Анна Мишина
Прости меня

Пролог

Кручу бокал с игристым в руках и безжалостно кусаю губу. Надо было дома остаться. Придумать что-нибудь. Голова, давление, зуб, в конце концов… Когда немного за тридцать, то ни у кого даже сомнений не возникнет в правдивости этой отмазки.

Надо было именно так и поступить. И не пришлось бы вот так сидеть. Вроде и не одна, но в полном одиночестве.

Еще и Ритка не пришла. А я рассчитывала на ее общество.

Вздох сожаления невольно вырывается.

Разглядываю устало когда-то молодых активных и улыбчивых ребят. Сейчас же это взрослые люди. Кто располнел, кто очки надел. У кого-то семеро по лавкам, кто-то живностью обзавелся. У одних съемное жилье, у других покупка второй-третьей недвижимости. Кто-то в бизнесе шарит, а кто-то, вон, как Леха Агапкин, квасит. Хотя наврал всем с три короба, что все у него хорошо. Да вот только в нашем небольшом городке ничего не утаить. Жена ушла, детей забрала. Из-за этого и пьет. А жаль парня. Ведь отличником был.

Эх… проза жизни.

Снова окидываю присутствующих скучающим взглядом.

Грустно.

– А Горецкий-то где? – кто-то все-таки вспоминает про общего одноклассника.

Давлюсь, не вовремя сделав глоток.

– Ну ты чего? – раздается рядом голос мужа. – Постучать по спине?

– Нет, – прочищаю горло. – Все хорошо.

– Климовы?

Вместе с Димой поворачиваемся на голос.

– Вы же дружили, – не отстает Катя Симонова. Это теперь не Катька-вертихвостка, а Екатерина Дмитриевна. По-другому и язык не повернется назвать.

Смотрю на нее и удивляюсь, как с годами меняются люди. Была ведь одной из первых красавиц в школе. Стройная блондинка, на которую залипали практически все парни. А теперь вот… расползлась после третьих родов, я ее и не узнала, когда увидела.

– И что? Он уехал, черт знает когда. С тех пор и не общались, – безразлично отвечает Дима.

Да… а Катька сохла по Горецкому. Как и многие другие.

Вздыхаю.

– Да и откуда ему знать о встрече? – басит Щукин.

Это надо было так раскачаться? Щупленький был. Санек. А теперь вон – не мужик, а медведь.

– А я ему писал, кстати. Нашел в соцсетях. Обещал приехать, – Маркин поглядывает на часы и пожимает плечами. – Может, не смог, – хмыкает и пожимает плечами. – Видели бы вы, как он изменился, – усмехается, стреляя взглядом в Симонову.

Та прищурилась и отвернулась.

От того, что Горецкий может здесь появиться, становится волнительно. Захотелось убежать в уборную, чтобы привести себя в порядок. Но тут же себя одергиваю. Глупости какие в голову лезут из-за играющих пузырьков в бокале.

Дура!

Закусываю щеку изнутри, чтобы отогнать непрошеные мысли.

Народ отвлекается наконец на общую тему, снова окунаясь в воспоминания.

Лидия Сергеевна, наш классный руководитель, раскрыла фотоальбом нашего класса. Подбираемся с Димой ближе к толпе, разглядывающих старые снимки.

– Смотри, Янка, – толкает меня в бок Маша. – Ты совсем не изменилась. Такая же худющая.

– Да ладно, – влезает муж. – Где надо округлилось, – целует меня в висок.

– Ой, заступничек, – фыркает одноклассница.

– Всем добрый вечер, – в гомон голосов врывается мужской.

Все отрываются от фотографий. И на мгновение повисает тишина.

– Опа, какие люди и без охраны, – чей-то голос из парней.

Кто-то присвистывает.

А я не хочу смотреть на него. Боюсь. Не его, нет. Своих ощущений. Но делать нечего.

Поднимаю взгляд и замираю.

Влад изменился. Возмужал. Очень. Был привлекательным, но худым и высоким, сейчас же вообще…он из той породы мужчин, кого возраст только красит.

Злюсь на него.

На себя.

Сколько прошло? Шестнадцать лет.

Отрываю взгляд, оглядывая присутствующих.

К нему подходят парни… “Девочки” захлопали ресницами, утяжеленными накладными, длинными до неприличия. Вздыхают.

Да, Горецкий разительно отличается от остальных. В основном парни обзавелись личными “подушками безопасности” в виде животов-животиков. Даже Димка слегка раздобрел. Но этого не сказать про Влада. На зависть присутствующим.

– Лидия Сергеевна, рад видеть, – подходит к классной, вручает шикарный букет.

– Ой, Влад, какой ты стал, – улыбается женщина. – Спасибо. Не стоило тратиться. Мне главное вас всех видеть.

– Как вы? Здоровье? Все еще работаете?

– Да все хорошо. Последний год дорабатываю, и хватит. На пенсию. На дачу.

Горецкий стоит рядом, а я стараюсь отойти незаметно. Но он будто понял мои намерения и перехватывает за руку. Но я быстро выдергиваю свою.

– Привет.

Поднимаю взгляд и забываю, как дышать. Этого я и боялась. Серо-голубые глаза снова действуют на меня гипнотически.

Ничего не меняется.

А жаль.

– Здорова, – звучит голос Димы за моей спиной.

Не успеваю ничего ответить Владу, как на талию по-хозяйски укладывается рука мужа, притягивает к себе.

– Рад встрече, – мягкая улыбка на когда-то знакомом лице.

Сейчас же передо мной взрослый, состоятельный мужчина, а не тот самый Гор.

Модная стрижка, волосы в беспорядке уложены, упрямый лоб. Острый взгляд глубоко посаженных глаз. А раньше он носил очки и жутко бесился по этому поводу. Ухоженная борода. Шмотки дорогие. А парфюм?

Встретила на улице, не узнала бы.

Взгляд серо-голубых глаз от меня к Диме.

Протягивает руку. Муж отвечает улыбнувшись. Но как-то с натяжкой. Да и от Влада не веет доброжелательностью.

– Надо пересечься, поболтаем, посидим, – говорит Влад, снова смотря на меня, чуть прищурившись.

– Как-нибудь, – расплывчато отвечает Дима.

Хочется зажмуриться и исчезнуть. К черту все и всех. Нет у меня желания окунаться в прошлое. Но, несмотря на эти мысли, я не могу оторвать взгляд от разговаривающего с одноклассниками Влада.

– Пялишься?

Зло звучит голос мужа у самого уха.

Вздрагиваю.

– Нет, – выпиваю залпом остатки шипучки.

– Вот и не пялься. У тебя муж есть, не забывай.

– Это тебе лучше бы не забывать, что ты женат, – поднимаюсь со стула, слишком громко его отодвигая и привлекая ненужное внимание присутствующих. – Извините, – виновато улыбаюсь и, выйдя из-за стола, тороплюсь к гардеробу.

Глава 1

Яна

Откладываю последнюю тетрадь в сторону и выдыхаю, потираю глаза. Потягиваюсь, вытянув руки вверх. Слышу, как хрустят позвонки в грудном отделе. Покрутила головой. В глазах темнеет. Все, пора размять косточки, засиделась.

Зрение восстанавливается, поднимаюсь на ноги. Бросаю взгляд на наручные часы. Уже десять вечера. А в квартире тишина. И судя по всему, кроме меня, дома никого нет.

Кутаюсь плотнее в кардиган и направляюсь в кухню. По пути заглядываю в комнату сына. Щелкаю выключателем. Как и ожидала, его нет. Обвожу взглядом комнату, наблюдая бардак и вздыхая. Выключаю свет и закрываю дверь.

До слуха доносится звук открываемого замка. Дверь входная открывается, и в квартиру кто-то входит. Щелкает выключателем на стене.

Сын.

– О, ты чо здесь? – мазнул по мне взглядом, стягивает ботинки с ног, носками об пятку. Ерошит пятерней волнистые волосы, влажные то ли от снега, то ли от дождя. На пол кидает рюкзак, куртку на вешалку и проходит мимо меня, скрываясь в своей комнате.

Мой ответ ему не требуется.

Подхожу к полуоткрытой двери и заглядываю в комнату. Сын стягивает толстовку через голову.

– Лёв, почему так поздно? – спрашиваю, отведя взгляд в сторону от уже подросшего ребенка. – Уроки когда делать будешь? Опять ночью?

– Десять. – Смотрит на умную колонку, на которой отображается время, что стоит у него на столе. – Детское время. – Кидает толстовку на спинку стула. – И уроки я сделал.

– Есть будешь?

– Да, я перекусил, – отмахивается и хватается за наушники.

– Пойдем, чай вместе попьем, – предлагаю, думая, где же он мог перекусить. И уроки сделать.

– Ма, я не голоден, – и надев наушники, чуть копается в телефоне и уже через полминуты до моего слуха приглушенно доносится музыка.

Понимаю, что до него не достучаться. Выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь.

Разогреваю ужин.

– Лёва, есть будешь, я разогрела? – кричу в тишину квартиры.

На всякий случай, вдруг стянул свои наушники с головы. Но в ответ тишина. Поэтому накладываю себе немного и сажусь за стол.

Ковыряя вилкой мясо с картошкой, снимаю с блокировки телефон и пишу сообщение Диме.

Ответа нет, как и его самого в сети.

Кое-как доев, мою тарелку и, вытерев руки полотенцем, набираю ему.

– Занят, – звучит нетерпеливо голос мужа.

– Чем ты занят в одиннадцать вечера? – раздражаюсь, потому что слышу на заднем фоне голоса и звон посуды.

– Приду, расскажу, – рявкает и сбрасывает вызов.

Раздраженно откидываю телефон на стол и, сложив руки на груди, подхожу к окну. Упираюсь лбом в холодное стекло.

Вдох-выдох.

Стекло запотевает. А я рисую пальцем рожицу и грустно хмыкаю. Тряхнув головой, отгоняю воспоминания и, стерев ладонью рисунок, подхватываю телефон, направляюсь в спальню.

Позволяю себе выкинуть все мысли из головы и погрузиться в чтение. Открываю любимую литературную платформу, нахожу книгу, которую давно хотела прочитать. Пара минут, и я погружаюсь в другую реальность.

Но из нее меня выдергивает звук закрывшейся входной двери. Откладываю телефон и, запахнув халат, выхожу из комнаты. Опираюсь плечом о стену, наблюдая, как муж раздевается, чуть пошатываясь.

– О, – поднимает голову, замечает меня, улыбается. – Жена.

– Дим, а на этот раз что за повод? – спрашиваю, гася поднимающуюся раздраженность.

– Т-ш-ш, – шикает, приложив палец к губам. – Лёвку разбудишь.

– Лёва большой мальчик, заткнет уши, если понадобится, – отвечаю резко. – Ты опять за старое?

– Не-е-е-ет, – пьяно тянет. – День рождения начальства. Сама понимаешь, таким отказывать нельзя, – поднимает указательный палец вверх и скрывается в ванной.

Как только до слуха доносится звук льющейся воды, подхожу к упавшей с вешалки куртке Димы. Поднимаю, возвращаю на место. Поправляю брошенные на ходу ботинки. А затем направляюсь в кухню искать сорбенты в аптечке. Завтра у него будет раскалываться голова, если не примет пару таблеток.

Утро как утро. Все стандартно. Будильник. Но я уже не сплю. На улице еще темно. Зиму не люблю только за это. Уходишь на работу – темно, приходишь – темно. Весь белый день у доски, с тетрадками, учениками. Поворачиваю голову, смотрю на пустующую половину кровати. Дима уснул вчера на диване в гостиной. С ним бы не выспалась, да и без него не сильно спалось. После вечера выпускников сон дал сбой, и я теперь страдаю бессонницей. А если заснуть удается, то просыпаюсь от слишком реалистичных снов. Сны связаны с прошлым. Которое не хочется вспоминать. Уж очень оно болезненно отдается в груди даже спустя столько лет.

Будильник еще раз подает сигналы. Отключаю. Поднимаюсь с постели.

В ванной уже кто-то есть. Заглядываю в гостиную. Дима спит похрапывая. Значит Лёва проснулся.

– Доброе, – сын заходит в кухню.

Ставлю турку на плиту. Лев заглядывает в холодильник. Достает все для бутерброда.

– Доброе утро, Лёв, – наблюдаю за уже взрослым парнем.

Ему пятнадцать. А выглядит на все восемнадцать. И девочки на сына поглядывают с интересом. Замечаю.

Хочется обнять и поцеловать, но сейчас такой возраст, что он уворачивается, стоит мне приобнять его.

Вздыхаю.

– Сколько уроков сегодня? – спрашиваю, выключая конфорку, как только кофе начинает закипать. Переливаю в чашку.

– Семь, восьмым класснуха хочет нас собрать, – бубнит недовольно.

– Сегодня с бабушкой встречаемся в кафе. Не хочешь пообедать с нами? – предлагаю и сажусь за стол, напротив него.

– Нет, – качает головой. – Но ты передай привет. Я обязательно позвоню ей, – обещает.

Больше не настаиваю.

– О, кофеек, – в кухне появляется муженек.

Видок помятый. Да и фонит от него вчерашней пьянкой.

И без спроса берет мою чашку с кофе, в пару глотков опустошая ее. Ставит пустую на стол.

– Есть что поесть? – смотрит на сына. – Сделай мне пару бутербродов. Слона бы съел, – приземляется на стул.

– Сам сделай, – отказывает Лев.

– Ты с отцом как разговариваешь?

– Так, как он, когда бухает, – отвечает сын и поднимается из-за стола, на ходу допивая чай и доедая кусок хлеба.

Убирает чашку в мойку.

– Я в школу, – кидает через плечо.

– Поедем вместе…

– Не, мам, я с пацанами, – отмахивается.

С пацанами так с пацанами.

– Ты слышала, как он со мной разговаривает? – зло скрипя зубами, бубнит Дима.

Поднимаюсь из-за стола, хватаю чашку. Снова мою турку и ставлю вариться новую порцию кофе. Достаю из холодильника яйца. Надо приготовить завтрак мужу.

– Я с ним поговорю. Но ты сам прекрасно понимаешь, он ненавидит, когда ты пьешь.

– Это его не касается. Не вырос еще, чтобы отца воспитывать.

Молчу. Это уже не первый эпизод. Я с Лёвой говорила. Но прекрасно понимаю его позицию. Сама высказывала такое же мнение мужу. Но одно радует, что это повторяется не часто. Дима пить не умеет. Если выпивает, то домой его либо привозят, либо просят забрать, а это значит, что он в отключке. В этот раз повезло.

Выпиваю свое кофе, делаю завтрак мужу и тороплюсь собираться на работу.

– Ты сегодня никуда не торопишься? – одеваясь в прихожей, спрашиваю мужа, видя, как он спокойно сидит за столом, медленно ковыряясь в тарелке с яичницей.

– Позже поеду.

– Тогда до вечера, – и, взяв увесистую сумку, тороплюсь покинуть квартиру.

Урок начнется через двадцать минут.

В перерыв, как и договаривались, встречаемся с мамой в кафешке. У меня свободный целый час. Паркую машину и тороплюсь внутрь. Мама уже ждет.

– Привет, родная, – обнимаю ее, как только подхожу.

– Здравствуй, доченька, – целует в щеку. – Как ты? – разглядывает, словно ищет что-то.

– Все хорошо, – улыбаюсь. – Сама как? Как папа?

– Да, – машет рукой. – Этого старика ничего не исправит. Хотя нет, могила, наверное. Работает без продыху. Будто все деньги мира решил заработать, – как всегда, жалуется на отца-трудоголика.

Отец электрик и хорошо зарабатывает.

– Поговорила бы с ним, – снова просит.

– Говорила, и не раз. Сама понимаешь, что без толку.

– Он все время талдычит мне: “Дочери помогать нужно”. А я ему, что зять у нас при деньгах.

Хмыкаю.

– Все правильно говоришь, – улыбаюсь.

– Вот. А ему все равно. Внуку, говорит, помогать будет, раз мне деньги не нужны. А на кой черт они мне?

Отца не исправить. Да и мать – тоже. Один будет пахать, вторая – жаловаться. И так всю жизнь.

Делаем заказ и, пока ждем, болтаем.

– А я тут знаешь кого видела? – вдруг спохватывается.

– Кого? – достаю телефон, который пропиликал в сумке.

– Владика, – выдает мама.

– Какого Владика? – не понимаю, о ком она.

– Ну, Ян, что значит какого? Вашего. Горецкого.

Отрываю взгляд от телефона.

– Скажешь тоже, Владика, – качаю головой. Этот Владик давно уже не тот, что раньше. Но не произношу это вслух. А спрашиваю:

– Когда?

– Да вот, пару дней назад. Какой вымахал, а? Солидный. Рада, что у него все сложилось.

– Что “всё”? – не понимаю и вопросы задаю, скорее, по инерции, чем из любопытства.

– С работой. А вы что, не виделись? На встрече-то?

– Виделись, – печатаю ответ Маше, подруге. Предлагает в выходные встретиться. Соглашаюсь.

– Поговорили? – пытливый взгляд родительницы сбивает с толку и так беспорядочно роящиеся мысли в голове.

– О чем, мам?

– Ну, о жизни, – пожимает плечами. – Вы же столько лет дружили.

– Вот именно. Сколько лет прошло? – мать поджимает губы. С таким перерывом в общении не поспоришь. – Вот тебе и ответ. Нам даже поговорить не о чем. Чужие люди стали.

– Да брось. Так общались, так дружили… – и столько сожаления в ее голосе, что мне становится стыдно за свою черствость.

– Мам, прекрати, пожалуйста, – прошу ее.

– Хорошо, – вздыхает. – Он сам узнал меня, подошел, – продолжает для чего-то. – Я и не поняла, кто такой, пока не представился. Адвокатом работает. Серьезный. Деловой.

– Зачем только приехал? – мысленно задаю вопрос, но по глазам мамы поняла, что произнесла его вслух.

– Сказал, что занимается продажей родительской недвижимости. Вот и приехал, по делам.

– Понятно.

– Про тебя спрашивал.

– М-м-м, – тяну я. – Только не говори, что выложила все.

– А зачем все? Так, – пожимает плечами. – В общих чертах, – и отводит глаза.

Значит что-то сболтнула. Но смысла ругаться нет.

– Ну раз в общих, то тогда ладно, – усмехаюсь.

Обедаем молча. Мама думает о чем-то, а я о том, что она мне рассказала. И вроде бы что такого? Ну поболтали они с Владом. И что с того? Но почему-то так цепляет. Столько лет ему было не интересно, что со мной. А тут…

Скорее всего, чистой воды любезность, не более. На этом и ставлю точку. Лишние домыслы мне точно хорошего не сделают.

– Ладно, мам, – допиваю сок. – Мне пора, – оставляю деньги за наш обед. – Извини. Все время бегом.

– Заедь хоть к нам, а?

– Заеду, обязательно. Возьму Льва, и вместе с ним к вам и заедем, – целую в щеку и тороплюсь на выход.

У меня еще урок.

Глава 2

Влад

Звонок в дверь разрывает тишину в квартире. Заодно и мой мозг.

Разлепляю веки. Сажусь в постели.

Тишина.

Может, показалось?

Но нет, снова звон на всю квартиру. Надо было отключить, да вот только кто бы мог подумать, что в эту дверь позвонят.

Решаю, что кто-то ошибся, и падаю на подушки, накрываясь с головой одеялом. Но трель звонка сменяет стук в дверь.

– Твою мать! – шиплю от злости и все же отрываю свою задницу от кровати и плетусь к входной двери.

Стук продолжается.

Глазка нет.

Открываю.

– Горецкий! – на пороге стоит Ника.

– Ты как тут оказалась? – вот кого мне сейчас вообще здесь не надо.

– Как? Как? – фыркает, передразнивая меня.

Протискивается между мной и дверным косяком внутрь квартиры.

– Боже, какой раритет. Здесь прям запах старости витает. Ты как тут оказался? – осматривает квартиру, морща свой аккуратный нос. – Не поверю, что твоей зарплаты не хватило на шикарные апартаменты в столице.

– Это как ты тут оказалась? – опираюсь о стену, складывая руки на груди.

– Секрет, – победно улыбается искусственной белоснежной улыбкой. – Ты свалил из города. Куда? Не сказал. Просто, по-тихому, – подходит ко мне, останавливаясь рядом.

Из-за высоких каблуков почти на уровне моего роста. Ведет острым коготком по моей груди. Перехватываю ее за кисть, отвожу в сторону.

– И тебе не хватило женской гордости, чтобы меня не искать?

– Влад, – разворачивается и снова обводит взглядом то кухню, то комнату, у которой стоим, – ты что тут забыл? Какие такие дела? М? – взгляд зеленых глаз с легким прищуром.

– Тебя не касается. Это раз. А два – возвращайся домой, – отрываюсь от стены, прохожу в кухню. Ставлю на плиту чайник. – Папочка потеряет. Будет недоволен.

– Ты груб. Разве я заслужила? – цокает каблуками по старому паркету.

– Ник, я говорил тебе, что за мной бегать не надо? – не смотря на нее, засыпаю в кружку пару ложек кофе из банки.

– Я просто соскучилась. А ты даже на телефонные звонки не отвечаешь, – продолжает девушка, все больше меня раздражая.

– Ника, – бросаю ложку на стол, упираясь кулаками в столешницу.

– Что? – останавливается.

Наконец цокот каблуков затихает.

– Я сказал всё, значит “ВСЁ”, – произношу как можно четче. – Не надо за мной бегать и выносить мне мозг.

Садится за стол, брезгливо сморщив лицо.

– Здесь даже кофемашины нет, как ты пьешь эту гадость? – смотрит на чашку, в которую я еще не залил кипятка.

А вот и чайник закипел. Свистит. Отключаю газ.

Зараза такая. Как знал, что связываться с ней нельзя? Теперь попробуй, отвяжись от нее.

– Ты слышать меня совсем не хочешь, – звучит сокрушенно.

Вливаю кипяток в кружку и обернувшись, упираюсь задницей о стол, помешиваю подобие на кофе ложкой.

– Неделя прошла, как ты тут! – пожимает плечами. – Это долго. Твоя помощница после моего очередного визита сдала тебя.

– Уволю, – шиплю, обжигаюсь, делая глоток. – Ты на чем приехала? Такси? Поезд?

– Машина, – кивает на окно.

Подхожу к нему и вижу припаркованный ярко-желтый мини.

Напасть.

– А теперь спускаешься, садишься в свою машинку и возвращаешься в столицу.

– Мой папа будет не очень рад, если узнает, что я ездила к тебе, и ты меня не сопроводил обратно.

Гадство.

– Тогда твой папа будет рад, когда узнает, что его дочурка вернулась на одном из самых безопасных транспортов обратно.

– На чем? – хмурит брови, явно пытаясь понять, о чем я.

– На поезде. Там встретит тебя мой знакомый и доставит домой в целостности и сохранности.

– Нет, – качает головой.

– Тогда я сам позвоню твоему отцу, – выплескиваю жидкость из кружки в раковину, с грохотом ставлю ее на стол и направляюсь в спальню. Беру телефон с тумбочки.

– Стой, не надо, – тут же потухает озорной взгляд в глазах девчонки.

Смотрю на нее.

– Я уеду. Прямо сейчас. Только отцу не говори, – разворачивается на каблуках и шагает к выходу из квартиры.

Я – за ней. До конца не веря в то, что происходит.

– Все, чао, – посылает воздушный поцелуй и покидает квартиру, хлопнув дверью.

Что это, мать его, такое было?

Как ураган пронеслась и исчезла.

Прохожу в кухню, к окну. Наблюдаю, как девчонка садится в свою машину. Пара минут, и она покидает парковку.

А я выдыхаю. Слишком быстро слилась, и это настораживает. Мне бы зацепиться за это, но я сажусь за стол, открывая незакрытую вкладку соцсети, и натыкаюсь сразу же на страничку Чижовой, вернее, Климовой. Снова разглядываю ее фотографии и понимаю, что снова пропадаю в нахлынувших воспоминаниях.

Не долго думая, отправляю ей запрос в друзья и набираю сообщение. Ответит? Нет? Скорее всего, нет. Но попытаться стоит:

“Привет. Предлагаю встретиться в кафе. Посидим, поболтаем. Втроем” – и отправляю ей.

Яна

“Привет. Предлагаю встретиться в кафе. Посидим, поболтаем. Втроем”.

Дернул же черт зайти в соцсеть на работе после обеда. Аж зависла на строчке, которая, как красный флаг для быка, висит и не дает покоя.

Еще и в друзья напросился.

– Яна Петровна?

Поднимаю голову, оторвав взгляд от экрана.

– Звонок уже был, – говорит Алиса.

Оглядываю притихших детей.

– Не услышала, – виновато улыбаюсь. – Тогда начнем урок, – переключаюсь на работу.

Но в голове еще долго крутится сообщение от Горецкого. И что ответить, я не знаю. Хотя знаю на сто процентов, что скажет Дима.

Нет.

Никаких встреч. Однозначно.

Да я и сама придерживаюсь этого мнения.

– И так. Тему вы должны были повторить дома и подумать над заданиями после параграфа. Мне очень любопытно, как вы дадите свое определение морали. Помимо того, что это особая форма общественного сознания. Что это для вас?

И сев за стол, наблюдаю за активностью ребят. – Смехова, пожалуйста.

Я получаю истинное удовольствие от своей работы. Поэтому редко когда выхожу выжатой как лимон. Чаще все же в приподнятом настроении.

По пути заезжаю в магазин за продуктами, потом уже еду домой. А дома тишина. Снова.

Ставлю сумки с продуктами у стены, раздеваюсь.

А дальше все как в стандартный день Сурка – готовка ужина, подготовка к следующему уроку, да немного времени для себя.

Семья? Не знаю, в какой момент все пошло по одному месту. Мы реже стали общаться в своем кругу. Реже ужинать втроем. Все реже стало происходить. И я почему-то только сейчас об этом задумалась. Последние несколько лет просто плыву по течению, и всех как будто это устраивает. По крайней мере, ни муж, ни сын не поднимали этой темы.

Копаясь в своих мыслях, я готовлю ужин. Как обычно, так, чтобы понравилось моим мужчинам. Достаю продукты, чищу овощи, курицу… а потом задумываюсь:

Кто будет есть?

Сын опять поковыряет вилкой два раза. Муж будет сыт после очередного ужина с начальством или с кем-то из коллег. В итоге я практически готовлю для себя. А через пару дней выбрасываю заготовленное и никем не тронутое.

Обидно? Да. Мне становится жалко свое время, которое я трачу, а этого никто не замечает. Как будто данность…

Психую.

Господи! Я так давно не испытывала этого чувства. Просто ощущаю, как внутри все вспыхивает.

Все! Хватит.

Сгребаю все, что подготовила, в холодильник. Делаю себе пару бутербродов и завариваю чай. Перекусываю и ухожу в комнату. Поработаю немного и приму душ. Хочется расслабиться под теплыми струями воды, а затем закутаться в махровый халат и уткнутся носом в книжку.

В десятом часу приходит сын. Слышу, как ходит по квартире. Заглядывает ко мне в комнату.

– Привет, я пришел, – отчитывается.

– Привет, – продолжаю работать.

– Есть что поесть?

Оглядываюсь на него.

– Все, что найдешь в холодильнике, – отвечаю, ловя удивление во взгляде Льва.

– А ты не готовила что ли?

– Нет, – пожимаю плечами. – Вы всегда сытые приходите. Чего зря продукты переводить?

– А-а-а, – тянет хмыкнув. – Тогда пойду чего-нибудь намучу.

– Иди, намути.

И сын выходит из комнаты. Через пару минут до слуха доносится шум из кухни. Дергаюсь, поднимаясь с кресла. Помочь надо… Но тут же одергиваю себя. Хоть один день я сделаю по-своему.

К одиннадцати появляется Дима.

Заглядывает в ванную. Слышу, как в душе льется вода. С ходу в душ. Как испачкался в своем офисе, надо же.

– А что, не накрыто? – смотрит на меня.

Пью чай с медом.

– Я голодный, как не знаю кто, – злится.

– Я не знала, – пожимаю плечами. – Яичницу будешь?

– Утром яичница, на ужин – тоже? Ты чего? – уставляется на меня непонимающе. – Заболела, может?

– Заболела, Дим. Устала я готовить для мусорного ведра. Я тебя просила предупреждать меня, если ты не приезжаешь вовремя домой, если ты ужинаешь вне дома. Давай уважать время друг друга.

– Мне бывает не до этого. Сама понимаешь, как сейчас обстоят дела в фирме. Я впахиваю, как вол, чтобы получить это чертово повышение. А дома пожрать нечего, – злится.

– Хорошо, сейчас что-нибудь придумаю, – поднимаюсь со своего места, прикидываю, что смогу приготовить на скорую руку, кроме яичницы.

Когда муж ужинает, а я сижу напротив с чашкой чая, пытаюсь понять, говорить про сообщение Влада или не стоит. Но Влад так же может написать и ему, если еще этого не сделал, и тогда у Димы будут ко мне вопросы, почему промолчала. Или не будут?

– Нам Горецкий предлагает встретиться в кафе, – произношу.

Дима перестает жевать. Отрывает свой взгляд от тарелки, смотрит на меня.

– С какого?

Пожимаю плечами.

– Что ответила?

– Ничего. Вот тебя спрашиваю. Что ответить?

– Сама-то как думаешь?

– Дим, только не надо перекладывать ответственность на меня, ладно? Ты мой муж, мы должны вместе принимать решения. Даже такое.

– Не вижу смысла.

– Я тоже. Но…

– Какие “но”, Яна? Ты о чем? Он свалил тогда. Себя помнишь в тот момент? Тебе все еще хочется с ним поговорить?

Замолкаю. Прислушиваюсь к себе. Не знаю. Штиль. Когда Горецкого нет на горизонте, в ощущениях тишина. Но стоит закрыть глаза, и все, сознание плывет.

– И не думай, – хмурится. – Яна, слышишь меня? Все, Горецкий за бортом. Уже очень давно. Имей гордость, женщина! – бросает вилку и выходит из-за стола.

Имей гордость… и убери за ним со стола. Почему нет, правда?

Глава 3

Влад

– Когда вернусь, не знаю, – говорю в трубку. – Предупреждал. Я все свои дела закрыл, так что я в отпуске. За столько лет имею право, – устало тру переносицу.

– Но клиент хочет, чтобы его бракоразводный процесс вел именно ты, Влад, – в динамике звучит голос помощницы.

– Лен, вот пусть он ждет, если хочет. Или посоветуй ему Миронову. Она тоже в этом деле хороший спец.

Тяжелый вздох в трубке.

– Ладно. Я поняла, что тебя не выдернуть. Ты там вообще в порядке?

– Вполне, – усмехаюсь своему отражению в зеркале. – Вполне, – повторяю чуть тише.

– Тогда на связи. Я попробую перевести на Миронову, но может не получиться. И как только ты вернешься, готовься ночевать в конторе.

– Угу. Так точно, – и сбрасываю звонок.

Убираю гаджет в карман джинсов.

– На чем мы остановились? – возвращаюсь в кабинет риелтора.

– Составляем договор, и в ближайшее время я начну подыскивать покупателей на вашу квартиру.

– В продажу пойдут две квартиры. В разных районах. Я вам уже говорил. Ключи вот, – кладу две связки на стол.

– Отлично. Тогда как клиенты будут готовы приобрести жилплощадь, я с вами свяжусь. Подготовлю документы к продаже. Назначу время… Может, вам удобнее будет составить доверенность? Вам и дергаться из Москвы не надо будет.

– Лишний раз выехать из мегаполиса – неплохой вариант подышать свежим воздухом, – возражаю.

– Хорошо, – соглашается Алексей, молодой риелтор, но говорят очень хороший специалист в своем деле. Быстрый, наглый… самое то, для данной профессии.

– Договорились, – пожимаем руки. – Жду завтра вашего звонка для подписания документов.

– Да, обязательно.

Выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух.

Декабрь.

Тут он кажется самым настоящим. В Москве же снега мало. Только новогодняя иллюминация выдает приближение одного из самых любимых праздников нашего народа. Здесь этого не так много. А вот снега, да… Отвык я уже от такого количества. И от качества очистки придомовых территорий – тоже. Того и гляди, увязнешь по колено.

Добираюсь до машины. Сажусь за руль и завожу тачку. Прогреваю.

Холодновато.

Спасает обогрев руля да сиденья.

Пока машина прогревается, снова захожу в соцсеть. Яна на мое сообщение не ответила. Хотя вижу, что прочитала. Заявку не одобрила.

Усмехаюсь.

Да. Люди взрослеют. Обиды все те же, и ничего не меняется. Хотелось поговорить. По душам. Узнать, как живут когда-то лучшие друзья.

Сутки прошли после моего сообщения.

На часах два дня.

Еще раз попробовать? У меня времени до завтра. Потом уезжаю. Здесь не вижу смысла больше находиться до звонка риелтора. А в Москве, помимо ожидающей меня работы, есть еще чем заняться. А может, и вырвусь куда-нибудь. Раз в семь лет отпуск, имею право потратить его как мне вздумается.

Недолго еще подумав, набираю сообщение в сети Яне:

“И все-таки хотелось бы увидеться. Со встречи ты слишком быстро сбежала. А твой муж – не сильно общительный парень. Так, может, все же встретимся? Просто поболтаем? Завтра уезжаю”, – отправляю.

Трогаюсь с места. Направляюсь на квартиру, где уже почти неделю тусуюсь. На бабушкину. Бывшая родительская мне не по душе. А вот та, где провел большую часть своего детства – да, очень даже. Есть что вспомнить.

Остановившись на светофоре, телефон издает сигнал. Вытягиваю его из кармана. Сообщение в ответ на мое.

Как идиот замираю с гаджетом в пальцах. Мажу по экрану, чтобы прочитать его полностью.

“Вот и езжай туда, откуда приехал”.

Вот и весь ответ. Но на удивление он заставляет улыбнуться. Молодец Янка, умеет держать удар. А бить словами она может больнее, чем профессиональный боец кулаками.

Ответ неприятный, но жить можно. Собственно, так и делал раньше.

Проезжаю мимо школы, в которой учился с ребятами. Примечаю кафе, в которое решаю заехать пообедать. Самое время. Один черт делать больше нечего.

Паркую машину и направляюсь внутрь.

Но каково мое удивление, когда за одним из столиков замечаю ту, которая меня практически только что послала? Яна сидит ко мне лицом, разговаривает с девушкой. И совсем меня не замечает.

Снимаю куртку и, перекинув ее через руку, направляюсь прямиком к ней. Не могу просто не воспользоваться этим моментом.

Может, мне везет, а может, и не очень, но девушка, которая составляла компанию Яне, подхватывает со спинки пальто и прощается с ней. И только тогда меня замечает Чижова. Вернее, теперь уже Климова.

Ее глаза распахиваются от удивления. Я пользуюсь моментом и сажусь на только что освободившееся место.

– Ну, привет, – разглядываю лицо девушки.

– Ты за мной следишь что ли? – звучит совсем не приветливо.

– Случайность, – пожимаю плечами. – Как ты, Ян? – а сам ловлю каждую эмоцию, проявляющуюся на ее красивом лице.

Яна

Уж кого увидеть здесь я меньше всего ожидала, так это Горецкого. Сидит, смотрит на меня так, будто скучал.

Скучал?

Так и хочется спросить его. Проорать ему, что я – нет. Что мне все равно! Мне же все равно?

Смотрю на него, молчу.

Как сделать так, чтобы он ушел и больше никогда не возвращался? Может, и не вернется вовсе. Так какого хрена появился?

Маленькая обиженная девочка внутри меня вопит, кричит:

“Ты обещал быть всегда вместе. Пусть даже друзьями!”.

А он уехал.

– Ян?

– Ты ведь не просто так приехал, да? Не для того, чтобы увидеться с нами, – смотрю на него, зачем-то отмечаю для себя изменения в нем.

А этих изменений – миллион. Он совсем другой. Не тот, кто лишь ухмыльнулся на мое признание. Глаза вон какие!

– Родительскую и бабушкину квартиру продаю. Отец просил заняться, – отвечает, а меня его ответ как холодной водой из ведра.

Яна, ты все еще надеялась на что-то? – усмехается внутренний голос. – Он приехал по делам да просто забежал на встречу выпускников.

Усмехаюсь.

– Здорово. Уезжаешь? – стараюсь держаться.

Надо обуздать в себе злость, иначе я спалюсь перед ним, да и перед собой. Чувств больше нет. Сгорели в адском пламени. А если надумают воскреснуть, удавлю этого Феникса собственными руками.

– Завтра, – его взгляд меняется. – Подписываю договор.

– Хорошо, – киваю и делаю глоток уже остывшего кофе.

Гадость.

– Не ожидал тебя тут увидеть.

– Не поверишь, – усмехаюсь. – Я тебя тоже.

Мягко улыбается.

Вот черт! Не делай больше так!

Подходит официантка, молодая девушка. Этот взгляд ни с чем не спутаешь.

Верю, девочка, он чертовски привлекательный.

Заказывает кофе и себе, и мне, десерт.

Чтоб у него задница слиплась от сладкого.

Спокойно, Яна!

– Сколько не виделись? – надо же что-то говорить. Так лучше начну сама.

– Шестнадцать лет, я помню, – понял-таки мой намек. – Ты не изменилась.

Смеюсь.

– Да ты издеваешься, – качаю головой. – Нам всем за тридцать, о чем ты? Наглая лесть.

– Извини, разучился делать комплименты.

– Не поверю.

– Ладно, – хмыкает. – Извини.

Приносят заказ. Пирожное “Наполеон”.

Помнит, значит. Молодец. Но нет, не удивил.

– Как живете? Чем занимаетесь? – начинает расспрашивать.

– Нормально живем. Как среднестатистическая семья, – пожимаю плечами. – А ты? – сама скольжу взглядом по его рукам, нет ли кольца.

Нет.

Но это же ни о чем не говорит? Дима вот не любит носить, не удобно ему.

– Я, – упирается взглядом в чашку, помешивает ложкой кофе. – Я работаю… все нормально.

– Мечта сбылась?

Смотрит на меня непонимающе.

– Юридический. Ты хотел поступать. А говорят, ты крутой адвокат – значит, все получилось?

– А, да, – кивает. – Получилось. Правда хотел немного другое направление, но тем, чем сейчас занимаюсь – вполне себе доходно.

– Отлично.

– А ты?

– О, нет. Исполнение мечт – это не про меня, – улыбаюсь. – Я учительница обществознания и истории. В нашей школе.

– Да ты что? – удивляется так, будто не знал. Да больше чем уверена, что мама ему все рассказала. – Училка значит?

– Она самая.

– А Дима?

– Он работает в транспортной фирме, логистикой занимается.

– Понял.

– Что еще хочешь узнать?

Разводит руками и тут же складывает их на столе, сцепляя пальцы в замок, и пристально на меня смотрит.

– Как тебе с ним живется?

– А ты нахватался наглости в своей Москве, да? – отвечаю в том же тоне. – Не суй свой нос в нашу личную жизнь.

Сверлим друг друга взглядом.

– Ой, а я думаю, ты или не ты, – к нашему столику подходит молодая блондинка и, положив руку на плечо Влада, наклоняется и целует его в губы. – Здравствуйте, – улыбается и смотрит на меня своими зелеными глазами.

Я цепенею.

Нет, я прекрасно понимаю, что у каждого своя жизнь. Но почему я не готова была увидеть вот такую куклу рядом с ним?

– Здравствуйте, – отвечаю сухо.

– Ты что здесь делаешь? – удивляется Горецкий. – Ты же уехала!

– Сюрприз, – снова эта слишком белая улыбка. – Меня зовут Ника, а вас? – протягивает мне свою ладонь с идеальным маникюром.

Игнорирую этот жест.

Я вот все до Машки домой не дойду, чтобы она сделала мне ногти. Даже стыдно. Хотя договариваемся не один раз. Сегодня вот снова обсудили это, посмеялись и… надо в выходной вырваться.

– А мне уже пора, рада была увидеться, – натягиваю самую любезную улыбку и, взяв с вешалки свое пальто да сумочку, тороплюсь покинуть это заведение. Скорее бы забраться в машину, чтобы не чувствовать его взгляд.

Уезжай, пожалуйста, и не будем ворошить прошлое. И уж точно, не нужно пытаться заглянуть ко мне в душу. Там тебе не понравится.

Глава 4

Яна

Только отъехав на приличное расстояние от кафе, я выдыхаю и все же решаюсь на остановку. Просто потому, что у меня дрожат руки, и сердце ухает так, что, того и гляди, выпрыгнет.

Съезжаю на обочину и держу руль, сжав до боли пальцы, зажмуриваюсь.

Слишком много прошло времени. Слишком многое с тех пор произошло. Просто нужно выкинуть все из головы и жить дальше. Все ведь совершенно просто. Я уже так делала. Почему же сейчас меня снова и снова захлестывают эмоции? Да такие шквалистые, как девятибалльный шторм на море.

Вдох-выдох, и снова завожу двигатель, выезжаю в сторону дома.

По пути, чтобы окончательно успокоиться, заезжаю в магазин за продуктами.

Брожу среди полок. Что-то да летит в тележку. Поглядываю на свежую выпечку. Жутко хочется чего-то вредненького. А когда нервы, так тем более.

Хватаю корзиночки с кремом и ягодами.

Параллельно думаю, что готовить на новый год. Хоть до праздника еще три недели, но они пролетят, даже оглянуться не успеешь.

Телефон оживает в кармане пальто.

Удивляюсь, увидев, что муж звонит.

– Да, – отвечаю, еще поглядывая на эклеры.

Черт с ней, с диетой.

– А ты где вообще? – звучит недовольно.

– В магазине, – удивляюсь такому тону.

– Приедешь пораньше с работы, ожидая застать жену дома и ужин, а тебя нет, – бубнит.

– Так предупреждать нужно, – поглядываю на часы.

Время шесть вечера. Охаю. Это я так уже почти два часа гуляю по магазину.

Домой к недовольному мужу ехать нет желания.

От досады закусываю губу.

– Давно? – хмыкает. – Предупреждать-то?

– Дима, ты поругаться хочешь? Я не пойму, что за недовольство?

– Когда приедешь? Я голодный.

– В холодильник загляни, там обязательно что-нибудь найдешь, – отвечаю и отбиваю звонок.

Убираю телефон в карман.

Бродить по магазину больше нет желания, поэтому направляюсь к кассам. А после с двумя пакетами наперевес направляюсь к машине.

Дома оказываюсь спустя минут двадцать после звонка Димы. Захожу в квартиру, ставлю сумки на пол в коридоре. Снимаю шарф, пальто. Разуваюсь.

Тишина.

– Дим? – прохожусь по квартире, и никого…

Внутри все снова закипает.

До слуха доносится еле уловимый шум из ванной. Дергаю за ручку и… закрыто!

– Дим, – стучусь. – Я дома.

– Неужели, – фыркает.

Оседаю на диван и пытаюсь понять, что происходит в моей жизни. Что?

Ничего. Абсолютно.

Это и обидно. И я не понимаю, как быть. Что делать? Куда двигаться?

Но тут же пытаюсь понять, а почему именно сейчас я задаюсь этими вопросами? Ведь до появления Горецкого я даже не думала о подобном.

– Долго по магазинам ходишь, – входит в спальню.

Переодеваюсь. Снимаю рубашку, разглядываю себя в зеркале. Придирчиво.

Спускаю юбку с бедер и взгляд цепляется за уже еле заметный шрам внизу живота. Да, сынок дался мне не просто.

Провожу подушечками пальцев по рубцу. Закусываю губу.

Снимаю юбку, капронки, оставаясь в одном белье, подхожу к мужу со спины. Обнимаю за талию.

– Черт, Ян, – дергается отстраняясь. – Еще вечер.

– И что? – обхожу его и заглядываю в лицо, глаза. – Лёва еще не скоро придет домой, – кладу ладони на мужскую грудь.

Не знаю, что хочу. Но мне нужно почувствовать нужность. Хочется отвлечься от мыслей, от которых закипает голова.

– Ян, не надо, – отстраняется, задевая меня.

– Почему?

– Есть хочу. А не секса, – чуть морщится.

– М-м, – хмыкаю, складывая руки на груди. – Больше не привлекаю, как раньше?

– Если тебе хочется поскандалить, можешь для разнообразия своей жизни походить на фитнес, пилатес… что там у вас бабское? – отворачивается к шкафу, достает свой новый костюм.

– Бабское? Может, маникюр, спа?

– Тебе не нужно, – отмахивается.

– То есть моя внешность тебя не устраивает? – боже, куда сейчас доведет этот идиотский разговор? Но я завелась. – Мое тело непригодно для дальнейшей супружеской эксплуатации? А вот стоять у плиты, надраивать квартиру мне очень нужно, видимо.

– Да чего ты завелась, Ян? – продолжает одеваться, и я только сейчас понимаю, что он куда-то собирается. – Раздуваешь из мухи слона.

– А ты куда? Я думала, мы вместе поужинаем.

– Планы изменились.

– И куда же ты намыливаешься?

– Встреча.

– Угу, встреча. И с кем же?

– Ян, прекрати, тебе не идет, – выходит из комнаты, а я за ним, как есть, в одном белье. – И оденься, – напоминает мне.

– Дим, ты торопил меня приехать домой, чтобы показать, что ты сваливаешь?

– Я же сказал, что не знал, что все так повернется. Позвонили после моего звонка тебе. Все, я побежал, – мажет по мне взглядом. Почему мне кажется, что он только что оценил меня? И, невесомо коснувшись моей щеки, уходит, оставив меня одну в полном раздрае.

Влад

Смотрю, как удаляется стройная фигура Яны. А на ее место быстро приземляется Ника. Довольно улыбается и разглядывает кафешку.

– Ты уехала, – давлю на каждую букву.

Пожимает плечами и беззаботно улыбается. Будто не понимает, что сейчас произошло. Но я-то знаю, что она мастерски провернула этот финт.

– Следила за мной?

В силу своей профессии меня сложно вывести из себя. Но сейчас я медленно закипаю. Будто все, что касается Чижовой, меня триггерит.

– Нет, – качает головой.

Но тут и дурак все поймет.

– Ну да. Стало интересно, что тут у тебя. Вот и все.

И все. И все?

– Где ты ночевала? – если с ней что-то случится, мне ее папа голову открутит. А он это реально может.

– В гостинице. Ты забываешь, я большая девочка и…

– И должна отвечать за свои поступки. Вот сейчас ты зря влезла. Очень зря, – откидываюсь на спинку стула и, запрокинув голову, упираюсь взглядом в потолок.

Я видел взгляд Яны. Видел.

Не знаю, как все это понимать. Совершенно не готов.

– Так, – выдыхаю. Нужно собраться с мыслями, а после встречи с Чижовой что-то не выходит. – Так, – понимаю, что повторяюсь, но в голове какой-то туман.

– Ты когда обратно?

– Завтра. Документы подписываю и возвращаюсь. И ты едешь вместе со мной.

– Ага, как же. Я сама по себе, – усмехается эта малолетняя коза.

– За то, что испортила обо мне мнение, будешь наказана, – выдаю.

– На наказание я согласна, – играет бровями.

– Да иди ты! – отмахиваюсь от нее и, расплатившись за кофе, выхожу из кафе.

Останавливаюсь у машины, вдыхаю воздух. Почище столичного будет. Но уже совсем не родной. Отвык я от этих мест. Даже не знаю, вернусь ли я еще сюда. Меня здесь раньше не ждали. А сейчас тем более.

– И какие у нас планы, господин адвокат? – рядом появляется пигалица.

– У нас? Мне нужно съехать с квартиры…

– Это с той старперской? Слава кошечкам. А то реально пропитался бы этим ужасным запахом. И куда?

– В гостиницу.

– Я могу помочь.

– Нет уж, уже помогла. Дальше я сам. Насколько я знаю, здесь одна адекватная гостиница. На Ильинской, – девчонка кивает. – Забронирую номер и вечером заеду. А ты ждешь меня, и завтра после того, как закончу свои дела, едем обратно. Ты со мной. И без всяких разговоров.

– Но…

– Сдаю тебя отцу лично в руки и больше тебя, надеюсь, не увижу.

Опускает взгляд.

– А машина? – спрашивает.

– А машину твою на эвакуаторе доставят. И больше это не обсуждается. А теперь поезжай в гостиницу, и чтобы я тебя до вечера не слышал и не видел, – сам же снимаю тачку с сигналки и сажусь за руль.

Девчонка провожает меня взглядом. В зеркало заднего вида вижу, как садится в свою машину и выезжает на дорогу.

Мелкая зараза. Ничего, поставлю ее на место.

Вернувшись в квартиру, привожу ее в порядок. Свои вещи складываю в сумку. Кое-что на память забираю. Воспоминания накатывают флешбеками. Иногда здесь зависали с ребятами, когда дед с бабкой уезжали на дачу. Да, помню, как готовились к экзаменам, к контрольным. Вернее, как Янка нас с Димкой натаскивала по нужным предметам.

Может, и хорошо, что отец решил избавиться от жилплощади.

Не дожидаясь вечера, покидаю квартиру. Еще раз окидываю дом взглядом. Нахожу окна квартиры. Оглядываю двор. И уезжаю. Все, пора завязывать.

Естественно я забыл забронировать номер. Поэтому еду так, есть-нет, буду думать по факту.

Только потом понимаю, что проблем со съемом номера не будет. Парковка практически пустует. Не сезон, что называется.

Оставив машину на парковке, направляюсь в гостиницу. На ресепшене скучает администратор.

– Здравствуйте, – подхожу. – Мне нужен номер до завтра. В обед съеду.

– Добрый вечер. Ваш паспорт, пожалуйста.

Пока оформляюсь, оглядываюсь.

– Ваш номер на втором этаже. Двести второй, – и передает ключ. – Проводить?

– Нет, спасибо. А, – торможу, – поужинать где у вас тут можно будет?

– Здесь недалеко новый ресторан. Кормят хорошо, но дорого. Одно из самых гламурных мест, – улыбается.

– Спасибо, – благодарю и отправляюсь к лестнице.

Номер как номер. Ничего особенного. Сумку с собой не взял, оставив ее в машине. Снимаю куртку, падаю на мягкую кровать. Уставляюсь в потолок, подложив руки под голову. Не понимаю, как закрываются глаза, и я проваливаюсь в сон. А просыпаюсь резко от звонка мобильного.

– Ну и где ты? – тараторит Ника.

– В номере.

– А мне чего не сказал? В каком? Я приду.

– Нет-нет, – сажусь. – Время сколько?

– Почти восемь.

– Пойдем поедим. Тут, говорят, гламурный ресторан рядом. Как раз по твоей теме, – усмехаюсь.

– Оу, приглашаешь меня на романтический ужин? – слышу по голосу, что улыбается.

– На прощальный. Ну так что?

– Ну и бука же ты, – фыркает. – Но есть хочу. Жду тебя внизу.

Ресторан действительно выглядит пафосно. Нас встречает хостес и провожает за свободный столик. Здесь оживленно.

Нам приносят меню. Ника тут же начинает его изучать, я же больше разглядываю посетителей да зал, интерьер которого, надо отдать должное дизайнеру, очень интересный.

– Такое ощущение, что мы дома, а не у черта на куличках, – ловит мой взгляд девушка, видимо поняв мое удивление.

– Да, что-то такое, – киваю.

– Ты заказывать будешь?

Пробегаю взглядом по посетителям и цепляюсь за пару, что сидит недалеко от нас. Девушка часто смеется, явно слушая своего собеседника с интересом. Я не сразу понимаю, что меня цепляет в этой паре. Потом только понимаю, что за столиком не кто иной, как мой друг. Наверное, бывший, как он считает. А вот девушка – явно не Яна. И все бы ничего, можно было подумать, что это деловая встреча. Но не тогда, когда Дима целует руку своей спутнице. И это надо сказать не поцелуй вежливости, а что-то более…

– Эй, алло, – привлекает к себе Ника. – Ты тут?

– Ага, тут. Закажи что-нибудь на свое усмотрение, – а сам поднимаюсь и хочу подойти к парочке.

Но на ходу в меня врезается официант, роняя поднос с грохотом, окатив меня чем-то жидким. Сок что ли?

Пока разбирались с этим недоразумением, парочка покинула ресторан.

– И кто это был? – в мужской туалет входит Ника и начинает помогать затирать яркое красное пятно на моем джемпере.

Из кабинки выходит мужик и, смерив нас взглядом, выходит.

– Ты про кого? – смотрю на свое отражение в зеркале и понимаю, что ни хрена не избавиться от этого пятна в спартанских условиях. Тут нужна химчистка или мусорное ведро.

– Вот только не надо. Ты так рванул к той парочке, что даже не заметил официанта. А если бы был хоть немного повнимательнее, то не пялился бы сейчас в зеркало. Нет, это возможно отстирать, можно попробовать кислородным отбеливателем, – начинает рассказывать.

– Не знал, что у тебя есть познания в отбеливании, – усмехаюсь, чуть морщась от ощущения влажной ткани на теле. Пятно застирали, но оно никуда не делось. Лишь больше стало будто.

– Я не совсем свистулька, – смеется. – Серьезно, могу и ужин приготовить, и с утра сварить твой любимый кофе.

– Стоп, Ника, тормози. Никаких ужинов и кофе. Все, выйди ты уже отсюда. Мужиков смущаешь своим присутствием, – рычу на блондинку после очередного косого взгляда в нашу сторону. Оно и понятно, тут не место девушкам.

– Хотела помочь. Поесть, я так понимаю, уже не получится? – кривит губы.

– Получится, – еще раз оцениваю свое бедствие в зеркале. – Пошли. Хуже уже не будет.

После ужина возвращаемся в гостиницу.

– Я на втором, в двести пятнадцатом, – намекает девушка.

– Ник, нельзя быть такой, – стоим на крыльце, дышим воздухом.

– Какой? – вскидывает бровь.

– Занудой. Нельзя так цепляться. Не оценят, понимаешь? Себя любить надо в первую очередь, – пытаюсь выдать умную мысль.

– Пока я буду любить себя, тот, кого люблю я, обзаведется семьей, – отворачивается.

Хотел как лучше, а выходит, что нарываюсь еще больше.

– Я тебе уже говорил, что ты для меня как младшая сестренка. Это все, что я могу сказать тебе.

– Так это я уже слышала. Но ты так и не сказал, кто был тот мужик с девушкой, – снова возвращается к парочке из ресторана.

– Сам бы хотел знать, – в какой-то степени это правда.

Диму было сложно не узнать, а вот спутницей была не его жена. И знает ли об этом Яна? Сказать ей? Или я зря бью тревогу? Не мое дело, зачем мне это?

Для начала бы убедиться в своих догадках, а потом уже думать, что делать.

– Ее знаешь? – продолжает допытываться Ника.

– Тебе надо работать каким-нибудь дознавателем.

– Мастер ты уходить от вопросов, – усмехается, все поняв.

– Иди. Завтра часов в десять выдвигаемся.

– Опять не выспаться, – фыркает и заходит в здание.

Я еще пару минут стою на крыльце. Оглядываю улицу. Идет снег, медленно, лениво. Ни ветерка. Красота.

Приняв душ, заваливаюсь в постель и накрываюсь одеялом. Из мыслей не могу выпустить встречу с бывшим одноклассником. Но гадай – не гадай, правду вот так я все равно не узнаю. Да и надо закрыть эту тему для себя. Не мое дело.

Утро наступает медленно, ненавязчиво. До звонка будильника еще есть время, и я могу позволить себе поваляться в кровати. Но не могу. Не хочу. Я гребаный жаворонок. Заставить себя спать утром в редкий выходной еще умудриться надо.

Поэтому не мучаю себя и соскребаю свое тело с постели.

С Никой встречаемся в коридоре.

– Так и знала, что ты где-то здесь, – улыбается.

– И тебе доброе утро. Готова?

– С тобой хоть на край света, – но поймав мой взгляд, тут же исправляется. – Да шучу я, шучу.

На ресепшене расплачиваюсь за свой и номер Ники. А выйдя на крыльцо, не сразу понимаю, что не так.

– Мне кажется, или ты переставил машину? – оглядывает парковку девушка.

– Красиво провожает меня город, – бубню себе под нос и возвращаюсь в гостиницу.

Ника за мной.

– Девушка, – подхожу к стойке, – у вас камеры есть на парковке?

– Есть, вроде бы.

– Мне нужно посмотреть ночную запись.

– Это не ко мне, это к начальству. А что, собственно, случилось? – хлопает ресницами.

– Машину у меня угнали. Вызывайте полицию.

– Угнали? – удивляется барышня, все больше меня раздражая. – Может, вы забыли, где ее оставили?

Нет, этот воздух на меня явно неправильно действует. Пора валить в Москву.

– Ты еще скажи, что тачку взяли прокатиться. С минуту на минуту вернут и аккуратно припаркуют, – влезает в разговор Ника. – Вызывай-вызывай или забыла номер?

Острая на язык девчонка. Боевая. Клевая она, но не моя история.

– Ну что? – ловит мой взгляд.

Усмехаюсь.

Денек не задается с самого утра? Видимо сегодня не до подписания договора с риелтором.

– Вызвала, – отчитывается администратор.

– Спасибо, – приземляюсь в кресло.

Ника напротив.

– Может, по кофейку?

– А давай, – соглашаюсь.

– Сейчас добудем, – и выходит на улицу.

Глава 5

Яна

Дима вернулся поздно. А сына так и нет.

Не спала, ждала. Сердце не на месте. Пила чай всю ночь на кухне и листала ленту в соцсети. А чем еще заняться, когда руки ничего не хотят делать.

На звонки не отвечает. На сообщения – так же. Не понимаю, что происходит. Никогда себе такого не позволял.

Позвонила двум его друзьям. Но ребята ответили, что давно с ним разошлись и сами находятся дома. Где Лёва никто не знает.

Звонить в полицию? Так там засмеют. Парню пятнадцать. Скажут, что с девочкой загулял. Решаюсь дождаться утра. И действовать уже по обстоятельствам. А пока буду сидеть и ждать.

Как засыпаю, не знаю. А просыпаюсь от звонка мобильного телефона.

– М-м-м, – тянет муж. – Выруби будильник. Мне еще час спать можно, – звучит недовольно его голос.

На часах восемь.

Черт! На работу опаздываю!

Вскакиваю с постели, хватаю телефон, быстро выхожу из комнаты.

Не сразу понимаю, что в руке все еще трезвонит телефон. И только сейчас обращаю внимание на экран смартфона. Номер незнаком.

– Да? – отвечаю, нажав на зеленую трубку.

– Яна Петровна Климова? – в динамике звучит незнакомый мужской голос.

– Да, я.

Мужчина представляется, называет звание. Но я ничего не запоминаю, кроме фамилии Тимофеев.

– Ваш сын, Лев Климов, находится у нас в отделе, – продолжает мужчина.

– В каком отделе? За что? – голос сипнет от нахлынувшей паники.

– Ваш сын угнал автомобиль. Приезжайте в отделение полиции, – и звонок сбрасывается.

Стою посреди коридора.

Это шутка такая? Разве первое апреля? Или это развод? Сейчас, говорят, много таких случаев. Но у меня не требовали номера карты. Не просили никуда переводить деньги. Тогда что это такое сейчас было?

Срываюсь с места, тороплюсь в комнату сына.

Сейчас открою дверь, а он спит в своей кровати.

Угнал машину? Да вы что?! Он не может. Он хороший мальчик!

Подлетаю к двери, распахиваю ее и замираю.

В комнате все тот же беспорядок. И сына в ней нет.

Руки трясутся. В голове хаос.

Возвращаюсь в спальню и бужу мужа.

– Дима, Дима, у нас проблемы, кажется, – пытаюсь до него достучаться.

– Какие еще проблемы? – зевает, но глаза не хочет открывать.

– Звонили из полиции. Лёву задержали. Я не понимаю, что на него хотят повесить. Нужно ехать.

– Едь, кто тебе не дает? – прищуривается. – Мне на работу. Потом снова до ночи пахать. Совесть имейте, – фыркает.

– Ты сейчас меня слышал, Дим? Сын в полиции!

– Если что-то серьезное – позвонишь мне. А так, больше чем уверен, мелкое хулиганство. Заберешь его и все. Мне по кой черт с вами мотаться?

– Ну, если угон машины – это мелкое хулиганство, то да. Сама справлюсь, – бросаю ему зло и выхожу из комнаты, прихватив свои вещи.

– Твою мать, – доносится в спину.

В отделение едем молча. Я злюсь на мужа. Он – на сына. Если сейчас зацепимся языками, будет скандал. А у меня нет сил и желания ругаться. Пока я не знаю, что натворил сын, даже разговаривать с Димой не хочу.

Припарковав машину у отделения, выхожу и тороплюсь к крыльцу. Муж – за мной.

Нам указывают на нужный кабинет. Открыв дверь которого, я сразу же натыкаюсь взглядом на Льва.

– Здравствуйте, – здороваюсь с мужчиной, который сидит за столом.

Напротив сын на стуле. Не смотрит на нас с Димой.

Внутри все ухает куда-то вниз.

Значит, действительно виноват.

– Здравствуйте-здравствуйте. Ваш? – кивает на парня.

– Наш.

– Тогда проходите, будем общаться.

Капитан Тимофеев все детально рассказывает. Я смотрю на сына и не верю.

– Визуально машина не пострадала. Но там еще предстоит экспертиза, если пожелает владелец, – продолжает.

– А я говорил, что ты с ним слишком нянчишься, сюсюкаешься. Довели до угона! – возмущается Дима.

– Может, можно как-то решить этот вопрос помягче? – пытаюсь понять, что нас ждет.

– Сейчас подъедет владелец машины, с ним и договаривайтесь, – отвечают холодно.

Владелец… я даже боюсь представить, кто он. Машина, судя по тому, как присвистнул муж, услышав название марки автомобиля, дорогая.

– Жигули бы угонял, – хмыкает Дима.

Но тут же замолкает, когда ловит строгий взгляд капитана полиции.

– Я все же не верю, что он был один, – пытаюсь докопаться до истины.

– Мам, – подает голос сын, – был один. Захотел прокатиться. Все.

– Прокатиться захотел он. Я тебе дома покажу, как хотеть кататься на чужих тачках, – рычит муж.

Но замолкает, когда в кабинет открывается дверь, и на пороге появляется Горецкий. Это его машину угнал мой сын?

Влад

Удивлен? Это мягко сказано. Я просто в а..е, когда вижу в кабинете следока Климовых.

– Доброе утро, – выдавливаю, разглядывая друзей.

Или все же бывших друзей?

Дима, Яна… а ведь было время. И хорошее, как по мне. До поры.

– Удивительно это слышать от человека, у которого угнали машину, – с усмешкой говорит капитан.

Не реагирую на замечание. Я, если честно, с машиной попрощался. Не думал, что здесь ее найдут быстро, да еще и целой. Я ведь только с ментами связался, а мне и говорят о том, что тачку мою тормознули ранним утром.

А теперь вижу что? Что мою машину угнал сын Климовых!

Это что? Усмешка судьбы? Или как это еще можно назвать? Пинок?

– Никогда не думал, что вы умеете работать на опережение, – цепляю мента. Зря, наверное, но настроение такое. – А этот молодой человек, – киваю на парня, который даже не смотрит в мою сторону, сложив руки на груди, – угонщик, видимо?

– Он самый. Климов Лев Дмитриевич, пятнадцать лет, ученик девятого класса, седьмой школы.

Седьмой… нашей школы.

– А ты чего не уехал? – не здороваясь, спрашивает Дима.

– Не успел, – скольжу взглядом по присутствующим. – Транспорта лишился.

Кто бы мог подумать, что случится такая ситуация. Расскажи нам ее кто-нибудь лет семнадцать назад, не поверили и дружно бы рассмеялись.

Только не смешно.

Сейчас.

Вообще.

Смотрю на них и не знаю, что ощущаю, что чувствую. Херня какая-то. Пора бы уже свалить из этого города. Хватит ворошить прошлое. Гребанные эти воспоминания, которые ни черта никому не нужны.

Никому.

Жил спокойно все эти годы, так какого черта поперся сюда? Отец спокойно мог и сам с недвижимостью разобраться.

Но что-то меня толкнуло предложить свою помощь.

Зря, мать его, очень зря.

Что я хотел тут увидеть? Еще это приглашение на встречу бывших одноклассников. Решил таким способом потешить свое самолюбие.

Но что теперь говорить? Дело сделано. Кого хотел увидеть, увидел.

Ловлю взгляд Яны, цепляюсь за него, хочу удержать. И понять. А что, сам не знаю. Будто ищу чертовы ответы на свои немые вопросы. Но Чижова быстро отводит свой в сторону.

– Вы знакомы? – догадывается Тимофеев.

– К сожалению, – выдает Климов.

Сказать, что меня удивил его ответ? Нет, не скажу.

Возможно, будь мы не знакомы, было бы проще сейчас, да и тогда тоже.

И снова смотрю на Яну.

Она закусывает губу.

Пялюсь, как идиот.

Флешбэком по затылку. Мозг оживляет картинку из прошлого.

Не доведет все это до добра. Надо скорее заканчивать дела, и все, ставить конкретную жирную точку.

– Что ж вы, родители, за сыном-то своим не следите?

– Вот когда будут свои дети, тогда и поговорим, – снова прилетает от Димы.

Да хрен тебе, а не разговоры.

– Заявление писать будете? – влезает капитан полиции Тимофеев.

Снова бросаю взгляд на парня.

Не скажешь, что ему пятнадцать. Достаточно взросло выглядит. Лет на семнадцать-восемнадцать. Русые волосы в модной стрижке…

– Нет, – отвечаю и тут же чувствую на себе взгляды Яны и Димы. – Где расписаться?

– Вот тут, – тычет ручкой в протокол Тимофеев. – Уверены? – переспрашивает, пока оставляю свою подпись.

– Машина же целая?

– Да не разбил я ее, – заговаривает парнишка. – Водить умею.

Оглядываюсь на него, встречаясь с взглядом серо-голубых.

– И на этом спасибо. А теперь извините, дела, – да, я деловой до мозга костей и сейчас быть таким мне жизненно необходимо. – Машина где?

– На стоянке.

Снова смотрю на парня. В глазах Климова-младшего вызов. Гонор у паренька – что надо. Сам таким когда-то был. Даже завидно. В таком возрасте мало понимаешь, что ждет впереди. А там миллион возможностей. Стоит только захотеть.

– Как смог вскрыть? – интересуюсь.

– Дядя, все возможно, если есть мозги.

– Лёва, – одергивает сына Яна.

Киваю. Действительно. Если есть мозги. Возможно если не все, то многое.

– Всего доброго, – прощаюсь и покидаю кабинет.

Пора домой. Погостили и хватит.

– Стой, – хлопок двери, и за спиной слышатся быстрые шаги. – Подожди, Влад.

Останавливаюсь.

Янка обходит, преграждая мне путь.

– Спасибо.

– Не понимаю, за что, – сложно отвести взгляд от нее. Потом буду жалеть, но ничего поделать не могу.

– Что не стал писать заявление. Если там понадобится что-то отремонтировать, то мы возместим, – тараторит.

Всегда тараторила, когда волновалась.

Что ответить? Не знаю.

– Ты его любишь? – вырывается, что не успеваю вовремя прикусить язык.

Ее глаза становятся большими. Зрачок расширяется.

Молчит.

Киваю.

Мне все предельно понятно.

Обхожу ее, ловя запах женских духов, и покидаю отделение полиции.

Глава 6

Яна

– Вот увидишь, – не может успокоиться Дима, пока мы все втроем едем домой. – Мы еще услышим о нем.

Это он, видимо, о Горецком.

Молчу. Даже думать об этом не хочу.

В голове все еще крутится вопрос Влада.

Зачем он спросил об этом? Зачем? Разве он имеет право спрашивать о таком?

А самое главное, что я не смогла ответить на этот вопрос. И это злит еще больше.

– Яна, ты меня слышишь? – врезается недовольный голос мужа в мои мысли.

– Слышу, – отворачиваюсь к окну.

– А мне кажется, ты витаешь в каких-то своих облаках. Что ему стоит засадить нашего сына? – продолжает нести какую-то чушь.

Совершенно не понимаю, как такое вообще могло прийти ему в голову!

– Что? Ты сам соображаешь, что ты несешь?

– А что? Думаешь, нет? Мне кажется, этот на все способен, – говорит бойко, но под конец как-то сдувается, убавляя громкость.

– Лев, как ты вообще додумался вскрыть машину? – оборачиваюсь назад, где притих Лёва.

– Додумался, – хмурит брови и отворачивается, не желая разговаривать.

– Ты понимаешь, что могло бы быть, если не Влад? – продолжаю.

– Вот только не надо его боготворить и кидаться ему в ноги за решение не писать заявление, – влезает Дима.

– А с чего ты взял, что я кидаюсь? – не понимаю.

– Как побежала за ним, – морщит нос. – Стыд!

– А что мне надо было делать? – усмехаюсь. – Пустить все на самотек? Я просто поблагодарила его за это решение.

– Это нормальное решение! Адекватное.

– Да? Не думаю. Его машину вскрыли, угнали. Спасибо, что не разбили, – снова кидаю осуждающий взгляд на сына.

Не верю, что это сделал он. Просто ума не приложу, как он до такого дошел. А главное, где я упустила его? И когда?

– Ну, не нагоняй страху. Угнали. Вернули.

– Ты адекватный, Дим? – поворачиваюсь вполоборота.

– Да, а что?

– Твою машину угоняют. Представь. Твоя реакция?

– Если бы я узнал, что это сделала сын друзей, то точно так же.

– Ты невозможный, – сжимаю кулаки. Непробиваемый просто. – Сам сказал, что он тебе не друг! А теперь про дружбу вспомнил и обязанности?

– То есть надо было попросить его написать заяву, чтобы сына посадили?

– Привлекли к ответственности, это раз. А два, это понять, где мы упускаем нашего ребенка.

– Хватит уже цапаться, – оживает Лев. – Как с цепи сорвались.

– А ты вообще замолкни, – рявкает Дима.

Дурдом на выезде. Хочется заткнуть уши. Но в голове голос Влада. И этот взгляд.

Закусываю губу.

Дура.

Нужно просто отпустить эту ситуацию. Он уехал. Все. Продолжаем жить, как и жили.

Еще предстоит разобраться, что происходит с сыном. Никогда не думала, что такое случится. Не о том я думаю и переживаю. Надо спасать своего ребенка. Может, в компанию какую попал?

Дома все в сборе. Даже непривычно. В последнее время мы действительно практически перестали собираться за ужином. Да и общаться тоже. Дима все время работает. Лев то на секции, то гуляет. Я дома вечером чаще одна. А тут…

Разогреваю ужин, накрываю на стол.

– И вообще, чего он задержался в городе?

– Он решает вопрос с недвижимостью родителей, – выпаливаю я, не подумав.

– Так-так. И откуда ты это знаешь? Встречалась с ним? – прищуривает взгляд.

Фух. Как же я устала. Просто невыносимо длинный и тяжелый день.

– Да. Случайно. В кафе.

– М-м-м, – поджимает губы, качая головой. – Как интересно.

– Это вышло случайно, – почему я чувствую себя виноватой?

– Все, хватит… хватит, – поднимает руки вверх. – А я говорил, ничего хорошего от его появления в городе не будет. И вот…

– По твоей логике, не задержись он, то и Лев не угнал бы его машину, да?

Молчит.

– Да хватит уже вам собачится, – встревает сын. – Можно сказать, не угнал, а взял прокатиться, – как-то странно усмехается.

– Ты пил? – первое, что приходит в голову. – Курил?

– Мам, я спортом занимаюсь, – серьезно и даже обиженно заявляет.

– Спорт вскрывать машины? – не удерживаюсь.

– Душные вы.

– Мы? Лев, а что мне думать, когда я узнаю, что мой сын занимается такими противозаконными делами? Может скажешь, как до такого ты додумался? Или кто подтолкнул?

– Мам, все, хватит. Этого больше не повторится.

– А, спасибо, что предупредил, – хмыкает муж.

– Душно с вами, – поднимается из-за стола и выходит из кухни.

Я зависаю. А прихожу в себя, когда до слуха доносится хлопок закрываемой двери в комнату сына.

– Это он сейчас сказал, что ему с нами… – рисует пальцем в воздухе какую-то фигуру, – скучно?

– Примерно.

Внутри все обмирает.

Сажусь и прячу лицо в ладонях.

Устала. Хочется просто спокойствия. Надежных рук и тепла.

Может…

Не успеваю додумать пришедшую на ум мысль, как слышу, что у мужа оживает телефон. Он выходит из кухни, приглушенно разговаривает в коридоре.

– Мне нужно отъехать. В офис. Ключи от кабинета забыл оставить. Вечером будут обновлять систему на рабочем компьютере.

– Думала, что это делают удаленно.

– Бывает, и на место выезжают, – отвечает, одевается. – И пожалуйста. Больше никаких дум и размышлений в сторону Горецкого, – выпрямляется, смотрит на меня. – Не успел он появиться в городе, как у нас проблемы.

– Не перекладывай ответственность за сына на другого.

– А ты не защищай его, – возмущенно.

– Ты слишком остро воспринимаешь его приезд.

– А как мне еще его воспринимать?

– Как бывшего одноклассника.

– Ну спасибо, что больше в друзья мне его не приписываешь, – хмыкает.

Целует в щеку и уходит.

А я еще пару минут стою в коридоре.

Снова одна.

Влад

Выезжаем за пределы города с непонятными чувствами внутри. В салоне играет радио. Ника торчит в телефоне. Я же пытаюсь сосредоточиться на дороге. Выходит так себе. Поэтому съезжаю к ближайшей заправке.

Ника отрывает взгляд от экрана телефона и, увидев, куда приехали, не задавая лишних вопросов, снова уткнулась в телефон.

На заправке покупаю пачку сигарет и зажигалку. Возвращаюсь к машине. Опираюсь о капот.

Сто лет не курил, а тут потянуло.

– Ай-яй-яй, – вниз едет стекло, и в окно выглядывает Ника. – Курить вредно для здоровья, – качает головой и грозит пальцем.

Молча закуриваю.

– Угостите даму? – выбирается из машины и устраивается рядом.

– У папочки своего спроси, – убираю пачку обратно.

– Бука какой, – кривит губы.

Но другого ответа она и не ждала от меня.

– Что, так грустно? – спрашивает, смотря со мной в одну сторону.

– Прошлые воспоминания.

– Женщина… – понимающе кивает.

– И все это ты знаешь и понимаешь.

– Да тут и к гадалке ходить не нужно. Это та, с которой я тебя нашла?

– Нашла и нагло влезла в разговор. Да еще так, что Яна подумала явно лишнее про меня, – вспоминают тот ее взгляд.

– Да я пошутила. А у вас там серьезные беседы, оказывается, велись.

Да уж. Серьезнее некуда.

– Не хочешь рассказать? – встает передо мной.

– Не для детских ушек эти рассказы, – щелкаю ее по носу и выкидываю окурок.

– А я люблю экшен на ночь глядя, – смеется. – Серьезно. У вас что-то было? В прошлом? Она замужем? Дети? – продолжает закидывать вопросами.

– Ник-а-а-а, – тяну, еле сдерживая улыбку.

– Кстати, ты видел, как она на тебя смотрела, когда я пришла? – прищуривает взгляд. – Она все еще тебя люби-и-ит! – заявляет.

– Ерунду не пори. Она замужем и счастлива.

– Ага, как же. Так счастлива, что ревностно отреагировала на мое появление.

– Не выдумывай.

– Хотя… я бы тоже так отреагировала, если бы увидела, что кто-то вешается к тебе на шею.

– Иди уже в машину, – смеюсь. – Шнурки только научилась завязывать, а уже ревнивая.

– Невыносимый, – поджимает губы. – Но я все равно тебя люблю. Так и знай, – смеется и, обойдя машину, садится на пассажирское.

Дуреха. Втемяшила себе в голову ерунду. Теперь верит в нее.

В столицу возвращаемся ближе к ночи. Подвожу Нику к ее дому.

– Может, завтра меня покатаешь по магазинам?

– Нет. Твою машину привезут завтра ближе к вечеру. Сама потом себя покатаешь.

– Пока, – тянется поцеловать, но я отстраняюсь. – Недотрога, – усмехается и выходит из машины.

Я же, не дожидаясь, когда девушка войдет в свой подъезд, выезжаю на дорогу.

Домой возвращаюсь без особого желания. Хотел задержаться там, а в итоге сократил свою поездку до недели, вместо двух. Отсиживаться здесь, в квартире, уж точно не буду. Но и на работу сразу не побегу.

Закопался в своей жизни. И ведь до встречи с Яной, мне казалось, что все у меня хорошо. Стабильно.

А оказывается, стабильно ровно. Вот как можно охарактеризовать мою жизнь. Это просто прямая. Без резких поворотов, взлетов, падений, эмоциональных качелей. Словно ничего особенного. Просто жизнь адвоката Горецкого. Хотя да, отчасти капля лукавства присутствует. Я взлетел. В карьере. И все. Завис над всем этим.

Вхожу в свою квартиру. Закрываю за собой дверь и, не включая света, раздеваюсь. Прохожу вглубь. Первым делом захожу в душ. Какое-то время позволяю отключить мозг и просто тупо стоять под струями воды. Но стоит выключить воду, и снова мозг заработал.

Утро.

Просыпаюсь раньше будильника. Как всегда. Спрашивается, зачем ставить будильник, если ты в отпуске? А нет у меня ответа на этот вопрос. Поэтому просто пялюсь в потолок, пытаясь выстроить план на день.

Не дожидаясь, когда все же будильник затрезвонит, отключаю его и сгребаю себя с постели. В душе окончательно просыпаюсь. А после в кухне варю себе кофе.

С чашкой в руках у окна пялюсь на снежный город.

От витающих мыслей отвлекает телефонный звонок.

Ника.

Кто бы сомневался.

Отвечаю.

– Так и знала, что ты уже не спишь, – трещит в трубку.

– Давай коротко, я тороплюсь.

– Папа попросил тебе позвонить. Извини. Не моя это инициатива. Я помню, с каким взглядом вчера ты меня проводил. Так что я все учла.

– Ника, – вздыхаю.

– В общем, он приглашает тебя сегодня на семейный ужин к нам.

– Так, стоп, – офигеваю от прозвучавшего предложения.

На том конце провода повисает тишина.

– Нет. Так и передай.

– Но, Влад!

– Ник, я не знаю, что ты там наговорила отцу своему.

– Да не бойся ты, – усмехается. – Адвокат по разводам боится сватовства, – ржет. – Не ссы. Просто в благодарность за мою бережную доставку.

– Издеваешься.

– Ни грамма. В общем, сегодня. В семь. Ждем. Адрес ты знаешь, – и отключается.

Хотел планы на день. Получай.

Собираю документы по квартирам. И одеваюсь. Первым делом заеду к отцу. Расскажу, что да как. Если вдруг понадобится там появиться, отправлю его. Сам в город детства больше не сунусь. Угнанной машины мне хватило. Не дай бог что еще приключится.

Глава 7

Яна

На следующий день я чувствую себя разбитой. Нос заложило, да и в горле то и дело першит.

– Взяла бы больничный, – бурчит сын, сидя рядом на пассажирском.

Поправляю шарф на шее. Ощущение, что слегка знобит.

– Некогда мне болеть и брать больничные, – отвечаю, перестраиваясь на другую полосу. – Заварю пару пакетиков и буду как огурец.

– Угу, – звучит невнятно.

Удивительно, но Лев сегодня сам изъявил желание ехать со мной в школу. Последнее время мы действительно отдалились. Надо как-то пробовать исправить эту ситуацию.

– Новый год скоро. Какие планы у тебя?

Пожимает плечами.

– В идеале поспать бы. Но, – хмыкает, – вы же затащите за стол. Или как в прошлом году к бабушке с дедом? – смотрит на меня. – А отец свалит на следующий день под мощным предлогом?

Ну, а что я могу ответить?

– Я еще сама не думала, – подъезжаем к парковке у школы. – Давай это обсудим и узнаем, что там он планирует.

– Ма, – поворачивается ко мне вполоборота, – да что он может планировать? Отмажется работой, как всегда, состроит недовольную рожу, ковыряя оливье?

Теряюсь от такого ответа, и не сразу находятся слова в оправдание.

– Может, в этот раз все у нас получится? – выходим из машины. – У него действительно все сложно на работе.

Я беру сумку с заднего сиденья, Лев подхватывает свой рюкзак, перекидывает его через плечо.

– Сама-то в это веришь? Вообще не понимаю, почему ты с ним до сих пор живешь, – забирает из моих рук сумку и направляется к школе.

Я в очередной раз за каких-то пять минут не нахожусь, что ответить. Ставлю машину на сигнализацию и тороплюсь за сыном.

– Погоди, – пытаюсь его догнать.

Парень вымахал выше меня почти на голову, и шаг у него явно длиннее моего.

– Что ты имеешь в виду?

– Мам, – резко тормозит, позволил наконец мне догнать его, – что непонятного? Вы чаще молчите, чем разговариваете. А если разговариваете, то обязательно грызетесь. Он на работе проводит времени больше, чем с тобой. Может, есть о чем подумать? – и снова идет к школе.

Сказать, что я удивлена, ничего не сказать.

– А когда ты успел все это подметить, если и сам-то дома мало бываешь? – догоняю его у крыльца.

– Успел. Не один год вместе живем, да? – усмехается.

– Ладно, иди уже, наблюдательный ты мой, – хочу забрать у него свою сумку, но он не отдает.

– Занесу в учительскую, пока ты переодеваешься.

Да, а я уже и забыла, что он всегда так делает, когда мы вместе приезжаем в школу. Но в последнее время он чаще с друзьями, и я уже позабыла, как это, когда о тебе заботятся.

Этот день тянется. Вязко. Тяжело. Словно маховики в часах покрылись огромным слоем пыли, через которые зубцы никак не продерут себе путь. Как не посмотрю на время, стрелка будто замерла на месте.

Все еще не могу отпустить вчерашнюю ситуацию. Да и в голове то и дело прокручиваю слова сына. Мне даже становится стыдно, что он заметил напряжение в наших отношениях с Дмитрием. В какой момент все вышло из-под контроля, я не понимаю. Вроде бы все хорошо было. А потом…

Сын вырос. Я не заметила, как. Может, потому что чаще стала оказываться дома одна? Детский сад, начальная школа, уроки, секции. А потом начал сам ходить в спортивную школу. Домашние задания тоже сам. Он стал самостоятельнее, и только тогда я стала замечать холодность мужа.

– Яна Петровна, – из мыслей выныриваю так неожиданно, что не сразу понимаю, кто передо мной. – Яна Петровна, а как насчет чаепития в последний учебный день?

Алиса Александровна – учитель русского и литературы. Новенькая в нашем коллективе. Очень активная девушка. Пришла к нам сразу после педагогического. Окунулась в работу с головой. Даже немного завидно ее молодости, энергии.

– А что говорит коллектив? – пытаюсь вспомнить, что делала. Журнал заполняла и выставляла оценки в систему.

Рядом стоит уже почти остывшая кружка с напитком на основе парацетамола.

– Многие “за”.

– Ну и я “за”, – натягиваю улыбку и делаю пару глотков противного напитка.

– Отлично, тогда я вас записываю.

– А почему не в кафе? Или вон, в ресторан, новый. Который не так давно открылся? – англичанка в своем репертуаре. – Ну серьезно, дамы. Двадцать первый век. А мы чаи гонять собираемся. В прошлом году так было. В позапрошлом… И там понятно, наши местные кафе изъездили вдоль и поперек. Ну а сейчас-то? Снова чайная попойка обернется совместным ужином? Кто селедочку принесет, кто оливьешечку… ну давайте как люди, а?

Кажется, эта речь присутствующих впечатлила.

– А и правда, – подключается к разговору до этого молчавший физрук. – Давайте, девочки, стряхнем пыль с…

– Ты, Олег Палыч, может, и стряхнешь пыль, а мы еще не запылились, – смеется географичка. – Давай, Маш, я согласна. Алиса, может, и правда, переформатируем наше сборище? И сменим локацию?

По итогу все же решились опробовать новый ресторан. Мария Ивановна, англичанка, тут же позвонила и забронировала нам день. Они с Алисой Александровной в конце дня поедут делать предварительный заказ.

Домой возвращаюсь одна. Лев предупредил, что обратно со мной не поедет. У него тренировка. Но обещал появиться к ужину. Я же снова по магазинам и скорее домой. Готовить.

А в квартире снова тишина. Может, и зря мы отказали сыну пару лет назад завести собаку? Сейчас бы меня встречала радостная мохнатая морда. Я ведь даже была готова на живность. Но Дима отказал, заявив, что как Лев станет самостоятельным, так и сможет заводить кого угодно. Сын долго обижался на него. А я ведь даже не смогла отстоять желание ребенка. Дура? Скорее всего.

Влад

Заезжаю на парковку, останавливаюсь у машины отца. Паркуюсь рядом. Беру папку с соседнего сиденья и выхожу из машины.

Здесь я бываю редко. Весь в работе, да и нет желания бывать у родителя. Почему? Сейчас я подтвержу свое мнение о наших отношениях и снова пропаду на месяц, а то и больше.

– Почему не предупредил, что приедешь? – открывает дверь и вместо приветствия говорит недовольно и пропускает в квартиру.

Вхожу и думаю, разуваться или поговорим прямо здесь, в коридоре?

– Чего замер? Проходи, – проговорил и ушел в сторону гостиной.

Стягиваю ботинки, куртку на вешалку и прохожу вслед за ним.

– Ну, рассказывай, – сидит на диване, нога на ногу.

Пристальный взгляд на меня.

Подаю ему папку с документами.

– Здесь все. Процесс запущен. Найдут продавца, оформят сделку. Можно будет оформить генеральную доверенность, если захочешь, – говорю, наблюдая, как он опускает очки на переносицу и придирчиво изучает договора.

– Зачем генеральная? Я не доверяю этим местным шарлатанам.

– Это проверенное агентство. Они зарекомендовали себя уже давно, – отвечаю.

– Наивный, – хмыкает, подняв взгляд поверх очков. Снова в документы. – Когда дело касается денег, доверять никому нельзя, – листает бумаги.

– Даже тебе?

Снова наши взгляды встречаются.

– Я все удивляюсь, как ты умудрился влезть в адвокаты? Я же тебе не помогал.

Молчу. Нет смысла затевать спор. Бессмысленно ему что-то доказывать, я уже пробовал и не раз.

– Ты сам-то проверял их? – кивает на бумаги.

– Не подписал бы, если было что-то не так, – отвечаю в тон.

– Ну хорошо, – откладывает папку. – Поедешь, когда найдут покупателя.

– Нет, поедешь ты. Я больше не смогу вырваться. Отпуск заканчивается, – не собираюсь говорить, почему я не собираюсь туда возвращаться.

– Это твоя контора, разве нет? – усмехается.

– Не мне тебе объяснять, почему.

Молчит. Снова изучает меня своим пристальным взглядом. Снимает очки, складывает и оставляет висеть на груди, на цепочке.

Передо мной сейчас не мой отец, а Герман Юрьевич Горецкий. Адвокат. Да-да, я пошел по стопам отца. Но его пример на меня никак не повлиял, скорее наоборот, подтолкнул пойти в противовес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.