Зейфур Рамихан
Один процент

Мартин пытался унять дрожь в руках, но они продолжали трястись. Холодный пот скатывался по лбу, обтекая защитные очки, плотно прилегавшие к лицу. Он перевёл взгляд на металлическую сферу, неистово вращавшуюся между двумя колоннами. На их вершинах вспыхивали нити электрических разрядов, сверкая ослепительным светом. Эти молнии, подобно змеям, извивались в воздухе и с грохотом обрушивались на сферу. Яркие искры разлетались в стороны, падали на бетонный пол и отскакивали от него, как крохотные мячики.

Шкала прогресса замерла на отметке в девяносто девять процентов и никак не двигалась дальше. Опять не хватало всего одного шага. Мартин закрыл глаза и медленно запрокинул седовласую голову, стараясь подавить подступающую панику. Хотя он никогда не был религиозен, сейчас ему хотелось молиться, кому угодно: Богу, высшим силам, Вселенной. Лишь бы сегодня всё получилось, лишь бы этот последний процент уступил и эксперимент увенчался успехом.

Сердце замерло, когда машина внезапно сменила режим. Разряды, которые ещё мгновение назад гремели, стихли, и в воздухе повис низкий гул генераторов магнитного поля. Мартин открыл глаза: металлическая сфера замедляла вращение, плавно опускаясь к платформе у самого пола.

Наконец она полностью остановилась. Планшет в руках учёного издал двойной сигнал. Мартин взглянул на экран, зелёная кнопка замигала, словно извещая, что боги услышали его просьбу и сжалились. Дрожащей рукой он прикоснулся к дисплею. Сфера зашипела и начала разделяться посередине, обнажая стеклянный куб. Мартин поспешно сорвал очки и подошёл ближе.

Слёзы радости навернулись на глаза, размывая очертания приборов. Он увидел в кубе двух новорождённых белых крольчат. Их крохотные розовые носики едва заметно подрагивали, а пушистые бока мерно вздымались от дыхания. Живые. В этот раз они были живыми. Профессор осторожно открыл крышку и, нагнувшись, бережно взял зверьков. Они дрожали от холода, и он поспешно спрятал их за пазуху халата. В этот момент малыши казались ему родными детьми.

Он медленно дошёл до рабочего стола и опустился на стул. Неужели получилось? Тридцать семь лет он ждал этого дня. Наконец-то он сможет исправить ошибку, совершённую в молодости.

Крольчата за пазухой зашевелились активнее, и Мартин подумал, что они, должно быть, голодны. Упершись руками в стол, он с трудом поднялся. Старость с каждым днём всё больше напоминала о себе — суставы ныли, а мышцы протестовали против любого движения. Шаг за шагом он пересёк лабораторию и подошёл к десикатору в углу. Там, под лампами, на мягкой подстилке большая крольчиха заботливо кормила своё потомство.

Мартин аккуратно достал крольчат и подложил их к ней. Новорождённые, едва оказавшись рядом с новой матерью, сразу же принялись искать соски. Исследователь наблюдал за этим, не веря собственным глазам. Перед ним разворачивалось нечто невероятное: внучка кормила своих предков.

Учёный повернулся к машине, понимая, что теперь предстоит настроить её не просто для одного человека, а для двоих. Мартин быстро прикинул объём работы, Впереди ждал год кропотливого и изнурительного труда.

Эта машина досталась ему ещё в далёком 2024 году от ныне покойного научного куратора, профессора Розенталя. Тот посвятил ей почти всю жизнь, но уровень технологий прошлого века не шёл ни в какое сравнение с нынешним. В самом начале Мартин не горел желанием тратить свободное время на чужой проект, но после того трагического дня понял: аппарат его единственный шанс искупить вину.

Когда Мартин вошёл в кухню, Надин стояла у полок, сосредоточенно всматриваясь в экра