Андрей Попов
Стив Джобс: зачем гению нужно было потерять всё, чтобы победить

Стив Джобс: зачем гению нужно было потерять всё, чтобы победить

Здравствуйте, дорогие читатели.

Знаете, что самое странное в успехе? Мы все думаем, что это прямая дорога наверх. Работай усердно, будь талантливым, не сдавайся – и вот ты уже на вершине. Но реальность совсем другая. Иногда, чтобы стать по-настоящему великим, нужно сначала упасть так больно, что кажется – всё, конец, дальше некуда.

История Стива Джобса – это не просто рассказ об успехе. Это история о том, как самое жестокое поражение может стать величайшим подарком судьбы. Парень создал компанию в гараже, стал миллионером в двадцать пять, а в тридцать его выкинули из собственной компании как ненужную вещь. Публично. Унизительно. При всех.

И знаете что? Именно это падение сделало его тем Стивом Джобсом, которого мы помним. Тем, кто изменил мир.

Давайте разберемся, как это произошло. И главное – почему это важно для каждого из нас.

ЧАСТЬ I. НАЧАЛО (1955-1976)

Глава 1. Усыновление как судьба

А вы задумывались когда-нибудь, как начало жизни определяет всё остальное?

24 февраля 1955 года в Сан-Франциско родился мальчик. Его биологическая мать была студенткой, отец – сирийским иммигрантом. Они не могли оставить ребенка. Точнее, не хотели портить свою жизнь – так было принято думать тогда.

Девушка поставила одно условие будущим приемным родителям: ребенок должен получить высшее образование. Обязательно. Это было не просто желание – это было требование, которое она внесла в документы об усыновлении.

Первая пара отказалась от младенца в последний момент. Они хотели девочку. Представьте себе этот момент – ты еще не родился толком в этот мир, а тебя уже отвергли. Не подошел.

Пол и Клара Джобс стали второй попыткой. Простые люди из рабочего класса. Пол чинил машины и собирал технику, Клара работала бухгалтером. Никакого высшего образования у них не было. Биологическая мать чуть не сорвала сделку, когда узнала об этом.

Но Пол и Клара пообещали: парень получит образование. Они подписали бумаги. Дали слово. И назвали мальчика Стивом.

Вот вам первый урок из жизни Джобса – иногда то, что кажется отказом, на самом деле перенаправление судьбы. Если бы та первая пара взяла его, кто знает, каким бы он стал? А может, вообще ничем особенным.

Пол Джобс был мастером на все руки. Механик, который понимал, как всё устроено изнутри. Он мог разобрать автомобиль до последнего болтика и собрать обратно. В выходные он возился в гараже, а маленький Стив стоял рядом и смотрел.

Однажды Пол выделил сыну часть верстака. Свой собственный уголок. Показал инструменты, объяснил, как ими пользоваться. И сказал фразу, которую Стив помнил всю жизнь: “Даже задняя стенка шкафа должна быть сделана качественно. Даже если никто никогда её не увидит”.

Это был не просто совет мастера. Это была философия. То, что внутри, имеет значение так же, как и то, что снаружи. Качество – это не показуха. Это суть вещи.

Клара научила сына читать еще до школы. Терпеливо, каждый вечер. Она верила в образование так сильно, как можно верить во что-то действительно важное. Помните обещание биологической матери? Клара относилась к нему серьезно. Не формально – по-настоящему.

Семья жила в Маунтин-Вью, прямо в сердце того, что потом назовут Кремниевой долиной. Но в пятидесятых-шестидесятых это были просто фруктовые сады и маленькие домики. Правда, рядом уже работали первые технологические компании.

Lockheed, Hewlett-Packard, разные стартапы – они располагались буквально в соседних кварталах. Инженеры жили в таких же домах, работали в своих гаражах по вечерам. Воздух был пропитан электроникой и будущим.

Для маленького Стива это была идеальная площадка. Он видел, как обычные люди что-то изобретают. Как сосед паяет платы на веранде. Как другой сосед собирает радиоприемники на продажу. Это не казалось чем-то недостижимым или далеким.

Технологии были повсюду. Они были обыденностью. И это важно понимать – Джобс рос в месте, где создавать что-то новое считалось нормальным. Не героическим поступком, а просто работой.

Но были и сложности. Стив рано понял, что он приемный ребенок. Родители сами сказали ему об этом – честно и открыто. Они боялись, что он узнает от кого-то другого и это травмирует его сильнее.

Реакция была неожиданной. Семилетний мальчик разревелся. Не от того, что его бросили – от другого. Он решил, что биологические родители не хотели именно его. Что он был недостаточно хорош.

Пол и Клара обняли сына и сказали: “Мы выбрали тебя. Специально. Мы хотели именно тебя”. Это немного успокоило, но червячок сомнения остался. И этот червячок потом превратится в стремление доказывать. Постоянно доказывать, что он особенный.

Психологи сейчас много говорят о том, как детские травмы формируют личность. Исследования Университета Миннесоты в начале двухтысячных показали, что приемные дети часто имеют повышенную потребность в достижениях. Они доказывают миру свою ценность сильнее, чем другие.

У Стива эта потребность была огромной. Можно сказать, болезненной.

Он требовал внимания. Хотел быть лучшим. Не мог смириться с тем, что что-то делается не идеально. Уже в детстве проявлялся тот перфекционизм, который потом станет его визитной карточкой. И проклятием одновременно.

Но вернемся к Кремниевой долине. Это место работало как гигантская лаборатория под открытым небом. Стив мог зайти на склад электронных компонентов и поковыряться в деталях. Мог поговорить с инженером из HP, который объяснял, как работают частотомеры.

В других местах ребенок рос бы в совершенно иной среде. Но здесь технологии были частью ландшафта. Как деревья или дороги. Они окружали со всех сторон.

Знаете, иногда место рождения – это не просто география. Это возможности. Окружение. Воздух, который ты вдыхаешь. И для Стива этим воздухом была инновация.

Пол Джобс не был богатым человеком. Он перебивался случайными заработками, торговал подержанными машинами, чинил технику. Но он никогда не жаловался. Работал руками, честно и качественно.

Стив видел это. Видел, как отец часами возится с каким-то механизмом, пока тот не заработает идеально. Не просто “сойдет” – а именно идеально.

Эта настойчивость передалась сыну. Только Стив применял её к другому – к компьютерам, дизайну, продуктам. Но суть была той же: делай правильно или не делай вообще.

Клара дополняла Пола. Она была спокойной, терпеливой. Учила сына общаться, договариваться, находить общий язык с людьми. Правда, этот урок усвоился хуже всего – с людьми у Стива всегда были проблемы.

Но в детстве он еще пытался. Слушал маму. Старался быть вежливым. Хотя внутри уже кипело нетерпение – мир двигался слишком медленно для его мозга.

Есть такая штука – когда ты умнее сверстников, тебе скучно. Ты видишь решения быстрее, понимаешь глубже, хочешь большего. А вокруг все еще ползают в азах. Это раздражает. И изолирует.

Стив был именно таким ребенком. Одаренным, но неудобным. Талантливым, но колючим. Он не вписывался в стандартные рамки – слишком быстрый, слишком требовательный, слишком странный.

Учителя не знали, что с ним делать. Одни пытались приструнить, другие просто игнорировали. И только одна учительница в четвертом классе увидела в нем что-то особенное.

Но об этом уже в следующей главе. А пока запомните главное: усыновление не сломало Стива Джобса. Оно закалило его. Дало внутренний огонь, который горел всю жизнь. Желание быть особенным. Быть выбранным. Быть незаменимым.

И это желание подарило миру компанию, которая изменила всё.

Глава 2. Бунтарь без причины

Вы когда-нибудь встречали детей, которые слишком умны для своего возраста? Тех, кто задает неудобные вопросы и не принимает ответы “потому что так надо”?

Стив Джобс был именно таким ребенком. И школа стала для него пыткой.

Не потому что он не мог учиться. Наоборот – он схватывал всё на лету. Проблема была в другом: стандартная система образования казалась ему тюрьмой. Глупой, медленной, бессмысленной тюрьмой.

Третий класс закончился катастрофой. Стив стал совершенно неуправляемым. Устраивал розыгрыши, срывал уроки, подначивал одноклассников. Учительница не справлялась – она просто не понимала, что делать с этим вихрем энергии и интеллекта.

Родители получили вызов в школу. Директор намекнул, что мальчику нужна специальная программа. Подразумевалась коррекционная школа. Для “трудных” детей.

Клара пришла в ужас. Пол стиснул зубы. Но перевести сына в другую школу они не могли – денег на частную школу не было. А в районе был только один вариант.

И тут случилось маленькое чудо. Четвертый класс. Учительница Имоджин Хилл.

Эта женщина увидела то, что другие пропускали. Она поняла – мальчик не плохой и не глупый. Он просто смертельно скучает. Ему нужен вызов. Задачи. Интерес.

Имоджин начала подкупать Стива. Буквально. Давала математические задачки посложнее – за решение обещала конфеты. Потом книги – за прочитанное давала пять долларов. Потом наборы для конструирования.

Стив клюнул. Ему понравилась игра. Он начал выполнять задания – не ради оценок, а ради призов. И незаметно для себя втянулся в учебу.

К концу четвертого класса он перескочил на два года вперед по программе. Просто потому что наконец-то стало интересно. Имоджин знала секрет мотивации – найди то, что зажигает человека, и он свернет горы.

Позже Стив говорил, что эта учительница спасла его. Что без неё он скатился бы в криминал или просто потерялся. Возможно, это преувеличение. Но что точно – она показала: правильный подход решает всё.

Вернемся к этому важному моменту: мотивация работает только тогда, когда она попадает в цель. Пряник должен быть желанным. Наказания Стива не меняли – они только злили. А вот понимание, что есть награда за старание, работало безотказно.

Это урок и для родителей, и для руководителей. Хотите, чтобы человек выложился? Дайте ему то, что действительно важно для него. Не то, что важно вам.

Но в средней школе ситуация снова ухудшилась. Имоджин осталась в начальной школе, а в новой школе были другие учителя. Обычные, средние, незаинтересованные.

Стив опять заскучал. Начал прогуливать. Связался с компанией, которая экспериментировала с марихуаной и психоделиками. Это были шестидесятые – эпоха хиппи, Вудстока, свободной любви и измененных состояний сознания.

Родители снова забеспокоились. Но переломить ситуацию было сложно – подросток уже не клюет на конфеты и пятерки.

А потом случилась встреча, которая всё изменила. Соседский парень познакомил Стива с электроникой. Показал, как паять микросхемы, как работают транзисторы, как собрать простейшее устройство.

Для Стива это было откровением. Электроника – это же магия! Ты берешь кучу непонятных деталек, соединяешь их правильным образом, и получается что-то работающее. Что-то новое. Что-то твое.

Он пропадал в гараже днями напролет. Паял, ломал, снова паял. Отец молча выделял деньги на компоненты – он видел, что сын наконец-то нашел свое дело.

Потом Стив пошел дальше. Начал ходить на лекции в Hewlett-Packard. Просто приходил и садился в зале – никто не проверял пропуска. Слушал инженеров, задавал вопросы после докладов.

Однажды он позвонил домой Биллу Хьюлетту. Одному из основателей HP. Нашел номер в телефонной книге и просто набрал. Представляете?

Тринадцатилетний пацан звонит миллионеру и говорит: “Здравствуйте, мистер Хьюлетт, я собираю частотомер и мне нужны детали. Вы можете помочь?”

Хьюлетт был в шоке от наглости. Но в хорошем смысле. Он проговорил со Стивом двадцать минут, дал нужные компоненты и даже устроил на летнюю подработку в HP.

Это еще один важный урок: смелость открывает двери. Большинство людей боятся попросить. Думают, что откажут, что неудобно, что не положено. А тот, кто просит – получает.

Стив не боялся выглядеть глупо. Не боялся получить отказ. Он просто шел и брал то, что ему нужно. Это качество останется с ним навсегда.

В старших классах произошла еще одна судьбоносная встреча. Стив познакомился со Стивом Возняком. Воз был на пять лет старше, но они мгновенно нашли общий язык.

Возняк был гением электроники. Он собирал устройства такой сложности, что даже взрослые инженеры не сразу понимали, как это работает. Но он был застенчивым, неуверенным в себе. Типичный ботаник, который живет в своем мире схем и микросхем.

А Стив был его полной противоположностью. Харизматичный, напористый, умеющий убеждать. Он видел в творениях Возняка не просто интересные штуковины – он видел возможности.

Их первый совместный проект был мелким мошенничеством. Они собрали устройство под названием “синий ящик”. Эта штука позволяла обмануть телефонную систему и звонить бесплатно куда угодно.

Технически это было нелегально. Воз собрал прототип просто для интереса – ему нравилась сама задача. Но Стив сразу увидел бизнес. Они начали продавать “синие ящики” студентам по сто пятьдесят долларов за штуку.

Заработали прилично, пока не поняли, что это опасно – могут посадить за телефонное мошенничество. Прекратили. Но главный урок был усвоен: Возняк создает, Джобс продает. Вместе они – сила.

Школу Стив закончил без особого энтузиазма. Оценки были средние – он делал только то, что интересно. Но результатов хватило для поступления в колледж Reed в Портленде.

Reed был дорогим частным колледжем. Родители копили на образование сына много лет – помните обещание биологической матери? Но счета были пугающими. Практически все сбережения Пола и Клары уходили на оплату учебы.

Стив это видел. И через полгода бросил колледж.

Не потому что не справлялся. Наоборот – ему было скучно. Обязательные курсы, которые нужно посещать. Программа, которой нужно следовать. Снова клетка. Снова система, которая давит.

Но главное – он не мог тратить деньги родителей на то, что казалось ему бессмысленным. Пол и Клара работали всю жизнь. Откладывали каждую копейку. А он сидит на лекциях по античной литературе и думает: зачем?

Бросил. Сказал родителям, что не видит смысла. Они расстроились, но приняли решение. Стив был уже взрослым – ему было восемнадцать.

Но вот хитрость: он не уехал из колледжа. Остался в кампусе как вольный слушатель. Спал на полу в комнатах друзей, питался бесплатными обедами в храме кришнаитов, ходил на те лекции, которые были интересны.

Одна из таких лекций – каллиграфия. Искусство красивого письма. Стив был очарован тем, как выглядят шрифты, как строятся пропорции букв, как работает типографика.

Тогда это казалось совершенно бесполезным знанием. Ну красивые буквы, ну и что? Но десять лет спустя именно эти знания помогут создать Macintosh с его революционной типографикой. Первый компьютер, где шрифты были действительно красивыми.

Стив потом говорил: если бы я не бросил колледж, не ходил бы на каллиграфию. Если бы не ходил на каллиграфию – не было бы красивых шрифтов в Mac. А если бы не Mac – не было бы всей индустрии персональных компьютеров в том виде, в каком мы её знаем.

Жизнь странная штука. То, что кажется отклонением от пути, часто и есть сам путь.

После года в Reed Стив вернулся в Калифорнию. Устроился в Atari – компанию, которая делала видеоигры. Работа была простой: тестировать игры, исправлять баги, улучшать геймплей.

Но даже там он умудрялся конфликтовать со всеми. Не мылся неделями – увлекся идеей, что веганская диета устраняет запах тела. Спойлер: не устраняет. Коллеги жаловались. Руководство перевело его на ночные смены, чтобы он ни с кем не пересекался.

Но в Atari Стив понял еще одну важную вещь: игры – это не просто развлечение. Это опыт. Эмоции. Связь между человеком и машиной. Эта идея потом трансформируется в философию Apple: технология должна быть не просто функциональной, но и радостной.

А потом он поехал в Индию. Искать просветления.

Семидесятые годы – время, когда тысячи молодых американцев ехали на Восток за смыслом жизни. Медитации, ашрамы, гуру, мантры. Стив не был исключением.

Он провел в Индии несколько месяцев. Странствовал по деревням, жил в общинах, пробовал разные духовные практики. Искал ответы на вопросы, которые не мог сформулировать.

Что он нашел? Не просветление в классическом смысле. Но понимание нескольких важных вещей.

Первое: простота. В Индии люди живут с минимумом вещей. И это не делает их несчастными. Наоборот – меньше хлама, больше ясности.

Второе: интуиция важнее логики. Западная культура боготворит рациональность. Но настоящие прорывы приходят не из расчетов – они приходят из чувства, что “это правильно”.

Третье: страдание учит. Дискомфорт, лишения, трудности – это не враги. Это учителя. Они делают тебя сильнее, если ты не ломаешься.

Стив вернулся из Индии другим. Более спокойным. Более сосредоточенным. Но не менее амбициозным. Скорее наоборот – теперь он точно знал, чего хочет.

Он хотел создать что-то значимое. Что-то, что изменит мир. Не ради денег – ради того чувства, что ты оставил след.

И возможность появилась очень скоро. В 1975 году Возняк показал ему свое новое творение. Компьютер, собранный на одной плате. Маленький, простой, но работающий.

Стив посмотрел на это устройство и понял: вот оно. Вот то, что я искал. Не просветление в пещерах Индии – а здесь, в гараже друга. Начинается что-то большое.

Глава 3. Гараж, который изменил мир

Знаете, что самое безумное в великих историях? Они почти всегда начинаются в самых обычных местах.

Гараж родителей Джобса в Лос-Альтос был типичным американским гаражом. Бетонный пол, старый верстак, запах моторного масла и опилок. Коробки с инструментами, велосипеды, садовый инвентарь. Ничего особенного. Тысячи таких гаражей по всей стране.

Но именно здесь в 1976 году родилась компания, которая через тридцать пять лет станет самой дорогой в мире. И начиналось всё со спора двух друзей.

Возняк собрал свой компьютер просто потому, что это было интересно. Он был членом Homebrew Computer Club – кучки энтузиастов, которые встречались и делились своими разработками. Это была игра. Хобби. Никто не думал о деньгах.

На одной из таких встреч Воз показал свое творение. Компьютер на одной плате, который мог подключаться к обычному телевизору. Не нужны были дорогие мониторы и терминалы. Просто плата, клавиатура и домашний телик.

Участники клуба были в восторге. Собрались вокруг, задавали вопросы, восхищались элегантностью решения. Воз сиял от счастья – его признали свои, технари, люди которые понимают.

А Стив Джобс стоял в стороне и думал о другом. Он не восхищался схемой. Он считал.

После встречи он подошел к Возняку: “Слушай, а давай продавать это?”

Воз рассмеялся. Продавать? Кому? Это же плата для энтузиастов. Кто будет покупать голую печатную плату? Люди из клуба сами всё соберут.

Но Джобс видел дальше. Он понимал: энтузиасты – это капля в море. А вот обычные люди, которые хотят компьютер, но не умеют паять – вот это рынок. Огромный, неосвоенный рынок.

“Давай попробуем. Продадим хотя бы пятьдесят штук – окупим затраты. Не продадим – ну и ладно, опыт получим.”

Возняк сомневался. Он работал в HP, получал стабильную зарплату, занимался любимым делом. Зачем рисковать? Зачем превращать хобби в бизнес?

Но Джобс умел убеждать. Это был его дар – он мог продать идею так, что она начинала казаться единственно возможным путем. Он говорил, и ты вдруг понимал: да, это судьба, это надо делать, иначе потом всю жизнь будешь жалеть.

Воз сдался. Они договорились создать компанию пополам. Пятьдесят на пятьдесят. Равные партнеры.

Теперь нужно было название. Стив только вернулся из очередной поездки на яблочную ферму – он увлекался фрукторианством и периодически работал на сборе урожая. Яблоки казались ему символом простоты, здоровья, естественности.

“Apple Computer. Как тебе?”

Воз пожал плечами. Звучит странно для технологической компании. Обычно их называют что-то типа “Integrated Electronics” или “Advanced Micro Devices”. Солидно. Технологично.

А Apple – это же фрукт. Несерьезно.

“Именно поэтому и надо так назвать. Мы будем выделяться. К тому же мы опередим Atari в телефонном справочнике.”

Логика была железная. В те годы справочники имели значение – люди искали компании по алфавиту. Apple шла раньше почти всех.

Первого апреля 1976 года – да, именно в День дурака – они подписали учредительные документы. Apple Computer Company официально существовала. Капитал – ноль долларов. Офис – гараж. Сотрудники – два человека.

Но нужны были деньги на запуск. Хотя бы минимальные. Джобс продал свой микроавтобус Volkswagen за тысячу пятьсот долларов. Возняк расстался с научным калькулятором HP – еще пятьсот. Две тысячи долларов стартового капитала.

По нынешним меркам это смешно. Но тогда на эти деньги можно было купить компоненты для пятидесяти плат. Этого хватало на первую партию.

Воз проводил ночи за проектированием. Он усовершенствовал свою конструкцию – сделал её дешевле в производстве, надежнее, понятнее. Каждая микросхема была на своем месте. Каждое соединение имело смысл.

Джобс занимался продажами. Точнее, он искал первого покупателя. И нашёл.

Пол Террел держал магазин компьютерных компонентов Byte Shop. Один из первых подобных магазинов в стране. Джобс пришел к нему с прототипом Apple I и начал свою презентацию.

Террел слушал вежливо. Да, интересно. Да, элегантное решение. Но кто будет покупать голые платы? Его клиенты хотят готовые решения. Включил и работаешь.

“Хорошо. А если мы поставим вам полностью собранные компьютеры?”

Террел насторожился. Это уже другой разговор. Сколько сможете поставить?

“Пятьдесят штук.”

“Я возьму пятьдесят. По пятьсот долларов за штуку. Но именно собранные, не платы.”

Двадцать пять тысяч долларов! Джобс старался не показывать восторг. Кивнул, как будто для него это обычная сделка. Пожали руки.

Только выйдя из магазина, Стив позволил себе улыбнуться. Они в деле. По-настоящему.

Но была проблема. Где взять деньги на компоненты для пятидесяти компьютеров? У них было две тысячи, а нужно было около пятнадцати. Банки не давали кредиты двум парням без истории и залога.

Джобс пошел к поставщикам напрямую. Показал заказ от Byte Shop. Объяснил схему: вы даете компоненты в кредит на тридцать дней, мы собираем компьютеры, продаем их Террелу, расплачиваемся с вами и получаем прибыль.

Большинство отказали. Слишком рискованно. Но один поставщик согласился – он помнил Джобса по Atari и решил дать шанс.

Гараж превратился в сборочный цех. Воз паял платы, Джобс занимался тестированием, сестра Джобса помогала с документацией, друзья приходили по вечерам. Работали по двенадцать-четырнадцать часов в сутки.

Клара Джобс приносила кофе и печенье. Пол проверял качество сборки – его опыт механика пригодился. Гараж пах канифолью и надеждой.

Через месяц пятьдесят компьютеров были готовы. Доставили в Byte Shop. Террел осмотрел, включил несколько штук, проверил. Кивнул. Годится.

Выписал чек. Двадцать пять тысяч долларов. Расплатились с поставщиками. Осталась прибыль – около восьми тысяч. Первые заработанные деньги Apple.

Они не пропили их и не потратили на ерунду. Вложили обратно в производство. Сделали еще сто плат. Продали. Еще сто. И еще.

Apple I разошелся тиражом около двухсот штук. Для первого продукта это был успех. Но Джобс понимал – это не предел. Apple I был продуктом для энтузиастов. Надо делать что-то для обычных людей.

И Возняк уже работал над этим. Apple II – революция, которую никто не ждал.

Но чтобы реализовать её, нужны были большие деньги. Инвестиции. И тут в игру вступил третий персонаж – Майк Марккула.

Марккула был инженером в Intel. Заработал свой первый миллион на опционах и ушел на пенсию в тридцать три года. Планировал заниматься парусным спортом и наслаждаться жизнью.

Но друг привел его в гараж Джобсов посмотреть на новый проект. Марккула пришел из любопытства. И остался на десять лет.

Он увидел то, что видел Стив – потенциал. Apple II был невероятной машиной. Цветная графика, звук, расширяемость, удобство. Это мог быть массовый продукт. Компьютер для каждого дома.

“Сколько вам нужно?”

Джобс назвал сумму – двести пятьдесят тысяч долларов. Огромные деньги. Марккула даже не моргнул.

“Я вложу девяносто тысяч сам. И помогу найти остальное. Но с условиями.”

Условия были жесткими. Марккула становился равным партнером. Треть компании. Плюс он фактически руководит бизнес-операциями. Джобс отвечает за продукт и маркетинг. Возняк за разработку.

Они согласились. У них не было выбора. Без денег не будет Apple II. А без Apple II не будет ничего.

Марккула оказался бесценным. Он составил первый бизнес-план. Просчитал финансовые модели. Нашел производственные мощности. Привлек дополнительных инвесторов.

Но главное – он сформулировал философию Apple. Три принципа, которые определили всё остальное.

Первое: эмпатия. Глубокое понимание нужд клиента. Не то, что мы хотим продать. А то, что им нужно получить.

Второе: фокус. Делать несколько вещей, но идеально. Отбрасывать всё второстепенное.

Третье: вау-эффект. Продукт должен не просто работать – он должен вызывать эмоции. Удивление. Восхищение. Желание рассказать другим.

Эти три принципа Джобс нес через всю жизнь. Даже когда его выгонят из Apple. Даже когда он вернется. Эмпатия, фокус, вау-эффект – формула успеха.

Apple II представили в апреле 1977 года на выставке West Coast Computer Faire. Это была первая крупная презентация. Стив настоял, чтобы стенд выглядел профессионально – никаких кустарных столов и проводов. Заказал дизайн у агентства. Потратил кучу денег на оформление.

Марккула думал, что это расточительство. Но Джобс был непреклонен: “Люди судят по обложке. Мы должны выглядеть как серьезная компания, а не гаражный стартап.”

И он оказался прав. Стенд Apple выглядел как стенд IBM или Xerox – солидно, дорого, профессионально. На фоне самодельных конструкций конкурентов это было небо и земля.

Apple II имел оглушительный успех. Посетители стояли в очереди, чтобы посмотреть на компьютер, который показывал цветную графику. Который подключался к обычному телевизору. Который выглядел красиво – не как коробка с проводами, а как настоящий продукт.

Заказы посыпались сразу. Тысяча компьютеров в первый месяц. Пять тысяч через полгода. Двадцать тысяч через год.

Гаража стало мало. Сняли небольшой офис. Потом больше. Потом еще больше. Наняли первых сотрудников. Открыли производственную линию.

Apple превратилась из проекта двух друзей в настоящую компанию. С офисом, с сотрудниками, с оборотом в миллионы долларов.

Но самое важное – они доказали концепцию. Персональный компьютер – это не игрушка для гиков. Это инструмент для обычных людей. Для бизнеса. Для школ. Для дома.

До Apple компьютеры были размером с комнату и стоили как дом. После Apple они стали доступными и понятными. Революция началась в гараже. И уже ничто не могло её остановить.

Знаете, почему эта история важна? Не потому что они начали в гараже – таких историй сотни. А потому что они правильно распределили роли.

Возняк был гением инженерии. Он создавал невозможное. Но он не умел и не хотел продавать. Технологии были для него самоцелью. Красота схемы, элегантность решения – вот что его волновало.

Джобс не умел паять и писать код. Но он понимал людей. Видел, как продукт будет использоваться. Чувствовал, что зацепит, а что оставит равнодушным. И он умел убеждать – инвесторов, клиентов, сотрудников.

Марккула дополнял обоих. Он вносил структуру, планирование, бизнес-процессы. Превращал хаос стартапа в работающую машину.

Три совершенно разных человека. Но вместе они создали нечто большее, чем каждый мог сделать по отдельности. Это и есть настоящая команда – когда сильные стороны одних компенсируют слабости других.

И еще один важный момент. Джобс с самого начала понимал: продукт – это не только функциональность. Это впечатление. Эмоция. История.

Apple II был не просто компьютером. Это была мечта о будущем, где технологии служат людям. Где сложное становится простым. Где красота встречается с функциональностью.

Эту идею Стив пронесет через все продукты. Macintosh. iPod. iPhone. Каждый раз он будет думать не только “как это работает”, но и “как это чувствуется”.

Большинство компаний делают наоборот. Сначала функция, потом дизайн. Сначала технология, потом упаковка. У Apple всегда было иначе – всё создавалось одновременно, как единое целое.

Гараж родителей Джобса давно стал туристической достопримечательностью. Люди приезжают, фотографируются, мечтают повторить этот успех. Но дело не в месте. Дело в людях. В идее. В вере, что можно изменить мир.

Два парня с паяльником и амбициями создали компанию, которая определила развитие всей индустрии. Они не изобрели компьютер. Они сделали его доступным. Понятным. Желанным.

И это гораздо важнее любого технического прорыва. Потому что инновация, которой никто не пользуется – это просто интересный эксперимент. А инновация, которая меняет жизнь миллионов – это история.

ЧАСТЬ II. ВЗЛЁТ (1976-1985)

Глава 4. Молодой миллионер

Представьте, что вам двадцать пять лет. Вы просыпаетесь утром и узнаете, что стали миллионером. Не выиграли в лотерею. Не получили наследство. Заработали сами. За четыре года превратили две тысячи долларов в состояние с семью нулями.

Что вы почувствуете?

Двенадцатого декабря 1980 года Apple Computer провела первичное публичное размещение акций. IPO. Это значит, что компания впервые выставила свои акции на продажу на бирже. Любой желающий мог купить кусочек Apple.

И желающих оказалось много. Очень много.

Акции открылись по двадцать два доллара за штуку. К концу первого дня торговались уже по двадцать девять. Рыночная стоимость компании достигла почти двух миллиардов долларов. На тот момент это было самым успешным IPO со времен Ford Motor Company в 1956 году.

Стив Джобс владел пятнадцатью процентами компании. За одну ночь его состояние превысило двести миллионов долларов. В двадцать пять лет он стал одним из самых богатых людей Америки.

Возняк получил чуть меньше. Марккула – примерно столько же, сколько Джобс. Но что интересно – многие ранние сотрудники тоже стали миллионерами. Секретарша, инженеры, даже парень из отдела доставки. Все, кто получил опционы на акции, внезапно разбогатели.

Это был момент триумфа. Apple из гаражного стартапа превратилась в публичную корпорацию. Компьютеры Apple стояли в сотнях тысяч домов, школ, офисов. Выручка приближалась к миллиарду долларов в год. Штат вырос до тысячи человек.

Журнал Time собирался назвать Джобса человеком года. Двадцатипятилетний паренек, изменивший индустрию. В последний момент редакция передумала – посчитали слишком молодым и спорным. Но на обложке он всё равно появился. “Эта машина года”, – написали про компьютер, а фото Джобса разместили рядом.

Стив был на вершине. Молодой, богатый, знаменитый, влиятельный. Он встречался с президентами и кинозвездами. Его приглашали на закрытые вечеринки Голливуда. Журналисты охотились за интервью.

И вот здесь начались проблемы.

Богатство и слава в двадцать пять – это испытание. Особенно для человека, который всю жизнь что-то доказывал. Который не был уверен в собственной ценности. Который постоянно боялся, что его снова бросят.

Джобс изменился. Не сразу, постепенно. Но изменился.

Он стал жестче. Требовательнее. Нетерпеливее. Если раньше он мог быть резким, но хотя бы выслушивал аргументы – теперь просто обрывал. Если раньше критиковал работу – теперь критиковал людей. Публично. Унизительно.

В Apple появился термин – “reality distortion field”. Поле искажения реальности. Джобс мог убедить кого угодно в чем угодно. Заставить поверить, что невозможное возможно. Что дедлайн через неделю, хотя нужно три месяца. Что продукт готов, хотя он сырой.

Иногда это работало во благо. Люди действительно делали невозможное – просто потому что Стив верил, что они могут. Но чаще это создавало проблемы. Выгорание. Конфликты. Ошибки в спешке.

Сотрудники боялись встреч с Джобсом. Он мог назвать твою работу дерьмом. Прямо так и сказать: “Это дерьмо. Ты вообще думал, когда делал?” И не важно, что ты работал две недели без сна. Не важно, что старался изо всех сил.

Если Стиву не нравилось – значит, плохо. И точка. Никаких “но”, никаких “с учетом обстоятельств”. Только черное или белое. Только гениально или ужасно.

Эта бескомпромиссность рождала шедевры. Но она же выжигала людей изнутри.

Сам Джобс жил аскетично. Несмотря на сотни миллионов в банке, он снимал скромную квартиру. Почти без мебели. Лампочка, матрас на полу, несколько подушек. Всё.

Он считал, что вещи отвлекают от главного. Что избыток материального засоряет разум. Помните влияние Индии? Дзен-буддизм и простота.

Но эта простота не делала его добрее. Скорее наоборот. Джобс требовал от всех того же уровня самоотдачи, что и от себя. А это нереалистично. Не все могут и хотят жить только работой.

У него не было хобби. Не было настоящих друзей за пределами Apple. Отношения с женщинами были сложными – он не умел открываться, быть уязвимым, доверять.

Когда бывшая подруга Крисанн забеременела, Стив отказался признавать ребенка своим. Настаивал, что не может иметь детей. Хотя тесты показывали обратное. Судебные тяжбы длились годами. Это была некрасивая история. Очень некрасивая.

Позже он признает дочь Лизу. Даже назовет в её честь один из компьютеров. Но тогда, в начале восьмидесятых, он просто бежал от ответственности. От всего, что не было связано с Apple.

Компания стала его ребенком. Единственным, которого он признавал. Единственным, о котором заботился. И горе тому, кто угрожал этому ребенку.

Корпоративная культура Apple формировалась по образу и подобию Джобса. Элитарность. Избранность. Мы не такие как все. Мы делаем будущее, пока другие копаются в прошлом.

Сотрудники Apple смотрели свысока на работников IBM, Microsoft, других компаний. Те делали унылые продукты для серой массы. А Apple создавала искусство для думающих людей.

Эта гордость была и силой, и слабостью. Она вдохновляла. Но она же порождала высокомерие. Отстраненность от реальности рынка.

Джобс настаивал на перфекционизме во всём. Не только в том, что видит пользователь. Но и в том, что скрыто внутри.

Была история с материнской платой Apple II. Инженер показал Стиву финальный вариант. Технически всё идеально. Но дорожки на плате были расположены хаотично. Работало, но выглядело некрасиво.

“Переделай. Сделай красиво.”

“Но это внутри корпуса! Никто никогда это не увидит!”

“Я увижу.”

Инженер переделал. Потратил неделю на то, чтобы дорожки выглядели эстетично. Стив посмотрел, кивнул. “Теперь правильно.”

Это перфекционизм ради перфекционизма? Или понимание, что качество начинается изнутри? Что нельзя делать красивую оболочку поверх небрежной начинки?

Вернемся к этому важному моменту: философия Джобса заключалась в том, что продукт должен быть идеален во всём. Видимом и невидимом. Потому что это вопрос не маркетинга, а целостности.

Но эта философия дорого обходилась. Apple становилась всё более закрытой. Всё более требовательной к партнерам. Всё более уверенной в собственной правоте.

В 1983 году Джобс переманил из Pepsi Джона Скалли на должность CEO. Это была легендарная вербовка. Стив приехал к Скалли и задал вопрос: “Ты хочешь всю жизнь продавать сладкую воду или хочешь изменить мир?”

Скалли не устоял. Бросил Pepsi, где был на вершине карьеры. Пришел в Apple. И первые два года всё было прекрасно.

Скалли умел управлять большими организациями. Он выстраивал процессы, дисциплину, структуру. То, чего не хватало Apple. Компания росла слишком быстро. Хаос нужно было укрощать.

Джобс и Скалли дополняли друг друга. Визионер и менеджер. Творец и организатор. Вместе они были непобедимы.

Но трещина появилась быстро. Скалли начал понимать: Стив неуправляем. Он не слушает советы. Игнорирует цифры. Тратит миллионы на проекты, которые могут не окупиться.

А главное – команда разделилась. Были люди Джобса и люди Скалли. Первые боготворили Стива, но боялись его. Вторые уважали Джона, но считали его чужаком. Корпоративная политика расцвела пышным цветом.

Совет директоров тоже начал нервничать. Apple была публичной компанией. Это значит – ответственность перед акционерами. Нужны прибыли. Предсказуемость. Рост. А не гениальные идеи, которые могут выстрелить, а могут провалиться.

Джобс всё это чувствовал. Но не мог остановиться. Он был одержим новым проектом – Macintosh. Компьютером, который должен был стать революцией. Больше чем просто продукт. Манифестом. Заявлением миру.

И он отдавал Macintosh всего себя. Без остатка. Команда Macintosh стала его семьей. Его религией. Его смыслом жизни.

В офисе команды Macintosh висел пиратский флаг. “Лучше быть пиратом, чем служить во флоте”, – говорил Джобс. Они были бунтарями внутри компании. Элитой, которая делает будущее.

Но остальные подразделения Apple на них смотрели косо. Почему Macintosh получает лучших людей? Больше ресурсов? Всё внимание?

Внутренние конфликты нарастали. Успех порождал высокомерие. Высокомерие порождало конфликты. Конфликты разрушали единство.

А Джобс стоял в центре этого урагана и не видел опасности. Он был слишком уверен в себе. Слишком убежден в собственной правоте. Слишком молод, чтобы понимать политику больших корпораций.

Он был гением продукта. Но ужасным менеджером людей. Он вдохновлял и унижал одновременно. Требовал невозможного и наказывал за провалы. Боготворил талант и не ценил лояльность.

Люди уходили. Выгорали. Ломались. Но приходили новые – всем хотелось работать в Apple, быть частью истории.

Это было время упоения. Компания росла. Продукты побеждали. Деньги текли рекой. Джобс был на обложках журналов. Всё казалось идеальным.

Но внутри уже зрело то, что взорвется через несколько лет. Противоречия накапливались. Обиды копились. Союзники становились противниками.

Стив этого не видел. Или не хотел видеть. Он был сосредоточен на Macintosh. На том, чтобы создать совершенный компьютер. А всё остальное казалось второстепенным.

Молодой миллионер, изменивший мир, не понимал простую истину: создать великую компанию недостаточно. Нужно уметь её сохранить. А для этого нужны не только гениальные идеи. Нужна мудрость, терпение, умение работать с людьми.

Этих качеств у двадцатипятилетнего Джобса не было. И за это незнание он заплатит самую высокую цену. Потеряет всё.

Но пока он этого не знал. Пока он был на вершине мира. И казалось, что так будет всегда.

Глава 5. Macintosh: одержимость совершенством

Вы знаете, что такое одержимость? Не просто увлеченность. Не хобби, которым занимаешься по выходным. А когда идея въедается в мозг так глубоко, что всё остальное становится фоном. Когда просыпаешься с мыслью об этом и засыпаешь с той же мыслью. Когда теряешь счет дням, потому что живешь в своем собственном измерении времени.

Для Стива Джобса таким наваждением стал Macintosh.

Всё началось в конце 1979 года. Джобс вместе с группой инженеров Apple посетил исследовательский центр Xerox PARC в Пало-Альто. Это был обмен – Xerox получила возможность купить акции Apple до IPO по льготной цене, а Apple получила три дня доступа к секретным разработкам.

И то, что Стив увидел там, перевернуло его представление о компьютерах.

Инженеры Xerox показали Alto – экспериментальный компьютер, который управлялся не командами с клавиатуры, а графическим интерфейсом. На экране были окна, иконки, меню. Управлять всем можно было странной штукой под названием “мышь” – коробочкой на колесиках, которую двигаешь по столу.

Стив замер. Буквально окаменел на месте. Он смотрел на экран и понимал – вот оно. Вот будущее. Не командная строка, которую нужно учить. Не коды и символы. А интуитивный интерфейс, понятный любому человеку.

Инженеры Xerox продолжали демонстрацию, но Джобс уже не слушал. Он перебивал, задавал вопросы, требовал показать детали. Его коллеги видели, как он возбужден – глаза горели, руки дрожали от нетерпения.

По дороге обратно Стив молчал. Потом сказал: “Они сидят на золотой жиле и даже не понимают этого. Xerox делает копировальные аппараты. Они не знают, что делать с этой технологией. Но мы знаем.”

На следующий день он собрал команду: “Мы делаем компьютер с графическим интерфейсом. Компьютер, которым сможет пользоваться кто угодно. Ребенок. Художник. Писатель. Любой человек. Без обучения. Просто включил и работаешь.”

Так родился проект Macintosh. Изначально это была небольшая команда энтузиастов. Но Джобс забрал проект себе. Сделал приоритетным. Переманил лучших инженеров. Выделил отдельное здание.

И начался марафон одержимости.

Стив хотел создать не просто компьютер. Он хотел создать произведение искусства. Каждая деталь должна была быть идеальной. Не компромисс между возможным и желаемым. А именно идеал.

Корпус. Джобс отверг первые двадцать вариантов. Слишком угловатый. Слишком холодный. Слишком обычный. Он хотел, чтобы Macintosh выглядел дружелюбным. Почти человечным. Как будто улыбается тебе с рабочего стола.

Дизайнеры рисовали эскиз за эскизом. Стив смотрел, качал головой. Нет. Не то. Снова.

Наконец появился вариант, который его зацепил. Корпус со скругленными углами. Вертикальный, компактный. С маленьким экраном, который смотрелся как лицо. Когда включаешь – появляется улыбающаяся иконка. Привет, друг.

“Вот оно. Именно так.”

Но были проблемы. Корпус такой формы сложен в производстве. Дорог. Требует специального пластика. Инженеры объясняли – это увеличит себестоимость на сорок процентов.

“Мне плевать. Делайте так.”

Шрифты. Это была отдельная религия. Помните курс каллиграфии в Reed College? Теперь те знания пригодились.

Джобс требовал, чтобы в Macintosh были красивые шрифты. Не просто буквы на экране. А настоящая типографика. С засечками, пропорциями, изяществом печатного текста.

Инженеры не понимали: “Стив, это же компьютер. Кого волнует, как выглядят буквы? Главное, чтобы читались.”

“Нет. Люди смотрят на экран часами. Шрифты должны быть приятными глазу. Красивыми. Как в хорошей книге.”

Программист Билл Аткинсон создал алгоритмы для отрисовки шрифтов разного размера и начертания. Появились Times, Helvetica, Courier – классическая типографика на экране персонального компьютера. Впервые в истории.

Это казалось мелочью. Но именно эта “мелочь” сделала Mac любимцем дизайнеров, издателей, творческих людей. Потому что текст на экране выглядел так, как будет выглядеть на бумаге. WYSIWYG – What You See Is What You Get. Что видишь, то и получишь.

Звук загрузки. Стив прослушал двадцать вариантов. Слишком резкий. Слишком тихий. Слишком электронный. Он хотел аккорд. Приятный, гармоничный звук, который говорит: я готов, давай работать вместе.

Композитор записал десятки вариантов. Стив слушал, хмурился, качал головой. Снова. Еще раз. Выше тон. Нет, ниже. Добавь реверберацию. Нет, убери.

Команда теряла терпение. Это же просто звук загрузки! Кого это волнует?!

Но Джобс был непреклонен. Каждая деталь имеет значение. Каждая деталь создает впечатление. Компьютер – это не просто железо. Это опыт. Эмоция. Связь между человеком и машиной.

Внутренняя компоновка. Инженеры разместили компоненты функционально – так удобнее для производства и обслуживания.

Джобс заглянул внутрь корпуса: “Переделайте. Провода должны идти параллельно. Платы размещены симметрично. Всё должно выглядеть красиво.”

“Но это внутри! Пользователь никогда не увидит!”

“Мы увидим. И мы будем знать, что внутри бардак. А значит, это не идеальный продукт.”

Помните урок отца? Даже задняя стенка шкафа должна быть качественной. Этот принцип Стив применял везде. Одержимо. Фанатично. До абсурда.

Команда работала по восемьдесят-девяносто часов в неделю. Офис превратился в общежитие. Люди спали под столами. Питались пиццей и кофе. Не видели семей неделями.

Джобс был с ними. Не уходил домой. Не отдыхал. Он проверял каждую строчку кода, каждую деталь дизайна, каждое решение.

Иногда он вдохновлял. Приходил ночью, смотрел на работу инженера и говорил: “Это гениально. Ты делаешь историю.” И человек готов был работать еще сутки без сна – потому что Стив оценил.

Но чаще он критиковал. Жестко. Публично. Унизительно.

“Это дерьмо. Ты вообще способен думать своей головой?”

“Я не понимаю, зачем ты здесь, если делаешь такую фигню.”

“Мой племянник в третьем классе сделал бы лучше.”

Люди плакали после таких встреч. Всерьез. Взрослые мужчины запирались в туалете и плакали от унижения и бессилия.

Но они оставались. Почему? Потому что Стив был прав. Он видел то, чего не видели другие. Он знал, когда работа недостаточно хороша. И после его разноса, после слез и переделки, продукт действительно становился лучше.

Это был токсичный перфекционизм. Но он работал.

Билл Гейтс из Microsoft приезжал в гости. Посмотрел на Macintosh, на команду, на Джобса. Потом сказал: “Стив, ты делаешь невероятную машину. Но ты сжигаешь людей. Так нельзя.”

Джобс пожал плечами: “Великие продукты требуют жертв. Кто не готов – пусть идет делать посредственность в IBM.”

Гейтс покачал головой. Он понимал – с таким подходом долго не протянешь. Рано или поздно люди взбунтуются. Или сам Стив столкнется с теми, кто сильнее.

Но Джобс не слушал. Он был слишком уверен. Слишком увлечен. Слишком близко к цели.

Презентация Macintosh была назначена на 24 января 1984 года. Стив готовился как к спектаклю. Репетировал каждое слово, каждую паузу, каждый жест.

Команда записала знаменитый рекламный ролик “1984” – отсылка к роману Оруэлла. В ролике серая масса людей смотрит на экран, где говорит Большой Брат (намек на IBM). Вбегает девушка-спортсменка и разбивает экран молотом. Голос за кадром: “24 января Apple представит Macintosh. И вы поймете, почему 1984 год не будет таким, как в романе ‘1984’.”

Ролик показали во время Суперкубка – самого рейтингового события на американском телевидении. Сорок шесть миллионов зрителей. Стоимость минуты эфира – астрономическая. Совет директоров считал это безумной тратой денег.

Но эффект превзошел ожидания. О ролике говорили все. Его обсуждали в новостях, газетах, на радио. Apple получила миллионы долларов бесплатной рекламы. Рекламщики до сих пор изучают “1984” как образец совершенной рекламы.

А 24 января Джобс вышел на сцену. Черная водолазка, джинсы, кроссовки. Никакого костюма. Никакой формальности. Просто парень, который хочет показать крутую штуку.

Он говорил просто. Страстно. Искренне. Показывал, как Mac рисует. Как пишет текст разными шрифтами. Как говорит человеческим голосом: “Привет, я Macintosh. Здорово быть вне этой сумки.”

Зал взорвался аплодисментами. Люди встали. Кричали. Свистели. Это был триумф.

После презентации к Стиву подошел один из первых сотрудников Apple: “Ты сделал это. Создал компьютер для всех. Изменил индустрию.”

Джобс улыбнулся. Но в глазах была усталость. Он выложился полностью. Последние три года он жил только Macintosh. И теперь, когда цель достигнута, появилась пустота.

Что дальше? Куда двигаться после того, как ты создал свой шедевр в двадцать восемь лет?

Но пока он наслаждался моментом. Macintosh был в магазинах. Люди покупали. Пресса писала восторженные обзоры. Казалось, победа полная и окончательная.

Только реальность оказалась другой.

Macintosh продавался хорошо первые месяцы. Но потом продажи начали падать. Причин было несколько.

Первая – цена. Две с половиной тысячи долларов. Это были огромные деньги. IBM PC стоил дешевле, а делал почти то же самое.

Вторая – память. Джобс настоял на том, чтобы в Mac было всего 128 килобайт оперативной памяти. Инженеры просили больше – минимум 512. Но Стив отказал: дорого, да и не нужно пользователям столько.

Он ошибся. 128 килобайт было катастрофически мало. Компьютер тормозил. Программы работали медленно. Разработчики не могли создавать нормальное софт – не хватало ресурсов.

Третья – закрытость. Mac не был расширяемым. Нельзя добавить память. Нельзя поставить дополнительные платы. Всё запаяно, всё закрыто. Покупай как есть или не покупай вообще.

IBM PC был полной противоположностью. Открытая архитектура. Можешь апгрейдить. Можешь собрать сам из компонентов. Бизнесу это нравилось – гибкость и контроль.

Четвертая – софт. Для Mac было мало программ. Разработчики не спешили писать под новую платформу – неясно, выстрелит или нет.

А для IBM PC программ было море. Потому что IBM разрешил всем желающим делать совместимые компьютеры. Рынок взорвался. Клоны IBM PC продавались миллионами. Разработчики писали софт для огромной аудитории.

Apple же держала всё под контролем. Только мы делаем Mac. Только наше железо. Только наши условия.

Стратегия закрытой экосистемы имела плюсы – контроль качества, единый опыт. Но в краткосрочной перспективе она проигрывала открытости IBM.

К концу 1984 года стало ясно – Macintosh не стал массовым хитом. Хороший продукт? Да. Революционный? Безусловно. Коммерческий успех? Не совсем.

Продажи падали. Склады забивались нераспроданными компьютерами. Финансовые прогнозы не оправдывались. Инвесторы нервничали.

А Джобс не мог понять почему. Он создал идеальный продукт. Красивый. Функциональный. Простой в использовании. Почему люди не выстраиваются в очередь?

Он винил маркетинг. Продажников. Рынок. Кого угодно, только не себя и не продукт.

“Люди просто еще не понимают, насколько Mac крут. Надо лучше объяснять.”

Но проблема была не в объяснении. Проблема была в балансе между видением и реальностью. Джобс создал компьютер своей мечты. Но эта мечта не совпадала с тем, что нужно массовому рынку прямо сейчас.

Он опередил время. Mac был концепцией будущего, запущенной в реальность восьмидесятых. И реальность пока не была готова.

Совет директоров начал задавать неприятные вопросы. Скалли требовал объяснений. Финансовый директор показывал графики падения продаж.

Джобс отмахивался: “Вы не понимаете. Это долгосрочная игра. Mac изменит всё. Просто нужно время.”

Но времени на большой корпорации не дают. Есть квартальные отчеты. Ожидания акционеров. Давление конкурентов.

Трещина между Джобсом и руководством углублялась. Из маленькой щели превращалась в пропасть.

Стив чувствовал, что теряет контроль. Его идеальный продукт не стал коммерческим триумфом. Его авторитет пошатнулся. Критики начали говорить, что он хороший визионер, но плохой бизнесмен.

И самое страшное – он начал чувствовать это сам. Появились сомнения. Бессонница. Раздражительность еще больше усилилась.

Команда Macintosh разочарована. Они вложили душу, здоровье, годы жизни. А продукт не взлетел так, как обещал Стив. Многие начали уходить – выгорели, устали, потеряли веру.

Одержимость совершенством создала шедевр. Но шедевр, который пришел слишком рано. И эта трагическая ирония начала разворачиваться. Медленно. Неотвратимо. Болезненно.

Джобс стоял на краю пропасти. Но еще не знал об этом. Еще верил, что всё можно исправить. Что он просто объяснит людям, покажет правильные цифры, убедит совет директоров.

Он не понимал самого главного: когда ты одержим идеей до такой степени, что перестаешь видеть реальность – рано или поздно реальность наносит удар. Жестокий. Неожиданный. Сокрушительный.

И этот удар был уже в пути.

Глава 6. Падение с Олимпа

А вы когда-нибудь теряли то, что создали своими руками? Не вещь. Не работу. А дело всей жизни. То, во что вложил каждую частичку души. То, что было продолжением тебя самого.

Именно это случилось со Стивом Джобсом весной 1985 года. И началось всё с простого вопроса на заседании совета директоров.

“Стив, какие планы по исправлению ситуации с продажами Mac?”

Джобс начал объяснять. Новая рекламная кампания. Работа с разработчиками софта. Снижение цены. Но говорил он без прежней уверенности. Чувствовалось – он сам не до конца верит в эти меры.

Джон Скалли перебил: “Этого недостаточно. Нам нужны радикальные изменения. И они должны начаться с управления.”

Стив напрягся. Что он имеет в виду?

“Я предлагаю снять тебя с руководства подразделением Macintosh. Ты остаешься председателем совета директоров, публичным лицом компании. Но оперативным управлением будут заниматься другие.”

Повисла тишина. Все смотрели на Джобса. Он побледнел. Руки сжались в кулаки.

“Ты хочешь отстранить меня от моего же проекта? От компании, которую я создал?”

Скалли не отводил взгляда: “Я хочу спасти компанию. А для этого нужны изменения.”

Стив взорвался. Закричал. Обвинил Скалли в предательстве. Назвал совет директоров трусами, которые не понимают ничего в инновациях. Выбежал из комнаты, хлопнув дверью.

Это было начало конца.

В следующие недели Джобс метался между гневом и отчаянием. Он пытался найти союзников в совете директоров. Ходил к каждому лично. Убеждал. Умолял. Требовал.

“Вы же понимаете, что без меня Apple ничто? Я создал эту компанию! Я знаю, как вывести её на новый уровень! Дайте мне время!”

Но директора качали головами. Они видели цифры. Падающие продажи. Растущие запасы на складах. Недовольство акционеров. Им нужна была стабильность. А Джобс был воплощением хаоса.

Марккула, который когда-то поверил в двух парней из гаража, теперь поддержал Скалли. Это было предательством, от которого Стив не оправился никогда. Человек, которого он считал наставником, отцом почти, голосовал против него.

“Майк, ну ты же знаешь меня! Ты же видел, как я строил Apple! Как ты можешь?”

Марккула ответил тихо, но твердо: “Именно потому что я знаю тебя и люблю эту компанию, я голосую за изменения. Ты великий визионер, Стив. Но ты плохой менеджер. И сейчас компании нужен менеджер.”

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.