Бесконечная Зима
Мстительный Свет

Стервятники Пустыни

Небольшой транспортный Шаттл летел через белые пески на минимальный высоте. Выше подниматься было нельзя, кочующие города, находившиеся в состоянии бесконечной войны со всем светом, и друг с другом в придачу, сбивали на подлёте любое воздушное судно. Илекса, молодая девушка-переводчик, принадлежащая к расе протозексов, пост-людей, с небольшими красными рожками и небольшим гибким хвостом, настраивала языковую матрицу. Командир проводил инструктаж икс-солдатам, техник Оки и специалист по навигации Сенатор Шике чесали головы и крутились вокруг большой голографической карты.

– Эй, Иле! Как идёт работа?

Худой рыжеволосый учёный присел рядом с девушкой, заставив её смущённо выронить матрицу и заливаясь краской полезть за ней под модульный стол.

– В-всё в п-порядке, руководитель Ауклан… Я п-почти закончила н-настройку п-акетов…. Осталось з-загрузить инсекториумов…

Мужчина задумчиво почесал лысеющую голову и громко хлопнул по столу, подпрыгнув, словно ребёнок, который нашёл давно потерянную игрушку.

– Это круто! У нас таких специалистов давно не было, блин! Хорошо что «Блок» нас не забывает! А то в этой пустыне, блин, не разберёшься, кто почём балакает!

Илекса от смущения стала цвета свежей налакской свеклы и пролепетала.

– Я-я-я… Очень п-признательна… Что в-вы… Так в-высоко оцениваете мой в-вклад…

Рыжий мужчина снова что-то затараторил и запрыгал на месте, словно был не солидным учёным в годах, а деревенским сумасшедшим на ярмарке где-нибудь в Принсте.

Внезапно все лампы погасли и через мгновение всю кампанию осветила красный мигающий прожектор общей тревоги. Командир Кинд и Сенатор вбежали на мостик, где капитан шаттла и два штурмана исполняли сверхскоростное стаккато по модульной клавиатуре пытаясь одновременно активировать оборонные системы, перестроить курс и вызвать помощь по прерывающейся связи, практически не работавшей в этой богом забытой пустыне. Командир Кинд подбежал к главному форсажному блоку, около которого крутился капитан шаттла.

– Гейни, что такое!? Нас засекли!?

Капитан Гейни вскочил, словно им выстрелили из пушки и схватил за воротник формы командира икс-солдат.

– Засекли!? Блять, ты издеваешься?! Это ты должен был обеспечивать нашу безопасность! ТЫ! В нас целятся зенитным, сука, орудием, охренеть-того-за-душу-какого-калибра, у тебя есть какой-нибудь, сука, план, лётчик ты мой, сука, низкого полёта?!

Командир подбежал к переднему смотровому экрану.

– План… Как нас засекли…

В следующую секунду, прямое попадание онитронитового заряда испепелило и командира Кинда и капитана Гейни и двух штурманов, пробив насквозь мостик и взорвав одну из главных торсионных турбин.

В каютах началась паника, кампанию заволокло чёрным дымом горящих переборок и оплавленных полимеров. Шаттл начал крениться набок и падать. Во время первого выстрела Илекса сильно ударилась головой об стол и видела всё как в тумане. Вот икс-солдаты проверяют оружие и готовятся к жёской посадке, вот Ауклан собирает оборудование в кейсы, а навигатор вместе с последним уцелевшим пилотом пытаются разобрать лом, заваливший рубильник экстренного торможения, вот на полу, без сознания лежит учёный, имя которого Илекса так и не узнала, вот обшивка борта медленно, словно во сне, вздувается, и в кают-компанию, будто хозяин, вальяжно ,,Входит’’ бутон нитронитового пламени, отрывая взрывной волной руки и головы небольшому взводу икс-солдат и наконец, всё накрывает спасительная тьма.

Проснулась Илекса уже на земле, а вернее на песке. Шёл дождь, свинцовые небеса пытались потушить горящие обломки, метеоритным дождём павшие в самое сердце пустыни. Голова Илексы ужасно болела, на правой руке краснел большой ожог, а из ушей текла кровь. Одежда порвалась во многих местах, и целыми оставалась только белая футболка, становившаяся с каждой минутой грязно-серой и бурые синтканевые штаны, пережившие посадку.

– Э-э-эй… Кто-нибудь…. Живой..?

Девушка поковыляла между горящих обломков. Ноги не слушались и она то и дело падала на песок, в ушах звенело, она слышала какой-то лязг и далёкие голоса, похожие на последствия контузии. Внезапно, за одним из больших обломков, она увидела спины трёх человек и сидящего перед ними на коленях Ауклана.

– Ещё раз спрашиваю тебя, голова, кто ещё живой на борту?

– Я же говорю вам… Никого. Всех разбросало взрывом, выжил только я и второй пилот.

– Пилота мы уже взяли, ясно дело. Только ты, дорогой юлишь, на борту был ещё кто-то, мы нашли бортовые ячейки, их одиннадцать, двое живых и восемь трупов, где ещё один?

Ауклан увидел сквозь спины стоящую с открытым ртом Илексу и замотал головой, пытаясь сказать ей «Уходи! Уходи скорее». Илекса развернулась и хотела забежать за остов фюзеляжа, но один из мародёров обернулся быстрее.

– Ух ты! Мяско само пришло к нам погостить! Ну-ка малышка, подойди сюда…

Ауклан рванулся вперёд и что есть силы заорал.

– ИЛЕ, БЕГИ!!!

Но тут же приклад цикловинтовки ударил его в лицо. Илекса побежала на ватных ногах, пытаясь оторваться от преследования между обломками и ни обо что не споткнуться, но мародёр естественно был быстрее. Когда она в очередной раз забегала за одну из куч горящего техногенного оборудования, жилистая рука схватила её за запястье и сдавила с такой силой, что девушка закричала. Мерзкий голос из-за спины проскрипел.

– Вот и прибежала, голубушка. Пойдём-ка с дядей Фиском…

Илекса развернулась и увидела закутанного в плащ и облачёного в мембранную маску мужчину. Она видела только его руки, загорелые и грубые, цвета жжёного дерева и глаза стервятника, сверкавшие из-под маски хищными отблесками. Илекса попыталась ударить бандита свободной рукой, но тот просто отмахнулся и потащил её в их временный лагерь. Девушка брыкалась, плакала и пыталась вывернуться, но разбойник держал её крепко. Ногой она попала ему в крестец и Фиску наконец это надоело. Развернувшись, он немного притянул её к себе, и коротко ударил Илексу в лицо. Бандит бил не сильно, не желая калечить свой трофей, но девочке показалось, что ей в лицо врезался адронный поезд, который обычно довозил её от космопорта до бюро исследования языковых групп. Она обмякла и больше не проявляла признаков сопротивления.

Приволоча девушку к остальным, он швырнул её на песок рядом с двумя другими мародерами.

– Вяжите её и двигаем, график поджимает.

Один из разбойников присел перед девушкой и сноровисто связал ей руки и ноги, оставив небольшое пространство, чтобы Илекса смогла идти. На нём не было маски и девушка успела рассмотреть душегуба. У него была небрежная чёрная щетина, квадратная челюсть и глубоко посаженные глаза, обветренные губы в которых истлевал вонючим дымом бумажный цилиндр растянулись в мерзкой ухмылке.

– Фиск, ну ты даёшь! Что не товар – то золото! Где такую симпатяжку нарыл?

И он вульгарным жестом пощупал Илексу за грудь. Девушка взвизгнула и двумя ногами пнула мерзавца в колено, тот зашипел и коротко, без замаха, ударил её носком окованного бректином ботинка в бедро. Боль была такая, как будто девушке отрезают ногу, она стиснула зубы и слёзы брызнули из её глаз. В это время третий мародёр притащил Ауклана и поставил на колени перед одним из тупиковых выходов из закутка, в котором они расположились. Учёный был грязный и держался за бок, скорее всего рёбра ему сломали во время допроса. Новоприбывший рейдер буркнул обращаясь к Фиску.

– С этим чё делать? Хилый он какой-то, и пиздит много…

Фиск кинул ему небольшой стрик-пистолет. И коротко скомандовал.

– В расход его. Бабу грузи. Кинь в тот угол маяк, чтобы ,,Шакалы’’ поживились и съёбываемся.

Илекса вскрикнула и попыталась подняться, но она ничем не могла помочь учёному. Пистолет глухо тявкнул и Ауклан повалился на землю с дыркой в затылке. Девушка, абсолютно подавленная такой жестокостью просто смотрела на учёного, который лежал, упав лицом в грязный песок как неуклюжая кукла. Мародёр без маски схватил Илексу за волосы и поставил на ноги. Пинком он отправил её плестись вслед за уходящим Фиском и его подельником.

– Шевелись, мясо, пошла вперёд!

Девушка поковыляла за главарём, спотыкаясь и подволакивая ногу, в которую её пнул бандит. Они вышли из-за огромного обломка кают-компании и глазам Илексы предстало отвратительное зрелище. Небольшой караван, запряжённый тремя страшными и огромными животными, стоял на песке недалеко от места падения корабля. При виде людей страшные существа заворчали и зафыркали. Илекса никогда не видела таких зверей, их спина выгибалась на полтора метра вверх, образовывая ложбинку в которой было устроено седло, а длинная шея, идущая параллельно песку, оканчивалась уродливой головой с четырьмя глазами-бусинами и кривыми зубами, похожими на пеньки. Караван состоял из трёх телег, по числу животных и всадников. В одной была нагружена провизия и деревянные запаянные амфоры из неопласика, по всей видимости наполненные питьевой водой, плоские ящики и матовые кейсы, вторая была доверху набита разными устройствами, механизмами и техногенными обломками под прозрачной, защищающей от дождя плёнкой, а третья… Третья представляла из себя поставленную на колеса массивную клетку с толстыми матовыми прутьями в которой… Сидели люди. Их было шесть человек, все грязные, истощенные и напуганные, лохмотья в которые они были одеты, разваливались буквально на глазах.

Фиск отпер огромную клетку и швырнул Илексу внутрь, захлопнув створку он поднялся на тяговое животное и караван тронулся в путь. Когда девушку бросили в клеть, сидящие там люди скуля прижались к стенам и забились в углы, они были не похожи на людей от страха и истощения. Двое из них были квазистриды, вид пост-людей с небольшими усиками на голове и трехсуставными пальцами, один был протозекс, как и Илекса ещё двое были обычными людьми и, к изумлению девушки, в углу сгорбившись сидел один инсектоид – ульевик.

Девушка села и обратилась к сидевшему к ней ближе всех пленнику.

– Простите… Куда нас везут, кто эти люди?

Человек замотал головой и отвернулся. Тогда Илекса попробовала спросить женщину, тихо плачущую в углу.

– Извините… Как вы сюда попали…? Вас тоже схватили…?

Та вскинула голову и в её глазах мелькнул огонёк начинающегося безумия. Запустив руку в грязные, слипшиеся волосы она начала дёргать за них и шептать.

– Они… Они… Они ловят нас… Как скот… Перегоняют… Хи-хи… Они… Хи-хи… Мы скоро будем… Нас везут в мир кошмаров… Мы все будем… Хи-хи-хи… Все будем… Пристроены…

Внезапно, сидящий у другой стены человек подполз к Илексе.

– Илекса, это ты? Господи, Илекса!

Девушка узнала в грязном мужчине пилота шаттла. Она обняла его, не веря своему счастью и заговорила в пол голоса.

– Да, это я! А ты пилотировал шаттл на котором мы прилетели, да? Тебя тоже поймали эти подонки?

Пилот кивнул головой.

– Видимо нас засекли ещё на границе, я узнал, что нас везут в один из их шагающих городов-помоек… Чтобы продать как товар. Но как выжила ты? Ты видела ещё кого-нибудь?

Глаза Илексы наполнились слезами.

– Нет… Я… Ауклана убили… Все остальные погибли во время крушения…

Пилот склонил голову.

– Жаль нашего научника… Эти пидоры вдарили по нам из какого-то модифицированного гаусса, будь у нас корпус хоть в три, хоть в пять раз прочнее – всё равно прошило бы насквозь.

Девушка обвела рукой всех заключённых сидящих вокруг, о чего некоторые застонали и снова прижались к стенам.

– А они? Они откуда здесь? Их тоже поймали.

– Насколько мне удалось выпытать, некоторых поймали прямо в пустыне, некоторых оставляли в живых при набегах на другие караваны, эти повозки в пути уже почти месяц, а вон тот чувак – беглец, он уже один раз сваливал от работорговцев, он что-то говорил, но я не понимаю инсекториум.

И пилот указал рукой на ульевика, который при жесте подал голос. Он щёлкал шипел и клацал.

– Н’га яв-вас Кец’тл шкии санкч-сто. Кен’га ги’нт сашан.

Илекса сидела с отсутствующим взглядом и пыталась вспомнить. Что-то в этом щёлкании и скрежетании казалось ей знакомым. Что-то… ТОЧНО! Она же была переводчиком, как же она могла забыть?! Напряг слух, она смогла разобрать слова и наконец услышала, что говорит ульевик.

– Ничтожные кожаные! Если великого Кен’га, воина Чёрного улья держат как животное в это клетке, то вам из неё не выйти. Нас отвезут и продадут как вещи в величайшей столице работорговли – шагающем городе Нивенронде.

Илекса напрягла связки и издала очень похожие на щёлканье инсекта звуки.

– Нич’стса сект шкии? Сек’кат наа’ги никст?

Роевик встрепенулся и посмотрел на Илексу.

– Ты… Ты понимаешь инсекториум? Какое же твоё произношение мерз-с-с-с-кое, но как же это ласкает мои с-с-с-слуховые волоски. Откуда ты знаешь наш яз-з-с-с-сык?

Девушка кивнула и бегло защёлкала.

– Я специалис-с-с-ст по язс-с-сыковым группам, я изс-с-сучала инс-с-с-екториум в своей дипломной работе. Но скажите, как великий воин Кен’Га попал в плен? Мой товарищ сказал, что вы совершили побег.

Инсектоид пощёлкал ротовыми жвалами и гордо выпятил грудь.

– Нет никого отважнее Кен’Га! Я сбежал от этих проклятых кожаных в первый раз, открутив одному из них башку. Цик-цик, дааа! Открутил тому ублюдку голову, их раньше было четверо! Они догнали меня в пустыне через трое суток и колотили меня до зари! Как это было замечат-с-с-ельно!

Илекса подавила смешок, едва не вырвавшийся из груди и спросила.

– Так вы не были в шагающем городе? Меня с товарищем захватили при падении с шаттла, и мы не знаем, куда нас везут.

Кен’Га понурил голову и его усики опустились.

– Человеческая самка… Кен’Га уже не такой сильный как раньше. Я не пил молоко матери уже много лун, и ничего не ел с прошлого месяца, эта падаль, что везёт нас, не даёт мне еды и воды, иначе я снова выкручу прутья. Нас везут в Нивенронд, гигантский город работорговли и развлечений, там нас продадут тому, кто заплатит большую цену, а меня скорее всего пустят на арену. Человеческая самка уродливая по меркам инсектоидов, но наверное красивая по меркам кожаных людей, поэтому за тебя будут долго торговаться. Цик-цик! Доооолго!

– А НУ ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ!!!

Сверху по клетке прилетел удар длинным прутом. Они были в дороге уже несколько часов и уже подъезжали к городу.

Сначала Илекса подумала, что они приближаются к горному массиву, но когда рассветное солнце осветило верхушку шпилей и труб, она поняла, что перед ней гигантский, просто титанический город, стоящий на стометровых механизированных ,,Ногах’’-колоннах. Илекса открыла рот не в силах выдавить ни звука, она никогда не видела что-то настолько огромное и величественное. Город был настолько большой, что ещё в километре, застилал половину небосвода. В длину он был около двадцати километров, а высотой был едва ли не в половину своей длины. Пятиуровневый механический гигант сейчас стоял, приветствуя солнце, встающее из-за границы пустыни. Он не был похож на ,,Помойку’’ скорее на огромное техногенное чудовище, от дна которого было около пятидесяти метров до поверхности пустыни. Илекса задрала голову наверх, туда, где гудело его нутро. Переплетение труб, котлов и генераторов на квазижелезе, синий свет аурических паровых машин и раскалённые сопла сжигателей, всё это было похоже на внутренности самого огромного в мире механического кита. Город мерцал огнями, светил прожекторами и гудел, рокотал, словно говорил или дышал.

Они проехали мимо ног-колонн, вверху которых покоились и блестели смазкой титанические шестерни и блочные механизмы, которые и приводили город в движение. К ним спустился устрашающих размеров лифт и трое стервятников начали готовится и готовить пленников к подъему в Нивенронд.

Смотря на всё это мегалитическое сооружение Илекса смогла лишь вымолвить.

– Разве есть города БОЛЬШЕ?Фиск странно посмотрел на неё, поправляя снятое со спины зверя седло.

– Есть. Равенстрик, Накао, Шпейдран, Осиция. Но да. Нивенронд входит в десятку самых больших.

Лифт дёрнулся, заворчал и начал подниматься. Они стремились вверх. В шагающий город.

Глава 2. В недрах.

Город встретил их шумом и лязгом. На самом нижнем, пятом уровне практически полностью занятым фабриками и заводами, всегда было темно. Лампы, фонари, лучины прожектора, все осветительные приборы были глазами в этом мире непроглядной тьмы и железа. Сюда не попадал свет, остававшийся на уровнях с первого по третий и лишь недолгие часы освещавший четвёртый. Гигантские фабрики, бесконечные технические коридоры, постоянная стройка, это были механические ,,Потроха’’ Нивенронда, именно с помощью фабричного уровня, город постоянно расширялся. Толпы рабочих, прорабов и строителей носились по узким улицам, гудели котлы, гремели вёдра, свистел пар, кричали голоса. Это был мир стали, бионики и пара, это был самый грязный, жаркий и занятой уровень города, жизнь и работа здесь не останавливалась ни на секунду.

При входе на уровень, Фиск взял небольшой предмет, похожий на пистолет, и нанёс на плечо каждого пойманного особое клеймо, которое отражало их статус. Когда девушку клеймировали, Илексе было больно, но больше чем больно, ей было тоскливо и страшно. Она вспоминала дворцовые сады Блока, фонтаны и улыбающихся людей. Как она хотела сейчас присесть на скамейку возле академии, взять газировку из пьезоавтомата и просто отдохнуть под сенью вязов. Вместо этого она была проглочена механическим левиафаном и стала рабыней в этом городе-экосистеме. Без будущего, без прошлого, без помощи и надежды на то, что кто-то придёт и спасёт её. Ей предстоял долгий путь, в который её некому было снарядить и вместо карты и компаса, жизнь дала ей круглое клеймо на плече с тремя горизонтальными насечками, что на невербальном языке этого места расшифровывалась как ,,Раб’’.

– Можете даже не пытаться съебать, на пятом уровне вы потеряетесь в два счёта, а вот выползти будет уже потруднее, хе-хе. К тому же с этим клеймом, любой управитель имеет полное право применить оружие в случае вашего сопротивления, поэтому, чем дальше вы от меня – тем ближе к смерти, хе-хе. За мной!

Фиск подошёл к узкому окошку пропускного пункта, за мутным стеклом которого сидело необъятное лицо контролёрши, в фиолетовых очках-половинках. Стену за ней освещал оранжевый рабочий свет, а в её ,,Кабинете’’ было накурено и валялась куча бумаг.

Подняв глаза на мужчину толстая карга ядовито проскрипела.

– Ффиск…

Она сказала это с таким отвращением, что Илексе показалось, что фиолетовые очки сейчас расплавятся, прожжённые её пламенеющим взглядом.

– Ты опоздал. Твой маршрут должен закончится пол дня назад. Как ты мне это сможешь объяснить, Ффиск?

Мужчина просунул голову в отверстие пункта и тут же получил пятерней по макушке. Вылезя из окошка он елейным тоном заворковал.

– Руничка… Мой алмаз неогранённый! У меня произошла заминка в девятом квадрате, я бы успел по графику если бы на третьем уровне не соизволили стрелять по шаттлу… Я понимаю, ситуация не очень, к тому же с документами у меня пока беда… Зато! У меня есть два замечательных билета на твою любимую арию в Фоне на втором уровне… Если бы мы закрыли глаза на этот маленький кошмар, я бы подарил эти билетики своей любимой Руни… В качестве доказательства своей любви. Сходите со своей подружкой, как её там… СисьСвина..?

– Сванесса…

Ядовито процедила Руни, и её бульдожья челюсть клацнула, словно дырокол.

– Если я ещё раз… Увижу твою жопу… С хотя бы минутным отставанием от графика…

Фиск всплеснул руками и вырвал папку с документами из рук контролёрши.

– Спасибо любовь моя! Билетики отправлю тебе «Рикошетом» бай-бай!

Они вышли из контрольного переулка и направились вдоль гигантских труб к распределительной камере. Камера представляла собой помещение, этакий тамбур, который вёл дальше в недра города. За решётчатым окошком сидела точно такая же «Руничка» только чуть менее толстая и в зелёном жилете.

– ПроходимПоОдномуНеЗадерживаемся.

На одной ноте изрекла Руничка 2.0. – ПодходимКСтойкеРегистрацииОтвечаемНаВопросы.

Илекса подошла к решетчатому окну.

– Возраст?

– Двадцать два года.

– Раса?

– Я протозекс

– Пол?

– А по мне не видно?

– ПОЛ?!

– Женский.

– Имя?

– Илекса.

– Принадлежность?

– Что?

– К какой фракции или объединению вы принадлежите?

– Академический Исследовательский Институт «Блок».

Руничка 2.0 подняла глаза на Илексу.

– Понятно, проходите. Ждите в камере до поступления распоряжений.

Девушка зашла в тамбур и села на низкую холодную скамейку. Остальные пленники проходили такую-же процедуру. Илекса уже успела заскучать, как к стойке регистрации подошел Кен’Га.

– Возраст?

– Шек’си хеноц кист!

– Чего?

Руничка 2.0 подняла бесцветные глаза на Кен’Га. Тот сделал жест, который означал что-то совершенно неприличное, даже на инсекториуме.

– Са’чи чинс кист!

Кен’Га сделал ещё один ещё более неприличный жест.

– Инсектоид… Лаймер, куда ты мать твою дел переводчик?

Из прохода донеслось далёкое «Не знаю». Руничка 2.0 грохнула ладонью по столу, от чего со стены упала рамка с фотографией самой страшной и облезлой собаки, которую когда-либо видел белый свет.

– Настоящее свинство… Какого хера мне присылают инсектоидов без синхронного галопереводчика..?

Илекса не выдержала и подошла к окну.

– Его зовут Кен’Га, ему сто семьдесят четыре года, он инсектоид мужского пола, принадлежащий к фракции Чёрного Улья.

Руничка 2.0 замерла с занесённой над бланком отказа печатью.

– Ты… Умеешь говорить на инсекториуме..?

Илекса кивнула.

– Да, но лучше я не буду переводить, что Кен’Га сказал до этого, это даже на его языке страшное ругательство, а на нашем, с таким пожеланием лучше вообще не жить.

Кен’Га кивнул, ударил себя в грудь и сделал жест, отдалённо намекающий на межвидовое соитие, тыча хитиновым пальцем в псевдоРуничку.

Та быстро заполнила карточку и сделала несколько пометок в карте Илексы.

– Проходите, девушка. Спасибо.

Девушка пожала плечами.

– Не за что. Скоро меня продадут с аукциона, рада, что смога ускорить этот процесс.

Когда они уходили в темноту коридора, направляясь к лифту ведущему на 4-ый и 3-ий этажи, Руничка 2.0 долго смотрела им вслед.

Дойдя до лифтовых камер, Фиск остановился.

– Итак, дорогие рабы, сейчас мы поднимаемся на четвёртый уровень. Всего их в Нивенронде пять. Пятый – фабричный уровень, сердце, двигатель и главный поставщик ресурсов на все остальные уровни. Четвёртый – жилой и аграрный, там растут вечнозелёные сады и квартируются люди среднего достатка, бедняки же живут на пятом. На этом уровне растут ксено-обогащённые поля и разводится генетически правильный скот. Так же на нём проходит аукцион и есть множество развлекательных и увеселительных заведений, в том числе большой рынок. Этот уровень вам понравится. Далее третий – уровень образования, знаний и стратегического командования. Школы, университеты, институты и главный департамент управителей – здешней полиции. Второй уровень – духовный. На нём расположена крупнейшая опера ,,Фоне’’ и находятся казино и бордели, этот уровень проектировался с особой тщательностью и представляет собой венец архитектурного и технологического прогресса. И наконец, первый. Никто точно не знает, что именно находится на первом уровне, может высшая государственная власть, может сам господь бог, но самостоятельное перемещение на первый уровень запрещено, и насколько я помню, на моей памяти туда вызывали лишь трёх человек за всю мою жизнь.

Они зашли в лифт и Фиск нажал на клавишу в виде большого ромба с затёртой цифрой «4» с которой уже слезла, (или была соскоблена) вся позолота. Лифт тронулся и повёз их вверх, на жилой уровень.

Третий уровень представлял из себя город. В прямом и переносном смысле этого слова. Это был город на шагающем городе-титане. Темноватый, грязноватый, но живой, и даже немного симпатичный городок. Люди ходили по широким улицам, дети бегали и глазели на витрины магазинов, а на площади проходило какое-то выступление. Фиск вёл их в обход толп, держа курс на большой аукционный дом, подсвеченный красно-жёлтыми фонарями. Внезапно, дорогу ему преградил мужчина в форме раба и с плакатом на груди. На плакате было написано «Свободу воле и мысли» а сзади агитатора толпилось ещё человек шесть-семь с плакатами в поддержку законопроекта об отмене рабства.

– Кого я вижу! Это же стервятник Фиск собственной персоной! Люди, смотрите в глаза угнетателю и душегубу, кой тащит этих несчастных людей, чтобы продать их аки мебель в этом грязном и паршивом аукционном доме! А ты знаешь, поганец, что Сенатор Тэкли внесла проект об отмене рабского строя и дарование амнистии всем незаконно удерживаемым в Нивенронде?! Только у нас и ещё на проклятом Шпейдране до сих пор используют рабов! Во всех остальных городах такого кошмара уже нет! Вытравили! И тебя вытравим, мерзавец!

Фиск демонстративно оттопырил мизинец и поковырял им в носу.

– И тебе добрый вечер, Килан. Ты всё тусуешься здесь со своей толпой обдолбанных оборванцев?

Мужчина названный Киланом позеленел от злости.

– Ах ты собака…

Фиск сплюнул, так что едва не попал Килану на ботинок.

– Да, собака. А ты чё? Интеллигент сраный. Долго госпожа Тэкли возится, однако, шестой уже проект отмены чё-то-там и бла-бла… Как думаешь, сколько у неё дома прислуги и кто они, а? Так что съеби отсюда, дружище, а то я тебе так пиздану под жопу, что ты улетишь прямо в твой обожаемый Накао, где совершенно точно и совершенно на веки вечные отменили рабовладельческий строй. Пшёл вон!

Килан отступил и как-то невзначай бросил в спину Фиска.

– Была бы здесь Мёрни… Что бы она о тебе подумала.

Работорговец через секунду оказался напротив аболициониста, и жёсткая рука сомкнулась на его горле. Фиск был почти двухметровый мужик, весом никак не меньше девяноста килограмм, поэтому тщедушный Килан болтался в его лапе как кукла.

– Не смей. Говорить. Про Мёрни. Своим. Поганым. Ртом. ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ, СУКА?! Ты и понятия не имеешь, каким она была человеком, поэтому ты, блевотина, закроешь свою пасть по её поводу раз и навсегда, УЯСНИЛ?!

Килан хрипел и извивался, но всё же смог утвердительно качнуть головой. Фиск разжал хватку и мужчина повалился на колени жадно хватая ртом воздух. Процессия двинулась дальше, но Илекса, съедаемая любопытством пробралась в начало их небольшой вереницы и пошла прямо за Фиском.

– Извините… Кхм… Фиск… Извините, если лезу не в своё дело, но… Кто такая Мёрни..?

Фиск оглянулся через плечо и хотел было огрызнуться но быстро потух.

– Слышь, мясо, какого тебе вообще… А, чёрт… Мёрни… Это моя жена, она погибла, заболела… Она тоже была за эти дурацкие перемены… Всех жалела… И Килана, этого дурачка, и рабов… Всё попрекала меня за мою работу… А куда мне ещё пойти? На пятый уровень горб ломать? Или в полицию управителем? Ай, бля… Мёрни была лучём света в этом мире, не то что тупорылый Килан… Ладно, хорош пиздеть, мы пришли.

Перед процессией словно по волшебству выросли цветастые стены аукционного дома, а фойе и приёмная проглотили пришедших за секунду, и вот, они уже сидели напротив помпезно выглядящего распорядителя аукциона, который курил огромную трубку и выглядел так, словно он упал в мешок со стразами. Тонкие усы, закрученные в чудные кольца, белоснежный парик и невероятное количество перстней добавляли ему какого-то инфернально-чудного шарма. Словно перед ними сидел натащивший злата в своё логово сильван.

– Фи-и-иск, мой мальчик…

Протянуло чудо-юдо фальцетом.

– Ты как всегда на высоте, дорогой… Какие экземпляры… Батюшки, они просто великолепны… Какой мужчина…

Он указал пальцем, на который было надето сразу четыре перстня, на пилота.

– Мускулистый… Мужественный… Работящий… Ох, держите меня… А девушка какова…

Он подскочил к Илексе, и начал бегать вокруг неё, поглаживая то по плечам, то по спине.

– Какие бёдра… Ох… А личико каково… Талия сахарная… Боже… Она достойна лучших нарядов..!

Фиск поморщился и щёлкнул пальцами.

– Так, Крой… Давай ка мы поговорим о гонораре.

Мужчина названный Кроем уселся в кресло и принял выжидающую позу. В его глазах сверкнул огонек торговца, который ведёт огромный бизнес уже не один десяток лет.

– Семсот кат за девчонку, шестьсот шестьдесят за мужичка. Остальные по триста, инсека возьму за двести пятьдесят.

Глаза Фиска готовы были выпасть из орбит.

– СКОЛЬКО? Да я прям сейчас их спущу и отправлю восвояси за такие деньги!

Крой затянулся трубкой и выпустил к потолку сизые кольца дыма.

– Скажи, сколько ты хочешь, а я скажу, насколько это правдоподобно.

– Полторы за девку, штука мужик, остальные пятьсот, без исключений.

Настало время Кроя кашлять и пучить глаза.

– Ты стервятник, а не грабитель, Фиск! Оборзел что ли? Давай так, девчулю и мужичка забираю по девять сотен, остальные четыреста, а инсека, увы больше трёх сотен не возьму, спрос упал.

Фиск минуту пораскинул мозгами, но наконец сдался, и всандалил мозолистую ладонь в жеманную руку этого великолепного торгаша. Сделка была заключена.

– И это всё? Мы теперь рабы здесь? Пленники? На всю жизнь?

Все обернулись на молодую девушку в грязных лохмотьях, Илекса видела её прижимающуюся к стене повозки. Девчонку трясло и её кулаки судорожно сжимались и разжимались.

Крой откинулся в кресле и задумчиво приложился к трубке.

– Смотря кто вас купит… Например департамент образования, или какие-нибудь политиканы могут предложить вам посильный контракт, сроком, скажем… Лет на двадцать, после чего вас выпустят обратно, в убогий и опустившийся мир, откуда вас забрали. Хотя, это случается довольно редко и только при условии каких-то выдающихся навыков. В основном девушек покупают на поля и они, ну-да, ну-да… Работают там… Ну… Постоянно… Хотя, есть Боевые Ямы и пятый уровень… В любом случае, я бы не советовал вам думать о вашей предыдущей жизни, ваш дом теперь здесь! Могу заверить вас, в девяноста процентах случаев покупаемые люди живут вполне сносно, а некоторые даже довольно роскошно…

Девушка не выдержала этого циничного перечисления и схватившись за голову побежала в направлении двери.

Крой устало посмотрел на Фиска.

– Фиск, мальчик мой… Прошу тебя…

Стервятник пожал плечами и направил запястье на убегающую девушку. В его наруче активировалась сенсорная система и выдвинулся наконечник дротика. С тихим «Флоп» маленькое жало вылетело из небольшого дула и ударило в спину девушке, которая не добежала до двери всего два шага.

Короткая искра в три миллиона вольт пронзила тело девушки и та упала навзничь, дёргаясь словно в припадке.

– Фиск, ты портишь мне товар…

– Ты уже за него заплатил, теперь это твои проблемы.

Стервятник поднялся собирался уже уходить, когда его потянули за рукав. Он обернулся и увидел Илексу.

– Чего тебе..?

Илекса смотрела мародёру прямо в глаза.

– Мистер Фиск, спасибо, что сохранили нам жизнь, пусть даже отдав в рабство, всё же вы нас не убили, как убили моего товарища. За это я вас никогда не прощу, и за многое другое. Но я думаю, что Мёрни, сейчас смотрит на вас с небес, и она вас не корит. И вы себя не корите.

Фиск схватился за грудь и встал с открытым ртом, смотря девушке прямо в большие зелёные глаза.

– Она… Я… Как же…

Он рванулся к двери и пулей вылетел из аукционного дома. Крой зааплодировал ему вслед.

– Занятно! Как же занятно! Девочка моя, а ты особенная! Ты смогла достигнуть даже такой далёкой и неприятной вещи, как души нашего дорогого стервятника! Как же занятно!

Если не думать о завтрашнем дне, этот вечер прошёл даже вполне себе спокойно. Их развели по комнатам, и к каждому из них приставили личного куратора. Вместе с куратором новоприбывшие вполне сносно, хоть и без изысков поели, отмылись от многодневной (а у некоторых и многомесячной) грязи, и им были выданы наряды на завтрашний аукцион. Когда в приказной форме им были разъяснены правила поведения, их выпустили в общий зал, чтобы они могли провести время до отбоя. Илекса, сидела и тихо переговаривалась с пилотом, женщина с безумным огнём в глазах смотрела в зеркало и не могла оторваться от своего отражения, девушка в которую Фиск выстрелил дротиком пила много воды и её изредка потряхивало, молчаливый мужчина тихо сидел в кресле сцепив пальцы в замок и о чём-то напряжённо думал, а Кен’Га, видимо, прочувствовал вкус лежащих на большом столе сигарет, и курил одну за другой уже седьмую подряд, довольно пощёлкивая. В общий зал вошёл Крой.

– Дорогие мои!

Театрально всплеснул руками аукционист.

– Осталось чуть меньше половины от одного дня, до момента когда мы с вами расстанемся и каждый из вас получит новый дом! Я так сильно переживаю за вас… Мне хочется, чтобы из моего аукционного дома вы все ушли в достойные и счастливые места, где к вам будут относиться не как к прислуге, но как к членам семьи! И вы станете частью нашего славного шагающего города!

Молчаливый мужчина хмыкнул и пробормотал себе под нос.

– Чудесного..? Частью..? Это вряд ли…

Крой не услышал, или сделал вид, что не услышал язвительного замечания.

– Сегодня, вы все устали… Дорога, нервы, этот мародёр вёз вас в клетке, как диких зверей, я с этим не согласен! Вас должны везти в каретах, как королей! Как царей! Завтра, вы будете блистать! Будете сиять, как звёзды! Но это будет после аукциона. Важное правило, как вы наверное уже заметили, вы будете выставлены на торги в точной копии той одежды, в которой были при вашей… Поимке. Чистой и свежей, разумеется. Чувствуйте себя в ней, как будто это часть вашего собственного Я! Ваша идентичность и ваша гордость! А сейчас, я хочу проводить вас в ваши комнаты, завтра великий день! О да! Великий…

После этой чудесной речи, от которой у Илексы окончательно окрепло чувство, что хозяин аукциона не вполне нормальный человек, её привели в комнату и погасили свет. Ещё долго она сидела на мягкой кровати смотря в тёмную стену. Уже завтра её продадут с торгов. С молотка. Как же это было ужасно… Она никогда не думала, что станет предметом денежных споров и тем более торгов, а в итоге её пустят на аукцион как картину или музыкальный инструмент. Тяжёлые думы ворочались в голове как жернова, и Илекса даже немного поплакала, но в конце концов накопившаяся усталость и безумный хоровод событий, крутящийся в голове как немое слайд-шоу, погрузили её в беспокойный, но от этого не менее крепкий сон.