Никита Суриков
Хроники Геи

Глава 1

Хроники Геи

                         Пролог: Спуск

Лестница на Нижние уровни не скрипела. Она стонала. Каждый пролёт, вибрировал в так размеренному, гулкому шагу города машины. В этом городе находился пожилой радист Моис, который нёс важное донесение к советнику нижних. Моис чувствовал вибрацию спускаясь по лестнице, издаваемую городом, в зубах и костях. Спускаясь все дальше, чувствовался запах машинного масла, старой пыли и чего-то кислотного. Рядом, не замедляя шаг, шел его проводник, человек по кличке Гектор. Его лицо, в тусклом свете почти перегоревших ламп, казалось высеченным из стали, словно сливаясь со стенами города. Гектор вырос в трущобах и знал каждый проход к ним, каждый коллектор и даже считал, что стены города могут говорить с ним.

– Держись ближе ко мне старик – бросил Гектор, не оборачиваясь – последние активности культистов порадили неведанных чудовищ.

Моис лишь кивнул, похлопав по потрепанной куртке проверив конверт с письмом, от которого зависела судьба города. Они миновали площадку и свернули в устье коллектора – тунель где располагались трубы и кабель. Влажность здесь была высочайшей, конденсат капал с переплетений труб, создавая жуткую мелодию.

– Переночуем тут, дальше идти нужно с полными силами – сказал Гектор, бросив свой большой рюкзак к одной из труб.

В этот момент всё затихло, звуки гул города стих, капли как будто перестали капать. Осталось слышно только тяжелое дыхание двух людей. Гектор прижался к стене и услышал легкий шорох, который быстро приближался к ним. Он мгновенно бросился к своему рюкзаку за самодельным пистолетом и прокричал – беги обратно и спускайся дальше, тут уже не пройти. Моис рванул к выходу из этой проклятой кишки города, но было уже поздно. Позади он слышал как за ним вслед бежал Гектор и поторапливал Моиса крича не него. Выбежав на площадку Моис увидел очертания гнавшегося за ними существа. Оно было больше человека, с изуродованной человеческой головой, тело было длинным и покрыто шрамами, а на руке вместо пальцев были стальные когти. Существо издавала животный рёв. Гектор достал дубинку из своего пояса и пытался сдержать чудоваще, давая Моису время для побега.

Он бежал, сердце колотилось в такт паническому ритму, заглушая все остальные звуки. Он услышал, как закричал Гектор и тут же стих, а дальше снова только шорох. Споткнувшись на одной из ступеней, он покатился вниз пока не ударился голов об стену. Последнее что увидел Моис, было лицо чудовища, которое выглядывало из-за перил лестницы.

Глава 1: Золотой век человечества.

Они называли себя вершиной человеческой цивилизации. Век, предшествовавший Великой войне Трёх, была временем безграничной веры в мощь индустрии, науки и урбанизма. Человечество, разделенное на три глобальных гиганта, перекраивало планету под свои идеалы, не подозревая, что готовит себе могилу. Карту мира определяли три незыблемых блока, три цивилизации, чьи философии стали их судьбой.

Евразийское Государство Труда (ЕГТ) – была империей железа, пара и нескончаемого производства. Весь континент был одним производственным поясом, колоссальные заводы города, покрытые копотью и оранжевым светом плавильных печей, тянулись от берегов Атлантики до Тихого океана. Ни один завод никогда не останавливался: пока в одном крыле шла добыча и выплавка, в другом – сборка необходимого оборудования. Небо над ЕГТ было прошито бесчисленными трубами, извергающими пар, а земле содрогалась от ритма прессов и движения конвейеров, по которым день и ночь текли производственные ресурсы. Производственные мощности ЕГТ и их инженерные умы, помогли человечеству осуществить старинный проект по осушению средиземноморья, установив две масивные дамбы у Гибралтара и Суэца. На высушенной земле воздвиглась стена, разделяющая Евразийский и Африканский континенты, которая простилалась до обеих дамб.

Африканский континент занял Африканский Урбанистический Комплекс (АУК) представлял из себя урбанистическое чудо. Всю площадь континента покрывали густонаселенные и многослойные районы города улья, они взмывали, ввысь разрезая облака. Многоуровневость города, определяла статус его жителей. Чем выше – тем ближе к солнцу и чистому воздуху, в основном тут жила элита города, а также находились гостиницы для граждан других государств. Чем глубже – тем сильнее ощущалась инфраструктурная и рабочая жизнь города. Главное сооружение города находилось под основанием этого стального и стеклянного континента-города. В недрах, на грани мантии, работал Планетарный Очистительный Завод, куда стекались и свозились отходы других государств, ЕГТ провела дороги по территории высушенного моря, а с территории америк были проложены гигантские трубы. Гигантская система фильтров, термальных реакторов и биореакторов, которая перерабатывала мировые промышленное выбросы и отходы, очищала океаны и регулировала состав атмосферы. АУК не просто жила на планете – он выполнял роль легких планеты, за что требовал полноценного политического первинства.

На территории обеих Америк процветала Аграрно-Научная Коалиция. На севере, в стеклянных арктических куполах и кристальных башнях среди вековых лесов, бился интеллектуальный пульс человечества. Здесь находились квантовые коллайдеры, геномный библиотеки, лаборатории синтеза материи и академии, готовившие лучшие умы планеты. Юг представлял собой бескрайние плодородные поля. Это были не просто фермерские угодья, это были идеальные геометрические ландшафты, где генетически оптимизированные культуры росли под управлением погодных спутников, а люди, работавшие на этих полях только, собирали урожай и сеяли новый. АНК с при помощи ресурсов ЕГТ построило стены вокруг бывшего мексиканского залива и карибского бассейна, создав новую площадь как для новых полей юга, так и научных комплексов севера. Но эту процветающую коалицию разделяла стена, она была необходимо для разделения копошащихся в земле фермеров и соблюдающие стерильность ученые.

Руководил человечеством Верховный совет, состоявший из высших представителей своих государств. Совет проводил собрания на нейтральном острове в океане, где решались возникающие инциденты и принимались решения по продвижению развития человечества. Самым главным их решением было расширения влияния границ человеческой цивизации за пределы земли. Началом к этому была совместная колонизация Марса. ЕГТ вырыл крупные шахты и возвел дома для шахтеров. АНК построила на марсе дома из самоочищающегося стекала, ученые из ЕГТ представляли большинство на Марсе. АУК вырастила небольшую экосистему в каждом биокуполе.

В скором времени власть на Марсе узурпировал конклав ученых – научно-административная элита, они начали называть себя Ноократией. Инженеры и рабочие, в массе своей граждане ЕГТ и низовые техники других держав, были для них не более чем функциональным придатком. Инженеры трудились в опасных условия шахт и ремонте внешних конструкций под воздействием сильной радиацией. Часть их жилых помещений забрал под собственные нужды конклав, а те, что остались были перенаселены. Ученые конклава в это время жили в условиях близких к земным: просторные апартаменты с большими окнами, еда была исключительно из самых свежих продукт привезенных с земли. Они оправдывали это необходимостью сохранять интеллектуальный потенциал человечества. На рабочих они смотрели как на простой расходный материал.

Конфликт назрел до точки невозврата, его назвали «Война за Воздух». Повод к нему стал указ администрации колонии, сократить подачу кислорода в рабочие сектора для оптимизации расхода ресурсов. Для рабочих, которые сводили концы с концами это стало последней каплей. Восстание вспыхнуло одновременно в шахтах колонии и в секторах, где они проживали. Рабочие, обладая знанием о системах колонии, быстро отключили жизнеобеспечение в некоторых секторах ученых, мгновенно захватили склады с продовольствием, они шли к аграрному сектору и убивали всех, кто противился их убеждениям. Рабочие захватили один из аграрных секторов и выдвинули ультиматум правящей касте ученых: равные права, ротация управленческих постов и отмена кастовой системы. За первые недели мятежники добились ошеломляющего успеха, Ученые, оторванные от своих исследований от своих исследования и не имевшие инструкций о подавлении мятежей, оказались на гране краха.

Весть о мятеже на Марсе достигла Земли. Восстание рабочих против правящей касты Ноократии было воспринято Верховным советом как прямой вызов самой основе их власти. Марсианский мятеж стал опасным прецедентом, который мог отозваться и на самой земле. Верховный совет в мгновении принял решение о всеобщей мобилизации и отправки их на подавление мятежа. Сотни челноков с военными из всех государств, отправились в сторону марса.

По прибытию челноков к орбите Марса, был выдвинут ультиматум к мятежникам: немедленная капитуляция и возвращение к обязанностям или тотальная зачистка ваших секторов и стерилизация оставшихся в живых. Мятежники отказались от этого, веря в что без них колония перестанет существовать. Верховный совет прозвал операцию по защите колонии «Красный Урок». В первую очередь были отключены все системы в колонии кроме центрального купола ученых, затем началась высадка десанта. Центр сбора военных был центральный купол, там в нем держали отчаянно оборону ученые своими оставшимися силами. По прибытию, военные закрыли все шлюзы ведущие к центральному куполу, кроме шлюза, ведущего к аграрному сектору. Рабочие тратили время на вскрытие массивных дверей, которые теперь преграждали их путь к свободе. Военные тем временем, освобождали сектор за сектором, запирая шлюзы в них смежные шлюзы, каждого пятого рабочего, оставшегося в живых, после чистки сектора, вешали, чтобы они были знаком для остальных. Верховный совет наблюдая за практической победой над восставшими, отправил на Марс нового руководителя имя руководителя, он был ученым выходцем из АУК. По прибытию в колонию он отключил всю связь с центральным куполом мятежников и составил свод указов куда входили все их требования. Он считал, что зачинщики мятежа должны быть показаны всем, чтобы ни у кого не было мысли о новом восстании. После зачистки главного купола мятежников, все дома, улицы и растения были покрыты кровью, повсюду лежали изуродованные тела рабочих, погибших среди военных было настолько мало, что некоторые их тела не находили из-за наваленных на них трупов рабочих. Главарей мятежников было решено распять и оставить возле входов в шахты и главной площади их купола. Верховный совет земли отозвал большую часть военных обратно на землю, оставив на Марсе только небольшую их часть для поддержания порядка.Последствия мятежа в колонии поселило в сердцах членов Верховного совета сильных страх. Они увидели на что способны их собственные граждане если их довести до отчаяния. Они наблюдали за тем как легко могут рухнуть их совершенные системы под напором организованного гнева. Мятеж на Марсе доказал, что такое может повториться и на земле, но во много раз страшнее. Этот панический страх членов Верховного совета заставил принять решение о строительстве военной станции «Цербер» у орбиты Земли. Её единственной функцией было обеспечение глобальной безопасности самой земли и её колоний в остальном правительство станции должна быть нейтральна. Между государствами земли и Марсом было принято соглашение о ежегодном прохождении, части их населения, воинской службы. На Цербере была сформирована новая фракция людей, фракция военных. Новым домом для них всех стала станция, а их главной целью обеспечение защиты земли и Марса от внешних и внутренних врагов. Среди высших военных, назначенных на руководящие должности, был сформирован свой совет на станции, который негласно подчинялся Верховному совету земли, который отправил на станцию по 10 представителей от каждого государства. Станция Цербер была только частью принятого решения Совета. Рядом с ним началось строительство Космической Верфи «Арес». Цербер в этом сопряжении был кулаком, а Арес кузницей человеческой мощи, на которой начали коваться различные космические корабли, от простых грузовых и транспортных, до грандиозных боевых кораблей. Тем временем люди жившие на нижних уровнях АУК еще не оправились от шока после «марсианской катастрофы», преподнесенной всем жителям земли как трагическая случайность.

Новый порядок на Марсе не принёс спокойствия для человечества. Трагедия, что случилась в земной колонии обнажила другую катастрофу, на которую глава АУК закрывал глаза многие годы в погоде за ростом: демографический коллапс. Население земли росло с чудовищной скоростью, отправка дополнительных рабочих и ученых на Марс и пополнение численности военных на Цербер, не решало этой проблемы. В скором времени образовалась сильная нехватка еды и чистой воды, а также жизненного пространства. Верховный совет, воодушевленный постройкой Цербера и Ареса, отреагировал на этот инцидент. Была принята директива по контролю численности населения, по ней был спроектирован «Реестр Жизни» главной задачей которого был учёт планетарных ресурсов и населения, а также он вводил временную квоту на потомство. Согласно этой квоте, право завести детей предоставлялось только высшим членам государств, и отправки детей в специальные учреждения АУК для их подготовки, простые граждане должны были ожидать снятия ограничений. Заведение детей обходя правила квоты каралось принудительной стерилизацией и отправкой на Цербер. Члены верховного совета поняли, что введёнными ограничениями только усугубили ситуацию вокруг от того не отошедшего от «Марсианской катастрофы» нижнего населения АУК. Для полного решения этого инцидента, совет согласовал проект по созданию нового «хлебного края». Это дало начало строительство аграрной станции Деметра на орбите Юпитера. она представляла из себя стальной купол, в центре которого должен был находиться город для упраления станцией, а его округа это хлебный край. Под куполом был гигантский резервуар для воды, а ниже свисал небольшой шпиль, в котором находился обслуживающий персонал станции. Станций управляли выходцы из АУК, они занимали город и все его окрестности, а в шпиле жили инженеры из ЕГТ. Деметра представлялась для людей земли, как цитадель изобилия, которая будет снабжать Землю и её колонии едой. В момент отправки большей части ресурсов на строительство Деметры, на Земле, в нижних ярусах АУК вспыхнуло восстание. Бунт выстро заполонил весь Нижний уровень города улья и перебросили на средний. Бунтовщики уничтожали инфраструктуру которая вела к заводу, отключали энергосеть на верхних ярусах. Многие люди, которые хотели мирно жить и ждать лучшего времени, попытались уйти в ЕГТ и АНК. Вывозить беглецов помогали подоспевшие корабли АНК, а тех кто не успевал выйти к буферной зоне, отправляли на утилизацию как мусор. Реакция совета была стремительной, собранные силы АУК были отсранены от подавления бунта, после чего часть из них перешла на сторону бунтовщиков, из-за опасения в их лояльности. На замену силами АУК были собраны отряды из ЕГТ и АНК, которые немедленно направились на сдерживание бунтовщиков. Станция Цербер отправила один челнок с элитным отрядом на устранение зачинщиков. Совет отнёсся более мягко к бунту в АУК чем на марсе, совместные силы ЕГТ и АНК только сдерживали или при возможности обезоруживали бунтовщиков и брали в плен. Вскоре до Верховного совета дошло известие об устранение главарей и силы коалиции начали плавно продвигаться в глубь города, жертвы были минимальны, большую часть бунтовщиков отправили на Цербер, пополнять отряды военных. Полностью подавить бунт получилось только после окончания строительства Дементры.

Проиводственные мануфактуры ЕГТ сильно нужндались в потраченных ресурсах на строительство Дементры. Верховный совет нашёл решение проблемы ресурсов в забой всеми планете Плутон. Данные полученные АНК говорили о больших залежах железной руды в недрах планеты. Был дан старт проекту по колонизации Плутона, туда отправились в большом количестве инженеры ЕГТ для быстрого наращивания производства и несколько групп ученых для исследования дальнего космоса. Было решено изменить стандартную модель управления на Плутоне из-за кровавых событий на Марсе. Вместо этого совет установил новое правило: каждая колония передавала под монополий протектора каждому государству. Плутон сразу после его полной колонизации был отдан под управлением ЕГТ. Марс стал оплотом науки человечества, все рабочие из ЕГТ были отправленны на Плутон после его колонизации. Станция Деметра досталась АУК.

Для совета это разделение казалось хорошим решением, не учёл изоляцию колоний и их эксплуатацию монополиями. В скором времени лидеры колоний провели тайное собрание, на котором решили сократить поставки ресурсов на землю. Лидеры Верховного совета обвиняли друг друга в сокращении поставок колоний, никто не хотел проводить военный рейды снова и заново отстраивать колонии. Лидеры колоний наблюдали за раздором в верховном совете, как элиты каждого гусадарства начинали прятать большую часть поступаших и так в ограниченном количестве ресурсы с колоний. Они отправили требование совету о предоставлении им полной независимости и только тогда поставки будут возобновленны. Их аргумент был железным: они выживают и создают ценности в условиях, в которых земляне долго не выдержали бы. Они кормят и снабжают сырьем землю, а взамен получают унижение и эксплуатацию. Совет станции Цербер решил придерживаться нейтралитете в этом конфликте интересов. Верховный совет видят как от них отвернулась даже армия и флот, решили пойти на компромисс с колониями. Лидеры совета и колоний встретились на Цербере для подписания соглашения о свободе. Главной просьбой совета к колониям было временное увеличение их поставок земле. Подписанное соглашение было встречено на земле гробовым молчанием. Для совета это была горькая пилюля, которую пришлось проглотить ради предотвращения войны на три фронта. Вскоре времени, после возвращения членов Верховного совета на землю, умер их старейший представитель – глава АУК. Скорбь была краткой и церемонной. По законам АУК, его преемником должен был стать ближайший сподвижник из элиты. Но был один человек, который хотел изменить всё.

Пока элита верхних уровней города готовилась к переделку власти, из его глубин пришёл человек по имени Малик. Она вышла на политическую арену никому неизвестной, в своей совершеннолетие она прошла плановый тест АУК где ей предложили должность в АНК, но Малик отказалась от блестящей карьеры учёного. Вместо этого она начала изучать воздействия завода под городом, его воздействие на людей нижних уровней. Она хотела разобраться с этими последствиями и сократить работу завода. Малик была единственная из кандидатов кто был из самых низов АУК, поэтому элита пыталась всячески сдерживать её. Она использовала свои знания и привилегии чтобы выйти в местный эфир.

– Система завода работает на износ. Пропускная способность по токсинам АНК превысила максимальные значения, доля металлолома из ЕГТ выросла до значительных небывалого количества. Мы – не бесконечный фильтр.

Её речь поддержал как народ, так и различные городские гильдии. Боясь новых бунтов, элита АУК отдала ей пост лидера. Малик стала лидером не через революцию или выборы среди элит, а через профессиональную необходимость и поддержку нижнего уровня.

Её первым дипломатическим шагом стал ультиматум ЕГТ и АНК. Не эмоциональный, а технический. АУК в одностороннем порядке пересматривал квоты на приём отходов. Отныне каждый килограмм должен был сопровождаться полным химико-биологическим паспортом и оплачиваться по новой, чрезвычайно высокой тарифной сетке. Фактически, он выставил счёт за все время эксплуатации завода. Для ЕГТ и АНК это было катастрофой, равной по масштабам потере колоний. Их экономики и инфраструктура не были готовы к автономной утилизации.

Лидеры колоний и командование Цербера молча наблюдали за происходящим на земле, они стала вставать ни на чью сторону считая, что земляне сами должны разобраться в своих проблемах.

Пришедшие в себя главы ЕГТ и АНК после ультиматум Малик, решили ответить отказом и попросили провести переговоры. Малик действовала решительно и после решительность отказа, она согласилась на переговоры, но в этот же момент перекрыла все туннели ведущие на завод. На земле началась экологическая агония которая могла положить конец золотому веку человечества.

Решение АУК о выходе из совета не было объявленной публично. Оно пришло в виде официальной дипломатической ноты, разосланной по дипломатическим каналам. Это был показ чёткости своих принципов и что с АУК необходимо сначала рассчитаться.

Для Евразийского Государственного Труда и Аграрно-Научной Коалиции это был не просто политический кризис. Это был системный коллапс. Триединая опора мира рухнула, оставив двух гигантов, которые не могли договориться даже о разделе опустевшего кресла. Интриги и взаимные обвинения достигли пика. Земля, и без того задыхающаяся от последствий «инженерного удара» Малика, погрузилась в хаос управленческого паралича.

Именно в этот момент грянул второй, не менее сокрушительный удар – на этот раз извне.

Колонии – суверенный Плутон, Марс и станция «Деметра» – долго наблюдали за агонией своей бывшей метрополии. Они видели, как Земля, вместо того чтобы лечить раны, продолжала разрывать их в политических дрязгах. Для них, выживших в экстремальных условиях и построивших свои общества с нуля, это было высшим проявлением безумия. Их лидеры связались между собой, и вывод был единодушным: Земля более не является центром цивилизации. Она стала её самой опасной, нестабильной и токсичной окраиной.

Было объявлено о создании Альянса «Ковчег Человечества». Их манифест, транслированный на всех частотах, был краток:

«Мы, свободные колонии, отказываемся быть соучастниками самоубийства Земли. До тех пор пока на планете не прекратится междоусобица и не будет создан новый, легитимный орган, способный отвечать за свои действия, все поставки ресурсов, технологий и продовольствия на Землю прекращаются. Мы не вмешиваемся в ваш конфликт. Мы изолируем от него здоровые клетки человечества. Наша миссия – сохранить вид. Ваша – перестать быть для него угрозой».

Эмбарго «Ковчега» оказалось страшнее любой бомбы. ЕГТ лишился марсианских редкоземов и плутонианской стали, жизненно важных для ремонта инфраструктуры. АНК перестал получать данные с марсианских лабораторий и уникальные биокультуры с «Деметры». Даже АУК, формально вышедший из конфликта, почувствовал удар – колонии были важными технологическими партнерами. Земля оказалась в полной блокаде, и на этот раз не из-за вражды держав, а по решению своих же детей, отворачивающихся от неё в отвращении.

На этом фоне орбитальная станция «Цербер» превратилась в призрачный символ умершей эпохи. Построенная как нейтральная военная платформа для предотвращения войны, она теперь висела над планетой, которая медленно умирала не от оружия, а от безумия. Её устав по-прежнему запрещал вмешательство во «внутренние дела» Земли. На борту, в строгой изоляции друг от друга, в специально построенных дипломатических резиденциях, проживало по десять официальных представителей от каждой из трёх земных держав. Они были здесь, чтобы в случае крайней опасности вести переговоры под защитой нейтральных военных «Цербера». Теперь эти резиденции напоминали шикарные, безнадёжно тихие склепы.

Глава заканчивалась в Дипломатическом Зале «Омега» – круглой комнате с прозрачным куполом, открывающим вид на звезды и на тёмную, покрытую грозовыми пятнами атмосферу Земли внизу.

За центральным столом из чёрного полированного базальта сидели три человека:

· Комиссар Вадим Стрежнев (ЕГТ), лицо-маска, измождённое и жёсткое, пальцы нервно барабанили по табличке с логотипом ЕГТ.

· Доктор Элис Торн (АНК), бывший научный советник, теперь – дипломат; её взгляд был пустым, она смотрела не на оппонентов, а на свою кружку с холодным чаем.

· Инженер-координатор Лейла Мбангу (АУК), назначенная лично Маликом; её поза была спокойной, но в глазах горел холодный, оценивающий огонь.

Они сидели в полной тишине уже двадцать минут. Формально заседание Совета представителей на «Цербере» было открыто. Фактически – говорить было не о чём. Инструкции с Земли давно не поступали, а те, что приходили, были полны взаимных оскорблений и бессмысленных требований.

Вокруг них, за вторым, более высоким кольцом столов, сидели остальные двадцать семь представителей, также храня молчание. Воздух был густым от бесплодного отчаяния.

У единственной двери, спиной к стене, стоял лейтенант «Цербера» Иван Коваль. Он был одет в нейтральную серую униформу станции, без знаков отличия каких-либо земных держав. В его обязанности входило обеспечение безопасности и протокола заседания. Он наблюдал не за дверью, а за людьми за столом. Он видел дрожащие руки Стрежнева, пустой взгляд Торн, спокойную уверенность Мбангу. Он видел, как великая дипломатия человечества свелась к этому – к немой пантомиме в комнате, висящей над агонизирующим миром.

– Есть… есть ли у кого-нибудь новые предложения по каналу экстренной связи с альянсом «Ковчег»? – наконец, механически произнёс Стрежнев, даже не поднимая глаз.

Ответом ему стала тишина, нарушаемая лишь слабым гулом систем жизнеобеспечения станции. Лейтенант Коваль перевёл взгляд на огромную планету в иллюминаторе. Где-то там, в этих бурых и серых пятнах, кончалась история. А здесь, в этой тихой комнате, она уже кончилась. Он понял, что наблюдает не за заседанием. Он наблюдает за ритуалом. Ритуалом прощания.

– Заседание считается продолжающимся, – беззвучно прошептал он протокольную формулу, которую больше некому было слышать. И его тихий голос был единственным звуком, отмечающим конец эпохи в этом стерильном, холодном зале, затерянном между умирающей Землёй и равнодушными звёздами