Тайные тропы Варленда

Часть первая: «Князь». Глава 1 – Нутро

Тоска завладела душами пленников в бывшем замке графа Скраба и пока сбор служивого люда решал их судьбу у стены и ворот, в казематах наступила тишина. Но она оказалась не абсолютной.

Воздух вдруг разрезал тоненький голосок и у самого уха человека-пленника вдруг раздалось:

– Вот вроде бы лучший ученик Брода, а так нелепо попался. Кто ж прочим людям доверяет? Ещё и за пределами Империи! – послышалось шёпотом откуда-то снизу и Чини начала рассказывать, как она бы поступила, если бы боги перемотали время назад. – Тебе чётко намекнули – старого барона Малькольма нет, графа Скраба извели, так куда полез? Маги-маги, бу-бу-бу. Почёта потребовал. А ты что, знать? Вот прикинулся бы торговцем и цены бы тебе не было. Трофеи свои на монеты сменять смог бы в два счёта. Глядишь за хлам бандитский в дорогу бы чего путного и выручил. А ты что? На бандитов имперских сослался! А тут всё, им путь заказан. Так зачем геройствовать полез? Имперцев за пределами Империи никто не любит. На то мы в мире и первые. А первых никто не любит. Всё от зависти великой и тайной злобе тех, кто ничего добиться не сумел.

Андрен, выныривая из реки вне сознания после предварительного допроса, слышал этот переливающийся многоголосьем голос морской свинки, но после всех плетей, побоев и вытяжения суставов (не здоровья, но пытки ради), сознание человека плыло. Палач у князя Аткинса был, что надо. Дело своё знал. Он не давал отключаться и водил по этажам боли от «подвала» до самой «крыши», от чего рассказать порой хотелось даже то, чего не знал, но охотно бы выдумал, лишь бы прекратили.

– Кто ты такой, чтобы требовать аудиенции знатных рож, в конце концов? – не унималась морская свинка. – Господин Аткинс, верно, недолюбливает Империю. Разногласия у них, как я слышала. Хотя бы потому, что император вычеркнул его из списка приглашённых гостей на юбилей Империи. Это оскорбление, которое рождённые с серебряной ложкой во рту стерпеть не могут. Ровно так же, как весь окрестный сброд не собирается терпеть зеленокожих выродков. Уж те крови попортили крестьянам едва ли не больше, чем нашим людям по боевым деревням. А имперских магов те и другие невзлюбили. Одни за то, что своих воздушников под рукой держат и других магов знать не желают, а другие за то, что столичные мастер-маги из того же легиона Молнии на подмогу приходить не желают и за пределы Империи нос редко, когда показывают. Вот и получается, что собрали вы полную колоду недоброжелателей. Да не будет на меня в обиде Грок, но с зелёным рядом нам веры нет. А вот прикинься ты варваром до последнего, и на аудиенцию к князю Аткинсу попросись – приняли бы как желанного гостя.

Андрен едва не взвыл. На этот раз от нравоучений.

– Что, оклемался?! – резко оборвал шёпот морской свинки грузный голос палача рядом. – Мой господин, он готов говорить! Вы только пожелайте, и я с радостью сниму ему шкуру, сделав новый флаг Освободительной армии!

Чини тут же скрылась где-то внизу, пока и её не досталось. Она пряталась среди остатков грязных тряпок, что прикрывали срам человека, но давно не согревали. Напротив, холодили, окровавленные и скверно пахнущие от пота.

Палач периодически ходил от человека к орку, применяя то одно пыточное средство, то другое, а порой просто орудуя голыми руками, чтобы размяться как следует. Он явно не боялся запачкать руки. При этом опытный мастер пыточных дел предпочитал концентрироваться на слабых местах орка и человека. Потому ноге и плечу магов доставалось больше всего внимания. Но и здоровые части тела постепенно покрывались синюшными гематомами.

Андрен пытался вернуть полное сознание. И пока до него доходили слова Чини, руки ощутили холодное железо ещё раньше, чем почувствовал солоноватый привкус крови во рту.

«Какой прок от твоих нравоучений? Все мы богаты задним умом впоследствии», – прикинул мастер-маг, что вроде совсем недавно блистал на выпускных экзаменах, а на первых же переговорах за пределами столицы сел в лужу.

Били пленённого человека долго и с подобострастием. Терзали, казалось, каждый участок тела. Из одежды по итогу оставили лишь портки, где и скрывалась Чини, прячась от подслеповатого палача, один глаз которого был белым, словно разошёлся во мнениях с богом Огня.

Чини спасал полумрак подвальной пыточной и подсевшее зрение истязателя. В свете факелов много не разглядишь, а прочие солдаты ушли, надёжно приковав раненных в дороге пленников. Палач остался с ними один на один и первым делом так измордовал обоих, что угрозы они ему не несли. Андрен уже и не помнил, кто и сколько его бил: солдаты, палач, орки или бандиты. Мир за пределами Тринадцатой академии был жесток и беспощаден.

Вернувшись сознанием в тело, мастер-маг лишь понял, что всё ещё висит, распятый на стене. Не сбежать. Скован цепями по рукам и ногам. Хуже того, рабский ошейник тянул шею к полу пятой цепью, чтобы жизнь мёдом не казалась. Что обиднее всего, ошейник был не простым, а заговорённым и разгонял потоки эфира вокруг себя. Тянись до них, призывай – всё без толку.

В Освободительной армии графа Аткинса определённо был неслабый чародей, как называли всех существ с силой, но без академического образования любой из тринадцати академий. На то, что это воздушник из местных – надежды было мало. Этика магов запрещала пытки. И существовала хотя бы номинальная солидарность всех магических учёных, которых в Варленде не так много.

Но у самоучек никакой этики не было, и они охотно показывали нанимателям всё, на что были способны в своей интуитивной магии. Этот чародей, например, точно знал, как лишить мага силы. Заговорённая сталь не поддавалась воздействию нитей эфира, сколько бы Андрен не старался. Сам эфир её чурался! О том может рассказать любой видящий потоки. А тот, что не увидит, почувствует, что пусто для его волшбы вокруг и даже простейшие заклинания будут лишь нелепым сотрясением воздуха или махами руками.

В глазах пленника плыло от боли. Измученное сердце давило изнутри. Едва удалось проморгаться от застывшей крови на ресницах. Та залепила веки словно воском. Лишь краем глаза удалось разглядеть Грока.

Зеленокожий собрат лежал на широком дубовом столе чуть в стороне от стены, к которой приковали человека. Он был распластан и лежал в луже крови, измученный едва ли не больше, чем сам человек.

«А Чини права, они ненавидят зеленокожих ещё больше, чем наши крестьяне», – понял Андрен.

Четыре массивные цепи растянули Грока по столу как по струнке. Большой механизм раздвигал цепи так, что, растягивал конечности в разные стороны. Пленнику рвали жилы, выворачивали руки и ноги. С опухшей ранее ногой эта пытка была невыносимой. Орк от боли давно потерял сознание, превысив болевой порог и более не отдавая себе отчёта в происходящем.

– Только пожелайте, господин. Уж я-то шкуру ему подрежу! – повторил палач где-то сбоку.

Послышался лязг решётки и частые, тяжёлые шаги. Опухшие веки человека бессильно упали обратно, но ощущения пространства ещё немного работали.

Копьё ткнулось остриём в рёбра, не давая расслабиться. Мастер заплечных дел что-то сказал, но говорил в нос. Сразу и не разберёшь. А то и для вида сказал, чтобы просто так не пытать.

Андрен не расслышал, зато хорошо услышал другой голос. Он был холодный, дерзкий и полный надменности, как и подобает знати.

«Сам князь Аткинс, не иначе».

– Кто таков? Зачем явился в мой замок? – спросил по сути первый князь на землях, где раньше располагались лишь графы и бароны. И это, наверняка, было второй причиной, почему конфликтуют император и местные.

«Приториан не давал разрешения на статус князя… Выходит, самопровозглашённый. Потому и вычеркнули из всех списков на дотации», – понял Андрен, сопоставляя одно с другим.

История взаимоотношения земель Баронств и Графств с Империей первые века была особенно тесной, и Мидрид всегда поддерживал своих генералов-ветеранов, а затем и вассалов всех необходимым. Но на третий век дал им широкую автономию. И вот уже на четвёртый все ставленники императоров решили, что они ничуть не хуже тех, кто сидит на престоле.

«И вот уже появляется свой доморощенный князь, как антипод императору, а с ним и Освободительная армия», – разобрал всю подоплёку Андрен, больше разбирая перед походом то, что происходит в горах, чем в землях людей.

Пленник вновь попытался открыть глаза, но не удалось. Склеились и щипали. Но ведро ледяной воды окатило с головы до ног, взбодрив. Тогда и удалось открыть глаза во всю ширь.

Перед Андреном стоял человек, одетый в чёрное с головы до ног. Одеяние богатое, хоть и без помпезных изысков, вроде золотых строчек, что более свойственно имперской семье. Однако, внешне князь ничуть не уступал портретам императора. Хоть собственный рисуй с натуры. Рыжая шевелюра и карие глаза оттеняли чёрный цвет. Строгие аристократические черты лица портил лишь шрам на скуле.

Смотрел Аткинс в лицо врага цепко, глаз не отводил. Андрен поморщился. Но не от взгляда, а от того, что на шее неприятеля висел хорошо знакомый камень – Амулет Вождей. Однако, алый камень не сиял внутренним светом и казался мёртвым. Застёжка словно умерла. Не душит, не держит плотно. Висит, болтается.

«Камень не проснулся. Он его не признал! Знать, не такой уж и вождь для своих», – понял Андрен с усмешкой и дёрнул цепями, в бессильной попытке забрать своё.

Тут же новая волна боли прошлась по телу. Пришлось отказаться от дальнейших попыток обрести свободу. Пленник только произнёс из последних сил:

– Отдай камень! Он… придушит тебя, коли оживёт!

– «Коли?» Это что, северный говор? Не больно-то ты похож на варвара. – усмехнулся собеседник. – И что значит, «оживёт»? Камень что, живой?

– Иные вещи живее прочих, – неопределённо ответил пленник, едва шевеля губами.

– Не заговаривай мне зубы, шпион! Я знаю, что для меня лучше, – огрызнулся князь.

– Я не шпион, я маг. Освободи меня, и я покажу, чему обучен.

– Все маги – шпионы! – возразил Аткинс. – Но что толку с ваших бравад, маги? Вы бессильны перед сталью, как и прочие люди. Какой прок от ваших побрякушек? И всё же я люблю красный цвет. Потому буду носить твой амулет как свой. И буду смотреть, как течёт твоя кровь.

– Колодцы!

– Что, колодцы?

– Колодцы всем нужны, – решил пойти от простого Андрен. – Магики воды в почёте среди рабочего люда и крестьянства. А иному вельможе проще нас нанять, чем до воды самому докопаться. Так с чего ты мучаешь магов воды?

– В наших землях воды хватает! – заметил собеседник. – Не там счастья ищите. Почему на юг не подались?

– Мы просто неудачники, которые пытаются заработать пару монет по пути к знойным пескам. Вы правы, господин. Там, среди пустынь, работы хватает. Но мы всего лишь искали ночлега в вашем замке. За монету искали! А наткнулись на пытки.

– Вы искали именем Архимага!

– Академия воды расположена на землях Империи и благословлена Бурцеусом. С его дозволения мы выпускаемся. Так с каким именем мы должны идти на знойные юга?

– Зачем идти, когда можно плыть? Вас охотно прибрало бы к рукам любое судно, следовавшее за южными винами. Ещё и монету бы отсыпали.

– С конями не взяли, – придумал первое, что пришло в голову Андрен.

– Вот и я думаю, откуда у едва выпустившихся магов кони, – кивнул Аткинс. – Признаться, я охотно бы поверил в твою сказку, но ваши раны получены в бою, а говор твой северный, амулет этот опять же, за красивые глаза тебе бы не достался. Ни один вырытый колодец на стоит таких каменьев!

– Но… но… – к несчастью для Андрена, голова работала не так хорошо, как хотелось бы.

– Ты в цепях, – поморщился Аткинс. – И спасая свою жизнь, можешь наговорить всё, что угодно, лишь бы завоевать к себе расположение. Так что повторю ещё раз, довольно сочинять сказки. Что забыл в моём новом замке, проклятый имперский шпион? И откуда у тебя говорящая рысь, что предъявляет претензии на мой замок? Я взял его с боем! И он мой по праву военного трофея. Как и твоя рысь, и твой амулет, и ваши жизни.

Пленник смолчал, не зная, что ещё толком сказать. Если коней ещё можно было объяснить, то Варта окончательно смешала все карты со своей историей.

– Палач выбьет из тебя признание так или иначе! – добавил Аткинс. – Времени у него много. А вот мне пора заткнуть остальных несогласных.

Андрен попробовал языком разбитую губу. Большая, толстая, солёная. Что ему ответить? Голова совсем не работает. Выбили все разумные мысли.

«Только на силу грозного соседа и уповать».

– А что толку от вашего восстания? Императорский кулак задавит тебя, Аткинс. Если посчитает нужным заметить, – выдавил из себя Андрен, стараясь говорить чётко. – Сдаётся мне, император Приториус даже имя твоё вычеркнул из списка приглашённых гостей. А всё от того, что не по праву ты земли берёшь, а силой. И давно наплевал на все местные законы и соглашения с Империей.

– Что?!

– Не было на этих землях князей. И если ты первый, то ты – ренегат и предатель, – добавил Андрен, уже понимая, что они проиграли, и приготовился к удару.

Стоило отдать должное палачу, зубы его пока оставались целыми. Потому диалог состоялся внятный. Выбить их не долго. Но это первый уровень пытки, что всем подвластен. А начали сразу со второго. И ломали его стойкость, начиная с пытки мышц и суставов.

– Нельзя предать тех, кто давно нас выставил как щит против нашествия Зеленокожих! Но я объединю эти земли! – заявил князь и сжал кулак. – Я сгребу их в единый кулак что огнём, что и мечом и мы выкосим каждого зеленокожего в Диких лесах, а затем сами порежем Империю на лоскуты и будем смотреть, как заливает кровью её восточные рубежи до самой Северянки.

– А сил хватит? – усмехнулся Андрен, припоминая десяток имперских легионов, которые вместе представляли собой грозную силу.

– Хватит на то, чтобы встать под самим Мидридом! – уверил его князь. – И уже не разрозненные земли Баронств и Графств будут пылать в вечном огне междоусобиц, а округа столицы, лишённая благодатных земель. Они не ценят того, что имеют. Значит, и штольни серебра и железа им ни к чему. Земли же эти они забрали у королевства Ошонов. И никаких прав на них не имеют. Мы же, как наследники этих земель, сами себе правители. Зачем нам благосклонность давно шатающегося трона? Мы свой поставим и род Аткинсов даст новых императоров!

– А ты, значит, объединитель? – оскалился Андрен. – И новый картодел?

– Кто, если не я? – пожал плечами Аткинс. – Признаться, пару месяцев назад я просто мечтал расквитаться со скрягой Скрабом, что потравил мой табун отборных лошадей на спорных полях. Но когда в мой замок постучалась пара странствующих мудрецов и вручила мне книгу мудрости, я начал читать.

– У нас не было никаких книг! – возразил Андрен.

– А кто говорит о вас? – приподнял брови князь. – Это были посланники самих богов, а не жалкие шпионы! И когда я начал читать, я понял, что цель моя – иная.

– Устроить резню между людьми?

– Сплотить свой народ! – возразил Аткинс.

«Пара странствующих мудрецов, значит»? – прикинул пленник, желая в этот момент лишь о том, чтобы встретиться и потолковать с теми мудрецами как следует, раз надоумили поднять восстание в обычно спокойных землях.

«Относительно-спокойных, конечно. Но до Северянки освободительный поход устраивать до сей поры не собирался ни один из наследуемых генералов. И вот на тебе, объявился объединитель, что читает странные книги».

– Семья императора поплатится за коварные игры с нами, – продолжил Аткинс, всё более распаляясь прочитанными главами тёмных страниц. – Мы для имперцев словно пешки. Но они – не мы!

– Все мы – люди! – снова возразил Андрен, но в горле першило и из него сейчас был не лучший оратор.

– Имперцы заигрались, считая нас своим наследием.

– Люди, верой и правдой служившие Империи, уже не первый век на задворках. Но мы не копьё, которым можно тыкать то ошонов, то зелёных, то прогонять стада мигаров! И мы возьмём положенное нам по праву!

– Что же ваше по праву?

– Всё, что посчитаем нужным, – был полностью уверен в том, что говорил Аткинс. – Наши люди больше не будут отодвигаться на вторые роли. Я стану первым среди баронов и графов и когда каждый признает меня новым императором, жизнь переменится.

– Переменится с резней? – только и спросил Андрен, предчувствуя новую кровь и горящие поля с несобранным урожаем. – Но что мешает вам сделать дороги и наладить бойкую торговлю с гномами? Земель благодатных у вас достаточно. На одном посредничестве с Империей разжились бы золотом. Зачем вам война с троном?

– Уж больно ты умён для мага. А раз учат вас в академии дипломатии, так скажи мне. Что те блага, когда поругана сама память?

– Как это, поругана?

– Разве ты видишь памятники в честь павших генералов вдоль дорог? Разве возведены храмы в их честь в Империи?

– Нет, – признал Андрен, видя лишь храмы богов и их же алтари. – Империя почитает лишь богов.

– И императорскую фамилию! А что же люди? Разве боги расширили Империю?

– Но боги сразили Долунных демонов и сотворили все расы!

– Не сразили, но лишь пленили. Они заточили тех, кто был до них! – поправил Аткинс, явно вычитав это в той странной книге, что ему подарили. – А что, если это истинные демиурги мира, а боги лишь их тюремщики? Что, если людей творили демоны?

– Тюремщики? – опешил Андрен. – Да тогда и лун не было! То времена тёмные, мрачные!

Он, конечно, тоже не всегда понимал богов, что по большей части игнорировали всех живущих. Но подобные мысли о первородстве к нему прежде не приходили.

– Мы освободим Первых Архонтов, – уверенно заявил Аткинс, более не желая слушать. – А все, кто отдал жизни в войнах с королевством ошонов и племенами мигаров на этих землях, будут отомщены.

Если до того Андрен не мог полностью раскрыть глаза, то от подобного заявления зрачки расширились.

– А что же сабы? – тихо пролепетал он, читая поболее любого князя на местах.

– Кто такие сабы? – переспросил Аткинс, прежде о них вовсе не слыша. Что лишь подтвердило теорию Андрена о недостаточной начитанности князя.

– Сабы когда-то сами обособились в королевство, но затем начали угрожать молодой Империи. И нас учат, что пока не начали грабить они сплавы по реке, их никто не трогал. С ними желали лишь торговли и обмена.

– Вас учат неправильно! – возразил князь. – Всё, что творит Империя – ложно!

– Но даже если так, то будь у сабов конница, как у Империи, волей той меновой торговли, они сумели бы постоять за себя, а не скрылись на севере, поджав хвосты.

– Полагаешь, нам не хватает конницы? – сделал единственный вывод для себя Аткинс.

– Полагаю, лучше всем развиваться, чем воевать, Аткинс. И у тебя просто не хватит сил против Империи. Никто не признает тебя даже князем, не то что новым императором.

– О, я тоже так думал, – улыбнулся тот, кто ещё в начале лета был графом. – Но более не переживай на этот счёт, обречённый. Мне пообещали помощь. Вместе мы сомнём Империю, сожмём со всех сторон и раздавим как тыкву. И раз умён ты, то пойдёшь ко мне советником.

– Кто же пообещал? – устало переспросил Андрен. – Тёмные? Не они ли стучались к тебе в ворота ныне? Эмиссары прошлись по северу, собирая силы. Но плоды их посевов – мертвы.

– То не твоего ума забота, кто стучался в мои ворота. Важен лишь результат. И мне обещан новый трон. А в своих землях я его поставлю или займу тот, что в Мидриде, то уже дело десятое!

– Ты ничего не знаешь о тёмных, Аткинс. Они никогда не давали что-то без выгоды для себя. Загляни в анналы истории. Там, где тёмные, всегда лишь войны, разруха и голод. Не поддавайся их уговорам. Ибо мёд льют они в уши, а тот лишь – яд, – прохрипел из последних сил Андрен и закашлялся, больше не в силах говорить.

Горло больше не слушалось. Губы едва ворочались, распухшие как оладьи. Лёгкие грозили впасть в приступ кашля, а это наверняка отбросит в безсознание снова – рёбра были переломаны палачом и жутко болели при любом сокращении.

– Видно, я поторопился, призвав тебя в советники. Ты не так уж и умён, – снова скривил лицо князь. – Историей вскоре станет Империя. Маги бесполезны и будут низведены под корень. А колодцы мы выроем сами, своими руками. Тогда, увидав силу людского труда, даже последний фанатичный выродок Империи вроде тебя рта не раскроет против нового императора. В вас взрастили слепых патриотов. Но утопая в собственной грязи деревень, купаясь в лужах дорог и пеняя на гоблинов, вы упорно верите в правоту правящего дома и рекомендуете строить дороги нам. Но мы-то свои дороги проложим. А вот вы так и останетесь слепцами.

Андрен начал кашлять уже от возмущения и этот процесс больше не прекращался.

– Вы слепы и не видите, что главная беда Империи уже у границ, – продолжил довольный муками пленника Аткинс. – Вас кормят академическими сказками, что бароны и графы готовы прийти на помощь Империи в час нужды. Но каждый знатный человек на этих землях ненавидит Империю и мечтает про себя лишь о том, чтобы корона упала с головы Приториуса Третьего. Тогда падёт надзор за нами и закончатся наши распри, причиной которой всегда лишь имперцы.

«То есть это мы потравили твоих лошадей»? – хотел сказать Андрен, но горло на миг утихло, и пленник блаженно промолчал, радуясь передышке.

Аткинс перевёл дух и довольно заявил:

– Я теряю с тобой время, имперец. Освободительная армия ждёт. Признаться, если бы не рысь, путь в этот жалкий замок был бы вовсе напрасным. А так говорливая Варта уже сказала, что она баронесса.

– Что с того? – нашёл в себе новые силы на разговор пленник. – Это было слишком давно.

– Видно боль вытянула из тебя всю мудрость, маг, – снова ухмыльнулся Аткинс. – род Малькольмов давно угас, но он один из первых в этих землях и почитаем местными. Женившись на ней, я сумею убедить последних нейтральных людей перейти на мою сторону. А прочие заткнут свой рот, когда узнают, что я по праву владею этим замком, а не захватил его силой. Никакого захвата не было! Мы просто отомстили Скрабам за Малькольмов. Вот удача, да? История Варты уйдёт в народ, и он с радостью примет сказку об измученной баронессе.

– Свадьба? Но она же… рысь! – напомнил пленник.

– А рысь она потому, что имперские маги постарались, – придумывал на ходу Аткинс. – Массы любят красивые сказки об избавлении. И мы её преобразуем!

– А что потом, когда те массы поймут, что ты не в силах её расколдовать?

– Одна трагическая случайность и нет баронессы… А я останусь. Граф, взявший своё по праву, ставший первым среди знати, не даром наречён князем. Я получу поддержку в народе. И тем самым стану…

– … новым императором? – договорил Андрен и посмотрел на узурпатора глазами, полными ненависти.

С одной стороны, Аткинс пытался казаться освободителем для народа, с другой же, дела ему до людей в округе не было. Его интересовала лишь власть над ними. И если он мог взять ту власть с помощью обмана или запросив подмоги у самих демонов, то ничего хорошего эти земли точно не ждало.

– Уговаривать я больше тебя не намерен. Назови меня императором или просто сдохни, как любой имперский выродок, дерзнувший войти на мои земли, – поставил ультиматум Аткинс.

– Никогда! – с трудом ответил лишённый всех сил человек.

С тем заявлением Аткинс плюнул в лицо пленного и направился прочь из камеры узников.

Остановившись у двери, через плечо он бросил недовольное:

– Палач, довольно игры. Поруби его на части. Тело отдай свиньям на прокорм. А голову пусть подбросят к имперскому форту в корзине. С запиской, что скоро так будет с каждым, кто дерзнёт прийти на наши земли. А вскоре мы сами форт «Восточный» возьмём!

– Будет сделано, ваше сиятельство. Схожу только прежде за чернилами. Грамота, как и искусство причинения боли, требует времени.

Снова послышался лязг решётки. Самонаречённый князь удалился. С ним на время исчез и палач, что принялся метаться по замку в поисках человека, владеющего грамотой. Сам он мог поставить лишь крестик на бумаге. Но это явно недостаточно для послания.

– Андрен, ты живой? – Чини вновь показалась из-под тряпок. – Нам надо выбираться, покуда эти вокруг пару-другую слов сообща на пергамент не набросали. Сами-то мы Архимагу и слова сказать не можем.

Человек закряхтел. Боль в организме достигла своего предела. Занемевшее, коченеющее тело жаловалось о скорой возможной смерти. Жизнь теплилась едва-едва, держалась на волоске воле, духе или самой душе. Частичке Конструктора, что как известно, лишь его частица.

– А чем же нам написать Бурцеусу послание? Разве что кровью на стенах, – прокряхтел Андрен и вдруг его озарило. – Кровь… Точно! Хомо, расчерти руну открытия. Напитай своей силой.

– Но это запретная магия!

– О, нам сейчас не помешает снять пару запретов.

– Точно, умирать мы тоже не планируем! – подхватила Чини.

Ей не стоило объяснять дважды. Она укусила Андрена за живот и ниже пупка потекла тоненькая алая струйка, вновь пропитывая и без того грязное исподнее.

Зверёк окунул лапку в кровь и принялся старательно чертить у пупка узоры, бормоча:

– Раскрытия, значит. Раскрытия… как там? Ага… помню.

– Грок, – прошептал человек тем временем. – Как он?

– Я закончу и посмотрю, – пообещала морская свинка и дорисовав руну, ловко скатилась по земле на каменный пол.

Шлёпнувшись мягким задом, она укусила за лапку уже себя и собрав каплю крови, вновь дорисовала у ног пленника фигуру замыкания крови, соединяя её с землёй. Затем поспешила к пыточному столу.

– Грок, ты там живой? – морская свинка подбежала к столу, но никак не могла найти способ взобраться на стол. – Гро-о-ок!

Ножки стола были слишком гладкими для её лапок. А таких когтей, как у рыси боги не дали. Андрен повернул голову к воеводе. Тот верно не чувствовал рук и ног. Они растянулись до такой степени, что скоро ткани начнут отмирать. Кровь не поступала в конечности, у мест креплений. Палач слишком туго натянул цепи и словно вовсе забыл о пытке. Жилы и кости орка были на пределе. Ещё чуть-чуть и суставы покинут места своих сочленений. Но прежде живое станет мёртвым.

Конечности кровь давно не питали, кровь застоялась, и орк просто не мог прийти в сознание.

– Эй, дубина зелёная, вставай! – донеслось от Чини.

Но орк не отвечал.

– Андрен, он похоже… умер.

В коридоре послышались шаги.

– Ой, палач возвращается! – пропищала снова морская свинка.

«Какой нелепый конец нашей истории», – промелькнуло в голове Андрена.

Шаги приблизились. Ключ не сразу поймал замочную скважину. Лязг решётки ударил по слуху. Палач подошёл первым делом к Гроку. Пощупал пульс на шее.

– Провал тебя забери! Не успел! Откинул копыта!

Палач взял топор и встал напротив Андрена.

– Ладно, хоть твою голову отошлём Империи свежей, – но тут он припомнил, что грамотного человека в захваченном замке так и не нашёл. Всех извели при осаде. Пришлось спросить. – А ты это… писать умеешь? А то послужил бы делу Освободительной армии, а я тебя накормлю перед казнью. По рукам?

Андрен словно не слышал.

«Брат…мёртв»? – никак не помещалось в сознание. Эти два нелепых слова словно сами заставили глаза закрыться.

– Это можно, – прошептал Андрен и едва довольный палач подошёл поближе, добавил лишь одно слово. – Отвори!

Но уже не для мучителя оно предназначалось. Лишь по телу как прошла холодная волна. Черпая запретную магию крови, магия привлечённого эфира обозначила фигуры на животе. Узор вспыхнул, напитываясь эфиром против воли зачарованного ошейника!

Эфир словно огибал дугу и не в силах был собраться выше торса, как будто там доспех надет, но стекал ручейками от пупка и ниже по ногам до самого каменного пола под ногами.

Вспышка магии заставив палача отскочить. Ошейник на груди быстро поглощал эфир, но не успел выпить весь. Алая нить коснулась пола и в дело вступила уже кровь Чини. Активировалась вторая руна, основная. На браслеты на ногах и руках человека как будто лавой с вулкана полили. Железки разломало, давая человеку свободу.

Андрен упал. Палач ринулся к нему.

– Стой, ты как же это?!

Все мысли у пленного ушли. Взревев, словно раненный, загнанный в угол зверь, он оглушил палача ударом кулака в лоб из последних сил. Пыточных дел мастер запоздало занёс топор для удара, да где там? Слишком медленно и поздно для того, кто хочет жить!

Маг следом свалился на палача и вцепился в глотку, но онемевшие пальцы были слишком слабыми, руки затекли и острой болью заходилось плечо. Палач тут же начал бороться, понимая, что пленник слишком слаб, чтобы дать достойный бой. Тогда в дикой попытке уцелеть, освобождённый без раздумий использовал зубы, впившись в горло палачу!

Прокусив ярёмную вену палача, в лицо брызнула кровь. Рот наполнился солоноватым привкусом. Но Андрен не обращал внимания. Сип осевшего на камни мастера пыточных дел был так приятен для слуха! Ответ за всю причинённую боль пришёл, откуда не ждали. Сработало глубинное. Действовал без раздумий.

Непослушными пальцами ухватил за вязанку ключей на поясе палача и стал подбирать ключ от своего ошейника. Не сразу удалось разомкнуть оковы. А как отворил, тут же бросился к Гроку.

– Брат… Брат! – снова и снова повторял Андрен, но орк не двигался даже тогда, когда все замки удалось отворить. Лишь руки и ноги непроизвольно дёргались. Синюшные конечности быстро получали кровь, да видно сердце слишком устало, чтобы это терпеть.

Человек устало наложил руки на лоб собрата и закрыл глаза. Но сил в нём было так мало, что делиться маной было бесполезно. Не могла помочь и Чини. Её скудный запас энергии ушёл на замыкающую руну печати крови.

Андрен в ужасе схватился за голову и завопил куда-то внутрь себя, желая смерти всему вокруг.

Всему, что убило собрата!

«Мне нравится кровь на твоих губах», – неожиданно произнёс кто-то внутри: «Пожалуй, я отвечу на твой призыв… Да начнётся танец смерти»!

Тогда Андрен моргнул и открыл глаза уже совершенно другой человек.

Часть первая: «Князь». Глава 2 – Истинный

Грок моргнул. Сердце стучало, в виски колотило, но сил повернуть голову не было. Словно с того света вернулся, а пока шёл, утомился. Лишь краем глаза увидел ослепительную вспышку; то ли молния, то ли огненные эманации. И пока раздумывал, откуда взяться молнии в тёмных катакомбах, пахнуло теплом и горелым. Затем послышался жалобный скрежет цепей, лязг металла и вопль вояк в коридоре. Здоровые мужики кричали, как резанные хряки. Столько ужаса в рёве и мольбы перемешаны бранью.

«Что их так испугало»?

Грок нашёл в себе силы поднять голову, пытаясь разглядеть больше. Голова кружилась, но удалось разглядеть детали. Так вдали коридоров мощные, словно не нечеловеческие руки, крушили и ломали клети и двери. Таинственное существо рвало людей графа с такой же лёгкостью, словно гончар сжимал необожжённые глиняные горшки и вновь комкал глину для переработки.

Орк подвигал руками и ногами. Странное тепло гуляло по телу, как будто в него залили энергию под завязку. Даже рана на ноге исчезла, ушёл отёк. Бедро больше не беспокоило. Ощущал себя словно выспавшимся.

Заинтересованный таким неожиданным здоровьем, орк слез со стола.

– Эй, меня прихвати, – послышалось с пола.

Орк нагнулся. Чини заползла на ладони и показала свою лапку, сказав:

– Видишь?

– Что вижу? – уточнил Северный орк и добавил. – Я не собираюсь стричь тебе ногти. Не до этого сейчас.

– Какие ещё ногти? У зверей когти, дурья ты башка! – возмутилась морская свинка. – Я говорю, что крови нет! Даже меня залечил. Хоть и не касался, я себя чувствую гораздо лучше в принципе. А ты вообще мёртвый был. Как мне… показалось.

– Кто залечил? – не понял Грок, что был всё-таки жив.

Хотя изменений в теле было столько, словно над ним отряд целителей поработал. И все сплошь – светлые эльфы, первые наследники магии природы.

– Как кто? Андрен, – буркнула нахохленная морская свинка. – Только… другой Андрен.

– Как это, другой?

– Так и говорю тебе, что другой. Наш только чепуху нёс и корчился от боли, а этот… этот другой, – повторила Чини и вновь показала лапку.

Грок невольно вздохнул полной грудью. Мощный тёплый импульс чужой силы определённо впитался в тело. Пламенный дух заработал с такой мощью, что тело встрепенулось. Волна за волной пробежались огненные всполохи, разгоняя по каналам эфир, взяли разбег от груди и промчались до рук, ног, ударили в голову. Они словно прочистили тело и душу от пережитых боли и страданий. И ощущал он себя живее всех живых.

– Чудно.

– Это всё, что ты можешь сказать? – удивилась Чини.

– Ну как всё? – несколько растерялся Грок. – После той ночи, как я с отцом и братьями поговорил, я мало удивляюсь силе некроманта. Таковы его резервы, как по мне. Серый путь, конечно, не так силён, как тропа Некроманта. Но что бы мы о ней знали, а?

– Но здесь нет смерти! – взвизгнула морская свинка. – Откуда ему сил набраться?

– Как это нет? Это же пыточные подвалы!

– Но не кладбища, – парировала Чини и замолкла.

Иногда подлавливали и её, конечно. Но того, что видела она, не видел орк. А какой смысл спорить с зелёным глупцом? Пусть сам идёт и смотрит своими глазами. А там глядишь и уверует.

Орк уже без кряхтений и прихрамываний спокойно пошёл по коридору. Мышцы даже немного пружинили, и ноги порхали над каменным полом. С одной из стен орк взял факел, подсвечивая себе дорогу.

– Вот это встреча-а-а, – протянул Грок.

Встречные ключники попадались на пути сплошь мёртвые. Одни были обезглавлены, другие размазаны по стенке как таран поймали на лету. Что-то большое и мощное впечатало их в стену погодя. Оно же снесло решётки казематов, как сухое тонкий хлеб.

– Лихо он их, – обронила Чини. – Всё ещё думаешь, что это был Андрен?

– Тогда на ристалище на севере, когда вождь снёс голову Бобриду, я тоже думал, что это чудо. Но потом покумекал и понял, что это лишь эффект неожиданности. Он поборол свой страх в борьбе с Лонидом и ловко подгадал момент. Вот и… тут так же?

– А как это относится к решёткам? – только и добавила Чини. – Он же вырвал их голыми руками!

– Видимо, не было ни оружия, ни… времени, – буркнул Грок и добавил совсем тихо. – Торопился.

– Грок!

– А что я ещё должен думать? – ответил собеседник, но чем дальше пробирался, тем больше сомневался в своих суждениях.

Все клетки, двери, створы, и всё, что когда-то закрывалось на ключ и мешало бежать из подземелья узникам, было сломано, вырвано с корнем и уничтожено безвозвратно. Камни валялись повсюду, а решётки походили на кости, которые достались голодным псам.

Когда Северный орк прошёл мимо очередного тела, которому проломили грудную клетку так, что из спины торчал позвоночник, он перестал считать, что это под силу сделать безоружному человеку.

– Как думаешь, такая картина сейчас по всему замку? – обронил Грок, подхватив себе в дороге меч, затем сменив на топор, после чего выбрал копьё.

Но всё оружие было скверного качества: старое, ржавое, из дрянного металла. Не хватало своего ятагана.

«Но до него ещё добраться надобно», – прикидывал орк, с интересом переставляя ноги среди поверженных врагов.

– Ты знаешь Андрена Хафла с рождения. Полагаешь, он всегда был таким… глубоким? – спросил он морскую свинку.

– Таких сил я в Андрене не припомню, – призналась она. – Он всегда получал на орехи от Рэджи и лишь однажды в детстве опалил ему бороду, дав отпор. Правда, когда мы вновь встретились в Старом Ведре, десятник уже предпочёл сбежать. Но сделал это без оторванной головы, как ты помнишь. А тут – они все обезглавлены, а он и меча не обнажил! – ответила Чини и снова присмотрелась к бледному телу, у которого было подозрительно мало крови. – Что это за магия? Магия крови?

Орк тоже заметил, что все тела, что остались позади, были худы, бледны и словно потеряли до трети веса. Не то, чтобы в них совсем не осталось крови, но вокруг было больше костей, чем алых следов. Что для людей без головы было как минимум подозрительно.

Заметив стража себе по стати, Грок прикинул размеры и просто начал его раздевать.

– Что ты делаешь? – возмутилась Чини.

– Желаю одеться, – пожал плечами орк и добавил, как само собой разумеющееся. – Мёртвому одежда уже ни к чему, а в портках по двору я щеголять не собираюсь.

Только сапоги оказались малы. Орк отказался от идеи обуться и предпочёл идти босиком.

– Нашу одежду и небогатый скарб они ещё во внутреннем дворе поделили. Ищи теперь ходи всё, – добавил он и раздев труп до исподнего, присмотрелся уже как следует. – Но я не уверен, что это магия. Я не чувствую эфирного следа… Что он делал конкретно?

– Сначала порвал горло палачу! – припомнила Чини. – Мы использовали магию крови.

– Бурцеус не обрадуется.

– Тогда явился бы сам в казематы и освободил нас! – возмутилась Чини и теперь отступить пришлось уже орку.

– Итак, вы применили магию крови, что дальше?

– Создали две размыкающие печати. Начальную и завершающую, с заземлением.

– Но она не дала бы такого эффекта! – точно знал Грок, сопоставив все причинённые разрушения и убийства.

– Ты это мне говоришь? – надулась морская свинка. – Уж я-то знаю, поверь мне! Я была там, когда появилось ЭТО! И ЭТО точно не было Андреном!

– Странная… стра-а-анная магия, – протянул Грок. – Неужто он владеет столь древними силами? Когда только успел постичь? За четыре весны?

– Уж я бы заметила, если он изучал нечто подобное!

– Но ты же спишь постоянно.

– Не постоянно, а периодически! – тут же поправила Чини.

– Магия крови, впрочем, ощущалась мной ещё в форте Новой Надежды, – поразмыслил Грок. – Но переименовали форт не потому, что всю грязную работы сделал Андрен. Мы воевали на равных. А теперь… теперь у меня нет версий. Скорей всего, дело именно в его выбранном пути. Другого варианту у меня просто нет.

– Опять двадцать пять! – воскликнула Чини. – Кровь, конечно, и часть жизни, и часть смерти, получается. Это в теории объясняет его тягу к некромантии. Но магия крови запретна, и мы изучали её лишь поверхностно. Запитать печать кровью – может любой маг. Остальные знания о магии крови скудны. Её часто использовали демоны. Потому – нам нельзя.

– Однако, нам обещали рассказать больше, когда получим посохи, – припомнил Грок. – Боевые маги используют весь арсенал, если есть нужда.

– Куда уж больше крови?

Грок нахмурился, как будто лизнул лимона:

– Слушай, Хомо, а кто его родители? Иногда дар передаётся по роду.

– Обычные люди, – прикинула Чини. – Все мертвы давно. Я не знала их лично. Отец вроде был воякой, мать работала в поле. Все с деревни. Крестьяне. Из магов у нас в Старом Ведре только старушка Мэги была, да и та – ведьма. Природная. Коров лечила, травы заговаривала, это помню. Но чтобы кровью кого мазала, нет. Не было. Разве что роды принимала. Но там, сам понимаешь, без крови никак. Да и не родня она Андрену.

– Странно.

– И не говори.

Чем дальше несли босые ноги, тем более восстановившимся чувствовал себя Грок. В руки вернулась прежняя сила, ноги перестали подламываться, а голова и не думала кружиться. Переломанные кости то ли быстро срослись при энергетической подкачке, то ли кто-то перемотал месяцы времени, что провёл бы в шинах и повязках на лежаке. А синяки, вывихи, ушибы и прочая мелочь вовсе не ощущались. Тело трансформировалось и регенерировало почти моментально. И причин для того он не видел.

– Это похоже на исцеление, – только и добавил Грок. – Но это же Светлая магия. А то и Природная. Мэги точно ничему не учила его?

– Разве что похлебку варить и помочь козе разродиться, – усмехнулась Чини. – Ты что думаешь, пася коров, дёргая траву и таская воду, мы тренировались, как вы в Храме в перерывах?

– Ну… мало ли.

– Ты по грибы ходил? От комаров костры жёг?

– Конечно, и хворост таскал у леса.

– А знаешь почему у леса? Да потому что в чащобе – волки! Вот и Андрен по подлеску шлялся, потому что там меньше ягоды и дикоросов, но зато целее будешь. А ты спрашиваешь, а не герой ли он? А он обычный человек, который всегда избегал опасности, а не гнался на неё с мечом наперевес!

– Он же был прост, как сапог легата. То крючок ему привяжи, то пояс подвяжи, то дырку заштопай.

Грок задумался. Неужели и вождь когда-то был простым ребёнком?

– Ты, верно, совсем меня не слушаешь? – не унималась Чини. – Мы выросли в деревне вместе и всегда делились секретами. Он рассказывал мне всё, вплоть до того, когда появился первый волос на… а, нет, это я подсмотрела сама… Но я для дела! Ты думаешь, он мог от меня что-то утаить, пока жили в одной комнате? Ты серьёзно?

– Давай просто найдём его и сами спросим, – добавил орк, когда перешагивали очередное тело на ступенях, что вели на выход из казематов.

Если снаружи замок был неказистый, то на подземные ходы внушали уважение. Они потратили немало времени, пока преодолели их.

– Теперь я понимаю, что это место было скорее перевалочным пунктом, где хранили припасы для дальнейшего похода на юго-восток, – прикинул орк. – Это был склад для наступающей армии Империи.

– С чего ты так решил? – пропищало с плеча, куда переложил морскую свинку.

Несколько подустав идти, Грок вдруг понял, что они уже далеко за пределами замка, что только подтверждало догадки.

– В прохладе дольше хранятся продукты, а ещё здесь можно укрыться от рейдов и осад, сбив с толку противника. Они не рассчитывают, что гарнизон долго продержится, а проходят месяцы, а воз и ныне там.

Когда Северный орк вышел из катакомб на свежий воздух, он тут же вернул себе возможность магичить и готов был ринуться в бой, чтобы помочь Андрену. Но добивать было уже некого. По всему внутреннему двору в беспорядке валялись тела лучников и арбалетчиков. Капитан так и вовсе висел вверх ногами на одной из створ. Неведомой силой он был вдавлен в ворота так, что не падал вниз и без всяких копий и стрел. Глянешь – вроде не пригвождён, а как задумаешься на чём держится, так по телу мурашки.

– Вот это Андрен дал маху, – заметила Чини.

Вторая воротина валялась на земле, сорванная и выдранная из могучих петель неведомым великаном. Поверженная, теперь она казалась маленькой, как простая дверь в ветхую лачугу. Но что больше озадачило орка, так это то что размер внутреннего двора. Он словно стал вдвое, а то и втрое больше.

– Я не понимаю, – признался Грок.

Он отчётливо помнил, что прошёл два десятка шагов до спуска в подвал. А теперь требовалась больше сотни шагов. А сколько ступенек преодолел под землей, пока поднимался наверх? С полсотни! Тогда как ранее спустился через десяток.

– Так… Мы что, в другом замке?

Для Чини, для которой и так весь мир казался огромным, эти изменения с плеча почти ничего не значили.

– Что, значит, в другом? Я была в сознании всё время. И уверенно могу сказать, что мы отсюда никуда не девались.

– Тогда почему всё стало больше?!

– Что, значит, «больше»?

Грок развёл руками. Во внутренний двор, где ранее едва умещался колодец, привязь-бревно для лошадей с парой корыт рядом и несколько скамеек с одним столом и дровяником у кострища, теперь можно было комфортно разместить когорту легатов, чтобы не стояли плечом в плечо. И ещё бы место для конюшни осталось.

Сам Андрен стоял на стене у ворот, что стали вдвое больше, и делал пассы руками. Он кричал речитатив заклятий не своим голосом. Ветер подхватывал и уносил их прочь, а стены дрожали.

Земля содрогнулась!

Грок упал на колени, не в силах устоять. А земля вместе с замком качнулась и… стены раздвинулись, поднялась вверх!

Орк и рад был бы видеть, как прошлые стены осыпаются как песочный замок, залитый прибрежной волной. Но нет, они двигались, шевелились, набирали массу и вес и… трансформировались!

Странного чёрного эфира в воздухе витало столько, что им пропиталась вся округа. И то место, куда он касался, начинало дрожать, вибрировать и глядя на них, можно было разглядеть лишь марево. Словно весь мир стал непрочным или их обманывали собственные глаза.

Жуткий грохот менял и преобразовывал сам ландшафт. Словно могучее землетрясение грозило уничтожить всё вокруг, но вместо этого чудный полноценный замок поднялся из долины, тогда как сама долина стала холмом. Вокруг замка тут же выросли новые стены, массивные и крепкие настолько, чтобы любой враг трижды подумал стоит ли к ним подходить?

Сам замок теперь больше походил на бастион.

Грок с Чини вдруг поняли, что земля подняла их и возвысила! Отныне они стояли не на внутренней площадке, а на самой высокой башне в новом здании – донжоне.

– Это что ещё такое? – удивился орк.

– Теперь это не иначе, как «Бастион на холме», – ответила не менее впечатлённая Чини, что для процесса преображения верных слов не находила. Глаза ей говорили одно, а разум твердил другое.

Грок тоже не знал, что добавить. На его глазах из чахлого четырёх-башенного укрепления «замок», (что больше походил на форт ранее), теперь получил восемь башен. На каждую из которых даже у гномьей артиллерии уйдёт немало времени, чтобы разобрать по камню.

В то же время почти на каждой башне поселилась своя собственная артиллерийская установка, метающая во врага камни или тяжёлые копья. А вместе с новыми башнями Грок увидел, как поднимаются из самой земли новые каменные и деревянные здания!

– Бастион обновляется словно изнутри! – заявил он, показывая Чини руками. –

Вон теперь конюшня, а рядом кузня, склады, опять же.

Оба так же заметили, что во внутреннем дворе выросли несколько колодцев, словно выкопанные незримым хирдом гномов в мгновение ока.

Что делалось в самом бастионе, тоже было не сложно догадаться: там наверняка появились новые комнаты и залы с каминами, так как вдоль башни появились выложенные камнем трубы. Причём неведомые руки отделывали, обтачивали и складывали глыбы камня в строгом порядке, как будто по давно спроектированному плану. И то, на что ушли бы многие циклы вёсен у строителей, таинственный мастеровой возвёл за минуты.

«Но кто создавал и реализовывал проект»? – не понял Грок, который ранее за Андреном не замечал увлечения архитектурой.

На этом чудеса не закончились. Следом бастион заполучил ров и обрёл тяжёлый навесной мост. Тот приводился в движение цепями с ручными механизмами. Не успели оба рты раскрыть, как новые ключи воды забили из-под земли, спешно заполняя его до краёв.

– Это же магия природы! – заметила Чини.

А Грок готов был поклясться, что на дне блестят острые копья. Совсем не скоро они обрастут тиной, а пока каждый, кто сиганёт в ров, будет насажен на них, как рыба на гарпун.

Обновлённое строение гордо воссияло на солнце, словно бастион всегда стоял на холме. Существо же в образе Хафла легко запрыгнуло на донжон с дальней стены и предстало перед орком и Чини как есть. Глаза его были черны, без зрачков, но словно полыхали чёрным огнём. Он пугал и манил одновременно, представ перед ним исполином.

– Кто ты? – нашёл в себе силы спросить орк.

Этот Андрен не ответил. Только моргнул и вдруг потерял дополнительный рост и вес. Вскоре ослабевшее тело свалилось им под ноги.

Грок тут же осмотрел собрата, но на теле лишь образовалась небольшая тёмная полоса на левой руке. Он попытался подлечить её, затем стереть как грязь, но ничего не выходило.

– Словно странный ожог или кожа запачкана сажей, – заметил Грок. – Сколько ни мой, не отмоешь. Но кто поселился в Андрене. Неужто один из Дюжины?

– Не знаю кто, то теперь перед нами барон, как минимум, – буркнула Чини и объяснила. – Бастион теперь есть. Должен быть и владелец. А судя по тому, как замок пожрал тела вояк Освободительной армии, теперь мы взяли его по праву сильного!

Грок усмехнулся:

– Полагаешь тому, кто за пару минут воздвиг бастион, нужны какие-то регалии?

Чини молча присмотрелась к тёмной полосе на руке, поморщилась:

– Полагаю, это далось ему не так легко, как нам кажется… тащи его внутрь! Пусть поспит.

– Что, если это проказа? – присмотрелся к странной ране орк, не найдя ей аналогов в голове. Не ожог, не сукровица, не будущий шрам, не синяк, не отёк, не грязь, не след от холода или яда. Полоса просто есть, как явление или татуировка вождя севера на коже.

– Проказа не проказа, а ты до сих пор лежал бы распятым и бездыханным на пыточном столе, кабы не его отметина, – подстегнула Чини. – Как по мне, так не худший обмен, чем вам обоим перестать дышать под пытками палача.

Орк со смежными чувствами подхватил тело. Весило то, хвала всем богам, как старое-доброе тело Андрена. Учитывая вернувшиеся силы, он легко закинул его на плечо и понёс прятать от солнца.

Спустились по витым ступенькам на второй этаж. А оттуда через перила и перегородки открылся вид на тронную залу. Внутри бастиона всё было иначе, чем прежде, вздумай они посетить это помещение прежде: сияющая светом зала со множеством светильников к вечеру и ночи, шёлковые и домотканые занавески и гобелены на стенах, богатые ковры с высоким ворсом на каменном полу. А где нет ковров, там узоры.

– Убранство, достойное самого императора! – поразилась Чини, которая прочем, в имперской тронной зале никогда не бывала. Зато умела многое себе представлять.

Грок, как зачарованный, шёл по помещениям, считая комнаты. На стенах висело оружие, картины пейзажей, были вышиты птицы, звери, эмблемы, короны. Причём ничего подобного он не видел прежде даже в последнем издании учебника по геральдике. Словно не в Варленде те отличия прижились, а были взяты из другого мира.

«Или существует пока только в голове этого существа, что несу на руках», – прикинул орк.

– Если бы здесь была ещё и охрана с прислугой, я бы легко назвал его королём, – сказал орк. – Но короли сейчас лишь у эльфов. А император – один.

– Должна заметить, мой друг, что королю в королевстве нужны подданные, – заметила Чини, на этот раз торча из нашитого внешнего кармана Андрена на робе мага.

В отличие от орка, человек где-то успел раздобыть свою одежду.

«А то и убивал каждого встречного, пока не собрал весь комплект», – прикинула Чини.

– А без людей и их признания, он всего лишь барон, – заявила вслух морская свинка.

– Но он же вождь! – напомнил орк. – Призовём в эти тёплые, благодатные земли клан Единства с севера и…

– … развяжем войну? – договорила Чини. – Как думаешь сколько людей из местных примет в своих землях варваров с распростёртыми объятьями?

Орк задумался.

– Завались уже с ним в ближайшую спальню! – подстегнула Чини. – Хватит шастать, как неприкаянному! А если хочешь переселить сюда варваров, то прежде нужно подготовить почву. Иначе – война!

Едва орк толкнул плечом ближайшую дубовую дверь и перешагнул порог, как дух захватило от обилия красок и роскоши. Из-под высоких резных окон в помещение проникал дневной свет, а вместо деревянных ставен, свойственных всем замкам земель Баронства и Графства, стояло прозрачное, как слеза, стекло.

– Гномье стекло! – удивился орк. – Я думал, что оно есть только в Мидриде.

Положив Андрена на кровать, орк раздел его и засунул под покрывало. Перина мягкая настолько, что тело тут же немного утопилось в постель.

– Провал меня побери, да теперь он проспит весь остаток месяца бога Огня.

– Лишь бы выспался, – вздохнула Чини, вновь оценивая отметину на руке. – Спускаемся в тронную залу.

Если в комнате барона стояли просто стёкла, то в тронной зале была целая композиция из витражного разноцветного стекла. Тёплый и мягкий свет, словно поймав в себя всю радугу, падал на один единственный трон.

– Ну хоть баронессу себе ещё не назначил, – даже немного расслабилась Чини.

Трон пустовал, но прямо за ним висел портрет в полный рост. На нём сидел на троне Андрен. Полуголый, окровавленный и без сознания. На коленях неизвестный художник изобразил два оружия крест-накрест – собственный меч вождя и ятаган орка.

– Провал меня побери… – прошептал Грок, подходя ближе и рассматривая детали. – Кто и когда это успел нарисовать?

Но что более удивительно, скрещённый меч и ятаган висели теперь и расшитыми стягами высоко над самим троном. Они же были вытканы в качестве правящего герба бастиона, а именно серебряный меч, скрещённый с чёрным ятаганом. Мир освещало солнце над ними, разбрасывая щедрые разящие лучи во все стороны света.

– Это новая эмблема бастиона? – спросила Чини и не дождавшись ответа, добавила. – Красиво. Ой, а что это у него на ногах за ключ?

Грок приблизился. Действительно, на картине на коленке правителя покоился золотой ключ. Сундук обнаружился позади трона. И это на картине.

Но едва оба обошли трон, как нашли настоящий сундук и торчащий в нём ключ, а на полу были ножны с мечом и перевязь с ятаганом.

Грок подхватил ятаган, проверил, махнул, заявив:

– Тот же!

Его. Настоящий.

Чини оружие было не интересно, но дотянувшись, она тут же провернула ключ в сундуке лапками. Послушный механизм щёлкнул. Внутри оказались золотые монеты с гравировкой. Присмотрелись, а там изображение упомянутого герба на аверсе и изображение Андрена на троне на реверсе.

– Да он обо всё позаботился! – воскликнула Чини.

– То есть? – не понял Грок, но монету на зуб проверил.

В отличие от золота тёмных, то не спешило исчезать. А вот по весу кругляш был тяжелее имперской монеты. И был подозрительно-схож с монетами Единства. Но с более изысканной гравировкой вместо букв В.А.Х., что нанёс Зуб-Кузнец, как сокращение от «Вождь Андрен Хафл».

Гномью монету в руках держать Северному орку не довелось, но эти внушали уважение.

– Золото – здесь редкость. То есть земли Баронств и Графств себе позволить золотых монет не могут, – охотно разъяснила морская свинка свои знания по геологии, картографии и пометках из томика «О соседях Империи». – Здесь нет золотых шахт, а на реке, где обнаружили золотой песок, охочих добывать его нет. Ночные эльфы не любят огней промывщиков золота в ночи и делают ежей из всех желающих, осыпая их своими стрелами из тени. Золотодобытчики бесследно пропадали ровно до той поры, пока знатные не прекратили это гиблое дело. Реку с тех пор так и назвали – Ночные очи. Серебро в ходу в этих землях и медяки. А эта монета… это начало чего-то большего, Грок.

– Выходит, он забрал золото у Графа Аткинса? – прикинул орк.

– Если тот ранее не забрал его у графа Скраба, – припомнила морская свинка.

– Которое тот получил от барона Малькольма. И всё – кровью, – добавил Грок.

– Которое тот получил от Империи за службу, – закончила Чини и кивнула. – Всё сходится и вернулось на круги своя. Имперцам. А с такими деньгами мы быстро наберём первых людей в услужение.

– Что, значит, «мы»? То есть я, а ты поспишь рядом с ним? – уточнил Грок чисто для себя.

– А то и значит, что пока наш спаситель отсыпается, я за ним присмотрю, – подчеркнула Чини свою важную роль в этом деле. – А ты седлай коней и скачи по округе, призывай людей служить новому барону.

– Ты же знаешь, что они ненавидят зеленокожих!

– Так ты предлагаешь мне поехать?

– Да и… где я тебе коней возьму?

– Да тут столько чудес, что за коней я точно не переживаю! – прикинула морская свинка.

– А с чего ты взяла, что меня просто не ограбят за… цвет кожи? – уточнил орк. – На золото позарится любой бандит!

– Я очень надеюсь, что ты найдёт единомышленников быстрее, чем врагов, – хмыкнула морская свинка, объясняя глупому орку простую истину. – Так что ищи не бандитов, а крестьян и прочий рабочий люд.

Гроку ничего не оставалось делать, как подчиниться. Он отнёс морскую свинку на второй этаж, оставил в спальне барона и отбыл искать коней.

Едва дождалась, пока она останется с Андреном наедине на кровати, Чини

прижавшись к его щеке и долго молчала. Лишь большие гроздья слёз стекали по мохнатой морде. Редко, когда она могла побыть собой наедине с ним. Сейчас же её сердце разрывалось при взгляде на отметину на руке. Он явно чем-то пожертвовал ради их спасения.

Вот только чем и кому?

– Что за бог дал тебе сил? – спросила она его, но ответа не было…

Северный орк спешить не стал. Прежде, чем отправляться в путь, переоделся в одежду знати, прекрасно зная поговорку Северных орков «по одёжке встречают… а дальше уже как владеешь топором».

В бастионе нашлось немало приличной одежды, в которой можно было идти на аудиенцию к хоть к самому императору. Среди них выбрал расшитый чёрным и золотым фрак, и накинул плащ с капюшоном. Так можно было скрыть лицо, чтобы сблизиться хотя для разговора. А как темнеть начнёт, с людьми будет уже проще договориться.

Затем орк спустился во внутренний двор. Чини оказалась права. Из конюшни доносилось ржание коней. Чернявый посмотрел подозрительно, принюхался, но брыкаться не стал. Этот зеленокожий пах для него ничуть не хуже, чем любой человек в замке. Хозяина признал.

– Будешь Чернявым, – тут же нарёк его Грок, седлая и подкармливая свежим овсом, что был обнаружен неподалёку.

Проверив подковы, Грок подвёл коня к воротам за узду, намереваясь прежде опустить мост ручным механизмом и поднять решётку. Затем, конечно, следовало и врата отворить. Всё это жутко неудобно делать одному и во фраке. А если ещё и в седле, то конь мог и взбрыкнуть.

Однако, проделав всю эту работу, орк едва дар речи не потерял. Вербовать население далеко не пришлось. Люди УЖЕ собирались у стен бастиона, чтобы посмотреть на новое чудо поближе. И едва опустился мост, как они опустили головы в почтении.

– Хозяин!

– Господин!

– Великий чародей! – послышалось с разных сторон.

Всё, что оставалось сделать Гроку это отвести коня к коновязи и ещё со стен назвать Андрена Хафла, наречённого «Северным Вождём» исконным наследником семьи Малькольмов.

– То по праву рода! – заверил он весь честной народ, не показывая лица под капюшоном.

Оставалось лишь заявить, что вероломный граф Аткинс похитил жену вождя – наследную баронессу сей достойной фамилии. А тайно обвенчавшись, они уже готовы были вступить в права, но вот дела – не успели. Замок отобрали, который они тут же и отбили. С подкреплением с севера.

– Откуда же вы пришли? – не поняли люди, не замечая за последнее время ни длительных осад, ни армий в округе.

– Мы прошли через Дикий лес! – оставалось лишь поддерживать легенду воеводе.

И если слова орка в капюшоне почти никто не принимал в расчёт, то стоило ему показать золотые монеты и пообещать достойную плату мастерам, рабочим, солдатам и крестьянам, кто готов служить верой и правдой новому землевладельцу, как веры прибавилось.

– Стало быть, вождь!

– Барон!

– Из самих Малькольмов! – послышалось снова с разных сторон.

– Истинно говорю вам, – начал было Грок, припомнив стиль речи Рэджи в деревне. – Что только барон Андрен Хафл может привести в порядок дороги и обеспечить защиту от произвола прочих знатных семей. И под его рукой вы ни в чём не будете нуждаться.

– А налоги?

– А первый сезон вовсе будет без налоговых сборов и иных податей, – на всякий случай пообещал тут же орк, так как очень не хотел лишаться внимания людей, меняя его на гнев толпы, вилы и костёр.

Заявление орка людям понравилось. Как и монеты в руке. А стоило скинуть капюшон, как признали, что орк, но «какой-то другой». И «точно, Северный орк же»! А когда кто-то произнёс «да мне что орк, что человек, если без налогов», то толпа стала ещё дружелюбнее.

За зелёной душой воеводы те тут же заметили признаки заботы о малом человеке.

Но когда всё начало налаживаться, тут раздался самый главный вопрос:

– Но как же почтенный барон-вождь Андрен выстроил бастион за один день? Бьюсь об заклад, что ещё со вчерась не было оного, – заявил мужик с рыжей бородой и в соломенной шляпе.

– Так и построил, что милостью богов! – легко отозвался орк таким привычным тоном, словно каждый день общался с Дюжиной.

Уверенность в голосе оценили. Как и пару монет, которые орк скинул со стены, предложив выпить толпе за здоровье барона.

А когда монеты подняли и смотрели на них как на чудо в руке старейшины,

Грок тут же добавил гордо:

– Трудитесь и всякий будет обласкан милостью барона. Он – истинный правитель.

А всякий, кто приложит свою руку к тому, чтобы вернуть баронессу, будет вознаграждён многократно.

– Чем вознаграждён-то? – на всякий случай уточнила толстая баба с ребёнком на руках. Он был таким вёртким, что временами сидел и в подоле, выпадая и скатываясь.

– Так благодатью богов и монетой в придачу! – пообещал орк. – Медная – каждому причастному. А кто потрудится знатно, и на серебряную заработает. Лучшие же будут обласканы золотым.

Это известие привело людей в восторг. Ровно, как и крепость бастиона. И пока первые желающие наняться уже осматривали внутренние просторы через решётку и желали войти в помещение, Грок крикнул тем, кто вновь вышел в поле и побрёл по дороге:

– Идите и приводите ещё людей! Врата Бастиона-на-Холме с завтрашнего дня для всех будут открыты, кто руками умел, да головой не оскудел! Иных всему научим! В этом правда! А где правда, там и справедливость!

Забурлил разбуженный народ по округе, требуя возмездия графу Аткинсу от справедливого барона Андрена. Никто уже и не думал поминать Освободительную армию, а тем паче называть Аткинса – князем. И тем более усаживать на престол. Все любили правду… подкреплённую звоном золотых монет.

Часть первая: «Князь». Глава 3 – Утро правителя

Разделите врагов –

и сможете управлять ими.

Будьте сами едины –

и сможете разбить любых врагов.

Урок Храма

«Бастион-на-Холме».

Сутки спустя.

Андрен приоткрыл глаза. Огромная, просторная комната была залита утренним светом. Огненные лучи били из больших, стеклянных окон. Такое стекло могли выдувать гномы и оба народа эльфов знали секрет его изготовления, но все трое не стеснялись драть за эту прозрачную красоту немалую сумму и закупки для Империи обходились недешёво.

Но они же уже не в Империи!

– Где подвал? – прошептали сухие губы.

Человек прислушался к ощущениям в теле. Слабость. Во рту жуткий привкус металла, словно долго облизывал меч.

Меч!

Рука метнулась к поясу, затем за спину, но зацепила лишь ночнушку.

«Ночнушку? Да что же это происходит? Где оружие»? – поразмыслил Андрен Хафл и обречённо закричал:

– Хомо! Грок! Я уже мёртв? Почему постель такая мягкая?!

«Что происходит? Хочу прийти в себя»! – додумал мастер-маг про себя, но панику отставил. Мало ли у кого в плену? Не стоит показывать слабость врагам.

Дверь распахнулась от мощного пинка и Грок влетел в комнату в одеяниях знати: чёрное с золотым. Лишь неизменный ятаган за плечами немного не вписывался в цветастый наряд, но боевые алые косички подчёркивали готовность к бою.

Андрен оценил собрата. В руках орк торжественно нёс перевязь с серым мечом. Но не дойдя до кровати, бесцеремонно швырнул меч на постель и забормотал скороговоркой:

– Бери оружие и замолкни, молю тебя. Мне нужно столько тебе рассказать!

– Но ещё больше спросить, – добавила Чини с плеча орка. – Что ты за существо? Я знаю Андрена Хафла, который не способен творить хаос вокруг. А кто ты такой?

– Пожалуй, за исключением хаоса у кладбищ, – припомнил орк и облизнул клык. – Но то хотя бы объяснимо, а что ты тут натворил не объяснят даже боги!

Человек почесал щёку. Сонно зевнул и спросил, тупо глядя перед собой:

– А что я натворил?

Орк с морской свинкой переглянулись.

– Не помнит? – спросил Грок.

– Не помнит! – подтвердила Чини.

Андрен поднялся с кровати и дёрнул ночнушку на себя. Но та не поддалась, на подвязках позади. Тогда Андрен дёрнул ещё и ещё раз, скорее готовый порвать её в клочья, чем попросить кого-то развязать.

А когда застрял окончательно, снова спросил:

– Сколько я пролежал?

– Сутки, – хмыкнула Хомо и сказала орку. – Помоги этому балбесу. Сейчас он… другой. Наш! Понимаешь?

Грок кивнул и помог избавиться от ночнушки.

– В следующий раз поданных проси тебя переодеть.

– Подданных? – Андрен снова застыл, глядя перед собой. – К…а…к…и…х подданных?

– Ты не переживай. Я сделал всё, как надо, – гордо ответил орк. – Твоё личное войско теперь составляет десяток мечников, три десятка носителей топора и копий в лёгком облачении, пять десятков стрелков разного пошива и десяток лёгких конных. Но это в связи с тем, что коней, лошадей и скота в округе – кот наплакал.

– Кот наплакал? – повторил Андрен, ничего не понимая. – Они же собирались с империей воевать!

– Не переживай, пешком далеко не уйти. С другой стороны, Освободительная армия просто могла прибрать к рукам всё лучшее в округе, а нам осталось, что осталось. – прикинул орк. – Зато рабочих и крестьян тебе достался полный набор для бастиона. Ближайшая деревня Коровье Вымя уже присягнула барону Андрену на вечное служение.

– Чего?!

– Признаться, я пообещал им полное отсутствие налогов в этот сезон, а не обирать их подчистую, как привыкли местные от знати. А две другие деревни на стрёме. Острый Дуб и Шмелёвка присматриваются к тебе и уже отправили мастеровых и добровольцев в наймиты присмотреться к новому чуду. Но люди решили дождаться твоего пробуждения и сами на тебя посмотреть. На слух не воспринимают мои заверения. Займись их проблемами, вождь. Я снова говорю это с гордостью.

И орк улыбнулся, что выглядело жутко. Андрен, пытаясь понять, что ещё за Шмелёвка и рекруты, только на край кровати присел. Но когда увидал рядом с ногой на полу туалетную вазу, подскочил.

– Округа готова пощупать тебя на прочность, вождь, – пискнула Чини. – Весь вопрос лишь в том, какую часть тела подставишь? Многие дадут присягу, как только ты проснёшься и займёшься их проблемами. А так народ прибывает с каждым днём. Бастион ожил, как и следовало ожидать от хорошей легенды и золота. Но его не так много. А то, что было, мы потратили в эти же сутки. Так что теперь сам решай, где добыть новое. Налоги то мы уже отменили.

– Легенда? Золото? Налоги? – перечислил Андрен, подступая к Гроку в чём мать родила. – Что вы тут натворили оба? Мы ведь всё ещё во владениях Аткинса?

Грок, обогнув его по дуге, сам присел на край кровати и обречённо обхватил голову:

– Ты точно… ничего не помнишь?

– Совсем ничего? – поддакнула Хомо. – Ты всё-таки обещал на мне жениться, когда рысь к эльфам в лес пристроим.

– Правда? – приподнял голову Андрен.

Он посмотрел на орка за подсказкой, но тот лишь покачал головой.

Чини тут же ударила лапкой о лапку и вздохнула:

– Что ж, стоило попробовать.

Андрен и сам покачал головой. Глаза на миг засияли осмысленностью, поднял вверх указательный палец для важности момента:

– Помню! Подземелье замка помню! Палач. Магия крови. Потом… печати?! Ты активировала печати, да?

– Да, – добавила морская свинка и снова посмотрела на него в продолжение рассуждений. – А дальше?

– Дальше… кровь, – ответил человек и поник. – Этому внутри… понравилась… кровь.

– Кровь? – спросили одновременно орк и морская свинка и тут же повторили синхронно. – Кому внутри?

– Почём мне знать? – уверенно ответил Андрен. – Что это такое внутри меня? Я иногда слышу шёпот, но… думал это… внутренний голос. Это… бог? Но – какой?

– Так внутренний голос или бог? – на всякий случай спросила Чини.

– Я не знаю! – воскликнул голый барон у кровати, не обращая на подругу ни капли внимания как на девушку.

– Похоже, ты заражён тёмными ещё с нашего похода на север, – прикинула Чини. – Но почему зараза не проявила себя в Великой Академии? Бурцеус повлиял?

– Может и заражён? Может и повлиял. Но мы всегда были рядом, – добавил орк. – Когда это могло произойти? Тот тёмный эмиссар на ристалище?

– Постойте! – воскликнула Чини. – Тёмные не возводят замков за мгновения! Такое под силу разве что Долунным демонам.

– Аткинс собрался пробудить всех Долунных демонов! – воскликнул вождь.

А Чини спокойно продолжила:

– Когда в Варленде поселились все расы, Великая Академия уже стояла посредине мира. Её строили не люди. Потому столовая полна магической еды по запросу и нет смертей в её стенах. – Тоном историка-архивариуса, важно добавила морская свинка. – Да и какой тёмный будет лечить друзей? Зараза это всегда что-то плохое. А ты… ты был плохим лишь для врагов.

– Разрази меня гром! Да им досталось так, что легенды можно слагать! – заявил Грок, подскочив с кровати. Он быстро заходил по комнате, пытаясь донести до Андрена происходящее жестами и мимикой, так как слов не хватало. А эмоций внутри было через край. – Если в тебе сидит Долунный демон, то нельзя ни в коем случае вызывать его снова! Ты бы видел, что он сделал с солдатами Освободительной армии. Хотя… не скрою, я бы тоже присвоил золото Аткинса. Всё-таки оно досталось тебе от Варты.

– Варты? – Андрен в сомнениях перекинул перевязь с мечом через плечо на голое тело. – А Варта где?

– Кто знает? – пожал плечами орк. – Аткинс забрал её с собой и намерен жениться.

– Жениться ради легенды. А затем он убьёт её, обвинив империю! – вновь вспомнил Андрен и снова посмотрел на орка.

– Одной рысью больше, одной меньше. Сколько таких ещё будет в дороге? – прикинула Чини, как будто каждый день встречала заколдованных девушек.

– Полагаете, он на этом остановится? – добавил орк.

Человек подошёл к окну, постучал по стеклу и улыбнулся:

– Хороший вид, как по мне. Значит, это теперь… наш замок?

– Это целый бастион! И люди вокруг ждут своего барона, который его построил, – важно добавила Чини. – Так что, сударь, извольте вести людей на войну.

– Какую войну? Я не хочу воевать! – заверил ей Андрен и почесав плечо, признался. – Я хочу посох и вернуться в клан к сыну, развивая для него клан, чтобы было что передать с достойным наследием.

– Придётся и здесь потрудиться, – хмыкнул Грок. – Иначе Освободительная армия графа Аткинса возьмёт всё в свои руки. А ты уже пообещал заняться дорогами и развивать округу людям. Только без налогов. Так что… занимайся.

Андрен скривился:

– Дорогами? Не припомню. Припоминаю, что граф, который сам себя назначил князем, говорил об объединении этих земель. Он, верно, ждёт тайные силы, чтобы ударить в мягкий бок Империи ножом. И если у них нет достойной конницы, то самое время уповать на тёмных.

– Это объясняет твоё поведение. Значит, тёмные где-то рядом.

– Ой, да не слушай его! – снова пискнула Чини. – Просто наш зелёный воевода и мыслит категориями севера. Но здесь таких называют сенешалями. Вот наш сенешаль с дуру и наплёл людям с три короба, лишь бы те на костре его не сожгли… И нас в придачу.

– А ты тут же разменяла все золотые на серебро и медяки у торговца с изрядной комиссией! – возмутился в ответ Грок. – И… не сожгли же!

– Как иначе нам было нанять людей? – заспорила Чини.

– Платят в конце месяца, а не в начале! – подчеркнул орк. – Кто ж будет делать работу, если она уже оплачена?

Андрен, слушая вполуха, нашёл новую одежду, лежащей стопкой на столике и загляделся, разглядывая вышитые узоры. Ткань была приятна телу. Мягкая, удобная. Не то, что роба магов. С удовольствием барон одел штаны, застегнул рубаху и засмотрелся на камзол. Ноги вскоре обрели удобные сапоги из выделанной кожи, а перевязь с мечом приладил на широком поясе.

– Правильно ли я понимаю, что вы раздали казну почём зря, новых пополнений не предвидится, а люди если и будут нам служить, то не больше месяца? – уточнил он. – И то, если ещё не пропили монеты по тавернам и вообще явятся к нам на службу и потрудиться?

Морская свинка хмыкнула:

– Ни убрать, ни добавить!

А орк протянул:

– Ну… так получается. Вождь, но мы же не со зла!

– Не вождь, а барон, если на местные обычаи будем перестраиваться, – подчеркнул Андрен и поправив камзол, добавил. – Идём уже разгребать то, что натворили!

Часть первая: «Князь». Глава 4 – Заботы правителя

Бастион-на-Холме ожил трудом людей. И если на плац после вечернего орочьего найма с утра явилась лишь треть солдат, составив без малого три десятка первых воинов барона, то мастеровые словно с ветки ко двору спелыми плодами посыпались.

Тут тебе и кузнецы с подмастерьями кузню бастиона заняли. И конюхи с развешенными подковами и сёдлами в конюшне расположились, вскоре первый табун на поле погнав. А с ними пастух коз погнал и слёзно молил о коровах, потому как травы вокруг много, а дояркой любая крестьянка станет, готовая работать хоть за часть удоя. Но своё масло, сметана и сыры у бастиона будут. А на зиму – мясом запасутся, по катакомбам развесив вяленное, да копчёное.

Пастух уверял, что с помощником он не прочь стать и свинопасом. Но пока лишь в пристройке к бастиону первые крестьяне кур развели. И траву высокую косить начали, сено запасая в прок для лошадей и прочих. Быть подле бастиона полю с пшеницей, и новым посадкам, где что хочешь, то и расти. А ближе всех огороды и цветочник баронский, чтобы цветами любовался, а пасечник, пасеку закладывая, нарадоваться не мог, что ходить по дебрям не надо и на деревья высокие лезть в поисках мёда. Сам лес вокруг дикий, заброшенный. Полный дикоросов и зверья. Не знал он руки лесника давно. Не раздавался там стук топора дровосеков.

– Почитай Дикий лес, как у зеленокожих. Разве что наш, с волками и белками супротив орков, как и полагается, – объяснил Андрену человек, кого назначил в лесники из местных, который тут же дровосеков начал искать, чтобы лесопилку ставить, из которой первую избушку лесника и построят по весне. А этой зимой и в зимовьем перебьётся.

Пока разговаривал, прознал барон, что посреди его леса харчевня косая с дверью расшатанной стоит.

– Названия её изначальное позабылось давно, да так и кличут «Лесная харчевня». Троп к ней всё меньше, но пока не заросли совсем, – объяснил лесник. – Там можно людей поискать.

Велев подать коня из конюшни бастиона, который за свой цвет тут же получил меткое прозвище – Рыжик, Андрен первым делом в ту харчевню и наведался с отрядом, чтобы капитан с подручными пьянчуг за шкирку выволокли.

– Немало среди вас воинов и работников, что монету получили, а ко двору не явились! – объяснил всем Андрен. – А если кто решил, что с рук ему это сойдёт, то ошибся.

«Вот откуда весь хаос в землях подвластных начинается – с поблажек», – прикинул барон и решил, раз нет у него ни средств, ни влияния на местных, то с порядка начнёт. А за порядком люди сами потянутся.

– Какие из этих людей монеты брали, но за кружку в первую очередь взялись вместо службы и работы? – спросил барон у сенешаля.

Орк, с чёрного как смоль коня спрыгнув, только перстом среди людей водил, припоминая то одного, то другого. А на ком останавливался, тем тут же бока мял широкоплечий капитан с помощниками.

Андрен и сам хотел камзол снять, но сенешаль удержал.

– Обожди руки марать. Для этого у тебя люди оплаченные есть, да друзья верные.

И сам принялся на пару с капитаном пьянчуг раскидывать. Потом привели в чувство самых запойных, окунув в бочку с холодной водой на улице.

«Лишь бы с порядком до страха не переборщить, а то первыми нас на вилы поднимут», – прикинул барон и расправу остановил, пока от харчевни хоть что-то осталось.

– В себя привели и будет, – потёр руки сенешаль и тут же заявил. – Видали? Милостив барон ваш Андрен Хафл! Будь моя воля, так и прикопал бы в лесу тех, кто слово своё не держит!

Люди только пуще прежнего орка возненавидели, тогда как к барону прониклись симпатией. Всё, как привыкли – человек от зеленокожих защищает.

Затем Андрен лишь сурово на пьянчуг с носами красными посмотрел и хозяина той харчевни о каждом спросил.

– А есть ли среди прочих те, кому работу доверить можно? Чтобы для себя постарались и на блага другим? – уточнил барон, разглядывая владельца заведения.

Старик видный. Вием назвался. Борода длинная, чёрная, как широкополосная шляпа, в глазах много дум. Есть что сказать, но молчит. А из совсем необычного то, что очки на нём из стекла гномьего.

«Выходит, грамотен, умён и жизнью научен», – прикинул барон, редко встречая очки для постоянного ношения даже в Империи.

– Где виноград и хмель уродился? – спросил он тут же у Вия. – Груши и яблоки чьи? Картофель с каких полей? Чьё сырье? Где берёшь?

– Так нигде не берём, – ответил Вий. – Готовый товар закупаем. Нельзя иначе с местной знатью работать.

– Что можно, а что нельзя, то моя забота, – ответил спокойно Андрен. – Где берёшь, спрашиваю?

– Так знамо где! У графа Доримеда поля недалече. А там уже как поставщики доберутся, – объяснил владелец харчевни. – Иной раз и до Империи телега доедет, кабы дождей нет сильных и волков стая не терзает. А если зеленокожие на обратном пути кровь не пустят, то к Морю отправляемся, да разное питьё на обмен берём у пиратов. Но то для людей… повыше рангом. Бароны, да графы, считай, и разбирают, как только видят.

Тут Вий присмотрелся к рослому капитану с плечами поперёк себя шире, что рядом с бароном стоял и вздохнул. Уж больно многих клиентов тот выбил, кто Мечеславом назвался. Андрен же его капитаном на первом смотре лишь за внешний вид поставил. Боялись его за пудовые кулаки, потому – уважали.

Мечеслав с волосами цвета пшеницы бил один раз. Но того хватало, чтобы с ног сбить любого. А если зыркал на кого, то тут же шепоток прекращался.

Андрен кивнул и добавил:

– Как за новой порцией отправитесь, бутылок не берите больше.

– А чего брать? – не понял Вий.

– Семена берите! – широко улыбнулся барон. – Свой хмель высадим, пшеницу посадим и рож посеем. Мы свой виноградник разведём волкам на зависть. А волков тех перебьём на шкуры в зиму. И их же на стенах новой таверны развесим.

– А моя чем хуже? – спросил Вий со вздохом.

– Так старая, ветхая и в лесу. Лучше рядом с бастионом поставим. Новую, добротную. Чтобы зимой и летом стояла. Да с гостевым двором, да двором постоялым.

Хозяин харчевни посмотрел на него с удивлением, уши вытянул, но лишь хмыкнул. Всякое слышал он от баронов и графов с тех пор, как харчевню завёл. Да не всякий делал.

– Что смотришь недобро? Не веришь мне? За мой счёт и поставим! – уверил его Андрен. – А пока помоги мне округу поднять и прекрати наливать всем, кто работать прежде должен.

– Любители дармовщинки! – добавил Мечеслав и пнул одного загулявшего в плечо, кто на коленях стоял у крыльца, сложив руки в мольбе, да так и уснул, пока барон разговаривал.

После толчка бедолага покатился в траву, но не проснулся. Только камень обнял как подушку, да с ним и затих на земле, захрапев блаженно, чем изрядно рассмешил народ.

– Так и прочие пусть слышат, что слово барона Андрена Хафла крепко! – заявил сенешаль. – Будем вам новая таверна, а к этой дорогу забудьте! За работу беритесь и монетами кошельки запасёте к осени.

Андрен подхватил зычный голос воеводы:

– Говорю вам один раз, повторять не буду. Винокурню свою поставим. И мельницы будут наши стоять. Своя лесопилка здесь встанет и дикие чащобы зачистим, если вместе потрудимся. Халупу твою, Вий, я до весны не трону. Но лесника поселим здесь на зиму. Больше проку будет. А у этой гляжу, уже под порогом грибы растут. Люди болеть будут. Не находишь?

Вий кивнул, но тут же слова нашёл?

– Мудрый барон, разумны слова твои. Но моё прежде берёшь, чем своё исполняешь. Чего же мне взамен сейчас? По миру идти? Так я находился уже, барон. Многое повидал. Поболее прочих. Чем до весны мне той жить?

– Есть у меня для тебя дело, Вий. Давай с глазу на глаз перетрём, – ответил барон и вновь голос повысил. – Сенешаль мне в свидетели. Быть тут лесопилке, да сторожке. А волкам не бывать! А вскоре покупать будем лишь то, что сами вырастить, да добыть не сможем. А такого не так уж и много!

Косились бедолаги на орка в седле, что вновь на Чернявого вскочил. На Мечеслава смотрели, что Рыжика за поводья придерживал, пока барон удалился переговорить с владельцем заведения.

– Вы что же, собачье племя, милость барона за слабость приняли? – снова заговорил орк тем, кто в себя приходил. – Или слово сенешаля по ветру пустили? Так знайте отныне, что слово тех, кто под эмблемой солнца, меча и ятагана ходит, тяжелее тумаков! А как сами запомните, так и другим передайте. А если к следующему утру на плац не явитесь, так лучше бегите в лес и схоронитесь там. Потому как не будет вам покоя на землях барона.

– А велики ли земли барона? – спросил Вий, прищурившись, но уже у Андрена.

– Так от бастиона и пока ноги не устанут, – ответил Андрен, посмеиваясь. – А как устанут, так это только начало будет.

Притих народ, ушам своим не веря. Сенешаль посмеивался, а Андрен взгляда не отводил, пока ходил среди бедолаг, что стояли перед ним в лохмотьях. Попутно то охотников примечал по мозолям на руках, то земледельцев по плечу хлопал. У кого руки в мозолях – видно работника сразу. Иной грибами пахнет, другой травами, а кто навозом воняет. Всякие есть. Но один и в луже спать привык, а другой утрётся, да помоется при случае. Потому одних Андрен примечал и работу уже лично предлагал, а прочих сторонился. И сам ничего не сделает, и другим труд загубит.

И всё же Андрен понимал, что пока людей мало. Почти всех брать придётся. Нет другого выбора, чтобы Варту вызволить и Освободительную армию остановить.

«Меньшей кровью большую остановить можно, если людей больше будет», – прикидывал барон.

– Все слышали? – добавил Андрен. – Земля вокруг бастиона и что на запад, что на восток, что на юг, что на север – моя по праву и делу. Времена военное ныне, а команды праздновать не было. Кого вновь увижу в харчевне до распоряжения особого, с теми разговор короткий будет.

– В петлю, да на дерево! – подтвердил сенешаль строго.

Зашептались люди, с ненавистью посмотрели. Тут то Андрен снова слово и взял, да по плечу Вия похлопал:

– А тебе, Вий, так скажу. Даю сроку осьмицу к бастиону поближе перебраться. Телеги бери. Вывози всё, что пожелаешь. Но не стоять тебе в лесу более, не спаивать людей украдкой. А как переедешь со скарбом своим и товаром, новую таверну тебе и поставлю. Просторнее прежней будет, да за мой счёт. То моё слово. Так недостатка в посетителях не будет и в товарах заморских. Каждый будет знать имя Вия-хозяина и в таверне его харчеваться.

Вий думал не долго. Кивнул. А затем добавил:

– Что нам Доримед с его кисляком? Да, люд честно? Барон наш дело говорит! Справимся своими силами! Что нам прочие бароны и графы, коли своё всё будет под рукой? А как попросят, им же и продадим излишки, чтобы тоже себя людьми почувствовали и нас украдкой поедом не ели, а откровенно завидовали!

Подскочили люди, обрадовались, рассмеялись. Андрен в седло запрыгнул и обратно к бастиону последовал. Округу в пути рассмотрел, теперь внутри ближних территорий порядок навести.

«Пока морская свинка учёт людей ведёт, да инвентаризацией занята, все при деле будут», – подумал барон, уже прикидывая где поля разобьют, где колодцы новые рыть будут.

Забот и в бастионе хватало. В комнате просторной стол поставили. Нанёс Андрен карту округи и разложил перед ближними. А затем соседей отмечать принялся.

– Бродячий торговец обмолвился, что Варту на запад повезли с конвоем.

– Коли так, то она в замке графа, что западнее, – обронил Грок. – Сам Аткинс, как говорят, на северо-запад двинулся. Замки берёт, шкура облезлая. Но не все с ним согласны. Немало знати ему бой дали, что из северных баронов и графов. Увяз в осадах, говорят, распылился со всей своей армией.

– Однако, есть и те, кто под его стяги становятся, – добавил Мечеслав. – А раз так, то к осени армию в кулак соберёт, вернётся и нам о себе напомнит.

Андрен на Мечеслава посмотрел.

Тот кивнул и продолжил:

– В харчевне шептались, что бароны и графы носа из замков не кажут. Кто ни «за», ни «против». Выжидают они. Молва толкует, что примут сторону победителя. А если так, то припасов собрать бы. Если округу и пожгут, то зиму отсидимся. У бастиона крепкие стены. Можем, продержаться несколько месяцев, если с ходу на нас попрут.

– Я обещал, что буду строиться дома и дороги, развиваться хозяйство и производства, – напомнил Андрен. – Сев за стены, мы ничего не добьёмся. Смотрите на бастион, как на символ, а не как на последнюю крепость.

Грок почесал щёку со шрамом, добавил:

– А может, запросим подмоги у Мидрида?

– На каком основании?

– Заключим союзнические отношения, – предложил с ходу сенешаль. – Разве Империи не выгодно, чтобы на границе были союзники, а не враги?

– Довольно вздора, Грок! – подала голос морская свинка со стола, ползая вдоль карты. – Ты много наговорил людям, как мне рассказали. И сам Андрен хвалился. Но земель у барона по большему счёте не больше, чем во всём Старом Ведре. Не будем смешить императора какими-то «отношениями».

– Я бы сам занялся обороной и окрестными делами, но не подхожу по цвету кожи, – оскалился орк. – У местного населения предубеждения по части зелёного цвета. Спасает лишь то, что пока не все видели моё лицо. Но кто видели, те другим уже шепчут, что зол как демон и кровью завтракаю, обедаю и ужинаю.

– Образ в первую очередь дополнят твои поступки. Тебе не надо прятаться. Займись тем, что можешь, не скрывая лица, – заявил Андрен и вновь склонился над картой. – Наш сосед – Доримед, значит? Полагаю, его поля нам ещё пригодятся.

– У-у-у! Узнаю этот взгляд, – тут же приметила Чини, перебирая лапками перед собой, как будто складывала обережную печать. – Что ты задумал? Немедленно признавайся, пока я не обратилась к Светлым!

– Виноградные лозы его хороши, нужно взять отростки, чтобы разбить свой сад вместе с фруктовыми деревьями. Думаю, саженцами поделится, – спокойно ответил Андрен. – Было бы что предложить взамен.

– Не думаю, что Скраб даст нам времени вырастить достойный урожай, – прикинул сенешаль.

– Значит, возьмём то, что есть по округе, – добавил Андрен.

– Но надо подготовится, – заметил Мечеслав. – У бастиона слишком мало сил!

Грок облизнул клык и добавил:

– Вот и я думаю… в Провал эту оборону! Я снова хочу погулять по округе. Тут есть что поломать, Мечеслав? Или хотя бы погнуть?

Светлоголовый капитан улыбнулся в ответ:

– Найдётся.

Часть первая: «Князь». Глава 5 – Мысли правителя

Следующий день привёл на плац должников и новых наймитов, которым пообещали плату после служебного отрезка. Так три десятка служивых обратились в сотню и Мечеслав, по праву капитана-десятника, с утра рвал глотку, объясняя салагам почём фунт лиха.

Чини шептала в ухо на его плече, давая советы по распределению. По виду служак она определяла кому в стражу на стены, с глаз долой и сердца вон, а кому в дозор «с бывалыми ходить и шастать нарядным».

– А эти воронам на корм пойдут, если капитана слушаться не будет. За такими вояками особый присмотр нужен, – посоветовала Чини. – А то ложки в замке пропадать начнут.

Оба отмечали, что бывалых воинов в округе немного. В основном добровольцы и желторотые юнцы, привлечённые байками завсегдатаев старой харчевни в лесу. Те едва явились по деревням, как сразу принесли фривольные рассуждения о том, как их «сам барон от пьянства отвадил и на службу назначил». Как после этого не послужить и не поработать?

Ещё меньше среди салаг было тех, кто при оружии и обмундировании. В лучшем случае являлись с деревянными щитами, со старыми видавшими видами луками, при ножах в стоптанных сапогах, да при топоре.

– Всё не так уж и плохо. Хоть вилы на полях оставили, и то будет, – рассуждала Чини, пока Мечеслав раздавал немногочисленное обмундирование и оружие, что осталось от прошлых хозяев и угнетателей по наследию.

Раздевал поверженных Андрен лично волшбой высокой или инвентарь сам среди бастиона оказался, то морская свинка точно не знала. Но тела поверженных в бастионе как корова языком слизнула. Новым слугам и костей не оставили, чтобы было что схоронить. Служки так и пятен кровавых не замывали на каменном полу тронной залы и среди стен плотно сложенных. Даже в казематах подземных ни одной погнутой решётки не нашли при обходе. Камеры новые, решётки блестящие. Словно только построили.

Только пыточная пропала.

– Хоть нового палача нанимай, да лучше со своим «скрабом», – бурчала по этому поводу Чини.

У ворот едва ступившая в наряд стража спозаранку встречала людей. Среди них немало просителей, торговцев, рабочих, крестьян и даже проходимцев всех мастей. Последние желали «развлекать публику или принять участие в новых авантюрах барона», с их слов. А как по виду, так иначе и не скажешь, что милостыню просят.

– Беден простой народ по округе. Серы и обветшали его одежды. А сапоги стоптаны. Но к нам идут, и на что-то надеются, – добавила для белобрысого капитана Чини.

Она в Мечеславе первая друга приметила. Молчаливый, угрюмый, с копной волос цвета пшеницы, капитан рот открывал не часто. Лишь тогда, когда советы её исполнял. Тихим был он и при бароне, как до харчевни прогулялись и обратно. А как повелели, её слушал и подчинялся. Лучших ушей для морской свинки на свете было ещё поискать.

Одним из первых на рассвете к бастиону явился Вий. Расположившись неподалёку от ворот у гружённой телеги, потенциальный трактирщик принялся распродавать остатки старых запасов пойла. А когда и их расхватали, тут же объявил, что «намерен ждать начало строительства новой харчевни».

Андрен слушал донесение стража с усмешкой. Видно, старая развалюха в лесу уже опустела или горит, выжигая клопов. Или отгоняет дымом волков подальше. Никакой лесничий там жить, конечно не будет. Просто пьянчуги должны забыть туда дорогу. Целее будут. У ворот продано последнее пойло, что в народ уйдёт. До осени больше о хмельном и не вспомнят.

– Некогда им будет, – объяснил барон. – Работы столько!

Прислуга суетились не только по бастиону, но и вокруг самого наречённого барона. С тазиками и полотенцами, она приводила его в надлежащий вид. Цирюльник подобрал Андрену волосы, долго расчёсывал и укорачивал. А брадобрей избавлял от щетины опасной бритвой, мелькая то здесь, то там.

Грок стоял рядом, держа руку на рукояти. Успеть выхватить не успеет. Ведь довольно одного взмаха, чтобы жизнь прервать. Но если кто подослал убийц, тот дважды подумает, прежде чем начать действовать.

– Грозная зелёная морда лучше иной обережной руны выходит, – высказалась по этому поводу Чини.

В тронную залу барон вошёл уже обновлённым, приготовившись принять посыльных с Острого Дуба. Дурное дело не хитрое, быстро пример Коровьего Вымени взяли. Конкуренция среди деревень. Да и куда, как не в бастион можно податься от очередного Нашествия зеленокожих?

Но Шмелёвка не спешила идти в подчинение. И пока Андрен присел на трон, а рядом сенешаль встал, оба пытались понять, почему. Судя по карте, она была ближе к бастиону, чем к замку Доримеда. И логично было просить защиты у барона. Но люди не шли.

– Брат, ты проделал большую работу, – прошептал Грок. – Но что нам та деревня?

– А то, что сомневающиеся примкнут к Освободительной армии. А значит, выступят при первом случае против нас.

– Так может, – сенешаль на секунду задумался. – Пошлём весточку Бурцеусу? И у него совета спросим, а заодно и расскажем, что восстание не за горами? А как раз перед горами?

– Мы отправились в путь за посохом, выполняя Задание. Какая может быть помощь? – прикинул Андрен. – Одно дело поддержать территорию Империи в форте Новой Надежды. И другое – вторгаться к соседям или устраивать зачистки при поддержке Архимага. Такого нам Бурцеус точно не позволит.

– Может, объявим о подданстве императору этих земель? Когорта легиона нам бы не повредила. А

– Кто мы такие, чтобы просить Империю ввязываться в войну с внутренними конфликтами земель Баронств и Графств? – напомнил Андрен о текущем положении дел. – Ты можешь говорить крестьянам сколько угодно, что мы велики. Мало кто проверит. Для них велико всё, что вокруг дома. Многие никогда не покидают своих деревень. Но знать прекрасно осведомлена, что мы лишь небольшой пятачок на карте. Курам на смех! К тому же зачем Приториану Третьему принимать в подданство баронство, если это и так его вассальные земли?

– Так уж и вассалы. Да с такими вассалами врагов не нужно! – возмутился Грок, но барон отметал один вариант за другим.

– Но ты можешь попросить помощи, как вождь клана варваров, союзного Империи уже не через вассалитет, – подсказала Чини, подойдя вместе с капитаном к трону. – Хотя, лучше объяви о вечном союзе как барон и пригласи в него всех желающих из местных. А когда наше число возрастёт, корона сама обратит на нас внимание.

– То если и будет, то не в ближайшем будущем. А пока нет веры слабым, – твёрдо ответил Андрен. – Пока мы должны рассчитывать только на свои силы… Мечеслав, что там с призывом? Сотня воинов, выходит?

– Я бы рассчитывал на десяток, за который можно поручиться. Ещё полсотни на подстраховке. Остальные… – капитан скривил лицо.

– Он хочет сказать, что безопаснее дать им лопаты в руки, чем топоры, – добавила Чини с широкого плеча капитана. – Те ещё воители! И за месяц-другой это мало изменится. Если их прадеды и воевали на этих землях, то современное поколение больше умеет прислуживать, чем воевать. Нет в них идеалов, только раболепие.

– На севере с рекрутами было проще, – вздохнул Грок. – Но с сотней – не густо. Этих сил едва хватит, чтобы держать бастион. Не говоря уже о нуждах пары деревень. Куда нам третью под бок и потенциальный союз, Хомо? Стоит готовится к обороне, говорю вам. Зима будет долгой!

– Никакой осады мы допустить не можем, Грок. У нас нет лишних месяцев на раскачку! – снова напомнил Андрен. – Зато есть чёткое Задание – идти в горы к гномам и договориться о торговле, подтвердить старый союз, а то и выведать секрет изготовления стекла, если выйдет.

– Зачем же ты выстроил бастион, если не намерен его защищать? – легко добавил Грок, прекрасно зная, что Андрен дела на полпути не бросает.

– Защищая бастион, я не вызволю Варту, – возмутился барон.

– Ой, да сдалась тебе эта мохнатая! – тут же возмутилась Чини. – Кто она тебе? Так, блоховоз с родословной. Ты её уже один раз спас! А теперь в привычку вошло?

– Дело не в этом, – тише добавил Грок, забирая морскую свинку себе на плечо. – Без Варты Андрен потеряет право называться бароном. На месте бастиона был её замок. А коли так, последнюю из рода Малькольмов стоит выручать хотя бы за право наследия, а затем отпустить на все четыре стороны.

– Чушь! О ней все давно забыли! Это лишь повод! – воскликнула Чини и тут же посмотрела на Андрена, что силой того же повода собирал вокруг себя людей. – Почему нам вообще нельзя всё бросить и сбежать к гномам?

– Я не желал становится бароном, но лишь барона будут слушать эти люди, – вздохнул Андрен. – Уйдём сейчас и они снова будут пытать всех, кто попадёт в эти земли.

– А как же клан Единства? – напомнила Чини.

– Я не желал становиться и вождём, но на севере теперь живёт мой клан. И если сопоставить условия севера и эти благодатные земли, я бы охотно переселил северян на юг, что укрепило бы эти земли.

– Тогда вместо отражения набегов чудищ Волшебного леса мы будем отражать Нашествие зеленокожих, сменив шило на мыло, – пробурчал сенешаль. – Плюс потеряем все постройки, добычу золота и серебра, а про меха вообще можно забыть. Разумно ли это?

– Говоря о разуме, я хочу лишь сказать, что единственное, чего я действительно желал по своему усмотрению, – продолжил Андрен. – Так это стать магом. А доучившись до мастер-мага воля моя приложена к тому, чтобы получить посох и достичь звания боевого мага. И если для этого придётся пройти путём барона, не забыв о вожде, то пусть будет так. Мы пошлём Старейшине и Шаману весточку. Пусть пришлют нам в помощь десяток лучших воинов. За четыре весны молодёжь должна была подрасти, встанут в ряды вместо ветеранов и умелых охотников.

– Пока доберутся, уйдёт месяц, – хмыкнула Чини. – Но что даст нам тот десяток?

– Их посчитают наёмниками. А за одними наёмниками всегда приходят другие, – ответил Андрен, не желая объяснять больше.

Что толку убеждать тех, кто намерен отсидеться за стенами зиму и ждать пока проблема разрешится сама собой следующей весной?

– Как скажете, ваша милость, – склонил голову орк в притворстве, так как в тронную явились послы.

– Сенешаль, займись смотром! – ответил ему Андрен и добавил тише. – Погоняй новобранцев вместе с капитаном. А мы с Хомо пока побеседуем с местными. Разнюхаем обстановку…

Когда Андрен вышел из тронной залы, вдоль стен уже строились шеренги прислуги. На улице во внутреннем дворе выстроились крестьяне и рабочие всех мастей. Они же – подданные.

Смотр войск Грок решил устроить за пределами стен, чтобы молва донесла до окружающих баронов о его серьёзных намерениях. Мол, не намерен сидеть за стенами и собирает силы.

И сенешаль повёл Андрена на стены башни. Сверху лучше видно.

– Что ж, брат. Дюжины местные не почитают. Их боги – монеты, как по мне. И раз деньги они уже получили, нужно доказывать делом. А если не увидят авторитетного господина на коне завтра снова – потребуют ещё.

– Если не сорвутся в пьянство, мародёрство или не разбредутся вовсе прежде, – усмехнулся Андрен.

– Так что будем делать?

– Жить будем… жизнью местных, – ответил с улыбкой барон. – Шмелёвские, вот, жалуются на бандитов. Доримеду до них дела нет. Шайка на два десятка человек крадёт скот и нападет на местного торговца. Займёмся этим в первую очередь.

– А во вторую? – уточнил сенешаль.

Андрен вместо ответа помахал шеренгам солдат. Особой радости в возгласе солдат не услышал. Но дело не только в нём. Солнце начинало припекать и стоять в шлемах и при оружии – занятие на любителя.

– Кого набрала Чини? – фыркнул орк. – Ни дисциплины, ни подобострастия. Да они же разбегутся при первой возможности!

– Так с кем ты собрался бастион сдерживать? – добавил Андрен. – Эти откроют ворота, едва завидят знамёна графа Аткинса.

– А что ты хотел? Ветераны служат Освободительной армии. К нам прибыли желторотые юнцы и старики на пенсии. Да всякое отрепье из воров, убийц и прочих лихих людей, с которыми на себе подобных и придётся охотиться по первости. Многих, думаю, объявили вне закона в землях прочих баронов и графов. Вот к нам и явились, чтобы начать с чистого листа.

Андрен кивнул:

– Дело и в податях. В бастионе объявлена беспошлинная торговля. Обе деревни избавлены от налогов и иных податей на полный цикл. Но шмелёвские не против уплатить «добровольную» монету, когда разберёмся с бандитами. Так что займёшься заботами этих людей немедленно.

– Сделаю. Подвесить человека на берёзе за ноги – это всегда за радость, – ответил усмешкой орк, уже жалея, что не спросил сразу чем будет занят сам барон всё это время.

Сам же барон спустился со стены и прошёл вдоль шеренг снабженцев, отпустив их вместе с сенешалем в рейд. Попутно дал наказ запасать провиант, подвозить камень мастеровым для дороги, выделив телегу, а первые дровосеки отправились за бревном к будущей лесопилке, получив топоры из рук Мечеслава, что уже начинал тяготиться компанией Чини.

Орк шустро строил пехоту и определял кому выделять конницу, отрядив разведчиков. И глядя на сенешаля, глаза у капитана стали просящими. Потому Андрен забрал морскую свинку и Мечеслава и отпустил его в рейд вместе с прочими. А теперь думал, кому бы ещё поручить Чини.

– Ты сильно не распыляйся, барон, – посоветовал ему Вий из тени у телеги, посмеиваясь над его заботами про себя. – А то скоро провизию не на что будет закупать, а тебе ещё таверну строить. Об этом вся округа помнит. И забыть не дадут.

– А ты бы что посоветовал? – тут же перебил Андрен вопросом на вопрос.

– Да кто я такой, чтобы барону советовать? – пожал плечами бородатый человек в очках и широкополосной шляпе.

– Лично я знаю тебя как человека, что тянет монету из выпивох, но борода твоя густа. Стало быть, не только хмель по кружкам разливал, но и пожил. К тому же ты сам говорил, что повидал по миру не мало.

– Что верно, то верно, барон. Но то дела прошлых лет, – тут Вий приблизился и поправив шляпу, добавил. – Побродил я по миру знатно. И так тебе скажу, барон. Лесопилку пожгут при первом набеге. Башню бы на дереве справить или вышку дозорную у леса. Чтобы в ночи сигналы огнём подавать. А что до камня, то времени пока не теряй, дорога доставка выйдет. Доставлять нечем. Но привлечённые прибылью, за снабженцами потянутся мелкие торговцы, завяжутся связи, а там и договоришься на более выгодных условиях о переводках. А вот с деревом не тяни. Пусть люди твои помимо таверны закладывают деревню вблизи замка. Переселить туда большинство людей и поставить там тренировочный лагерь будет мудро. Пусть старики гоняют новобранцев до седьмого пота, муштруют, да сменяют гарнизон в бастионе.

Андрен с Чини переглянулись. Морская свинка кивнула. Тогда Андрен пересадил её ему на плечо, чтобы развивали диалог.

– А что мудрый Вий и бывалый путешественник скажет начёт крестьян? – спросила его уже Чини.

– Если барон крестьян из соседних деревень заверил в полной безопасности, пусть пашут. Засеивают окружные благодатные земли то бишь. Прочим налоги минимальные по всей округе вводи, но всё не забирай. Угодья нового барона открыты народу, это славно. И новый люд потянется. Не хватает только самого населения, чтобы лес отступил, а семена в землю упали. А это уже – твоя, баронова, воля. Оставишь людям семена – взрастят. Заберёшь – обогатишься, но самому потом брать будет нечего. А на что таверну строить?

– Вот что, Вий, – улыбнулся Андрен, почуяв, что в этом человеке не только ум, но и мана присутствует. Да только в лесу не почуял. Много пьяни вокруг было, сбило с толку. А теперь чуял, что собеседник его не лишён магического дара. – Теперь меня послушай.

И сосредоточился на Вие. А тот вроде и не маг, а волшба некая есть. Сверяясь с ощущениями, барон никак не мог понять только в чём дело. А перед ним хотя бы магик нераскрытый, это точно.

И Андрен решил завербовать мудрого человека:

– Чую, пропадает разум твой за барной стойкой. А может ну её, таверну эту? Другие найдутся дела.

– Это какие? – осторожно поинтересовался Вий, поправив очки.

– Ключником в бастион ко мне иди. В тепле будешь, сыт и работа не пыльная. А мудрость твоя округе пригодится. За харчевню расплачусь с тобой, в обиде не останешься и на оклад поставлю.

Вий взял время подумать. Они удалились с Чини и общались весь вечер к ряду, на глаза Андрену не попадаясь. А как вернулась к ужину в замок морская свинка, так барон узнал, что Вий не так прост.

– Магии не учился, академий не кончал, но чудит! – заявила звонко Чини. – То кубок к руке его прискочит сам, то вода обратится в виноградный сок, то иные чудеса показывает, да посмеивается, вниманием довольный. Забулдыг легко впечатлить. Да только не фокусы это. А – магия.

Андрен удивился. Он не видел вокруг завихрений эфира. А любой умелый маг, оперируя реальностью, обязательно с ним контактировать должен. Однако, тот не шелохнётся, не подвинется, не исказится, когда Вий рядом. А ты гадай, что происходит.

– Но как же так? Эфир не трогает никто, он вокруг сквозит Вия, обволакивает пространство, но бородатого не касается. Он его ни мыслью, ни словом, ни жестом не подзывает.

– Говорю тебе, волшба его иная! – уверила морская свинка и тут же посоветовала. – Зови его на званный ужин, на сам спроси.

Так барон и поступил.

– Моя волшба, барон, иная, в это твоя правда, – признался ему Вий, едва от тыквенного пирога за столом отпрянул. – Но если хочешь знать детали, я спрошу. В силе ли ещё твоё предложение?

– В силе, – кивнул Андрен. – Я хочу видеть тебя ключником. Хомо пусть при тебе находится, пока мы с сенешалем дела вокруг разрешаем… Пойдёшь?

– Пойду, ваша милость. Но прошу, довольно на сегодня обо мне расспросов. Мне потребуется время, чтобы объяснить некоторые… моменты.

– Воля твоя, Вий.

Двери залы распахнулись. В помещение вбежал дозорный, припал на колено:

– Ваша милость, сенешаль ко двору прибыл. Велите позвать или пусть прежде лазарет посетит?

Чини посмотрела на Андрена и вздохнула:

– С этим проблема… Лазарета-то у нас пока нет. Как и целителя. Надеюсь, его не сильно ранили.

Часть первая: «Князь». Глава 6 – Поступки правителя

Небо окрасилось кровью и закат догорал, когда Чернявый домчал Северного орка к воротам бастиона. Мечеслав придержал поводья, помог слезть сенешалю с коня и с криком:

– Дорогу! Дорогу, кому говорят?! – повёл Грока во внутренние помещения под руку.

Позади солдаты уложили на лавку другого раненного бойца, но рана того оказалась терпимее. Капюшон же орка был откинут и залит кровью фрак. На чёрном не видно, как окрасилась ткань.

Орк придерживался за щёку и плевался кровью, не решаясь говорить.

Андрен с Вием первыми выскочили из залы встречать отряд. Морская свинка на плече барона вскрикнула от ужаса, когда увидела сенешаля. Щека орка была не просто в крови, но из челюсти торчала стрела с серым оперением.

– Что случилось? – спросил барон у десятника.

– Стрела не отравлена? – тут же спросил и Вий, приглядываясь к оперению.

Белое обычно делали крестьяне из гусиного пера. Гуси есть в каждой деревне, примотать нитью или приклеить не долго. Чёрное же оперение использовали эльфы, наёмники и прочие многоопытные стрелки, что били ястребов или тетерева. Но те обычно смазывали остриё ядом. Для верности.

– Будь стрела в яде, не довезли бы, – ответил капитан. – Мы разбили разбойничий лагерь у Шмелёвки. Они особо и не прятались. Но когда перевешали выживших другим в назиданье и уже собирались выступать домой, приняв благодарности старейшины, как из леса нас знатно обстреляли.

– Недобитые бандиты?

– Не думаю, что это были бандиты, ваша милость. Уж больно шустро скрылись в лесу. Темны их одежды. Да и залп был один. Лишь одного нашего солдата ранило в ногу. Но сенешалю особо досталось.

Вий снова присмотрелся к оперению, погладил его и добавил:

– Зеленокожие и солдаты Освободительной армии предпочитают серое или сизое оперение. Ловят то, что под рукой: голубей, куриц или иную доступную птицу. И ни о каком яде не помышляют. Так как охотятся так же часто, как и воюют. Как по мне, так это люди графа Скраба решили нас пощупать.

– Раненый был возле сенешаля? – спросил Андрен, заводя старого друга в помещение и располагая поближе к камину.

На огонь поставили котелок с водой, прислуга принесла чистых тряпок, которые ещё кипятить. А пока в ход пошло вино. Андрен омыл им руки и принялся готовиться к операции.

– Рядом шёл, подле коня сенешаля, ваша милость, – ответил капитан.

– Ясно, – ответил Андрен. – Значит, мишень была одна, да и та – зелёная.

Орк при этих словах замычал. А ясно барону было лишь то, что охотились целенаправленно на него. Слухи о зеленокожем сенешале множились.

«Немало найдётся людей, кто обрадуются его смерти. Наш боевой дух упадёт», – подумал Андрен, продолжая работу лекаря.

– Похоже, Грок, ты стал популярнее Хомо, – добавил барон и осмотрел рану. – Если на севере больше удивлялись разговаривающей морской свинке, то в землях, где жили мигары и ошоны этим никого не удивить. А вот разумные зелёные в новинку.

Визуальный осмотр показал, что наконечник пробил щёку и воткнулся в челюсть под зубами, да там и увяз.

– Судя по всему, стрела пробила щеку на излёте. Стреляли издалека. Что ж, брат, не будь у тебя торчащих наружу клыков, может и насквозь бы пробила. А так потерпеть придётся. Через рану тянуть толку нет. Изо рта вытащим.

Грок снова замычал. По подбородку текла тёмная кровь, срываясь с губ тяжёлыми каплями.

Вскипятив воду и нож, приготовив инструменты, Андрен обломал стрелу снаружи, оставив торчать едва ли на палец древко. Затем полил вином щёку, не особо разглядывая сукровицу. А после поддел щеку на себя и ловко извлёк обломанный край дерева из одной раны. Теперь стрела торчала изо рта!

Едва остриё, что всё ещё находилось внутри, провернулось, как орк снова взвыл и хлынула молодая кровь. Орк от боли схватил настырного лекаря за шею. Но Мечеслав и пара воинов разжали зелёные пальцы и руки оттянули.

– Спокойно, брат. Уже почти, – обнадёжил Андрен, глядя орку в глаза. – Щека порвана, но орочья честь не задета. Торчат твои клыки наружу, чего им станется? Только крепче будут!

Орк не успел и глазом моргнуть, как человек дёрнул стрелу из раны. Кровь потекла уже вперемешку со слюной, а орк раскидал у камина воинов, заехал капитану по лицу и схватился за стул, но едва его поднял над головой, как Андрен встал перед ним во весь рост.

– Уймись, сенешаль. Всё позади! – обронил барон громко, махая перед глазами извлечённым обломком стрелы.

Грок замер, полный гнева и тяжело дыша. Но стул опустил. А затем просунул язык в дырку на щеке.

– Та я тхепель могу плефаться, лта не ласкрыв! – заявил он едва разборчиво.

Барон протянул чашу вина.

– А вот это брось! На, лучше промочи рану и забудь про иную еду на день-другой. Полощи почаще и целее будешь. Как кровь течь из щеки перестанет, повязку наложим. К ночи, пожалуй.

Орк в ответ подхватил всю бутылку со столика и вышел из тронной залы, чтобы больше не заливать своей кровью помещение.

Андрен же повелел принести другого раненого солдата и собственноручно извлёк стрелу из его ноги, а пока повязку накладывал, с Мечеславом диалог вёл.

– Шустрых и слабо вооружённых ополченцев я отправил по округе на разведку, – говорил ему капитан. – Если где есть ещё соглядатаи или отряды бандитов, может и заметят. Всё равно с этих оборванцев толку мало. Так пусть вокруг шороху наводят.

– Портные, кузнецы и кожевники уже взяли заказы на новое обмундирование, – ответил Андрен и скривился, припомнив дыру в казне бастиона. – Нам нужны новые месторождения ресурсов и иных доходов. Неужто поблизости совсем нет ни серебра, ни золота, ни меди? Может, уголь?

– Не могу знать, мой барон. Я больше горазд кулаками махать, – ответил светловолосый капитан.

Вий, расположившись на мягком, оббитом кресле у камина, пригладил укороченную бороду. Подстригшись, он больше не походил на лесного отшельника, а согласно статусу, занял место ключника и теперь больше походил на дворецкого при любом знатном человеке. Тогда как сама должность означала, что теперь в его хозяйственной деятельности весь бастион. А если сам ключник неряшлив, то какой же будет порядок в замке?

Поправив очки, он степенно взял слово:

– Эти земли заселены слабо. Местность почти дикая. Мастеров для сыска металла придётся выписывать из Империи, ежели желаем чего обнаружить. И то придётся дать им охрану на разработках, чтобы зеленокожие не тревожили. Потребуется время, ваша милость. Время и… новые ресурсы. Быстрого дохода здесь ждать не стоит.

Андрен вздохнул:

– Где ж их взять, эти ресурсы.

– А что бы барон сделал в первую очередь? Конечно, помимо того, что поставил гостевой двор недалече от ворот, как обещал одному трактирщику? – спросил Вий с лёгкой иронией в голосе, блаженно вытягивая ноги поближе к огню. – Быть может, ключник даст совет своему господину?

– С первыми монетами я бы скупил всех лошадей в округе, – признался Андрен, отмывая от крови руки. – Но половина скорее старые клячи, годные только для посева на поле, боевых коней мало. Время племенных жеребцов ещё впереди. А без добрых лошадей на таких дорогах, что в округе, нам придётся худо. Ещё хуже, чем без лекаря… Займёшься? Я не желаю хоронить своих людей от любых лёгких ран!

Вий кивнул и сказал:

– Я найду знатного лекаря для бастиона. Теперь это моя обязанность. Что касается лошадей… – тут он протянул барону небольшой мешочек с монетами. – … то я бы поступил точно так же. А если наши мысли совпадают, барон, то я рад оказаться первым инвестором в вашу авантюру. Позвольте мне вложить некую сумму в ваше мероприятие? Разумеется, с некоторой отдачей впоследствии.

И Вий достал мешочек из-за пазухи, а затем кинул его в чистые руки.

Адрен подхватил на лету. Взвесил, улыбнулся и ответил:

– Пожалуй, лучшего ключника во всём Варленде не сыскать.

Глядя на мешочек, Хомо хмыкнула и добавила:

– А что, если бы твой ключник предложил поставит прежде храм всей Дюжине, чтобы сыскать прежде их благословения?

Вий поморщился и отвернулся к костру. Некоторое время молчал, а когда Андрен отбыл в спальню, то ответил морской свинке:

– Плох тот барон, что думает о милости богов прежде, чем заботится о здоровье своих подчинённых. Пожалуй, сей барон единственный, кто не побоялся запачкать руки в крови своих подданных, чтобы спасти их жизни. На моём веку, так точно.

– Да он всегда так себя ведёт. В клане на севере его любят. И здесь старается. О местных всегда думает в первую очередь, наперёд планирует. Одним днём не живёт. Но разве тебе не жалко собственных накоплений?

– Если твои слова правдивы, тогда Андрен Хафл лучший барон из тех, кого я встречал. А раз так, то это моё лучшее вложение из возможных.

Хомо нахохлилась и не стала спорить. У камина уже затёрли кровь.

– Вскоре раненный расскажет, что его сам барон перевязал, – добавила она.

– Бери выше. Вскоре будет ходить слух, что сам барон его… исцелил! – рассмеялся ключник.

* * *

На следующий день Андрена в бастионе вновь окружили люди. Делегации прибыли со всей округи. Шмелёвка первой прислала дар провиантом, наполнив закрома гарнизона.

Кто-то шептался о чудодейственных руках барона. Прозвучала просьба исцелить хромоту ребёнку. Андрен пытался слушать все просьбы, выдавая разумные решения. А люди всё говорили и говорили.

Наконец, послышались вполне конкретные просьбы расправиться с местными шайками бандитов и мародёров и засыпать ямы на дорогах, в которых телеги скидывали колёса даже без дождей, а в ненастье и вовсе становились непроходными. А иные просили работников для строительства моста через речушку или спрашивали разрешение охотиться в лесу или удить рыбу в узкой, но всё-таки реке самого барона.

Одним землевладелец обещал заняться их тревогами в первую очередь, с другими договаривался о поставках на ближайшее время и обговаривал сроки, попутно делая заказы по лучшей цене. В качестве приоритетной цели отрядил строить людей лесопилку.

– Первые брёвна, почитай и таскать никуда не надо, – отметила это дело Чини. – Уйдут на первую башню. Но если отошлём лучших лучников в лес, то с кем будем защищать стены бастиона?

– Если нет порядка в подвластных землях, то защищать бастион бессмысленно, – ответил Андрен. – Будет порядок, так люди сами прибудут защищать стены. А как только подвезут камень, вымостим каменную дорогу к замку! Чтобы первая была в этих землях. И каждый приходил на неё посмотреть, как на чудо. А там и гостевой двор справим. И поставки вина наладим… Хотя бы Первому Лекарю пригодится, которого ключник найдёт.

– Мощёная дорога дорого выйдет. Может, брёвна положим по первости? – предложила Чини, намекая на то, что и мешочек Вия со всеми личными сбережениями опустел ещё до обеда, а они снова планы строят.

– Дерево на весну-другую хватит, а камень на века! – обрубил Андрен, пробуя на обеде варёную репу, что прибыла из Шмелёвки.

Не монеты, конечно, но тоже неплохо.

После обеда на аудиенцию напросился молодой лекарь, сопровождаемый Вием. Оба были длиннобородыми и больше походили на отшельников, только молодой не носил очки, и причёска его была покороче, с ранними залысинами.

Поговорив с кандидатом, барон быстро понял, что тот такой же самоучка без академических знаний, как и Вий. Но других – нет.

Лекарь назвался Корем. Андрен отметил его как местного и прекрасно понимал, что в местных травах тот разбирается. А ещё местный мог дать немало дельных советов по округе. И Вий с Корем быстро вошли в свиту барона в качестве приближённых лиц.

Подтвердив, что Хомо получает звание казначея баронства, Андрен вновь выстроил солдат на склоне бастиона. Прибыло немало новых лиц. Но категорически недостаточно для надлежащей войны с соседями. И тем более, чтобы победить Освободительную армию, где как говорили, состояли уже тысячи воинов. А то и полный легион.

Однако, недостатка в добровольцах больше не было. В армию барона подались даже крестьяне. У части вовсе отсутствовало всякое вооружение.

– Они больше подходят для войны с воронами в поле, – отметил Мечеслав. – Но упрямо уверяют барона, что будут воевать хоть вилами с его врагами. Их боевой дух высок. Но достаточно ли этого?

– Хорошо, что пришли, – добавил Андрен, прекрасно понимая, что из любого деревенщины может выйти знатный легат. – Авось, выдадут колюще-режущее и накормят.

Выбрав лучших, барон сам устроил состязания между всеми солдатами. Не дело это посылать раненого сенешаля разбираться с проблемами баронства, пока щека не зарубцуется. Тогда как капитану за пределами сотни не хватало опыта для руководства большим количеством людей.

Дрались крестьяне по большей части неохотно. Но когда победителям отдали лучшее вооружение проигравших, а проигравших отправили служками в бастион или распределил на работы по округе, то сразу раздавались восклицания, что они могли бы драться и получше.

– Кто же вам мешал драться, как в последний раз? – удивился барон. – Однако, я милостив. И вам ещё выпадет шанс показать себя на поле боя. А пока не испытывайте моё терпение. Марш по работам! Лодырей я у себя не держу и вдоволь сегодня наслушался ваших жалоб!

Оставшаяся после распределения армия получилась весьма пёстрая. Молчаливый Грок, что тенью следовал за сенешалем, но рта более не открывал, вчерашними трофеями собрал для неё лёгкие доспехи, стоптанные сапоги и оружие, что ещё могло послужить. Разбавлялось обмундирование пехотинцев лишь редкими массивными латами, добротными мечами, и алебардами из инвентаря бастиона. То доспехи тяжёлое пехоты всех форм и размеров, но не столь многочисленны, а хорошего оружия единицы.

Объединяло новое войско пока лишь то, что избранный знаменоносец поднял стяг скрещённого меча и ятагана и солнца над всеми. Но даже те, кто пришёл служить в первый день, свысока смотрели на тех, кто едва отложил вилы.

– Кто стремится к большему, тот и получает большее. А кто довольствуется малым, может потерять всё, – только и добавил Андрен и начал раздавать звания десятников лучшим воинам, показавшим себя в состязаниях.

Мечеслава он не выделял. Тот получил лишь кольчужные доспехи без рукавов и звание полусотника. Однако, с топором на длинном древке и верхом на вороном коне бывалый вояка выглядел лидером. И новобранцы охотно слушались человека в шлеме-шишаке, из-под которого торчали светлые волосы.

– Капитаном бывал, полусотником не бывал, – улыбнулся Мечеслав, довольный и этим. – Я немало прослужил в рядах имперских войск, прошагав десятки дорог легионером.

– Чего же в Освободительную армию не вступил?

– Так от кого освобождать то? – пожал массивными плечами полусотник. – Как по мне, так никто не угрожает землям Баронств и Графств кроме нас самих. Дурное дело граф Аткинс удумал, назвавшись князем. Хуже того, он решил забыть прошлое и спорить с самой Империей, словно забыв с чего начинались эти земли.

– Как же ты попал в эти земли? – спросил барон.

– Я искал покоя от поступи легиона. И не по душе мне были новые войны.

– Война будет в любом случае. – уверил барон. – И скорой победы я тебе не обещаю. Вопрос лишь в её масштабах.

– Обойдёмся ли сотней или придётся собрать свой легион?

– Строй воинов, Мечеслав. Время действовать!

Поскольку Андрен поставил Вия не только ключником бастиона, но и присматривать за Чини, ему больше не нужно было переживать насчёт подруги. Вместе с морской свинкой она с ключником охотно занималась хозяйственными делами. На пару вели общий баланс земель, пытаясь прикинуть на что уходят деньги и где можно сэкономить, а где заработать.

Лекарь же обладал дивным голосом. И не воспользоваться этим Андрен просто не мог.

– Вот что, Корь, – заявил он Первому Лекарю своего баронства. – Как порядок в бастионе наведёшь и лазарет поставишь, по деревням наведайся. С местными старейшинами общий язык найди. Пусть клич лихим людям бросят. Скажи, мол, кто на нашу сторону пойдёт – прощу прошлое. А кто по ту сторону законов останется – с теми Мечеслав будет сталью и кровью разговаривать. Да сенешаль расправляться молча.

– Барон Андрен милосерден, если простит все прегрешения, – отметил Корь, почёсывая залысинку. – Но слухи о суровом сенешале уже ушли в народ. Детей пугают грозным орком, который готов кусать детей по твоему приказу, барон.

– Кто сказал о всепрощении? Кто насиловал женщин и убивал детей, тем дороги к прощению нет! – поправил Андрен. – Таких бандитов, кто бесчинства творил не по нужде, а по нраву, убивать на месте. И на берёзах вешать как вешал сенешаль. А прочих отдать на суд жителям деревни. Кого простят, пусть нам посоветуют. Кого порубят, то уже не наше дело. Сами пусть и хоронят.

– Но как же… милость барона? – напомнил лекарь.

– Барон милостив, а дальше уже на совести людей. Кто мы такие, чтобы суд народный оспаривать? Пусть их лучше боги простят, если люди не смогут, – ухмыльнулся Андрен. – А наша задача организовать их встреч там, где наши полномочия заканчиваются.

С большей частью солдат Андрен, Грок и Мечеслав тронулись в путь по окрестностям. И пока маршу училась пехота, конные вперёд подались. Растянулись по итогу в линию. И барон понял, что дорога была не просто разбитой, а ужасной. Ей словно вовсе никто никогда не занимался. Повозки застревали так часто, что скарб хоть в руках неси.

– Только одиноким конным легко объезжать ямы и колдобины, – понял Андрен и развернул местную карту прямо в седле лошади.

По ней выходило, что всего в землях Баронств и Графств было тринадцать замков, их которых два стояли давно заброшенными. Выходило, что опорных пунктов всего одиннадцать. Помимо этого, на карте отмечались лишь крупные деревни у торгового тракта.

– Десяток оплотов, – заглянул в карту и Мечеслав. – Но что там у них, нам только гадать.

По другую сторону ехал Грок. Но тот молчал. С плотной повязкой на голове особо не поговоришь. А мычать начинаешь – гадать пробуют, что ты сказать хочешь.

– Вероятно, многие уже выразили свою поддержку Освободительной армии, – добавил полусотник.

– Четверо из одиннадцати знатных семейств, если информация лазутчиков хоть чего-то стоит, – поправил Андрен, стараясь отсеять то немного, что рассказали торговые люди и вчерашние пьянчуги.

– Движение Аткинса ширится с каждым днём. – вздохнул Мечеслав и посмотрел, как в очередную лужу оступился один из солдат, едва не потеряв сапог на извлечении. – Мы же смотрим на разбитую дрогу сквозь уши коней.

Барон улыбнулся, тыкая пальцев в карту.

– Но ближайший вражий замок за соседним холмом.

– Да, там сидит старый гоблин Доримед. Это богатый барон.

– Местные его недолюбливают, по словам Коря, – припомнил Андрен. – Жаден, что мой конь до кобыл… Правда, Рыжик?

Рыжий повернул голову, но не обнаружив морковки, отвернулся. Зря позвали!

– Крестьяне под ним уже взвыли от непосильных налогов, – объяснил Андрен. – Но любой бунт он топит в крови. Поговаривают, что под ним семь деревень, а под рукой всегда не менее трёх сотен пехотинцев. Среди них латных мечников и копейщиков хватает, что нам не по зубам. Но они не все в замке. Многие сидят по соседним деревням на прокорме. Барон экономит на содержании. Оставил под рукой не более пяти десятков.

– Это тоже немало, – отметил Мечеслав. – Нападающий теряет семь на одного при штурме укреплений. А если осадить замок и не взять с ходу, то подмога подоспеет и нас разобьют.

Андрен почесал лоб в раздумьях, но заслышав эхо охотничьего рога в лесах, улыбнулся.

– Сдаётся мне, каждый барон время от времени ездит на охоту. Так что даже из тех полусотен барон наверняка немало людей берёт со своей свитой.

– Так что же, перебьём его со свитой? – спросил полусотник. – Тогда придётся купить немало соглядатаев и приставить их к барону, чтобы подгадать верный момент.

– Мне нет нужды проливать кровь барона, – покачал головой Андрен. – Мне просто нужен его замок.

Орк вздохнул.

«Всего лишь».

Полусотник почесал затылок и подытожил:

– Что ж, Аткинс далеко, а Доримед близко. В конце концов, у нас есть время, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. А ещё у нас есть фактор неожиданности. Да?

– Вот именно! – кивнул барон и перешёл на шёпот. – Накинем лисью шкуру. Так что слушайте мой план. В конце концов, под рукой у нас всегда есть пара годных магов. И не так уж и важно, молчат они или полны энтузиазма… Да, Грок?

Сенешаль вздёрнул брови и тяжело выдохнул.

Часть первая: «Князь». Глава 7 – Воля барона

Одинокий пеший путник вышел из леса и не скрываясь, захромал к воротам замка. Молодой дозорный лениво проследил взглядом за полуголым оборванцем в простых холщовых штанах и скривился. Ни оружия при нём, ни угрозы. Только волосы немытые чёрные как ночь и глазами сверкает.

Бродяга шёл спотыкаясь, едва не падал. А между тем хромал на правую ногу, опирался на какую-то клюку, которую в ближайшем лесу и сладил. Судя по виду, его то ли волки погрызли, то ли в капкан наступил, то ли иная какая беда приключилась. Но им-то какая в замке разница? До бродяг гарнизону дела никому нет. Барона тревожить такими заботами – себе дороже. Погонит из гвардейцев и сам бродяжничать начнёшь.

– Ещё один калека пришёл из деревень попрошайничать! – предупредил прочих солдат с высоты стены и тут же сам предложил. – А давайте ему и вторую ногу переломаем, чтобы наверняка. Если служить барону здоровья нет, так пусть червям в земле послужит. Всё – польза.

– Твоя правда, барон Доримед не любит бестолковых, – обронил второй дозорный со стен. – Распнёт бедолагу на дыбе или утыкает стрелами как ежа. Вот и все дела. Чего только сюда прётся, как будто не местный и сам не знает?

– Пусть идёт. Хоть будет на что посмотреть. День нынче тоскливее некуда. Застрял тут с вами в дозоре. А в следующий раз на охоту поеду! Вот там историй наслушаюсь, будет что рассказать на дежурстве, – заявил десятник у ворот и первым выступил к незнакомцу навстречу. – Ладно, опасности нет, поднимай решётку. Да ворота не закрывай. Долго беседовать с ним я не намерен. Закрывать ещё потом. Пусть в одну створу проходит.

– А не пройдёт, так и в Провал его, – добавил второй солдат, что в паре стоял у ворот. – Слушай, а может он трав принёс? Или историю какую забавную знает? Ты спроси его прежде, чем кулаком угостишь и взашей прогонишь!

– Спрошу. Да только если старые вести пересказывать вздумает, я первым ему все кишки и выпущу, – пообещал десятник, который ненавидел стоять у ворот.

Да ничего не поделать, с охоты Доримеда рядовые не встречают. Статус.

* * *

Андрен с тяжёлым сердцем добрёл до ворот. Постоянно казалось, что сейчас словит болт в грудь или стрелами со стены истыкают. Но боги миловали, потворствуя безумцам. Или удачлив без меры. А дальше что будет зависит уже исключительно от него.

Притворяясь бродягой, потёртой жизнью, не званный гость тяжело прислонился к воротам, как после длительного перехода и тяжело выдохнул:

– Знатно мы у барона Хафла отгуляли! Три дня, почитай, поил-кормил за свой счёт. А девы! Что за девы там танцевали? Вы бы видели! Нет лучших дев во всей округе, как по мне.

– Брешешь, собака! – воскликнул солдат у ворот, что с десятником вышел, но широко улыбнулся.

Рядовой, моложе напарник, он первым и цеплялся к словам. Но он же первый в них верил.

– Да я тебе говорю, там грудь была, что два арбуза! А живот! Они так танцевали, что живот словно своей жизнью живёт! А бёдра! Бёдра ты те видел? А я видел! И так тебе скажу. Она с такими бёдрами на столе танцует, а у тебя аппетит растёт. И жить хочется. Жизнь в Бастионе-на-Холме вообще – сплошное наслаждение.

– Чего же ты тут забыл? – буркнул недовольный десятник.

– Так кончился праздник тот. Новый не ранее месяца бога Природы придёт, – и Андрен улыбаясь украдкой, всё чаще в небо смотрел. – Но придёт же. Ох, и повторим!

Он сам улыбался так широко и призывно, словно до сих пор у того стола сидел и на танцы глядел. А теперь в облаках вспоминал элементы.

– Я бы показал, как те груди выглядели! – горячо заявил проходимец. – Да на небе ни облачка. Нет образов подходящих. Жарит ещё так, что в головёшку превратит, если тень не найти. Водицы не дадите?

– Вот ещё! А ты нам что? – тут же уцепился молодой, оглядывая его с ног до головы через щель в воротах.

– Так я странствующий бард. Песней вас отблагодарю, – развёл руки Андрен. – А если спеть для господ или солдат за монету можно, то милее меня в лесу человека не сыщите. Есть монета?

– Какая тебе монета?! – вскипел молодой. – Кабы у меня была та монета, я бы тут не стоял.

– Отчего же стоишь в дозоре, если не за деньги? – удивился бродяга, почесав засаленные волосы. – Неужто господин вам не платит?

– Платит или не платит, то не твоего ума дела, – прокричали над головой со стены. – В ров тебя сейчас сбросим, хромой, там и напьёшься!

Они слышали подобные просьбы каждую осьмицу от всякого сброда.

– И где твоя лютня, балабол? – донеслось от второго стража у ворот. – Чем музыку творить будешь?

– Кому дан голос, тому инструменты лишь мешают! – отмахнулся Андрен и прочистил голос, но тут же признался. – А то, что длинные струны мои медведь пожевал как тростинки в лесу, так тот медведь был вдвое, а то и втрое выше ваших местных. А плечи у него, что эти ворота!

– Ну так спой! – хмыкнул десятник.

Андрен снова закашлялся, «распеваясь»:

– Сейчас, сейчас. Ух, давно в глотке ничего, кроме пыли. А может всё же… водицы? Или есть чего покрепче? А уж я-то спою не одну, а три песни! Слушать устанете!

– И не надейся, сами вина уже три осьмицы как не видели. Не велит барон старый урожай трогать. А молодой не поспел ещё, – вздохнул молодой в щель. – Туго дело. Да ты что-то слишком много хочешь, а сам то на что способен? Поёшь или что? – И он просунул в щель уже не один глаз, а голову, а затем вовсе вылез до половины, воротину отодвинув.

– Пою! – ответил Андрен, поклонился и особенно сильно закашлялся, даже о палку опёрся, словно в приступе исходить начал.

Палка наигранно упала. Бард за ней нагнулся, ослабнув словно от кашля. Как вдруг та нога, что не гнулась, штанину вспорола. А под ней – меч. Мгновенно распрямился странник, но уже с лезвием в животе.

Десятник отреагировал первым, подскочив к проёму, но Андрен уже юркнул внутрь и клинок запел песню смерти у ворот, со свистом разрезав воздух.

Сверху со стен не видно, что под самими воротами, а снизу – благодать: створа открыта, решётка поднята. Андрен навалился плечом и распахнул ворота пошире. Одну створку, затем другую.

Словно испив зелья скорости, Андрен весь накопленный вокруг себя эфир спустил пружиной и быстро оказался во внутреннем дворе. В тот же момент с руки сорвался огненный шар. Коптя чёрным дымом, словно ненавидел сам себя, он полетел на стену в спину притихшего стражника.

– А-а-а! – заверещал дозорный, объятый чёрным пламенем, да так и свалился в ров по ту сторону, сиганув через зубья с перепугу.

«Сам желал утопить, теперь сам и испей», – подумал Андрен.

Упавший уже не видел, как два десятка конных показались из леса, заметив распахнутые ворота и галопом помчались к замку. Чёрный дым не даст соврать!

А за воротами «хромой» боец уже вертелся волчком, собирая мечом стрелы на лету от четвёртого стражника, что один в дозоре остался.

– Стража! Стража! – кричал он, пока Андрен на стену по ступеням не поднялся, ввязавшись в бой один на один.

– Брось оружие! – потребовал захватчик. – Тогда помилую!

Дозорный лишь огрызнулся в ответ. Из казармы на крики повалило подкрепление.

– Ты будешь распят на дыбе! – был ответ.

Андрен вздохнул и разоружив стражника в одно движение, следом оказался у него за спиной. В живот стражника тут же прилетело две стрелы. Но жизнь оборвал арбалетный болт. Прижимая его к животу, стражник сделал несколько шагов и полетел уже во внутренний двор.

Кони за стеной преодолели почти половину расстояния от леса до замка, когда Андрен начал встречать серьёзное сопротивление во внутреннем дворе. Из казарм посыпали растерянные солдаты, перед которыми на камне вдруг загорелся чёрный огонь. Ровно такой же, как над ладонью мастер-мага на стене.

– Сдавайтесь и будете помилованы! – крикнул Андрен, растягивая время.

Взгляды прибывших блуждали в поисках остальных врагов, ожидая западни. Слабо верилось, что напал только один. Это не укладывалось в голове. Кто так штурмует замок? Безумец? Это явно – западня!

Андрен не торопился. Смятение стражников играло на руку. Самые разумные рванули было к воротам, но он вновь метнул перед ними шар чёрного пламени и закричал в предупреждении:

– Следующий сгорит заживо!

Солдаты барона привыкли иметь дело с простыми людьми. Военного опыта у них было откровенно мало. А проявления магии многие вовсе видели впервые. И пока одни открыли рот, глядя на чёрное пламя, другие медлили, не решаясь ни прорываться на стену к магу, ни бежать к вороту, чтобы опустить решётку.

Держась поближе к барбакану, Андрен герсу на веду держал, краем глаза следя, чтобы солдаты падающую решётку под носом кавалерии не опустили. А если нападут скопом, продержаться потребуется не так долго. Вынесенную за пределы замка башню, охранявшую подступы к воротам, захватить не так просто. Узок проход. Одним мечом отбиться можно. А магией и подавно.

И всё же люди барона не зря ели свой хлеб. Грохот копыт привёл некоторых в чувство. Бросились к воротам. Пустив очередной шар тёмного, магического огня уже в стражников, Андрен замахнулся на тех, кто решил скинуть его со стены, быстро взбираясь по каменным ступенькам.

Махая сверху вниз, двоим посёк руки, что первыми вздумали в барбакан вступить. Прочие стереглись, глядя на кровавый след и не спеша за так жизни отдавать. Но и магичить они теперь времени не давали.

Сколько бы не было теории за спиной, а сосредоточение мага скверное выходит, когда кругом враги.

Послышалась команда старшего среди стражи во внутреннем дворике:

– На копье дикаря! Прижать к стене конных!

Седой сотник вышел во двор и кричал с перепугу так, что глохли соловьи в роще. Солдаты под его руководством очухались. Из арсенала понесли копья. Не успел Андрен ничего обдумать как следует, как гарнизонные быстро брали его в полукольцо, ощетинившись остриями. Выхода два – падать со стены или стать подобным дуршлагу на кухне хозяйки, только вытекать через дырочки из тебя будет уже сама жизнь.

Скверное положение выходило, но к воротам уже прорвалась кавалерия. Под ногами дощатого настила послышался цокот копыт и лошадиное ржание. Всадники сами на копьях ворвались за ворота, насаживая на короткие копья и раскидывая столпившихся с таранного удара солдат.

Грок ворвался за ворота первым. Насадив на копьё орущего приказы сотника, сенешаль Чернявым затоптал солдата у стены. Бросив копьё, выхвалил ятаган с пояса. И в ближнем бою разрубил голову ещё одному защитнику замка.

Всадники за его спиной влились в приоткрытые ворота следом. Зазвенело железо. Атакующие самого Андрена отвлеклись на новый звук. Воспользовавшись заминкой, мастер-маг вновь полыхнул чёрным огнём перед собой, опаляя двум солдатам брови и заставляя зажмуриться так, словно уже ослепли. Прочие наседающие отступили обратно, разбежавшись вдоль стены, и думав забыв про выступающую герсу.

– Бросьте оружие! И будете живы! – снова закричал Андрен, уже не предлагая, но требуя.

Лишь одному налётчику не повезло. Его закололи копьём в шею у ворот прежде, чем гарнизон побросал оружие и преклонил колено перед бароном. Падать со стены в ров или во внутренний двор никому из стражников не хотелось. Как и скользить по крови на каменных ступенях. Конные быстро смяли немногочисленных копейщиков и рассыпались по внутреннему двору, занимая пространство.

Замок был взят малой кровью.

Грок соскочил с седла, с тоской посмотрел на заколотого сотника с нашивками на плаще. Враг был при добром оружии. Но сойтись в бою с ним толком не пришлось.

«Такой и бывает смерть – бессмысленной, порой быстрой. А по ту сторону жизни уже боги смеются, рассказывая перешедшим за грань кто как умер», – подумал орк, жалея, что не может поделиться мыслями с окружающими.

Но челюсть ещё болела, и рана нарывала. Лишний раз лучше не тревожить.

Андрен спустился со стены, глядя как свои люди разоружают сдавшихся. Но внутренние двери замка захлопнулись и оставшиеся в живых солдаты и служки с той стороны спешно баррикадировали створы.

– Что вы делаете, безумцы? – крикнул им барон.

Орк подбежал к самим дверям следом. Постучал по двери. Но рубить не стал. Тут не справился бы и лучший топор. Увязнет. Двери были массивными, из морёного дуба. Такой рубеж с ходу не взять.

– Замаешься рубить, – понял Андрен, спустившись по лестнице во внутренний двор. – Но и жечь времени нет… поговорим?

Барон подошёл вплотную к двери и трижды постучал яблоком меча.

– Эй, бедолаги! Я барон Андрен Хафл. Этот замок теперь мой. Моё право. Мои люди. Вы со мной или против меня?

– Наш барон вскоре вернётся, – был ответ. – Пошёл в Провал!

– Готовьте костёр, – повелел Андрен тихо.

Солдаты оказались тут как тут, быстро приспосабливая под дрова скамейки, табуретки и всё, что завалялось из дерева во внутреннем дворе.

– Когда догорит дверь, и я не увижу знамён вашего барона у стен замка, то говорю вам истину – следом на костёр пойдёте вы! – добавил он громче. – Так что дело за вами. Мои люди на кострах не горят. Что до Доримеда, то зажаренные служки и солдаты ему тоже ни к чему. Так что от вас зависит, задохнётесь в дыму или преклоните колени!

Солдаты натаскали и порубили на щепы скамейки, ящики и всё это вскоре ждал факел. Белый дым вознёсся в небо почти сразу, затем почернел, облизывая дверь.

– Со мной или против меня?! – крикнул снова Андрен, пока его ещё могли слышать за дверью.

– С тобой! – донеслось спустя некоторое время из-за двери, когда она начала сдавать позиции огню.

Андрен поднял руку, на ней снова полыхнуло чёрное пламя. Затем спустилось с неё и потекло в сторону живого огня и вскоре придушило его, как южная змея добычу. Пламя на глазах изумлённых солдат, опало, а затем вовсе потухло. Вскоре лишь искры и алые головёшки превращались в золу.

– Бросайте оружие и выходите. А дверь расчистите, как остынет. Это ваша последняя работа на Доримеда. Другой не будет.

Группа безоружных солдат и прислуга один за другим вышла во двор, кашляя от дыма и падая в ноги барону. Глаза их слепило. Сдавшиеся лили слёзы, не понимая, что за мужчина перед ними в странных обносках. И где одежды знатного барона?

Андрен только смеялся вместе со своими воинами:

– Я такой же как вы простой человек и не ношу одежд господ. Но каждый в золочёное из вас рано или поздно оденется, если будет служить на этих землях так, как скажу. Вот – моё слово. Слово барона! Со мной – достойно оденетесь!

– Что за служба ожидает нас? – спросил один беззубый вояка, что в себя пришёл.

– Та, с которой поля расцветут и кровь литься по прихоти господ перестанет, – ответил Андрен. – Потому что воду лить на поля лучше, а не кровь соседа проливать. Враги наши не здесь, где пшеница колосится, и лоза виноградная восходит. А там, где тьма сгущается.

– Это где же?

– За границей Баронств и Графств. Отсюда не видно.

– В Империи?

– На севере! Да среди демонов, – быстро поправил Андрен. – Кто скажет иное, тот враг. А кто рядом со мной встанет – тот друг. Вместе на врага и выступим.

Пожали плечами служки. Кивнули солдаты. Выбор простой – принимай новую истину или будешь убит. Вот и весь сказ. А барон, дав лишь один выбор – жить или задохнуться, уже шёл по внутреннему двору. Когда его клинок касался головы вновь присягнувших, на коленях можно было уже не стоять. Поданный вступал в такие же права, как все люди Андрена Хафла.

Ограничение лишь одно. Бывшие служки – брали в руки оружие побеждённых, а бывшие воины – тряпки.

– Ну вот, тряпками осьмицу-другую помашете, может и кровь с рук смоете. Всё лучше, чем сидеть в темнице или на том свете с богами разговаривать, – добавил барон как гарнизонным, так и тем, кто впервые брал в руки меч. – Но кто мне поклонился, тот уже не из Доримедовских. И я хочу знать про него всё!

– Да, ваше сиятельство, – донеслось от прислуги.

– Я не сиятельство, – привычно было поправил Андрен. – Я… благородие.

Но тут доселе молчавший Мечеслав покачал головой:

– Если ранее был замок, а теперь два, то и вы теперь не барон, а граф. Потому – сиятельство, а на благородие. Пожалуйте в новый чин, Андрен Хафл. Осталось только знамёна поменять.

Андрен посмотрел на Грока за разъяснениями. Но тот лишь кивнул, не торопясь разговаривать с зашитой щекой.

Выведав у бывших служек всё, что мог знать о Доримеде, Андрен снова поднялся на стены и повелел:

– Впустить пехоту с леса и готовимся к бою. Но знамёна барона пока не снимать. То успеется.

Новоявленный граф прикинул доступное количество солдат и поморщился.

«Мало!»

Разглядев плечистых солдат среди гарнизонных, что теперь так же покорно мыли полы, оттирая камень у обгоревшей двери, как и служили. И с усмешкой посмотрев на тех, кто с ненавистью во взгляде замывал кровь на камне, Андрен вернул оружие трём воинам из разжалованных.

– В качестве жеста доброй воли заявляю, что есть те, кто слушают, а есть те, кто слышат. Эти трое осьмицы ждать не стали и сразу рукава засучили. Потому могут вновь меч держать. Берите с них пример. Всем бы такое старание!

Оставшиеся без оружия солдаты тут же вдвое усерднее заработали тряпками и растащили тела, сложив их для ритуального костра. Андрен отметил для себя, что носили тела павших товарищей без особого почтения, но и дровами не кидали. Только сотника по камням за ноги волочили. Никто его не любил, теперь вовсе последние сапоги сняли. Но на всё это смотрел граф сквозь пальцы.

«Люди есть люди».

Смерть удручала душу некроманта, но она же давала силу его телу. И под новым приливом энергии смерти, Андрен принялся составлять план.

Грок поднялся на стену с довольным видом. Посмотрел на полусотника.

Мечеслав обронил за него:

– Зачистили покои и разведали закрома. В сундуке немало серебра, есть и фамильные драгоценности. В кладовых полно провизии. Старый скряга знает, как экономить, но сам пожрать от пуза любит. Как по мне, так осьмицу можем на одном мясе жить от сего дня. А потом ещё месяц на крупах, муке и вине протянем. Вина там и вовсе на всю зиму хватит гарнизон поить.

– Солдаты недовольны. Значит, вина не видали. Живут от монеты до монеты, – обронил Андрен и только уверился в своём плане. – Встретим старого скрягу с охоты, как следует. Переодевай наших солдат в захваченную одежду. Пусть встанут за спинами тех, кто ему служил.

– Что ты задумал? – промычал орк, почти не открывая рта.

– Отсечём змее голову, а тело смирится, – улыбнулся Андрен.

Уставшая с марша пехота Андрена Хафла без особого энтузиазма принялась надевать гарнизонные плащи и одежды воинов барона поверх брони. Тогда как все его офицеры и доверенные люди вовсе оделись в обноски прислуги и зароптали, кроме трёх, кому доверили встречать барона у ворот.

– Истину говорю вам! – подбодрил Андрен прочих. – Встретим барона как полагается, а затем вина молодого с погребов достанем и отметим как следует.

Известие подбодрило даже тех, кто прежде стянул губы в линию. На том недовольные бурчания и прекратились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.