оставался безмолвным к моим проклятиям. Врага не было. Вокруг меня были только люди. Некоторые смотрели на меня с интересом, некоторые с отвращением или жалостью, но большинство вообще не обращало на меня внимания. К подобным выступлениям здесь быстро привыкали.

Орал я не долго. Минут пять. Потом просто сорвал голос. Злость улетучилась так же быстро, как и появилась. Она, вообще, не может жить долго, если её невозможно выплеснуть на какой-то определённый объект. А злиться на судьбу, по меньшей мере, глупо. Всё равно этим ничего не изменишь.

Накричавшись, я почувствовал, как на смену гневу пришла апатия. Чувствуя себя совершенно опустошённым, я с трудом добрёл до ближайшей скамейки, и почти упал на неё. Сидевший на ней мужчина поспешно вскочил, и отошёл подальше с испуганной миной на лице.

«Давай, давай, – беззлобно подумал я, глядя ему в след. – Тоже мне, чистюля. Я ещё на тебя посмотрю, когда придёт твоя очередь».

Вытерев всё ещё мокрые глаза рукой, я устроился поудобнее и уставился пустым взглядом в противоположную стену. Делать что-либо мне абсолютно не хотелось. Я проиграл битву, даже не успев в ней поучаствовать, и мне ничего больше не оставалось, как только смириться с поражением. Теперь я мог только заниматься самотерзанием, предаваясь невесёлым рассуждениям о несправедливости бытия. И ждать. Правда, долго ждать меня не заставили.

Напротив меня, на стене, прямо в том месте, куда я смотрел, растянулся ровный овал врат. Он возник в одно неуловимое для глаза мгновение. Его яркий белый свет слепил глаза, так что мне пришлось прищуриться. И тут же я почувствовал его зов. Это были мои ворота. Они звали меня, нашептывали что-то неуловимое сливающимся воедино хором тысяч голосов, манили непонятным магнетизмом моё тело, обещали свет и успокоение.

В первое мгновение я поддался этому зову, и, даже встав со скамейки, сделал шаг в сторону врат. Но потом неожиданно вернулась злость. Я увидел врага, и она вспыхнула в моём сердце снова, как будто никуда и не уходила. Лишь пару секунд я ещё колебался, борясь с гипнотическим зовом врат, а потом ненависть окончательно победила во мне. Перед глазами всплыло лицо Иры.

– Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? – тихо произнёс я. – Думаешь так всё исправить? Подсунуть мне белые ворота. А вот хрен тебе!

Для пущей убедительности, я показал воротам неприличный жест с вытянутым средним пальцем, и, отвернувшись, пошёл прочь по коридору, ни разу не оглянувшись. Впрочем, мне не нужно было этого делать, чтобы понять, что врата закрылись. Как только я отвернулся от них и начал уходить, их зов сразу же прекратился.

«Почему белые? – думал я, медленно бредя по бесконечному коридору. – Почему у меня белые, а у Иры чёрные? В чём между нами разница»?

Первой моей мыслью было, что из-за наркотиков. Но я, очень быстро, от неё отказался. Я интуитивно чувствовал, что цвета ворот не подразумевали такие понятия, как хорошо или плохо. Ворота просто были разными, и цвет это лишь подчёркивал. Но вот в чём заключалась их разница и как она влияла на тех, кто в них заходили, оставалось выше моего понимания. Поэтому, очень быстро, я вообще перестал об этом думать и просто шёл вперёд. Бессмысленно рассуждать о том, о чём ты не имеешь ни малейшего представления.

Не знаю, как долго я так шёл. Наверное, не очень. Мне было всё равно. Я ничего не видел вокруг, я ни о чём не думал. Люди сами расступались передо мной, давая мне дорогу. Я шёл, пока вдруг не вспомнил слова Винсента.

« … В общем как бы ты не изворачивался, и куда бы ни бегал, вариантов у тебя всё равно нет. В любом случае результат всегда один. Уход».

«Вот чёрт, – подумал я, остановившись. – Я ведь уже не вошёл во врата один раз. Значит, теперь они будут меня ловить. Ну что ж, посмотрим, на что вы способны».

И я побежал. Со стороны, наверное, я походил на человека, спасающегося от разъярённого пчелиного роя. Я мчался большими прыжками, постоянно меняя направление, прыгал по скамейкам, распугивая сидящих там людей, и периодически орал, что бы мне расчистили дорогу. Народ благоразумно слушался. Наверное, вид у меня в те мгновения был такой, что со мной никто не хотел связываться. Я бежал, стараясь как можно реже наступать на пол, помня о том, что случилось с Ирой. Я бежал лишь с одной целью – не дать вратам поймать себя. Забыв обо всём, я полностью погрузился в это противостояние.

Ворота сработали как всегда неожиданно и не менее эффективно. Они поймали меня в очередном прыжке, свалившись с потолка на голову. Почувствовать я ничего не успел, лишь яркий свет в глазах. После чего я провалился в ничто.

Продолжение следует…

Глава 3

И тут же был из него выброшен. Не успев сгруппироваться, я больно ударился ногами и покатился кувырком по полу. Перед глазами плясали белые зайчики, как будто я взглянул на яркое полуденное солнце. Вокруг было тихо, я слышал лишь своё собственное тяжёлое дыхание. Лёжа на пол, я пытался понять, что мне делать дальше. Зрение постепенно возвращалось, но от этого мне становилось только страшнее. Я боялся увидеть то место, где оказался.

Вскоре зрение практически восстановилось, так что я снова мог различать окружающую меня действительность. Валяться на полу больше не имело смысла. Вставать было страшно, но я пересилил себя, и, поднявшись на ноги, огляделся по сторонам.

Я оказался в небольшой квадратной комнате. Всю дальнюю от меня стену занимал огромный книжный шкаф, со стеклянными дверями, на других стенах висели какие-то картины. По углам стояла мягкая мебель, несколько кожаных кресел, а неподалёку от меня примостился небольшой диванчик. В центре комнаты, прямо передо мной, находился громоздкий письменный стол, весь заваленный какими-то бумагами. На одном краю стола стояла настольная лампа, выполненная в стиле «хай-тек», на другом был пристроен компьютерный терминал. Дверей в комнате не было.

Вся эта обстановка живо напомнила мне современный кабинет директора какой-нибудь крупной компании. Первой моей мыслью было то, что я снова вернулся на Землю. Но радость, охватившая меня, очень быстро испарилась. По комнате пробежала странная рябь и всё вокруг засветилось каким-то внутренним чёрным сиянием. В центре шкафа, на который я в этот момент смотрел, растянулся уже знакомый мне чёрный портал.

– Вот блять! – пробормотал я, глядя на ровную маслянисто чёрную пульсацию ворот.

Было похоже, что злоключения мои в этом странном месте далеко ещё не закончены. За спиной у меня послышался какой-то лёгкий шум, и я резко обернулся. В комнате я был уже не один.

За столом, в высоком руководительском кресле, сложив руки на груди, сидел некто и смотрел на меня. По крайней мере фигура у него была вполне человеческая. Он то же сиял маслянисто-чёрным светом, но гораздо ярче, чем окружающие его предметы.

Чёрный свет на этот раз, не вызывал во мне каких-либо отрицательных эмоций. Свечение его было, мягким, тёплым, и, в некотором роде, казалось даже каким-то живым. По крайней мере, со стороны, выглядело это достаточно красиво. Общее впечатление портили лишь глаза существа, похожие на два небольших бездонных колодца абсолютно чёрного света.

– Ты не вошёл во врата, – сказал некто, удостоверившись, что я обратил на него внимание.

Он не обвинял, скорее, констатировал факт.

Было очевидно, что это существо, хоть и походило внешне на человека, человеком совсем не являлось. Черты его лица были как бы сглажены, лишь слегка намечены, словно неведомый скульптор начал свою работу, но не доделал её до конца. А глаза вообще не имели ничего человеческого.

Вообще, образ сидящего в кресле существа казался мне смутно знакомым. Что-то подобное я видел то ли в интернете, то ли в какой-то компьютерной игре. Скорее всего, в игре. Старых «Героях». Когда-то давно я в неё играл. Были там такие боевые юниты – ангелы.

Сидящее напротив меня нечто, выглядело практически так же, как те компьютерные персонажи. За исключением того, что было абсолютно чёрным и без крыльев.

Но то была игра, а здесь, вроде как, реальность. Хотя, даже в этом, я уже не был до конца уверен.

– Не вошёл, – машинально согласился я, продолжая разглядывать своего необычного собеседника.

– Почему?

Голос чёрного ангела был начисто лишён каких-либо интонаций, и то, что он задал вопрос, я понял лишь по смыслу.

Я немного растерялся. Падая во врата, я ожидал увидеть всё что угодно, но только не рабочий кабинет современного бизнесмена. И уж точно, не сидящее за столом нечто, похожее на персонажа компьютерной игры.

– Не захотел, – после некоторого молчаливого раздумья, честно ответил я, решив, что врать в моей ситуации особого смысла нет.

– Не захотел, значит. – Ангел удобнее устроился на стуле и сделал приглашающий жест рукой. – Садись, нам придётся поговорить.

– Спасибо, мне и так не плохо, – сказал я, косясь на стул рядом собой.

– Не усложняй ситуацию. Или тебе безразлична твоя дальнейшая судьба?

Мысленно я вынужден был признать, что судьба моя мне отнюдь не безразлична. Я осторожно присел на стул, отодвинув его подальше от стола, не переставая при этом подозрительно косится на хозяина кабинета. Происходящее решительно не укладывалось в моей голове, поэтому, внутренне, я ожидал от него любого подвоха.

– Тебя что-то смущает? – спросил меня мой собеседник.

– Да. – Я обвёл комнату взглядом. – Я не ожидал увидеть здесь такое.

– Это лишь общий фон. Ты видишь то, что можешь видеть, согласно твоим внутренним представлениям. Для кого-то другого это место могло бы выглядеть иначе.

Я нахмурился, пытаясь понять, что он имеет ввиду. Вроде, говорит понятными словами, но как-то уж очень мудрёно. Впрочем, откуда мне знать, как разговаривают ангелы, или кто-он там есть на самом деле.

– Где мы? – осмелился задать я давно терзавший меня вопрос.

– В другом слое реальности.

– В каком ещё другом слое? – не понял я. – И как я сюда попал?

– Ты умер.

Несмотря на то, что я внутренне был готов к такому ответу, по коже моей пробежал холодок.

– Значит всё это действительно правда, – пробормотал я. – И что теперь?

– Ты должен сделать свой выбор. Войти во врата.

– Какой выбор?! Какие врата?! – взбеленился я. При упоминании врат во мне снова проснулась злость. – Как я, вообще, могу что-то выбирать, если не понимаю, что тут происходит? И что вы от меня хотите. Может, для начала, объясните мне хотя бы это?

Ангел, внешне, никак не отреагировал на мой эмоциональный всплеск.

– Что ты хочешь знать? – спросил он.

– Для начала, кто ты такой?

– Сущность. Такая же, как и ты. Только в отличие от тебя, я способен находиться в больших слоях этого плана.

Ангел замолчал. Некоторое время я ждал продолжения, но быстро понял, что его не будет.

«Отлично! – пронеслось у меня в голове. – Объяснил, так объяснил. Сразу, блин, всё стало понятно».

Я хмуро взглянул на невозмутимо сидящего в своём кресле ангела. Издевается он, или в серьёз считает, что мне будет понятно то, что он только что сказал? И ведь, вроде, говорит русскими словами, но всё равно ни черта не понятно.

– А что это за планы такие? – рискнул задать я другой вопрос. – И где мы сейчас находимся?

– Для тебя, это место, ответвление от твоей основной лини жизни.

– Слушай, – тяжело вздохнул я, – если ты будешь говорить такими загадками, то толку от этого никакого не будет. Можешь объясняться как-то более понятно? Что бы я хоть чего-то смог понять?

– Это как метро. Есть основная ветка, по которой идёт поезд. А есть депо, в которое ведёт ответвление от этой ветки. Так вот, в данном случае, ветка – это твой жизненный путь, ты – это поезд, а мы сейчас в депо. Так тебе более понятно?

Про себя я вынужден был признать, что да, более понятно.

– Ладно, так уже лучше, – сказал я вслух. – Давай продолжать в том же духе. А теперь объясни мне, что значит, что ты такой же, как и я. Мне, вот так, совсем не кажется.

– На самом деле мы похожи гораздо больше, чем ты думаешь. Но, у меня нет времени убеждать тебя в этом. Тем более, что ты, всё равно, этого не поймёшь. А тебе ещё нужно успеть сделать свой выбор.

– Слушай, ты заколебал уже с этим выбором, – устало вздохнул я, – Я же сказал, что никаких выборов делать не буду, пока не узнаю, в чём, конкретно, этот выбор состоит. Так что, давай, объясняй. И желательно, понятно. Как с метро. Так почему мы похожи?

– Каждая сущность была проявлена в момент зарождения этой реальности. Этой вселенной, если говорить доступными тебе понятиями. Все мы, изначально были одинаковы. Но у каждой сущности, свой путь, который она должна пройти. И в процессе этого пути, она должна развиваться, совершенствоваться и переходить на новые стадии развития. Получая при этом доступ на новые планы реальности. Некоторые проходят этот путь быстро, а некоторые застревают на одном месте и вынуждены перевоплощаться в одном плане снова и снова.

Ангел замолчал. Я вздохнул. Либо он специально говорит так что бы мне было ни черта не понятно, либо одно из двух.

– А попроще никак? – устало спросил я.

– Если совсем просто, я продвинутая версия сущности, – последовал ответ. – То, к чему ты можешь прийти.

Поражённо глядя на ангела, я на некоторое время лишился дара речи. Настолько его заявление меня поразило.

– К чему я могу прийти? – наконец смог выдать я. – Ты хочешь сказать, что я могу стать таким же как ты?

– Не совсем. Все мы сущности, порождённые при зарождении этой вселенной. И у всех нас один путь. Просто я начал свой путь из другой точки. Но ты можешь прийти к ней.

– Нет уж, спасибо, – пробормотал я, понимая, что ничего не понимаю. – Ладно, давай пока оставим этот вопрос. Скажи мне, что мы сейчас здесь делаем?

– Что бы продолжить свой путь, ты должен сделать выбор, – снова сказал ангел.

«Опять этот выбор», – подумал я.

Настойчивость, с которой это существо подталкивало меня к какому-то выбору, меня уже изрядно начинала напрягать. И пугать. Но, судя по всему, отделаться от этого мне не удастся. А раз так, решил я, то стоит попытаться выяснить, в чём, хотя бы, этот выбор, всё-таки заключается.

– Ладно, – произнёс я, пристально глядя на своего собеседника. – Давай поговорим о выборе, который я, якобы, должен сделать. В чём его суть? Только, прошу тебя, постарайся по короче и попонятней.

– Конечно, – немедленно согласился ангел. – Как тебе должно быть известно, всё во вселенной состоит из противоположностей. Тепло и холод, свет и тьма, сила притяжения и сила отталкивания, положительный и отрицательный заряд элементарной частицы. В основе всего этого лежат две силы. Назовём их условно Порядок и Хаос.

– Почему условно? – заинтересованно спросил я, мысленно радуясь тому, что, хотя бы, пока, понимаю, о чём идёт речь.

– На самом деле, силы эти гораздо сложнее того смысла, который люди привыкли вкладывать в эти понятия. Просто мне приходиться объяснять всё доступным тебе языком, из-за чего будут возникнуть некоторые сложности в формулировках. Но суть от этого не измениться. Ты поймёшь. Силы эти являются составляющими вселенной. Её основой. Они во мне, в тебе, во всём. Каждая сущность, с момента сотворения несёт в себе частицы обоих этих сил и участвует в их постоянном противостоянии.

– Противостоянии? Каком ещё противостоянии?

– Между этими силами идёт борьба. Каждая из них пытается остаться единственной во вселенной. Создать свой порядок мироустройства. Абсолютный. Без присутствия другой силы.

– Ну а я то тут причём? – не выдержав, спросил я.

Всё это, конечно, было интересно, но меня, всё-таки, больше волновала моя собственная судьба.

– Всё очень просто. Как я уже сказал, каждая сущность с момента сотворения несёт в себе часть каждой из сил. И, в том числе через них, они противостоят друг другу. Внутренний мир сущностей являемся их полем боя. И их оружием. Любое их действие на любом из планов, склоняет чашу весов в ту или иную сторону. Есть сущности, склонные идти по пути порядка, иные – по пути хаоса. Но немало и таких, которые ещё не выбрали свой путь. За них, как раз, и происходит основная борьба между силами. Каждая из них пытается склонить такую сущность на свою сторону, на свой путь. И ты, одна из таких сущностей. Ты пока не встал ни на один из путей.

– То есть ты хочешь сказать, что сейчас эти силы сражаются за меня? – уточнил я.

– Да. Поэтому ты должен войти во врата. Сделать свой выбор.

– Постой ка. Так ты являешься представителем одной из этих сил!? – внезапно поняв, спросил я.

– Да.

– И какая это сила?

– Условный порядок.

«Вот так вот, – удивлённо подумал я. – Белые хорошие, чёрные плохие? А здесь получается, что Порядок имеет чёрный цвет. А Хаос, значит белый? Или, судя по всему, цвета, в принципе не имеют значения? К тому же, этот чёрный ангел говорил, что это лишь понятия, которые люди придумали сами».

– Ты готов сделать выбор? – приняв мои молчаливые размышления за согласие, спросил Ангел.

– Что-то я не вижу особого выбора, – пробормотал я. – И, вообще, разве от меня здесь что-то зависит?

– Зависит. Ты волен выбирать свой путь, так же, как и любая другая сущность. Силы не могут напрямую влиять на это, они могут лишь подталкивать в ту или иную сторону, но выбор сущность всегда делает сама.

– Слушай, ты не мог бы сделать мне одолжение? Перестань, пожалуйста, называть меня сущностью. Мне от этого слова, как-то не по себе.

– Как тебе будет угодно, – тут же согласился ангел. – Хотя от названий, суть вещей не меняется. Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

– Человеком, – я пожал плечами, – мне так-как-то привычнее.

– Хорошо.

– Я вот тут на счёт сил не совсем понимаю. Что значит они подталкивают?

– Силы пытаются влиять на твою судьбу. Что бы изменить твоё предназначение в этой вселенной. Каждый сущность, получившая самосознание, встаёт на свой индивидуальный путь. У тебя он тоже есть, и ты по нему двигаешься. Но путь этот постоянно меняется, в зависимости оттого, что ты делаешь в жизни, оттого, как ты поступаешь в те или иные её моменты. Силы лишь подводят тебя к развилкам, создают те или иные, выгодные им жизненные ситуации, но лишь ты сам выбираешь, куда тебе свернуть. И, в зависимости от этого, у тебя появляется новый путь, новое предназначение и новая судьба. Любое твоё слово, любое твоё действие является выбором. Это будет происходить на протяжении всего твоего существования, в каждое мгновение твоей жизни, до тех пор, пока ты окончательно не встанешь на путь одной из сил.

–

Я всё равно не понимаю, – пробормотал я, пытаясь хоть как-то переварить услышанное. Получалось у меня это плохо.

Мой собеседник, внешне, не выказывал никакого неудовольствие, по поводу моей тупости. Он был терпелив, как учитель, занимающийся с умственно отсталыми детьми. Впрочем, для него, я, наверное, как раз таким и являлся.

– Можешь как-то более наглядно объяснить? – попросил я, поняв, что Ангел не собирается ещё что-либо добавлять к уже сказанному.

– Ты, случайно познакомился с каким-нибудь человеком. Взял у него номер телефона. У тебя есть выбор. Ты можешь позвонить ему, вы можете встретиться, возможно, стать друзьями. Или же, ты решишь не продолжать знакомство, и просто выкинешь его номер. В первом случае ты свернёшь в одну сторону, во втором, в другую. Каждый из выборов, будет являться новым путём, по которому ты продолжишь движение, а остальные варианты пути, после того, как ты сделаешь выбор, закроются для тебя навсегда. Таким образом, ты определишь свою дальнейшую жизнь и судьбу. Так тебе больше понятно?

– Ну, в общих чертах, – осторожно сказал я. – Но я по-прежнему не понимаю, в чём состоит суть моего выбора. И вообще, о каком выборе, после смерти может идти речь?

– Ты ещё не умер окончательно, – последовал лаконичный ответ. – Как раз это тебе и предстоит выбрать.

– Выбрать что?! Умереть или нет? – почти крикнул я. – Объясни, я не понимаю. Что вы от меня хотите?

– Ты оказался здесь, чтобы встретиться со своей судьбой. Человеком, который может изменить твоё предназначение. Вернее, ты уже встретился с ним. Теперь ты должен сделать выбор, войти во врата.

– Моей судьбой. Это что, была Ира? – неуверенно спросил я.

– Да. Ваша встреча на Земле была весьма вероятна. Она должна была встретить тебя. Что бы изменить.

– Что изменить? – не понял я.

– Ты очень близок к тому, чтобы окончательно встать на путь хаоса. Мы пытались организовать вашу встречу, чтобы этого не произошло.

– Ну вот ещё, – буркнул я. – Теперь я уже, оказывается, на пути хаоса. Я, может, в Бога и не верю, но не такой уж и плохой человек.

– Ты находишься во власти расхожего человеческого заблуждения. Порядок и Хаос вовсе не являются олицетворением добра и зла. Силы вообще далеки от этих понятий. Таких понятий во вселенной не существует. Люди придумали их сами. Наделили названиями естественные процессы, протекающие во вселенной.

– Что значит, придумали сами?

– Очень просто, – сказал ангел. – Любое действие может трактоваться одним человеком как зло, а другим – как добро. И оба они будут правы.

– А террорист, взрывающий мирных жителей, тоже, по-твоему, добро? – не выдержал я.

– Ты смотришь на проблему только с одной стороны, забывая о том, что есть и другая. Ты считаешь его действия злом, но это лишь твоё восприятие. Он же, считает иначе. И не важно, какая при этом у него мотивация. Делает ли он это по религиозным соображениям, из-за принципов или ради денег. Он уверен в своей правоте и правильности выбранного им пути. Это не добро и не зло. Это просто путь. Только кто-то будет расценивать это как зло, а кто-то как добро.

– Добро за деньги – это уже не добро, – машинально возразил я.

– Это не важно, – спокойно сказал ангел, – у меня нет ни времени, ни желания спорить с тобой или в чём-то убеждать. Мне всего лишь нужно, что бы ты сделал выбор. Ты понял, что от тебя требуется?

– Нет, – упрямо произнёс я. – Ни черта я не понял. Как я могу выбрать что-то из ничего? И что от этого измениться?

– Измениться очень многое. Всю твою жизнь силы сражались за тебя, для того, чтобы ты занял чью-либо сторону. Хаос старался окончательно перетянуть тебя на свою сторону, порядок – на свою. Для того, чтобы ты отдалиться от пути Хаоса и приблизиться к Порядку, ты должен был встретиться с Ирой.

– Постой, – перебил я. – Что-то я не совсем понимаю. Ну встретился бы я с ней, и что дальше? Вот так бы сразу перешёл на сторону порядка?

– Не сразу. Её влияние должно было быть постепенным. Ира близка к пути Порядка. В идеале, она должна была стать твоей женой.

До этого момента, я уже начал думать, что, что бы не происходило в этом месте, это, навряд ли, сможет удивить меня ещё сильнее. Но я ошибся. Ангелу удалось это сделать.

«Жена, – подумал я, вспоминая лицо Ирины. – Надо же».

И ведь не скажешь, что это заявление моего собеседника, не имело под собой никаких оснований. Встреться мы, действительно, на Земле, при других, обычных, обстоятельствах, такой вариант развития событий вполне мог бы произойти. Об этом, по крайней мере, мне говорили все мои внутренние ощущения.

– Нам почти удалось организовать вашу встречу, – тем временем продолжал Ангел. – Но Хаос, в последний момент, смог её предотвратить. Он склонил её на новый путь, приведший её к смерти на Земле. Но, не смотря на все их усилия, ваша встреча всё-таки состоялась. Пусть и после вашей смерти.

– Погоди-ка секундочку, – произнёс я. – Так это значит, вы подстроили мою смерть? Нашу смерть?

Вопреки моим ожиданиям, ангел не стал отпираться.

– Можно сказать и так, – произнёс он.

– Что значит, можно сказать?! – вспылил я.

Мысль о том, что кто-то целенаправленно подстроил мою смерть, меня, мягко говоря, совсем не радовала.

– Это слишком сложно объяснить. А понять, ещё сложнее.

– Ты, давай, не увиливай от ответа! – почти крикнул я, чувствуя, что по-настоящему начинаю злиться.

– Для того, чтобы вы не смогли встретится на Земле, Хаоса создал условия, при которых Ира выбрала путь, ведущий к её смерти. Мы не смогли этому помешать. Если бы всё так и произошло, Хаос добился бы своей цели. Убрал бы Иру, как сторонницу порядка и открыл тебе дальнейший путь на свою сторону.

– И что бы этого не произошло, вы подстроили и мою смерть тоже? – задал я вопрос, уже понимая, каков будет ответ.

– Твоя смерть была единственным возможным вариантом, чтобы, нивелировать успех Хаоса.

– Да вы тут совсем охренели что ли! Мы вам что, подопытные свинки?!

– Противостояние сил гораздо важнее, ваших жизненных путей. В конце концов, каждая сущность должна занять чью-либо сторону. Остальное, не имеет значения.

– Для вас может и не имеет, – пробормотал я, мрачно глядя на ангела, борясь при этом со страстным желанием врезать ему по морде.

Не сделал я этого по нескольким причинам. Во-первых, не знал, к каким последствиям может привести такой поступок. Во-вторых, я по-прежнему, весьма смутно представлял, где нахожусь и, вообще, не знал, на что способно это существо в образе чёрного ангела.

Один раз они меня уже убили, и у меня не было ни малейшего желания узнать, могут ли они сделать что-то подобное ещё раз. Уже здесь. А экспериментировать со своей жизнью, ставя под угрозу своё дальнейшее, и так не особо понятное, будущее, совсем не хотелось.

– Как вам это удаётся? – вместо этого спросил я. – Всё это проворачивать? Ты же говорил, что силы не могут напрямую влиять на людей?

– Не могут, – согласился мой собеседник, – но людей много, и ваши жизненные пути тесно переплетены. Вы постоянно влияете друг на друга. С помощью случайных событий и других людей, силы могут добиваться желаемого результата. Не спрашивай, как. Это настолько сложно, что даже я до конца не просчитываю.

– Не просчитываешь чего? – не понял я.

– Всю цепь событий, приводящих к нужному результату.

– Ладно, – сдался я. – Допусти, всё это так и есть. Но я всё равно не вижу в этом смысла. Как Ира теперь сможет стать моей женой и вообще, как-то повлиять на меня?

– Стать твоей женой она уже не сможет. Ну а повлиять… Она уже сделала это. И изменения в тебе уже начались. Ты, конечно, не встал на путь порядка, но и от пути хаоса достаточно отклонился.

– Что-то я не замечаю в себе каких-то изменений, – возразил я, прислушавшись к себе. – Всё на месте, мировоззрение моё вроде бы не изменилось.

– Ты не сможешь заметить эти изменения. Но поверь, они есть. Теперь тебе нужно лишь войти во врата и вернуться на землю, в своё тело.

– То есть, если я войду во врата, то снова продолжу жить, как и жил? – уточнил я.

– Да

– И ничего из того, что здесь происходило, помнить не буду?

– Естественно.

– Но если я ничего помнить не буду, как я смогу измениться? Ведь ты сказал, что именно ради этого вы меня сюда притащили. По-моему, у тебя концы с концами не сходятся.

– Тебе не обязательно помнить. Ты никогда не задумывался, почему люди, пережившие клиническую смерть, вернувшись, становятся немного другими? Меняются. В своих действиях и поступках. В своём отношении к жизни. Большинство людей склонны списывать эти изменения на близость смерти, но это не так. Люди не помнят, что с ними здесь происходит, но это и не нужно. Изменения происходят метафизическом уровне. В твоём подсознание. В самой твоей сущности. И переносятся на физический план. План той реальности, в которой находятся люди.

– То есть ты хочешь сказать, что…

– Да. Все, кто умирает на Земле, попадают в это место. Здесь они могут приблизились к тому или иному пути. Сами они этого не помнят, как не будешь помнить и ты, но изменения закладываются в твоей сущности, и будут влиять на дальнейшую твою жизнь. На выбор пути.

– Почему ты мне всё это рассказываешь? – спросил я через некоторое время, пытаясь переварить услышанную информацию. – Чем я такой особенный?

– Мы общаемся со всеми, кто не вошёл во врата в первый раз. Таковы условия.

– Ира тоже была здесь? Ты разговаривал с ней?

– Да.

– И она…?

– Вошла во врата. Тебе я, советую, сделать то же самое.

– А если я войду во врата, я смогу встретиться с ней там, на земле? Как-нибудь можно…

– Я потратил на разговор с тобой много времени, а моё время тут ограничено, – перебил меня ангел. – Теперь ты знаешь достаточно. Сделай свой выбор и войди во врата.

С этими словами, мой собеседник окутался волной чёрного сияния и исчез.

Некоторое время я ещё тупо пялился на пустое кресло, потом ошалело помотал головой, собираясь с мыслями. Однако.

В надежде, непонятно на что, я огляделся. Комната вернулась к своему первоначальному состоянию. Предметы в ней перестали светиться внутренним чёрным светом. Только на одной из стен, прямо в книжном шкафу, по-прежнему сиял ровным чёрным светом овал портала.

Встав со стула, я медленно подошёл к нему. Врата не манили, не призывали меня, как в первый раз. Просто горели на стене.

– Ну конечно, – сказал я, глядя на портал, – вам теперь не надо меня звать. Всё равно мне больше некуда отсюда деться.

На всякий случай, я быстро обследовал комнату. Дверей, ни явных, ни скрытых, в ней не было, стены, были твёрдыми, книжный шкаф не открывался, бумаги на столе – пустые, монитор компьютера не работал. Сам системный блок, в каком-либо виде и вовсе отсутствовал. В общем, комната оказалась бутафорией в чистом виде. Всё. Никакой информации, никаких подсказок, никакого выхода. Кроме одного.

Я снова вернулся к воротам.

– Ну что? – сказал я, глядя в ровный пульсирующий свет. – Дождались?

Вот он я, а вот мой выбор, который и не выбор вовсе, а всего на всего единственно возможный вариант.

Внезапно по комнате пробежала очередная волна, у меня перед глазами на мгновение всё поплыло, после чего помещение и всё его содержимое засветились внутренним белым светом. Только чёрный портал никуда не делся, лишь засиял ещё сильнее на обрамляющем его белом фоне.

Оборачиваясь, я уже, внутренне, ожидал увидеть определённую картину. Так оно и оказалось. За столом, в том же самом кресле, сидел ангел. На вид, точь-в-точь такой же, как тот, с которым я разговаривал несколько минут назад. Единственное отличие заключалось в том, что теперь он светился ослепительно-белым светом. Его сияние было другим, нежели у чёрного. Более холодным, что ли. Но, по-своему, не менее красивым.

– Чё за хрень? – ошарашено вопросил я, глядя на белого ангела.

– А ты думал, что мы тебя вот так вот просто отпустим? – последовал ответ.

Я резко замотал головой, словно боксёр, пропустивший сокрушительного удара в челюсть. Страха во мне не было. Я даже сам не понял, в какой момент перестал бояться всего, что происходило в этом странном месте. Осталось лишь одно удивление. Такой поворот событий явился для меня полной неожиданностью.

Белый ангел молча разглядывал меня, а я, в свою очередь, его, пытаясь понять, то же самое это существо, с которой я разговаривал, или они тут, просто, все на одно лицо.

Внезапно я почувствовал, что из моего подсознания, как будто вырвали какие-то тормоза. В одно мгновение меня захлестнуло какое-то бесшабашное чувство. Я бесцеремонно уселся на стул и, облокотившись руками на стол, произнёс:

– Как я полагаю, ты являешься представителем силы Хаоса?

– Да.

Голос белого ангела был идентичен с чёрным, вплоть до отсутствия интонаций.

– И какого чёрта тебе от меня надо?

– Предложить тебе выбор.

– Слушай, а это не с тобой я разговаривал пару минут назад? – спросил я, терзаясь смутными сомнениями. -Уж больно вы похожи. И та же самая песня про выбор. Или может, это был твой чёрный брат близнец?

– Можно сказать, что ты разговаривал со мной, – ответил белый ангел.

– В смысле? – смутился я.

Я всего лишь хотел пошутить, чтобы немного сбросить нервное напряжение, но совсем не ожидал, что моя шутка окажется вовсе не шуткой.

– Ты ведь был на стороне Порядка. А теперь ты за Хаос? Я что-то не понимаю.

– Ты забываешь о дуализме вещей. Всегда есть две стороны монеты. Я представляю, как Порядок, так и Хаос. Я два в одном, сосредоточение противоположного в едином целом.

– Капец, – только и смог выговорить я. – Я чё то не понял. Если ты являешься одним целым, то, получается, ты сражаешься сам с собой?

– Всё гораздо сложнее, – последовал ответ. – Но, для упрощения твоего понимания, можно сказать и так.

– Но это…, – я окончательно смешался, не зная, что ещё сказать, – это же бред полнейший! Как так можно?

– Я не смогу тебе объяснить, даже если бы и захотел. Что бы это понять, нужно продвинуться по пути гораздо дальше, чем прошёл ты. Поэтому, не пытайся понять, то, что для тебя непостижимо. Просто прими это как данность.

– Ни фига себе данность, – пробормотал я. – Если вы представляете собой единое целое, как вы можете сражаться друг с другом? И уж тем более победить?

– В теории, это возможно, – сказал белый ангел.

– Но если одна из сторон всё-таки победит, – не унимался я, – что тогда произойдёт?

– Никто не знает. Возможно, ничего, а возможно эта вселенная прекратит своё существование и возникнет новая. Время покажет.

– Ну и игры у вас, – потрясённо сказал я. – Вы, блин, похожи на каких-то мазохистов вселенского масштаба.

– Оставь свои суждения, которые, к тому же, абсолютно не обоснованы. Не тебе судить о поведение сил и природе всего сущего. Такой была создана эта вселенная. Давай, лучше, поговорим о твоём выборе.

– Опять выбор, – вздохнул я. – Меня за сегодня уже достали этим выбором. Ну и что ты мне предложишь? Войти в твои врата? Встать на путь хаоса, с которого я, если верить твоей второй половине, только что слез?

– Посмотри туда.

Белый ангел махнул рукой в сторону стены. Я послушно повернул голову. На соседней стене, рядом с той, где сиял портал Порядка, появился ещё одни ворота – ослепительно-белые ворота Хаоса.

– Интересно, – пробормотал я, снова поворачиваясь к белому ангелу. – И что теперь?

– Теперь, – сказал он, – у тебя есть полноценный выбор.

– Ага. И ты сейчас начнёшь меня агитировать в пользу своей силы.

– Вовсе нет. Суть происходящего ты уже понял, и больше мне добавить нечего. Нам всего лишь необходимо обсудить некоторые нюансы, прежде чем ты сделаешь свой выбор.

– В смысле? – насторожился я. – Какие ещё нюансы?

– Дело в том, что представитель Порядка сказал тебе не всё. Если ты войдешь во врата Порядка, ты действительно вернёшься на землю, в своё тело и продолжишь свою земную жизнь. Но при этом, Ира умрёт.

– Что значит – умрёт?! – воскликнул я, чувствуя, как что-то похолодело внутри. – Она ведь уже вошла во врата, она уже на земле!

– Она на земле. Но она уже вне выбора. Теперь остался только твой выбор. И если ты выберешь Порядок – она умрёт. Вернее сказать, умрёт её физическое тело на Земле.

Я, с подозрением уставился на белого ангела. Врёт он, или говорит правду? И если, говорит правду, что мне, в таком случае, делать дальше?

– А почему я должен тебе верить? Может, ты специально врёшь, чтобы заманить меня на свою сторону?

– Мы не можем врать, – сказал мой собеседник. – Для нас не существует понятия правды или лжи. Есть только истина. Если нам это выгодно, мы можем говорить только её часть, но не искажать её. Всё остальное, ты делаешь сам. Рассуждаешь и приходишь к выводам на основании того, что ты услышал и узнал. Подумай сам, разве у тебя не возникло ощущение, что представитель Порядка тебе что-то не договаривает? Что противоборствующие силы обратили на тебя слишком пристальное внимание. Что ты гораздо важнее, чем Порядок хотел тебе показать.

– А я, действительно, важнее? – уже мало что соображая, спросил я.

– Да. На данный момент, ты человек не вставший ни на одну из сторон. Но сила Хаоса в тебе велика. Ты являешься, своего рода, его инертным проводником. У тебя есть способность подталкивать контактирующих с тобой людей к пути Хаоса. Чем больше ты общаешься с человеком, тем сильнее ты на него влияешь, подталкивая выбирать этот путь.

– Но как я могу являться проводником хаоса, если сам не иду по его пути?

– Своими поступками и действиями. Каждая сущность, каждый человек, в процессе своего пути, склоняется в ту или иную сторону. И может, определённым образом, влиять на других людей. Но ты, в своём роде, уникален. Очень сильный проводник. Поэтому, ты так интересен силам.

– А эта способность? Она у меня от рождения? -спросил я.

– Нет. Все сущности, при первом воплощении, были нейтральными. Без доминирования какой-то из сил. Ты, не исключение. Твои возможности возникли в тебе в процессе пути. В процессе развития твоего самосознания и тех выборов, которые та совершал.

Я тяжко вздохнул и провёл по лицу рукой. У меня было такое ощущение, что меня посадили вместе с профессором высшей математики, который пытается за пол часа сделать из меня эксперта в этой области. Я, хоть и понимал, значения слов, которые говорил мне белый ангел, но общая суть сказанного им, была так же далека от меня, как от средневекового жителя Европы понимание принципов работы интернета.

– Ну, допустим, – сказал я, решив, пока, не заморачиваться путями и самосознаниями. – А почему тогда твоя вторая половина не сказала мне об этом сразу? Ведь эта информация не повлияла бы тогда на мой выбор. Да у меня и выбора тогда особого не было.

– Он сказал тебе лишь то, что хотел сказать. Ничего больше он сделать не мог.

– Почему?

– Силы не могут взаимодействовать с тобой одновременно. Соответственно, какая-то из этих сил, должна быть первой. В данном случае, Порядок попал в ситуацию, когда последнее слово остаётся за нами.

– Ладно, – опять вздохнув, сказал я. – Считай, что ты меня убедил. Хотя всё это похоже на один большой кусок маразма. Но теперь то ты можешь обрисовать мне всю ситуацию в целом? И все последствия моих выборов?

– Конечно. Открыть эту часть истины мне сейчас выгодно. Ира действительно должна была встретить тебя на земле, чтобы повернуть к пути порядка.

– Но почему именно она? – перебил я. – Столько мучений ради этого с обеих сторон. На Земле живут миллиарды людей. Неужели больше никто не мог этого сделать?

– Могли. Но все эти люди находились слишком далеко от тебя. Порядок просчитал, что вероятность вашей случайной встречи исчезающе мала.

– Всё равно это как-то странно, – пробормотал я. – Да только в нашем городе живёт минимум пол миллиона человек. А в итоге всё свелось лишь к одной девчонке.

– Взаимодействие людей очень сложный механизм. На который влияет огромное количество факторов. У неё были свои особенности. Именно под тебя. Я это не смогу объяснить.

– И не надо, – буркнул я, вспоминая лицо Ирины. – Это, как раз, более-менее понятно. Расскажи мне лучше про варианты выборов и их последствия.

– Хорошо. Как ты уже знаешь, нам удалось помешать порядку и предотвратить вашу встречу на Земле. Но ваша встреча всё равно произошла. В этом месте. Последствия её мы уже не сможем исправить. Твои способности, как проводника Хаоса, стали слабее. Это, конечно, не то, на что рассчитывал Порядок изначально, планируя вашу встречу на физическом плане, но, вполне достаточно, чтобы приблизить тебя к пути Порядка и отдалить от Хаоса.

– Я что-то не понимаю, – произнёс я. – Зачем такие сложности? Раз вы способны так манипулировать людьми и обстоятельствами, не проще ли просто убивать тех, кто вам мешает?

– Физическая смерть человека ничего не изменит. Его сущность останется такой, какой и была. Он просто перевоплотится и вернётся на Землю, продолжать свой путь. Задача сил не в том, чтобы устранить тебя, а в том, чтобы изменить. Склонить на свою сторону. Именно для этого порядку нужна была ваша встреча с Ирой.

– Ладно, – сказал я. – Я с ней встретился здесь и, по вашим словам, изменился. Дальше то что?

– Если бы вы сразу вошли во врата, всё бы так и закончилось. Каждый из вас вернулся бы к своей, Земной жизни. В этом случае силы не смогли бы вмешаться – таковы условия. Но ты не вошёл во врата и не дал это сделать Ире, что дало силам возможность контактировать с вами в этом месте. Одновременно своим отказом, ты так же привёл в действие некий ограничитель.

– Какой ещё ограничитель? – поёжившись, спросил я.

– Функцию выбора. Ведь это не обычное место. Не каждый, попадая сюда, сможет так же беспрепятственно отсюда уйти. Вы ещё не погибли на земле. Ваши физические тела живы. Но не войдя во врата в первый раз, вы изменили возможности вероятностей. Теперь, в живых, может остаться только один из вас.

– То есть, ты хочешь сказать, что если бы я сразу дал возможность Ире войти в её врата, то на Земле она осталась бы живой?

– Да.

– А что случится теперь?

– Если ты войдёшь во врата порядка – на Земле Ира умрёт.

– А если я войду во врата хаоса? – спросил я, уже зная ответ.

– Тогда она будет жить. А умрешь ты.

Тяжело вздохнув, я покосился на горящие порталы. В глубине души меня грызло чувство вины. Ведь если бы не моя глупая выходка, Ира вернулась бы живой. Да и я тоже. А теперь мне приходится выбирать между ней и собой.

– А если я вообще не войду во врата? – спросил я. – Ведь это тоже будет выбором.

– В таком случае, твоя сущность полностью исчезнет из этой реальности. Из этой вселенной. Не войдя во врата второй раз, ты нарушишь законы этой вселенной и будешь вычеркнут из неё, как инородный элемент. Полностью вычеркнут.

– Что значит полностью? – переспросил я. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Без права перерождения, – пояснил мой собеседник. – Если ты не войдёшь во врата, то, как сущность, в этой вселенной, исчезнешь навсегда.

– Понятно, – пробормотал я. – Звучит как-то не очень. То есть мне в любом случае придётся выбрать, либо Хаос, либо Порядок.

– Да. Всегда приходится делать выбор.

Ангел замолчал. Я молчал тоже, чувствуя себя идиотом. Вспоминая свою не слишком длинную жизнь, я с удивлением осознал, на сколько часто поступил вопреки логики и здравому смыслу, исключительно из чувства противоречия. Чем я руководствовался? Против чего выступал? И зачем? У меня не было ответов на эти вопросы. А списывать всё на влияние Хаоса и Порядка мне как-то не хотелось. Не хотелось верить, что всей моей жизнью и моими поступками, управляли какие-то внешние силы.

– Ну а если я выберу вашу сторону? Кто от этого выиграет? Какой вам с этого прок? Ведь Ира тогда останется на Земле, а я там умру.

– Смерть физического тела на Земле это не конец пути, а лишь его продолжение. И ты продолжишь свой путь. Для нас этого будет достаточно.

Я с подозрением посмотрел на белого ангела. Его формулировки звучали настолько обтекаемо и размыто, что даже доктор Ватсон смог бы понять, что что-то здесь не чисто. Может ангелы, как они сами утверждали, и не могли врать напрямую, но вот в возможностях непонятно изъясняться или чего-то недоговаривать они, определённо ограничены не были.

– А можно как-то более конкретно всё объяснить? – спросил я, – Что будет со мной после того, как я умру на Земле?

Белый ангел неожиданно поднялся со своего места.

– Моё время здесь ограничено, – заявил он. – Тебе пора делать выбор.

– Э… стой! – ошарашено пробормотал я, – ты что собираешься…

Но белый ангел уже исчез, также, как и его предшественник, растворившись в воздухе.

– Чёрт! – выдохнул я в пустоту комнаты. – Что за Блятство!

В слабой надежде на чудо, я огляделся, но помочь мне было некому. Комната снова утратила свои цвета, став обычной. И я снова остался в ней один, наедине со своим выбором. Вот только, выбор этот, теперь, сводился для меня к выбору из двух зол.

Я подошёл сначала к одним воротам, потом к другим, внимательно их разглядывая, мучительно соображая, что же делать дальше. Они, казалось, то же смотрели на меня, ожидая моего решения, словно два глаза – белый и чёрный.

Белый ангел явно тоже что-то не договаривал, как и его чёрная копия. Я это чувствовал всеми фибрами своей души. Но что? И почему? Ответов на эти вопросы у меня не было, и это мне очень сильно не нравилось.

Неожиданно я представил себе Ирину. Как она лежит где-нибудь в больнице, как её пытаются откачать врачи, не зная в сущности, что все их старания бесполезны. Не за ними в этой битве сил последнее слово. Решать мне. Её смерть или моя смерть.

Оба варианта мне, откровенно, не нравились. И дело было даже не в том, умру я в реальности на Земле или продолжу там жить дальше. Судя по тому, что я узнал от представителей сил, это, вообще, не имело никакого значения. Что бы я не выбрал, я продолжу свой, непонятный мне путь, проживая жизнь в счастливом неведении, оставаясь всего лишь игрушкой в руках Хаоса и Порядка.

Я подумал о своей жизни, которая у меня была, пока я не попал в это «прекрасное» место. Не абы что, но она меня вполне устраивала. Не олигарх и не арабский шейх, но и не какой-нибудь голодающий негр где-нибудь в республике Конго. В общем обычная, ничем не примечательная жизнь. А вот куда меня судьба закинет после смерти, был большой вопрос. И мне, если честно, почему-то совсем не хотелось проводить эксперименты в этом направлении. Уж лучше продолжать жить известной и понятной жизнью.

Ко всему прочему, меня очень смущало то, что белый ангел откровенно ушёл от ответа на мой последний вопрос. Причём, в буквальном смысле этого слова.

«Эх, сюда бы третью силу», – тоскливо подумал я. От мысли о предстоящем выборе, мне становилось тошно.

Рука моя машинально потянулась к карману. Я уже давно привык решать спорные моменты в своей жизни при помощи судьбы. Когда я не знал, как поступить, или оказывался перед неочевидным выбором, я просто кидал монетку.

Лишь засунув руку в карман, я вспомнил, что при мне нет никаких вещей, в том числе и денег.

Рука наткнулась в кармане на кусочек металла. Ничему уже не удивляясь, я вытащил монету из кармана, повертел её в руке. Она была мне незнакома. Странная чеканка, непонятные символы на обеих сторонах, вместо орла и решки. Но это было не важно, главное, что они были разными, а значит, можно было выбирать. На ощупь монета была неожиданно тёплой, и отливала нежным золотистым светом. Что-то она мне напоминала, но что именно, понять я не мог.

Поколебавшись немного, я подбросил монету в воздух и, ловко поймав её, зажал в кулаке. Мысли о времени, мешали сосредоточиться. Рука дрожала. В ней я держал свой выбор. Мне оставалось лишь открыть ладонь и увидеть свою дальнейшую судьбу.

«Интересно, – подумал я, глядя на свой кулак, – кто выбирает на самом деле? Я выбираю свою судьбу, или она сама выбирает меня»?

Ответа на этот вопрос у меня не было. И я прекрасно осознавал, что в какие бы ворота я не вошёл, ответ этот мне не узнать никогда. Ведь ещё не видя, какой стороной легла монета, я уже знал, каков будет мой выбор. Потому что из двух зол, мы всегда выбираем меньшее. По крайней мере, нам так кажется.

– Прости, Ира, – прошептал я, – у меня нет другого выхода.

Всё ещё сжимая монету в кулаке, я шагнул к чёрным воротам Порядка.

Продолжение следует…