Александра Блик
Хозяйка заброшенной сыроварни. Том 1

Глава 1

Ладно, готова признать, что в резюме я немного приврала. Совсем чуть-чуть. И по совершенно не принципиальным вопросам.

Вот, например, высшее профильное образование. Никто ведь не уточнял, по какому конкретно профилю? Вот и я не стала.

Успешный опыт ведения собственного бизнеса? И тут не обманула. Успешный блог на двести подписчиков же может считаться бизнесом? Я даже в рекламной интеграции участвовала, один раз.

Про подробное знание сыродельческих технологий тоже почти правда. В детстве я каждое лето проводила на даче у бабушки. А бабушка держала коз. Ну, и сыр иногда делала, не без этого. Так что я, можно сказать, сыродел со стажем. Хоть и ненавижу это дело всей душой.

В своё оправдание я могла бы сказать, что таких вакансий – одна на миллион. Хорошая зарплата, отличный соцпакет. Правда, ехать далековато – зато проживание и пропитание включены. А в городе меня всё равно давно ничто не держало. Родителей я даже не помнила, а бабушки не стало ещё года три назад.

В общем, очевидно, что эту вакансию я просто не могла упустить. Тем более, с учётом того, что последние девятнадцать собеседований я с треском провалила. Так что совесть меня совершенно не грызла.

Такси я вызывала с замирающим сердцем. Стоило, наверное, поехать на общественном транспорте – денег как обычно не было. Но я побоялась, что в своём нынешнем виде попросту не доберусь. Узкая юбка, строгий пиджак, туфли на шпильках, гладкий пучок на голове – и яркая красная помада. О, в этом образе я могла сыграть хоть учительницу, хоть бухгалтера, хоть управляющую сыроварни. И не прикопаешься!

– Музыку включить? – поинтересовался таксист.

– Ага, – зевнула я. – Только негромко. Долго нам ехать?

– Час пятнадцать, – отозвался он, и я с чистой совестью прикрыла глаза.

От волнения я практически не спала всю ночь. И сейчас меня откровенно вырубало. Перспектива выспаться в такси казалась такой заманчивой…

Пробуждение вышло внезапным и совершенно несправедливым. Долгое витиеватое ругательство водителя, визг тормозов, глухой удар… И тело пронзил ледяной холод. Как будто кто-то попросту взял и погрузил меня в ледяную воду. С головой. Без предупреждения.

Не успев до конца прийти в себя, я распахнула глаза, попыталась вдохнуть… И поняла, что тону.

Я понятия не имела, как именно оказалась в воде – но это не имело никакого значения. Главным было спастись! Я беспорядочно замолотила руками и ногами, надеясь выбраться. Но это привело только к тому, что я окончательно запуталась. Где верх? Где низ?

Разум вопил, что плыть надо к свету, вот только света тоже не было. Кругом висела кромешная темнота. Силы покидали с каждой секундой, сознание затопила паника.

И в момент, когда показалось, что я уже не выберусь, послышался приглушённый плеск. Спустя несколько секунд моё тело обхватили чьи-то руки и дёрнули изо всех сил.

Почувствовав поверхность, я забила руками с удвоенной силой. Где-то на краю сознания билась мысль, что нужно замереть и позволить себя спасти, но я не слушала. В конце концов, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

– Да не мечись ты, – раздражённо прохрипел мужской голос. – Вот же… бешеная!

Слушала ли я? Вообще нет! Уперевшись руками в мужика, я изо всех сил оттолкнулась (в ответ послышалась забористая ругань), а потом по-собачьи погребла прочь.

– Берег в другой стороне, дура! – булькнул спаситель.

Стало обидно, но спорить я и не думала. Развернувшись, я забарахталась в другом направлении. И, что удивительно, до берега добралась раньше мужика. Возможно, конечно, он меня страховал – но я и не думала проявлять благородство.

Почувствовав под ногами илистое дно, я чуть ли не ползком припустила к берегу.

– Кто последний, тот сам дурак, – прохрипела я, падая на холодную траву, и протяжно закашлялась.

Вода, кажется, была везде – в лёгких, в носу, в ушах. Переносица болезненно ныла, звуки доносились приглушённо. В довершение – меня начала бить крупная дрожь. То ли от холода, то ли страх запоздало накатил.

– Какая необычная благодарность за спасение, – проворчал мужчина, падая на траву рядом со мной.

– Спасибо, – сипло буркнула я. – Я совершенно не планировала сегодня погибать.

Мужчина странно на меня покосился.

– Надеюсь, в следующий раз вы об этом подумаете до того, как идти топиться.

Топиться? Да он в своём уме?!

– Вы в своём уме? – выпалила я. – Я бы никогда!..

И замерла. Потому что только сейчас начала медленно осознавать, где нахожусь.

Такси поблизости видно не было. И трассы, по которой можно было ехать, тоже. Я сидела на берегу пруда, на зелёной травке посреди леса. На другом берегу летали светлячки.

– Сейчас ночь, – ошарашенно пробормотала я.

А ведь когда выезжала из дома, над горизонтом только-только поднималось солнце. И время года… Дома был промозглый ноябрь, а тут вовсю шелестели деревья. Да что происходит?!

Я перевела взгляд на собственную одежду. Вместо юбки с пиджаком на мне была надета длинная светлая сорочка. И обуви не было. И на секунду показалось, что даже тело – не моё. Я тупо уставилась на свои ладони. Перевернула. Прищурилась. Всё-таки, при свете звёзд было сложно что-то толком разглядеть.

– Посветить? – ехидно поинтересовался мужчина.

– Да, пожалуйста, – сдавленно попросила я.

Ожидала, что он достанет откуда-то телефон и включит подсветку. Но вместо этого в воздух взметнулся светящийся шарик. В первый момент я зажмурилась. А потом во все глаза уставилась на совершенно невероятную штуку, парящую прямо в воздухе. Она была похожа на небольшой шар и источала ровный мягкий свет. Чудеса, да и только…

От созерцания волшебного чуда меня отвлёк надрывный кашель. А за ним – полное неприкрытого отвращения:

– Вы?!

Я заторможенно перевела взгляд на сидевшего возле меня мужчину. Он был хорош. Мощный, широкоплечий, с ямочкой на покрытом лёгкой щетиной подбородке. И одет был как герой какого-нибудь средневекового фильма. Эдакий Атос, граф де Ла Фер – даром что без усов. Романтичный образ завершали тёмные волосы до плеч. Сейчас – мокрые и прилипшие к шее. Словом, не мужчина – мечта.

Пожалуй, прекрасный образ героя-любовника из фэнтези-драмы портило только одно: полный презрения взгляд. Он смотрел на меня так, словно увидел зловонную кучу… чего-нибудь.

И вот этого я не поняла. Мы с ним что – уже встречались? А почему я не запомнила?! Да ну нет, ни за что не поверю, что могла просто забыть такого мужчину! Тем более, у меня всегда была прекрасная память на лица.

– Мы… знакомы? – уточнила осторожно.

Его лицо свело судорогой. На миг показалось, что ещё чуть-чуть, и он лично вернёт меня туда, откуда взял. То есть, на середину пруда. Ещё и голову заботливо придержит, чтобы не вздумала всплывать.

– Надо же, у Мелиссы Розвуд возникли проблемы с памятью? – издевательски прошипел он. – Или просто я тоже недостаточно знатен, чтобы вы тратили на меня своё бесценное внимание?

Я моргнула. Потому что Мелисса Розвуд – это совершенно точно было не моё имя. Меня звали Алисой Цветковой, и я дожила с этим именем почти до двадцати пяти лет (во всяком случае, именно этот возраст я вписала в резюме – подумаешь, чуть-чуть приукрасила).

– Простите, но… – попыталась возразить я.

– Нет, это вы меня простите, – оборвал он и порывисто поднялся. – Не хотел мешать вашему развлечению. И, поверьте, знал бы, что это вы – ни за что бы не стал вмешиваться. – Он широким жестом указал на пруд. – Прошу, он весь ваш. Ни в чём себе не отказывайте.

На этих словах он развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. И, вот досада, светящийся шарик тоже поплыл за ним.

– Подождите! – крикнула я. – Свет-то оставьте.

Он резко развернулся и уставился на меня ненавидящим взглядом.

– Вот только не надо строить из себя невесть что, – процедил он. – Мнимую беспомощность можете разыгрывать с кем-то другим. Я – прекрасно знаю, на что вы способны.

С этими словами он продолжил путь и скрылся за деревьями. Я всё-таки поднялась на ноги и присмотрелась. Летевший за мужчиной шарик осветил стоявшую за деревьями лошадь (божечки, настоящую лошадь!) и дорогу.

Больше не оборачиваясь, он взлетел в седло и тут же тронулся с места. Через минуту стук копыт затих, а я снова огляделась.

– «Ни в чём себе не отказывать», да? – пробормотала я. – Это он мне что же, предложил пойти и утопиться?

На секунду показалось, что за спиной кто-то хихикнул. Но обернувшись, я увидела только всё ту же ровную гладь пруда. Я поёжилась.

Нет, от слов незнакомца обидно не стало – мало ли, что там считает незнакомый мужик. Да и в целом, сознанием овладела странная апатия. Было очевидно, что на собеседование я безнадёжно опоздала – да и представления не имела, в какую сторону идти. Босые ноги начали подмерзать. И тело ощущалось как будто чужим. Ещё и мокрая ночнушка липла к телу и вытягивала тепло.

Тяжело вздохнув, я обхватила себя руками и побрела прочь. И сама не заметила, как свернула на ту самую дорогу, по которой уехал мужчина. Над головой мерно шумели ветви деревьев. В лесной чаще продолжали порхать светлячки. Какое-то время я шла вперёд, морщась, когда натыкалась голой стопой на камушек или веточку. А потом справа показалось ветхое здание, похожее на какой-то склад. Из ветхой стены таращились зловещими провалами разбитые окна – но зато крыша была на месте.

– Надеюсь, тут не живут всякие жуткие личности, – сонно пробормотала я. – А то неловко получится.

Но личностей не было. Зато ноги будто бы сами принесли меня в небольшую комнатку, заставленную какими-то сундуками. В углу ютилась застеленная кровать.

Конечно, я не стала себе ограничивать. Добрела до кровати, на ходу стягивая через голову насквозь мокрую сорочку. И рухнула прямо на подушку лицом вниз. Полежала так с минуту. Потом отряхнула друг о друга стопы и заползла под одеяло.

Хорошо!

Глава 2

Проснулась я от пения птиц. Звук был настолько непривычным для моей суматошной городской жизни, что сон слетел мигом.

– Проспала! – ахнула я, садясь в постели.

Беспорядочно зашарила по подушке в поисках смартфона в надежде вызвать такси. И резко замерла. Потому что комната совершенно точно мне не принадлежала.

– Та-ак, – протянула я, медленно оглядываясь. – А я вообще где?

События вечера пронеслись в памяти, стирая остатки сна. А я ведь так надеялась, что всё это – обычный сон. И пруд, и ночь. И комната без двери, но с кроватью.

При свете дня комнатка выглядела удручающе. И дело было даже не в том, что почти всё пространство здесь было заставлено разноцветными сундуками. Нет, тут и без сундуков было крайне уныло.

Каменные стены когда-то были выкрашены в светло-жёлтый цвет, но за годы краска облупилась и осыпалась. Стекло в оконной раме, что удивительно, имелось – и даже почти целое, пусть и очень грязное. Только верхний правый угол скололся. Осколки лежали тут же, на подоконнике. Зато через дырку проникал задорный солнечный луч, высвечивая кружившуюся в воздухе пыль. Потолок посерел и был увешан гирляндами из паутины, в которых задорно болтались несколько дохлых мух.

– М-да, – протянула я. Моё возмущение звонко поддержал собственный желудок. – Интересно, а поесть тут найдётся?

Я сама не знала, с кем разговаривала. Но в старом пыльном здании было откровенно жутковато. Словно прошлой ночью я случайно забрела в дом с привидениями. И меня не съели сразу лишь для того, чтобы оставить на обед.

Нет, ну а что? Со мной явно происходила какая-то чертовщина. События прошлого вечера (или утра?) не поддавались никакому логическому осмыслению. Ехала в машине. Оказалась в пруду. Светящийся шар, опять же. И то, что сейчас лето…

Всё это походило на замысловатый сон. Но я-то уже проснулась. И даже ущипнуть себя успела, чтобы убедиться – не сплю. Ни капельки!

Нет, о таком совершенно точно стоило думать исключительно на сытый желудок. Поэтому все переживания я отодвинула подальше и со вздохом вылезла из постели. Удивительно приличной, к слову – учитывая общую запущенность помещения. В том смысле, что бельё выглядело довольно свежим и пахло лавандой – пусть и было заправлено кое-как.

Вздохнув, я сдёрнула с кровати простынь и обернула вокруг себя. Мало ли, кто-то придёт, а я в таком виде. Заодно отметила, что матрас сухой и, судя по внешнему виду, довольно новый. Это определённо было плюсом – особенно если придётся здесь остаться на какое-то время. Прежде, чем я найду способ отсюда выбраться и добраться до дома.

В груди кольнуло дурным предчувствием, но я решительно помотала головой.

Выберусь! Ещё как выберусь. Если я что-то решила – горы сверну, но добьюсь.

Но сначала стоило найти себе одежду. Потому что вчерашняя сорочка так и валялась на грязном полу влажным комом. Натягивать её обратно было противно. Да и бессмысленно – не ходить же в ней по улице, в самом-то деле. Одно дело, ночью, когда тебя никто не видит. Другое – посреди солнечного дня.

Я размяла пальцы и решительно развернулась к сундукам. Громоздкие, широкие. С вырезанными по корпусу узорами и цветочками. Их оказалось куда больше, чем мне показалось сначала. Навскидку даже пересчитать не получалось – точно больше десятка.

– Ну ладно, подруга, – пробормотала я, делая шаг к чужой собственности. – В твоей кровати я уже спала. Надеюсь, ты не будешь против, если я присвою одну ма-аленькую футболочку. И джинсы. Ну или что тут найдётся – я в целом не привередлива.

Однако откинув крышку сундука, я поняла, что с выводами поторопилась. Ни футболок, ни джинсов тут не было. Зато на меня надменно глядело сложенное платье без рукавов мандаринового цвета.

Не веря своим глазам, я взяла платье за лиф, подняла в воздух и чуть встряхнула. Ткань юбки заискрила блёстками, отбрасывая блики на стены.

– С ума сойти, – пробормотала я и чуть отодвинула находку в сторону, заглядывая вниз.

Под этим платьем лежало другое. Небесно-голубое, расшитое серебром. А ещё ниже виднелся край чего-то зелёного.

– Да уж, в этом я далеко не уйду, – резюмировала я и убрала платье обратно в сундук. – Надо поискать что-то нормальное.

Нормальное отыскалось в шестом по счёту сундуке. Сперва я наткнулась на чужое нижнее бельё (и присвоила… одолжила чистую сорочку), затем – на чистые простыни, переложенные веточками лаванды. И лишь потом смогла выудить узкие брюки. Тут же пряталось несколько рубашек и жилет. Прятались – потому что всё это было запихнуто в самый дальний конец сундука.

Что ж, тем меньше шансов, что меня кто-то будет ругать за пропажу.

Поколебавшись всего несколько секунд, я натянула на себя найденные вещи и задумалась. Интересно, насколько нагло было бы стащить ещё и чужую обувь?..

По всему выходило, что это будет нагло… но не сильнее, чем разжиться чужой одеждой. Так что я продолжила поиски.

В следующем сундуке обнаружилось зеркало. Старинное, на длинной ручке. У бабушки моей такое было. Хмыкнув, я взяла предмет, вытянула перед собой. Улыбнулась отражению. Поправила волосы. Застыла на несколько секунд… и только после этого заверещала.

Потому что лицо в зеркале… Оно совершенно точно мне не принадлежало!

Зеркало с жалобным звяком упало обратно в сундук. А я за секунду оказалась у противоположной стены и взлетела с ногами на кровать. Крышка сундука хлопнула, оставляя меня в одиночестве. Но поток эмоций было уже не остановить.

Чужое лицо в зеркале могло означать всего две вещи – либо в зеркало был встроен активный фильтр, как во всяких видеосервисах. Такие меняли лицо в реальном времени. Либо лицо в самом деле было не моим.

И, вопреки здравому смыслу, я склонялась ко второму варианту.

Словно во сне, я подняла правую руку. Растопырила пальцы. Я ведь только вчера сделала маникюр – нюдовый френч стоил мне нескольких дней голодания, но на собеседовании я экономить не собиралась. А сейчас мои ногти выглядели абсолютно ровными. Ни следа геля!

Всхлипнув, я оттянула огненно-рыжую прядь и заскулила. Я ведь уже больше полугода не красила их в рыжий! А пару недель назад вовсе закрасила бледно-медный оттенок насыщенным шоколадным цветом. Прочитала в каком-то исследовании, мол, работодатели отдают предпочтение шатенам – и решилась на изменения.

Почему я всего этого не заметила раньше? Или я просто не хотела замечать?

Мамочки…

Прикрыв глаза, я несколько раз вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Попыталась представить себя на мирном лугу посреди бескрайнего лета… не помогло.

– Ла-адно… Ладно, – решила я. – Разберёмся. Потом.

В конце концов, тело меня слушалось. Руки-ноги работали. Мордашка в зеркале была очень даже симпатичной – куда симпатичнее моего родного лица. Слегка румяные щёчки, вздёрнутый носик и по-детски распахнутые светло-карие глаза.

И, самое главное: намного сильнее, чем разобраться в происходящем, хотелось есть.

Так что я слезла с кровати. По дуге обошла сундук с зеркалом. Открыла следующий и с облегчением выдохнула: внутри лежала обувь. В основном тут лежали балетные тапочки, но хватало и обычных туфель. Я взяла практически первую подходящую пару и даже не удивилась, что они пришлись мне впору. Очевидно, вместе с чужим лицом я прихватила и размер стопы.

Обувшись, я устало потёрла лицо. Помотала головой. Кое-как переплела спутанные волосы и перевязала первой попавшейся ленточкой. И лишь после этого отправилась на поиски еды.

Вчера я шла в каком-то полубреду, не разбирая дороги. И уж точно не имела возможности оглядеться. Сегодня я старательно озиралась, опасаясь напороться на какую-нибудь гадость. Вроде крыс, например.

Ненавижу крыс!

Исследовать здание целиком я пока была не готова. Впрочем, это и не требовалось. На грязном полу лежал слой пыли. Так что можно было без труда разобрать, куда тут ходили, а куда нет.

Например, к выходу вела относительно протоптанная дорожка. А если взглянуть направо, коридор был закидан не поддающимся определению мусором. И, похоже, на стенах виднелась плесень…

Впрочем, чему я удивлялась? Здание совершенно точно не было предназначено для жизни. В смысле, когда-то тут, конечно, же жили. Но, судя по внешним признакам, здание стояло заброшенным лет двадцать, не меньше.

Недалеко от выхода протоптанная дорожка раздвоилась. Одна всё так же вела к двери, другая – в небольшое помещение с отвалившейся дверью. Переступив порог, я замерла и сглотнула слюну.

На столе лежал хлеб! Самый настоящий. Разве что немного чёрствый… Ну ладно, не немного. На самом деле, нарезанный ломтями чёрный хлеб был твёрдым как кирпич. Но я не привыкла жаловаться на подарки судьбы. Тем более, тут же, на столе, нашёлся наполовину полный кувшин с водой. Прямо рядом с внушительной по толщине папкой.

Пройдя внутрь, я по-хозяйски уселась на массивную деревянную лавку, подтянув под себя одну ногу. И оптимистично захрустела хлебом. Сделала глоток воды. Счастливо вздохнула. И по-хозяйски придвинула лежавшие тут же бумаги. Интересно же, что пишут.

И вот странное дело: текст был написан явно не на русском, однако воспринимался без проблем. А вот как относиться к написанному, я пока не понимала.

Судя по всему, сверху лежало письмо. В нём некий Теодор Сейдж выражал свои соболезнования по поводу сложившейся ситуации. И сообщал (судя по формулировкам, не в первый раз), что проигранное отцом имущество вернуть не получится. И уважаемой собеседнице очень повезло, что кредиторы позволили ей оставить себе необходимые для жизни личные вещи.

Интересно, то мандариновое платье – тоже необходимо для жизни?

Хмыкнув, я потянулась за вторым куском и продолжила чтение. Судя по всему, Мелисса Розвуд, которой и адресовалось письмо, попала в крайне затруднительную ситуацию. Не так давно девушка потеряла обоих родителей. И только после их гибели выяснила, что всё имущество семьи оказалось заложено. Так что бедняжка оказалась и без семьи, и без денег. Всё, что ей досталось – это заброшенная сыроварня давно погибшего деда. Да и то лишь потому, что согласно завещанию деда имущество не поддавалось ни отчуждению, ни продаже. Хотя Мелисса, судя по всему, не отказалась бы найти покупателя.

– А Мелисса Розвуд – это, видимо, я, – подытожила я, вспоминая слова вчерашнего красавчика. Кажется, именно так он меня и назвал. – Ну что ж, по крайней мере, у меня есть жильё.

Хотя прежде, чем жить, этот дом однозначно стоило привести в порядок. Интересно, у Мелиссы остались хоть какие-то сбережения? Если нет, придётся туговато.

Вздохнув, я пошарила по столу. Хлеба больше не было. Я с досадой цыкнула и перевернула лист.

«Что касается ваших последних слов, сола Розвуд, смею напомнить, что в качестве доброго отношения к вам и вашему отцу, я уже помог перевезти вещи и заполнил кладовую едой. Но на этом моя поддержка окончена. В конце концов, жалованье за последние два месяца вы мне не так и не выплатили.»

Я резко выпрямилась. Нет, на помощь незнакомого мужика мне было наплевать – сама справлюсь. Внимание привлекло другое.

Тут была еда?..

Рот сам собой наполнился слюной. Соскочив с деревянной лавки, я принялась озираться в поисках той самой кладовой. И замерла, услышав шорох. Из коридора послышались осторожные шаги.

Сердце заколотилось где-то в горле. Потому, что, когда находишься одна в заброшенном здании, любая встреча будет не к добру.

Я быстро оглядела кухню. Как назло, ни одного тяжёлого предмета рядом! А ведь я вообще без понятия, кто ко мне пожаловал. Бездомный? Вор? Маньяк???

Или и того хуже – хозяин здания?

Нет, вроде как, я успела разобраться, что здание принадлежит мне (вернее, хозяйке этого тела, Мелиссе Розвуд). Но кому какое дело до документов, если здесь до меня кто-то жил? Вдруг я вломилась в чужое убежище?

Тяжёлый предмет наконец нашёлся. Всё это время на подоконнике стоял медный таз. Подхватив его, я подскочила к дверному проёму и затаилась. Шаги приближались. Лёгкие. Медленные. И как будто бы нерешительные.

Гость замер чуть за порогом, отбрасывая на пол ломаную тень. Сделал какой-то жест. И сделал шаг внутрь.

– А ну, стоять! – рявкнула я, выскакивая вперёд.

Подозреваю, видок у меня был тот ещё: рыжие волосы торчат из косы как попало, на лице зверское выражение, в руках – таз.

– А-а-а! – фальцетом завопил гость, разворачиваясь.

В следующую секунду на меня вылилась вода. Плеснула в лицо, намочила тонкую рубашку, потекла по волосам.

– Изыди, нечисть! – завопил он. – Силой света заклинаю! Да изгонит тебя Солнцеликий! Да сожжёт тебя… Ай-ай-ай, отпусти, тётенька!..

Разумеется, слушать эту лабуду я не стала. Проморгалась и, отшвырнув таз, ухватила агрессора за ухо.

Нарушителем оказался чумазый паренёк лет двенадцати в перепачканной одежде. Грязные светлые волосы торчали в разные стороны, напоминая взрыв на макаронной фабрике. На виске красовался след от сажи. Этакий эталонный мальчишка из фильмов о викторианском Лондоне. Только кепочки не хватало.

– Ты что творишь, мелочь? – рявкнула я. – Совсем берега попутал?

– К-какие берега? – просипел мальчишка. – Тётенька утопленница, не убивайте!

– Какая я тебе утопленница? Ты меня зачем водой облил?

– Т-так свят-тая же, – растерянно пробормотал мальчуган, растерянно хлопая глазами. – От святой воды нечисть в муках погибает. Это все знают.

– Ага, – согласилась я. – А я? Я погибаю?

Мальчишка завис. Поджал губы. Оглядел придирчиво, словно пытаясь решить сложную задачку.

– Да что-то непохоже, – выдал он наконец.

– А это значит – что?..

– Надо больше святой воды? – осторожно предположил он.

– Тьфу ты, – выругалась я в сердцах.

Отпустив паренька, я с досадой оглядела собственную одежду. Рубашка промокла и липла к телу. С другой стороны, на улице было тепло – может, и не надо переодеваться? Высохнет?

– Тётенька утопленница? – Парень заискивающе заглянул в глаза. – А вы раз не погибаете, так я пойду, а?

Я подняла голову и недобро прищурилась.

– Ещё раз назовёшь утопленницей – и я превращусь в ведьму.

– Ой, а вы можете? – В ярких голубых глазах зажёгся неподдельный интерес.

Я выпрямилась и упёрла руки в бока.

– Любая женщина превращается в ведьму, если выпрыгнуть на неё из-за угла и облить водой, – поучительно сообщила я. – Запомни на будущее.

Парень скорчил серьёзную мину и очень часто закивал, косясь на дверной проём за моей спиной. Уверена, если бы мы не стояли так близко – попытался бы улизнуть в окно. Но сейчас явно боялся злить неадекватную женщину.

С одной стороны, мальчишку пугать не хотелось – он и так выглядел довольно зашуганным. С другой – это был прекрасный шанс выяснить хоть что-то об этом месте, куда я попала. Ведь если он здесь появился, значит, где-то поблизости было человеческое жильё? Может, деревня? Или даже город? Лучше бы, конечно, город. Там, в отличие от деревни, можно найти работу…

Интересно, а Мелисса Розвуд хоть когда-то в жизни работала? Что-то по тому мандариновому платью я сильно сомневалась.

– Отпущу, – решила я, и паренёк подпрыгнул от радости. – Но не сразу… Сперва ты мне расскажешь, кто ты такой и как здесь очутился.

– Сделки с нечистью не заключаю, – отрезал мальчишка. – Обманут и душу заберут.

– Да зачем мне твоя душа, – отмахнулась я. – Да и какая из меня нечисть. Вода же не подействовала?

Парень задумчиво потёр подбородок. И нехотя кивнул.

– Не подействовала. Но это ничего ещё не значит. Может, воды мало.

– Нормально воды, – огрызнулась я. – Мне теперь ещё рубашку сушить. И вообще… человек я.

Парень хитро усмехнулся и отступил на шажок.

– А раз человек, – протянул он, – то сделай светлое знамение. Нечисть его повторить не может.

Я закатила глаза и подняла руку, собираясь перекреститься. Да так и замерла, вспомнив, что паренёк, облив меня водой, звал какого-то там Солнцеликого. А вдруг тут и крестились по-другому? И ведь не спросишь – сразу в нечисть запишут…

– Давай, ты первый, – сориентировалась я. – А я за тобой. А то вдруг, ты сам… нечисть?

Мальчишка презрительно фыркнул. Но отказываться не стал. Сложил большой и средний пальцы, нарисовал перед собой в воздухе круг по часовой стрелке – и расчертил его вертикальной линией.

– Твоя очередь.

– Легко, – хмыкнула я и повторила жест. – Ну что, теперь веришь?

Парень несколько секунд мерил меня пристальным взглядом. Словно ожидал, что я всё-таки начну растворяться в воздухе. И только потом кивнул и заметно расслабился.

– Верю, – согласился он и, отступив на шаг, одним движением заскочил на стол. – Ты обычная совсем… А поесть найдётся?

Я хмыкнула. Ну как же, знала я этих вечно голодных мальчишек – сама с такими росла. Вот только еду – если она вообще здесь была, – надо было заработать.

– Сначала ответишь на мои вопросы, – отрезала я. – А потом я уже подумаю, надо ли тебя кормить. И слезь со стола. А то приму за еду тебя.

Ойкнув, мальчишка соскочил на пол и испуганно покосился на меня. А я внутренне выругалась. Надо бы узнать побольше про местные обычаи… и быть поосторожнее в высказываниях. Мало ли, какие-то из моих слов будут восприняты буквально.

– Шутка, – махнула я рукой. – Я мальчиков не ем. Но на столе всё равно сидеть не надо – вдруг развалится.

Мальчишка кивнул и опустился на лавку. Я отошла к дверному проёму и прислонилась к стене.

– Ну, рассказывай, – кивнула я. – Кто такой, откуда пришёл. И, главное, зачем.

Паренёк почесал в затылке и затравленно огляделся. Однако отвлечься было не на что: пришлось отвечать.

– Так… Марик я. Из деревни пришёл.

Я сложила руки на груди и одобрительно кивнула. Он скривился.

– Утром наши рассказали, будто в старую сыроварню утопленница шла. Кожа бледная, глазища чёрные, в волосах – тина болотная. Простоволосая шла, босая, в одной сорочке! А за ней… – Он перешёл на шёпот. – Огромная тень нависала!

– Над.

– Что?

– Над ней, – проговорила я и поморщилась, всё-таки нащупав в волосах ниточку тины. Вытянула, критически осмотрела и вздохнула. Надо будет найти расчёску и привести это богатство в порядок. – Ничего. Продолжай. Ты-то здесь как очутился?

Хотя картинка, честно говоря, уже вырисовывалась. Одни ребята якобы видели утопленницу. Другим стало завидно. И любопытно. А любопытство – штука коварная, от него просто так не избавишься. Вот и решили послать, кого не жалко. Чтоб проверил и рассказал.

– Проведать пошёл, – полностью подтвердил мои догадки Марик. – Соломинку длинную вытянул. Меня, кстати, парни ждут.

Он попытался встать, но я отрицательно покачала головой. Он, может, и проведал «утопленницу» – но я-то ещё даже близко не всё узнала.

– Далеко деревня? – деловито поинтересовалась я. – И есть ли город поблизости?

– Деревня близко – четверть часа, если бегом.

Значит, если шагом, то полчаса. Действительно, не слишком далеко. Но и не то, чтобы близко. Особенно после города, где для того, чтобы купить еды, было достаточно пересечь двор.

– А до города часов шесть на телеге, – продолжил Марик. – Верхом быстрее, но нужен конь.

Коня у меня не было, хотя в седле я в целом держаться умела. Пусть и не слишком хорошо. Да и в любом случае, не дело это – добираться до работы несколько часов в одну сторону. Либо переезжать, либо искать что-то поближе.

– А работа в деревне есть какая-нибудь?..

– Конечно, есть, – обрадовался он. – Все работают! Как утром в поле уходят, так и – до вечера.

Ну конечно же…

– А… ну не знаю, официантки, может, где-нибудь нужны?

– Кто? – не понял Марик.

– Ну… работа такая – в кафе… в трактире. Таверне. Чтобы напитки разносить. Или еду.

Парень нахмурился и окинул меня странным взглядом.

– Это ж разве работа? Хозяин сам и разносит.

– А если не успевает? Ну, например, если людей много?

– Так жена помогает. Или просто на прилавок еду ставит – все с руками, сами заберут.

– Ага…

– Но в трактирах много людей только зимой бывает. Сейчас – только заезжие, кто из Бривертона в Шедбрук едет. Это если на портал денег не хватило.

Да уж. Заработать в деревне мне явно не светило. Может быть, имей я какую-нибудь функциональную специальность – вроде врача или инженера, – то шанс бы ещё был. Но с моим актёрским образованием мне там точно было нечего делать.

Да и, если вспомнить жизнь у бабушки в деревне, где я проводила каждое лето, то там в целом было не принято благодарить деньгами. За помощь приносили – кто десяток яиц, кто крынку молока. И тут, наверняка, всё устроено похожим образом.

Впрочем, сходить в деревню, разведать, всё равно придётся. Но вряд ли я смогу заработать денег.

Над этим вопросом точно стоило подумать…

Но сначала – оценить запасы.

– Идём искать еду, – сдалась я. – Говорят, тут в кладовке что-то есть.

– Правда? – оживился Марик. – А где кладовка?

– Если бы я знала…

Я вздохнула и огляделась. Логично было предположить, что дверь в кладовую вела с кухни – но не тут-то было. Ничего похожего на дверь или даже проём видно не было. Даже за печкой проверили. Нашли только сломанный ухват и паутину.

– Идём в коридор, – решила я. – Наверняка дверь там.

Мы продолжили поиски. Заглянули в каждый проём. Отыскали каморку с обломками мётел и полуистлевшими тряпками. Комнатку с усыпанной трухой полом – кажется, раньше здесь хранили дрова. И некое подобие ванной. С ржавым краном и медным тазом.

Остро захотелось пить.

Через пять минут мы исследовали всё, до чего смогли дотянуться. От самой моей спальни и до выхода. Даже на улицу выглянули. Полюбовались пышно разросшимся бурьяном. Пощурились на по-летнему яркое солнце и пошли обратно.

Собственно, у нас остался всего один вариант. Мы в нерешительности замерли у верхушки деревянной лестницы, ведущей в темноту. Подвал, увы, не освещался. А шары, как вчерашний незнакомец, я вызывать не умела.

– И что будем делать? – задумчиво спросила я. – Я боюсь туда спускаться.

– И правильно, – поддержал Марик. – Вдруг там стрыга какая-нибудь спряталась? Или упырь.

Я передёрнула плечами. Откровенно говоря, у меня были варианты попроще… но с каким-нибудь взбешённым барсуком или росомахой тоже встречаться не хотелось. Или, того хуже, с крысами.

– А есть хочется, – обречённо вздохнула я.

– Хочется, – согласился парень. – Так что, пойдём?

Закусив губу, я сделала шажок к лестнице и остановилась, прислушиваясь. Мне казалось или с улицы доносились голоса?

Не показалось. Голоса действительно были. Хотя раздавались так далеко, что ни возраст, ни пол говоривших было не разобрать. Щебетание какое-то.

– Для заброшенного здания тут на удивление многолюдно, – недовольно пробормотала я.

– А, это, наверное, за мной! – оживился Марик.

– Родители? – догадалась я. – Ты им не сказал, куда идёшь?

Паренёк замер и как-то заторможенно помотал головой.

– Да нет, это парни. И, наверное, маг.

– Какой маг?

– Ну так… утопленницу упокоить.

– Че-го? – ахнула я. – Куда упокоить? Зачем?

Марик почесал в затылке и виновато развёл руками.

– Сказали, если я не вернусь, придут выручать. А я… ну, не вернулся.

Я застонала. Вот не мог он раньше сказать, что его ждут? Хотя – говорил же! А я даже внимания не обратила. В общем-то, сама виновата. Теперь вот объясняй, что я мальчика не похитила.

Ладно, оставалось надеяться, что местный маг окажется вменяемым человеком.

Странно, но слова о маге меня даже почти не удивили. После пережитого это воспринималось почти спокойно. В конце концов, если существует переселение душ, почему бы тут не существовать магу? Я даже начала фантазировать, как он будет выглядеть. Почтенный старец в длинной хламиде и с посохом? Или черноволосый мужчина с каре и волшебной палочкой? А может быть, мрачный тип с подведёнными чёрной краской глазами?..

– Я скажу, что со мной всё в порядке! – спохватился Марик. – Сейчас!

Развернувшись, он бросился к выходу. Но немножко не рассчитал скорость. Споткнулся о выступавшую доску – и с растянулся на полу во весь рост. В подсобке с мётлами что-то громыхнуло. Голоса на улице затихли. Я выругалась и бросилась поднимать парня.

– Да что ж ты такой неуклюжий-то! – выдохнула в сердцах, помогая мальчику сесть.

Сама опустилась на корточки и повернула к себе лицо Марика. Взяла за подбородок. Развернула одной стороной. Другой.

Парень ошалело хлопал глазами. Из разбитого носа хлестала кровь.

– М-да, – прокомментировала я. – Надо бы что-то холодное приложить.

– Да сабо пройдёт, – прогнусавил Марик и вытер нос тыльной стороной руки. Стало только хуже.

– Да не дёргайся ты! – с досадой воскликнула я. – Сейчас, подожди. Надо зажать нос.

Подавшись вперёд, я попыталась осторожно перехватить переносицу пониже хрящика, но Марик не дался.

– Ай-ай-ай, больно! – вскрикнул он.

Ровно в этот момент лившийся с улицы свет заслонила высокая фигура. А через секунду в меня без предупреждения стремительно понеслось мерцающее нечто.

Мы с Мариком синхронно вздрогнули и ещё успели повернуть головы. Словно во сне я смотрела, как в меня летит сгусток света, разрастаясь с каждой секундой.

Минуточку… Это что же?.. Это меня сейчас?..

Додумать я не успела. Не долетев до меня каких-то полметра, сгусток попросту истаял в воздухе. Сначала замедлился, потускнел, а следом – вовсе исчез. Всё это сопровождалось звуком сдувавшегося шарика. А я замерла, ошалело моргая на зависшую перед моим лицом искорку. Она повисела ещё пару секунд – и тоже истаяла. А я подняла изумлённый взгляд на стоявшего в проёме мужчину.

И снова вздрогнула. Потому что пресловутый маг определённо был мне знаком.

Глава 3

Да-да, на пороге застыл тот самый мужчина, который вчера вытащил меня из воды. Надо сказать, при свете дня он выглядел ещё привлекательнее. Высокий, подтянутый. Волнистые каштановые волосы убраны в высокий хвост, подбородок гладко выбрит. И, к слову, сухая одежда шла ему ничуть не меньше мокрой.

Несколько секунд мы оторопело таращились друг на друга. Причём с каждой секундой лицо мага всё сильнее вытягивалось.

– Я… – Он тяжело сглотнул. Во взгляде промелькнуло раскаяние. – Я не хотел…

Я нахмурилась, пытаясь понять, что же только что произошло. И в этот момент в коридор, галдя и перекрикивая друг друга, ввалились четверо мальчишек, примерно возраста Марика.

– Всё? Русалку грохнули?

– Говорю тебе, это мавка была!

– Так грохнули или нет?

– О, Марик! Это тебя нечисть так разукрасила?

– И не сожрала даже?..

– Замолчали все.

Последние слова принадлежали магу. И, вроде, сказано было тихо, но все моментально захлопнули рты. Повисла напряжённая тишина. Мальчишки синхронно попятились и сбились в кучу. Мы с Мариком чуточку придвинулись друг к другу. От ледяного тона незнакомца по спине пробежал холодок. Хотя я, вроде бы, вообще ничего плохого не сделала – а всё равно не по себе.

– Вы что мне, гадёныши, сказали? – процедил мужчина, резко разворачиваясь к мальчишкам.

– Так мы ведь… – пробормотал самый высокий, но осёкся под тяжёлым взглядом.

– Вы сказали, что на вашего приятеля напала нечисть. Что он при смерти.

– Ну…

– Она, – мужчина выбросил руку в мою сторону, – могла погибнуть. Потому что вы четверо решили обмануть мага. Вам кажется, это смешно? Вы хоть осознаёте, что наделали? Человек почти погиб! Из-за ваших дурацких шуток!

Мальчишки стояли бледнее мела. Марик смотрел огромными глазами, зажимая нос грязным рукавом. Впрочем, кажется, кровь уже остановилась. В звенящей тишине было слышно, как на улице шумят верхушки деревьев. А внутри, казалось, от напряжения потрескивали молнии. А ещё солнце, похоже, зашло за тучу – в коридоре резко потемнело.

И я не выдержала. Просто никогда не отличалась особенным терпением. И ненавидела сидеть сложа руки в стрессовой ситуации.

– Всё ведь обошлось, – пискнула я. – Никто не умер…

Мужчина вздрогнул всем телом. Резко обернувшись, он несколько секунд сверлил меня нечитаемым взглядом. Словно хотел пробить сквозную дыру. После чего скомандовал, не оборачиваясь к парням:

– Забирайте приятеля – и валите отсюда.

– У Марика нос разбит, – попыталась возразить я. – Надо приложить что-то холодное…

Маг вздрогнул. На лице на миг проскользнуло озадаченное выражение, но он почти сразу недобро прищурился.

– Я. Сказал. Вон.

Через несколько секунд мы остались в коридоре вдвоём. Я и незнакомый маг с полубезумным взглядом. А я, как назло, совершенно не представляла, как себя с ним вести.

Впрочем, как оказалось, от меня ничего и не требовалось. Неприятно усмехнувшись, мужчина мягкой походкой направился ко мне. Я испуганно завозилась на полу, пытаясь подняться – не тут-то было! Ноги напрочь отказались слушаться. То ли от страха, то ли то заклинание (а ведь это было именно заклинание!) всё-таки что-то со мной сделало.

– Не двигайтесь.

Хрипловатый голос буквально пригвоздил к полу. А секунду спустя мужчина опустился возле меня на корточки. Собранный, сосредоточенный. Между бровей пролегла вертикальная складка. Он окинул меня ещё одним внимательным взглядом, что-то прошептал, и ладони мягко засветились.

Я вздрогнула. Резко захотелось отползти как можно дальше. Я даже сделала движение, но мужчина вскинул ладони вверх, словно показывая, что безоружен.

– Просканирую, – коротко объяснил он. И, не дожидаясь ответа, потянулся ко мне.

Мужчина провёл ладонями вдоль моего тела. Задержался возле лица, отчего щёки слегка закололо. Сделал круг вокруг головы. Просканировал шею. Ключицы. Повёл ладонями ниже, в сторону живота…

Да он совсем, что ли, берега попутал???

– И хватит на этом! – рявкнула я, резко отталкивая его ладони. – Я так понимаю, со мной всё в порядке.

Маг замешкался и нехотя кивнул.

– Удивительно, но да. Совершенно никаких последствий.

И взгляд такой честный. Словно не он только что пытался «сканировать» мою грудь.

– И отлично, – кивнула я. – Хорошо, что вы вовремя погасили ту светящуюся штуковину.

Он поднял взгляд. И уставился… ну очень внимательно.

– Я не гасил, – признался он после заминки. – Заклинание упокоения невозможно погасить. Да и мне бы элементарно не хватило времени.

– Оу…

Я глупо моргнула. Нахмурилась. Тут же вспомнился разнос, который он буквально только что устроил мальчишкам. Я-то подумала, что он решил сгустить краски. А выходит, я была в реальной опасности?

– Я действительно могла умереть? – уточнила я почему-то шёпотом.

Мужчина нехотя кивнул, и у меня резко заныло под ложечкой.

– Но каким-то образом смогла заблокировать ваше… заклинание? – пробормотала жалобно.

Он покачал головой и виновато развёл руками.

– Тогда бы вспыхнул купол. А заклятие просто… не долетело.

Я облизнула резко пересохшие губы и вздрогнула, когда за окном что-то блеснуло. Несколькими секундами позже прогрохотал гром.

– Мне действительно жаль, что так получилось, – признался маг. – Мне не следовало верить детям на слово. Стоило проверить всё самому, и только потом нападать. Но когда мы подходили к дому, я услышал детский крик, и…

Да, точно. Прямо перед появлением мага Марик кричал, что ему больно. Что ж, это многое объясняло – мужчина, судя по всему, действовал на рефлексах. И всё же… Достойная причина, чтобы лишиться жизни, ничего не скажешь.

– Мне действительно очень жаль, что так получилось, – искренне произнёс он. – Я не желал вам смерти. И если я могу что-то для вас сделать, чтобы загладить вину…

Надо же, а вчера на полном серьёзе желал пойти и утопиться… Впрочем, сегодня маг вёл себя почти нормально.

– Как вас зовут? – спросила я со вздохом.

Мужчина дёрнулся как от пощёчины и резко отпрянул. Лицо закаменело.

– Как… зовут? – медленно повторил он.

– Да. Думаю, для начала вам стоит представиться, – кивнула я. – А то я совершенно не представляю, как к вам обращаться.

На губах мужчины промелькнула понимающая усмешка. Он окинул меня новым, колючим взглядом. Одним плавным движением поднялся на ноги и изобразил подобие церемонного поклона.

– Кассиан Кроу, к вашим услугам, – процедил он и выпрямился. На губах играла презрительная ухмылка. – Что ж, раз я выполнил вашу просьбу, разрешите откланяться.

Резко развернувшись, он бодро пошагал к выходу. Я подскочила на ноги словно ужаленная. Произошедших перемен я не понимала. Зато знала, что ходить по улице в грозу было не безопасно.

– Подождите, – окликнула я. – Там же дождь… сейчас начнётся.

Кассиан Кроу обернулся, и я осеклась под равнодушным взглядом.

– Вот только не надо делать вид, будто вам есть дело до кого-то кроме себя, – выплюнул он. – Хорошего вечера, сола Розвуд.

Отвернувшись, он окончательно покинул заброшенный дом. А несколькими секундами позже на землю с грохотом обрушился ливень.

– Вообще-то, я хотела попросить проверить подвал…

В ответ на мои слова сверкнула молния. А через несколько секунд донёсся раскат грома. Я вздохнула. Вот же… баран упёртый. Сам придумал, сам обиделся.

С другой стороны, судя по тому, что мужчина с самого начала знал имя Мелиссы, они были знакомы раньше. Интересно, насколько близко… Впрочем, очевидно, достаточно близко, чтобы она успела оставить после себя не самое лучшее впечатление.

Почему-то от этого понимания стало неприятно – самую капельку. Но эти мысли я тут же отмела. В основном потому, что желудок резко свело от голода.

– Да что ж такое! – простонала я.

С досадой покосилась на дверь в подвал. И, держась за живот, поплелась в сторону кухни. Мало ли, я не заметила, и на столе остался хоть один кусочек хлеба? Вряд ли, конечно.

С мрачной решимостью я перешагнула порог кухни… и остолбенела.

Ровно напротив входа темнел прямоугольный проём. Дверь стояла здесь же, прислонённая к косяку – вроде как, закрывала… но всё равно проём было видно. Как и саму дверь.

И я могла поклясться, что полчаса назад в кухне ничего подобного не было!

Я даже растерянно обернулась через плечо, словно ища, у кого бы найти подтверждение. Однако рядом, конечно же, никого не было. Марик сбежал с мальчишками. А маг и вовсе ни разу в кухню не заходил.

– Чертовщина какая-то, – растерянно пробормотала я и всё-таки прошла в кухню. Подошла к прислонённой двери, отодвинула. И заглянула в проём.

Это была кладовка! Та самая, которую мы так и не смогли отыскать с Мариком. Которой ещё совсем недавно здесь не было.

– Ладно… – пробормотала я. – Ладно. Подумаешь, кладовка появилась. Мало ли, что случается. Меня, вон, вообще в чужое тело перекинуло. А Кассиан умеет заклинаниями швыряться. И ничего.

Осторожно отставив в сторонку деревянную дверь, я заглянула внутрь. Прищурилась. Мне отчаянно не хватало света – снаружи бушевала буря, и через грязное стекло кухни не проникало почти ничего. А в кладовой окон вовсе не имелось.

Несколько секунд я отчаянно моргала, привыкая к полумраку. И только потом умудрилась рассмотреть несколько завязанных холщовых мешков. Посчитать их точное число не получалось. Шесть? Семь? Десять? В темноте всё сливалось. Я чихнула.

– Мне бы фонарик, – пробормотала я. – Или хоть зажигалку.

И ещё бы прибраться. Я никогда не страдала аллергией на пыль – но в нынешних условиях, похоже, она могла начаться у кого угодно. Так что после еды я решила заняться именно этим.

Кроме мешков в кладовку помещался котелок на ножках, предположительно, чугунный, и большая плетёная корзина. С неё-то я и решила начать. Просто потому, что в отличие от огромных мешков, её я могла поднять.

Водрузив корзину на кухонный стол, я наконец-то смогла разглядеть содержимое. Несколько яиц, две буханки подсохшего ржаного хлеба, мешочек с солью, крынка, обвязанная тряпочкой. И несколько свечей. Жаль, без спичек.

– Ну-у…в целом, на сегодня мне хватит, – заключила я.

И, впившись зубами в хлеб, начала развязывать верёвку, державшую тряпочку на крынке. А справившись с узлом, даже вскрикнула от радости. Внутри было самое настоящее домашнее масло! Я по привычке огляделась в поисках ножа – кухня же! Но, разумеется, ничего не нашла. Видимо, местные растащили за прошедшие годы. Или сороки. Так что просто оторвала кусок горбушки и зачерпнула масло хлебом прямо из крынки.

На улице снова громыхнуло. Я вздрогнула. В носу, как назло, резко зачесалось. Я чихнула, чуть не выронив и хлеб, и масло.

– Ой, всё!

Подхватив корзину, я решительно направилась к выходу, где над крыльцом нависал широкий козырёк. Вдохнула полной грудью. С облегчением выдохнула. И продолжила есть.

Воздух пах озоном, до меня доносились крошечные брызги. И никакой пыли.

Просто сказка! Да и в целом – можно сказать, мне даже повезло.

Нет, ну правда – а с чего мне расстраиваться? Да, попала в другой мир. Да, не понимаю, как вернуться – зато тут есть своя жилплощадь и, похоже, собственная земля. Кстати, это надо бы выяснить наверняка – кому принадлежит заросший сад.

Так вот. Как-никак, а дом к зиме отремонтирую. А там, глядишь, открою какой-нибудь небольшой постоялый двор. Или трактир. А что? Место есть. А лишние деньги точно не помешают.

Признаться, я давно мечтала о чём-то таком. В родном мире надеялась скопить деньги и открыть… нет, не отель. Начать планировала с какого-нибудь хостела. А там уже как пойдёт. Арендовать жилплощадь, поставить мебель…

А тут – и арендовать ничего не надо. Отмыть, отремонтировать – и можно работать. Тем более, что каменные стены выглядели крепкими. Да и крыша, вроде как, не протекала… Кстати!

Охнув, я вскочила и понеслась в дом. Пока дождь не закончился, надо было набрать воды! Вытащила медный таз, найденный в умывальне. Затем лохань. И, наконец, пару ржавых вёдер. Вспомнила про котелок, стоявший в кладовой. Бросилась в кухню. Подскочив к котелку, заглянула внутрь, чтобы достать всё лишнее. Да так и застыла.

Потому что предмет, лежавший внутри, совершенно точно не мог принадлежать магическому миру.

– А вот это уже однозначно странно, – пробормотала я, доставая из котелка… зажигалку. Самую настоящую. Жёлтенькую. С логотипом известной фирмы.

Щёлкнула колёсиком – в воздух взметнулся весёлый огонёк.

– Хм… – оценила я. – Наводит на определённые мысли.

Невольно вспомнился фильм, в котором один олигарх заплатил актёрам за организацию постановки для сына с полным погружением. В ней сына, зарвавшегося мажора, убедили, что он якобы попал в прошлое и стал крепостным крестьянином. К слову, декорации там были довольно похожие…

Вспомнила – и отмела эту мысль. Увы, у меня не было ни родственников, ни знакомых, имеющих достаточно средств для организации подобного розыгрыша. А летающие шары и светящиеся ладони – ну очень недешёвые спецэффекты.

Задумчиво разглядывая лежавшую на ладони зажигалку, я побрела к выходу. Взглянула на вёдра, успевшие наполовину наполниться водой. Забрала заметно полегчавшую корзину и понесла обратно на кухню. Уже там я вынула из корзины одну из свечей. Чиркнула зажигалкой – и подожгла фитиль.

Через пару минут я вовсю исследовала содержимое кладовой. Чудесное появление зажигалки решила пока не анализировать. В конце концов, даже если на секунду допустить, что я попала в какое-нибудь высокобюджетное реалити-шоу (во что верилось весьма слабо), это мало что меняло. Задача оставалась прежней – найти еду и выжить.

Еда в кладовой действительно имелась. Мешок перловки, мешок овса, мешок гороха, который я терпеть не могла. В остальных было пшено, какие-то сушёные овощи, грибы, кажется, яблоки… И мешок мелкой проросшей картошки.

Аттракцион невиданной щедрости завершался мешком муки. Ржаной, разумеется. Видимо, хорошее отношение управляющего было не слишком хорошим – и кто бы мог подумать…

– Ну… зато закваску можно поставить, – оценила я, потерев ржаную муку между пальцев. И чихнула. – В целом, неплохо.

Вообще, если задуматься, новости были исключительно хорошими. Как минимум, найденные продукты были экологичными, как максимум – диетическими. И энергии много давали. Наверное. Так что смысла расстраиваться я всё же не видела. Тем более, расстройство совершенно ни к чему не приведёт. Ну, посижу, поплачу – дальше-то что? Нет уж, терять присутствие духа я не собиралась.

Кивнув своим мыслям, я направилась к печке, на которой ещё днём заприметила кухонную утварь. По-хорошему, её всю стоило хорошенько почистить, однако замочить перловку можно было и так. Так что я сбегала на улицу, сполоснула глиняный горшок в лохани, набрала воды и от души насыпала туда крупы. Чихнула, случайно затушив свечу. И тихо выругалась.

Но тут же взяла себя в руки.

Что ж, раз голод мне удалось немного утолить (сжевав обе буханки хлеба – сама от себя не ожидала, конечно), пришло время провести влажную уборку. Для начала. Как закончится дождь – обязательно надо будет сходить в деревню и попросить моющих средств… Или чем тут убирались? Я, честно говоря, понятия не имела. Но была уверена, что для начала стоило как минимум убрать пыль, чтобы перестать чихать.

В качестве тряпки была назначена вчерашняя сорочка. Откровенно говоря, после купания в пруду она выглядела настолько плачевно, что ей всё равно вряд ли что-то могло помочь. Так что я решительным жестом разорвала её пополам, назначив кружевной вырез ветошью для окон и прочих поверхностей, а изящную спинку – тряпкой для пола.

– Прости, подруга, – прокомментировала я такое живодёрство, – но кто-то должен был пойти на эту жертву. А простыню мне жалко… Впрочем, вероятно, и до неё дело дойдёт.

Начать я решила со спальни. Тем более, свободного места там всё равно было маловато – двигать сундуки я не собиралась, так что надеялась управиться довольно быстро.

Впрочем, масштабы бедствия я недооценила. Я всего лишь протёрла подоконник, и вода в ведре буквально посерела. А после стен и окна стало понятно, что быстро точно не будет.

В итоге, пока мыла спальню, бегала во двор менять воду минимум дважды – благо, дождь не прекращался. А ведь я и не думала, что пол такой грязный. Но, гляди-ка, под слоем грязи обнаружились вполне себе крепкие доски. Даже как будто свежие, насколько можно было разглядеть в тусклом свете. Во всяком случае, ни сколов, ни трухи я не заметила. А ведь ещё утром казалось, что ещё чуть-чуть, и начну проваливаться.

С ума сойти…

Выглянув в коридор, я поморщилась. И, волоча ведро, направилась на кухню. Всё-таки, именно здесь мне предстояло проводить большую часть времени.

Заглянув в кладовку, я приоткрыла мешок с сушёными овощами. Закинула в рот пару ломтиков морковки. Вздохнула и добавила ещё два. Живот опять сводило от голода. Но есть было рано. Сначала – закончить хотя бы с кухней.

Взяв кружевной лоскуток, я намочила его в ведре, как следует отжала – и решительно подошла к печке. Справедливо полагая, что именно на ней скопилась бо́льшая часть пыли. По очереди составила на пол все чугунки и горшочки. Встала на цыпочки и провела тряпкой по каменной плите.

И это было последним, что я запомнила. Потому что в этот момент в глазах потемнело, и я медленно осела на пол.

Глава 4

Снилась мне всякая ерунда. То я шла по какому-то широкому двору в брюках и рубашке, а по спине методично била рыжая коса. То прихорашивалась перед зеркалом, оправляя то самое мандариновое платье. Потом – о чём-то горячо спорила с Кассианом. Только во сне он выглядел моложе и… эмоциональнее, что ли? Злился, размахивал руками, требовал что-то.

Последним мне приснился незнакомый блондин с козлиной бородкой и тонкими усиками. Видимо, это жиденькое богатство должно было придать солидности его по-детски пухлому лицу.

– Милли! – причитал он. – Вы меня убиваете! Да не смейтесь же, я не шучу! Сейчас же пойду – и… вы что, спали на полу?

Вздрогнув, я открыла глаза. Надо мной с любопытством склонялся Марик. В окно бил солнечный свет.

– На полу спать вредно, – назидательно сказал паренёк. – Потом болеть всё будет.

Я медленно моргнула. Попыталась пошевелиться – и хрипло застонала. Тело действительно жутко ломило, буквально везде. А ещё голова болела так, словно я всю ночь пила дешёвый крепкий алкоголь. Ещё и пить хотелось.

– Воды… – простонала я и звонко чихнула. Ну, конечно. В спальне-то я вчера убралась, а на кухне не успела – уснула.

От резкого движения голова взорвалась болью. Я жалобно заскулила, прикрывая ладонью глаза. Даже плакать сил не было.

– Держи, тётенька!

Марик радостно протянул мне стеклянный кувшин с водой. Я покосилась на стол, где остался стоять стакан. Но возражать не стала – приложилась прямо к горловине. И сама не заметила, как выхлебала всё подчистую. Протянула кувшин обратно и выдохнула:

– Ещё!

Парень не заставил просить дважды. Прижав кувшин к груди, выбежал с кухни. А минуту спустя вернулся обратно, расплёскивая на бегу воду.

– Вот это вы пьёте, конечно, – уважительно протянул парень. – Как гном какой-нибудь!

У нас бы сказали, «как конь»… Погодите, тут что, есть гномы?

– А гномы много пьют? – осторожно поинтересовалась я.

– А то! Как кони!

Вот, теперь сошлось…

Покряхтев, я кое-как поднялась. Опиралась при этом на печку и чуть-чуть на Марика.

– Говори потише, пожалуйста, – попросила я. – Голова раскалывается.

– Хорошо, – бодро кивнул Марик. И добавил шёпотом: – А ты кладовую нашла, да?

Я мрачно покосилась на темнеющий дверной проём, откуда соблазнительно выглядывал мешок с перловкой. Сглотнула слюну.

– А что, теперь можно поесть, да? – Марик заинтересованно заглянул мне в глаза. – Раз кладовка нашлась?

– То есть, то, что она нашлась на кухне, тебя не смущает? – проворчала я. – Мы тут раз десять всё перепроверили.

– А что тут удивляться? – Парень пожал плечами. – Дом живой, вот и спрятал комнату.

– Что значит, живой?

– То и значит, – отмахнулся он. – Живой – значит, живой.

Ага. Действительно, чего же тут непонятного.

– И часто тут встречаются, м-м, живые дома? – уточнила осторожно.

– Бывает. – Он пожал плечами и оживился. – Так что, есть будем?

Наверное, стоило настоять и разузнать побольше о загадочном доме. А заодно выяснить, что он может делать ещё, кроме того, чтобы прятать кладовку. Однако в данный момент мне зверски хотелось есть. Так что пока я просто удовлетворилась тем, что это не я сошла с ума, это мир такой… с особенностями.

– Надо разжечь печь, – скомандовала я. – В качестве дров возьмём остатки мётел… хотя нет, мётел не хватит. Можешь натаскать палок с улицы?

Кивнув, Марик унёсся наружу. Я же сперва завернула в кладовую и закинула в рот несколько ломтиков сушёных овощей. И пару кусочков сушёного яблока. Хотела зачерпнуть побольше, но разглядела собственные руки. С момента уборки они чище не стали.

Вздохнув, я поставила замачиваться пшено и пошла на улицу – сливать разбухшую с вечера перловку и приводить себя в порядок. Благо, за ночь все возможные ёмкости до краёв наполнились водой.

Когда вернулась в кухню, внутри печи задорно потрескивали наломанные палки. Дым споро улетал в трубу. На секунду подумалось, что в доме, простоявшем заброшенным столько лет, печь должна была рассохнуться – но ничего подобного не случилось. Может быть, это и были особенности «живого» дома?

– А что мы будем есть?

Я смерила Марика насмешливым взглядом. Всё такой же взъерошенный, чумазый. Разве что на рукаве теперь добавилось ещё и запекшееся пятно от крови – последствия вчерашнего разбитого носа.

И чего прибежал с утра пораньше? Носился бы сейчас по деревне с друзьями.

– Тебя дома не ждут? – уточнила я. – Знают, что ты здесь?

– Неа. – Он мотнул головой, отчего грязные волосы подпрыгнули бодрыми сосульками. – Могу хоть до вечера остаться.

Я вздохнула. Что-то здесь было не чисто. Но лезть в душу мальчику я не собиралась. Захочет – расскажет.

– Перловку будем есть, – отозвалась я. – С грибами… и овощами, видимо.

Всё равно с этим набором разнообразия ждать не приходилось.

– И масла добавим? – обрадовался Марик.

– И масла, – согласилась я, перекладывая перловку в чистый глиняный горшок литра на три. Туда же добавила сушёные овощи и грибы. Посолила.

Клала на глаз. Всё-таки, к подобной еде я не привыкла. Сейчас бы картошки пожарить… Но нож на кухне вчера нашёлся всего один, огромный такой тесак. Как чистить им картошку, я представляла слабо.

Нет, надо будет ещё раз пересмотреть содержимое ближайших комнат. Составить список вещей первой необходимости и заглянуть в деревню. Должен же тут быть хоть какой-то хозяйственный магазин?

– Тётенька, а вы точно не утопленница? – заинтересованно уточнил Марик.

– А есть сомнения?..

– Да не то чтобы. – Он пожал плечами. – Страшная вы больно. Бледная вся. Как мертвечиха.

– Ну спасибо, – фыркнула я. – Вот что бывает, когда ночуешь на полу.

Сказала и задумалась. А сколько же я по итогу проспала? Ведь если вспомнить, сделать я вчера успела всего ничего. И, судя по всему, свалилась в обморок… если не в обед, то точно задолго до ужина.

Это что же выходило – Мелисса была вот прямо настолько не приспособлена к физическому труду?.. Если это так, то нагрузку стоило очень серьёзно дозировать. Желательно – очень постепенно повышая. И от идеи убрать здесь всё за пару дней точно стоило отказаться.

Вздохнув, я покрепче перехватила ухват со сломанным посередине древком. И осторожно поставила горшок в печь, молясь, чтобы дерево выдержало. Ещё не хватало сметать с грязного пола крупу вперемешку с черепками.

Сама я ни разу не готовила кашу в печи. Зато видела, как это делает бабушка. Правда, хоть убейте, не могла вспомнить ни сколько времени на это уходило, ни какой огонь при этом горел в печи… Ну да ладно. В крайнем случае, просто наведаюсь в деревню пораньше.

Кстати, это в любом случае стоило сделать. Как минимум, чтобы прикупить что-то готовое из еды. Чтобы не ждать каждый раз по два часа с непредсказуемым результатом.

Ещё раз вздохнув, я закрыла печь подвернувшейся здесь же заслонкой и отряхнула руки от налипшей ржавчины. Как же хорошо, всё-таки, что Марик развёл огонь без меня! Мне хоть с этим возиться не пришлось…

Стоп.

– Марик, а как ты разжёг огонь? – Я удивлённо обернулась к пареньку.

Он непонимающе посмотрел на меня и пожал плечами.

– Ну так… руками.

– В каком смысле, руками? – опешила я.

– Да по-простому.

В следующий момент парень продемонстрировал пляшущий на ладони огонёк. А я поперхнулась воздухом. Такого я точно не ожидала.

Нет, это точно никакое не телешоу. Если светящиеся в темноте ладони я ещё могла принять за фокус, то огонь на руке… Уж мне ли не знать, что подобные спецэффекты накладываются только на финальных стадиях работы над фильмом.

И всё же, я критически осмотрела ладонь мальчишки со всех сторон. И только потом подняла на него взгляд.

– Ты маг, – констатировала я.

Марик аж закашлялся. Моргнул ошалело. И изо всех сил замотал головой.

– Какой же я маг, тётенька! На мага, вон, учатся почти два десятка лет. А я…

– Но магия же у тебя есть! – не отставала я.

– У всех есть, – открестился он. – Так все мальчишки умеют… Да хотите, я вас научу!

Вот же – удивительная привычка. Стоит испугаться – и сразу переходит на вы. Нет, с этим точно стоило заканчивать. В конце концов, до тётеньки мне как до луны.

– Хочу, – призналась я. – Очень! Но не сейчас. Сейчас у меня будет к тебе очень серьёзная просьба. И ещё: прекращай мне выкать и называть тётенькой. Можно на ты и по имени.

– А… какое у… тебя имя?

Я остолбенела. Ну надо же. Похоже, за всей вчерашней беготнёй я действительно забыла представиться. Мой промах, если подумать.

– Меня зовут Мелисса. Но лучше называть Лиссой, – тут же сократила я непривычное имя.

В конце концов, Лисса точно больше похоже на моё родное имя Алиса, чем Милли. Или как там называл меня блондин из сна? Бр-р…

– Хорошо, – с готовностью согласился Марик. – А что за просьба?..

– О, там ничего сложного… Но только сначала тебе придётся пообещать, что ты сохранишь секрет, который я тебе сейчас расскажу.

Глаза мальчика загорелись. Ну ещё бы – кто же не любит секреты.

– Обещаю! – выпалил он. – Зуб даю!

Главное, чтобы не молочный… Но ладно уж. В принципе, секрета тут никакого не было. Но всё равно не хотелось, чтобы местные обо мне болтали невесть что.

Я выдержала мхатовскую паузу и торжественно изрекла:

– Видишь ли, Марик. Не так давно я… потеряла память.

– Че-го? – не поверил парень. – Не бывает такого.

Я недовольно скривилась. Да ему-то откуда знать? Между прочим, этот сюжетный ход лёг в основу не одного художественного фильма. Такой простор для фантазии! А этот – не верит.

Ладно. Зря я, что ли, на курсах ораторов мучилась? Тут главное – говорить уверенно.

– Это если целиком, то не бывает, – нравоучительно произнесла я. – А если немножечко, то очень даже бывает. Вот я – немножечко. Почти всё помню. Но кое-что забываю.

Согласна, версия была так себе. Я сама удивлялась, что дошла до такой ерунды. Но как иначе объяснить полную неприспособленность к этому миру? Я же вообще ничего не знаю. Даже про магию, вот, глупость сказала. А она тут, похоже, у каждого первого встречается.

Можно было, конечно, признаться, что я прибыла из другого мира… Но эту информацию я решила пока приберечь. Ещё непонятно, как местные относятся к пришельцам. Могут, конечно, поверить и посочувствовать. А могут отправить в психушку или, того хуже, сжечь на костре как ведьму. Нет уж, так рисковать я пока была не готова.

И, похоже, удача сегодня была на моей стороне.

Парень критически меня осмотрел. Скривился. Покачал головой. Нахмурился. И наконец сдался.

– Ну хорошо. Если немножечко, то верю.

– Совсем чуть-чуть, – пошла я на попятный. – Так вот. Я буду очень рада, если ты мне объяснишь, как считать деньги.

Спрашивала я не из праздного любопытства. Просто вчера в процессе уборки я наткнулась на припрятанный за сундуком мешочек с монетами. И было бы очень здорово разобраться, сколько мне нужно взять с собой в деревню, чтобы нормально пообедать. А какими лучше вовсе не светить. Потому что несколько монеток из найденной горсточки весьма недвусмысленно отливали золотом.

Впрочем, последние я припрятала прежде, чем показывать Марику. Не то чтобы не доверяла – но мало ли, проболтается. А у меня тут даже дверь толком не запиралась. Нет, замок-то был – а вот ключ я так до сих пор и не нашла.

В общем, через минуту я высыпала на кухонный стол содержимое кошелька. Прямо перед ошарашенным парнишкой.

– Ого, сколько, – пробормотал он. Потянулся к деньгам, но тут же отдёрнул руку. Взглянул исподлобья. И принялся объяснять.

В общем, выходило, что денег мне моя предшественница оставила прилично. Вернее, по её меркам это, наверняка, были копейки. Однако мне бы, судя по всему, хватило не только чтобы прожить лето, но и на то, чтобы спокойно зиму перенести.

В голове закрутились шестерёнки. Если на эти деньги можно было прожить в деревне, то на сколько же мне хватит в городе?.. Или оставить эту затею? Жильё у меня есть. А если как следует восстановить дом, то можно пускать постояльцев…

«Или варить сыр», – пронеслась шальная мысль, и я в ужасе помотала головой.

Ну уж нет. Никакого сыра, ни за что! Стоило только вспомнить эти долгие часы вымешивания сырного зерна. По часовой стрелке. Против часовой. Сверху вниз, разрезая особенно крупные кусочки. И бабушка, требующая следить за температурой, чтобы зерно не стало слишком жёстким. Где мне это делать – в печи?

Однозначно, нет! Никакого сыра. Только постоялый двор.

Не успела я додумать мысль, как в кладовке что-то громыхнуло. А следом послышался звон бьющейся посуды.

Выругавшись, я бросилась внутрь и застонала. Ещё вчера на стене висели три полки с посудой. Я ещё удивилась, что доски уцелели. И даже собиралась вечером переставить всё на чистый пол и не рисковать надёжностью старых досок. Но в итоге отрубилась прямо посреди уборки и проспала до самого утра. Пол так и не помыла.

Теперь же нижняя полка лежала на полу. Судя по всему, крепления всё-таки не выдержали веса посуды. Чего и стоило ожидать.

– Я ни при чём! – как-то очень уж поспешно выпалил Марик.

Я только отмахнулась.

– Конечно, ни при чём. Помоги-ка мне перенести посуду с верхних полок на стол.

Мальчишка едва заметно выдохнул. И тут же бросился помогать.

Монеты я сгребла обратно в кошель. Вместо него мы начали выставлять на стол уцелевшую посуду – пол-то был всё ещё грязным. В четыре руки управились быстро. Я снимала посуду с двух верхних полок, а Марик бегал до стола и обратно – тут всего пара шагов. Сама бы я провозилась куда дольше. Учитывая, что мышцы после ночёвки в неудобной позе до сих пор не отошли.

Управившись, я оглядела пространство кладовки и уже привычно чихнула. Да уж, здесь и вчера-то было так себе. А теперь вовсе дышать стало невозможно. Похоже, на нижних полках стояли горшочки со специями. Вероятно, когда-то они были свежими и ароматными, но за столько лет рассыпались прахом, так что сейчас определить на запах хоть что-то было невозможно. И это ещё полбеды – прямо на моих глазах по полу расползалось тёмное пятно. Вероятно, когда-то это было масло.

– Та-ак, – протянула я. – Срочно выносим мешки. Если масло до них доберётся, есть будет нельзя.

– Почему? – удивился парень.

Я только отмахнулась. И первой подхватила мешок с сухофруктами. Вернее, попыталась. Потому что в одиночку я его и сдвинуть не смогла.

– Я помогу! – спохватился Марик.

Вдвоём мы кое-как вытащили первый мешок. Но пятно, разумеется, и не думало останавливаться. Оно постепенно расширялось. И если ничего не предпринять, минут через десять грозилось добраться до перловки.

– Надо вынести всё, что есть, – вздохнула я. – А потом убраться там. И пятно вытереть… Эх, мне бы пылесос. Или хотя бы швабру.

Я слабо представляла, как выгребать из кладовки грязь. В арсенале имелась только та самая разорванная сорочка. Разве что веник связать. Но где я найду сухие прутья?

– Только подожди минутку, – спохватилась я. – Сейчас, кашу проверю.

Проверка заняла несколько минут. Вытащить кашу, поднять крышку, зачерпнуть немного, глубоко вздохнуть – не готова, – подкинуть ещё дровишек побольше. И засунуть горшочек обратно. Я как раз закрывала печь заслонкой, когда из кладовки появился озадаченный Марик, покачивая в руках…

– Да ладно! – выдохнула я. – Они здесь всё-таки есть?!

Конечно, местный аналог швабры отличался от тех, что использовались на моей родине. Однако основной элемент имелся: длинное древко, к которому снизу крепилась широкая щётка. Такой и подметать удобно, и пол можно помыть, если сверху набросить многострадальную сорочку.

И как я её раньше не заметила?..

Впрочем, у меня не было ни желания, ни времени, чтобы задаваться вопросом о собственной невнимательности. В четыре руки мы с Мариком кое-как освободили кладовку. Быстро перекусили сушёными яблоками и овощами – хоть как-то притупить голод. И принялись убираться.

Для этого пришлось пожертвовать простынёй. Беднягу мы пустили на лоскуты и обмотали лицо, чтобы не чихать. Марик недоумевал, но я настояла. В воздухе клубилась пыль. А вкупе с рассыпавшимися специями запах стоял отвратительный. И это я ещё молчу о возможных спорах плесени – нет уж, лучше пожертвовать простынёй, чем потом страдать.

– Можешь запустить светлячок? – уточнила я, взяв в руки щётку. – Света не хватает.

Марик покачал головой.

– Нет, конечно. Этому только в академиях учат.

– Но ты же поджёг дрова, – удивилась я.

– Поджечь могу, – не стал спорить он. – Или огонь на ладони подержать. Но не слишком долго. Минуту, две…

Последнее было сказано как-то неуверенно. Судя по всему, две минуты для Марика тоже было трудновато.

Что ж, свечи так свечи. Тем более, с тем, чтобы поджечь фитилёк у парня не возникало никаких проблем.

Пол я подмела и отправила Марика выносить мусор (железный совок нашёлся здесь же, за печкой – вместе с остатками полуистлевшего веника). Сама же намотала на щётку сорочку и принялась за мытьё пола.

К счастью, места в кладовке было не много, так что управилась я довольно быстро. Несколько раз вымыла пол (Марик каждый раз бегал с ведром на улицу за чистой водой), а заодно протёрла стены и уцелевшие полки.

И снова выяснилось, что под слоем грязи прятался довольно свежий настил. Хотя, казалось бы, откуда ему взяться в заброшенном здании. Нахмурившись, я обернулась к навесным полкам. Подёргала. И окончательно перестала что-либо понимать. Полки выглядели новыми и держались крепко. Как такое вообще возможно? Не могла же только нижняя быть трухлявой.

От размышлений меня отвлёк отчётливый запах гари. Спохватившись, я выскочила в кухню и бросилась к печи. Потянулась к заслонке и зашипела от боли: обожглась! Быстро обмотав руку простынёй, сняла заслонку.

В печи полыхал огонь, облизывая несчастный горшочек с нашим завтраком. Хотелось вцепиться себе в волосы, но вместо этого я вцепилась в ухват и, наконец, вытащила горшок, успевший хорошенько подкоптиться с одной стороны.

Каша выглядела плачевно. Часть разварилась до состояния клейстера и налипла на тот бок, что стоял ближе к огню. Часть – оставалась сырой и даже понемногу плавала в остатках воды. Пахло палёным.

Желудок взвыл. Я сглотнула слюну. Есть хотелось неимоверно. Но кидаться на вот это?

– Как-то не слишком вкусно выглядит, – отметил Марик.

А то я не знала! В своём мире я бы ни за что не стала есть этот кошмар. Но разве у меня был хоть какой-то выбор?

– Выберем то, что есть, – обречённо предложила я, – а потом сходим поесть в деревню. Ты говорил, там есть трактир?

– Есть, – не стал спорить Марик. – Но там только за деньги кормят.

В этом я и не сомневалась. Однако сейчас мне было так плохо, что я была готова отдать всё, что у меня было, за тарелку супа. А лучше – за кастрюльку. Собственно, я бы, наверное, бросилась в деревню прямо сейчас. Но после уборки охватила такая слабость, что я боялась попросту не дойти.

Так что мы помыли руки, по очереди поливая друг другу чистой воды из ведра, сполоснули миски – и принялись есть. Благо, в процессе уборки кладовой нашлись и миски, и ложки, и даже несколько кружек. Хоть гостей зови, в самом деле.

Съедобной каши оказалось не слишком много. Она кучковалась посерединке между пластом пригоревшего нечто и недоваренной крупой. Она выглядела весьма подозрительно и всё ещё отдавала гарью. Однако мы съели всё – даже ещё немного сырой крупы зачерпнули. Несъедобные остатки я пока что бросила на столе – мыть горшок я пока что была не готова. Да и не в чем. Из воды осталась половина лохани, и её я планировала использовать, чтобы помыть себя – вечером, к сожалению. Как бы ни хотелось привести себя в порядок прямо сейчас, есть хотелось сильнее. Безвкусная каша голод притупила, но я чувствовала, что это ненадолго.

Так что я наскоро переплела косу, одёрнула одежду (в зеркало решила не смотреться, чтобы не расстраиваться) и скомандовала:

– Веди!

Глава 5

Прежде, чем уйти, я закрыла входную дверь и подпёрла её толстой палкой. Так себе защита, конечно – но оставлять дверь нараспашку было бы и вовсе странно.

К слову, дом оказался намного больше, чем я себе представляла. Стоило завернуть за угол, и я даже шаг замедлила. Потому что при дневном свете я наконец-то увидела всё здание – и оно было поистине внушительным. Похоже, в этой сыроварне когда-то предполагался не только жилой дом, но и полноценный рабочий цех.

Чуть поодаль, в зарослях, виднелось ещё несколько покосившихся зданий. Похоже, хлев тут тоже имелся – хотя использовать его по назначению после стольких лет простоя я бы не решилась. Для начала следовало как минимум убедиться, что он не обвалится в первый же день. По сравнению с каменным домом он выглядел удручающе.

И всё-таки стоило как можно раньше ознакомиться с бумагами – понять, кому всё это богатство принадлежит. Отдавать такое сокровище кому бы то ни было я не собиралась, в каком бы плачевном состоянии здание ни находилось сейчас. Тем более, уборка показала, что состояние не такое уж и плачевное.

Потом я представила, сколько времени уйдёт на уборку всего здания вместе с пристройками… и слегка поумерила свой пыл. Впрочем, не сильно. Меня вообще сложно выбить из колеи.

Дорога до деревни действительно заняла меньше получаса неспешной прогулки. И зря я переживала – даже без сопровождения Марика я бы вряд ли заблудилась. Надо было всего-то повернуть по дороге в сторону, противоположную от пруда. И потом идти всё время прямо. Мимо редкого лесочка, потом по мосту через не слишком широкий ручей – и наконец вдоль зелёного поля, засеянного не то рожью, не то пшеницей.

Светило солнце, пели птицы, а где-то вдалеке виднелись небольшие холмы, выглядевшие почти игрушечными (впрочем, уверена, вблизи они создавали другое впечатление). Деревья, отбрасывавшие тень, закончились – и вскоре я пожалела, что не надела что-то полегче. Дышать было сложно, над губой выступил пот а рубашка липла к телу.

С другой стороны, более подходящей одежды у меня всё равно не имелось. Не надевать же то жуткое мандариновое платье. Нет, мести таким подолом пыль я бы точно не стала.

В деревне наше прибытие встретили… энергично. Немногочисленные жители при виде меня замедляли шаг. Те, кто постарше – осеняли меня божественным знамением. И лишь убедившись, что я не вспыхиваю на месте, спешили прочь. Дети вовсе высыпали на улицу посмотреть на моё появление.

Судя по всему, тот «комплимент» от Марика был не так уж далёк от истины, и я действительно выглядела неважно. Пожалуй, мне всё же стоило посмотреться в зеркало перед выходом. Хоть знала бы, к чему готовиться. Но раз я этого не сделала – какой смысл теперь расстраиваться?

Поэтому я повела себя единственным возможным образом: расправила плечи, подняла голову и придала лицу невозмутимое выражение. Не зря же четыре года на актёрском отучилась. Тем более, задача была не то чтобы сложная. Мне всего лишь надо было сыграть человека, который выглядел нормально. Глядишь, и остальные в это поверят.

В целом, посёлок весь производил довольно удручающее впечатление. Нет, я могла понять, что большинство людей сейчас работали в поле – но тут больше половины домов выглядели заброшенными. В заборах не хватало досок, окна были заколочены, во дворах рос бурьян – и это на главной улице. Что там происходило на окраине – подумать страшно.

– Трактир вон там, – шёпотом подсказал Марик, кивая на ничем не примечательный дом. Посеревший от времени, с покосившимися ставнями. Разве что ворота были открыты.

Я напряжённо кивнула и всё-таки ускорилась. Как бы я ни старалась изображать невозмутимость, всё равно было не по себе. Взгляды эти, шепотки ещё… не нравилось мне это. Да и кому такое понравится?

Дверь трактира была не заперта. Внутри же… нет, не так я представляла местный общепит. Тут не было почти ничего, что напоминало бы обычное кафе. Я попала в небольшую комнатку с низким потолком, полом, закиданным сухой травой и парой столов вдоль стен. Впрочем, больше бы тут и не влезло – помещение было совсем небольшим.

Внутри пустой комнатки царил полумрак. Пахло сеном и… всё-таки едой. Судя по всему, в данный момент кто-то поблизости тушил овощи.

– Мы точно по адресу пришли? – тихо уточнила я у Марика.

Тот кивнул, сглотнул слюну и покосился в сторону выхода. Я поёжилась. И всё-таки позвала:

– Простите… Тут есть кто-нибудь?

Какое-то время нам не отвечали. А потом послышались тяжёлые шаги. Из дальней двери появился здоровый мужик лет шестидесяти. Тощий, но плечистый, с серой взлохмаченной бородой. Окинул нас мрачным взглядом. Остановился на Марике и недобро прищурился.

– Опять ты?

Мой спутник сделал шажочек назад и едва слышно всхлипнул. Я удивлённо покосилась на него и нахмурилась. Мальчишка весь сжался – словно стал меньше в размере. Голову втянул в плечи, руки спрятал за спину. Словно готовился к тому, что сейчас его начнут ругать. Или ещё что похуже.

– Нам нужен обед, – заявила я, выступая вперёд и загораживая собой Марика.

Мужчина перевёл взгляд на меня и скривился.

– Медяк, – выплюнул он. – Деньги вперёд.

Я кивнула и положила заранее заготовленную монетку на стол. Мужчина сгрёб её и ушёл. Я неуверенно присела на край скамейки. Марика усадила рядом с собой – хотя он так и порывался сбежать.

– Он всегда такой… приветливый? – поинтересовалась я.

В голове уже крутился бизнес-план по созданию нормального трактира. А что? Здание моё стоит у дороги. Поставить вывеску, предложить нормальный сервис – отлично будет!

Осталось придумать, как готовить еду так, чтобы не пригорала. Но уж с этим как-нибудь разберусь.

– Он… строгий, да, – пробормотал Марик. – Тётенька, я пойду, а?

Он попытался встать, но я потянула его обратно.

– Сиди. Я тебя обещала покормить, я тебя покормлю. И какая я тебе тётенька? Договорились же…

Наш разговор прервали всё те же шаги. Мужчина подошёл к нам и с грохотом поставил на стол миску с похлёбкой. Я моргнула.

– Простите, но это какая-то ошибка, – нахмурилась я. – Я рассчитывала на две миски. Но я могу доплатить.

– Не надо доплачивать, – угрюмо возразил мужик. – Этого, – он кивнул на Марика, – я кормить не буду.

От такого поворота я даже растерялась.

– Не надо его кормить, – возразила я. – Он сам поест, не маленький. Да, Марик?

Я покосилась на паренька, который окончательно сжался в комок, словно его сейчас отсюда палками погонят. Покосился на тарелку, ещё раз сглотнул слюну и попытался встать.

– Я пойду, тётенька.

– Сиди, – процедила я и вскинула взгляд на трактирщика.

Тот так и стоял, скрестив на груди мощные руки. И не стыдно ему так с ребёнком обращаться?

– Могу я узнать, на каком основании вы отказываетесь обслуживать клиента? – процедила я, слегка отклоняясь назад и закидывая ногу на ногу. Всего-то надо было представить себя каким-нибудь проверяющим из городской администрации – и тело подстроилось само собой.

Жаль, на мужика не подействовало. Вернее, подействовало, но в худшую сторону. Он жёстко усмехнулся в усы и покачал головой.

– Не твоего ума дело, сола. Мой трактир. Кого хочу – того обслуживаю. А кого не устраивает, тот может валить откуда пришёл.

Внутри вспыхнуло глухое раздражение.

– Да неужели? – оскалилась я. – Что ж. Тогда, выходит, это моя еда. Что хочу – то с ней и делаю.

Глаза мужика полыхнули. Явно решил, что я сейчас эту миску надену ему на голову. В целом, такая мысль у меня тоже проскользнула. Но еду было жалко. Да и была у меня идея получше.

– Марик, – тихонько позвала я и подвинула миску. – Это тебе.

У мужика вздулись ноздри. Он яростно засопел, но, видимо, был выше того, чтобы выбивать тарелку из рук ребёнка. Так что он отчётливо скрипнул зубами и сплюнул.

– Придёшь снова – кормить не буду, – бросил он и, развернувшись, вышел из зала.

Да-а, вот это я понимаю, сервис.

– Лисса, а, Лисса? – Марик осторожно дёрнул меня за рукав. – А это правда всё мне?

Вздрогнув, я посмотрела в голодные глаза… и фыркнула.

– Ну нет, размечтался. На двоих поделим.

Миску похлёбки мы умяли за пару минут, по очереди орудуя ложкой. И совершенно не наелись. Впрочем, жаловаться было некому. Просить добавки у трактирщика – вовсе бесполезно. Так что вскоре мы тяжело вздохнули, поднялись и побрели к выходу.

За время, что мы сидели внутри, людей на улице прибавилось. Вокруг трактира собралось человек десять – в основном, всё те же подростки, но и парочка взрослых женщин затесалась. Почти все они с жадным любопытством кинулись рассматривать Марика. И почти сразу разочарованно вздохнули. И вот я даже думать не хотела, что они там рассчитывали увидеть.

– Эй, Марик, что, не побил тебя Гельм? – донеслось справа.

Я резко обернулась. Сощурилась. И даже рот успела открыть, чтобы ответить. Однако меня опередили.

– А ну разошлись все, быстро! Что, заняться нечем?

К нам спешила крепкая женщина лет сорока с пшеничными волосами. Коса воинственно била по спине, щёки горели, а в глазах плескалась… ну, практически ярость. К счастью, направлена она была не на нас.

– А ну брысь, бездельники, – шикнула она и быстрым шагом подошла к Марику. – Ты зачем, бестолочь, к Гельму полез? Забыл, как он тебя в прошлый раз выставил?

– Это не я, – попытался оправдаться мальчик. – Это Лисса трактир просила показать.

– Это ты на меня стрелки решил перевести? – ахнула я. – Ну ты и… А вообще, мог бы и предупредить, что тут хозяин бешеный!

– Нормальный хозяин, – проворчала женщина. И, ловко ухватив нас обоих под локти, поволокла прочь. – Но со своими странностями.

– О да, не кормить детей – это точно странность, – не отставала я. Очень хотелось высказать своё возмущение хоть кому-то. А тут так удачно подвернулась слушательница. – Вот интересно, он всегда такой? Как можно вообще отказываться кормить посетителей? За деньги даже! Он вообще бизнес вести не умеет?!

Женщина наконец отпустила мою руку и развернулась.

– Ты молчишь хоть когда-нибудь? – процедила она.

Я захлопнула рот и сглотнула. Нет, я-то молчала, бывало. Но в моменты волнения начинала разговаривать как не в себя. Даже если собеседника рядом не было.

А сейчас вовсе хотелось рваться в бой. Удерживало только то, что Гельм, или как его там, был на голову выше меня – это я сразу разглядела.

– В следующий раз иди в трактир одна, – припечатала женщина.

– А Лиссу тоже больше не пустят, – сдал меня Марик. – Она со мной едой поделилась. Мы пополам всё съели.

– Вот как? – Брови женщины взмыли вверх. – И что, наелись?

Словно отвечая на вопрос, у меня предательски заурчал живот. Женщина тяжело вздохнула и развернулась.

– Идёмте уж, болезные. Покормлю вас, раз такое дело.

– Я заплачу, – спохватилась я.

– О, а это уже что-то новенькое. – Женщина весело покосилась на Марика. – Хорошую ты себе подругу нашёл. Так, глядишь, и голодать перестанешь.

– Я и не голодаю, – буркнул мальчишка, пряча руки за спину.

А я вовсе насторожилась. Очень уж странный разговор выходил.

– Ага, как же, – фыркнула женщина. – Говорили тебе – езжай в приют. Там хоть кормят нормально. Так нет же.

– Минуточку… – оборвала я, останавливаясь. – Просто хочу прояснить ситуацию: а с кем вообще живёт Марик?

Женщина тоже остановилась. Но лишь для того, чтобы отворить калитку. Я же перевела взгляд на мальчишку, который усиленно отводил взгляд.

– Марик? – повторила я с нажимом.

– Давайте для начала зайдём и познакомимся, – предложила женщина. – Заодно еду вам положу.

Волшебное слово «еда» заставило меня отвлечься от расспросов и в самом деле проследовать в дом.

– Что ж, давайте знакомиться, – улыбнулась женщина, поставив на стол… горшок с кашей, да-да. – Меня зовут Берта. А вы, видимо, недавно приехали?

– Буквально на днях, – протянула я, сглатывая слюну. Пахло восхитительно – и вовсе не гарью. – Пока обживаюсь.

– А к Гельму-то вас как занесло?

– Да как-то…

– Есть хотелось, – признался Марик. – У Лиссы каша пригорела. И недоварилась.

– Что, одновременно? – хмыкнула Берта и начала раскладывать кашу по двум разным мискам. Невероятная роскошь после местного трактира.

– Да как-то так получилось, – пробормотала я и радостно выдохнула, когда передо мной опустили еду.

На какое-то время мы с Мариком отвлеклись от разговора и увлеклись едой. Берта только головой покачала, наблюдая, как мы уминаем угощение.

– Городская, что ли? – посочувствовала она. – Небось, и печкой пользоваться не умеешь?

Я только кивнула – рот был занят. Да и что тут сказать? Берта даже не представляла, насколько городской я была. Здесь мне не хватало электричества, интернета, горячей воды – да всего! От того, чтобы лечь и вытянуть лапки, спасал только голод и неуёмный оптимизм.

– И, конечно, этот непоседа не рассказал, что Гельм его недолюбливает, – догадалась Берта.

Теперь уже Марик засопел. Не забывая при этом работать ложкой.

– Меня многие не любят, – пробубнил он с набитым ртом. – Всех не упомнишь.

– И то верно, – вздохнула женщина и потрепала его по грязным волосам.

Наконец, я доела и отставила миску. Хотелось попросить добавки, но не наглеть же, в самом деле.

– Сколько я вам должна? – вздохнула я.

– Да какие деньги, – отмахнулась она и встала, забрав у меня грязную миску. – Местные, сочтёмся. Ты же к нам насовсем перебралась… Ну, раз уж ты без вещей здесь?

– Ну да, – вздохнула я. – Вещи в сыроварне остались.

Миска с грохотом упала на пол. Но хоть не разбилась – и то хорошо.

Однако Берта, похоже, даже и не заметила этого недоразумения. Не отрывая от меня взгляда, она присела обратно за стол и наклонилась вперёд.

– Ты сказала, сыроварня? – медленно повторила она. – Сыроварня Кезер?

Я покосилась на Марика. Он озадаченно кивнул.

– Ага. Лисса там живёт.

– Хозяйка? – уточнила Берта севшим голосом.

– Ну… выходит, что да, – согласилась я и неловко развела руками.

Женщина разглядывала меня. Жадно и как-то отчаянно, что ли. Лицо, глаза, волосы… В процессе я вспомнила, что выгляжу не слишком презентабельно и попыталась пригладить косу. Ничего не вышло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.