Ксения Петрова
Клан Черного дракона

Пролог:

Я проснулась от дикой боли в голове. Я пыталась открыть глаза, но один глаз совсем отказывался это сделать из-за чёртовой запекшейся крови.

Я уже хотела протянуть руки к лицу, но тут до меня дошло, что я привязана к стулу. Мои руки крепко и туго стянуты какой-то тонкой веревкой, которая врезалась в кожу до адской боли.

Моя голова просто раскалывалась, и я абсолютно не могла понять, где, черт возьми, я нахожусь!

Внезапно я уловила едва слышный шорох совсем рядом . Сердце дрогнуло, и я медленно подняла голову

В паре метров от меня стоял мужчина. Время словно замерло, позволяя мне в деталях разглядеть его облик. Тёмные, чуть растрёпанные волосы падали на лоб, обрамляя лицо, которое будто высекли из камня: резкие, выразительные скулы, прямой нос и пухлые губы

Но больше всего притягивал его шрам – тонкий, едва заметный серебристый след, пересекающий левую бровь. Он не уродовал, а, напротив, придавал лицу загадочность, намекая на непростую историю, скрытую за этой внешней невозмутимостью.

На плече и предплечье извивалась татуировка – сложный узор, сплетённый из древних символов и завитков. Я не могла разглядеть детали, но от одного вида этих линий по спине пробежал холодок.

И всё же главным штрихом были его глаза. Чисто‑голубые, словно кристаллический лёд в глубине арктического ледника, они сияли неземной красотой. В них читалась целая бездна – то ли затаённая боль, то ли непоколебимая сила. Его взгляд, пронзительный и одновременно тёплый, был устремлён прямо на меня, будто он видел не просто мою внешность, а саму суть, каждую скрытую мысль и эмоцию.

Я замерла, не в силах пошевелиться. В этот миг мир сузился до двух точек – его глаз и моего сбившегося дыхания. Что‑то неуловимое витало между нами, словно невидимая нить, связывающая наши взгляды в безмолвном диалоге. А после он произнес :

—О-о-о, наша боевая малышка наконец-то, проснулась,—позвучал тихий и хриплый голос мужчины.

—Где я ? И кто ты такой ?—Попыталась я спросить у него , без доли страха в своём голосе .

Хотя вышло у меня это скверно:мой голос звучал совсем по-другому –хриплым и мучительным . Меня мучала дикая жажда . Мои губы были пересохшими , а язык–шершавым и сухим ;он требовал воды . И тут ,будто услышав мои мысли, этот мужчина говорит:

– Кайл, принеси ей воды.

Тут я вдруг осознала, что в помещении находимся не только мы двое. Вокруг – ещё пятеро мужчин. Все как на подбор: строгие чёрные костюмы, белоснежные рубашки с идеально выглаженными воротниками. Каждый из них мог бы с лёгкостью сойти за модель – настолько безупречны были их черты и осанка. Если бы мне сейчас заявили, что я очутилась в элитном модельном агентстве, а голубоглазый красавец напротив – их главная звезда, я бы ни на секунду не усомнилась.

Но идиллию портили детали. Почти у каждого на лице виднелись свежие царапины – будто следы недавней схватки. А у одного из них нос явно был сломан: слегка искривлён, с подтёками крови у ноздрей.

Что‑то в их облике казалось до боли знакомым… Но сосредоточиться не получалось – пульсирующая боль в голове размывала мысли, превращая попытки вспомнить в мутную, обрывочную мозаику образов.

Один из парней , взяв стакан с водой, направился в мою сторону .

Зеленоглазый блондин возвысился передо мной – высокий, статный, с рельефной мускулатурой, от которой буквально веяло силой ,правильные черты лица, лёгкая небритость, придающая облику дерзкий шарм, и эти пронзительные зелёные глаза, в которых плясали загадочные огоньки. Одним словом – настоящий мачо.

Он медленно приблизился. В руке он держал стакан с водой, и каждый его шаг словно подчёркивал уверенность и властность. Не говоря ни слова, он протянул стакан ко мне – движение было плавным, почти ритуальным. Его взгляд не отрывался от моих губ, а в уголках рта затаилась едва уловимая полуулыбка, будто он знал что‑то, недоступное мне.

В воздухе повисло незримое напряжение – то ли от его магнетического присутствия, то ли от тишины, в которой звучало лишь моё учащённое дыхание.

Я ,не думая ,начала пить– да так жадно и вкусно! В этот момент мне казалась , что это самая вкусная вода на свете . Я полностью высушила стакан , не оставив ни капли. А после я провела языком по своим пересохшим и потрескавшимся губам и повторила вопрос :

—Где я? И кто ты такой ?

И тут за моей спиной раздается грубый и властный голос :

– Ты, дома !

Глава 1

2 дня до происшествия

В очередной раз я просыпаюсь от «нежного» голоса матери, смотрю на часы –время всего-то пять часов утра.

– Мелкая тварь , от меня закрываешься, решила спрятаться ?Открывай живо , а то мало тебе не покажется!

Я встаю со своей кровати и подхожу к двери , открываю замок своей комнаты , как только я открываю дверь получаю «утренне приветствие » в виде пощечины.

—Ты , что решила , что самая умная , да ?– кричит« эта женщина » на меня . Мамой ,её уже назвать сложно, хотя, по сути , ей она никогда и не была . Она с Джоном удочерила меня , когда мне было 7 . Когда мне стукнуло 13 ,Джон её бросил ради молоденькой и красивой любовницы . После этого Мэри , превратилась в совершенно другого человека.

—Ты решила , спрятать от меня пиво ? Где оно я тебя спрашиваю ?– мысленно её проклинаю и отправляю ко всем, мне известным Богам .Но все же ,спокойно и тихим тоном отвечаю , ведь я знаю , если я отвечу тоном , что ей не понравится, то могу получить больше , чем просто пощечина .

—Я не знаю , скорее всего , ты уже просто все выпила .

-Так сходи и найди мне еще !—требует она рассерженным голосом.

– Сейчас время только 5 часов утра , все магазины еще закрыты.– так же спокойно отвечаю я ей

– Уродка неблагодарная , от тебя нет никакой пользы , только живешь за мой счет !—нервно отвечает она , но все же разворачивается и уходит к себе в комнату .

Я же тихо выдыхаю и с облегчением закрываю дверь, легла на свою мягкую и просторную кровать , и закатив глаза, уставилась на потолок. В какой момент все покатилось к чертовой бездне ? Ведь раньше-то было все совершенно не так.

После того как меня забрали из детского дома, моя жизнь казалась настоящей сказкой. Словно по волшебству у меня появились самые дорогие люди – любимые мама и папа. Мы часто отправлялись в путешествия: колесили по разным странам, гуляли по шумным городам, дышали свежим воздухом у моря, взбирались в горы, бродили по таинственным лесам. Но самое главное – я наконец‑то ощущала себя по‑настоящему счастливой. Я чувствовала, что нужна этим людям, что меня искренне любят.

Мне казалось, что чёрная полоса навсегда осталась в прошлом. Жизнь наладилась, и теперь всё будет хорошо… Но, увы, даже самое прекрасное время рано или поздно заканчивается.

Четыре года назад мы всей семьёй готовились к Новому году. Этот день я помню так отчётливо, словно он был вчера. Утро началось с чудесной прогулки по новогоднему городу . Улицы сверкали огнями, в воздухе витал запах горячего шоколада и мандаринов, а мы смеялись и делали десятки фотографий на фоне украшенных витрин. К вечеру мы вернулись домой, и я с мамой принялась накрывать праздничный стол. Папа в это время сообщил, что ему срочно нужно съездить на работу – забрать какие‑то важные документы.

И вот – звонок в дверь. Я, переполненная радостью, бросилась открывать. В голове уже крутились мысли: «Папа вернулся! Наверное, принёс что‑то интересное!» Но на пороге стояла совсем не папа. Передо мной возвышалась незнакомая женщина – высокая, худощавая, с холодной красотой, от которой почему‑то становилось не по себе.

– Э‑э‑э, здравствуйте! – я попыталась улыбнуться, чувствуя, как внутри зарождается тревога. – А вы к кому?

Женщина медленно опустила взгляд на меня, а затем осмотрела с таким пренебрежением и отвращением, будто я была каким‑то неприятным насекомым. Я на секунду замерла: «Может, я где‑то испачкала платье?» – промелькнула паническая мысль. Но, быстро оглядев себя, поняла – с одеждой всё в порядке. Проблема явно была не во мне, а в этой незнакомке.

В этот момент из кухни вышла мама. Её лицо сразу стало напряжённым.

– Вы кто? – резко спросила она, подходя ко мне и осторожно отодвигая меня в сторону.

– Повторяю вопрос: вы кто? И что вам тут нужно?

Незнакомка усмехнулась, словно наслаждаясь моментом.

– Я, дорогая моя, любовница твоего мужа. И у нас будет ребёнок. – Она перевела взгляд на меня, будто специально желая усилить эффект. – Наш совместный ребёнок! А хочу я, чтобы ты дала разрешение на развод моему пупсику!

Дальше всё превратилось в кошмарный сон. Я помню только оглушительные крики, ругань, звон разбитой посуды. В квартиру вбежал папа. Мама, вся в слезах, бросилась на него с кулаками, крича что‑то невнятное. А он, вместо того чтобы успокоить её, кричал в ответ:

– Ты бракованная! Так и не смогла родить мне моего ребёнка! Мне не нужны чужие выродки! Я хочу своё наследие!

Потом всё словно погрузилось в туман. В памяти остались лишь обрывки: мои безутешные слёзы, отчаянные рыдания мамы, папа, яростно собирающий свои вещи… Я подошла к маме, желая хоть как‑то утешить её, но она, даже не повернув ко мне головы, со всей силы оттолкнула меня. Я ударилась об стену, а её ледяной голос пронзил насквозь:

– Это всё из‑за тебя!

Я бросилась наверх, на второй этаж. Бежала так, словно за мной гналось само отчаяние. Захлопнув дверь своей комнаты, я забилась в самый дальний угол, обхватив колени руками. В голове билась единственная мысль, острая и безжалостная: «Теперь я опять никому не нужна…»

Глава 2

Неприятности в школе

Я снова просыпаюсь – уже от будильника. Видимо, пока я размышляла, всё‑таки смогла заснуть.

Встаю и отправляюсь в ванную комнату, стараясь всё делать тихо – не хотелось бы разбудить Мэри. Ещё не хватало сейчас с ней разборок…

Умывшись, я подошла к зеркалу. В нём отразилась довольно привлекательная девушка:темно-русые волосы до пояса, тёплые карие глаза, пухлые губы и хрупкое, миниатюрное тело. На мгновение я залюбовалась собственным отражением, но тут же встряхнула головой – времени на самолюбование нет.

Быстро одеваюсь, собираю сумку и спускаюсь со второго этажа на кухню. Там открываю холодильник, на ходу оценивая его содержимое. Взгляд моментально выхватывает яблоко – идеально. Хватаю его и выбегаю на улицу. Главное – всё делать тихо и быстро.

Оказавшись на улице, я наконец спокойно выдыхаю. Утренний воздух бодрит, а первые лучи солнца ласково касаются кожи. Не спеша направляюсь в школу – дорога занимает около пятнадцати минут. Достаю телефон и наушники, включаю любимую музыку. Мелодия мгновенно создаёт нужное настроение, и я погружаюсь в свой маленький музыкальный мир.Пока я не слышу :

– Эл! Элли! Эллис!

Я оборачиваюсь и вижу свою подругу Кэтрин – кареглазую, кудрявую, с огненно‑рыжими волосами. Она, как всегда, улыбается своей яркой, живой улыбкой, от которой на душе сразу становится теплее.

– О, привет! Ты сегодня не опоздала?! Должно быть, сегодня выпадет дождь из конфет! – восклицаю я, не сдерживая улыбки.

Подхожу и обнимаю Кэт. Она тут же отвечает на объятие – её объятия всегда такие искренние и тёплые.

– Да, сегодня же важная контрольная, – смеётся она.

Мы идём дальше, обмениваясь лёгкими шутками, и вскоре заходим в школу. Направляемся к расписанию, чтобы сверить планы на день.

Вдруг раздаётся резкий крик:

– Эй, отдайте! Что вы делаете?!

Я резко поворачиваю голову и вижу ужасающую картину.

В центре коридора – мальчик из параллели, всеми известный как зубрила Мэттью. Он отчаянно прыгает, пытаясь дотянуться до своей тетрадки. А держит её наш местный хулиган Дэрек – с издевательской ухмылкой на лице. Вокруг него, как всегда, его «Четверка дьявола», а рядом – его девушка Линет, с холодным, насмешливым взглядом.

– Давай полай, я, может быть, и отдам, – растягивает слова Дэрек , и по коридору разносится злорадный хохот его приспешников.

Никто не решается вмешаться. Все лишь перешёптываются, отводя глаза, будто происходящее – не более чем забавное представление.

И тут Линет делает шаг назад, достаёт бутылку воды и с хладнокровной точностью выливает её на Мэттью. Он вздрагивает, поворачивается, чтобы что‑то сказать, но тут же падает на пол – кто‑то из «четверки » ловко подставляет ему подножку. Не успевает он опомниться, как приходит ещё один удар – на этот раз ногой в живот – заставляет его скрючиться от боли. Он хрипит, пытаясь вдохнуть, а вокруг лишь смех и издевательские комментарии.

Моё сердце сжимается. Я не могу просто стоять и смотреть.Я не выдерживаю. Подхожу к Дэреку и резко выхватываю тетрадь. Помогаю подняться мальчишке, отдаю ему тетрадь, затем снимаю с себя кофту и протягиваю ему.

– Уходи и переоденься, – тихо говорю я, глядя, как он, прижимая к груди одежду, стремительно убегает прочь.

Повернувшись, встречаюсь взглядом с хулиганом. В его глазах – удивление… и что‑то ещё. Похотливый блеск? От этой мысли внутри всё сжимается.

– Ха, а ты что, в принца решила поиграть?– с едкой усмешкой бросает Линет.

– Я тут только для того, чтобы учиться и сдать эти чёртовы экзамены! И тебе советую сделать то же! – не сдерживаюсь, голос срывается на полу крик, но смотрю я упрямо ей в глаза .

– Ха , мне это не нужно, ведь у меня есть богатые родители , они уже договорились , что я буду учиться в лучшем институте. – Не как у тебя, сиротка! – её слова, холодные и отточенные, бьют точно в цель.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу до боли. «Чёрт, откуда она это узнала?! Кто рассказал? Что ещё ей известно?» – мысли вихрем крутятся в голове, но я не успеваю их уловить.Внезапно раздаётся громкий, властный голос директора:

– Что тут происходит?! А ну живо все по классам, бегом!

Линет медленно поворачивается ко мне. В её улыбке – ледяная угроза.

– Поздравляю, сиротка. Теперь нашей игрушкой для развлечения будешь ты, – шепчет она и, окружённая своими «подружками», неспешно направляется к классу.

В следующий момент ко мне подходит Дэрек. Его голос – тихий, почти ласковый, но от этого ещё более пугающий:

– Зря ты влезла, мышь. Лучше бы дальше сидела в своей норе.

Он уходит, а я остаюсь стоять, словно пригвождённая к месту.

– Что это было? – Кэт берёт меня под руку и мягко, но настойчиво ведёт к классу. – Зачем ты влезла? Поиздевались бы они над ним, да и забыли бы. А теперь они будут издеваться над тобой! Все знают: нельзя им мешать, когда они выбрали себе жертву!

– Я знаю, что не надо было лезть, – отвечаю, чувствуя, как в горле встаёт горький ком.– Я не смогла просто пройти, понимаешь? Я так не могу. Если кто-то нуждается в помощи , я помогу!

Да, она действительно права. В нашей школе существует негласное правило: если «Четверка дьявола » что‑то творит, ты ни в коем случае не должен им мешать. Иначе ты становишься их мишенью – игрушкой, над которой они будут издеваться, пока им это не надоест. И никто не смеет им помешать – даже учителя. Ведь их родители – главные спонсоры этой школы.

И сейчас я, сама того не желая, поставила на себе огромный, жирный крест.

Глава 3

Одни в классе

На удивление, уроки прошли быстро и спокойно. Линет хоть и поглядывала на меня с какой‑то странной искоринкой в глазах, но, к счастью, ничего не произошло. «Может, всё‑таки меня пронесло?! – мысленно усмехнулась я. – Хах, было бы неплохо…»

Сейчас прозвенел последний звонок. В голове уже рисовались чёткие планы: быстрее собрать вещи, успеть забежать в столовую, перехватить что‑нибудь съестное, а после – прямиком на занятия по самообороне. Но моим радужным замыслам, увы, не суждено было сбыться.

– Так, кто сегодня дежурит по расписанию? – раздался строгий голос нашей классной руководительницы, Генриетты Альбертовны.

– Элла! – почему‑то выкрикнула Линет, бросив на меня короткий, многозначительный взгляд.

Спорить я не стала – и вправду, сегодня была моя очередь, о чём я, разумеется, благополучно забыла.

– Что ж, Элла, дождись, когда все выйдут, и приступай к уборке всего класса. И заодно приберись в нашей подсобной комнате! – скомандовала Генриетта Альбертовна, глядя на меня с нескрываемой требовательностью.

Я молча кивнула, принимая неизбежное, и повернулась к своей подруге Кэт:

– Ты сегодня останешься, поможешь мне? – с надеждой в голосе спросила я.

– Нет, извини, – покачала она головой. – У меня же сегодня дополнительные занятия по русскому. Ты забыла? Сегодня понедельник!

– Точно, извини, совсем забыла! Что‑то я сегодня совсем не собранная – всё забываю, – вздохнула я.

– Да ты не только сегодня такая рассеянная, – с тёплой улыбкой заметила Кэт.

– Что правда, то правда…

– Ладно, ты извини, но я действительно опаздываю, поэтому я побежала! – Она подошла ко мне, крепко обняла, схватила свои вещи и выбежала из класса.

А я осталась. Дожидаясь, когда все выйдут, я опустилась на стул и устремила взгляд в окно. Начало осени – время, когда природа словно замирает в хрупком равновесии. Листья лишь начали робко желтеть, но погода сегодня выдалась хмурой и прохладной. На небе сгущались тяжёлые тёмные тучи, а ветер, пока ещё несильный, уже поднимал вихри опавшей листвы.

«М‑да… А я даже зонтик не взяла с собой. И как потом идти?» – с досадой подумала я.

Пока я предавалась размышлениям, не заметила, как класс опустел.

«Ну что ж, работа не ждёт. Чем быстрее начну, тем быстрее закончу», – мысленно подбодрила я себя.

Направившись в подсобное помещение за ведром и тряпками, я невольно задумалась о том, сколько всего тут хранится. Это место напоминало настоящий склад: здесь можно было найти всё – от специальных инструментов для уроков до колб, разнообразных порошков и даже забытых учениками вещей. Просторная подсобка словно хранила в себе маленькие тайны школьной жизни.

Быстро отыскав нужное, я сходила за водой и вернулась в класс.

– Так, с чего бы начать? – озвучила я свой вопрос вслух, оглядывая кабинет.

После недолгого раздумья решила начать с мытья окон. Достав наушники, я включила любимую музыку, взяла тряпку и, напевая, принялась за дело.

– Давай, танцуем, танцуем, цуем, цуем… – весело подпевала я, стоя на подоконнике и покачивая бёдрами в такт музыке.

Но вдруг кто‑то крепко взял меня за талию сзади. Я вскрикнула, резко повернула голову и увидела перед собой…

Зелёные глаза, словно два изумруда, сияющие в полумраке. Пухлые губы, тронутые лёгкой усмешкой. Тёмные, короткие волосы.Выразительные скулы и широкая, неотразимая улыбка.

– Дэрек? Ты что тут делаешь? И вообще, что ты делаешь? Отпусти меня! – воскликнула я.

– Я решил не проходить мимо такого ….э-ммм…концерта— ухмыльнулся он, окидывая меня оценивающим взглядом снизу вверх.Чёрт! Я же в юбке! И, как назло, сегодня выбрала самую короткую из всего гардероба. А теперь она и вовсе задралась ещё выше!

Резким движением я одернула её вниз и попыталась спуститься с подоконника. Но Дэрек ловко подхватил меня и усадил на парту.

– Ты что творишь?! – вскрикнула я, чувствуя, как внутри всё замирает.

В голове крутилась лишь одна мысль: «Что это сейчас было?!»

– Тише, не надо так кричать. Я просто помог тебе спуститься,– спокойно произнёс он.

Щёки мгновенно вспыхнули румянцем. Собрав всю свою волю в кулак, я посмотрела на него с притворной строгостью— Ты что тут забыл? Уроки давно закончились! Если ты искал свою девушку, то она давно уже ушла! А теперь выйди из кабинета и не мешай мне делать уборку!

– Ух, какие мы серьёзные! А может, я пришёл тебе помочь? – с игривой интонацией ответил он.

– Ха, мне помочь? С чего бы? Всё, посмеялись – и хватит. Теперь иди, откуда пришёл. Нечего нормальных людей тут пугать!

Да что с ним такое? Почему он ко мне пристал? Пусть уже уходит – и я быстро закончу свои дела, пойду домой.

Но он не спешит уходить. Его глаза – зелёные, яркие, словно лес в солнечный день – неотрывно следят за мной. Запах геля с нотками мяты и шоколада обволакивает, заставляя непроизвольно сглотнуть. Я не могу отвести взгляд.

Между нами повисает тишина. Мы просто смотрим друг другу в глаза. Он так близко – стоит лишь руку поднять, и я смогу коснуться его щеки…

«Стоп, стоп, стоп! Это что, мои мысли? И о ком?! О Дэреке?! Нет, этому точно не бывать!»

Я резко встаю с парты. Он будто пробуждается от глубокого сна – отшатывается, отстраняется. Взгляд становится холодным, почти ледяным.

– Ты, мышь невзрачная, – произносит он с презрением. – Скажу тебе сразу , ты не в моём вкусе! В тебе же нет ничего примечательного :ни объема, ни изгибов, а грудь –как у первоклассницы. Выглядит…по-детски.Сегодня хотела привлечь моё внимание? Думала, покажешься хорошей и благородной и меня сразу заинтересуешь? Только это со мной не сработало и не сработает. Говорю сразу: если не хочешь проблем – сиди и не высовывайся. Оставайся в своей норе и не лезь ко мне. Если, конечно, хочешь спокойно дожить до выпускного!

Его слова бьют, словно хлыст. Я застываю, оглушённая резкой сменой настроения. На мгновение теряю дар речи.

Но уже через секунду собираю волю в кулак. Медленно поднимаю подбородок, встречаю его взгляд с вызовом.

– Мальчик, – начинаю я, тщательно подбирая слова. – Я понимаю, у тебя повышенное самомнение и раздутое эго. Только не все женщины в этом мире мечтают и дрожат при виде тебя. Ты мне нафиг не сдался. Даже если бы меня спросили, кого я бы выбрала – Фредди Крюгера или тебя, – поверь, я бы не выбрала тебя.

Он смотрит на меня… со злостью, гневом – и… удивлением?

«Ха! Мальчик не привык, что может быть неинтересен. Какое для него открытие дня! Так ему и надо», – мысленно усмехаюсь я.

Подхожу к двери, резко оборачиваюсь:

– А теперь вали отсюда. Это вообще не твой кабинет!

Дергаю за ручку – не открывается. Ещё раз – тот же результат. В недоумении смотрю на него.

– Это ты закрыл?

– Тц, ущербная. Даже дверь нормально открыть не может, – фыркает он, подходит и со всей силы дёргает ручку. Но дверь по‑прежнему не поддаётся.

– Какого фига?! – взрывается он, снова и снова дёргая дверь.

– Это ты закрыл? – повторяю я.

Встречаю его ледяной, полный злости взгляд – и сама нахожу ответ. Нет, не он. Тогда кто?!

И тут в памяти всплывает фраза, которую я слышала, пока смотрела в окно: «Пусть сегодня она поспит в школе».

– Чёрт, чёрт… – шепчу я. – Я не хочу наговаривать, но знаю, кто нас закрыл. Точнее, меня… Это Лилит. Только вот… что ты тут делаешь?

Он шумно выдыхает, проводит рукой по шелковистым волосам.

– Случайно… Я изначально искал учителя…

Мы замираем в молчании. Что теперь делать?

«Стоп. Телефон! Надо кому‑то позвонить!»

Подбегаю к своему смартфону – экран чёрный. Разрядился.

Медленно, с последней надеждой, поворачиваюсь к нему:

– Телефон с собой?

Он молча качает головой:

– Нет. Все вещи в раздевалке.

Глава 4

Страшные истории

За окном внезапно разразился яростный ливень. Крупные капли с глухим стуком бились в стекло, размывая очертания деревьев и фонарей. Мы сидели в разных концах класса: он – за учительским столом, вальяжно развалившись в кресле, я – на самой последней парте, словно пытаясь слиться с тенью.

Уборку я давно забросила. При нём я ни за что не стану драить полы и вытирать пыль. Вместо этого достала учебник по истории и погрузилась в домашнее задание. Чем занят он? Мне совершенно неинтересно. Я даже не бросаю взгляд в его сторону.

Так мы провели, наверное, часа два – а может, и больше. За окном окончательно стемнело. Теперь уже невозможно было понять: то ли это завывания ветра, то ли ночная тишина окутала школу. Охранник так и не заглянул в кабинеты – за дверью не раздавалось ни звука. Казалось, мы действительно остались одни в этом огромном здании.

Панические мысли одна за другой всплывали в сознании, но я решительно встряхнула головой. «Нельзя поддаваться страху!» – мысленно приказала себе. Нужно мыслить позитивно. Кто‑нибудь обязательно пройдёт мимо кабинета. Тогда мы закричим, позовём на помощь – и нас выпустят.

Но прошёл ещё час. Никто не появился.

– Эй, мышка, чем ты там всё занимаешься? – его голос заставил меня вздрогнуть. В какой‑то момент я совершенно забыла о его присутствии.

Я молчу. Отвечать на его вопросы сейчас – последнее, чего мне хочется.

Но, похоже, такой расклад его не устраивает. Он поднимается, неспешно подходит к моей парте, хватает тетрадь и начинает читать вслух последние строки, которые я записала:

У— «Что повлияло на ход волны? А войны!» Ну и почерк у тебя! Как каракули – как это вообще можно читать? – в его голосе сквозит полу сарказм, полу насмешка.

– А тебе‑то какая разница? Не тебе же проверять! – нервно вырывается у меня.

Внутри всё кипит. Меня злит буквально всё: что я вынуждена находиться с ним наедине, что нас заперли, что я ужасно голодная, что он бесцеремонно лезет в мои записи… И этот проклятый дождь, барабанящий по окнам, словно насмехается над моим состоянием! Я на грани срыва, а он ещё решил меня допекать?

Резко вскакиваю, выхватываю тетрадь из его рук и, стиснув зубы, рычу:

– Я тебе не мышка! Ты лучше ко мне не лезь, а то руку по локоть отгрызу – и не замечу!

Он вдруг разражается громким хохотом. Я застываю в недоумении, не понимая, что тут смешного.

И в этот момент… свет гаснет.

– А‑а‑а! – от неожиданности я вскрикиваю, инстинктивно вжимаясь в парту.

– Твою ж налево… Похоже, всё, мышка. Сегодня спим тут! – раздаётся его раздосадованный голос в темноте.

– Как тут?! А как мы тут спать‑то будем?! – в панике спрашиваю я, ощущая, как холодок пробегает по спине.

– Пошли посмотрим, что интересного есть в кладовой, – бросает он, разворачивается и уверенно шагает в сторону подсобки.

Я мечусь в сомнениях долю секунды – оставаться одной в этой гнетущей темноте страшнее, чем идти за ним. Стиснув кулаки, торопливо следую за его силуэтом, едва различимым в сумраке. «Только бы не споткнуться…»– мысленно молюсь я, нащупывая путь.

Когда мы заходим в кладовку, вокруг – кромешная тьма. Свет вырубили по всей школе, так что разглядеть что‑либо совершенно невозможно.

– Я, когда убиралась, видела тут на второй полке подушку и плед, – говорю я, всматриваясь в черноту. – Правда, не понимаю, что они вообще забыли в школе…

– А ты что, не знаешь? – его голос звучит откуда‑то сбоку, чуть насмешливо.

– Не‑ет, – тихо, неуверенно отвечаю я.

– Года два назад тут работал учитель Лорин. Так вот, он развелся с женой, а та забрала у него всё до последнего гвоздя. В итоге он остался буквально в одних трусах. Ему некуда было идти, так что он… жил в этой кладовой. Если поискать, тут можно найти и чайник, и даже плиту.

– А где сейчас этот учитель? – спрашиваю я, и в груди зарождается нехорошее предчувствие.

– Так умер.

– Как умер?! Где?! Тут?! – я в ужасе озираюсь, будто в темноте могу разглядеть призрака. Взгляд невольно упирается в силуэт парня, который, кажется, едва сдерживает смех.

– Эй, это не смешно! – вскипаю я, сжимаю кулак и легонько стукаю его в грудь.

Но под ладонью – твёрдая, словно каменный монолит, мускулатура. Я резко отдёргиваю руку, но он успевает схватить её и медленно, намеренно возвращает на свою грудь.

– Чувствуешь? – шепчет он так тихо, что звук почти растворяется в воздухе, но от близости его голоса по спине пробегает ледяной озноб.

– Что?.. – выдыхаю я. Да, я чувствую тепло его кожи, слышу, как гулко бьётся сердце под моей ладонью. Но неужели он спрашивает именно об этом?

– Он внутри меня… Он вселился в моё тело… Бу! – внезапно выкрикивает он, и я, вздрогнув, отпрыгиваю, вырывая руку.

– Ты совсем больной?! – срывается с губ, а в голове уже мечутся мысли: «Ну и придурок!»

И тут – о чудо! – мои глаза наконец выхватывают из мрака очертания пледа и подушки. Хватаю их, словно спасательный круг, и вылетаю из каморки, на ходу бормоча все ругательства, которые только могу вспомнить.

Глава 5

Дэрек за 12 часов

Я просыпаюсь от резкого, настойчивого звука будильника. 5:30 – время, от которого моя жизнь отсчитывает каждый новый день. У меня есть чёткое расписание, которому я следую, кажется, всю свою жизнь. Ни отклонений, ни поблажек.

Сначала – пара заплывов в бассейне. Вода, прохладная и упругая, обнимает тело, смывая остатки сна. Затем – бег. Ритмичные удары подошв о дорожку, учащённое дыхание, пульс, набирающий темп. После – работа с гантелями: мышцы горят, но я не сбавляю нагрузки. Завершаю ритуал душем – прохладные струи окончательно приводят в чувство.

Надеваю строгую, безупречно выглаженную форму и спускаюсь на кухню. Отец уже сидит за столом, погружённый в чтение газеты. В воздухе витает аромат свежесваренного кофе. Я достаю апельсиновый сок, ставлю стакан на стол и сажусь. Перед мной – тарелка с кашей, украшенной свежими фруктами. Наша домработница, как всегда, безупречна: каша не холодная и не обжигающе горячая – идеальная температура.

Отец не поднимает взгляда, будто не замечает моего присутствия. «Пусть лучше так, чем начнёт разговор», – мысленно вздыхаю я. Но едва успеваю подумать об этом, как слышу его ровный, лишённый малейшей доли интереса голос:

– Что с учёбой?

– Всё хорошо, – так же безучастно отвечаю я.

– Должно быть не хорошо, а лучше всех! Ты не просто мальчишка – ты наследник! – произносит отец всё тем же ровным, лишённым эмоций тоном.

– Хорошо, отец.

Он откладывает газету. Это плохой знак. Очень плохой.

– Мне тут передали, что ты со своими друзьями вытворяете чёрт‑те что в школе!

«Упс… Об этом ему точно не стоило знать», – проносится в голове.

– Я закрываю глаза на твоё поведение – но лишь до тех пор, пока ты лучший в школе. Если перейдёшь все границы, перекрою все твои связи с этими дружками, и ты отправишься учиться за границу. Ты это понял?

– Эти дружки – дети твоих коллег. Не просто так мы с детства вместе, – пытаюсь возразить я, но тут же осекаюсь. – Но я тебя услышал. Такого не повторится.

– Хорошо. Сегодня я уезжаю в Лондон. Вернусь только на следующей неделе. Как приеду – начну обучать тебя нашей сфере. Так что готовься. Надеюсь, я не допускаю сейчас ошибку. На этом всё!

– Я понял, отец. Спасибо за доверие. Я тебя не подведу!

Я встаю из‑за стола и направляюсь к выходу. На улице уже ждёт машина с личным водителем.

– Здравствуйте, молодой господин, – приветствует он, когда я сажусь в салон.

– Здравствуй, Зиг, – киваю в ответ и тут же открываю чат в телефоне – «Четвёрка дьявола».

Это прозвище приклеилось к нам ещё в детском саду, когда мы – Магнус, Алекс, Томас и я – были неразлучной четвёркой. Мы вечно что‑то выдумывали, устраивали переполох, но всегда стояли друг за друга горой. Никто никогда не выдавал товарища, даже под угрозой наказания. Мы были как черти – неугомонные, дерзкие, но верные.

Вот нас и прозвали так – «Четвёрка дьявола». Нам даже нравилось это имя, настолько, что мы так и назвали нашу общую группу.

Я пишу в чат:– Я буду через 20 минут.

Почти сразу приходит ответ от Магнуса:– Ок, буду ждать тебя на входе. Я узнал, кто предоставляет информацию. Уже проверил пацана – есть что рассказать.

Алекс подключается:– Опа, я тоже скоро буду. У меня даже есть предложение – про кого ты…

Магнус перебивает:– Поверь, ты не знаешь. Никто бы даже не подумал на него.

Мне становится любопытно:– Да ну? Уже интересно!

Магнус тянет паузу, а потом выдаёт:– Я сам в шоке был. Ладно, не буду томить: это Метью, наш зубрила.

Я не верю своим глазам:– Чего, блин?! Ты в этом уверен? Он же такой… эм, зубрила!

Магнус уверенно отвечает:– Да. Я взломал его комп.

– Вот чёрт! И что там? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

– Порнуха, – коротко бросает Магнус.

– И? – не унимаюсь я.

– И последние переписки с адресами и временем, – добавляет он.

Мысленно прокручиваю услышанное.– Надо с ним хорошенько поговорить. Но для начала сделаем из него «игрушку», – решаю я.

Алекс вдруг вспоминает:– А Томас у нас опять проспал?

Я пожимаю плечами (пусть и виртуально):– Походу. Позвони ему.

Убираю телефон в карман. «Кто бы мог подумать на Метью? Я лично с него кожу спущу!» – кипячусь внутри.

…

Мы взялись за это дело около трёх месяцев назад. Кто‑то начал распространять наркотики по школе. Мы решили найти источник – и как следует «научить уму‑разуму».

Но всё оказалось куда сложнее, чем мы думали.

Мы находили «получателей», но дальше след обрывался. Никаких связей, никаких зацепок – словно действовали совершенно разные люди, не оставляющие следов.

«Получатели» рассказывали одно и то же:

Сначала они заявляли в клубе о желании «попробовать что‑то новое».

Потом получали сообщение: «Хочешь испытать новые чувства?»

После их ответа через несколько дней (а иногда и недель) приходило новое сообщение – с местом и временем.

Место всегда находилось неподалёку от «получателя», словно за ними следили. Но самое невероятное – нужная сумма уже была списана со счёта!

«Это вообще невообразимо!» – не раз ловили мы себя на мысли.

И вот эта дрянь появилась в нашей школе. В нашей школе!

Мы не могли этого допустить. Но и рассказать взрослым – тоже. Почему?

Потому что мой отец не станет разбираться. Он просто заберёт мои документы и отправит заграницу. А я этого не хочу.

Во‑первых, мы с ребятами всегда были вместе – и я не собираюсь это менять.Во‑вторых, нужно найти этих козлов и закончить дело.

Пусть нам приходится:

допрашивать этих оболтусов – не только словами;

играть роль отбитых парней, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов и подозрений;

оказываться в опасных ситуациях…

…мы всё равно продолжаем.

И мы закончим это дело до конца!

Глава 6

Дэрек в настоящее время

И что я сейчас творю? Задаю вопрос в темноту…

Девчонка выбежала из каморки уже минут пять назад, а я всё ещё стою тут – и не могу пошевелиться.

Когда я сегодня увидел её в первый раз… Она так смело вышла и защитила этого подонка – того, кто явно этого не заслуживает! Я не мог оторвать от неё взгляда. Эти её карие глаза, в глубине которых вдруг промелькнул оранжевый проблеск… Они так ярко блестели – в них читались и злоба, и невероятная храбрость! Эти глаза… Ох, они так прекрасны!

Я даже не слышал, что говорила эта маленькая. Её пухленькие губки что‑то шептали, но я лишь мечтал впиться в них поцелуем прямо там…

Но нельзя!

Ведь я играю роль отбитого злодея – и должен продолжать эту игру. Мы проделали уже столько работы…

Нет, я не против, что она помогла этому кретину. По правде говоря, я и сам не люблю жестокость. Но сейчас это необходимо – просто жизненно важно. Сколько людей уже пострадало из‑за этого «бедного мальчика»… Нельзя медлить. А эта мелочь – она помешала всем нашим планам!

И мы объявили её новой «игрушкой». Чтобы она боялась. Чтобы все боялись. Чтобы больше никто не посмел влезть в наши дела!

Но потом… Я пошёл искать учителя и вдруг услышал этот бархатный голосок. А затем увидел её: она стояла на подоконнике. Эти длинные, сногсшибательные ножки… Она двигала бёдрами так плавно, так завораживающе красиво… М‑м‑м…

Я не смог просто пройти мимо. Нет! Лишь глухой и слепой смогли бы не заметить такого зрелища. Но, к моему великому сожалению, я видел и слышал всё. Моё тело двигалось само по себе – словно в тот момент в меня вселился какой‑то неведомый дух.И я подошёл – и протянул руки к этой манящей талии.

А теперь вовсе стою тут, не могу отдышаться, не в силах прийти в себя после того мгновения, когда она ударила меня своим маленьким кулачком. Но это мимолетное движение отозвалось во мне электрическим током – и я захотел ещё , ощутить её прикосновение. Поддавшись порыву, я схватил её за руку и притянул к своей груди.

Её маленькие, тоненькие пальчики подрагивали, чувствуя ритм моего сердца. А оно стучало так бешено, так мощно, что я слышал его гул в собственных ушах.

Она так близко! А этот её запах… Аромат вишни сводил меня с ума, окутывал, пьянил. Я уже готов был накинуться на неё, словно зверь, но в последний момент выдавил из себя ту дурацкую шутку. И вот теперь стою тут – как последний придурок.

Глубоко выдыхаю через нос, стараюсь взять себя в руки, привести дыхание в норму. Затем твёрдо напоминаю себе: эта девчонка должна меня бояться! Иначе в следующий раз она может всё испортить.Поэтому нужно напомнить малышке её место!С этими мыслями и выхожу из каморки.

Но каково же моё удивление, когда я вижу…

За окном – неистовый ливень, разрывающий тишину раскатами грома. Внезапная вспышка молнии на мгновение освящает класс – пустой, безжизненный. Девчонки нигде нет!

Снова наступает тьма. Свет исчезает, гром затихает – и в этой внезапной тишине отчётливо раздаются всхлипы. Это плач – дикий, почти истеричный, рвущий душу на части.

Не успеваю даже подумать – тело само движется на звук. И вот я вижу: под одной из парт сидит малышка. Она закрыла уши руками, зажмурила глаза, а по её щекам безостановочно текут слёзы. Вся она дрожит, словно осиновый лист на ветру.

Ни секунды не раздумывая, я хватаю её в объятия. Обнимаю крепко-крепко, укрываю своими руками, своим телом – словно пытаюсь заслонить от всего этого жестокого мира.

Замечаю рядом плед. Бережно укутываю её, словно куколку, – так, что виднеется лишь кончик носа. Поднимаю на руки, прихватываю подушку и направляюсь обратно в каморку. Там тихо. Там не слышно этого проклятого грома.И теперь уже совершенно не важно , что я думал буквально минуту назад.

Глава 7

Эллис

Я вылетаю из подсобки, в голове вихрь мыслей: «Какой же он придурок! Нет, ну вот серьёзно, ненавижу его!»

И тут – звук молнии. Такой громкий, устрашающий, что сердце замирает на долю секунды. Перед глазами мгновенно всплывает тот самый день…

Я в страхе забиваюсь под парту, закрываю уши руками и крепко зажмуриваюсь. В голове проносятся сцены из той тёмной, ужасающей ночи – они будто оживают заново. Меня трясёт – не знаю, от чего больше: от леденящего страха или от тяжести воспоминаний, которые давят на грудь, словно каменная плита.

Снова – ослепительная белая вспышка, а следом – оглушительный грохот, будто кто‑то ударил гигантским молотом по небесному своду. Звук протяжный, вибрирующий, он проникает в каждую клеточку тела. Я вздрагиваю всем существом, и слёзы начинают литься непрерывным потоком. Реальность размывается, сливается с кошмаром – я уже не понимаю, где настоящее, а где прошлое.

Слышу, как кто‑то подбегает ко мне, зовёт по имени – так нежно, так успокаивающе. Тёплые руки гладят по спине, лицу, осторожно перебирают волосы. Но слёзы всё льются и льются, я не могу открыть глаза, чтобы увидеть своего спасителя. Отчаянно хватаюсь за него, когда он подхватывает меня на руки и куда‑то несёт.

Я словно тону в одиноком, холодном, бушующем океане отчаяния. Волны страха накрывают с головой, но вдруг появляется моё единственное спасение – то, за что я сейчас ни за что не отпущу.

Моё спасение. Он тихо и аккуратно гладит меня по волосам, шепчет едва слышно:

– Элли, я тут, я с тобой. Всё хорошо, я рядом, мышка. Тише, тише…

Его пальцы снова скользят по волосам, потом по спине – так бережно, так осторожно, будто он боится, что от одного лишнего движения я рассыплюсь на тысячи осколков.

– Мышка, ну же, теперь всё хорошо, я с тобой, тише, – повторяет он, и его голос, мягкий и родной, постепенно проникает в сознание, растапливая ледяной комок страха.

Постепенно слёзы прекращаются. Я перестаю вспоминать тот день, осознаю, что больше не слышу раскатов грома. Понимаю: я здесь, в безопасности – с… Дэроком? И я сижу у него на коленях?

Осторожно отстраняюсь от его крепких объятий и оглядываюсь. Мы сидим в каморке на одном стуле – я на его коленях, лицом к нему. Моё лицо вспыхивает от смущения: он видел мою истерику, он успокаивал меня, и мы провели всё это время в таком положении?!

Вздрагиваю и замираю, перестав дышать, когда он осторожно вытирает слёзы с моих щёк.

– Успокоилась, мышка? – спрашивает он спокойным, ласковым голосом, от которого по коже бегут мурашки.

– Д‑д‑даа, – выдыхаю я, всё ещё поражённая тем, как быстро мир вокруг изменился.

А он вдруг крепко обнимает меня, зарывается лицом в мои волосы и глубоко вздыхает. Потом снова начинает гладить по спине – медленно, успокаивающе.

«Что здесь происходит?» – мелькает мысль. От всей этой ситуации я словно окаменела – не могу пошевелиться, не то что выдавить из себя хоть слово.

Но постепенно меня захватывает другое чувство – тёплое, трепетное. Чувство, что я сейчас нужна, что я в безопасности. Я ощущаю его обжигающие прикосновения, его дыхание у виска, его близость – такую волнующую, такую долгожданную… И вдруг осознаю, что страх ушёл, а на его место пришло что‑то новое, неизведанное.

Не раздумывая больше, я обнимаю его в ответ – крепко, искренне, отдавая всю ту благодарность и теплоту, что накопились в душе.

Он вздрагивает, но продолжает меня обнимать, а после слегка отстраняется. Но прежде чем я успеваю ощутить тоску и отчаяние от потери его прикосновений, он берёт моё лицо в свои большие тёплые руки и пристально смотрит в глаза – так глубоко, будто пытается прочесть все мои тайны. А после тихо произносит:

– Я тебя сейчас поцелую, но этот поцелуй не будет означать для нас ничего серьёзного. Ты согласна?

В голове всё переворачивается, мысли путаются – я больше не способна мыслить разумно. Единственное, что я отчётливо понимаю, – я жажду его обжигающих и ласковых прикосновений. Они такие опаляющие, такие волнующие, что без колебаний отвечаю:

– Да.

Он приближает свои губы к моим – сначала неуверенно, почти робко, словно без слов спрашивая: «Уверена?»

Но когда я отвечаю на поцелуй, всё меняется. Он становится страстным и глубоким, но одновременно невероятно нежным. Его губы исследуют мои, слегка покусывают, а затем снова дарят ласку. Он проникает в мой рот, касается моего языка – и всё это повторяется снова и снова. Мы целуемся так жадно, будто от этого зависит наша жизнь. А когда воздух заканчивается и мы, задыхаясь, отстраняемся друг от друга, он прижимается своим лбом к моему, глубоко вздыхает и крепко обнимает.

– Мышка, нужно ложиться спать, уже поздно. Посиди тут немного, – говорит он и аккуратно усаживает меня на стул.

Сам же принимается сооружать что‑то вроде лежанки на полу: находит матрас, расправляет плед и укладывает ту самую подушку, которую мы нашли раньше. Затем берёт меня на руки – легко, будто я невесомая кукла, – и бережно кладёт на импровизированную постель. Поправляет плед, которым я укутана, и ложится рядом, обнимая меня.

Я всё это время просто наблюдаю за происходящим в полном шоке, не в силах вымолвить ни слова. Поворачиваю голову в его сторону и внимательно смотрю на него. Он лежит с закрытыми глазами, с таким спокойным и безмятежным выражением лица, словно ничего необычного не произошло и не происходит прямо сейчас!

Внутри меня закипает возмущение. «Что это такое? – мечутся мысли. – Сначала без спроса утаскивает меня в подсобку, словно дракон своё сокровище, потом обнимает, потом целует… А теперь ещё и спать вместе предлагает?!»

Нет, мне, конечно, поцелуй понравился. Даже очень. Но это вовсе не значит, что мы должны спать вместе! Он же сам сказал, что поцелуй ничего серьёзного не означает!

– Спи! – бросает он командным тоном.

– Ха, а ты ничего не попутал? – не выдерживаю я. – Сам сказал, что поцелуй ничего серьёзного не будет значить, а теперь предлагаешь мне спать с тобой вместе? И вообще, руки свои убери! Чего это ты их распустил? И, кстати, как мне помнится, у тебя есть девушка! А ты со мной по подсобкам целуешься и руки распускаешь!

Он глубоко вздыхает, открывает глаза и смотрит на меня суровым взглядом. Но руки не убирает – наоборот, обнимает ещё крепче и притягивает меня ближе к себе, так что его голова ложится на мою макушку. Затем низким, чуть хриплым голосом произносит:

– У меня нет девушки. То, что она сама себе придумала и этот бред всем говорит, – это её проблемы. Наши семьи дружат очень давно, и из‑за этого мы с Ли знакомы с самого детства. В детстве мы часто играли вместе. Как‑то наши мамы пошутили, что, возможно, когда мы вырастем, мы с ней поженимся и благодаря нам наши семьи соединятся. А Линет восприняла эту шутку всерьёз и всё это время бегала за мной. Но это всё детские забавы, которые сейчас уже ничего не значат.

– Но ты же перед поцелуем сказал, что он ничего серьёзного для нас не будет значить?

– Да, мне сейчас не нужны отношения. Я тебя поцеловал, чтобы успокоить, и обещаю, что больше тебя не трону. Поэтому можешь спать спокойно.

– Э‑м‑м… Но ты сейчас меня обнимаешь и спишь со мной вместе!

– Мне спать больше негде. Это единственный матрас и подушка. И, более того, если ты будешь спать одна, то замёрзнешь и простынешь. А так – тепло от тела.

– Ладно, – неохотно соглашаюсь я. В глубине души я понимаю всю абсурдность ситуации и нелепость этих аргументов, но мне совсем не хочется, чтобы он перестал меня обнимать или оставил одну. Пусть только сейчас, только сегодня я побуду этой доверчивой дурочкой. Да, только сегодня…

– Мышка, а расскажи мне, почему ты боишься грозы? – неожиданно спрашивает он.

Я замираю от неожиданности – не уверена, что готова делиться этой тайной. Но потом, осознавая, сколько он сегодня для меня сделал, решаю, что могу доверить ему эту историю.Я глубоко вздыхаю и начинаю говорить ,голос звучит тихо, почти не слышно …

Глава 8

Эллис 13 лет назад

Это произошло, когда мне было четыре года. Я тогда попала в приют. Сама я не помню ничего: ни своих родителей, ни что произошло, ни как я оказалась здесь. Единственное, что мне известно, – из собственных документов. В примечании сухо, без намёка на сочувствие, написано: «В приют пришла сама, без документов и без личных вещей».

Вот так. А когда я подросла, одна из работниц приюта, тётя Марта, рассказала мне кое‑что ещё. Она говорила это шёпотом, оглядываясь по сторонам, будто боялась, что стены могут услышать:

– Когда ты появилась у нас на пороге, вся твоя одежда была в саже и крови. Ты не разговаривала – просто стояла и смотрела в пустоту, словно душа покинула твоё тело. Вызвали полицию, но те ничего не смогли найти: ни откуда ты, ни чья эта кровь, ни кто твои родители. Вообще ничего!

Так я осталась жить здесь. Только вот это место оказалось хуже ада.

Нас толком не кормили. Еду давали раз в день: какой‑то водянистый суп с плавающими капустными листьями или разваренную кашу, иногда – мутный компот. Очень редко – пару гниловатых яблок или сушёных груш, да ещё ломоть чёрствого хлеба. Мы помогали работникам приюта независимо от возраста – все без исключения работали: мыли холодные каменные полы, протирали пыль с ветхих шкафов, штопали старую одежду, превращая её в лоскутное безобразие. Те, кто постарше, помогали на кухне или трудились в запущенном саду, где росли кривые яблони и чахлый крыжовник.

А тех, кто отлынивал или не слушался, жестоко наказывали: били розгами до кровавых полос на спине, закрывали одних в тёмной чулане, лишали еды на сутки, нагружали ещё большим объёмом работы.

И вот, когда мне исполнилось шесть, в один злополучный день меня кто‑то запер в туалете. Душная, тесная каморка с затхлым запахом сырости. Из‑за этого я опоздала на обед. Естественно, мне никто не дал еды – и я ходила весь день голодная. Желудок сводило от голода, во рту пересохло, голова кружилась, а есть хотелось ужасно, до слёз.

Вдруг ко мне подошла Аннабель – добрая и отзывчивая девочка с веснушками на носу и косичками, заплетёнными розовыми ленточками. Она всегда делилась последним кусочком сахара и умела рассмешить даже в самый хмурый день. Она протянула мне три куска хлеба и тихо, заговорщицки, сказала, что спрятала их специально для меня. Её глаза светились добротой, и я поверила ей, поблагодарила и взяла хлеб.

Но едва я успела съесть один кусочек, как в комнату вбежала наша управляющая. Её лицо исказила ярость, голос прозвучал резко и холодно, как удар хлыста:

– Кто из вас посмел воровать?!

Она окинула взглядом комнату и тут же заметила меня – с кусками хлеба в руках. Оказалось, Аннабель вместе с несколькими ребятами пробрались на кухню и съели половину припасов: что‑то надкусали, что‑то просто испортили. А вину решили свалить на меня!

Я отчаянно пыталась объяснить, что не виновата, умоляла поверить мне, показывала на Аннабель, но никто не слушал. Вдобавок они подкинули хлеб ещё одному мальчику – тихому, хрупкому парнишке с большими испуганными глазами, который и слова против сказать не мог. Его звали Кристофер, ему было всего четыре года – почти как мне, когда я сюда попала.

Нас высекли розгами. Били сильно, безжалостно – ни крики, ни плач, ни мольбы о пощаде не остановили их. Плеть свистела в воздухе, оставляя жгучие полосы на коже. Больше всего досталось Кристоферу: это было его второе наказание за неделю. После порки нас заперли одних в комнате на целых три дня – без еды, без воды, в полной тишине, нарушаемой лишь нашими всхлипами и тихими стонами боли.

Первый день мы просто лежали на холодном каменном полу, почти не двигаясь, стараясь сохранить последние крохи тепла. На второй я начала шевелиться, пыталась собраться с силами, но Кристофер всё так же лежал, тихо кряхтя от боли. Когда я подошла к нему и осторожно дотронулась до плеча, то поняла: у него сильный жар. Лоб пылал, дыхание было прерывистым, он бормотал что‑то несвязное, глаза были закрыты, а щёки раскраснелись.

Я подняла крик, звала на помощь, стучала в дверь кулаками до синяков, била ногами в тяжёлое дерево, но никто не приходил.

На третий день начался сильный дождь. За окном бушевала гроза, сверкали ослепительные молнии, а оглушительные раскаты грома сотрясали стены, заставляя нас вздрагивать. Кристофер всё не приходил в себя – бредил, метался, его тело горело, словно в огне. Я без устали звала на помощь, выкрикивала его имя, молила, чтобы кто‑нибудь пришёл, чтобы нам помогли.

Однажды к двери кто‑то подошёл. Грубый голос прорычал, словно рычание зверя:

– Если ты не заткнёшь свой рот, я высеку тебя ещё раз и оставлю здесь ещё на три дня!

Но я не прекратила. Сквозь слёзы, сквозь боль и отчаяние, задыхаясь от рыданий, я кричала:

– Помогите, пожалуйста! Он же умирает! Пожалуйста, помогите! Ну пожалуйста! Я вас умоляю!

Дверь всё же открыли. Но вместо ожидаемой помощи я получила резкий удар по лицу – голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови. Когда я упала на пол, кто‑то пнул меня ногой в живот. Затем дверь снова захлопнулась, и всё стихло.

Со всей своей болью, с последней каплей сил я подползла к мальчику и обняла его, прижимая к себе так крепко, как когда‑то, наверное, обнимала меня мама. Под раскаты грома и шум проливного дождя, заглушающего мои тихие всхлипы, я уснула, прижимая к себе Кристофера – малыша с тонкими ручками и бледным личиком.

Когда я проснулась, Кристофер уже не дышал… Его маленькое тело остыло, глаза были открыты, но смотрели в никуда.

Ещё один день я провела в одной комнате с ним. Мир вокруг потерял краски, время остановилось, а внутри образовалась пустота – холодная, бездонная пропасть. В конце концов я упала в обморок и очнулась уже в лазарете. Белые стены, резкий запах лекарств, чужие лица… Но я всё ещё чувствовала тяжесть маленького тела в своих объятиях и слышала отдалённый раскат грома, который с тех пор навсегда стал для меня символом боли и утраты.

Глава 9

Эллис

Я просыпаюсь от дикого холода. Оглядываюсь по сторонам и сначала не понимаю, где нахожусь. Но постепенно воспоминания накатывают волной: закрытие кабинета, раскаты грома за окном, тот самый поцелуй… Я отчётливо вспоминаю, как рассказывала свою историю, утопая в тёплых объятиях, – а потом, видимо, незаметно для себя уснула.

Дэрока уже нет на месте. Я встаю с импровизированной кровати и аккуратно убираю всё на место. Затем выхожу в кабинет – там пусто. На часах 6 утра. Беру свои вещи и направляюсь к двери: как я и предполагала, она уже открыта. По правилам, наш охранник по приходу на смену всегда открывает все кабинеты, в которых сегодня будут проходить уроки.

Выхожу в светлый коридор. Утреннее солнце пробивается через высокие окна и заливает помещение мягким золотистым светом. В школе пока тихо – ещё нет шумных учеников, не слышны их весёлые голоса и топот ног. Воспользовавшись этой редкой минутой уединения, я решаю отправиться домой: переодеться, плотно позавтракать и собрать нужные учебники на день.

Наша школа – настоящее старинное здание: его возвели ещё 200 лет назад. Несмотря на новейший ремонт, здесь по‑прежнему витает дух прошлого – словно ты идёшь не по школьному коридору, а по переходам древнего замка.

В школе шесть этажей, два из которых расположены под землей.

На первом этаже всегда царит особая атмосфера: здесь сосредоточены самые оживлённые места школы. Просторный холл с высокими сводчатыми потолками встречает учеников с утра – в нём по традиции ставят большую вазу с яблоками, которые могут взять все желающие. Рядом, у массивной дубовой лестницы с витиеватыми перилами, висит старинное зеркало в резной раме. Говорят, ему больше ста лет, и оно когда‑то принадлежало основателю школы.

Вдоль коридора тянутся витражные окна – утром солнечные лучи преломляются в их разноцветных стёклах, бросая на пол причудливые узоры: алые, сапфировые, изумрудные пятна медленно перемещаются вслед за солнцем. У окон расставлены старинные дубовые скамьи с мягкой обивкой – на них ученики любят сидеть во время перемен, листать учебники или просто болтать с друзьями.

Справа от главного входа находится кабинет директора – массивная дверь из тёмного дуба с латунной табличкой. Над ней висит портрет того самого основателя школы в строгом сюртуке и пенсне – кажется, его взгляд следит за каждым, кто проходит мимо. Рядом – доска почёта с фотографиями лучших учеников разных лет и стенгазета, которую обновляют каждую неделю.

Слева – просторный актовый зал с высокими потолками и старинной лепниной. Его двери обычно приоткрыты, и иногда оттуда доносятся звуки фортепиано: это кто‑то из старшеклассников репетирует перед концертом. В глубине зала – сцена с тяжёлым бордовым занавесом, который, по легенде, когда‑то висел в столичном театре, пока его не подарили школе в знак уважения.

Второй этаж— царство гуманитарных наук. Здесь всё дышит историей и искусством. На стенах висят портреты классиков литературы в золочёных рамах, а вдоль коридоров расставлены витрины с экспонатами , собранными учениками на археологических выездах: старинные монеты, фрагменты керамики, пожелтевшие письма.

В кабинете литературы стоит настоящий антикварный книжный шкаф, где хранятся первые издания русских классиков. Говорят, если открыть томик Пушкина на случайной странице в полночь полнолуния, можно услышать, как он читает свои стихи шёпотом. Ученики, конечно, пытались – но никто не решился остаться в школе после закрытия.

Рядом – кабинет иностранных языков с картами мира на стенах и флагами разных стран. В кабинете истории – огромная настенная карта с флажками, отмечающими места важных сражений. А в кабинете искусства – мольберты, скульптуры и стенд с работами лучших учеников, которые ежегодно участвуют в городских выставках.

Третий этаж–отведён под точные науки. Здесь всё строже и функциональнее, но не менее интересно:

* кабинет математики с огромной меловой доской во всю стену и коллекцией головоломок;

* физический кабинет, где на полках стоят старинные приборы – вольтов столб, катушка Теслы, маятник Фуко;

* компьютерный класс с новейшими машинами, контрастирующими с винтажным интерьером здания;

* просторный кабинет географии с глобусами разных размеров и коллекцией минералов.

На лестничной площадке между вторым и третьим этажами стоит старинный телескоп на треноге – подарок выпускника‑астронома. По особым случаям учителя выносят его на крышу для ночных наблюдений.

Четвёртый этаж— творческое пространство школы. Здесь расположены:

* музыкальная школа с отдельными звукоизолированными классами;

* хореографический зал с зеркалами во всю стену и станками;

* театральная студия с небольшой сценой и костюмерной, полной удивительных нарядов;

* фотостудия с тёмной комнатой для проявки.

По вечерам здесь всегда шумно: доносятся звуки фортепиано, гитарные аккорды, голоса репетирующих актёров, а из танцевального зала – ритмичные удары метронома.

Пятый этаж— административный и спортивный:

* кабинеты завучей и методистов;

* учительская с огромным самоваром (традиция – пить чай всем коллективом раз в неделю);

* медицинский кабинет с антикварным шкафом для лекарств;

* спортивный зал с высокими потолками и баскетбольными кольцами, установленными ещё при открытии школы;

* тренажёрный зал и раздевалки.

Над спортзалом – балкон с деревянными перилами, откуда учителя наблюдают за уроками физкультуры. На перилах уже много лет красуется надпись, выцарапанная

Шестой этаж— самый загадочный и малопосещаемый:

* библиотека с дубовыми стеллажами до потолка и винтовой лестницей‑стремянкой;

* читальный зал с тяжёлыми бархатными шторами и настольными лампами с зелёными абажурами;

* архив с папками всех выпусков школы

* небольшая обсерватория с куполом, который открывается по особым случаям.

Здесь всегда тихо и пахнет старой бумагой и деревом. Библиотекарь, профессор в отставке с седой бородой, знает историю каждой книги и может рассказать, какой известный учёный или писатель когда‑то учился в этой школе.

А над всем этим, на крыше, есть небольшая площадка с кованой оградой. Ученики старших классов тайком пробираются сюда в тёплые дни, чтобы полюбоваться городом с высоты. Отсюда видно, как старинные кирпичные трубы соседствуют с современными стеклянными небоскрёбами, и понимаешь: эта школа – мост между прошлым и будущим!

Но больше всего меня всегда манили подземные этажи. Минус первый, где кипит научная жизнь, встречает стерильной чистотой и приглушённым светом. За толстыми стеклянными дверями лабораторий видны силуэты учеников в белых халатах: они колдуют над пробирками, настраивают микроскопы, что‑то обсуждают с преподавателями. Оттуда порой доносится лёгкий запах реактивов и тихое гудение приборов.

А вот минус второй… О нём ходят самые невероятные слухи. Кто‑то шепчется, что там спрятана старинная библиотека с запретными книгами. Другие уверены: это тайная лаборатория, где проводят эксперименты вне школьной программы. Третьи и вовсе говорят, будто этаж законсервирован из‑за какой‑то давней трагедии. Я много раз пыталась расспросить учителей, но в ответ получала лишь уклончивые улыбки и фразы вроде «Это не для любопытных глаз» или «Когда‑нибудь узнаешь».

Сейчас, шагая по пустынному утреннему коридору, я невольно бросаю взгляд на неприметную дверь рядом с подсобкой – именно за ней скрывается лестница вниз, к запретным этажам. В голове снова всплывают все эти истории, и по спине пробегает лёгкая дрожь. Но звонок на первый урок уже скоро, и мне пора домой – день обещает быть насыщенным.

Я выхожу из здания и глубоко вдыхаю утренний свежий воздух – он бодрит, наполняет лёгкие прохладной чистотой, словно смывая остатки сна. Пока иду домой, в голове крутятся тревожные вопросы: почему Дэрек не разбудил меня? Заметила ли Мэри, что я не ночевала сегодня дома? И как теперь вести себя с Дэреком?

Когда я захожу в дом, ответ на второй вопрос находится сам собой. Нет, Мэри не стала волноваться из‑за моего отсутствия. Она, как обычно, заказала себе новый алкоголь – им забита половина холодильника, – и теперь спит у себя в комнате. Что ж, хорошо хоть еду она тоже заказала заранее. Осталось подождать ещё пару недель – и она снова войдёт в своё рабочее состояние.

Благодаря ежемесячной помощи Джона, который исправно отправляет деньги Мэри, у нас всегда есть средства к существованию. По документам я всё ещё считаюсь его дочерью, и мы с ним неплохо общаемся. Плюс выплаты от государства… Да и Мэри хорошо зарабатывает, когда проходит этот очередной кризис в её жизни. Она талантливая писательница, и издательство щедро платит за её «шедевры».

Но каждые полгода она срывается. Неделями сидит дома, не выходя на улицу, и пьёт. Джон об этом не знает – да вообще никто не знает. Ни она, ни я никому не рассказывали. Мэри боится осуждения, а я… Я боюсь, что меня заберут обратно в приют. Не уверена, что Джон захочет забрать меня к себе – в свою новую семью.

Я достаю из холодильника колбасу и сыр, делаю себе бутерброд и завариваю чай. После быстро принимаю душ, надеваю обтягивающие штаны, рубашку, а сверху – жакет с эмблемой школы. За это время успеваю зарядить телефон. Бросаю взгляд на часы – на первый урок я уже опаздываю. «Что ж, приду ко второму, – решаю я. – Один раз пропустить можно!» С этими мыслями закидываю нужные учебники в сумку и выхожу в коридор.

Там я встречаю Мэри.

Её короткие чёрные волосы рассыпались по плечам, под глазами – тёмные круги, выдающие бессонные ночи и тяжёлые дни. Тонкое, почти безжизненное тело, бледная кожа, словно лишённая красок. На ней грязная футболка и кое‑как надетые штаны. Она смотрит на меня расфокусированным взглядом, а потом резко подходит вплотную. Хватает за волосы и с силой притягивает к себе.

Я шиплю от боли, но не делаю никаких попыток вырваться – просто стою смирно, согнувшись рядом с ней.

– Не смотри на меня! – рычит она.

– Не смотри на меня своими глазами! – повторяет она и тянет ещё сильнее, почти прижимая меня к полу. Я сгибаюсь ещё ниже, словно кланяюсь перед ней.

А потом она со всей силы бьёт мою голову о стену.

Я скулю, но молчу – нельзя её злить.

– Всё, что со мной произошло, – это из‑за тебя и твоей матери! – кричит она, снова ударяет меня о стену и резко уходит.

В голове эхом отдаются её слова: «Из‑за тебя и твоей матери?» В каком смысле? Она ведь не знает, кто была моя мама… Никто не знает! Но потом я прихожу к мысли, что у неё просто горячка – она сама не понимает, что говорит.

Я возвращаюсь в свою комнату, закрываю дверь, потом открываю окно. Цепляюсь за карниз, на мгновение замираю, а затем прыгаю на мешки с соломой – я заранее подготовила их для таких случаев под своим окном.

Отряхиваюсь, выпрямляюсь и, будто ничего не случилось, направляюсь в школу .

Глава 10

Эллис

Быстро добравшись до школы, я решила перепроверить расписание. Утренний воздух ещё хранил лёгкую прохладу, а в груди трепетало предвкушение обычного учебного дня. По плану должна была быть история, но, когда я подошла ближе к стенду, увидела изменения: вторым уроком у нас – совместно с параллельным классом – будет физическая подготовка.

Я глубоко выдохнула, пытаясь унять внезапное волнение, и направилась в раздевалку. Там переоделась в шорты и чёрную кофту, надела новые кроссовки, которые приятно облегали ноги. Взяв телефон, чтобы проверить время, открыла чат с Кейт. Её сообщение мигало на экране: «Где ты? Почему не на первом уроке?» Я быстро напечатала ответ: «Опоздала, жду тебя в раздевалке».

Как только я отправила сообщение, дверь раздевалки с грохотом распахнулась – вошли девочки из параллели: Злата и Верона Их смех и оживлённые голоса заполнили небольшое помещение.

– О, привет! А мы сегодня с вами? – с улыбкой спросила Злата. Я с ними иногда общалась – девочки были хорошими и, на удивление, добрыми, без тени высокомерия.

– Привет, – выдохнула я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Злата подошла и крепко обняла меня, а за ней и Верона . Их тепло и искренность словно зарядили меня новой энергией.

– А ты почему одна? – поинтересовалась Верона, слегка наклонив голову.

– Да я на первый урок опоздала, вот и решила сразу пойти на второй, – объяснила я, пожав плечами.

– Понятно, – кивнула она, и в её глазах мелькнуло понимание.

В этот момент в раздевалку зашли и наши девочки. Первой появилась Кейт – её рыжие волосы ярко вспыхнули в свете ламп. Она тут же бросилась меня обнимать, и на моём лице непроизвольно расцвела улыбка – широкая, искренняя, от которой теплело на душе.

Но она тут же погасла, когда я увидела свою «любимую» одноклассницу. Линет вошла, как всегда, с высоко поднятой головой, её взгляд скользнул по мне с привычной насмешкой.

– О, смотрите, кто это тут! А что, наша отличница прогуливает уроки? А как же так? Больше не хочешь учиться? Или уже нашла, у кого отсосать за бабки ? – едко бросила она, и её подруги захихикали за спиной.

Внутри всё закипело – мне так и хотелось подойти и дать ей по её смазливому личику. Но Кейт опередила меня.

– Судя по тому, как ты бегаешь за Дэроком, это ты себе нашла , эм ,спонсора, а нашей девочке это не нужно, – гордо заявила она, встав рядом со мной. Её голос звучал твёрдо, уверенно, и я почувствовала, как комок в горле растворяется.

Я невольно вспомнила поцелуй с Дэроком и его слова о том, что Линет ему не девушка. В тот момент он казался таким искренним…

Линет вспыхнула ярким румянцем, губы её дрогнули, но больше она не стала препираться. Резко развернувшись, она отошла с подружками в дальний угол раздевалки, бросая на нас злые взгляды.

Я благодарно улыбнулась Кейт и тихо сказала:

– Спасибо. Буду ждать тебя в зале.

Выйдя из раздевалки, я неожиданно столкнулась с Дэроком. Он стоял в коридоре, высокий и невозмутимый, и что‑то в его позе заставило меня замереть. Я уже хотела поприветствовать его и спросить, почему он ушёл и не разбудил меня, но наткнулась на его холодный, отстранённый взгляд. В нём не было и следа той теплоты, что была раньше.

А затем он произнёс, чеканя каждое слово:

– Такому мусору, как ты, лучше даже не попадаться мне на глаза.

С этими словами он с силой оттолкнул меня и направился в спортзал, не оборачиваясь. Я осталась стоять, будто приросшая к полу. Мир вокруг словно замер, а в ушах зазвучали его недавние слова: «Это ничего не значит».

«Что это сейчас было? „Мусор"? А когда обнимал и целовал – я не была мусором?» – пронеслось в голове. Я горько усмехнулась. Он ведь сам говорил, что это ничего не значит, сам просил не придавать этому значения. Но неужели нельзя было хотя бы общаться нормально? По-человечески?

«Ну хорошо! Я тебе покажу!» – мысленно пообещала я, сжимая кулаки.

Глубоко вдохнув, я расправила плечи и с гордым видом направилась в спортзал. Помещение оказалось большим и светлым, солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, рисуя на полу золотистые квадраты. В воздухе витал запах свежего дерева от пола и едва уловимый аромат пота – мальчишки из нашего и параллельного классов уже бегали по полю, смеясь и перекрикиваясь.

Наш класс насчитывал 25 человек: 10 девочек и 15 мальчиков. Сейчас двое девочек были на больничном, а ещё трое уехали на соревнования по фехтованию. Помимо меня, в раздевалке находились Кейт, Линет с подругами – Натали и Сали.

В параллельном классе было всего 6 девочек и 18 мальчиков, причём четверо девочек тоже отсутствовали – участвовали в тех же соревнованиях, что и наши спортсменки.

Когда прозвенел звонок, все 41 ученик выстроились в шеренгу и стали ждать учителя. Я встала в самый конец – я была самой невысокой из всех, но сейчас это не имело значения. Внутри меня кипела злость

Я встала в самый конец – я была самой невысокой из всех, но сейчас это не имело значения. Внутри меня кипела решимость доказать – себе и ему – что я чего‑то стою.

Учитель физкультуры, Михаил Сергеевич, вошёл в зал с привычной энергичной походкой. Его седые волосы торчали в разные стороны, а на лице играла добродушная улыбка, которая, впрочем, мгновенно сменялась строгостью, если кто‑то начинал лениться.

– Так, ребята, построились ровнее! – громко произнёс он, хлопая в ладоши. – Сегодня у нас смешанная тренировка: сначала разминка, затем эстафеты, а после – мини‑турнир по баскетболу. Команды будем формировать смешанные, чтобы было интереснее.

По залу прокатился гул: кто‑то обрадовался, кто‑то недовольно заворчал. Я заметила, как Линет что‑то шепнула своим подругам и бросила на меня насмешливый взгляд. Кейт, стоявшая неподалёку, незаметно подмигнула мне, словно говоря: «Не обращай внимания».

Разминка прошла быстро: прыжки, приседания, наклоны, бег на месте. Я старалась выкладываться на полную – не столько ради оценки, сколько чтобы выплеснуть накопившуюся злость и обиду. Каждое движение помогало прогнать из головы слова Дэрока, но образ его холодного взгляда всё равно всплывал перед глазами.

Когда перешли к эстафетам, Михаил Сергеевич начал формировать команды.

– Так, в первой команде: Злата, Денис, Сали, Артём… – он методично называл имена, пока не дошла очередь до меня. – И… – он на секунду задумался, пробегая взглядом по шеренге, – …и Кейт .

Я подняла глаза и увидела, что в мою команду попал… Дэрек.Он стоял в паре метров от меня, скрестив руки на груди, и смотрел куда‑то в сторону. Его лицо оставалось бесстрастным.

«Отлично, просто отлично», – пронеслось у меня в голове. Но я лишь крепче сжала кулаки и расправила плечи.

Эстафета началась. Мы передавали эстафетную палочку, прыгали через скакалку, оббегали конусы. Я бежала так быстро, как только могла, стараясь не думать о том, что скоро мне придётся передать палочку Дэроку.

И вот этот момент настал. Я подбежала к нему, протянула палочку и встретилась с его взглядом. На долю секунды в его глазах мелькнуло что‑то – удивление? Вина? – но он тут же моргнул и его взгляд поменялся на холодный . Он выхватывает палочку и со всей силы меня толкает , так что я приземляюсь попой на пол .

И смотрю на него , а он цедит мне грубым и холодным тоном :

– Я тебе говорил держаться подальше от меня !

А потом разворачивается и убегает.

Команда выиграла эстафету, но радости это не принесло. Когда мы вернулись на исходную позицию, Магнус бросил коротко:

– Ты неплохо бегаешь.

Это было сказано так тихо, что, кажется, услышала только я. Я хотела ответить, но от неожиданности слова застряли в горле – и вместо этого я просто кивнула и отвела взгляд.

Дальше был баскетбол. Михаил Сергеевич разделил нас на две команды, и на этот раз я оказалась в одной команде с Кейт, Златой и Вероной, а Дэрок – в противоположной, вместе с Линет и его друзьями из «Четвёрки дьявола».

Игра только началась, когда Линет не удержалась и бросила язвительный комментарий в мою сторону – на этот раз по поводу моей фигуры:

– Элли, прыгай поменьше, а то твои две подушки безопасности вылетят и прибьют ещё кого‑нибудь.

Её слова повисли в воздухе, вызвав смешки у нескольких ребят поблизости. Но Кейт, стоявшая рядом, мгновенно отреагировала – она фыркнула и, скрестив руки на груди, бросила в ответ:

– Завидуешь, что ли? Лучше следи за игрой, а не за чужими сиськами.

Я глубоко вдохнула, сосредоточилась и сделала пас Злате. Та ловко обошла соперника и забросила мяч в корзину.

– Да! – воскликнула Верона, хлопнув меня по плечу. – Отличная работа!

Я улыбнулась. Впервые за день я почувствовала, что действительно в своей команде. Что меня поддерживают.

Игра шла напряжённо, но наша команда вырвалась вперёд. Когда прозвучал финальный свисток, Михаил Сергеевич объявил:

– Победа за первой командой! Молодцы, отлично сработались. Особенно отмечу слаженность и взаимовыручку.

Все начали расходиться, обсуждая игру и обмениваясь шутками. В этот момент ко мне подошёл парень из «Четвёрки дьявола» – Магнус. Он был высоким, с пронзительным взглядом и небрежно растрёпанными светлыми волосами. Его репутация крутого и немного загадочного парня шла впереди него, и я невольно напряглась, когда он схватил меня за рукав.

– Извини, я могу с тобой поговорить наедине после уроков? – тихо, но уверенно произнёс он.

Я растерялась так сильно, что на мгновение потеряла дар речи. В голове крутилось множество вопросов: зачем я ему? Что он хочет сказать? Почему именно сейчас? Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели.

Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь собраться с мыслями. Потом, словно в трансе, сначала кивнула, а затем, справившись с волнением, произнесла вслух:

– Хорошо.

Магнус довольно улыбнулся – его улыбка была тёплой и искренней, совсем не похожей на ту маску безразличия, которую он обычно демонстрировал окружающим. Он отпустил мой рукав, коротко кивнул и направился к выходу, легко встроившись в поток учеников.

Я проводила его взглядом и вдруг почувствовала на себе чей‑то пристальный взгляд. Обернувшись, я встретилась с холодным, почти ледяным взглядом Дэрока. В его глазах читалось что‑то странное – смесь недовольства, раздражения и пренебрежения . И тут он одними губами мне говорит : МУСОР! А потом тут же отвернулся и зашагал прочь, будто ему было всё равно.

В этот момент меня резко дёрнула за руку Кейт.

– Эй, всё хорошо? – встревоженно спросила она, внимательно вглядываясь в моё лицо. – Ты какая‑то бледная. Пошли в столовую, я есть хочу ужасно – сейчас умру от голода!

Её голос, звонкий и жизнерадостный, мгновенно вернул меня в реальность. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и улыбнулась подруге.

– Да, конечно, идём, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Мы направились в сторону раздевалки, и по дороге Кейт без умолку рассказывала о том, какие пирожные сегодня обещают в столовой. Но я едва ли слышала её слова – мысли снова и снова возвращались к Магнусу и его неожиданной просьбе, а перед глазами стоял холодный взгляд Дэрока, который никак не хотел стираться из памяти и его слова , а точнее слово …

Глава 11

Эллис

Когда я зашла в раздевалку, то сразу схватила полотенце и решительно направилась к душам. В воздухе витал свежий запах мыла и влажной плитки, а из открытых душевых доносился мерный шум воды. У нас было шесть кабинок – и сейчас, к счастью, пара из них пустовала.

Я встала под прохладные струйки и закрыла глаза, позволяя воде смыть напряжение прошедшего дня. Мысли вихрем крутились в голове, пока я размышляла над всем, что происходило в последнее время. Когда я наконец пришла к выводу, что пора перестать тратить силы на пустяки и сосредоточиться на учёбе, внезапная острая боль пронзила запястье.

Вздрогнув, я опустила взгляд. На коже виднелась едва заметная красная царапина – тонкая, будто проведённая острым когтем. Она обвила запястье дважды, словно зловещий браслет.

«Хм, странно… Вроде нигде не царапалась», – мелькнуло в голове. Но я тут же отмахнулась от тревожных мыслей. Наверное, зацепилась во время эстафеты и просто не заметила.

Закончив с душем, я быстро вытерлась и переоделась, затем уселась на лавку и стала ждать девочек. Они неторопливо переодевались, оживлённо обсуждая нашу игру, то и дело перебивая друг друга восторженными восклицаниями.

Вдруг их разговор прервал елейный голос нашей «любимой» Линет:

– А я всё‑таки смотрю, была права, да, Эл? – её голос сочился ядом. – Только вот ты зря думаешь, что заинтересовала Магнуса. Он всего лишь использует тебя на одну ночь и выбросит – на большее ты не годишься. Ему интересны совсем другие девушки, другого уровня, я бы сказала.

Её слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. Сали и Натали тут же подхватили:

– Да, совсем другие, не то что ты, сирота! – бросила Сали с презрительной усмешкой.

В раздевалке повисла гнетущая тишина. Я почувствовала, как внутри что‑то щёлкнуло.

Девочки уже хотели вступиться за меня, но я мягко отодвинула их в сторону и шагнула к Линет. Шаг, ещё шаг – ближе, ближе… Мне надоело. Надоело терпеть эти унижения! Надоело, что меня считают тряпкой, мусором, сироткой, которая не может дать отпор, – той, кого можно обидеть и забыть.

Я подошла так близко, что она невольно отпрянула, прижавшись спиной к холодному шкафчику. Мои руки резко опустились по обе стороны от её головы, отрезая пути к отступлению.

Наши взгляды встретились. Хоть Линет и была выше меня, сейчас я смотрела на неё сверху вниз – своим новым, убийственным взглядом. Тем самым, который прятала не один год. Той сущностью, что спала во мне очень давно – я сама загнала её в глубины души. Но сейчас она проснулась… И она была голодна. Голодна до справедливости.

Линет дёрнулась, пытаясь отстраниться, но я резко схватила её за подбородок – не сильно, лишь слегка зацепив кожу ногтями, – и повернула её лицо к себе. Наклонившись к самому уху, я прошипела, так тихо, что только она могла услышать:

– Если сейчас дёрнешься, я поцарапаю твоё красивое личико – и, возможно, на нём останутся шрамы. Так что не рыпайся и слушай меня внимательно.

Мой голос звучал непривычно холодно и твёрдо.

– Я без понятия, откуда ты узнала, что я из детского дома, но мне на это совершенно плевать. В этом нет ничего такого: сейчас у меня есть родители, и, поверь, у них денег не меньше, чем у твоих. Так что своими родителями передо мной не надо хвастаться.

– Дальше. Хвастаешься своим женихом? Только вот он совершенно другого мнения о тебе. Цитирую: «У меня нет девушки. Линет – всего лишь подруга детства, которая заигралась в свадьбу, а мне на её игры нет дела». Так что сначала обсуди свои планы с ним, прежде чем всем горланить о вашей любви!

– А моя личная жизнь – вот точно не твоего ума дело! Если ещё раз откроешь свой рот в мою сторону, я тебя ударю – и поверь, это будет больно! Если ты меня не трогаешь, не трогаю и я тебя. Ты поняла?

Я слегка усилила хватку, и Линет, бледная как полотно, слабо кивнула.

Отпустив её, я отступила на шаг и окинула взглядом помещение. В глазах Линет читались испуг, удивление и растерянность. Её так называемые подруги застыли в оцепенении, с выпученными глазами. Впрочем, такой же шок был не только у них – все присутствующие замерли, словно время остановилось.

Я растянула губы в улыбке – той самой, на которую была сейчас способна: холодной, но победной. Затем спокойно села обратно на лавочку и обратилась к Кейт:

– Тебе ещё долго?

Она словно очнулась от транса и поспешно ответила:

– Нет, ещё пять минут.

Я кивнула и достала телефон, нарочито спокойно листая экран, хотя внутри всё ещё кипело.

Постепенно остальные тоже пришли в себя и занялись своими делами, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Линет, нервно теребя край футболки, быстро переоделась. Уже на выходе она бросила своим «подчинённым» ледяным тоном:

– Возьмите мои вещи с собой!

И вылетела из помещения, словно за ней гнались. Сали и Натали, схватив её сумку, поспешили следом.

Как только дверь за ними захлопнулась, девочки набросились на меня с вопросами:

– Что ты сказала?!

– Как ты смогла и не испугалась?

– Что это было?

– Почему она так испугалась?

Я лишь рассмеялась – коротко, но искренне – и небрежно пожала плечами:

– Сказала, что расскажу всё её маме, а она поставит её на горох. Вот и испугалась, – пошутила я, стараясь разрядить обстановку.

Все дружно рассмеялись, напряжение понемногу спадало. И тут мой взгляд упал на забытую запасную юбку Линет, сиротливо лежащую на полу.

В голове тут же вспыхнула сумасшедшая идея – дерзкая, опасная, но такая заманчивая. Идея мести.

Повернувшись к Злате и Веронике, я понизила голос:

– А как вы относитесь к «Четвёрке дьявола»? А если точнее – к их капитану Дэроку?

Они переглянулись и хором ответили, в их глазах вспыхнул мрачный огонь:

– Мы его ненавидим!

– Хорошо. А к Линет?

– Тоже! – твёрдо ответили они. Верона, сжав кулаки, продолжила:

– Два года назад они объявили нас со Златой «игрушками» и издевались над нами, как только могли: подставляли перед учителями, травили. Другие ученики им помогали – выкидывали наши учебники и вещи в мусорный бак. Кто‑то подставил наши лица к фотографиям, где девушки голые, и раскидал листовки по всей школе!

– В общем, мы их ненавидим! – закончила Злата, её голос дрожал от сдерживаемого гнева.

– Хорошо, – медленно произнесла я, обдумывая план.

Затем я посмотрела на Кейт. Она решительно вскинула подбородок:

– Я их тоже ненавижу! Они обижают тебя, а значит, и меня!

Я благодарно улыбнулась ей, чувствуя, как во мне крепнет уверенность .

Тогда план такой: Дэрок всегда остаётся самым последним в раздевалке и последним идёт в душ.

– Откуда я это знаю? – спросите вы.

– А мне рассказал один хороший человек, – хихикнула я, заговорщицки подмигнув.

Так вот, я прокрадусь в их раздевалку и заберу его штаны, пока он в душе, а взамен оставлю эту юбку, – я подняла с пола позабытую вещицу нашей Ли и покрутила её в руках.

– Кейт будет караулить дверь, чтобы никто лишний не зашёл. Если что – отвлечёт. А вы, девочки, – тут я перевела взгляд на Сали и Натали, – сходите в кабинет технологии и одолжите пару гвоздей. Только тихо, чтобы не заметили! А то сразу на нас подумают, как найдут «сюрприз». И подготовьте бумагу с ручкой. Со всем готовым встретимся на заднем дворе, рядом с большим деревом, что стоит возле скамейки.

Девочки непонимающе переглянулись, потом Натали первой решилась:

– А зачем гвозди? И чем они помогут нам?

– Узнаете, – уверенно сказала я, стараясь сдержать улыбку. – Поверьте, будет очень весело! – добавила я с широкой, почти шальной улыбкой.

– Ладно, – хором согласились они, заражаясь моим азартом.

– Тогда за дело!

Мы дружно вышли из раздевалки. В коридоре царила редкая тишина – почти все уже отправились в столовую. Девочки поспешили выполнять поручение, а мы с Кейт направились к мужской раздевалке.

Когда мы подошли, оттуда как раз вышли наши одноклассники. Я остановила одного из них:

– Извини, подскажи, пожалуйста, а там ещё кто‑то остался?

– А тебе зачем? – насторожился он, подозрительно прищурившись.

Я улыбнулась самой доброй и невинной улыбкой, на какую была способна:

– Да я ищу одного человека, никак найти не могу. Думаю, может, он в раздевалке ещё остался?

– Нет, там остался только Дэрок, – ответил он и, ничего не подозревая, зашагал со своим другом в сторону столовой.

– Хах, шикарно! – прошептала я Кейт. Она понимающе кивнула, глаза её загорелись азартом.

– А что дальше? – спросила она, чуть наклонившись ко мне.

– А дальше, – сказала я, прислоняя ухо к двери, – мы слушаем.

Шум воды из душа доносился приглушённо, но отчётливо. Я осторожно повернула ручку, приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Кейт осталась на страже.

Я двигалась бесшумно, стараясь не задеть ни одной вещи. Прошла на середину раздевалки и огляделась: все шкафчики, кроме одного, были закрыты. Тот, что стоял приоткрытым, манил меня словно сокровище.

На цыпочках я подкралась к нему и заглянула внутрь: кофта, рюкзак, кроссовки… А вот и штаны – цель моего визита! Я уже потянулась к ним, как вдруг заметила рядом спортивные шорты.

– Чёрт, – тихо выругалась я. – Совсем не подумала, что придётся «одолжить» у него две вещи!

Быстро схватила и шорты, а взамен аккуратно положила юбку. Довольно улыбнулась, но тут же замерла: шум воды стих!

Не раздумывая ни секунды, я сгребла вещи в охапку и бросилась к выходу. Дверь громко хлопнула. Я схватила Кейт за руку, и мы помчались прочь – так быстро, что в ушах свистел ветер, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Остановились, только когда отбежали достаточно далеко. Я залилась безудержным смехом, а Кейт подхватила его – мы хохотали, пока не заболели бока, пока слёзы не покатились по щекам.

Отдышавшись, я запихнула наши добытые «сокровища» в сумку. Мы направились на задний двор.

Здесь обычно кипела жизнь: ученики читали, болтали, зависали в телефонах под деревьями или на скамейках. Но сейчас двор был пуст – и из‑за промозглой осенней погоды, и потому, что все были на обеде.

У большого дерева нас уже ждали девочки. Они гордо продемонстрировали гвозди, а я достала наши «трофеи».

– А шорты зачем? – удивилась Сали.

Я виновато улыбнулась:

– Чтобы у него выбора не осталось: либо в трусах гулять, либо в оставленной юбке!

Они на мгновение замерли, а потом разразились хохотом. Я подобрала увесистый камень, взяла гвозди из рук Златы и с размаху вбила штаны в дерево.Сначала один край от штанов, а потом и второй.А сверху еще один и там записка ,которую быстро набросала на листке:

*Мы сбежали от своего хозяина, потому что он полный придурок.*

Отошла на пару шагов, полюбовалась делом рук своих – получилось эффектно.

– А шорты куда? Гвоздей же больше не осталось! – спросила Злата.

– Потом дома повешу – будет трофеем! – рассмеялась я.

– А теперь пойдёмте все в столовую – посмотрим на концерт! – я развернулась с предвкушением, уже представляя лицо Дэрока, когда он обнаружит пропажу.