Твои валентинки
Сборник рассказов

Художественное оформление Я. Клыга.

В дизайне внутреннего блока использованы элементы оформления: © Avector / Shutterstock.com. Используется по лицензии от Shutterstock.com.

Оформление верстки А. Зинина.

Особая благодарность редакторам Екатерине Дмитриевой и Светлане Ленковой в составлении сборника.

© Шерри А., 2026

© Вольмут Дж, 2026

© Деревянкина Л., 2026

© Орлова Н., 2026

© Мисник Т., 2026

© Кларк Э., 2026

© Хан К., 2026

© Крауз К., 2026

© Хилл А., 2026

© Ти Э., 2026

© Субботина С., 2026

© Нова Т., 2026

© К.О.В.Ш., 2026

© Болфинч К., 2026

© Стер А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Ана Шерри. Что шепчут тюльпаны

– Госпожа Янссен, присаживайтесь, – нотариус указал на свободное кресло, и девушка послушно села. – Пока мы ждем мистера де Вриса, я напомню вам, что несколько месяцев тому назад в вашу собственность перешел земельный участок, на котором располагалась плантация тюльпанов. Он достался вам от умершего деда. Я знаю, что вы владелица цветочного магазина, но не знаю, используется ли этот участок до сих пор? Возможно, за ненадобностью вы им не занимаетесь и он находится в запустении?

– Ну что вы, господин Ван ден Берг. На этой земле продолжают расти тюльпаны и нарциссы, – начала отчитываться девушка, чувствуя себя скованной в напыщенной обстановке этого кабинета. Когда дело касалось законов или государственной власти, почему-то приходило ощущение, что ты виновен во всех грехах. Но Руус точно нельзя было ни в чем упрекнуть, а земля являлась ее частной собственностью. Даже если бы там росли сорняки, это было ее право. Может, для букетов в магазине как раз не хватало обычной травы.

– И в ваших планах есть желание заниматься разведением тюльпанов и дальше?

– Мой дедушка занимался этим всю жизнь, я буду продолжать его дело, – напомнила она.

В свои двадцать восемь лет Руус выглядела совсем юной. Светло-рыжие волосы, по цвету напоминающие мягкую осеннюю листву, она никогда не красила. Слегка волнистые локоны касались плеч и при дневном свете блестели в лучах весеннего солнца. Кожа оставалась немного бледновата от северного климата Драхтена[1], но это ничуть ее не портило, напротив, подчеркивало ореховый цвет глаз. Легкий румянец на щеках свидетельствовал о том, что девушка торопилась, шла по улице быстро. Пунктуальность в ее характере стояла на первом месте. А вот тот, кого они ждали, явно не отличался добросовестностью.

В дверь постучали, и в кабинет зашел высокий мужчина. Руус обернулась, еще не совсем понимая, зачем вообще ее сюда пригласили.

– Прошу прощения, – извинился незнакомец и по просьбе нотариуса присел в кресло рядом с Руус.

Он взглянул на нее, как будто тоже оценивал. На вид ему было чуть больше тридцати, правильные черты лица: прямой нос, крепкий подбородок с легкой щетиной, каштановые волосы лежали небрежно, но совсем не портили его внешний вид. Темно-зеленые глаза он прищурил от солнца, которое пробивалось из-за туч и освещало кабинет. Одет мужчина был просто, но со вкусом: темные джинсы, легкий серый свитер и поверх укороченная куртка-пилот. Ничего модного, но этот выбор одежды напоминал Руус стиль мужчины-бунтаря.

– Господин Деннис де Врис, – представил его нотариус. – Познакомьтесь с госпожой Руус Янссен. Она владелица участка, который достался ей после смерти деда, господина Беренда Янссена.

Деннис кивнул девушке и даже слегка улыбнулся. На его щеках тут же появились ямочки.

– Раз мы все собрались, то позвольте перейти сразу к делу. Госпожа Янссен… – деловым тоном произнес нотариус.

– Называйте меня просто Руус.

– Хорошо, – кивнул Ван ден Берг. – Руус, господин де Врис недавно обратился ко мне с завещанием его деда, в котором указано, что его внуку переходит несколько гектаров земли.

– Прекрасно, – начала говорить Руус, но тут же осеклась. – Прошу прощения, я имела в виду, мне очень жаль, что ваш дедушка умер.

– Он умер уже достаточно давно, чтобы не печалиться так сильно, – произнес Деннис, и его голос показался Руус очаровательным. – К тому же я не был с ним столь близок.

– В таком случае я не понимаю, при чем здесь я? – девушка вопросительно взглянула на нотариуса.

– Руус, – тот достал завещание, – дело в том, что координаты этого участка соответствуют координатам того, что вы получили в наследство.

Девушка остолбенела, не понимая, как такое возможно.

– Я проверил информацию и выяснил, что действительно это так. Ваш дедушка и дедушка мистера Денниса имели один участок на двоих. Получается, у этой земли два владельца.

Сначала Руус засмеялась, но потом смех оборвался, и она перевела взгляд ореховых глаз на молодого мужчину.

– Это шутка?

Но Деннис пожал плечами и мотнул головой. Это не была шутка!

– Но… – у нее не находилось слов. Дедушка ей ничего не говорил. Да и к тому же она уже несколько месяцев обрабатывала большую площадь не для того, чтобы кто-то пришел и отобрал у нее половину.

– К сожалению для вас, Руус, и к счастью для мистера Денниса, эти гектары надо поделить. Вы можете договориться между собой. Например, делить выручку от продажи цветов или землю поровну. Но если мистер Деннис захочет продать свою часть, то вы можете ее выкупить.

– Пожалуй, я так и сделаю! – нервно заявила Руус, обращаясь к новому владельцу. – Сколько вы хотите за нее?

– В том-то и дело, – произнес он, – что не хочу.

Ну это было сродни тому, что ее обманули. И кто это сделал? Родной дедушка! Почему он нигде не указал, что собственников два?

– Вы подумайте насчет моего предложения, – она поднялась со своего места и направилась к двери. – А мне придется обратиться в суд.

– Вы вправе это сделать, но итог будет тем же, – нотариус закрыл папку с документами. – Только потратите деньги. Лучше вложитесь в забор.

В забор! Она будет делить землю, которая по праву принадлежала ее семье много лет, строить забор, разделяя ее с тем, кого вообще видела первый раз в жизни.

Руус первая вышла на улицу, вдохнув весенний воздух. Хоть светило солнце, но было зябко. Девушка запахнула пальто и быстрым шагом пошла прочь. Возмущению не было предела! Ей надо было успокоиться! Зайти в кафе и выпить горячего кофе. Он должен придать сил и ясность мыслям.

– Руус, – раздался позади чарующий голос, который сейчас она уже не воспринимала таковым. – Подождите!

Пришлось остановиться. Руус обернулась, смотря на высокого мужчину, волосы которого трепал ветер.

– Давайте обсудим все, как цивилизованные люди?

– Что вы хотите? Построить забор там, где вот-вот раскроются тюльпаны?

Деннис задумался:

– Было бы неплохо. Но сначала давайте познакомимся ближе.

– Боже! – взмолилась она. – У меня нет желания с вами знакомиться. Все, что я о вас знаю, – это то, что вы отберете часть моей земли, и этого более чем достаточно, больше мне ничего знать не хочется.

– Я только верну то, что мне положено. Но раз мы будем соседями, то было бы правильнее хотя бы увидеть этот участок.

– Будет правильнее вам удалиться из моей жизни.

– Меня в ней нет, – тут же вставил он. – Чем раньше мы решим дело с землей, тем быстрее разойдемся.

Девушка нахмурилась и в лучах солнца сощурилась.

– Где вы были столько лет? Могли бы прийти к моему дедушке и заявить, что являетесь хозяином части его земли. Может, он научил бы вас, как правильно втыкать луковицы.

– Мне нет дела до луковиц.

– Тогда зачем вам земля?

Деннис замялся, посмотрел в сторону и, увидев кафе, улыбнулся:

– На улице холодно, давайте зайдем в кафе, и я расскажу вам об одной детали. Честно сказать, нотариусу я о ней не говорил. Это не имеет к нему никакого отношения. Это касается только меня и вас.

Руус не хотела сидеть с ним в кафе. Она вообще хотела стереть его имя из своей памяти, но, видимо, теперь придется его помнить. Она согласилась, но сделала это лишь из любопытства. Чем этот мужчина добьет ее?

Они устроились за столиком, рассчитанным на двоих. Сели напротив друг друга не как друзья, а как будто враги. Девушка была недовольна, а Деннис хоть и был почтительным, но ему тоже не доставляло удовольствия общение со своенравной хозяйкой участка.

Он достал бумагу из кармана и протянул ее Руус:

– Это письмо моего деда, которое я случайно обнаружил у него дома, когда готовил собственность к продаже. Вместе с ним находилось завещание.

Девушка недовольно взяла письмо и принялась про себя читать. Ее глаза летали по строчкам, а он следил за ней. Затем она взглянула на него в непонимании:

– Что это?

– Письмо, – напомнил Деннис.

– Я знаю. Но это не план ли по исканию клада на моем участке?

– На нашем участке, напомню вам.

Она снова опустила глаза, еще раз прочитав основное:

Деннис, я закопал в земле самое ценное, что у меня было. Оно сделает твою жизнь в разы богаче. Но участок большой, а точное место я не помню.

– Он был при жизни нормальным? – поинтересовалась Руус, взглянув на Денниса.

– Не сказал бы, – усмехнулся тот и сделал глоток кофе. – Мы мало общались. После его смерти прошло достаточно времени. Лишь недавно я занялся продажей дома и нашел это письмо.

– Получается… Вы хотите искать то, чего может не быть?

– Получается так.

– Ваш дед был богатым бизнесменом?

– Миллионы после себя не оставил. Но, может, он их закопал, – мужчина окинул взглядом письмо, – что бы там ни было, это принадлежит мне, и я это должен откопать.

Руус закрыла глаза, представив, как это все будет выглядеть. Он просто хочет испортить поле? С ее-то луковицами!

– Знаете, что, дорогой господин де Врис, найдите себе занятие полезней. Вспахивать поле я вам не дам! На этих гектарах посажены очень дорогие сорта тюльпанов.

– Но половина земли моя, – напомнил он. – Можете выкопать свои тюльпаны с моей территории. Заодно есть вероятность, что найдете клад, который принадлежит мне. А мне не надо будет пачкать руки.

– Грубиян! – Руус вскочила с места. – Моими руками вы будете рыть землю?

– Но ваши луковицы там. Я могу вскопать сам, но мне без разницы, что с ними будет, – мужчина тоже поднялся. – Координаты у меня есть, встретимся завтра в полдень на нашем участке. Обозначим границы.

Она вылетела из кафе, так и не сделав ни глотка кофе.

Остальная часть дня прошла в возмущении. Руус вернулась в цветочный магазин, который тоже достался от дедушки, и рассказала о произошедшем своей коллеге Норе. Та собирала букеты на заказ и внимательно слушала.

– А если клад будет на твоей территории? Значит, это твоя собственность. Может, тебе тоже начать копать землю? Вдруг там миллионы! На эти деньги можно сделать ремонт в этом… магазине, – Нора явно хотела вместо слова «магазин» применить другое, но решила не расстраивать хозяйку. Насчет ремонта она была права, но Руус не хотела ничего делать. На этой земле вот-вот зацветут тюльпаны.

– На ремонт мы точно заработаем с продажи цветов. Нам не нужны чужие деньги.

На следующий день Руус поехала на цветочную плантацию, где была назначена встреча с Деннисом де Врисом. Мужчина уже находился на месте, а участок измеряли геодезисты.

– Я надеялась, что когда приду сюда, то вас не увижу, – поприветствовала она его, встав рядом и уперев руки в бока.

Деннис окинул ее недовольным взглядом и продолжил следить за работниками.

– Не увидите, как только вскопаю поле. Кстати, на нем растут растения.

– Да что вы! А я-то думаю, что за стручки торчат из земли!

– Вы говорили про луковицы, – напомнил он. – Луковицы выглядят по-другому и находятся в земле. Но тут уже практически цветы!

– Они из луковиц и растут, – буркнула Руус, посмотрев на него исподлобья. – Эти луковицы – частная собственность. Прошу их все вернуть.

Деннис ушам не поверил! Поэтому всмотрелся в поле, которое простиралось до бесконечности. Как она себе это представляет?

– Если я начну выкапывать все цветы, то жизни не хватит.

– К концу своей жизни как раз закончите, – кивнула она. – Но ни одна луковица не должна быть повреждена. Иначе я подам на вас в суд за порчу имущества.

– Давайте определимся, где будет проходить граница. И еще момент, – он обернулся к ней, – раз луковицы на моем участке ваши, тогда клад моего деда мой, и если вдруг он окажется на вашем участке, то вы мне его отдадите. Я же вам верну луковицы.

Руус уставилась на него, как на сумасшедшего. Она не сразу нашла что ответить, но потом сообразила:

– Вы намекаете на то, чтобы и я вспахала свою часть участка? Но я этого делать не буду.

– Тогда молитесь, чтобы дедушкин клад оказался на моей территории, – Деннис направился к геодезистам. Он шел вдоль участка, смотря на торчащие из-под земли длинные стебли. Бутоны уже набирали силу. Еще немного, и они откроются. Может, дать этой девушке самой сорвать свои цветы? Меньше возни будет ему.

Но Руус шла следом и как будто читала его мысли.

– Мистер де Врис, послушайте. Через неделю бутоны раскроются. Я могу попросить вас, чтобы вы пока ничего не копали? Надо будет срезать цветы.

– Недели им хватит, чтобы зацвести?

– Думаю, что вполне хватит.

– Тогда встретимся через неделю на этом же месте.

Деннис даже не обернулся, назначая ей новое место для встречи. Руус остановилась, просверлив его спину едким взглядом.

Определившись с границами участка, геодезисты установили деревянные колышки, разделяя его пополам.

Всю неделю Руус приезжала на участок и любовалась цветами. Удивительно, но не было злости по поводу того, что у нее отобрали половину участка. Либо она уже смирилась. Ее радовали тюльпаны, которые Деннис разрешил ей срезать как свою собственность.

В цветочном магазине кипела работа. Перед началом сезона цветения тюльпанов поступало много заказов. Нора составляла список, телефон не замолкал. Руус суетилась, заказывая ленты для букетов. Еще немного, и они отправятся срезать цветы.

– Я впервые буду это делать, – волновалась она. – Боюсь, что не справлюсь.

– Все будет хорошо, – успокаивала ее Нора. – Работники есть, они помогут.

Наступила та самая неделя, когда зеленое поле окрасилось в желто-красный оттенок. Руус зачарованно смотрела вдаль, наслаждаясь красотой цветов. В честь тюльпанов в городе даже проводился праздник. И именно туда она повезет собранные тюльпаны.

– Какая красота! – раздался мужской голос позади, и девушка обернулась. – Я даже не думал, что такое возможно.

Деннис стоял позади нее и смотрел на яркий ковер. Солнце еще только встало, окрашивая поле разноцветными волнами. А запах! Воздух пропитался сладким ароматом тюльпанов с запахом влажной земли. Пчелы уже собирали нектар, напоминая всем, что они здесь тоже хозяева.

– А вы уже пришли копать?

– Но вы же еще не срезали цветы?

– Если вы мне поможете, то быстрее доберетесь до своего клада, – она всучила ему садовые ножницы и указала на начало его участка.

– Но это ваши цветы! Вот и срезайте их сами, – в его планы не входило заниматься совсем не мужскими делами. Он пришел оценить поле и не более.

– Их надо складывать аккуратно, чтобы не помять. А потом можете удалить луковицы. И только после этого вскапывать свой участок, – дала наставления Руус и направилась в поле.

Деннис не сразу осознал, что ему предстоит столько всего сделать. Но когда увидел, как девушка принялась срезать цветы, опомнился и перевел взгляд на ножницы.

– Это же не сложно, – прошептал он, настраиваясь на работу.

Если это такой квест, чтобы подобраться к миллионам, то он согласен. Хотя никогда не имел дела с цветами. Он видел их только в магазинах. Но что тут сложного – срезай и срезай.

Мужчина направился в сторону своей половины. То, что поле разделено, – уже радовало: меньше работы.

Руус как раз начала срезать тюльпаны там, где были вбиты колышки, разделяя участок. Она сидела на корточках, брала пальцами нежный стебель и срезала его у основания. Деннис проследил за ее действиями, и как только оказался на своей половине, повторил за ней.

– Что вы делаете? – Руус закричала, даже поднявшись. – Так вы пораните стебель! Его надо держать нежнее и срезать под углом!

Он попробовал снова, уже боясь ее крика. А девушка продолжала за ним наблюдать и раздавать советы.

– Почему вы такой грубиян?! – возмутилась она.

– Что опять? – не понял Деннис. – Цветку какая разница, как я его трогаю?

– Но стебель можно случайно повредить! – она не могла на это смотреть. Переступила через мнимую черту и присела с ним рядом: – Смотрите, представляйте каждый стебель словно… – Руус не знала, с чем можно было сравнить стебли именно мужчине. Много они понимают в нежности? – Кем вы работаете?

Быть может, его профессия как-то подскажет ей сравнение, чтобы он понял.

– Я пилот.

Руус перевела на Денниса удивленный взгляд. Она встречала разных мужчин: от адвокатов до курьеров, но ни одного пилота среди ее знакомых не было.

– Что вы здесь делаете? – удивилась она.

– Где? В поле? Мечтаю откопать миллион, но меня заставляют срезать цветы.

– Нет, я о том, что вы должны быть там, – она кивнула в сторону неба. – Или я не права?

– Не правы, до вечера я свободен. Я коммерческий пилот, летаю, когда призовут. Но сегодня призовут только вечером. Праздник же.

– А вы какое отношение имеете к празднику тюльпанов? Ах, – она перевела взгляд на цветок возле их ног. – Теперь вы частично принадлежите еще и к этой сфере.

– Журналисты полетят, хотят заснять поля тюльпанов с высоты.

Это многое объясняло, Руус кивнула. Она тоже будет на празднике, но жаль, что не в небе. Но она не журналист, ее работа – продавать тюльпаны.

Но они отошли от темы. Она же хотела ему показать, как правильно срезать цветы!

– Вы пилот, это как водитель, скорее всего, – озадачилась она, – не знаю, вряд ли мужчины с нежностью держат руль, а пилоты штурвал… Наверно, вы его хватаете со всей силой… С цветами так не стоит поступать! Они любят нежность. Даже не знаю, с чем сравнить.

Она посидела рядом с ним, задумалась и улыбнулась.

– Вот так? – Деннис коснулся стебля пальцами, слегка провел по нему, не отрывая взгляда от хозяйки. Зато Руус наблюдала за этими прикосновениями с замиранием сердца. Но его пальцы действительно нежно касались стебля, даже эротично. Даже чересчур сексуально…

– Это как коснуться женского тела, – прошептал он, – если вы не знали, с чем можно сравнить именно мужчине.

В Руус словно кинули ком с раскаленной лавой. Ее привели в замешательство. Какой ужас! Но этот мужчина подобрал верное сравнение, лучше не придумать.

– Возможно, – засмущалась она. – Дальше вы справитесь сами. Только срезайте под углом.

Она направилась на свою часть поля и принялась заниматься тем же – нежно срезать тюльпаны. Но теперь она думала не о стеблях и цветах, а о нежных прикосновениях мужских рук. Представлялось, как его пальцы держат штурвал самолета. Наверно, выглядело это еще более сексуально.

– Руус, – заговорил Деннис. – Нам с вами предстоит долгая работа по соседству, но мы друг друга совсем не знаем. Расскажите о себе.

Его голос привлек внимание и вывел из задумчивости. Девушка улыбнулась: если они проведут время за разговорами, то рабочий процесс пойдет лучше и легче.

– Я самая обычная, – она пожала плечами. – Родилась и живу в Драхтене, по профессии ветеринар.

– Кто? – Деннис аж приподнялся над цветами, чтобы взглянуть на Руус.

– А что вы удивляетесь, – нахмурилась она, – вы тоже имеете очень необычную профессию.

– Я не ожидал, – сознался он. – Но профессия отражает самого человека.

– Это как? Я похожа на корову?

– Нет, конечно, но думаю, вы очень ответственный и заботливый человек. Даже то, как вы управляетесь с цветами, говорит именно об этом. И знаете, что мне кажется?

– Что? – теперь Руус смотрела на него с интересом.

– Вы плохо ладите с людьми, поэтому нашли профессию, чтобы отдавать свою любовь животным.

– Я плохо лажу с людьми? – воскликнула она и уперла руки в бока, возвышаясь над тюльпанами. Но разве он не прав? Ведь это правда! Работать с животными и растениями гораздо проще!

– Что вы так разозлились? – спросил он. – Обо мне можно сказать ровно так же. Только мне комфортно там, где вообще нет людей.

Она присела и принялась срезать цветы дальше. Она с ним согласилась и даже бы поаплодировала за его честность. Далее разговор перетек в тонкости работы и пересказ интересных историй.

Работа шла хорошо. Разговоры правда помогали. Тем более что Деннис начал рассказывать о красоте полей, над которыми он летает.

– Как красиво, – замерла Руус с секатором в руках и улыбнулась. – Вы видите то, что не видит девяносто восемь процентов людей.

– Тут не поспоришь, – кивнул Деннис.

Чуть позже подтянулись люди, которые когда-то помогали дедушке Руус с плантацией. Не оставили ее, чем порадовали.

Все вместе они справились куда быстрее, но этого все равно было недостаточно. Однако время подходило, чтобы на сегодня закончить. Иначе они не успели бы довезти цветы до магазина и отправить их на главную площадь.

Руус устала, спина болела. Она взглянула на Денниса, который находился от нее уже на достаточном расстоянии, чтобы продолжать все разговоры. Она принялась наблюдать за ним. Но, видимо, мужчина почувствовал на себе ее взгляд и обернулся. Руус тут же опустила глаза и сделала вид, что увлечена тюльпанами. Теперь на нее смотрел Деннис, которому в голову пришла прекрасная идея, и он воплотит ее в жизнь чуть позже.

Они распрощались до завтра. Утром опять договорились встретиться, чтобы продолжить работу. За день было собрано большое количество цветов. Они заполнили целый грузовик.

Днем на главной площади начался праздник: гремела музыка, пахло свежей выпечкой, и этот запах перебивал сладкий аромат цветов. Тюльпаны продавали везде и самые разные: от редких до простых, обычных. Горожане для своих одежд надевали один яркий элемент, например, желтые шарфы или красные сапоги. Пришла весна, а вместе с ней прекрасное настроение.

Руус стояла в небольшом павильоне, наполненном тюльпанами, улыбаясь и приветствуя посетителей. Те любовались цветами, многие их покупали, чем радовали ее еще больше.

– Как-то неправильно, – прошептала она Норе, – Деннис тоже помогал срезать цветы, но в итоге ничего не получил. Или я не права?

– Угости его кофе, – усмехнулась подруга. – Но я уверена, что он еще попросит свою часть выручки со своего участка. Хотя вы договорились, что это твои цветы.

Руус пришла в недоумение! Это правда, она сама выдвинула такие требования. Но почему его вдруг вообще вспомнила? И с чего вдруг пожалела?

Она взглянула на небо, подумала о штурвале и крепких руках, которые так нежно держали стебли. Боже, ужас! Почему к ней пришли эти мысли?

Уже темнело, люди расходились, праздник подошел к финалу. Руус принялась убирать цветы, пока Нора подсчитывала выручку.

– Руус, – послышался красивый мужской голос, и девушка подняла взгляд на Денниса. Улыбка озарила ее лицо, но она тут же взяла себя в руки и сделала вид, что он ей неприятен. Отобрал ведь половину участка ради своих целей! С чего вдруг ей радоваться ему? И не важно, что она смотрела в небо чаще, чем на цветы.

– Деннис, вы уже прилетели?

– Да, – выдохнул он, явно запыхавшись, потому что боялся опоздать. – Хотел именно к вам… Вернее, меня интересуют цветы. Соберите мне букет из разных тюльпанов.

Этот разговор привлек Нору, она отставила папку с подсчетами и подошла к нему. По части сбора букетов она являлась профессионалом.

– Для кого собрать букет? – поинтересовалась она чисто по той причине, чтобы подобрать ленту.

– А есть разница? – Деннис окинул ее непонимающим взглядом.

– Конечно! Если для мамы, то я бы порекомендовала красную ленту. Если себе, чтобы наполнить дом цветочным ароматом и атмосферой праздника, то зеленой или синей. Ну а если…

– Для девушки! – тут же вставил он.

Руус взглянула на него молча, продолжая упаковывать цветы на завтрашнюю продажу.

– Я вас поняла, – Нора принялась порхать по павильону. Собирать букеты она любила. И пока она была занята, Руус, наконец, обратилась к Деннису.

– Как ваши журналисты? Остались довольны?

– Еще бы! Видели бы вы, какие красивые поля сейчас открываются с высоты полета. А как ваши продажи?

– Прекрасно, – буркнула она, даже не смотря на него. Он собирал букет для своей девушки, и этот факт слегка ее огорчил. Но почему? Ей нет дела до его жизни! И, конечно, у такого видного мужчины должна быть любимая. Не всем не повезло в жизни, как ей. У Руус толком и отношений не было. Там, где она проводила время до того, как унаследовала плантацию, были лишь пастухи и доярки.

Нора передала ему букет тюльпанов, перевязанный розовой лентой, и Деннис расплатился.

– Какой красивый, – произнес он и протянул букет Руус. – Это вам. Боялся не успеть сделать это именно в день открытия праздника. С Днем весны, Руус. Наверно, в вашем доме полно тюльпанов, но наверняка с лентой нет.

Руус пришла в замешательство. Она не ожидала такого подарка, но руки сами потянулись к цветам. Она приняла их с такой нежностью, как его пальцы умело их срезали.

– Деннис… Спасибо. Нет, в моем доме нет цветов, они все идут на продажу… Это первый букет, – девушка тут же поднесла его к носу, а может, и к губам, как будто впервые видела тюльпаны. Она даже забыла, что вообще является их хозяйкой. – Как это мило с вашей стороны.

– Будет еще милее, если я заеду за вами, скажем, часов в шесть утра. Хочу кое-что вам показать.

Она подняла на него удивленный взгляд, даже не зная, что ответить. Но он не дал ей возможности пойти на попятную. Повторил, что заедет утром, и ушел.

– Ого! – воскликнула Нора. – Так это и есть тот самый мужчина, который отобрал у тебя половину плантации? Если так пойдет и дальше, то вашим детям перейдут обе части.

– Что ты говоришь! – возмутилась Руус. – Он просто благодарный. Как оказалось.

– И красивый! А какой высокий! А сколько в нем харизмы! Боже, если он тебе не нравится, пожалуй, я поеду завтра с ним в шесть утра, куда он скажет. Хоть на край земли.

Весь вечер Руус смотрела на тюльпаны, стоявшие в вазе на столе, и ловила себя на мысли, что улыбается и думает о завтрашнем дне. Она гадала, куда можно ехать в шесть утра, кроме поля, полного цветов.

Но она не догадывалась даже тогда, когда села в машину к Деннису. И не тогда, когда он повез ее за город. А только тогда, когда они оба вышли близ недлинной взлетно-посадочной полосы и он указал на небольшой самолет.

– Я хочу показать вам вашу плантацию с высоты, – улыбнулся Деннис, а девушка зачарованно гипнотизировала «Цессну»[2]. Опомнилась тогда, когда он перед ней открыл дверь и помог забраться внутрь кабины. Здесь были лишь два места для них двоих. Деннис обошел самолет и сел рядом.

Взлетать было слегка тревожно. У Руус это был первый полет на таком маленьком самолете. И когда ты сидишь в кабине с пилотом, а перед тобой открывается вид на взлетную полосу, то становится волнительно. Но это волнение не было связано со страхом, скорее, это был восторг. Дыхание перехватило, когда их небольшая «Цессна» оторвалась от земли и взметнулась вверх. Они летели к небесам, внизу оставалась земля, и девушка восторженно улыбнулась. Она перевела взгляд на Денниса, и он, как почувствовал, улыбнулся в ответ.

Единственная связь между ними была через наушники, и чарующий голос, который прозвучал в них, привлек к себе внимание.

– Вам не страшно?

– Нет, – пожала плечами Руус и взглянула на землю, – разве можно бояться такой красоты?

– Скоро мы долетим до ваших цветов.

Она продолжала наблюдать, смотря сверху вниз и провожая взглядом разноцветные поля. Они напомнили полотна ткани, которые умелая мастерица сшила между собой: маленькие и большие, квадратные и прямоугольные. Все были разные, но каждое полотно по-своему очаровывало и создавало целую картину. Яркую и красочную.

Они летели еще несколько минут, прежде чем пилот принялся снижать самолет над полем, которое не было одноцветным. В этом лоскутке ткани собралось множество оттенков: красные, оранжевые, желтые и зеленые. Это была ее плантация, напоминавшая палитру художника, который смешивал краски.

Руус обернулась к Деннису. Он следил за управлением, его руки умело справлялись со штурвалом. Вчера он касался стеблей тюльпанов с нежностью, но штурвал держал крепко. Теперь она поняла эту разницу. Большая машина требует силы, мужской руки, а цветы – это нежность, которая у него тоже хорошо получалась.

– Ваши цветы, Руус, – произнес Деннис и взглянул на нее. – Отсюда они выглядят так, словно природа рассыпала краски.

Какое точное сравнение! Она с ним была полностью согласна!

Самолет кружил над полем, а Руус любовалась тем, что создала своими руками. Она вспомнила дедушку, который с любовью выращивал здесь каждый цветок. Эта красота – его заслуга, а она лишь продолжала поддерживать то, чем он так дорожил.

– Знаете, Деннис, я сейчас поняла одну вещь: я нашла свое призвание. Это цветы. Эта плантация, состоящая из тысячей тюльпанов, для меня не просто работа, а продолжение прекрасного.

– И пришел я, который захотел здесь все перекопать, – засмеялся он. – Но я вам тоже хочу кое-что сказать, Руус. Пока я с вами не познакомился, то горел идеей узнать, что же здесь закопал мой дед. Но сейчас…

– Что сейчас? – она обернулась и даже насторожилась. Ведь уже смирилась с тем фактом, что половина поля не ее, а копать он все равно будет.

– Сейчас мне жалко ломать то, что создано с такой любовью.

Она отвернулась, не ожидая этих слов. Самолет улетал в небо, внизу оставалось цветное полотно, но она уже не смотрела на него. Теперь ее внимание привлекли облака. Все, что создано природой, прекрасно по-своему. Она пыталась себя отвлечь небом, но слова Денниса навевали странную грусть. И только когда они приземлились и вышли из самолета, она подняла эту тему.

– Деннис, вы правда решили не искать клад?

– Клад… – он засмеялся, направляясь к машине. – Вы так говорите, как будто там миллионы. Мой дедушка был странным человеком, он жил в своем мире и не подпускал меня близко. Я не думаю, что ему пришлось закопать для меня золотые монеты.

– Наши дедушки знали друг друга, если имели одну землю на двоих, – задумалась она. – Но увы, я не знала круг общения своего. Мы, внуки, не часто уделяем внимание старикам. Все куда-то бежим, торопимся… Сначала учимся, потом работаем… Нам некогда. Понимание о семейных ценностях к нам приходит тогда, когда близких уже нет, увы. Но время не вернуть. У вас нет семьи?

– Нет, – он пожал плечами. – Может, я, как дед, проживу в одиночестве и тоске. Половину жизни я учился, а теперь работа… Постоянные полеты, на земле бываю редко, но и без неба не могу. Не успеваю здесь найти свою единственную, как надо снова куда-то улетать. Да и кому нужен тот, кто постоянно летает?

– Что вы так переживаете, – усмехнулась она, – я живу на земле, но у меня тоже нет семьи. Дело, наверное, не в профессии, дело в том…

– В чем?

– В том, что мы просто не нашли свои половинки.

– А вы искали? – Деннис сидел за рулем машины и взглянул на нее.

– Нет, – Руус пожала плечами. – Пусть сам меня ищет.

– Логично, – он усмехнулся и, наконец, вырулил на дорогу.

– А вы?

– Я искал, но все не складывалось. То характеры, то еще что.

– Может, просто это была не любовь?

– Может, но я устал искать и понял, что моя семья – самолеты. Поэтому я решил, что продолжу карьеру, получу лицензию линейного пилота и уйду в гражданскую авиацию.

– Решили утопиться в работе?

– Меня на земле ничто не держит.

– Кстати, спасибо за экскурсию. Я получила удовольствие, – Руус сказала это с теплом в голосе. И вообще она поняла, что разговаривала с ним уже другим тоном, не тем недовольным, который был в начале их знакомства. И в принципе, Деннис ей нравился. Сейчас, когда она узнала его лучше, то озлобленность ушла. На первое место вырвалось нечто совсем новое – хотелось узнавать этого человека, разговаривать и даже подниматься в небо.

– Всегда с радостью. Если захотите полетать, то обращайтесь.

Они приехали на плантацию и продолжили сбор тюльпанов. Каждый работал на своем участке и погрузился в свои мысли. Они молчали, но разговаривать уже не получалось, между ними было слишком большое расстояние.

Иногда Руус вставала и смотрела в сторону Денниса. Он был занят сбором. Зачем он продолжал ей помогать, если не хотел выкапывать клад? Осознав это, она направилась к нему и задала этот вопрос прямо.

– Просто помощь, – он явно ушел от ответа. Ну не может человек помогать в работе просто так!

– Тогда часть цветов ваша.

– Куда я их дену? Не переживайте, от меня не убудет, если я на несколько часов променяю небо на землю. Иногда это полезно. И, кстати, мне нравится быть ближе к природе.

Сбор тюльпанов занял много дней. Деннис встречал Руус утром, и они ехали в поле. Пару раз ему звонили, и он уходил. Небо звало. Он оставлял землю, а девушка устремляла взгляд ввысь, прислушиваясь к звукам мотора. Но самыми долгожданными были его сообщения. Когда она их открывала, то ее ждала очередная фотография, сделанная им в полете. Это могло быть уходящее солнце или рассвет среди облаков. Иногда другие города, в которых он бывал. Но больше всего восторг вызвало аббатство Мон-Сен-Мишель, находящееся на небольшом скалистом острове Франции. Руус ответила ему сообщением, что теперь у нее появилась мечта побывать именно там. А Деннис написал, что обязательно исполнит ее мечту. И после этих слов она сидела окрыленная, улыбаясь и закрыв глаза. И даже боялась подумать о том, что именно ее восхитило: его слова о том, что он исполнит эту мечту, или то, что это сделает именно он?

Она ждала его даже тогда, когда все цветы были срезаны и проданы. Гипнотизировала телефон, ожидая получить очередное сообщение. Но вестей от Денниса не было уже несколько дней. Это настораживало и заставляло грустить. Возможно, он нашел ту, которая станет его второй половинкой. И от этой мысли она совсем поникла. Словно тюльпан, который отцвел, сбросил красоту из листьев и пригнул голову к земле.

– Я закрою магазин, – сказала Руус Норе. И та тут же засобирались домой. И когда стихло даже на улице, хозяйка принялась выключать свет, а потом вышла из магазинчика, вставив ключ в замок. Но чьи-то руки закрыли ей глаза, и девушка вскрикнула.

– Я тоже рад встрече, – прошептал знакомый голос на ушко, и Руус обернулась.

– Деннис! – Она крепко обняла его, сама испугавшись своей реакции. Возможно, не стоило. Но услышав его смех и ощутив его руки на теле, которые прижали ее к себе, она выдохнула. – Почему так долго тебя не было?

Она первая перешла на «ты», тем самым приоткрывая границу к себе же и ни капли не жалея об этом.

– Я был в Германии, потом пришлось лететь в Бельгию. Заказы бывают не только на территории Нидерландов, – он заглянул в ее глаза, слегка отстранившись. – А ты скучала?

Этот прямолинейный вопрос застал ее врасплох, как и его присутствие.

– Нет! – тут же вставила Руус, чтобы все же удержать границу, которую она приоткрыла. – Можно уже начинать собирать луковицы. Поле готово для поиска клада. И отказ не приветствуется. Мне уже самой интересно, что там закопал твой дедушка.

Деннис разочарованно вздохнул, отвел взгляд и хитро улыбнулся.

– Ты же мне не дашь покоя с кладом, я верно думаю?

– Конечно, не дам! Ты столько прошел, работал в поле, срезал эти цветы.

– Теперь самая грязная работа, выкапывать и вскапывать… Ну хорошо, тогда буду копать. Ты постоишь рядом, чтобы мне не было скучно?

– Я буду собирать луковицы, – напомнила Руус. – На земле всегда много работы.

– Тогда начнем завтра утром? – он рукой указал на машину, припаркованную вдалеке, – а сегодня я тебя довезу до дома.

Деннис не стал дожидаться ответа, направился к машине. Но понял, что Руус не идет за ним, обернулся.

– Да! – улыбнулась Руус. – На твой вопрос, скучала ли я? Да.

Деннис забыл про машину. Он даже забыл про поле и луковицы, забыл про клад. Все это стало таким не важным. Расстояние, которое было между ними, он преодолел быстро. Коснулся ее лица, заглядывая в глаза.

– И я скучал. Очень сильно.

Его губы оказались на ее губах так же внезапно, как он сам здесь появился. Целовал нежно, словно осторожно касаясь стебля тюльпана. Руки Руус легли на его плечи, и Деннис прижал ее к себе сильнее.

Нежный поцелуй перерастал в более жгучий с продолжением уже не на улице. Пальцы Руус повернули ключ в замке, и та открылась. Деннис прервал поцелуй лишь для того, чтобы открыть дверь шире.

– Цветочный магазин? – удивился он.

– Я там, где цветы.

Их губы снова встретились, а дверь закрылась и звякнула табличка с надписью «Закрыто».

Утром они принялись вскапывать поле. Деннис копал, Руус вытаскивала луковицы. Они начали работу с его участка.

– К концу жизни, может быть, успеем вскопать все, – он окинул взглядом площадь.

– Ты куда-то спешишь? – улыбнулась она, ковыряясь в земле.

Он наклонился к ней и поцеловал в губы, загоняя в краску. Хотя вчера вечером смущения никакого не было. Остались лишь страсть и желание чувствовать его рядом.

– Я никуда не спешу. И чем больше провожу времени с тобой, тем счастливее себя чувствую.

На уборку луковиц ушло несколько недель. Деннис по-прежнему иногда уходил, его звало небо. А Руус ждала его на земле, ощущая тоску. Но эта тоска была наполнена мечтами и желанием поскорее его увидеть. И каждая встреча становилась ярче предыдущей. Она бежала к нему навстречу, а он кружил ее прямо на улице. Потом долго целовал, и все заканчивалось уютом дома. И не важно, где этот дом находился: его квартира, или ее, или цветочный магазин, наполненный медовым запахом.

Деннис продолжал копать, хотя уже не чувствовал рук. Заказывать специальную технику они не стали, чтобы не повредить клад.

– Может, там ларец? – гадала она.

– Скорее, ящик, – усмехался он.

Они гадали, что могло быть там. Деньги, золото, ключи от дома… Это могло быть что угодно. И когда часть поля Денниса была вскопана, он понял, что клад не на его стороне участка.

– Может, я не заметил… – задумался он вслух.

– А может, ты не угадал со своим участком и надо было брать мою половину.

– Я неудачник! – он со всей силы воткнул лопату в землю и послышался звук скрежета. Она что-то задела и во что-то уперлась. Взгляды Денниса и Руус встретились.

– Ты счастливчик! – крикнула она и оказалась совсем рядом. – Там что-то есть!

Он вытащил лопату, чтобы быть аккуратнее, воткнул ее сбоку и поглубже. И как только это получилось, Деннис подцепил предмет с почвой и высыпал рядом с ямой. Тут же две пары рук принялись ковыряться в земле. Явно это было что-то небольшое, но твердое.

– Нашел! – Деннис вытащил предмет, отряхнув его от земли. – Бутылка? – В его руках оказалась бутылка из темного стекла. – Это шутка?

Руус уставилась на нее, думая над тем, что, возможно, бутылка здесь оказалась случайно. Один из работников мог пить воду… Она взяла ее, рассматривая.

– Там что-то есть, открой, – она передала находку Деннису.

Железная крышка была завинчена плотно, к тому же изрядно заржавела. Он приложил усилия, чтобы ее открыть. И как только это получилось, он понял, что внутрь засунут лист бумаги.

– Ну нет, – простонал Деннис. – Только не новый квест.

Руус засмеялась, притягивая к себе его взгляд. Мужчина улыбнулся, любуясь ею.

– На самом деле я нашел клад, – произнес он. – И это не то, что в этой бутылке. Мой клад сидит напротив меня и смеется.

– Прости, – Руус виновато улыбнулась и коснулась его руки. – Столько физической работы позади, столько месяцев… Но что бы там ни было, пусть хоть рисунок твоего деда, я хочу сказать, что это были самые лучшие месяцы в моей жизни.

Деннис тоже улыбнулся. Что бы там ни было, он не расстроится, но и участвовать в квесте больше не станет. Мужчина пальцами подхватил лист бумаги, который был свернут в трубочку, и вытащил его. Как хорошо, что горлышко у этой бутылки было широким.

Руус не стала ему мешать, ведь то, что написал его дедушка, предназначалось только ему. Она молчаливо ждала хоть какую-то реакцию.

То, что увидел Деннис в этой записке, заставило его задуматься. Всего лишь одна фраза, которая вдруг перевернула всю его жизнь: «Надень его той, которую выбрало твое сердце». Он заглянул в горлышко бутылки, подхватил нитку и достал небольшой сверток из бархатной ткани. Они сразу не заметили его, темное стекло скрыло наличие еще одного предмета.

Его пальцы быстро развязали узел, и в руках у Денниса оказалось обручальное кольцо. Оно принадлежало бабушке, и он помнил его даже несмотря на то, что был совсем маленьким, когда последний раз видел ее. Он поднял взгляд на Руус. Девушка сидела напротив него, удивленно смотря на его руки, а потом взглянула на Денниса.

– Руус, – прошептал он и коснулся ее руки. – Мой дедушка хотел, чтобы я надел его той, которую выбрало мое сердце. Я так и сделаю, потому что мое сердце выбрало тебя. Согласна ли ты стать моей женой?

Он ожидал ее ответа, смотря в глаза девушке, но не решаясь надевать кольцо на безымянный палец. Без ее согласия не мог.

– Я люблю тебя, Руус…

– Я согласна, – губы девушки дрогнули, а на глазах появились слезы. – Потому что тоже люблю тебя.

Он уверенно надел кольцо на палец той, которую выбрало его сердце. И обнял ее так крепко, как самый бесценный клад в своей жизни.

– Это стоило того, – его губы коснулись ее губ. – Когда-нибудь мы закопаем это кольцо для нашего внука. Возможно, оно поможет ему найти свое счастье.

– В поле тюльпанов…

– …которые будут шептать ему о любви…

Букет, ассоциирующийся с любовью, от Аны Шерри

Корзина орхидей от белых до бледно-розовых и одной ярко-голубой по центру. Орхидея – символ женственности, грации, элегантности и изысканности. Белый цвет является символом чистоты, духовности и гармонии. Нежно-розовые оттенки словно облако окутывают любовью и теплом, этот цвет говорит о нежности, олицетворяет изящество и мягкую красоту. Синяя орхидея символизирует утонченность и индивидуальность.

Алекс Хилл. Булочка

Если для любви достаточно одного взгляда, то для ненависти – одного слова. Это случилось около года назад. Парень моей сестры-двойняшки решил устроить большую вечеринку в честь своего двадцатилетия и пригласил почти всех знакомых на базу отдыха недалеко от города. Я вместе со своим возлюбленным Мишей, разумеется, тоже была приглашена. Погода в тот день была чудесной: теплое весеннее солнце, молодая зелень, запах костра, легкий ветерок у реки. Большинство гостей были хорошо знакомы между собой благодаря университету, мы веселились, по-доброму балагурили, и все было прекрасно ровно до того момента, пока к нашей компании не присоединился один опоздавший. Артур Молоков – близкий друг именинника, студент третьего курса экономического факультета, император дуралеев, мастер плоских шуток и огромная заноза в заднице. Как только нас представили, он насмешливо улыбнулся мне и назвал булочкой. И нет, моя фамилия никак не связана с выпечкой, я даже не обладательница пышных форм, скорее наоборот, девушка довольно хрупкой комплекции, но идиотам не нужны причины, чтобы вести себя по-идиотски. Артур доставал меня весь день и весь вечер, а Миша, казалось, совсем этого не замечал. Он вообще многого не замечал, даже не знаю, каким чудом мы провстречались целых девять месяцев, но это отдельная и, стоит признать, довольно унылая история. Отношения с Мишей закончились почти три месяца назад, а вот вражда с Артуром продолжается по сей день. Моя двойняшка Ульяна все еще встречается с Костей, а тот обожает своего ненаглядного дружочка Артура, поэтому видимся мы с ним часто. Критически часто. Каждая встреча начинается и заканчивается бурной баталией, это уже своего рода традиция. Взаимная неприязнь, желание ужалить побольнее, насмешки и подколки – вот из чего состоит наше общение с Артуром. Мы искренне каждой клеточкой тел и каждой частичкой душ ненавидим друг друга, в этом не было и нет никаких сомнений. И я совершенно не понимаю, как мы могли докатиться до того, что происходит прямо сейчас. Как это случилось? С нами-то!

– Если все еще хочешь вмазать мне, булочка, самое время, – ироничный шепот теплом касается моих влажных губ. Тех самых, что еще секунду назад отчаянно впивались в этот грязный рот напротив и отвечали на каждый страстный поцелуй с еще большим желанием.

– Отойди, – хрипло говорю я, горло саднит из-за задушенных стонов и дикого ужаса.

Обстановка медленно проявляется, как очертания фотоснимка. Комната в полумраке, всклокоченные волосы Молокова, его блестящие глаза слишком близко. Чувствую жар бесстыжих ладоней на бедрах, мурашки на ногах и покалывание в ступнях.

– Отойди, – повторяю настойчиво.

– Ладно, – спокойно соглашается Артур и отступает на пару шагов.

Он подтягивает джинсы, застегивает ширинку и прячет в карман доказательство моего позорного падения. Я поправляю белье дрожащими пальцами, опускаю подол легкого трикотажного платья, слезаю с комода и все еще не могу поверить, что мы с ним… мы только что…

– Брось, булочка, рано или поздно это должно было случиться. С нашими-то искрами. Было здорово, разве нет? Может, теперь всегда, если нас будут выгонять ссориться подальше от компании, станем делать это? Так куда приятнее, чем слушать, как ты в сотый раз называешь меня прокисшим дегенератом, – посмеивается Артур, игриво выгибая брови.

Вытираю ладони о платье и медленно поднимаю голову, чувствуя, как кровь шумит в ушах, как сердце работает на износ, а кожа горит и зудит. Порочный взгляд Молокова проходится по моему телу, и я обхватываю себя руками в желании унять волнующую дрожь. Как это возможно? Что со мной случилось?! Допустим, Артур объективно симпатичный парень: высокий, светловолосый, спортивный, неспроста за ним девчонки табунами бегают, но я-то знаю его истинную суть, вижу насквозь. Он гадкий, пошлый, самоуверенный козел. Он абсолютно точно отвратителен мне, меня трясет от звука его голоса, тошнит от одного вида.

– О нет, серьезно? – дурашливо корчится Артур. – Начнем разборки заново?

Я уже и не помню, с чего все началось в этот раз. Нам с Артуром не нужен повод, если зацепились, можем три часа без передышки парафинить друг друга. Сегодня мы собрались, чтобы отметить новоселье Кости и Ульяны, сидели в гостиной, пили вино, болтали. Артур ляпнул очередную поверхностную чушь, я велела ему заткнуться, началась перепалка. Костик несколько минут спустя отправил нас в соседнюю комнату, чтобы не портили остальным настроение, и мы ушли в спальню, а потом все как в тумане. Таком яростном, диком, безумном. Губы прильнули к губам, руки заскользили по изгибам тел…

– Ты удивительно тихая, булочка. Мне страшно.

– Что ты хочешь за молчание? – мрачно спрашиваю я.

– Не понял, – хмурится Артур.

– Эй! – из коридора раздается крик Кости и нетерпеливый стук. – Если вы там друг друга поубивали и загадили комнату, я спущусь в ад, чтобы отомстить, так и знайте!

– Все в порядке, братишка! Уже закончили, выходим! – беспечно отвечает другу Артур.

– Давайте скорее! Уля не хочет играть в «Алиас» без Эли! – строго говорит Костя и, судя по звукам, уходит.

– Что ты хочешь? – спрашиваю Артура еще раз, приготовившись к худшему. Этот безмозглый кретин без труда может уничтожить мою спокойную жизнь, но винить его я могу лишь наполовину, вторая принадлежит мне самой.

Артур неоднозначно прищуривается и сухо бросает, уже развернувшись:

– Я подумаю.

Он первым выходит из спальни, а я опасливо оглядываюсь. Это точно реальность? Я не сплю? Проверяю, не оставили ли мы каких-либо улик, затем пулей бросаюсь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, но о нем не может идти и речи. Смотрю в зеркало: глаза безумные, губы припухшие, каштановые волосы напоминают воронье гнездо. Всеми силами стараюсь успокоиться, стереть и спрятать все следы и только потом направляюсь в гостиную. Артура еще нет, вероятно, пошел курить на общий балкон, зато остальная компания в полном составе. Помимо новоиспеченных хозяев квартиры, здесь еще одна влюбленная парочка – Рома и Наташа, Гена, двоюродный брат Кости, и Лика – подруга Наташи, неровно дышащая к Артуру.

– Вы как пятилетки, честное слово! – возмущенно всплескивает руками Ульяна. – Ты опять его била, да? Видок, будто после ринга.

Перед глазами мелькают картинки из воспоминаний. Вот я замахиваюсь на Артура, что-то гневно шипя. Вот он перехватывает мою руку и приближает свое лицо к моему, осыпая распутными угрозами. А вот мы уже целуемся, сжимая друг друга так крепко, что трещат кости. Нервно хмыкаю, не зная, что ответить сестре, дабы не вызвать подозрений, и молча опускаюсь на диван. Хватаю с журнального столика бокал красного вина и делаю сразу несколько глотков, чтобы перебить вкус недавней близости с Молоковым, только это едва ли спасает. Я все еще ощущаю его присутствие, прикосновения, слышу шумное глубокое дыхание рядом с ухом.

– Давайте уже начнем играть, – предлагаю, старательно делая вид, что ничего особенного не случилось.

– Без меня? – слышится надменный голос, и впервые за последний год я воздерживаюсь от колкости в ответ.

Следующие несколько дней мне страшно закрывать глаза, потому что темнота воскрешает те самые несколько минут. Они прорастают под кожей ядовитым плющом и обвивают каждый орган. Моральный откат просто невероятен, даже после расставания с Мишей я не чувствовала себя такой бессильной и потерянной. Пытаюсь забыть, повторяю снова и снова, что это всего лишь бредовый сон, как при высокой температуре, ужасная ошибка, баг во Вселенной. Правда, чем яростнее я отмахиваюсь, тем сильнее проявляются странные чувства, вызывающие удушающий стыд. Мне вроде как понравилось. Нет, мне определенно понравилось. Это отвратительно и одновременно умопомрачительно хорошо. Все случилось так стремительно и захватывающе, точно свободное падение после прыжка в бездну. Я и не знала, что такое бывает, что один человек может заполнить тебя собой, вскружить голову, стать воздухом, водой, всем необходимым. Ненадолго, всего на миг по сравнению с количеством прожитых лет, зато какой он был, этот миг. Честный, обнаженный, открытый. Без ограничений и запретов, без правил и изъянов. Это было совпадение на уровне атомов, сплетение в мире тонких материй энергии. Я уверена на все сто процентов, потому что ни одна моя клеточка не сопротивлялась, ни одна разумная мысль не промелькнула в голове. Я была там, была с ним, принадлежала ему и точно знала, что он тоже мой. Но почему… почему именно он? Тот, кого я ненавижу до помутнения рассудка! Может, в этом все и дело? Психика не справилась с негативом, эмоции вышли из-под контроля, и вместо того, чтобы прибить Артура, я его… точнее, он меня… Мамочки, ну за что мне все это?!

– Эля! – зовет Ульяна, сидящая рядом за столиком студенческого кафетерия. – Ты вообще меня слушаешь?

– Конечно, – понуро отзываюсь я, уставившись в стаканчик с кофе.

– Конюшня! – злится сестра. – И что я сейчас сказала?

– Что-то невероятно интересное.

– Ты издеваешься? Да что с тобой такое?

– Я-я-я… ничего. Все в полном порядке.

– Правда?! – с осуждением фыркает Ульяна.

Поворачиваюсь к двойняшке, вина душит. Мы с Ульяной, как и положено сестрам, во многом похожи, но и отличаемся немалым. Она более мягкая, сентиментальная и мечтательная, я же в нашем дуэте отвечаю за рациональность, прямоту и надежность. И все-таки мы родные не только по крови, но и по духу, между нами никогда не было секретов, правда, этот я не могу доверить даже ей. И не потому, что сестра осудит или застыдит, а потому что боюсь – если признаюсь вслух, небо точно рухнет мне на голову.

– Правда, – заверяю я ласково и тороплюсь оправдаться: – Просто сплю плохо, совсем режим сбился. Повтори, пожалуйста, еще раз, о чем ты говорила.

– О том, что на выходных мы едем на базу праздновать день рождения Кости, как и в том году, и…

– Разумеется, я помогу тебе с готовкой! – нарочито бодро заканчиваю за сестрой.

– Спасибо, но это еще не все. Я хочу устроить Костику подарок-сюрприз. Ну знаешь, собрать большую коробку с шариками, фотками и милыми памятными мелочами… – Ульяна вдруг замолкает, глядя мне за спину. – Котенок! Вы что, тоже проголодались?!

– Зверски! – мигом узнаю смех Кости, а Ульянино «вы» значит только одно.

Слышу скрип ножек стула и с трудом сдерживаюсь, чтобы не вскочить сию же секунду и не выпрыгнуть в окно. Костя обходит стол, наклоняется, чтобы чмокнуть Ульяну в макушку, и дружелюбно улыбается мне.

– Привет, Эля. Как дела? – интересуется он.

– Привет, – глухо отзываюсь я, глядя точно перед собой. – Все хорошо. А ты как?

– Лучше всех! Вы же не против компании?

– Конечно нет! – воодушевленно отвечает Ульяна за нас обеих. – Садитесь!

– Супер, – кивает Костя и косится в сторону. – Братишка, тебе чего взять?

«Билет в Арктику с вылетом в ближайшие пять минут».

– Кофе и-и-и… маковую булку, – звучит веселый голос Артура, что уже уселся рядом со мной.

Невольно застываю, чтобы ни в коем случае не выдать излишнего волнения. Ульяна поднимается с места и льнет к груди своего любимого, защебетав:

– Я постою с тобой в очереди, котенок. Скрашу ожидание, так сказать.

– Как же мне повезло, – мурчит Костя, и они, нежно обнявшись, отходят к прилавку.

Вот здорово, теперь мы один на один с моим кошмаром. Дышу все медленнее, нервно облизываю губы и отворачиваюсь к окну, не желая даже боковым зрением видеть Молокова. Может, он догадается, что я не хочу говорить с ним. Сомнительно, конечно, ну а вдруг. Гороскоп сегодня утром обещал день, полный приятных неожиданностей.

– Ты что, избегаешь меня? – спрашивает Артур, опуская руку на спинку моего стула, отчего дрожь ползет вниз по позвонкам. Так и знала, что нельзя верить астрологам.

– Слишком много чести, – отвечаю я с обыденной язвительностью.

– Да-а-а? Тогда почему я не видел тебя последние три дня?

– Задай этот вопрос окулисту.

– Булочка… – приглушенно произносит Артур, и я прикрываю глаза, потому что чувствую его дыхание на своей щеке. – Чего ты такая напряженная, а? Что случилось? Мало было? Хочешь еще? Это легко устроить.

– Отодвинься.

– Зачем? Боишься, что снова не сможешь удержаться и набросишься на меня?

– Что?! – резко поворачиваю голову, едва не задев кончиком своего носа клюв Артура, и испуганно отшатываюсь. – Это ты… ты все начал…

– А ты продолжила. И пуговицу на моих джинсах тоже ты расстегнула, – он улыбается омерзительно сладко, смотрит на мои губы, затем снова возвращается к глазам и сверкает раздражающим самодовольством.

– Это… это была ошибка… – бормочу сбивчиво, стиснув зубы от неистовой злости. – Я перебрала с вином.

– У-у-у, – глумливо тянет Артур, – ври, да не завирайся. К тому моменту ты выпила от силы пару бокалов. Мы оба были вполне себе в адеквате.

– Для тебя это недостижимый рубеж, – цежу ядовито. – Слушай, мы не станем это обсуждать. Ясно? Ничего не было. Просто забудь!

– Забыть? Булочка, даже если я захотел, то у меня вряд ли получилось бы.

– Это еще почему? Залететь ты не мог, все было безопасно, а в остальном… для тебя это обычная практика, ничего особенного.

– Вот тут ты ошибаешься, – тихо хмыкает он и ненадолго замолкает, чтобы следом нанести еще один сокрушительный удар: – Помнишь, ты спросила, что я хочу за молчание?

С трудом сглатываю. Артур гипнотизирует меня взглядом, медленно подбирается пальцами к моему плечу и поглаживает его, едва касаясь.

– Я все придумал, – говорит он с чарующим обещанием.

– Удивительно, как у тебя это получилось с вакуумом в голове, – отзываюсь настороженно. – Ну давай, расскажи, что же ты такого невероятного придумал. Заставишь меня влезть на стол и полаять, налысо побриться или, может, написать за тебя курсовую?

– Хочу еще раз. Ты и я, – серьезно заявляет он. – Все было слишком быстро, я не распробовал, да и ты тоже. Не люблю оставлять после себя такие скомканные впечатления.

Артур выжидательно склоняет голову, а у меня неистово дергается правый глаз.

– Вонючий ты извращенец, – медленно качаю головой и сбрасываю с плеча его лапу. – Знаешь, Молоков, уверена, ты далеко пойдешь. И когда это случится, очень надеюсь, что ты останешься там навсегда.

– Это значит – да?

– Это значит – иди на хрен. Никогда. Понял? Никогда и ни за что.

– Тогда мне придется похвастаться нашим первым и единственным разом.

– Ты этого не сделаешь.

– Правда? Давай проверим. Думаю, для начала я поделюсь этой новостью с Ирой, – Артур лукаво ухмыляется, назвав имя самой большой сплетницы, которую я только встречала. – Но ты не волнуйся, булочка, я не стану врать, чтобы как-то тебя унизить, расскажу только правду. О том, какая ты смелая, какая сладкая и горячая. Возможно, это даже сыграет тебе на руку. Ты же теперь у нас свободная дама, пацаны в очередь выстроятся, будет из кого кавалеров выбирать.

– Я тебя ненавижу, Молоков. Ненавижу так сильно…

– Так же, как хочешь меня? – легко парирует он.

Гневно пыхчу, понимая, что проигрываю, и сама тянусь ближе к наглой роже:

– Не заблуждайся, милый. Думаешь, все это случилось из-за твоей выдуманной неотразимости? Ты действительно такой наивный? Да когда я вижу твое лицо, мое единственное желание – закрыть глаза.

– И правильно, так и нужно во время поцелуев.

– Я сделала это из-за Миши! – бросаю хлестко, и дурашливый образ Артура вдруг тускнеет. Попался! Я тоже умею молотить по больному. А что может быть нежнее и беззащитнее, чем мужское эго? – Да, ты не ослышался. Из-за Миши, а не из-за тебя. В воскресенье до меня дошел слушок, что он начал встречаться со Златой. Помнишь ее?

– Помню, – скованно кивает Артур.

– Ну вот, я разозлилась из-за этой новости, а тебя использовала. Ты ведь в этом плане совсем слаб и безотказен. Все равно кто, лишь бы дышала, хотя я не о всех твоих наклонностях осведомлена. Вот и мне было не принципиально, просто хотела снять напряжение, а ты удачно под руку подвернулся.

– Ух ты, – глухо выдыхает он. – Ира наверняка будет в восторге от этой истории, а Миша-то как обрадуется. Может, даже вернется, раз ты все еще так сильно по нему тоскуешь.

Сердце в страхе замирает. Кажется, я сделала только хуже.

– Послушай… – начинаю было я, но Артур мотает головой, не позволив договорить.

– Не надо, булочка, не надрывайся, – неожиданно ласково просит он. – Тебе сегодня везет, я в хорошем настроении. Можешь подумать до конца недели над моим предложением.

Артур встает, как-то уж слишком нервно пихнув стул, и уходит, так и не дождавшись своего заказа. Прижимаю ладони к горящим щекам, в груди звенит тревога. На стол опускается поднос с черным кофе и румяной маковой булкой, и я зачем-то хватаю ее, тут же откусывая внушительный кусок, но чувствую во рту лишь кислый вкус разочарования. Теперь легко забыть обо всем точно не получится.

Из портативной колонки тихо играет слащавый плейлист сестры, натужно гудит принтер, одолженный у отца, а из приоткрытого окна сочится приятный вечерний воздух. Покрасневшая Ульяна надувает воздушные шары, сидя на полу посреди нашей общей комнаты, а я орудую ножницами, вырезая сердечки из фотографий сладких влюбленных.

– Это из-за моего переезда? – спрашивает сестра, завязывая ленточку на очередном шарике.

– Что? – уточняю удивленно. – О чем ты?

– О тебе. Ты грустишь всю неделю, почти не разговариваешь, не улыбаешься. Это из-за меня, да? Все слишком быстро, слишком резко, мне и самой непривычно. Лучше я вернусь обратно домой, а у Костика буду оставаться на ночь пару раз в неделю.

– Уля, все не так.

– А как? Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты сама не своя, это видно, – она всматривается в мое лицо, и я опускаю голову, неловко поморщившись. – Эль, скажи мне… скажи мне правду. У меня сердце не на месте. Если что, Костик поймет, ты была моей половинкой целых двадцать лет, а он всего полтора года.

Порывисто выдыхаю, от умиления щиплет в носу и слезятся глаза. Вот всегда она так: что бы ни случилось, не позволит мне чувствовать себя покинутой и одинокой. И я ценю это, но в данном случае ее забота и поддержка никак не решат ситуацию. Ей незачем жертвовать своим комфортом ради моего.

– Дело не в твоем переезде, – произношу я, глядя на снимок, сделанный на летних каникулах: Ульяна и Костя широко улыбаются, прижавшись щекой к щеке, в руках у обоих по огромному рожку мороженого.

Они, правда, отличная пара, та, о которой нередко за спиной судачат злые, завистливые языки – это они с виду идеальные, а за закрытой дверью обливают друг друга помоями. Только я знаю, что за их дверью настоящая романтическая гармония, которая многим и не снилась. Ульяна ждет еще пару мгновений и забирается на мою постель, садится рядом и пытливо таращится, что значит, она определенно не отстанет до тех пор, пока я не выложу все.

– Конечно, я скучаю, Уль, но мы не можем жить вместе до старости. Костик любит тебя, а ты его, и я рада за вас, очень. Не обижай его разговорами о возвращении домой.

– Тогда что мне сделать? Чем тебя подбодрить? Неужели это из-за Миши? Жалеешь, что бросила его?

– О боги, нет! – протестую возмущенно.

– Значит, злишься, что он уже нашел новую подружку?

– Да на здоровье! Меня это вообще не колышет!

– У меня больше нет вариантов, – удрученно говорит сестра.

– Я и сама не знаю, что со мной, – отвечаю ей в тон, задумавшись. Молоков все еще не выходит из головы, а его унизительный шантаж лишь добавляет соли на рану. Нужно как-то избавиться от Артура, перекрыть нашу случайную связь чем-то более весомым. – Может, мне просто тоже нужно влюбиться? Когда еще, если не весной?

Лицо Ульяны заметно светлеет, и я рада, что нашла безобидный способ успокоить ее волнения.

– О-о-о, милая. И всего-то?

– Ты так говоришь, как будто это легко, – беззлобно хмыкаю я.

– А что сложного? Открой свое сердце, и совсем скоро кто-нибудь в него да залетит.

– Не надо мне больше залетных. В этот раз я хочу, чтобы все было… ну знаешь, серьезно, по-настоящему, как у тебя с Костей или у мамы с папой. Чтобы общие планы, понимание, поддержка, совместное развитие. Я потратила на Мишу девять месяцев, и все, что мы делали вместе, так это изображали пару на людях, а наедине с трудом могли найти хоть одну мало-мальски интересную тему для разговора. Зачем он вообще предложил мне встречаться? Зачем я согласилась? Как мы продержались так долго? До сих пор не понимаю. Наверное, я просто не хотела отставать от тебя.

– Это не соревнование, – растерянно бормочет Ульяна.

– Знаю, – киваю уверенно. – Я все знаю, но, глядя на вас с Костей, не могу не думать – вот бы и мне так же. Когда же уже? Когда? Будет ли?

– Конечно будет! И еще лучше, чем у кого бы то ни было, вот увидишь!

– Ты веришь в меня больше, чем я сама.

– Ты в меня, а я в тебя! Что же еще, по-твоему, сохраняет баланс во Вселенной? Эля, я не знаю человека лучше, чем ты. Умнее, смешнее, добрее, красивее.

– Не перегибай, – смущенно хихикаю я.

– О чем ты? Все это правда! Ты же… ты… настоящий подарок!

– Ага, сюрприз. Вот этот, который боксерской перчаткой из коробки выскакивает.

– Даже если так, не вижу в этом ничего дурного, – деловито соглашается Ульяна. – Просто тебе нужен тот, кто умеет держать удар. Миша был… как бы это…

– Амебный слабак, – подсказываю я.

– Я бы сказала, приторможенная неженка, – смягчает сказанное мной сестра и заботливо поправляет мне волосы, убирая передние пряди с лица. – Слушай, а ведь завтра нас будет почти тридцать человек. Больше половины из них парни, и если отбросить тех, что уже в отношениях, думаю, с десяток холостых наберется. Чем тебе не кандидатуры для романа?

– Я не хочу превращаться в одну из тех девчонок, что выпрыгивают из трусов в желании привлечь мужское внимание. Это унизительно.

– Никто твои трусы не тронет, расслабься. По крайней мере, до тех пор, пока сама не захочешь.

Жар приливает к щекам, и я искренне жалею о том, что в наше время вышли из моды пояса верности. Не кому-то другому, а самой себе. Мне бы такой пригодился, а Артура я и вовсе в железную деву посадила бы от греха подальше.

– Я о том, что легче выбирать из реальных претендентов, чем ждать волшебного принца, – продолжает рассуждать Ульяна, к счастью не заметив моей постыдной реакции. – Ты долго была в отношениях, и не удивительно, что могла пропустить кого-то подходящего из нашего окружения, – она хватает ноутбук и принимается рыскать по папкам с фотографиями. – Вот, взгляни сюда, это снимок с прошлого года, почти все приедут снова. Эдик вроде славный. Что думаешь?

– Он помешан на крутых тачках и авторском кино, я не понимаю и половины из того, о чем он говорит.

– Ладно. А Гена? Вы с ним неплохо ладите.

– У нас чисто платоническое общение.

– Но…

– Уль, он не в моем вкусе. Если бы Гена хоть чуть-чуть меня волновал, я бы заметила. А еще его усики…

– Все-все, поняла, – хихикает Ульяна. – Что насчет Марка? Дерзкий, как пуля резкий. Мм? Они с Ритой расстались месяца полтора назад, на праздник он придет один.

– А ты видела, как он обращается с Ритой? Будто она его иллюзорные миллионы в карты проиграла и теперь обязана расплачиваться до конца жизни.

– Видела, но Рита не жаловалась, больше нахваливала его… ммм… навыки. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Одного придурка с навыками мне уже достаточно, и, если выбирать между Марком и Артуром, уж лучше второй. Черт! Нет! Как этот недоразвитый творожный сырок снова влез в мои мысли?! О чем я только думаю?! Артур и вовсе не рассматривается как возможный вариант, правда, взгляд против воли отчего-то ищет его на фото. Молоков стоит позади меня и по обыкновению пышет самодовольством, а я раздраженно морщусь, ведь за пару секунд до съемки он прошептал мне: «Улыбайся, булочка, нам это фото еще внукам показывать».

– Уля! – зовет мама из коридора. – Торт привезли!

– Иду! – радостно кричит сестра.

Она спрыгивает с постели и покидает комнату, а я листаю фотографии дальше. Домашние посиделки, вылазки в кино и кафе, прогулки по городу, тусовка в честь закрытия сессии, поездка на море. Чем больше смотрю, тем больше поражаюсь. Если не знать, с кем я встречалась, легко можно решить, что мой парень вовсе не Миша, а Артур. Молоков рядом почти на каждом фото, еще и такой хитро-возбужденный, будто клад отыскал. Добираюсь до снимков с прошлогоднего Хэллоуина, который мы праздновали в клубе. Я и Ульяна были в костюмах сестер из фильма «Сияние»: голубые платья, белые гольфы. Миша не заморачивался, выбрал образ зомби, Костя, облачившись в простыню, прикидывался привидением, а Артур косил под безумного лесоруба. Расстегнутая клетчатая рубашка и рельефный обнаженный торс, измазанный красной краской, собирали десятки женских взглядов, но Артуру было веселее гоняться за мной с бутафорским топором, чем флиртовать с женщинами-кошками и вампиршами. Чуть позже я отняла у одной из Харли Квин надувную биту, и мы с Молоковым едва не разнесли половину клуба. Улыбка растягивает губы, тепло разливается по сердцу. А это еще что за реакция?! Чур меня, чур!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Город в Нидерландах.

Вернуться

2

Американский производитель самолетов.

Вернуться