Радик Яхин
Ключ

Звонок будильника резал утро, как тупой нож. Шесть утра, понедельник. Артём ударил по кнопке, не открывая глаз. За окном лил сентябрьский дождь, одинаковый третий день подряд. Он уже знал, что будет дальше: школьная форма, висящая на стуле, запах яичницы с кухни, голос мамы «Не опоздай!», тихое бормотание сестры за стенкой. Обычный день. Сотый обычный день подряд.

Он спустился вниз, натягивая свитер. На кухне пахло кофе и тостами. Мама стояла у плиты, её плечи были напряжены, как всегда по утрам.

– Съешь горячее, – сказала она, не оборачиваясь. – И проверь у Лены портфель. Она опять учебник по математике забыла вчера.

Лена, его младшая сестра, сидела за столом и рисовала что-то на салфетке. Ей было двенадцать, и весь мир для неё был холстом.

– Не забыла, – пробормотала она. – Он в рюкзаке.

Артём кивнул, глотая яичницу. Он чувствовал вкус, но не ощущал его. Всё было как в тумане. Школа, уроки, дом, сон. Снова школа. Иногда ему казалось, что он живёт в цикле, который никогда не кончится.

– Бабушка звонила, – сказала мама, садясь напротив. – Просила заехать после школы. Ей нужно помочь с подвалом разобраться.

– Опять? – Артём поморщился. – Мы же в прошлом месяце всё перетрясли.

– Знаю. Но ей кажется, что там ещё что-то осталось. От деда.

От деда, которого Артём почти не помнил. Только запах табака и большие тёплые руки, поднимающие его к потолку. Дед умер пять лет назад, и бабушка с тех пор жила одна в старом доме на окраине. Дом пах стариной и воспоминаниями, от которых щемило в груди.

После школы Артём поехал к ней на автобусе. Дождь не прекращался. Бабушка встретила его на пороге, маленькая, сгорбленная, с лицом, изрезанным морщинами, как карта неизвестной страны.

– В подвале, – сказала она коротко. – Ящики у дальней стены. Посмотри, что там. Я не могу по лестнице.

– Что именно искать?

– Сама не знаю. Может, книги. Может, фотографии. Решай сам.

Подвал пах сыростью и землёй. Лампочка мигала, отбрасывая пляшущие тени на стены, заставленные коробками. Артём вздохнул и принялся за работу. Большинство коробок были заполнены старыми журналами, потрёпанными книгами, пустыми рамками для фото. Ничего особенного.

И тогда он увидел шкатулку.

Она стояла отдельно, в углу, на покрытом пылью деревянном сундуке. Небольшая, тёмного дерева, с металлическими уголками. На крышке была вырезана странная символика – переплетающиеся линии, напоминающие двери или порталы. А прямо по центру, выведенная неровными буквами, надпись: «Не открывай».

Артём замер. Рука сама потянулась к шкатулке. Он ожидал, что она будет заперта, но крышка поддалась легко, с тихим скрипом.

Внутри, на бархатной подкладке, лежал ключ.

Длинный, старинный, сделанный из тёмного металла, который отливал синевой при свете мигающей лампочки. На его рукояти была гравировка – слова, которые Артём прочёл вслух, сам не понимая зачем:

– Ты выберешь, но не вернёшься.

Он коснулся ключа кончиками пальцев.

Металл был холодным, как лёд, но через секунду под пальцами словно пробежала искра. Артём дёрнул руку, но было поздно – ключ вспыхнул тусклым серебристым светом.

И в голову ударили голоса.

Десятки, сотни голосов, говорящих одновременно, перебивающих друг друга. Обрывки фраз, крики, шёпот. Он услышал свой собственный голос, но другим тоном – старше, грубее, отчаяннее: «Я не могу вернуться!» Женский смех, который резал слух. Плач ребёнка. И сквозь этот хаос – чёткие слова, произнесённые спокойным, безэмоциональным тоном: «Каждый выбор убивает будущее. Выбирай с умом».

Голоса стихли так же внезапно, как появились.

Артём отшатнулся, ударившись спиной о стеллаж. Пыльные коробки рухнули на пол. Он сидел на холодном бетоне, дыша рваными глотками, и смотрел на ключ, который всё ещё светился в полутьме.

– Артём? – донёсся сверху голос бабушки. – Ты там что, всё разгромил?

– Всё… всё в порядке, – выдавил он. – Просто коробка упала.

Он поднялся на ноги, шатаясь. Ключ лежал на ладони, тяжёлый и незнакомый. Свет медленно угасал, оставляя после себя лишь холод металла.

Артём захлопнул шкатулку и сунул ключ в карман джинсов. Сердце стучало где-то в горле.

Всю дорогу домой он чувствовал его вес. В кармане ключ лежал как обвинение. Мама заметила его странное состояние за ужином.

– Ты побледнел, – сказала она, пристально глядя на него. – Устал?

– Да, – ответил Артём. – В подвале душно было.

Лена посмотрела на него с любопытством, но промолчала. Она доедала пюре, поглядывая то на брата, то на окно, за которым сгущались сумерки.

Ночью Артёму приснился сон.

Он стоял в лесу, которого не знал. Высокие деревья с серебристой корой тянулись к небу, усеянному чужими созвездиями. Воздух пах озоном и чем-то сладким, от чего кружилась голова.

Перед ним была дверь.

Она висела в воздухе, ни к чему не прикреплённая, сделанная из тёмного дерева с железными скобами. За ней виднелся город – но не город из его мира. Башни из стекла и света пронзали небо, летательные аппараты бесшумно скользили между ними, а на горизонте мерцало огромное кольцо, похожее на орбитальную станцию.

Дверь начала открываться.

Из щели повалил белый свет, и Артём услышал голос. Свой собственный, но старше, увереннее, уставшее:

– Не входи. Пока не готов.

Артём попятился.

Дверь захлопнулась и исчезла, словно её никогда не было.

Он проснулся в поту, с криком на губах, который не издал. За стеной послышалось ворочанье Лены.

– Артём? – позвала она сонно.

– Всё нормально, – прошептал он. – Просто сон.

Но, лёжа в темноте и глядя в потолок, он чувствовал вес ключа на тумбочке. И понимал: ничего уже не будет нормально.

Утро началось с того, что Артём не смог найти ключ.

Он вскочил с кровати, обыскал тумбочку, карманы джинс, даже заглянул под кровать. Ничего. Сердце упало. Уже готовый впасть в панику, он заметил блеск на полке с книгами – ключ лежал поверх учебника по физике, будто кто-то нарочно его туда положил.

Артём медленно взял его. Металл был тёплым, почти живым.

В школе всё было как обычно. Одноклассники смеялись над очередным мемом, учительница литературы монотонно читала стихи, за окном моросил дождь. Артём пытался сосредоточиться, но мысли возвращались к ключу, к голосам, к сну.

На третьем уроке, физике, всё изменилось.

Учитель, Игорь Сергеевич, писал на доске формулу. Артём смотрел в окно, затем перевёл взгляд на доску – и замер.

Рядом с Игорем Сергеевичем, в полуметре от него, висела в воздухе полупрозрачная дверь.

Она мерцала, как мираж, но очертания были чёткими – та же тёмная древесина, те же железные скобы. Через неё просвечивала доска с формулами, но края двери оставались плотными, реальными.

Артём протёр глаза. Дверь не исчезла.

– Ты чего уставился? – шепнул ему сосед по парте, Макс. – Игорь Сергеевич сегодня ничего смешного не сказал.

Артём не ответил. Он смотрел на дверь, и внутри всё сжалось в холодный комок. Она была здесь. Настоящая.

– Артём Ильин, – раздался голос учителя. – Повтори, что я только что сказал о квантовой суперпозиции.

Артём открыл рот, но слова застряли в горле. Он видел, как дверь становится чуть чётче, как её поверхность будто колеблется, приглашая.

– Эй, – Макс толкнул его локтем под столом. – Тебя спрашивают.

Толчок был несильным, но Артём, не отрывавший взгляда от двери, дёрнулся вперёд. Он попытался ухватиться за парту, но рука соскользнула. И в этот момент, потеряв равновесие, он сделал шаг – прямо в сторону доски.

Он ожидал удара о пол или, на худой конец, о стену. Но вместо этого шаг оказался пустым, будто под ногой не было опоры. Артём вскрикнул – и прошёл сквозь дверь.

Миг падения, темноты, давления на барабанные перепонки.

Затем свет.

Артём упал на колени на холодный металлический пол. Поднял голову – и дыхание перехватило.

Он находился в круглом помещении со стенами из сияющего стекла, за которым простирался космос. Звёзды, планеты, далёкие туманности – всё было видно так отчётливо, будто он плавал в открытом пространстве. По помещению двигались люди в одинаковых синих комбинезонах, на груди у которых светились голографические эмблемы.

– Доктор Ильин, вы в порядке? – чей-то голос прозвучал рядом.

К Артёму подошла женщина с короткой серебристой стрижкой. Она смотрела на него с беспокойством.

– Вы упали. Может, перегрузки после телепортации?

Артём попытался встать, но ноги подкосились. Женщина помогла ему подняться.

– Где… где я? – выдавил он.

Женщина улыбнулась.

– Шутите? На орбитальной станции «Янус», конечно. Ваш проект. Хотя после вчерашнего инцидента с образцами я не удивлена, что вы дезориентированы.

Она говорила с ним как со знакомым. Более того – как с начальником. Артём посмотрел на своё отражение в стеклянной стене и отшатнулся.

На него смотрел незнакомец лет двадцати восьми. Высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и умными, усталыми глазами. Он был одет в тот же синий комбинезон, что и остальные, но с дополнительными нашивками на плечах.

– Что со мной? – прошептал Артём.

– Доктор, вам нужен медицинский осмотр, – настаивала женщина. – Пойдёмте в лазарет.

Она взяла его под руку и повела по коридору. Артём шёл, как в тумане, глядя на странные технологии вокруг: голографические панели, парящие в воздухе экраны, роботов, бесшумно скользящих по полу.

– Мы должны завершить анализ образцов до прибытия комиссии, – говорила женщина. – Иначе финансирование сократят. Вы же знаете, как важен проект.

– Какой проект? – спросил Артём.

Женщина остановилась и посмотрела на него с неподдельным беспокойством.

– «Янус». Исследование межпространственных коридоров. Ваша жизнь работа.

Они вошли в небольшой кабинет с медицинским оборудованием. Женщина указала на кушетку.

– Прилягте. Я проведу сканирование.

Артём сел, его руки дрожали. Он видел свои пальцы – длинные, с тонкими шрамами на костяшках. Не его руки. Совсем не его.

– Послушайте, – начал он. – Я не тот, за кого вы меня принимаете. Мне шестнадцать. Я из другого места.

Женщина нахмурилась.

– Стресс. Я такое уже видела. После первого контакта с нестабильным порталом у некоторых возникают когнитивные искажения.

Она поднесла к его виску небольшой сканер. В этот момент дверь кабинета открылась.

Вошел мужчина. Тот же возраст, та же усталость в глазах, но в них горела решимость, которой не было у Артёма. Он был его точной копией. Ещё один он.

– Оставь нас, Ева, – сказал вошедший.

Женщина, Ева, кивнула и вышла, бросив на Артёма последний беспокойный взгляд.

Дверь закрылась. Двое Артёмов смотрели друг на друга.

– Ты не должен был сюда приходить, – тихо сказал вошедший. – Это нарушает все протоколы.

– Кто ты? – прошептал Артём.

– Я – ты. Вернее, один из вариантов. Тот, кто выбрал науку. Тот, кто посвятил жизнь изучению дверей.

Он подошёл ближе. Его глаза были жёсткими.

– Слушай внимательно. У тебя мало времени. Дверь закроется через шестьдесят секунд. Если ты не вернёшься, ты останешься здесь навсегда. А это убьёт твоё оригинальное будущее.

– Что ты имеешь в виду?

– Каждый выбор создаёт новую реальность, – сказал другой Артём. – Но когда ты входишь в чужой выбор, ты стираешь возможность своего. Ты понимаешь? Ты можешь убить себя, даже не осознав этого.

За его спиной в воздухе замерцала знакомая полупрозрачная дверь.

– Возвращайся. И запомни: не трогай ключ снова. Не ищи двери. Ты не готов.

– Но что это всё значит? – почти крикнул Артём.

– Нет времени объяснять. Иди!

Дверь стала плотнее. Артём видел сквозь неё знакомый класс, доску, парты. Игорь Сергеевич что-то объяснял, повернувшись спиной.

Он бросился вперёд.

Проход сквозь дверь снова сопровождался давлением и темнотой. Он вывалился обратно в класс, спотыкаясь о ножку парты, и едва удержался на ногах.

– Артём Ильин! – раздался возмущённый голок Игоря Сергеевича. – Вы решили прервать урок акробатическим этюдом?

В классе засмеялись. Артём, тяжело дыша, огляделся. Дверь исчезла. Всё было как прежде: доска, парты, одноклассники. Макс смотрел на него округлившимися глазами.

– Ты как сквозь стену прошёл, чувак?

– Не… не важно, – пробормотал Артём.

Он сел на место, руки тряслись. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Урок продолжался, но Артём не слышал ни слова. Он чувствовал в кармане что-то твёрдое, чужое.

На перемене он зашёл в туалет, заперся в кабинке и вынул из кармана предмет.

Это была бейджик – пластиковая карточка на шнурке. На ней была его фотография – точнее, фотография того, взрослого Артёма с орбитальной станции. Под фото надпись: «Доктор Артём Ильин. Проект «Янус». Уровень доступа – Альфа».

Он перевернул карточку. На обратной стороне мелким шрифтом: «Межпространственные исследования. Сектор 7».

Артём сжал бейджик в ладони. Пластик был холодным, реальным. Доказательство.

Он не сходил с ума. Всё это происходило на самом деле.

Звонок на урок прозвенел, как похоронный колокол. Артём вышел из туалета, спрятав бейджик во внутренний карман. По дороге в класс он заметил, что Игорь Сергеевич смотрит на него странным, пристальным взглядом. Взглядом, в котором было не только раздражение, но и что-то ещё. Что-то вроде узнавания.

После уроков Артём отправился домой, зажав бейджик в кулаке. Каждый шаг отдавался в висках тупой болью. Реальность вокруг казалась хрупкой, как тонкое стекло, готовое треснуть в любой момент.

Лена ждала его на кухне, разложив учебники.

– Мама задерживается, – сообщила она. – Сказала, чтобы ты погрел себе поесть.

Артём кивнул, но не двигался с места. Стоял в дверях, глядя на сестру, и думал о том, что где-то есть мир, где её нет. Где он забыл её имя.

– Ты чего такой бледный? – Лена нахмурилась. – Опять двойку получил?

– Нет. Просто устал.

Она изучала его лицо, затем пожала плечами и вернулась к домашнему заданию. Артём прошёл в свою комнату, закрыл дверь и вынул бейджик. Положил его на стол рядом с ключом. Два предмета из разных реальностей лежали рядом, бросая вызов законам физики.

На ужин пришла мама, уставшая после смены. Она работала медсестрой в районной поликлинике, и её глаза всегда были немного грустными, даже когда она улыбалась.

– Как школа? – спросила она, накладывая суп.

– Нормально, – ответил Артём автоматически.

– Игорь Сергеевич звонил, – сказала мама, и Артём похолодел. – Спрашивал, не заболел ли ты. Говорил, ты на уроке странно себя вёл.

– Я просто… голова болела.

Мама посмотрела на него пристально. Её взгляд был тяжёлым, знающим.

– Артём, если что-то происходит – ты можешь мне сказать.

Он хотел сказать. Хотел выложить всё: ключ, голоса, дверь, станцию, другого себя. Но слова застряли комом в горле. Она и так несла слишком много – работу, дом, память об отце, который ушёл годы назад. Он не мог добавить ей ещё и безумные истории о параллельных мирах.

– Всё в порядке, мам. Серьёзно.

Она не поверила, но не стала настаивать. После ужина Артём закрылся в комнате и достал ноутбук. Набрал в поиске: «Проект Янус межпространственные исследования».

Результаты были скудными. Парочка научных статей на английском о теоретической физике, упоминание какого-то старого эксперимента в Европейском центре ядерных исследований, форумы конспирологов о путешествиях во времени. Ничего конкретного.

Артём сменил запрос на русский: «Янус проект двери параллельные миры».

На третьей странице выдачи он нашёл ссылку на оцифрованный архив научного журнала «Вопросы физики» за 1998 год. Статья называлась «Теоретические аспекты мультиверсума и проект «Янус»: гипотеза доктора Ильина».

Сердце пропустило удар. Он открыл PDF.

Статья была сухой, переполненной формулами, но в аннотации говорилось: «Доктор Артемий Ильин (1956-2001) предлагает модель мультиверса, где ключевые моменты выбора создают стабильные ответвления реальности. Экспериментальная программа «Янус» направлена на поиск точек соприкосновения между этими ответвлениями».

Артемий Ильин. Его дед.

Артём откинулся на стуле. В ушах шумело. Дед. Всё началось с деда.

Он продолжил читать. Большая часть текста была ему не понятна, но некоторые фразы выделялись: «…носитель ключа выступает проводником между мирами…», «…каждый вход требует платы…», «…опасность коллапса при частых переходах…».

В конце статьи была фотография. Молодой мужчина в очках, с умными, добрыми глазами, стоял рядом с каким-то прибором, напоминавшим огромный компас. Дед. Тот самый, чьи руки он смутно помнил.

Артём распечатал статью и фотографию. Потом, почти не думая, взял ключ. Металл был прохладным. Он повертел его в пальцах, и его взгляд упал на старую флешку, валявшуюся на полке. Красная, на 4 гигабайта, подарок от школы за участие в олимпиаде по информатике.

И тут его осенило.

Он вставил флешку в ноутбук. На ней была только одна папка – «Архив» – и внутри один файл: video_janus.mpg.

Артём дважды щёлкнул.

На экране появилось изображение. Качество было плохим, будто запись сделана много лет назад. Комната, похожая на лабораторию. И человек.

Он сидел на стуле, повернувшись к камере. Это был он – но не шестнадцатилетний, а взрослый, лет тридцати. На лице – шрам, пересекающий левую бровь и спускающийся к скуле. Глаза усталые, пустые.

Человек на экране вздохнул и начал говорить:

– Если ты смотришь это, значит, ты нашёл ключ. И, скорее всего, ты уже открыл первую дверь. Меня зовут Артём Ильин. Тебя тоже, наверное. Мы – один и тот же человек в разных точках выбора.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону.

– Я записываю это, потому что знаю: ты будешь искать ответы. И первое, что ты захочешь сделать – это довериться дверям. Не делай этого. Не доверяй им. Каждая дверь знает, чего ты боишься, и использует это против тебя.

Артём на экране потер лицо.

– Я вошёл в семь дверей. Семь разных жизней. И с каждой я терял часть себя. Сейчас я не помню имя своей сестры. Не помню, как пахнет дом, в котором вырос. Я помню только формулы, протоколы, техники перехода.

Он наклонился ближе к камере.

– Ключ – не подарок. Это проклятие. Он показывает тебе всё, что ты мог бы иметь, и заставляет платить за взгляд. Есть сила, которая стоит за дверями. Я называю её Сборщик. Она питается нашими несбывшимися жизнями. И она хочет, чтобы ты выбрал. Чтобы ты отказался от своего пути. Не дай ей этого.

За кадром раздался звук – похожий на гулкий удар.

Человек на экране обернулся, лицо исказилось страхом.

– Они здесь. Я должен идти. Последний совет: спрячь ключ. Забудь о нём. Живи своей жизнью, какой бы скучной она тебе ни казалась. Потому что альтернатива…

Запись оборвалась. Экран погас.

Артём сидел, уставившись в темноту. Руки дрожали. Он перемотал запись назад, к моменту, где его двойник говорит: «Не доверяй дверям».

Слова висели в воздухе, тяжёлые, как предупреждение.

В этот момент ключ на столе дрогнул.

Сначала Артём подумал, что ему показалось. Но нет – ключ действительно вибрировал, издавая тихий, высокий звук. Он потянулся к нему, и в тот же миг в углу комнаты воздух заколебался.

Появилась дверь.

Не полупрозрачная, как в школе, а плотная, реальная. Дерево тёмное, железные скобы ржавые. Она висела в воздухе, не касаясь пола, и за ней виднелся не класс, не космос – а тьма. Глубокая, непроглядная тьма, из которой доносился запах сырой земли и прелых листьев.

Артём встал. Сердце колотилось где-то в горле. Он вспомнил слова из видео: «Не доверяй дверям».

Но дверь была здесь. И она была открыта.

Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Тьма за дверью манила, пугала, звала. Он протянул руку, почти касаясь дверного косяка.

И в этот момент снаружи постучали.

– Артём? – голос Лены. – Ты что, опять за компьютером? Мама сказала спать.

Дверь в комнату дрогнула. Артём резко обернулся. Дверь в углу исчезла. Как будто её и не было.

– Артём?

– Иду! – крикнул он, голос прозвучал хрипло.

Он посмотрел на ключ. Тот лежал неподвижно, холодный и безжизненный. Но на его поверхности, у самого основания, Артём заметил то, чего раньше не было – тонкую, почти невидимую трещинку.

Следующие два дня Артём провёл в напряжённом ожидании. Он носил ключ с собой, спрятанным во внутреннем кармане куртки, и постоянно оглядывался, ожидая, что вот-вот появится дверь. Но ничего не происходило. Школа, дом, уроки – всё вернулось к подобию нормальности.

Только Игорь Сергеевич продолжал смотреть на него странно. На физике он вызвал Артёма к доске решать задачу, и когда тот подошёл, учитель тихо сказал:

– После уроков зайди ко мне в кабинет. Нужно поговорить.

Артём кивнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

В кабинете физики пахло мелом и старыми книгами. Игорь Сергеевич закрыл дверь, указал на стул.

– Садись.

Артём сел. Учитель долго молчал, перебирая бумаги на столе.

– Ты находил что-нибудь необычное в последнее время? – наконец спросил он.

– Например? – осторожно переспросил Артём.

– Не играй в наивного. Твой дед был моим научным руководителем в аспирантуре. Я знаю о его работе. И я знаю, что после его смерти кое-какие материалы остались у вашей семьи.

Артём почувствовал, как ключ в кармане будто на мгновение потеплел.

– Я не понимаю, о чём вы.

– Понимаешь, – твёрдо сказал Игорь Сергеевич. – И если ты уже что-то активировал – остановись. Это не игрушка.

Он открыл ящик стола и достал старую фотографию. На ней были двое молодых людей – дед Артёма и сам Игорь Сергеевич, лет на двадцать моложе. Они стояли перед каким-то сложным прибором.

– Мы работали над проектом «Янус», – тихо сказал учитель. – Твой дед был гением. Он доказал, что мультиверс – не теория, а реальность. И что между мирами есть… точки перехода. Двери.

– И вы их открывали? – не удержался Артём.

– Один раз. – Лицо Игоря Сергеевича потемнело. – Один раз, и этого хватило, чтобы понять: некоторые вещи лучше оставить закрытыми. Твой дед после этого эксперимента полностью свернул исследования. Сказал, что цена слишком высока.

– Какая цена?

– Часть себя. Часть памяти. Часть будущего. – Игорь Сергеевич посмотрел на него прямо. – Артём, если у тебя есть ключ – отдай его мне. Я знаю, как его обезвредить.

Артём инстинктивно прикрыл рукой карман.

– У меня нет никакого ключа.

Учитель вздохнул.

– Как знаешь. Но запомни: если начнут появляться двери – не входи. Они чувствуют твои желания и страхи. И используют их против тебя.

В этот момент в кармане у Артёма ключ дрогнул. Слабо, но ощутимо. Он вскочил.

– Мне пора.

– Артём, подожди…

Но он уже выбежал из кабинета. Сердце колотилось. Он почти бежал по коридору, когда увидел её – дверь. Она стояла в конце коридора, у выхода во двор, плотная, реальная. И была приоткрыта.

За ней виднелся лес.

Не школьный двор с голыми деревьями, а густой, древний лес с высокими деревьями, стволы которых были серебристыми в лучах невидимого солнца.

Артём замедлил шаг. Вокруг него проходили одноклассники, но никто, казалось, не замечал дверь. Они обходили её, как будто её не существовало.

Он подошел ближе. От двери веяло запахом хвои и сырой земли. И тогда он услышал голос. Тихий, едва различимый шепот, исходящий из-за двери:

"Выбирай. Но помни – ты останешься один."

Артем заколебался. Воспоминание о видео с его двойником кричало в голове: "Не доверяй дверям!" Но любопытство было сильнее страха. Он протянул руку, толкнул дверь – и шагнул внутрь.

Переход был мгновенным, без падения или давления. Оказавшись по ту сторону, он обернулся – дверь исчезла. Он стоял в лесу, но не в обычном. Деревья здесь росли в идеальном порядке, образуя аллеи, расходившиеся лучами от центральной поляны. И на каждой аллее стояли двери.

Сотни, тысячи дверей, разных стилей и эпох: древние дубовые с железными засовами, современные стеклянные, авангардные конструкции из металла и света. На каждой висела табличка с названием.

Артем подошел к ближайшей. Табличка гласила: "Музыкант". Дверь была из темного дерева, украшенного резными нотами.

"Выбирай, но помни – ты останешься один," – снова прошептал голос. На этот раз Артем понял, что он исходит не из одного источника, а отовсюду – из листвы, из воздуха, из самой земли.

Он взялся за ручку двери "Музыкант". Металл был теплым. Дверь открылась без усилий.

Внутри – не комната, а целый мир. Он стоял за кулисами огромного концертного зала. Сквозь тяжелый бархатный занавес доносился гул толпы. На стене висело зеркало в позолоченной раме, и в нем Артем увидел свое отражение – но не шестнадцатилетнего подростка, а молодого человека лет двадцати пяти в элегантном черном фраке. В руках он держал скрипку.

"Пять минут до выхода, маэстро," – сказал кто-то за его спиной.

Артем обернулся. К нему подходил пожилой мужчина в строгом костюме.

"Публика сегодня особенная. Критики из "Таймс". Весь мир смотрит."

Артем почувствовал, как его пальцы – не его пальцы, а пальцы этого другого Артема – привычным движением проверили натяжение струн. В голове звучала мелодия, сложная и прекрасная, которую он, настоящий Артем, никогда не слышал, но которую этот Артем знал наизусть.

"Я готов," – сказал его голос, уверенный, бархатный.

Он вышел на сцену. Ослепительный свет софитов, грохот аплодисментов, тысячи лиц, обращенных к нему. Он поднес скрипку к подбородку, коснулся смычком струн – и заиграл.

Музыка заполнила все пространство. Она была частью его, текла по венам вместо крови. Артем-музыкант играл, а Артем-подросток наблюдал изнутри, потрясенный. Он чувствовал каждую ноту, каждую эмоцию, вложенную в музыку. Это было счастье. Чистое, абсолютное счастье.

Концерт длился вечность и мгновение одновременно. Когда последняя нота замерла в воздухе, наступила тишина – а затем взрыв аплодисментов. Артем-музыкант поклонился, улыбаясь, и почувствовал вкус славы на губах.

За кулисами его ждала толпа поклонников, журналистов, коллег. Его обнимали, хлопали по плечу, говорили восторженные слова. И среди этого хаоса он заметил на рояле в артистической комнате маленькую записку.

Артем подошел, взял ее. Бумага была пожелтевшей, почерк – знакомым. Его собственным почерком, но более зрелым.

"Ты продал голос, чтобы играть. Ты счастлив?"

Он перечитал эти слова несколько раз. Что они значили? "Продал голос"?

И тут он вспомнил – нет, не он, а Артем-музыкант вспомнил. Голос. Он не говорил с девятнадцати лет. После операции на голосовых связках, которая спасла его карьеру, но отняла возможность говорить выше шепота. Он променял обычное человеческое общение на музыку.

И в этот момент счастье, которое он чувствовал секунду назад, раскололось. Да, он играл. Да, его любили тысячи. Но он не мог смеяться вслух. Не мог сказать "я тебя люблю". Не мог спросить у сестры, как ее дела, обычным голосом.

"Ты счастлив?" – снова спросила записка.

Дверь из артистической вела обратно в лес. Она была приоткрыта. Артем-музыкант – а теперь уже снова просто Артем – бросился к ней. Ему нужно было выбраться. Сейчас же.

Он выскочил обратно в лес выборов, тяжело дыша. Дверь "Музыкант" захлопнулась за его спиной, и на табличке появилась дополнительная надпись: "Вход использован. Возврат невозможен."

Артем прислонился к дереву. Его руки дрожали. Он снова слышал музыку в ушах, чувствовал тепло аплодисментов. И пустоту, оставшуюся после потери голоса.

"Что это было?" – прошептал он.

"Твой возможный путь," – ответил голос из листвы. "Один из многих. Ты хотел увидеть – ты увидел. Теперь выбирай: хочешь ли ты вернуться туда навсегда?"

Артем покачал головой. "Нет. Нет, я не хочу."

"Тогда иди дальше. Смотри. Но помни – каждый взгляд имеет цену."

Он пошел по аллее, минуя другие двери: "Художник", "Спортсмен", "Путешественник". На каждой табличке были имена, но не просто названия профессий – "Тот, кто сбежал", "Тот, кто остался", "Тот, кто предал". Двери отражали не карьеры, а судьбы.

Внезапно он остановился перед дверью с табличкой "Беглец". Дверь была простой, деревянной, без украшений. Рука сама потянулась к ручке.

"Не надо," – сказал новый голос. Женский, молодой.

Артем обернулся. Из-за дерева вышла девушка лет восемнадцати. Темные волосы, собранные в небрежный пучок, пронзительные серые глаза. На шее, чуть выше ворота черной водолазки, виднелась татуировка – стилизованное изображение двери.

"Кто ты?" – спросил Артем.

"Лира. И я тоже здесь застряла. Но дольше тебя."

"Что это за место?"

"Лес выборов. Здесь собраны все твои возможные жизни. Каждая дверь – путь, который ты мог бы выбрать в ключевые моменты." Она подошла ближе. "Ты только что заглянул в "Музыканта", да? Чувствуешь потерю?"

Артем кивнул. "Как будто я действительно потерял голос."

"Потому что ты его и потерял. На мгновение. Каждый раз, когда ты заглядываешь в дверь, ты отдаешь что-то из своей настоящей жизни. Мелкую частичку. Память, чувство, навык."

Он похолодел. "Что я отдал?"

Лира пожала плечами. "Узнаешь, когда вернешься. Может, забудешь аккорд на гитаре, который знал. Может, перестанешь чувствовать вкус шоколада. Мелочь. Но с каждой дверью – все больше."

"Как ты все это знаешь?"

"Я была здесь раньше тебя. Я открыла семь дверей, прежде чем поняла, что происходит." Ее голос дрогнул. "Я не помню лиц родителей. Совсем. Открыла дверь "Сирота" – и они стерлись."

Артем смотрел на нее, и жалость смешивалась с ужасом. "Как нам отсюда выбраться?"

"Ты уже выбрался. Просто вернись туда, откуда пришел." Лира указала на поляну в центре леса. Там висела одна-единственная дверь без таблички. "Она ведет обратно в твой мир. Но она откроется только тогда, когда ты действительно захочешь вернуться. А пока ты смотришь на другие жизни – она закрыта."

Артем подошел к центральной двери. Попробовал ручку – не поддавалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.