Мина Стоун
Хроники Амарнэ: Между тенью и светом

Перед началом пути

Эта книга может быть прочитана в тишине, а может и под шепот лесов, шаги по камню и дыхание древних залов.

Если хочешь погрузиться в этот мир чуть глубже, я собрала для тебя фоновый плейлист со звуками лесов, ветра, дождя и древних залов.

В этом плейлисте двадцать две композиции, по одной на каждую часть пути.

Между тенью и светом

En Thir Lunai

Пусть Элуан ведет твой путь.

Eluanar veneth tiras.

Я ждала защиты от чужого меча, но судьба дала мне свой.

Пролог

«Не всегда волк, что рыщет в лесу, страшнее того, кто сидит за столом. Истинная охота начинается тогда, когда охотник скрывает клыки за улыбкой.

И если тебя объявят тенями, неси в себе свет, который они боятся назвать по имени».

Сказания Лиара, Песнь шестнадцатая: Волчий пир

3 число месяца Масаяр 1532 года по Эссианскому календарю

Коридор был слишком тихим. Тамина шла быстрыми шагами, держась за подол тяжелого платья, чтобы не опоздать на пир. Ткань мягко шуршала, скользя по камню, но в каждом ее движении чувствовалось что-то неправильное – чуть искаженная тень, слишком глубокая тьма за спиной, слишком холодный воздух.

Она приближалась к повороту, где факел должен был гореть золотым светом, но вместо огня услышала шепот: тонкий, змеиный, сочащийся по стенам, будто кто-то говорил прямо над ухом, но слов разобрать было невозможно.

Ее шаги ускорились, шепот усилился. Она обернулась, но коридор позади был пуст, вытянут, как нора зверя, который затаился в самом конце.

Через узкое окно падал лунный свет. Она подняла глаза и увидела двуликую луну. Одна половина сияла серебром, другая же будто зарубцевалась черной, как выжженная кожа, тенью. Тамина замерла на мгновение, но легкий звон голосов донесся из-за дверей впереди – пир уже начался. Она сделала глубокий вдох и распахнула створки.

Толпа, стоявшая в огромном зале вдруг резко обернулась к ней. Лица людей были неподвижны, как маски. Смех оборвался. Музыка упала в тишину. И сверху, откуда должен был свисать расписной потолок, открылось ночное небо. Огромная, жуткая двуликая луна нависла прямо над ней, и свет ее падал только на Тамину.

Кто-то в толпе указал пальцем на ее. За ним – другой. И еще. Скоро все тыкали в нее пальцами.

– Это она, – прошептал кто-то, словно на змеином.

– Она, – повторил зал эхом.

Тамина сглотнула и опустила взгляд. Ее платье, которое только что было ослепительно золотым, теперь было пропитано кровью и стекало по подолу. А в руке, она не понимала как, оказался бокал. Он был наполнен темной кровью, которая переливалась, будто живая.

В глубине зала стоял Изумрудный трон Амарнэ. Он был пустым, на нем лежала лишь расколотая корона, переломленная пополам.

Тамина заметила, как за троном шевельнулась тень: высокая, тихая, чернее любой ночи. Она сделала шаг назад. Тень – шаг вперед. Ее сердце забилось быстрее. Тамина бросилась к выходу и распахнула двери.

Но вместо коридора ее встретил ревущий ветер, а вместе с ним слепящая песчаная буря. Впереди не было ничего, кроме огромного, пустого горизонта, где небо и земля смешались в золотой пепел. Она зажмурилась, но ветер толкнул ее вперед – прямо в пустыню.

И там, среди бури, медленно проступил силуэт мужчины. Он был высоким и шагал сквозь песок так, будто буря ему подчинялась. Он поднял руку к ней – и буря взревела громче.

Тамина сделала шаг вперед навстречу ему и… резко проснулась. Темнота комнаты дрожала. Сердце колотилось, словно вот-вот вырвется из груди. Горло пересохло, руки были холодными.

За окном был тихий, спокойный Амарнэ. Но внутри нее все еще шумела буря. Она рывком села на постель, пытаясь дышать ровно. Комната медленно возвращала очертания: вышитые занавеси, низкий резной столик, теплый свет ночника, который кто-то оставил для нее. Она не вспомнила, зажигала ли его сама. Стук в дверь прозвучал слишком осторожно.

– Войдите, – ее голос все еще дрожал.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошел мастер Сиван – тихо, как человек, который привык приходить по ночам. На подносе стоял глиняный кувшин с отваром и хорошо знакомая Тамине книга.

– Я задержался, – сказал он вместо приветствия. – Прости.

Он поставил поднос, и только потом взглянул на нее. Его взгляд на миг стал слишком пристальным и обеспокоенным.

– Кошмар? – спросил он тихо, почти шепотом.

– Да… – Тамина коснулась висков. – Хуже, чем раньше.

Последние дни кошмары действительно приходили каждую ночь, поэтому она попросила мастера Сивана готовить ей каждую ночь отвар для спокойного сна.

Ночи, когда она выпивала отвар, были спокойными и без снов. Но сегодня она сама не заметила, как уснула, а он… опоздал. Тамина впервые почувствовала, что это было важно.

Сиван налил ей отвара – золотистого, с запахом лавра и лунной травы.

– Пей маленькими глотками, – сказал он. – Ты так же бледна, как в день первого кошмара.

Он сел напротив. На коленях держал старую книгу – Сказания Лиара, ту самую, что подарил ей на десятилетие.

– Я нашел ее утром у себя в кабинете, – сказал он, поглаживая переплет большим пальцем. – Думал, ты обронила.

Тамина моргнула.

– Но… я искала ее всю неделю. Я думала, что потеряла ее.

Сиван поднял взгляд. На его лице промелькнуло что-то… странное. Не тревога, нет, скорее понимание или воспоминание.

– Книги иногда странно возвращаются к тем, кто должен их дочитать, – сказал он. – Особенно такие.

Он подал ее Тамине. Переплет был слегка теплым. Будто ее долго держали в руках. Тамина провела пальцами по краю. Что-то под кожей книги будто дрогнуло – не звук, не движение, а тонкое ощущение, как эхо. Ей показалось, что в книге что-то изменилось, но что именно – она не знала. Девушка подняла глаза.

– Мастер… у меня ощущение, будто вы знаете, что мне снилось.

Он не ответил сразу. Сел рядом. Вдохнул глубже.

– Я знаю, что некоторые сны приходят неспроста, – сказал он медленно. – И что твои – не похожи на обычные.

Он замолчал, будто решая, стоит ли говорить дальше.

– Если сон повторится, запиши его, – добавил он. – Сновидения легче поймать на бумаге, чем в памяти.

– Но что он значит? – прошептала Тамина. – Я… я видела…

Она замялась. Кровь на платье, луну, тень за троном. Она чувствовала, что если скажет вслух, сон станет слишком реальным. Сиван смотрел на не долго, слишком долго для обычного лекаря.

– Значение придет позже, – сказал он наконец. – Но иногда судьба показывает то, к чему мы еще не готовы. Особенно тем, кто связан с короной сильнее, чем они сами понимают.

Тамина сжала книгу чуть сильнее. Сиван встал, поправил мантию.

– Я буду рядом, если сон вернется, – тихо сказал он. – Не бойся того, что увидела. Бойся того, что отказываешься понять. Иногда сны… предупреждают.

И он вышел. Дверь закрылась, и комната снова погрузилась в полумрак. Тамина осталась одна, держа на коленях Сказания Лиара. На странице, которую она открыла случайно, стояли строки:

“Сны приходят раньше врагов.
И тот, кто увидел бурю во сне,
узнает ее по первому шороху в зале».

Тамина закрыла книгу – и впервые почувствовала, что буря, увиденная во сне, уже идет к ней.

Глава 1. Пир перед грозой

«Больше всего блестит тот свет, что ближе всего к закату. И больше всего молчит тот, кто знает – правда, сказанная вслух, разнесет дворцы и храмы в пыль. Но однажды прозвучит имя, от которого треснет золото, и тогда замолчат даже звезды».

Сказания Лиара, Песнь четвертая: Золото и прах

3 число месяца Ардавун 1532 года по Эссианскому календарю

Она открыла глаза. Первое, что увидела – разукрашенный фресками потолок, переливающийся всеми оттенками изумруда. Сделала вдох – и нос наполнил знакомый с детства запах свежеиспеченного кукурузного хлеба. Все было почти так же, как много лет назад. Казалось, стоит закрыть глаза – и тихо откроется дверь, по комнате пройдет шелестящий юбками силуэт матери, и прозвучит:

“Просыпайся, милая Мина, пора вставать”.

Милая Мина – так звала ее мама. Для остальных она была принцессой Таминой Дарами. Ее мать, Ассуна Сарин из западной долины Акиль, отличалась мягким спокойным характером, чего нельзя было сказать о вспыльчивом отце, Кавехе Дарами, брате королевы. Сама королева Лейлин была его отражением: горячий нрав, решимость, привычка принимать решения так, будто сомнений не существует.

В Амарнэ власть передавалась по женской линии, и следующей в очереди на Изумрудный трон стояла дочь королевы, восьмилетняя принцесса Мириназ. Ее братья, Хашран и Хамир, рождены не для трона: один уже метил в исследователи и мечтал о дальних экспедициях, второй, одиннадцатилетний, еще имел право выбрать будущее позже. Когда-то второй в очереди должна была быть младшая сестра королевы, принцесса Айсия, но она отреклась от трона, став хранительницей острова знаний Аэрис.

Тамина, будучи племянницей королевы, числилась третьей в очереди. Но сама никогда не воспринимала себя как возможную претендентку. Да и во дворце предпочитали не думать об этом всерьез – по крайней мере вслух. Ее присутствие в столице было скорее данью традиции: народ должен видеть, что королевский род силен и многоветвист.

У Тамины было двое младших братьев – пятнадцатилетний Элифар и шестнадцатилетний Раэзан, и десятилетняя сестра Таэлия. Отец уже заслужил уважение в Верховном совете, мать была образцом преданной жены и матери. Но сейчас, по всей видимости, в дверях комнаты была не она. Слишком тихие шаги, словно кто-то подкрадывался.

– Просыпайся, соня-засоня! – раздался у двери звонкий голос, и через секунду его хозяйка со смехом повалилась на кровать к сестре. – Тамина, на лице кислая мина! Принцесса Тамина выйдет замуж за напыщенного господина!

Таэлия запрыгала на кровати, тараторя все новые рифмы. Тамина вздохнула. Что взять с девочки, которой всего десять?

– Тая, хватит дурачиться, – она метнула в сестру подушку. – Тебе делать нечего, кроме как выдумывать мне женихов? У тебя разве не урок арфы сейчас?

– Фу, скука смертная! – скривилась Таэлия. – Ненавижу арфу, уснуть можно. Почему я должна торчать здесь, пока вы будете наряжаться к пиру и веселиться? И я не выдумала женихов, я слышала, как мама говорила с тетей Лейлин. Они хотят познакомить тебя с кем-то, но это секрет!

– Хмм, пир… – Тамина вздрогнула, вспомнив сон месячной давности. – Ага, в честь двадцатилетнего правления тети… И с кем же меня хотят познакомить?

– Не знаю. Когда они начали перечислять его богатства, мне стало скучно, я убежала, пока мама не опомнилась и не усадила меня перед зеркалом, – девочка подпрыгнула еще выше.

Ассуна любила делать причёски дочерям сама. Тамина обожала эти минуты: теплые руки матери в волосах, спокойный голос и ощущение, что никакая дворцовая суета не существует. Сейчас же она сидела, обняв подушку, и смотрела на сестру. От ленточки с зеленым кристаллом фамильного цвета, съехавшей набок, волосы Таэлии взъерошились, и девочка стала похожа скорее на маленького пирата, чем на принцессу.

За окном вдалеке виднелись огромные врата, ведущие в королевские сады. “Неужели сегодня решится моя судьба?”

Интуиция шептала, что ей уготовано будущее, полное странствий, а не блестящих приемов. Может, это просто результат того, что она начиталась книг?

“Если я сегодня встречу будущего мужа, каким он окажется? Молодым и статным? Старым, но влиятельным?” – щеки вспыхнули от подобных мыслей.

– Если тебе так уж интересно узнать кто он, я могу разузнать, – серьезно сказала Таэлия, усевшись напротив и взяв лицо сестры в ладони. – Но, разумеется, не бесплатно. Что дашь взамен?

– Что ты хочешь?

– С тебя желание! Но какое – скажу потом.

– Как оригинально. Я думала, ты хотя бы попросишь перо золотого павлина.

– Ну… вдобавок к желанию можно и перо, – призналась Таэлия. – В ленточку вставлю.

“Тогда точно будешь похожа на пирата”, – подумала Тамина, но вслух сказала:

– Хорошо, sai lunir lunai (мой лучик света), – сказала Тамина, обращаясь на древнем амарнийском.

Глаза девочки зажглись. Она вскочила и выскользнула в коридор, явно уже представляя себя шпионом.

Тамина смотрела ей вслед и на миг захотела стать ею – побежать по огромным коридорам дворца с воображаемым заданием, прятаться за печами, подслушивать разговоры и спасать королевство. Но вместо этого ей предстояло играть роль взрослой, важной особы, затягивать корсет и вести светские беседы.

Конечно, она могла бы прямо спросить мать или тетю, но прекрасно знала: те только улыбнутся и уйдут от ответа. Не из недоверия, а чтобы не спугнуть или не портить сюрприз. Да и хотелось дать Таэлии шанс проявить себя в секретной миссии.

Она подошла к окну, где лежала ее любимая книга – Сказания Лиара. Тамина раскрыла ее наугад и начала читать. Губы шевелились почти беззвучно:

«И настал день, когда Серебряная лань свернула с тропы,

ибо тень легла даже на утренний склон.

Она не знала, что искатели за ее спиной уже подняли факелы —

не чтобы освещать путь, но чтобы сжечь ее имя.

Тогда Лиар сказал:

– Не бойся, чья судьба начертана в песне.

Кто теряет дом, в себе обретает дорогу.

И даже если весь лес отвернется —

дерево, помнящее твое прикосновение, склонит ветви и укроет».

Девушка вздрогнула. От этих слов на душе стало тревожно.

“Кто теряет дом, в себе обретает дорогу… Что это значит?”

Аккуратный стук в дверь прервал ее мысли.

– Войдите, – отозвалась она.

В комнату вошли служанки собирать ее к пиру. Тамина позволила им делать свою работу. Корсет, украшения, ароматные масла – движения отработаны, словно ритуал. Сегодня для нее приготовили новое платье – подарок от отца. Она вообразила, как он сидит в кабинете, выводя эти аккуратные, чуть угловатые буквы на записке к платью:

“Есть цветок, что даже без солнца цветет сильнее других.

Так и ты, Мина: в тебе сила корней, что помнят свет, даже в темноте”.

Платье лежало на ложе, как распустившийся лотос: нежно-розовое, с золотой вышивкой. В узорах тончайших нитей был спрятан родовой герб Дарами – цветок в языках пламени.

Служанки хлопотали вокруг нее, как пчелы. Одна застегивала ряды перламутровых пуговиц, другая припудривала лицо лепестковой пудрой, третья расправляла легкую прозрачную накидку.

– Принцесса, повернитесь, – прошептала младшая. – Рукав такой тонкий, как лепесток.

– Это отец выбирал. Похоже, он надеется, что я кого-нибудь очарую, – усмехнулась Тамина.

– Вы и без платья очаруете кого угодно, – пробормотала другая, и девушки прыснули, поспешно прикрывая улыбки.

Когда с платьем было покончено, осталось самое важное – прическа. В этот момент дверь снова открылась, и в покои вошла Ассуна.

Она выглядела сдержанно: лазурное платье с акильской вышивкой, легкая повязка на голове. В руках – серебряный гребень.

– Оставьте нас, девочки. Прическу я сделаю сама.

Служанки поклонились и исчезли. В комнате остались только они вдвоём и запах апельсинового масла с мятой.

Ассуна начала медленно расчесывать волосы дочери.

– Все так быстро, – тихо сказала она. – Вроде ты вчера спала с игрушечным волчонком и отказывалась снимать венок из цветов.

– Я и сейчас предпочла бы венок, – усмехнулась Тамина. – Его хотя бы не надо носить с прямой спиной перед послами.

– В венке не видно, что ты принцесса. А в этом платье и тиаре будет видно всем, – мягко ответила мать.

– Я не уверена, что хочу, чтобы всем было видно.

Ассуна вздохнула.

– Быть принцессой не значит быть кем-то другим. Ты не обязана быть идеальной. Только собой, но полностью. Иногда это дается тяжелее всего.

– А если я ошибусь?

– Тогда ошибешься. Но встанешь. У тебя сильное сердце. Ты – моя дочь и племянница королевы, – она провела пальцами по ее волосам. – Такие же, как у твоей бабушки. Тяжелые, темные, упрямые… и красивые.

– Мам… – выдохнула Тамина.

– Что? Мне нельзя восхищаться своей дочерью?

– Можно. Просто не сегодня. Я и так вся на нервах.

– Нервы – это нормально, – Ассуна достала золотую заколку с нефритом. – В свой первый бал я тоже дрожала. А потом твой отец предложил сбежать и ночью кататься верхом по садам. Ни слова о чувствах – просто протянул руку. И все изменилось.

Они обе засмеялись.

– Намекаешь, что сегодня я встречу мужчину, который утащит меня с бала?

– Я лишь говорю, что не все решается у трона. Иногда у фонтана в саду или под луной.

Тамина вспомнила двуликую луну из сна и невольно вздрогнула. В зеркале отражалась она сама – между детством и чем-то новым, еще безымянным.

– Ты ведь все равно не скажешь, кто он? – спросила она.

– Это будет красивый вечер. Ты поймешь сама, когда вы встретитесь, – ответила Ассуна, укладывая волосы. – Доверься сердцу, даже если разум спорит.

Она закрепила золотую тиару и поцеловала дочь в висок:

– Я горжусь тобой, Мина. Сегодня твой вечер. Сияй.

Когда дверь за матерью закрылась, в комнате стало непривычно тихо. Но ненадолго. Как и ожидалось, почти бегом влетела Таэлия.

Щеки пылали, глаза блестели.

– Мина! Он здесь! Я все узнала! Ну, почти все. И ты упадешь, когда узнаешь!

– Не упаду. Платье слишком хорошее, чтобы в нем валяться, – усмехнулась Тамина. – Ну и кто мой таинственный жених?

Сердце все же забилось быстрее.

– Принц из Эльбарса. Прибыл ночью. Мама с тетей хотят вас познакомить, – выдохнула девочка. – Он старший наследник короля. Я подслушала, пока кухарка ругалась с помощницей за подгоревшие пироги.

– Эльбарс… – Тамина приподняла бровь. – Интересно.

– Говорят, он симпатичный. И опасный. И… высокий, – заговорщически добавила Таэлия.

– Опасный и высокий – звучит многообещающе.

– А теперь – мое желание! – напомнила сестра. – Я хочу поехать за пределы столицы. В настоящее приключение.

Тамина замерла на миг, потом улыбнулась и обняла девочку.

– Договорились.

За окном уже пылал закат. Свет ложился на стены, как предвестие чего-то неизбежного. В коридоре глухо ударил гонг, где-то далеко зазвучали шаги – дворец готовился к вечеру.

Тамина поднялась. Шелест платья напомнил ей, что она больше не девочка, бегающая босиком по садам. Каждый взгляд будет искать в ней наследие, каждый жест – взвешивать. Но под слоями ткани сердце билось по-прежнему – живо, горячо.

На пороге появился молодой сопровождающий в одежде дворцового служителя с серебристой лентой на плече.

– Принцесса, вас ждут. Пир начался.

Таэлия тут же прильнула к сестре:

– Обязательно все расскажешь потом в подробностях. А у меня есть еще одно секретное задание.

– Не так быстро, принцесса Таэлия, – раздался строгий голос.

Из-за колонны вышла госпожа Ранирея, наставница девочки, высокая женщина в темно-синем платье с туго затянутым пучком. Таэлия обреченно вздохнула и поплелась к ней. Тамина ободряюще улыбнулась сестре и, перехватив шлейф платья, направилась за сопровождающим.

Коридоры были залиты мягким светом светильников, мерцающих, как летние звезды. Все выглядело совсем не так, как в кошмаре, и от этого ей стало чуть легче. Зал сиял: сотни свечей отражались в полированном мраморе, хрустальные вазы с розами наполняли воздух тонким ароматом, перемешанным с древесными и пряными благовониями. Музыканты играли спокойную мелодию, присутствующие разговаривали и смеялись, входили новые гости. У верхнего входа распахнулись массивные двери. Глашатай ударил посохом о пол, и разговоры стихли.

– Принцесса Тамина Дарами, дочь Ассуны Сарин и Кавеха Дарами, племянница Ее Высочества королевы Лейлин, хранительница пламени Дарами!

Повисла почтительная тишина. Тамина шагнула вперед. Платье мягко скользило по полу, перламутровые пуговицы мерцали, как капли росы. Она держала спину прямо, как учила мать, и шла с достоинством, хотя сердце билось сильнее, чем во время стрельбы из лука.

По обе стороны зала гости оборачивались. Кто-то шептался, кто-то просто наблюдал за каждым движением. Многим она была знакома лишь как племянница королевы, сегодня же она впервые по-настоящему выходила в свет. У возвышения высился Изумрудный трон. На нем восседала королева Лейлин в золотистом платье и короне с изумрудами. Она кивнула племяннице – в этом кивке было больше тепла, чем в любой улыбке.

– Дитя, ты сегодня выглядишь как восходящее солнце над Лоарентийским лесом, – сказала она, когда Тамина приблизилась.

– Благодарю, тетя, – тихо ответила девушка, сделав реверанс.

Рядом стоял Ашанир, супруг королевы, смуглый мужчина с благородными чертами и безупречно уложенными темными волосами.

– Ты затмила их всех, Мина, – сказал он с почти отеческой теплотой. – Даже статуи могли бы ожить, чтобы посмотреть на тебя еще раз.

Она слегка покраснела. Позади находились дети королевы: Мириназ с венком живых цветов в волосах и Хамир с лентой с гербом Амарнэ. Оба кивнули ей, соблюдая этикет, но Хамир, забывшись, помахал рукой, а Мириназ тут же дернула его за рукав. Тамина подмигнула им и прошла к своему месту.

Справа от нее пустовало место Хашрана, двоюродного брата, который неделю назад отправился в экспедицию к Красным Пескам.

“Я привезу тебе алмаз цвета закатного неба перед бурей”, – сказал он на прощание. Сейчас ей не хватало его язвительных шуток.

Чуть дальше она заметила своих братьев. Раэзан и Элифар были рядом с сыновьями советников, переговаривались и смеялись, делая вид, что не замечают строгого взгляда отца. Им уже разрешили присутствовать на пиру, так что те с полным на то правом ощущали себя частью праздника.

Родители Тамины уже также заняли свои места. Встретившись с ней взглядом, оба едва заметно кивнули.

Глашатай вновь ударил посохом:

– Лорд Зейран и леди Амийе из рода Налир, хранители Южных провинций Амарнэ!

Вошел высокий светловолосый мужчина с резкими чертами и серьезным взглядом. Рядом шла его изящная сестра в платье цвета аметиста, с венком золотых нитей в волосах. Их даром стала искусно вырезанная шкатулка с древними рунами.

“Это они снабжают столицу лучшими лошадьми”, – всплыли в памяти слова матери. – “А слухи про их драконье яйцо – чепуха. Драконы давно вымерли”.

Им на смену один за другим входили гости:

– Посол Хаир’Мер из империи Тендаор, с супругой!

Пожилой посол в темной мантии поклонился низко вместе с женой, что держала его за локоть. Их подарком стала говорящая нээрин – редкая умная птица, которых теперь почти не осталось.

– Мастер Сейид из Великой Библиотеки Востока Амарнэ!

Тощий мужчина в одежде цвета песка поклонился так, будто приветствовал не только королеву, но и весь зал. Взгляд его был внимательным, как у человека, который знает слишком много. Он преподнес древний экземпляр песен Лунаи на древнем амарнийском.

Тамина старалась запоминать имена и лица, но поток гостей уже начинал сливаться. Мантии сменяли доспехи, серьезные лица – жеманные улыбки. И вдруг зал вновь притих.

– Его Высочество, принц Алимар ар’Каэ из Эльбарса, наследник Восточной династии, посол мира и братства!

В дверях появился высокий юноша в черной одежде строгого восточного кроя с серебряной вышивкой. За его спиной развевался плащ с гербом рода Каэ – серебряной луной и копьем. Лицо оставалось серьезным, взгляд – сосредоточенным и прохладным. Он кивнул, но не поклонился, и многие это заметили. Тамина знала почему: в его вере поклоны предназначались только Создателю.

“Это он?” – сердце ухнуло куда-то вниз.

Алимар шагнул вперед. На миг их взгляды встретились, и в груди словно прокатилась невидимая волна. Он почти сразу перевел взгляд на королеву.

– Королева Лейлин, – сказал он, – благодарю за честь. Пусть ваше правление будет долгим и таким же мирным, как эти двадцать лет. Прошу принять дар от Эльбарса.

Он открыл длинную черную шкатулку. Внутри сияли камни Хал’атир – будто частицы луны рассыпались по бархату. Зал ахнул. Считалось, что в этих самоцветах заключен священный свет Хала, и что в последний день эпох, в Зар’Маэль, они померкнут. Сейчас же они сверкали ярче всего, что было в зале.

Королева поднялась.

– Благодарю вас, принц, и всех гостей, что почтили наш пир и принесли столь щедрые дары, – ее голос разнесся по залу. – Да будут наши союзы крепнуть, а сотрудничество – приносить плоды на благо всех земель. Да начнется пир!

Музыка заиграла, и гости заняли места за столами с блюдами. Тамина заметила, как тетя скользнула взглядом по принцу, произнося слова о союзах.

“Намек ли это? Или просто дипломатия?”

Официальная часть осталась позади. Тамина, оказавшись за столом между матерью и тетей, впервые за вечер позволила себе выдохнуть и расслабиться.

Мать обсуждала с тетей Айсией последние новости. Напротив отец с лордом Ашаниром уже увлеклись разговором о предстоящем турнире в честь юбилея. К ним присоединились и братья Тамины.

– Мужчины, – тихо усмехнулась Лейлин, – им непременно нужно с кем-то сражаться. Иногда даже с самими собой. Поэтому рядом с ними должна быть женщина, которая видит дальше. Та, что держит мир в равновесии, когда ярость застилает глаза. Скоро и у тебя появится такая возможность, Тамина. Судьба не всегда говорит прямо – иногда она приходит в виде предложения, которое трудно отвергнуть.

– А иногда это не судьба, а королева говорит, – ответила Тамина через улыбку. – Я начинаю думать, что пир больше в честь возможного союза с Эльбарсом, чем в честь твоего юбилея, тетя.

– Пусть будет и так, – рассмеялась Лейлин. – Но пока об этом знают только мы за этим столом… и сам принц.

– Как я буду служить Амарнэ, если выйду замуж за чужеземца и уеду далеко от вас? – спросила Тамина. В ее голосе не было упрека, лишь попытка понять.

– Быть полезной – не значит сидеть рядом, – мягко сказала королева. – Иногда самые важные шаги делаются далеко от дома. Я тоже вышла за мужа из Эльбарса – и не пожалела. У нас хорошие дети, мир и гармония. А принц… он племянник Ашанира, похож на него в молодости, – она подмигнула. – После Асамара трон Эльбарса перейдет к Алимару. Ты станешь женой короля. Разве это не судьба, достойная дочери Амарнэ?

“Женой короля. Но не собой. Просто чьей-то женой…”

Тамина лишь улыбнулась и пожала плечами. Спорить в день праздника не хотелось, да и внешне он показался ей вполне приятным.

“Хотя, кто знает… Может быть, принцу понравится кто-то другой?”

– А вдруг судьба решит иначе, – продолжила Лейлин. – Вдруг Мириназ не захочет корону и уйдет, как Айсия, на острова? Сейчас ей кажется, что корона – забава, но к совершеннолетию она может оказаться тяжелой.

– Тетя, не стоит так шутить, – рассмеялась Тамина. – У судьбы отличное чувство юмора.

– Лучшими правителями становятся те, кто не жаждет власти, – задумчиво произнесла Лейлин.

Она собиралась сказать еще что-то, но Ашанир, уловив тему, мягко вмешался:

– Дорогая, перестань наседать на девушку. Смотри, она уже покраснела. Говорить о следующей королеве на пиру в честь твоего правления – дурной тон. Лучше расскажи, каково быть блистательной королевой целых двадцать лет.

– Хорошо, Аш, – улыбнулась ему Лейлин. – Без такого мужа, как ты, я бы не справилась.

Разговор перешел к воспоминаниям о первых годах ее правления. Остальные охотно подключились, вспоминая, как все начиналось. Тамина слушала и видела перед собой не королеву и лорда, а молодую пару, когда-то просто полюбившую друг друга.

И все же, в глубине взгляда тети что-то пряталось. Легкое беспокойство, тонкая тень. Их разговор о судьбе показался Тамине странным.

Музыка в зале вдруг сменилась другой: вместо размеренного звучания заиграл более живой мотив амарнийского танца элтарин.

Кавех повернулся к дочери:

– Дочь моя, не подаришь ли нам удовольствие увидеть твой элтарин?

– Тогда смотри внимательно, не потеряй меня в толпе, – засмеялась она, поднимаясь из-за стола.

– Даже в толпе ты будешь сиять ярче всех, – добавила Ассуна.

Середина зала быстро заполнилась девушками. На полу и потолке в этом месте фреска изображала восьмиконечную звезду с солнцем в центре – как на флаге Амарнэ. Восьмиконечная звезда была знаком Элуана и восьми древних родов, солнце – истиной в центре.

К тому моменту, как Тамина дошла до середины, восемь девушек уже заняли свои позиции на концах звезды. Для нее осталось место в центре – там, где было изображено солнце.

“Не подстроили ли это родные?” – мелькнуло в голове. А может, девушки сами решили так: центр требовал больше движений и ответственности.

Всех, кто стоял вокруг, она знала с детства. Наследницы древних родов, ее подруги и те, кто учился вместе с ней в Академии. Леди Шаэлия Тиал, что стояла напротив, улыбнулась ей – и Тамина улыбнулась ей в ответ.

Музыканты на миг остановились, позволяя тишине наполнить зал, а затем снова заиграли. Девушки по лучам звезды двигались синхронно, их золотистые платки сверкали, словно лучи. Тамина в центре начинала медленно, мягко, будто новое солнце только рождалось. Ритм нарастал, движения становились шире, смелее. Подол платья кружился вокруг нее волной, но не мешал.

Сначала она волновалась – не хотелось опозориться перед сотней гостей. Но музыка, хор голосов и знакомые с детства шаги взяли свое. Она растворилась в танце.

По кругу звучал напев:

Amar lunai, sai elur’nir,
Да будет свет, дарованный Тобой,
Vel e’norai, sul atir.
За дыхание дня благодарим вновь.
Tenir aluin, sair dula’mir,
Ты в нас, как свет в глубине миров,
Eluan’na tir, eluan’na tor.
Элуану честь. Элуану любовь.

И в эту секунду Тамина не думала ни о принцах, ни о коронах, ни о судьбе. Она была лишь сердцем в центре звезды – и свет в ней отвечал на каждый звук.

Глава 2. Смерть в кубке

«Иногда звезды танцуют, не зная, что небо вот-вот разорвется».

Сказания Лиара, Песнь пятая: Скрытая Тень

Выступлением восхищался весь зал: амарнийцы, привыкшие видеть элтарин на каждом большом празднике, иностранные гости, для которых этот танец был чем-то необычным. Особенно удивлены были те, кто прибыл из Эльбарса: там танец считался слишком личным делом, и если где и появлялся, то в кругу женщин или как тайный подарок жены мужу. Смотреть на чужих девушек, да еще танцующих, для многих эльбарсских мужчин было неловко и непривычно.

Визирь Зайрим, словно не желая видеть ничего лишнего, сосредоточенно изучал содержимое стола. Но молодым мужчинам – принцу и сопровождавшего его воину – было куда сложнее делать вид, что они не замечают происходящего.

Алимар сидел, будто сдерживая внутреннюю борьбу. С одной стороны, он не хотел открыто разглядывать танцующих, чтобы не нарушать привычные устои своей религии Халраин. Но с другой стороны он понимал, что этот танец был частью уважения к приему и самой королеве.

Сидевший рядом лорд Бэйрон что-то объяснял о смысле элтарина, но принц слушал вполуха. Его взгляд был прикован к той, что танцевала в центре – к принцессе. Он наблюдал, как она кружится, словно маленький вихрь, как тонкие руки поднимаются вверх и опускаются вниз, будто ловят невидимый свет. Она была похожа на птицу, которую невозможно посадить в клетку, или на ветер, который никому не принадлежит.

“Разве такое создание станет сидеть в золотой клетке Эльбарса?” – невольно подумал он.

Он не хотел этой поездки. Не хотел помолвки с принцессой Амарнэ. Но хаэн Асамар был непреклонен, как скала. Последние слова отца все еще звенели в голове: “Твои желания ничего не значат. Ты должен исполнить свой долг перед Эльбарсом. Поезжай и очаруй принцессу”. Порой Алимару казалось, что отец видит в нем только хаэнтара, наследника, но не сына.

И пусть принцесса и вправду казалась редкой красавицей, он не собирался плясать павлином перед незнакомой девушкой. Женское общество вообще сбивало его с толку: здесь, где мужчины и женщины свободно сидели рядом, он чувствовал себя чужим.

Его мысли оборвались так же резко, как закончился танец. В последнюю секунду ему показалось, что принцесса чуть пошатнулась. Он почти поднялся, но она удержала равновесие.

“Может, так и было задумано”, – подумал он.

Пир тем временем шел своим чередом. Среди гостей были не только приближенные двора, но и послы из дальних земель. У колонн беседовали посланница островного государства Халемэ, увешанная жемчугом, и советник по морской торговле, раскрывший карту Золотого пролива. В тени сидел эмиссар Фарнийской империи, задумчиво следивший за залом. У одного из столов переговаривались воины из Карталита в плащах с вышитыми ястребами. Даже юный певец из Орим Нар был приглашен – он держал на коленях дамру и уже готовился воспеть древние баллады. У каждого была своя причина оказаться в этом зале.

Тамина не спешила возвращаться за стол. После танца ей нужно было просто подышать свежим воздухом. Корсет тянул грудь так, будто кто-то пытался зажать сердце в кулаке. Шаэлия заметила это первой и почти под руки вывела подругу на балкон за ширмой. Там было пусто. Ветер шевелил листья деревьев у стен замка, и тишина контрастировала с гулом зала.

– Лучи Элуана, я сейчас задохнусь, если ты не расслабишь мне корсет, Шаэ, – пробормотала Тамина.

– Тише, принцесса, – шепнула та, принимаясь за шнуровку. – Твои служанки сегодня постарались. Упаковали тебя как фарфоровую куклу, зато эффект есть.

– Какой еще эффект?

– Принц глаз с тебя не сводил. Это я молчу про остальных.

– Да ладно тебе. Он, наверное, просто смотрел в сторону сцены. Я слышала, в Эльбарсе нравы строгие – вот и растерялся немного.

Она была рада, что Шаэлия не видит ее лица. Щеки горели.

– Может быть, – усмехнулась подруга. – Готово, дыши.

Тамина вдохнула глубже. Воздух вошел в грудь свободно, и вместе с корсетом ослабло внутреннее напряжение.

– Спасибо, Шаэ.

– Я сейчас попрошу, чтобы тебе принесли воды и чего-нибудь сладкого. Сиди тут, приходи в себя.

– Ты как всегда меня выручаешь.

– Что бы ты без меня делала, – хихикнула Шаэлия и исчезла за ширмой.

Тамина подошла к перилам и посмотрела вниз, в темнеющий сад. Высота слегка кружила голову и на миг показалось, будто пустота внизу тихо манит.

“Нет, я туда ни за что не прыгну… какие глупые мысли в разгар пира… Лучше подумать о принце. Он действительно смотрел на меня?”

Она вспомнила его взгляд – темный, сосредоточенный. Лицо, словно высеченное из камня, гордая осанка, широкие плечи. В нем было что-то от дяди Ашанира, но без его теплой улыбки. И в то же время… под этой холодной маской явно что-то было живое.

Она сама не понимала, чего ждет: чтобы он подошел или, наоборот, держался подальше.

Ее размышления прервал легкий шорох. На балкон вышла Залия, служанка с кухни. В руках у нее был поднос.

– Госпожа, – она склонила голову, – леди Шаэлия просила передать вам воду и финики. Вы танцевали великолепно.

– Спасибо, Залия.

Тамина осушила бокал в несколько глотков. Вода оказалась неожиданно прохладной и приятно обожгла пересохшее горло. Она взяла финик, откусила – и почувствовала твердую косточку.

– Залия, – тихо, но резко сказала Тамина, – я же всегда прошу финики без косточек. Это так сложно запомнить? Хотела, чтобы я зуб себе сломала?

– Простите, госпожа… Я… я очень торопилась, все бегаю между столами, забыла вытащить… Если хотите, я…

– Уходи, – устало оборвала ее Тамина.

Залия опустила голову и исчезла.

Тамина тут же пожалела о своем резком тоне. Сегодня она была словно сама не своя: то раздражалась, то тревожилась, то ловила себя на мыслях, которых раньше не позволяла.

“Многие люди как финики – снаружи мягкие, а внутри камень. Главное, чтобы я сама не оказалась такой…”

Она поправила платье, заправила выбившуюся прядь за ухо и решительно вышла из-за ширмы. И в ту же секунду буквально врезалась в кого-то. Это был мужчина, высокий и крепкий, как стена. Лоб стукнулся о его грудь, обтянутую темной тканью. На плечах поблескивали серебряные вставки доспехов, прикрепленные к кожаным ремням. В нос ударил аромат – теплый, терпкий, смесь древесного дыма, кедра и горького масла трав. Запах был одновременно опасным и странно живым – совсем не похожим на привычные дворцовые благовония. Она отступила на шаг, мгновенно выпрямив спину.

– Следи за своими доспехами, – холодно сказала Тамина, – а то раздавишь кого-нибудь.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла, чувствуя, как внутри все дрожит.

“Отлично, Мина. Обидела служанку. Огрызнулась на человека, который, наверное, был важной персоной. Что дальше?”

К моменту ее возвращения певец из Орим Дар уже завершал балладу.

К его дам’ре тонкими нитями были закреплены маленькие фигурки – лань, волк, сова и львица. При каждом движении струн они оживали, бросая на скатерть зыбкие тени. Казалось, тени танцуют то, что люди скрывают в себе.

Последние строки прозвучали на фоне стихшей музыки:

– Когда лань дрожит в кругу огня,
и лев танцует, не ведая ножа,
волк молчит, а сова смотрит вниз —
знай: пир окончен, хоть хлеб еще тепел.

У Тамины по спине пробежал холодок.

“Кто вообще поет такие песни на пиру?”

Но зал взорвался аплодисментами. Никто, похоже, не увидел в песне ничего, кроме мастерства.

– Мама, я хочу, чтобы у нас тоже так фигурки танцевали! – воскликнула Мириназ, подбегая к королеве.

– Да, пусть Саир останется у нас во дворце! – подхватил Хамир.

Королева рассмеялась, Ашанир мягко усмехнулся:

– Если хотите, попробуйте его уговорить. Может, он даст еще одно выступление.

Дети радостно кивнули и побежали за певцом. Элифар с Раэзаном, услышав разговор, пошли следом – уже споря, что и сами смогут сделать похожее устройство.

Тамина увидела, как четверо наследников догнали Саира у самого выхода, и все вместе скрылись за дверями зала.

– Аш, не слишком ли мы нагружаем гостя? – тихо сказала Лейлин. – Я их уже не вижу.

– Я скажу, чтобы за ними присмотрели, – ответил Ашанир и поднялся.

Он вышел следом, растворившись в полутьме коридора. Музыка снова наполнила зал – теперь танцовщицы из Ивальда показывали медленный, завораживающий танец. Лейлин взяла со стола золотистое яблоко, украшенное сахарными лепестками и тонкой глазурью. Надкусила – и почти сразу нахмурилась. В сердцевине медленно шевельнулась тонкая бледная личинка.

– Простите, Ваше Высочество… – тут же подскочил слуга. – Должно быть, садовники не усмотрели…

Королева ничего не ответила. Просто положила яблоко на тарелку, вытерла губы салфеткой и отпила из бокала. Тамина невольно поежилась. Она не помнила случая, чтобы в их десертах были черви. В это время в зале зазвучала музыка для амарнийского парного танца – Киар’анви.

В этом танце партнеры не касались друг друга; они скользили рядом, как два луча света. Когда-то Киар’анви исполняли только незамужние девушки и неженатые юноши, и каждый поклон, каждый поворот был намеком, намерением. Теперь его танцевали и супруги – как знак: «Я вижу тебя и все еще выбираю».

Ассуна неожиданно встала и присела в реверансе перед Кавехом. Тот рассмеялся, шепнул ей что-то на ухо, и они направились в центр зала.

Тамина с мягкой улыбкой проводила их взглядом. На миг ей показалось, что перед ней не родители, а двое почти молодых людей, которые только что впервые полюбили друг друга.

Леди Айсия незаметно удалилась в сторону, к пожилому мастеру Сейиду из Великой Библиотеки. Хранители знаний всегда находили, о чем поговорить.

Получилось так, что рядом с королевой осталась только Тамина. Слуги стояли на положенном расстоянии, наполняя бокалы и оставаясь невидимыми. Одна из девушек бесшумно сменила кувшин с соком и наполнила Тамине бокал.

– Думаю, тебе стоит пригласить принца, Мина, – мягко сказала Лейлин. – Негоже, чтобы гость скучал. Если ты сейчас не вмешаешься, боюсь, он расправится с бедным лордом Бэйроном без единого удара – просто взглядом.

Тамина взглянула туда, куда кивнула королева. Принц сидел с каменным лицом, слушая очередной виток рассуждений. Она тихо хихикнула, но тут же увидела строгий, хоть и теплый взгляд тети и взяла себя в руки.

– Только ради тебя, тетя, – сказала она и обняла Лейлин.

– Ты мое благословение, Мина, – ответила королева, улыбаясь. – Дар Элуана в моей жизни.

Обняв тетю, Тамина заметила то, чего не видела издалека: под тяжелой тканью платьев тетя Лейлин будто стала легче, хрупче. Объятие напомнило прикосновение к тени – к теплу, которое уже начинает ускользать.

Она отступила и направилась к столу, где сидела делегация Эльбарса. По пути она подумала: “Согласится ли он? Не примет ли он это слишком близко?”

Когда она подошла, Алимар уже поднялся. Он кивнул ей чуть мягче, чем того требовал этикет. Лорд Бэйрон тут же сделал шаг в сторону и почтительно поклонился.

– Принцесса, не желаете ли присоединиться к нашей беседе о налоговой реформе в Южных провинциях?

– Благодарю, лорд, – вежливо ответила Тамина, – но я пришла за другим. Принц, окажете ли вы мне честь станцевать Киар’анви?

В его глазах мелькнуло легкое удивление.

– Должен признаться, – сказал он, – я не знаком с порядком этого танца. В Эльбарсе парные танцы не приняты.

– Тем более вам стоит попробовать, – тихо ответила она. – Киар’анви не требует прикосновений. Все, что нужно, – не отступить, когда станет слишком близко… Или вы боитесь?

На миг в его взгляде вспыхнуло упрямство.

– Я не из тех, кто отступает из страха, принцесса, – спокойно сказал Алимар. – Но мне понадобится проводник.

– Ведущая, – легко поправила она. – В этом танце ведет женщина. Значит, вы в надежных руках.

Он кивнул. Лорд Бэйрон тут же нашел нового собеседника, а Тамина и Алимар направились к центру зала.

Музыка зазвучала мягко, словно приглашая сделать первый шаг.

– Один шаг вперед, – шепнула она. – Потом оборот. Просто повторяйте за мной.

Он внимал ее словам с серьезностью воина, слушающего инструктаж перед боем. В каждом его движении чувствовалось напряженное достоинство. И хотя их руки ни разу не соприкоснулись, Тамина чувствовала жар его присутствия: как если бы между ними был не воздух, а тонкая, натянутая до звона нить.

У колонны, чуть в стороне, стоял воин принца – Кадар. Он наблюдал за танцем с мрачноватой усмешкой. Двадцать лет назад их страны рубили друг друга на поле боя. Огнем брались башни, люди превращались в пепел, никакого места не было ни музыке, ни танцам. Теперь же наследник Эльбарса кружится в парном танце с принцессой Амарнэ. Часть его радовалась миру, другая не доверяла ни миру, ни танцам.

Тамина видела принца будто с разных сторон. В одном повороте – собранный, напряженный, не желающий ошибаться. В другом – на миг смягчившиеся черты, почти улыбка. Они двигались по кругу, встречаясь взглядами и снова разжимая невидимую нить.

Для тех, кто смотрел со стороны, картина была почти символом: юная принцесса из Амарнэ и наследник Эльбарса танцуют вместе, подтверждая надежду на союз и продолжение мира. Кто-то улыбался открыто, кто-то прятал недовольство.

Ассуна с Кавехом следили за дочерью, кружась в танце рядом.

– Она так быстро выросла, – тихо сказала Ассуна. – Еще вчера казалась ребенком. А сегодня… Я радуюсь и все равно тревожусь, Кавех. Будто беда уже идет за ней по пятам.

– Тебе просто трудно отпускать ее, – ответил мужчина. – Но посмотри, как она выросла красивой и умной принцессой. Все будет хорошо.

Он говорил уверенно, но и в его голосе слышалась тень. Королева, наоборот, почти светилась надеждой. Танец племянницы с принцем Эльбарса напоминал ей ее собственную молодость. Музыка стихла. Пары замерли в последнем движении и Лейлин поднялась. В зале сразу стало тише.

– Я благодарю каждого, кто разделил с нами этот вечер, – сказала она. – Этот пир – не только праздник двадцати лет моего правления. Это праздник двадцати лет мира между нашими народами, союзов… кха…

Голос оборвался. Королева внезапно закашлялась. Лицо побледнело. Она потянулась к губам – и увидела на пальцах кровь. В зале наступила мертвая тишина.

– Лейлин? – сорвалось с губ Ашанира.

Он подбежал с конца зала и подхватил ее, когда она начала падать.

– Лейлин!

Она не отвечала. Голова безвольно откинулась ему на плечо. Ашанир что-то бормотал, прижимая ее к себе. В дальнем конце зала раздался крик:

– Я видел! Королева выпила из бокала принцессы Тамины! Это она её отравила!

Голоса тут же вспыхнули, как пламя на сухой траве:

– Это правда! Я тоже видел!

– Принцесса? Не может быть!

Тамину словно поразило громом. Она замерла, не веря в происходящее. Её сердце стучало с бешеной скоростью. Тетя совсем недавно говорила ей о будущем… И вдруг – смерть, обвинения. Пальцы, указывающие на нее. Лица, искаженные страхом и гневом. Шепот, превращающийся в гул, в гром и грозу.

Гости поднялись со своих мест. Кто-то бросился к выходу. Кто-то пытался подойти ближе к королеве. Знать переговаривалась в панике, одни отталкивали других, кто-то уронил бокал, кто-то споткнулся о край ковра. Звон разбитой посуды перемешивался с криками и топотом.

– Всем оставаться на местах! – взревел командир стражи.

Воины перекрыли главный проход, закрыли двери и встали живой стеной. Тяжелые засовы с грохотом упали на место.

Ашанир, все еще держа королеву на руках, поднял голову. Его взгляд был полон боли. Он окинул зал, будто выискивая подтверждение страшной догадки. Наконец, его голос разнесся по залу, глухо и жестко:

– Никто не покинет зал. Стража!

Напряженная пауза, он переводит взгляд на нее.

– Схватить Тамину Дарами.

Глава 3. Сквозь розы и кровь

«Сначала у тебя отнимают имя. Потом дом. Потом право говорить. Но если ты носишь с собой истину, ты всё ещё опаснее тех, кто остался на троне».

Сказания Лиара, Песнь двадцать третья: Прах и крылья

Все казалось сном. Стоило Тамине услышать свое имя из уст дяди, сердце чуть не выскочило из груди. Неужели он сразу поверил чьим-то словам? Дальше все происходило будто по наитию: тело само совершало движения. Тамина почти не помнила, как начала двигаться, в груди разлилось осознание лишь одной мысли – бежать. Бежать, пока не схватили, пока есть хоть малейший шанс спастись.

Стражи шли к ней неторопливо, уверенно, с видом тех, кто уже знает: их цель не сможет ускользнуть. И это пугало куда сильнее, чем если бы они бежали. Зачем спешить, если девушка в закрытом зале, на каблуках, в вечернем платье – что она может сделать?

Тамина все еще стояла в центре зала, среди тех, кто только что танцевал киар’анви и теперь изумленно оборачивался, глядя на нее. Время будто растянулось. Пространство сжалось в кольцо вокруг ее тела. Она лихорадочно огляделась, ища путь к спасению, но в голове звенела пустота, а тело будто отказывалось слушаться.

В следующий миг раздался низкий голос, словно раскаты грома:

– Остановитесь, я не позволю! Господа, вы в своем уме, клеветать на мою дочь?

Это отец загородил ее собой. Сейчас он напоминал яростного волка и таким Тамине не приходилось его видеть. Сзади ее коснулась чья-то рука и она вздрогнула. Это мать бесшумно оказалась рядом. Она молча кивнула ей, и еле заметно мотнула головой в сторону, подавая знак, пока всеобщее внимание переключилось на отца.

– Ашанир, прошу тебя, будь благоразумен! Горе застилает тебе глаза! Я требую провести расследование. До его завершения принцесса Тамина останется во дворце, а не в темнице, как преступница!

– Лорд Дарами, – хладнокровно перебил его Ашанир. – За защиту обвиняемой вы тоже можете предстать перед судом.

Тамина в этот момент последовала за матерью и оказалась в знакомом месте у ширмы.

– Мина, сейчас думай только о спасении, а не о благородстве. Поняла? Иди в конюшни – стражу еще не успели предупредить. Беги на юг, не оборачивайся.

– Мама… нет… все не должно быть так… Я не понимаю… – произнесла Тамина растерянно.

– НЕТ!

Раздался крик, и в тот же миг – звон металла. Обе обернулись. Кавех стоял посреди зала, держа в руках тяжелый подсвечник. Он вращал им, будто это был боевой молот, и не позволял стражам приблизиться. Несмотря на отсутствие оружия, они не торопились идти на него.

По его бокам встали еще двое – принц Эльбарса и его воин. Тамина видела лишь их спины, но безошибочно узнала: на их накидках был герб дома Каэ.

Стража двинулась решительно. И Кавех, не дожидаясь, побежал им навстречу.

– БЕГИ, ТАМИНА!!! – крикнул он.

Она бросила последний взгляд на отца – в это мгновение он сбил с ног одного из стражей и вырвал у него меч. Металл сверкнул и в руках принца, и у его воина.

"Как?.. Оружие ведь было запрещено гостям…"

Но думать было некогда. Тамина не знала, убили ли те своих противников или просто вырубили, но ясно было одно – время для сомнений прошло. Нужно спасаться.

Мать резко толкнула Тамину за ширму.

– Ethé lun Eluan, lira’naï en sailira, – прошептала она. (Вверяю тебя Элуану, свет моих очей…)

Тамина пошатнулась и оказалась на знакомом балконе. Иронично, ведь еще недавно она думала, что никогда не решится прыгнуть отсюда. Она потянулась к туфлям, собираясь снять их и встать на перила… Как вдруг кто-то резко схватил её за волосы и дернул назад.

– Попалась!

Она вскрикнула, инстинктивно схватившись за руку, которая тянула ее за волосы. Один из стражей все же прорвался. Ширма была опрокинута. За ней, распростертая на полу, лежала ее мать без сознания.

Внутри вспыхнула ярость. Каблуком она резко отдавила ему ногу, почти вслепую – просто чтобы он отпустил. Мужчина дернулся, хватка ослабла, и она, не раздумывая, обернулась и изо всех сил ударила его кулаком куда-то в бок. Он отшатнулся, зарычав от боли.

“Лучи Элуана, я буду драться с собственной стражей?”

Тамина бросилась к матери, прижалась к ней, пытаясь нащупать пульс.

– Мама, очнись… – прошептала она с отчаянием.

Но в следующее мгновение страж с ревом бросился на нее сзади и обхватил горло.

Тамина захрипела – дыхание перехватило. Она попыталась вырваться, но хватка была слишком сильной. И тут мать открыла глаза. Ее взгляд сразу оценил происходящее. Одним движением она выдернула из волос заколку и вонзила ее острой стороной в шею противника.

– Мина, беги, – прошептала мать. К ней подоспела одна из служанок, и Тамина, облегченно выдохнув, бросилась к балкону.

Она быстро скинула туфли, приподняла подол платья и, взобравшись на перила, оглянулась в последний раз.

Картина за ее спиной была полной противоположностью началу пира. Вместо спокойной музыки и веселого смеха – крики, вопли, звон стали. Люди больше не танцевали, они дрались. Все смешалось: одежда, фигуры, лица – Тамина не смогла бы с первого взгляда различить, кто на чьей стороне. Словно почувствовав ее взгляд, кто-то обернулся к ней и встретился взглядом. Это был Алимар. Он коротко кивнул ей, а потом повернулся вновь к своему противнику.

Тамина, словно получив поддержку, а быть может вместе с ней и порцию храбрости, прыгнула вниз.

Воздух обрушился в лицо, волосы рвануло ветром. Ветви молодого дерева ударили ее по щекам, сорвали ткань с плеча. Сухие сучья ломались, сбивая скорость, но боль резала кожу, листья хлестали, будто кнут. Платье порвалось, зацепившись за ветки. Тамина скатилась вниз, рухнула в кусты и, ударившись боком, вырвала из себя весь воздух.

На миг мир потемнел. Она не могла вдохнуть, тело содрогалось от боли. В ушах звенело, ребра ныли, ноги дрожали. Но ничего не было сломано. Она, захрипев, перекатилась на бок.

Палец на правой руке – тот, где носилось фамильное кольцо – оказался зажат между шипами. Только теперь она вспомнила: здесь росли розы. Девушка выдернула руку, шипы поцарапали кожу, а кольцо соскользнуло с пальца и затерялось в темноте.

Сердце сжалось. Это был предмет, что связывал ее со дворцом. Если бы случилось непредвиденное – именно он мог бы доказать, кто она.

Но времени не было. Она с трудом поднялась, отряхнулась, хотела было бежать – как вдруг застыла. На балконе, откуда она только что спрыгнула, появился силуэт. Это был мужчина. Он, казалось, всматривался в темноту внизу. Тамина в панике отступила за дерево. Он уже собирался уйти, как вдруг кинул на землю что-то металлическое и лишь потом вернулся в зал.

Тамина дождалась, пока силуэт не скрылся, и лишь тогда осмелилась выглянуть. В траве, всего в паре шагов от нее, лежал небольшой кинжал с серебряной рукоятью. Она восприняла это как знак и схватив кинжал, побежала к конюшням.

К счастью, там оказался лишь один конюх, где остальные были – непонятно. Это насторожило. Неужели все так просто: она сядет на лошадь и уедет? Она на бегу соображала, что сказать конюху, если он начнет задавать вопросы. А судя по ее виду, без них точно не обойдется: платье порвано и в пятнах крови, волосы растрепаны, босые ноги, кинжал в руке…

– Принцесса? – вскочил молодой парнишка, поспешно поклонившись. В его глазах смешались недоумение, смятение и страх.

Тамина уже открыла рот, чтобы хоть как-то объясниться, но вдалеке раздался собачий лай и мужские крики. Погоня началась. Неужели все закончится так? Если конюх поднимет тревогу или встанет на пути… осмелится ли она отнять его жизнь, только чтобы спасти свою?

Но он понял все без слов – и сделал не то, чего она ожидала: привел к ней Нэнэй, ее кремовую кобылу.

Тамина замерла. Увидев Нэнэй – спокойную, ухоженную, словно сошедшую с другого, нетронутого миром холста – она почувствовала одновременно и прилив сил, и странный диссонанс. Ей казалось, что в своем измученном, испачканном виде она больше не достойна быть хозяйкой такого чистого, грациозного создания.

– Скорее, принцесса. Вам нужно спешить, – бросил юноша и, не раздумывая, снял с себя плащ и кинул ей.

Тамина оседлала Нэнэй и накинула на плечи плащ. Кивнув юноше в знак благодарности, она сорвалась с места и исчезла в темноте, в лабиринте королевского сада. Ей хотелось обернуться, сказать хоть слово – поблагодарить, предупредить: если его станут допрашивать, пусть скажет, что она угрожала ему кинжалом. Ведь иначе его накажут за помощь. Но сердце подгоняло: нельзя было медлить.

Ветер приятно трепал волосы, спокойствие Нэнэй передавалось и всаднице. Тамина в последний раз взглянула на башню, где жила ее семья. В окнах еще горел свет. Она подумала о Таэлии – сестра сегодня так и не дождется ее, чтобы расспросить о пире. И завтра Тамина не сможет болеть за Раэзана и Элифара на юношеском турнире. Она впервые в жизни не знала, что принесет следующий день. Раздался топот копыт. Тамина вздрогнула: стража приближалась.

– Arenai lun, Nenei, arenai lun! Siren'ar naileth aerion! – крикнула она, вцепившись в гриву. (Скачи быстрее, Нэнэй, скачи быстрее! Стань самым сильным ветром.)

Нэнэй послушно ускорилась, словно поняла ее. В легендах говорилось, что древние кони слышали язык света. Может быть, кровь тех мифических животных все еще жила в Нэнэй?

Резкий крик прорезал ночь:

– Мы уже близко. Стреляйте!

Это был голос командира стражи. В небо взлетели стрелы – одна за другой, тьма будто зашевелилась от их свиста.

Нэнэй лавировала с поразительной ловкостью, не сбавляя темпа, и большинство стрел вонзались в землю…

Кроме одной.

Боль пронзила плечо Тамины – стрела достигла цели.

Крик боли подействовал на стражу словно сигнал – те приободрились и ускорили шаг.

– Она ранена!

Расстояние стремительно сокращалось.

Тамина чувствовала, как внутри все сжимается от ужаса. Мысль о спасении теперь казалась ей наивной – блажью избалованной принцессы, возомнившей себя отважной воительницей.

До границ территории замка оставалось совсем немного – нужно было только миновать лес, что раскинулся впереди.

Они влетели в него, скрывшись в сумраке ветвей. Узкая тропа – старая, знакомая до каждого поворота – вела сквозь чащу. Нэнэй не требовалось ни поводьев, ни слов – она знала дорогу.

Эта тропа была им в помощь: Тамина играла здесь в детстве, каждый изгиб был знакомым.

Но и стражи влетели в лес следом.

– Схватите ее! Не дайте выбраться! В лесу ей не уйти!

И тут Нэнэй резко свернула – и, почти не сбавляя скорости, прыгнула в овраг. Земля была влажной и скользкой, но она приземлилась уверенно, и, не теряя темпа, понеслась дальше.

Позади нее командир стражи попытался повторить прыжок, но его лошадь встала на дыбы, отказываясь прыгать. В этот момент в нее врезался второй всадник, и они рухнули вместе. Остальным пришлось остановиться, не рискуя навалиться сверху.

– НЕТ! – взревел командир. Его крик отозвался эхом в кронах деревьев.

Нэнэй не оборачивалась. Она мчалась вперед с такой скоростью, будто сама стала ветром. Тамина вжалась в ее шею, чувствуя биение сердца кобылы под собой.

И в тот миг, когда даже ветер не поспевал за гривой, Тамина поняла: стража уже не догонит.

Впереди была долгая дорога в тревожной тишине. Тамина долго не решалась остановиться: в ушах еще звенели крики преследователей, а перед глазами всплывали искаженные злобой лица.

Лишь когда спустя время Нэнэй сама замедлила шаг и остановилась, Тамина решилась вытащить стрелу. Стиснув зубы, она резко вытащила ее. Острая боль вспыхнула в плече, и густая теплая кровь хлынула по коже, пропитывая остатки платья. От запаха девушку замутило.

“Неужели я сделала что-то не так? Что, если кровь не остановится?”

Паника подступала все сильнее.

“Пути назад нет. Делай то, что можешь. И не ной”.

Она оторвала подол от платья и прижала к ране. Затем, как смогла, перевязала плечо. Материя быстро пропиталась кровью, но казалось, поток понемногу утихал.

Ночь была темна. Только холодный свет луны и редкие звезды освещали дорогу. Девушка огляделась. Местность была ей незнакома: холмы, кое-где заросшие кустарником, склоны, уходящие вниз. Впереди темнел овраг – сухой, поросший камышом и колючками. Она спешилась: пальцы дрожали, плечо горело тупой, но все нарастающей болью.

В овраге среди щебня и камней ее взгляд зацепился за углубление между двумя плитами – словно здесь когда-то прятались от дождя или ветра.

– Этого хватит, – прошептала она, чувствуя, как голос едва держится.

Под ногами хрустели сухие ветки и обломки кустарников – она собрала немного. Надо было развести огонь.

“Но как? Я никогда этого не делала… Только слушала отца или Раэзана, когда они учили Элифара…”

Тамина зажмурилась.

“О Элуан, направь меня…”

Она пыталась собрать в уме обрывки разговоров. Где-то глубоко в памяти всплывали слова: сухая кора, искра, воздух…

Пальцы дрожали. Она на ощупь отыскала два плоских камня, попыталась ударить один о другой. Искра вспыхнула – и тут же погасла.

– Пожалуйста… – выдохнула она, не зная, к кому обращается: к себе или Элуану.

Снова. И снова. Камни звенели, пальцы покрылись ссадинами, но Тамина не сдавалась.

На пятой или шестой попытке – она уже сбилась со счета – сухой мох, который она наскребла с ближайшего камня, вспыхнул крошечным огоньком. Она затаила дыхание, осторожно дунула. Искра разрослась, перебросилась на веточку, затем на другую.

Огонь ожил.

Она откинулась на камень, на мгновение закрыв глаза. Но ей нельзя было отдыхать – нужно было прижечь рану. Кровь все еще медленно сочилась сквозь повязку.

Тамина взяла кинжал. Его серебряная рукоять блестела в свете костра. Она поднесла лезвие к огню и, не отрывая взгляда, смотрела, как металл темнеет и начинает светиться на конце.

Сердце гулко стучало. Воздуха не хватало.

“Если ты не сделаешь это – умрешь от лихорадки. Ты справишься. Просто сделай это…”

Она сорвала повязку. Плечо вспыхнуло болью. Огонь и кровь – она вдруг почувствовала себя частью древней легенды, в которой герои выживали не благодаря титулу, а благодаря воле. Она прижала кинжал к ране.

Крик вырвался сам собой – короткий, рваный, но глухой. Губы сжались до боли, плечо дернулось. Кожа зашипела. Запах горелого мяса заставил ее закашляться. Глаза заслезились.

Но кровь остановилась.

Дрожащими руками она снова порвала подол платья и перевязала ожог. Сердце все еще колотилось, будто хотело вырваться из груди, но Тамина была жива. И, самое главное – она сама спасла себя.

Она прижалась к камню, накинула на себя плащ и впервые за весь день позволила себе глубоко выдохнуть. Лишь теперь, в этой сухой нише, среди камней и боли, Тамина осознала: ее жизнь никогда не будет как прежде.

Нэнэй лежала рядом, свернув под себя ноги. Ее теплое дыхание поднималось в прохладный ночной воздух, и Тамина чувствовала этот ритм – ровный, спокойный, словно сама природа старалась ее утешить.

Она натянула на себя плащ конюха и сжалась в комок. Плечо пульсировало болью, не давая заснуть. Слишком многое произошло, слишком быстро.

Без титула, без наследства… теперь она была не больше, чем бродяжка, спящая под открытым небом. Только имя все еще принадлежало ей – но и оно стало клеймом. Может, и от него придется отказаться.

“Почему они поверили? Почему никто даже не попытался услышать меня?.. Разве я похожа на предателя? Все слишком запутанно”.

Взгляд ее упал на кинжал с серебряной рукоятью. Она достала его из-под складок ткани и осторожно повернула в руках. На тусклом металле мерцало отражение костра. Тамина провела пальцем по гравировке – едва заметный символ: полумесяц и вертикальная линия. Эльбарс.

“Почему? Кто он теперь – враг или союзник?”

Где-то в ветвях хрустнула ветка. Тамина затаила дыхание.

– Не может быть… – прошептала она. – Они нашли меня…

Но из темноты никто не вышел. Только ночь. Только сова вдалеке. Только она и ее мысли – тяжелые, как шаги в снегу.

Ей хотелось вспомнить вечер, каждую деталь, чтобы понять, что пошло не так. Кто виновен в смерти тети? Что стало с ее семьей? Избежали ли они наказания и остались ли в замке? А быть может, им пришлось бежать? Мысли упрямо возвращались к худшему сценарию, но она гнала их прочь. У нее не было сил на догадки.

Голова гудела, веки наливались свинцом. Шорох ветра, дыхание Нэнэй, потрескивание костра – все слилось в один ритм, как колыбельная, спетая самой землей. Колыбельная вместо голоса матери, что желала спокойной ночи, вместо шаловливого шепота сестры, что пряталась в ее спальне.

“Мина, тсс… Я спрячусь под одеяло. Только маме не говори – расскажу тебе страшную историю! Про привидение в королевской библиотеке…”

“Спокойной ночи, дочь моя, свет моих очей… ”

Тамина плотнее укуталась в плащ и прижалась к Нэнэй. Её последняя слеза скатилась по щеке. Засыпая, она прошептала:

– И вам… спокойной ночи.

Глава 4. Свет сквозь трещины

«Когда останешься в одиночестве – слушай зов сердца. Оно укажет дорогу даже в самую темную ночь».

Сказания Лиара. Песнь семнадцатая: Нити надежды

4 число месяца Ардавун 1532 года по Эссианскому календарю

На следующий день после Кровавого Пира

Ночь принесла Тамине беспокойные сны. Снова пир, родные лица, смерть королевы и она снова бежит, скрывается. Как следует отдохнуть не удалось.

И вдруг ей показалось, будто кто-то зовет ее по имени. Сначала мягко, шепотом:

– Мина…

Она повернула голову. Из оврага поднималась фигура в светлом плаще. Лицо неразличимо, но сердце подсказывало: Раэзан. А за братом – высокая фигура отца:

– Пора продолжить путь, – прозвучал знакомый, бодрый голос. – Не сдавайся. Это только начало.

Сердце защемило от этой невозможной надежды. Она потянулась к ним…

И проснулась.

Небо уже светлело. Костер догорал, оставляя угли. Боль в плече снова напомнила о себе. Никого рядом не было – только Нэнэй, все так же спокойно лежащая, повернувшись к ней боком.

“Это был лишь сон”.

Она села, обняв колени.

– Я пойду, отец, – прошептала она в пустоту. – И не сдамся.

Девушка оседлала Нэнэй, и вместе они продолжили путь. Теперь вместо пугающей темноты она наблюдала, как первые лучи солнца падают на изумрудные холмы и деревья, как щебечут птицы – и в ней просыпалась робкая надежда на светлое будущее.

Через некоторое время Тамина обнаружила ручей и сочла это еще одним благоприятным знаком. Она помыла лицо, аккуратно собрала волосы, утолила жажду, как и Нэнэй, а потом продолжила путь, чуть ускорив темп.

Когда солнце было на пике, Тамина заметила небольшой дом с покосившейся крышей неподалеку от леса. У крыльца куры щипали траву, весело носилась собака. Из-за деревьев вышла пожилая женщина в старом платке и платье. Завидев путницу на лошади, женщина вздрогнула и поспешила к дому. Но Тамина, тронув поводья, подъехала ближе. Женщина обернулась, вгляделась в глаза путницы и резко остановилась.

– Ишь ты, думаешь, раз на коне и с кинжалом – можно врываться к кому вздумается? Убирайся, пока цела! – голос был хриплый, но властный.

– Прошу вас, госпожа… Мне некуда идти. У меня есть драгоценности. – Тамина спешилась и осторожно сделала шаг вперед.

– Не нужны мне твои побрякушки. – произнесла женщина и резко обернулась к собаке. – Fayrek, vinaler! – произнесла она на древнем амарнийском.

Собака зарычала, встала между ними, напряглась, но не напала. Тамина замерла. Ее сердце пропустило удар.

“Эта простая деревенская женщина… говорит на языке хранителей?”

– Eran vel’na lunai, – тихо ответила Тамина, приложив руку к груди. – Я пришла с миром. Не враг я тебе.

Старуха сузила глаза.

– С миром? За тобой идёт смерть и разрушение. Ты проклята, сереброглазая дева.

Она шагнула к крыльцу и резко захлопнула за собой дверь.

Мурашки побежали по коже Тамины.

"Проклята".

Это слово ранило слишком больно.

“Откуда она знала?”

– Прошу, я не задержусь… Клянусь именем Элуана!

Женщина захлопнула дверь, оставив Тамину одну на пороге. Собака зарычала, ощетинившись, и сделала шаг вперед, будто готовясь прогнать незваную гостью.

Тамина не отступила.

– Ты ведь просто защищаешь ее, да? – прошептала она, глядя собаке в глаза. – Я бы тоже защищала.

Пес зарычал еще раз – уже тише, с сомнением. Тамина, вспомнив уроки древнего языка, тихо проговорила, почти как заклинание:

– Fayrek, elmai lunara ethel (Файрек, мои намерения светлы).

Файрек замер. Его уши дернулись, шерсть на загривке легла. Он сделал шаг вперед, затем осторожно ткнулся носом в ладонь девушки.

Тамина выдохнула. Присела рядом, погладила его за ухом.

– Вижу, ты умный. Значит, и хозяйка у тебя мудрая. Может, она услышит не только лай, но и голос.

Она подняла взгляд к лесу. Что-то шевельнулось среди теней: может, ветер, а может, животное.

– Свет ищет тех, кто не гаснет.… – пробормотала Тамина, вспоминая строки из Сказаний Лиара, что когда-то напевала ей мать.

Внутри что-то зашуршало. Потом раздался скрип – дверь чуть приоткрылась. Девушка оглянулась. Хозяйка дома не выглянула. Тишина.

– Так и будешь стоять там? – раздался голос женщины.

Тамина поднялась и вошла в дом. Оказавшись внутри, девушка ахнула от удивления: внутри летали светящиеся бабочки, пахло чем-то пряным, было много цветов и трав. Повсюду стояли глиняные горшки с цветами, а у печи сушились пучки трав. Посередине стоял круглый стол из белого дерева, а на нем – свежий пирог. Живот Тамины предательски заурчал. Рядом были кровать, небольшой шкаф, сундук с орнаментами, перевернутый ковер из овечьей шерсти… Под ним – приоткрытая дверца вниз.

Девушка шагнула ближе и заглянула: вниз вела лестница. Там был целый подземный мир – деревянные полки, склянки, сушеные травы, древние книги, странные инструменты. Воздух был насыщен ароматом сушеных плодов и кореньев. Свет исходил от зелёных светляков, собравшихся в цветочных чашах. У дальней стены женщина разбирала бутылочки.

– Возьми корзину с картошкой, – сказала она, не оборачиваясь.

Тамина послушалась. Женщина же взяла бутылку с жидкостью похожей по цвету на яблочный сок и баночку с мазью.

– Для начала покажи рану. Садись.

Девушка села, оголяя плечо. Женщина сняла грубую повязку.

– А ты, смотрю, не из тепличных фиалок. Вид хрупкий, а прижгла с умом.

Пальцы нанесли мазь. Было неприятно, но Тамина лишь стиснула зубы.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Женщина ничего не ответила. Из сундука достала одежду и положила на стул:

– Мазь быстро впитается, – сказала Ая, будто читая её мысли. – Это не та, что смывается водой. Смола цара’н держится на коже крепко. Можешь ополоснуться – толку не убудет.

Она указала на таз с водой:

– Иди, смой кровь и грязь. Потом переоденешься в чистую одежду. И примерь ботинки у входа.

Тамина поняла: расспросы сейчас будут лишними. Лучше не раздражать хозяйку, быть внимательной и благодарной. Тамина взглянула на вещи. Они были чистые, красивые, с ручной вышивкой. Это не было одеяние деревенских жителей, статус той, кто носил их, намного выше. Возможно, это была аристократка из Акильской долины. Девушка узнала характерный узор растений и гор, который так часто видела на платьях матери.

Девушка смыла с себя кровь и надела одежду. Ее взгляд задержался на своем отражении в зеркале. Сейчас она казалось себе другим человеком. Но каким, кем она была теперь?

На ней был походный вариант одежды акильских женщин: хлопковая рубашка с вышивкой, широкие брюки с карманами. В поясе брюк оказался ремень с медной бляхой в форме треугольника – символ гор. А еще была коричневая жилетка из кожи, такой тонкой, что совсем не ощущалась. Тамина и здесь заметила пару внутренних карманов.

“Отлично, это мне пригодится”.

В одном из карманов оказалось кольцо. На вид простое, серебряное, с агатом.

– Госпожа, это кольцо…

– Я не госпожа. Зови меня Ая, – ответила женщина, не оборачиваясь. – Кольцо оставь себе. Раз уж попало к тебе, значит, так было нужно.

В голосе прозвучала тень боли. Тамина не стала спорить.

Ботинки оказались чуть великоваты – но куда лучше, чем идти босиком. Девушка села на крыльцо и впервые за долгое время позволила себе просто посидеть в тишине.

Она не знала, кто такая эта Ая и почему живет одна в лесу, но сердце подсказывало – это не случайная встреча.

Ая жестом пригласила ее к столу. Тамина почувствовала, как живот предательски заурчал от запаха горячей еды, но старалась скрыть голод. Она подошла к столу неторопливо, как это бывало во дворце, когда каждое движение должно быть отточенным, и села, выпрямив спину.

Взяв нож, она отрезала от пирога маленький кусок, положила себе в тарелку и чуть наклонила голову – почти невидимый жест вежливости. Мать всегда говорила: “Манеры – это то, что нельзя потерять, даже если потеряешь все остальное”.

На столе были кастрюля с картофельным рагу, хлеб, еще теплый от печи, и кувшин с золотистым яблочным соком. Тамина взяла вилку и принялась есть неторопливо, нарезая кусочки небольшого размера, будто за каждым её движением наблюдали придирчивые глаза королевского двора.

Она не могла позволить себе выглядеть отчаянной. Даже здесь, в глубине леса, в доме женщины, о которой она не знала ничего. Кто такая эта Ая? Почему живет одна? Откуда одежда аристократки, кольцо с агатом и… эта уверенность в голосе?

– Ты не на приеме у королевы, расслабься, девочка, – усмехнулась Ая и, не спрашивая, положила ей еще хлеба и картошки. – Тебе надо поесть как следует. Неизвестно, когда в следующий раз попадется горячая еда.

Тамина кивнула, но ела все так же медленно. Ее учили, что еда – тоже язык, и, не зная собеседника, лучше говорить осторожно.

– Спасибо… не знаю, что было бы со мной, если бы не вы, – произнесла она, следя за тем, как Ая наливает себе сок.

– Нашла бы способ выжить, – ответила женщина.

В ее голосе не было утешения – лишь твердая уверенность. Будто она знала: у этой девушки хватит сил пройти куда больше, чем она сама думает.

Как только с едой было покончено, Ая взяла Тамину в лес, чтобы собрать лекарственные травы. Они остановились на небольшой поляне, где среди кустарников мирно стояла кобыла Нэнэй. Ее оставили здесь, подальше от дома, чтобы не привлекать лишнего внимания, привязав к дереву с мешком овса. Тамина провела ладонью по мягкой гриве и ощутила легкое облегчение: по крайней мере, здесь она будет в безопасности. Держа корзинку, девушка последовала за Аей вглубь кустарника. Девушка молча наблюдала за женщиной, наполняя корзинку, а та время от времени делилась знаниями о тех или иных растениях.

– Смотри, это черный ламин, он обеззараживает раны, если приложить лист, ягоды придают сил. Но не перепутай его с гиздаром, он ядовит, выглядит очень похожим, даже ягоды такого же черного цвета. Но присмотрись к листьям: у ламина листья тоньше и уже.

Девушка кивнула, собирая ягоды и листья, чтобы положить в корзину. Еще они собрали бродник – его листья заваривали, чтобы успокоить нервы и облегчить сон. Корни сарнита использовали в отварах для снятия лихорадки и ускорения заживления глубоких порезов. Их аромат был горько-сладким, и Ая предупредила:

– Не держи их на солнце, потеряют силу.

Помимо трав они собрали грибы к ужину и вернулись домой ближе к вечеру. Тамина с интересом погружалась в новый опыт, чистя и нарезая грибы вместе с картошкой, помешивая в их в котелке и вдыхая приятный аромат. Потом она смотрела, как Ая штопает одежду. Все это было на фоне того, как Тамина читала по памяти строки из сказаний Лиара, об этом ее попросила сама Ая.

– Имя хранит больше, чем кровь. Оно помнит, даже когда память стирается, – произнесла Тамина.

– Моя дочь Жайсэн любила сказания Лиара и часто читала их, – тихо сказала Ая.

В ответ на взгляд Тамины, женщина коснулась лба четырьмя пальцами правой ладони и указала ими наверх. Такой жест Амарнийцы делали, когда говорили об утрате, потому что произносить вслух было слишком больно. Пальцы подносились ко лбу – к душе, что живёт в глубине. Движение вверх означало, что душа улетела к Элуану.

Тамина в ответ пальцами коснулась своего лба, а потом там, где было сердце. Это означало “Я сожалею всей душой и сердцем”.

– Lunai’Eluan iras, – прошептала она на древнем амарнийском. (Да благословит ее Элуан своим светом).

Ая кивнула. И они продолжили дела, как ни в чем не бывало. Тамина же теперь узнала еще одну нить из истории Аи – у нее была дочь, которая погибла.

Постепенно Тамина приобрела больше уверенности. Ей было спокойно рядом с Аей, хоть та была и строга. На миг ей захотелось остаться здесь, просто жить в тишине. Возможно, Ая, будучи аристократкой, тоже попала в похожую ситуацию, а потом оказалась здесь? Но что-то внутри подсказывало Тамине: она не может остаться. Ей нужно идти дальше.

Когда Ая вышла покормить кур, Тамина осталась в доме, чтобы присмотреть за котелком. Она осталась одна. В доме было тихо, только за окном шелестел ветер в листве. Её взгляд упал на сундук с орнаментами – тот самый, из которого Ая доставала одежду. Крышка была неплотно прикрыта.

“Всего один взгляд…” – убеждала она себя, но руки уже осторожно приподняли крышку.

Тамина приоткрыла сундук, чтобы увидеть содержимое: одежда, шкатулка с украшениями, пара свертков с неизвестным содержимым и… письма. Может в них был ответ на вопрос, кем являлась Ая?

В обычной ситуации Тамина не стала бы трогать чужие вещи, но ради своей безопасности она хотела знать, кем была эта женщина и почему живет так, как живет. Она успокоила себя тем, что ей необходимо узнать больше об Ае, чтобы заглушить чувство вины. Она взглянула на письма в конвертах. На одном из них был герб, который Тамина помнила с детства: три серебряных лепестка на синем фоне, знак королевской гильдии травников и парфюмеров. Сердце сжалось. Она развернула письмо и прочла несколько строк.

"Госпожа Айрин Наэль,

Ваши разработки в области эфирных настоев произвели большое впечатление на королеву-мать Сайрэн. Такой ум, как ваш, не должен пропадать зря. В память о вашей дочери, мы просим продолжить вас работу в королевской лаборатории… Все, что случилось прошлым летом – весь тот пожар был несчастным случаем. Вы же знаете, мы отправляли результаты исследования…"

Она прервалась, когда за дверью послышались шаги. Ая вошла, держа в руках корзину трав, и замерла. Ее взгляд мгновенно упал на открытый сундук, а затем на письмо в руках Тамины, которое она не успела спрятать.

– Что ты делаешь?! – голос Аи стал резким, как удар плети.

Тамина прижала письмо к груди.

– Я… просто…

– Ты не имела права! – женщина сделала шаг вперед, но в тот же миг снаружи раздался стук копыт, затем глухой топот и мужские голоса.

Ая обернулась к двери, прислушалась, и в ее лице мелькнула тревога.

– Стража.

Она быстро закрыла сундук и скинув ковер, открыла люк.

– Быстрее.

Деревянная дверь заскрипела под чьим-то кулаком. Тамина зажала письмо в руке и нырнула в подвал. Люк тихо закрылся, оставив её в полумраке. Зеленые светляки в цветочных чашах давали мягкий свет, но сердце билось так громко, что казалось – его слышно наверху. Она стояла тихо, не шевелясь и будто бы не дыша.

В следующий миг она услышала, как засов на двери дернулся, скрипнула дверь и через порог уверенным, тяжелым шагом ступила стража.

– Почему так долго открывали?! Чем вы тут занимаетесь? Где девка?

Тамина узнала голос командира Заркана и вздрогнула. Он был жесток и славился тем, что всегда выбивал ответы со своих врагов. Поговаривали, что он изобрел много изощренных методов пыток. Он был немолод, но и не стар, успел пройти войну с Эльбарсом и еще не собирался уходить на отдых.

– Ее здесь нет, – четко произнесла Ая.

Еще один тяжелый шаг. Звон стали. Что происходит? Он ранил Аю? Убил? Тамина осмелилась поднять глаза, но ничего не увидела – люк был плотно закрыт и прикрыт сверху ковром.

Неведение терзало ее. Тишина.

Со стороны улицы послышался лай. Помимо Файрека там была другая собака. Сердце Тамины ушло в пятки. Она вошла, обнюхивая пол. Вот-вот, и она обнаружит ее. Укажет на ковер лапами, зарычит. Стража отодвинет ковер, откроет люк и увидит ее. Тамину заберут во дворец, а уходя, она увидит безжизненное тело Аи…

Одинокая слеза тихо скатилась по щеке.

“Это моя вина, не стоило останавливаться здесь”.

– Вот и увидим, – произнес командир тоном, от которого у Тамины побежали мурашки по коже. Он понял, что она где-то рядом. Он просто развлекается. Собака ведь привела их к этому дому. Почему же Ая не сдала ее? Это было столь очевидно.

Собака остановилась прямо над ней. Над люком. И… вышла. Она лаяла и указывала в другую сторону.

– Ах ты ведьма, что ты сделала? – процедил Заркан.

Сердце Тамины подпрыгнуло. Значит, Ая жива.

– Ничего. Она ушла намного раньше, болван. Я еще не совсем из ума выжила, чтобы противиться той, у кого был кинжал. Я не собираюсь быть жертвой в ваших политических играх, мне хватило дочери. Ненавижу Дарами! Ненавижу Каэ! Ненавижу вас всех! – в голосе Аи слышалась не только ярость, но и боль.

Тамина вздрогнула. Кого Ая имела в виду под Дарами, а кого – под Каэ? Старших представителей родов? Но что они сделали? Ей стало не по себе: она сама была Дарами.

Она снова опустила взгляд на письмо. Может, там есть ответ?

“… Вы же знаете, мы отправляли результаты исследования. Пожар возник из-за того, что на стебли циария по ошибке нанесли масло нурэна. Оно вступило в реакцию с соком растения и вспыхнуло, как сухая смола. Дверь не смогли открыть, потому что медные петли заклинило от жара, защелка не поддалась. Мне очень жаль. Пусть свет Элуана будет всегда с Жайсэн Наэль.

Айрин, мы в вас нуждаемся. Дайте ответ как можно скорее.

Управляющий Королевской лабораторией, ваш друг, Маир Шаэр"

– Будь осторожнее со словами, – прогремел командир сверху, и Тамина чуть не уронила письмо.

– Да, а ты сам не видишь их настоящих лиц? Бегаешь как пес на побегушках, а правду от лжи не способен отличить! Вы зовете свет – а несете тьму. Сами забыли, чей голос слышите во сне.

– Так, отступаем, она опять с ума сходит. За мной! А к тебе я вернусь позже, ведьма. Устроим допрос во дворце. И будь готова все рассказать, не то пожалеешь.

Дверь громко захлопнулась. Тамина не спешила идти наверх. Она не верила в то, что опасность миновала.

Тишина.

Через некоторое время люк открылся, и девушка увидела Аю, спускающуюся к ней. Она подошла к Тамине и заметила уголок письма, выглядывающий из жилетки Тамины. Их взгляды встретились, и в глазах женщины мелькнула смесь раздражения и усталости.

– Пустое никогда не бывает совсем пустым, – тихо сказала она, протянула руку и взяла письмо. Поднеся его к пламени свечи, Ая медленно повела лист над огнем.

На белой поверхности проступили бледно-коричневые линии:

"Это не был несчастный случай. Виною тому – цветок, что горит и не сгорает…"

Тамина замерла.

“Дочь Айрин намеренно убили. Но почему? Цветок, что горит и не сгорает… Если речь о гербе Дарами, тогда в этом замешаны родные? Но кто?”

– Ая, но почему? Кто именно это сделал?

Ая быстро отдернула письмо от огня, сложила его и убрала в карман.

– Остальное тебе пока знать не нужно.

Она не оставила Тамине шансов на расспросы. Вопросов в голове становилось все больше. Все-таки, Ая не так проста, как это может показаться на первый взгляд. Женщина поспешно поднялась наверх, и Тамина последовала за ней.

– Но… вы хотя бы скажете мне, почему стража ушла? Ведь мой запах привел их сюда. Почему они ушли?

– Пока ты читала письмо здесь, я попросила Файрека отнести твои вещи подальше, в ближайшую деревню. Здесь тебя не тронули, потому что травы в доме сбивают след. Некоторые из них выделяют горькие смолы, и собаки теряют нюх. Люди этого не замечают. Вдобавок настой этих трав я добавила в воду, в которой ты ополоснулась с дороги. – Она вздохнула. – А теперь тебе нужно торопиться. Когда стража поймет, что их провели, часть из них снова заявится сюда. Хотела бы я отпустить тебя на рассвете, чтобы первые лучи осветили твой путь… но у нас нет этой роскоши. Стража опаснее, чем тьма ночи.

– Но вернувшись, они могут причинить вам вред… – начала Тамина.

Ая жестом прервала Тамину и покачала головой. Она вытащила из сундука холщовую сумку и поспешно сложила туда вещи и еду.

– Я не пропаду. Сейчас ты должна думать только о себе. Вот это тебе мазь для заживления ран, а вот этот пузырек наноси на одежду и волосы, чтобы скрыть свой запах. И вот еще, – женщина вытащила круглый стеклянный флакон с фиолетовой жидкостью. – Это редкий настой. В нём сок варамки и дым цветка хасары. Их пары действуют на разум: собеседник чувствует тепло и доверие. Нанеси как духи в нужный тебе момент – и тогда собеседник будет расположен к тебе. Используй с умом и не закончи все сразу, достать это больше негде. И еще, вот тебе плащ.

Тамина не знала, как отблагодарить женщину. Она знала, что Ая не возьмет ни драгоценный браслет, ни ее кобылу Нэнэй.

– Спасибо, Ая. Даже не знаю, как вас отблагодарить.

– Найди правду. Больше ничего и не нужно.

– Но… вы ничего не спросили о том, почему я к вам пришла… Вы все знаете?

– Знаю достаточно… Чтобы знать, иногда просто достаточно смотреть.

Тамина кивнула, взяла набитую сумку, и они вышли из дома. Лес утонул во мраке, и казалось, сама тьма слушала их шаги. Между ветвями мерцали первые звезды, словно не смели озарить дорогу ярче. Нэнэй чувствовала тревогу хозяйки: переступала копытами, нетерпеливо роняя в землю глухие удары. Может, это был зов к пути, а может – отклик на далекие звуки стражи, еще недавно бродившей поблизости.

Тамина привязала сумку к седлу. Проверила кинжал в кармане брюк. Ей хотелось сказать, чтобы Ая поехала с ней. Но она знала: та откажется. Не потому, что боится нового или не хочет бросать дом, обустроенный за столько лет, а потому, что она верна своим принципам и упряма. Даже под лезвием кинжала будет стоять на своем. Оставалось надеяться, что Элуан защитит ее.

– Пропусти первую деревню Аткара, стража направилась туда. Езжай старой дорогой к югу отсюда, она заброшена, все едут через основную дорогу у ручья. Остановишься во второй деревне, Ордаэль, если хватит сил, можешь и ее пропустить, остановиться в следующей – Аксаин. Продай свою кобылу, обменяй на еду, полезные вещи. Да-да, не смотри на меня так, тебе придется ее продать, если хочешь жить.

Тамина кивнула, опустив голову. У нее в горле встал ком. Она не знала, что на это сказать, но Ая все и так поняла. Тамине было больно подумать о том, что придется расстаться с Нэнэй – и не просто оставить где-то на время, а продать и отдать в распоряжение другим людям.

Ая продолжила:

– Измени свой вид, чтобы в тебе нельзя было узнать принцессу. И не сверкай оружием, иначе привлечешь лишнее внимание. Возьми новое имя, если судьба потребует, чтобы тебя никто не узнал.

– Хорошо. Еще раз спасибо за все.

– Eluanar veneth tiras. (Пусть Элуан ведет твой путь)

– Veneth tiras alar. (И твой путь тоже)

Тамина оседлала Нэнэй и помчалась вперед во тьму. Она все думала, почему Ая не спросила ее о том, что произошло во дворце.

Ая же неторопливо зашагала домой, вспоминая сон, что увидела несколько дней назад:

"На небе вспыхнула звезда и рухнула вниз, корона раскололась и камни ее осыпались пеплом. Ветер унес их к югу, а на троне осталась лишь тень."

Тамина мчалась вперед, сливаясь с Нэнэй в одно дыхание. Тьма сгущала ее страхи, и на миг ей стало тяжело дышать. Но стоило наклониться и обнять лошадь за теплую шею, как тревога рассеялась. Теперь прохлада ночи уже не пугала – она обнимала ее, как друг.

Она скакала навстречу неизвестности.

Навстречу свободе.

Глава 5. Тень трона

«Тень всегда ждет за светом, как слово за дыханием. Но стоит свету погаснуть – и тень становится властителем».

Сказания Лиара. Песнь восьмая: О разлуке и власти

В первую ночь она услышала, что тетя Лейлин умерла от яда, и в этом обвинили Тамину. Отец, помогая дочери скрыться, вступил в бой со стражей и был брошен в темницу – но успел сбежать до рассвета вместе с Раэзаном. Таэлия потом часто думала, что тоже могла уйти с ними.

– Мама, расскажи мне еще раз о Кровавом пиру – с самого начала и до конца.

– Таэлия, я уже рассказала тебе все в подробностях. И кто это придумал такое название? Неужели тебе это интереснее, чем твоя любимая сказка о Белой Волчице?

– Слуги так называют этот пир, я подслушала их на кухне. Мам, ну еще раз расскажи, как я могу думать о чем-то другом, когда где-то там, во тьме и холоде, Тамина, отец, и Раэзан могут быть в опасности?

Девочка заметила, как мать вздрогнула, книга в ее руках чуть не выпала, но она быстро взяла себя в руки и выпрямилась. Ее взгляд на миг задержался на приоткрытом окне.

Как бы они ни старались читать книжки, в голове были только Тамина, Раэзан и Кавех. Они обе не ожидали, что за такое короткое время расстанутся сразу с тремя близкими сердцу людьми. И Таэлия, прося мать пересказать в очередной раз события того вечера, словно говорила:

“Перестань себя отвлекать, позволь себе проживать это снова и снова, пока боль не станет меньше, пока тебе самой не станет легче”.

Мама умела рассказывать так, что даже жестокие сцены ранений и борьбы со стражей не вызывали страха, а только пробуждали желание быть там, помочь близким, сражаться с ними бок о бок. С каждым разом всплывали новые детали того вечера, и будто с каждым пересказом они убеждались, что родные справятся со всем, что ждет их за пределами дворца. Казалось, с каждым пересказом отец становился все более воинственным, а сестра – все ловчее.

– Ну хорошо, расскажу, а потом ты будешь спать.

– Мама, останься и сегодня спать со мной.

– Хорошо, милая, – мать улыбнулась ей и переместилась с кресла на кровать рядом с дочерью. – Когда наступил закат, и огни Изумрудного зала зажглись, в зале сначала появились…

Стук в дверь, пусть и деликатный, заставил вздрогнуть их обеих.

– Войдите, – уверенно произнесла Ассуна.

Таэлия узнала служанку, вошедшую в комнату. Это была Эсмира, которая убиралась в покоях матери. Таэлия помнила ее всю свою жизнь.

– Госпожа, могу ли я переговорить с вами наедине?

– Да.

Таэлии показалось, что мать заволновалась, хотя ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она встала с кровати и вышла вместе со служанкой в коридор. Таэлия подождала немного, а потом тихо направилась к двери, прислушиваясь. Звук удаляющихся шагов. Она чуть приоткрыла дверь и увидела, как мать с Эсмирой завернули налево. Девочка тихо подкралась, остановившись прямо у поворота за большим горшком цветка с пышными листьями. Девочка помотала головой, чтобы отвлечься от ненужных мыслей и прислушалась. Ее мать с Эсмирой сидели на скамье, что была за поворотом.

– Вы убедились, что в коридоре тихо?

– Да. На страже стоит Иннар, если кто-то другой будет сюда идти, он предупредит, громко отвлечет. Когда мы сюда пришли, здесь уже была пара стражей, но их пока отвлекли девушки с кухни – якобы угостить пирогом и узнать первые сплетни.

– Хорошо… что удалось узнать?

– Лорду Дарами помог сбежать кто-то либо с конюшен, либо из целительного крыла, а возможно, кто-то из стражей. Все-таки люди служили королеве и служат роду Дарами, а не лорду Ашаниру из рода Каэ. У вас намного больше сторонников, чем вам может показаться, госпожа. Говорят, он вместе с сыном собирался бежать к южным воротам, но их закрыли после того, как оттуда сбежала принцесса Тамина, поэтому им пришлось уйти подземным ходом на север.

Таэлия едва сдержала возглас. Отец много историй рассказывал о подземных ходах дворца.

– Этот ход действительно существует? Кавех говорил, что слышал о нем, но в реальности никогда не видел.

– Так говорят, потому что следов побега через какие-либо ворота не найдено. А их, заметьте, было двое. Стража до сих пор их не нашла, так что, думаю, да. Я слышала, что лорд Каэ в ярости, он приказал страже найти подземный ход, но его пока не нашли.

– Слава Элуану, что его не нашли. – тихо произнесла Ассуна. – Спасибо, Эсмира.

– Госпожа, и еще кое-что…

– Мы боимся, что лорд Каэ захочет выместить злость на вас за то, что он не поймал ни принцессу Тамину, ни лорда Дарами. Госпожа, вам нужно бежать этой ночью. Мы все подготовили, вам нужно только…

– Нет.

Таэлия чуть не сбила горшок перед собой.

“Нам угрожает опасность? Почему мама отказалась?”

– Но. почему?

– Им только и нужен повод, чтобы обвинить нас всех в измене. Если я сбегу, кто найдет правду? Меня не тронут, у них нет ничего против меня. Если я сбегу, то стану подтверждением того, будто мы все предатели. Нет, я останусь и найду правду.

– Госпожа, прошу…

– Мне это не нужно. Мое сердце открыто Элуану, я верю, что он поведет нас нужным путем. Я молилась и просила помочь мне выбрать правильный путь, я чувствую, что должна быть здесь. Alenor venith alar, venith erel tiras (Истина все равно вернется, как птица в гнездо).

“Так значит, мама хочет найти убийцу… Тогда я помогу. Я могу видеть и слышать то, чего она не может. У меня новое задание. И теперь это настоящее серьезное задание”.

Таэлия решила вернуться в спальню. Стоило ей только коснуться подушки, как дверь снова открылась и в комнату вошла мать. Таэлия не стала мучить ее расспросами и сделала вид, что уснула. Она подождала, пока не услышала тихое размеренное дыхание уснувшей матери и осторожно поднялась, вместо себя поставив игрушку волчонка.

“Охраняй ее, Тотош”

Девочка тихо вышла из комнаты. Она представляла себя шпионом королевы, ей все же не верилось, что тетя умерла. Наверное, потому что она видела ее последний раз очень веселой и живой. В тот день она слышала их разговор с мамой о женихе для Тамины. Казалось, с того времени прошла целая вечность. Все так резко изменилось, дворец теперь превратился в заколдованный замок и Таэлии нужно было раскрыть заговор темных сил. Словно кошка, она кралась сквозь коридор, прячась в тени за статуями, шторами и горшками с растениями. Она шла привычным ей путем, когда нужно было пробраться в кухни на нижние этажи, чтобы подслушивать разговор прислуг за ночным перекусом. Все складывалось удачно, пока…

– Что ты там стоишь? Заходи. – устало прозвучал голос, но в нем была слышна ярость. Такая сильная, что у Таэлии в горле встал ком.

Сердце стучало так громко, она не знала, что делать. Перед ней была открытая дверь, из нее лился тусклый свет.

– Простите лорд Каэ, – послышался второй голос намного тише и мягче. Темная тень в плаще скользнула внутрь и дверь закрылась.

“Уф, обошлось. Еще немного и я бы попалась. Но разве в такое время многие не спят?”

Она подошла ближе к двери и приложила ухо. Ей было страшно стоять у двери, но и уйти, упустив возможность что-то подслушать, она не могла.

Тишина. Шаги. Тишина. Таэлия замерла, прислушиваясь. Потом резкий звук – будто что-то ударилось о стену. Девочка сжалась, ей показалось, что сердце выпрыгнет из груди.

– Ты сказал, что он не скроется! Я хочу, чтобы Кавех ответил за свое преступление! Она была моей королевой! Моей женой! А этот предатель хотел ее трон вместе со своей дочерью!

Что-то швырнули в воздух и оно, ударившись об дверь, разбилось. Таэлия подпрыгнула на месте, готовая удрать, но сдержалась.

– Мы найдем убийцу, обещаю.

– Что говорят о сбежавших?

– Мнения разделились, мой лорд. Кто-то поддерживает, кто-то обвиняет.

– Пусть все видят их настоящих. Они предали, люди должны знать!

– Да, мой лорд.

– Он не заслуживает быть ее братом… Моя бедная Лейлин…

Дальше послышались громкие рыдания, от которых Таэлии стало очень грустно и больно на душе. И голос был так надломлен, в нем не были и тени той ярости, что она услышала в начале, то была лишь скорбь.

– Иди.

Таэлия успела отскочить в последний момент и спрятаться за статуей, прежде чем дверь снова открылась и закрылась. Она слушала удаляющиеся тихие шаги и еще простояла некоторое время в тишине и только потом отправилась назад, в свою спальню. Таэлия как ни в чем не бывало легла рядом с матерью, которая видела, должно быть, десятый сон. Девочка лежала, крепко обняв игрушечного волчонка. Она еще долго размышляла об услышанном. А во сне ей снилось, как стены шепчут: “Дочь убийцы”.

5 число месяца Ардавун 1532 года по Эссианскому календарю

На второй день после Кровавого Пира

Наступило утро, но и оно не в силах было развеять мрачную атмосферу дворца. Мраморные стены, казалось, давили. Воздух был тяжелым. Не было слышно смеха, лишь плач или тихие перешептывания. Казалось, сам дворец замер в ожидании начала похорон королевы Лейлин.

Таэлию мать разбудила рано. Первые лучи нежно пробивались меж штор, а свежий ветерок пробивался сквозь полуоткрытое окно.

– Мама, можно я еще немного посплю? – тихо произнесла Таэлия, зевая.

– Потом поспишь, милая… надо прощаться с тетей Лейлин. Умойся, скоро принесут платья.

Ассуну утром не допустили к церемонии омовения тела Лейлин. Обычно близкие люди участвуют в этом, выбирая масла и травы. Но Ашанир дал приказ не допускать ее, и Ассуна проявила терпение к горю мужчины, разгневанного на ее семью. Поэтому на церемонии была лишь Айсия и служанки.

Ассуна вспомнила, как Лейлин смеялась над своим любимым розовым маслом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.