Олег Яковлев, Мария Герасимова
Краски и пепел

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

© Яковлев О., 2026

© Герасимова М., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Пролог

Я хочу рассказать вам сказку
Глубиной как глаза и море,
Чтобы строки как птичьи перья —
Ярко-алые, в пятнах крови…

И пронзить роковой загадкой,
Увлекательной и манящей,
Чтобы вы, как за той красоткой,
Шли – и гибли – на свет слепящий.

Чтобы душу схватила ярость,
Чтоб слеза потекла из глаза…
Чтоб хотелось, забыв усталость,
До конца дочитать все сразу…

Часть первая. Я тебя нарисовал

Я тебя нарисовал.
Как хотел, как представлял.
Склеп закрытый. Балдахин.
Гроб прозрачный. Без перин.
Бледный луч из потолка.
Цепь качается слегка.
Ты в недвижном забытье.
Звезды тусклые во тьме.
На челе твоем печать.
Слов и букв не разобрать.
Мрачный образ. Без улыбки.
Веки протыкают нитки.
Сквозь зашитые глаза
На щеке смолой слеза,
Что растаять не смогла.
Кисть в руках. Я ужасаюсь
И закончить не решаюсь.
Но последние штрихи,
Будто сами, не с руки,
Возникают на холсте
Тонкой вязью в тишине.

* * *

Далеко…
Будто голос
Зовет и плачет,
Растекается по углам.
Я все слышу,
И это значит:
Возвращаться мне час настал.
Столько лет пролежать без вздоха —
Я забыла, как пахнет ночь.
Тьма и холод… Осталось немного.
Злость и ярость должны помочь.

* * *

Гроб покрылся сетью трещин.
Гнутся скобы, сталь трепещет.
Тонких линий мне не жаль.
Осыпается хрусталь…
На цепях повисло тело.
Платье белое истлело.
Скулы острые иссохли.
Пальцы-бритвы. Пальцы-когти.
Накрест черной нитью грубой
Штопаны глаза и губы.
Открываются. Пронзают.
Словно в душу проникают.
Боже, что я натворил?!
Кого к жизни пробудил?

* * *

Просыпаюсь.
Скребу ногтями.
Лед дымится,
Становится ал.
И клубится из ноздрей,
Клубится
Черный,
Словно душа моя, пар.
Облетает ошметками кожа,
Осыпается пепел с ресниц.
Неужели в чертог мой забытый
Наконец-то пожаловал принц?
Нет, не принц,
А какой-то залетный.
Белокож,
Светлоглаз,
Статью хил.
Для чего ты меня, «мой хороший»,
От извечного сна пробудил?
Ведь недаром печать заклятья
На моем прожжена челе
И в хрустального гроба объятья
Замурована я в темноте.
Возбужденно трясутся ладони,
Лихорадочно светят глаза,
Мой спаситель от ужаса стонет:
«Ты – прекрасна.
Ты – здесь.
Ты – жива».
С кисти радугой льется краска…
Кривит губы улыбки оскал.
Этот час я ждала не напрасно,
Миг желанной расплаты настал.
Все виновны, прощенных не будет!
Все, кто помнит, и все, кто забыл,
Все потомки предавших и судий,
Все, кто в гроб меня здесь заточил…
Мой «спаситель»
Стоит, ухмыляясь.
Будешь первым!
Будь проклято все!
Я прикончу тебя, забавляясь,
И помучаю вдоволь еще…
Эй, куда ты?
Что это за двери?
Воздух пляшет, дымом объят.
Убежал.
Так скрываются звери,
Что боятся меня как огня…

* * *

Банку краски швыряю на образ,
В злую ярость в бездонных глазах.
Я дрожу, но уже понимаю,
Что не раз отыщу ее в снах.

Часть вторая. Художник и Госпожа

Моей мести очерчены планы,
Поименно враги сочтены.
Я шагаю, укутавшись в саван,
По руинам, что были мои…
Здесь когда-то стремились ввысь башни,
Над собою держа небосклон,
Во дворце, что был самым прекрасным,
Стоял алый, как кровь моя, трон.
Я на нем восседала всевластно
И вершила судьбу королей.
Только все оказалось напрасно:
Меня предали шесть сыновей.
Старший, Мрак, был холодным как камень.
Он по правую руку сидел.
Взгляд скользил поволокой в тумане,
А лицо было белым как мел.
Нарекла я второго Оскалом.
Он всегда был готов убивать —
Беспощадным и быстрым ударом,
Чтоб врасплох не пытались застать.
Третий – Пламя – был светлым и стройным,
И красив, словно образ с картин.
Я не помню, чтоб он был довольным,
Вечно губы в усмешке кривил.
Дальше шел мой любимец – Отрава.
В лжи и фальши всегда был хорош.
Среди прочих его выделяла,
Но и он мне вонзил в спину нож.
Боль был скрытным, тщедушным, но крепким.
Мог отсутствовать многие дни.
Я порой про него забывала,
Лишь скрывались вдали корабли.
И последыш – Без Имени, младший, —
Не хотела рожать стервеца,
Как в насмешку, среди своих братьев
Больше всех был похож на отца.
Не желала я верности вечной,
Их любви, благодарных щедрот,
Но не верила, что вероломно
Предадут мои отпрыски род.
Бились мы, живота не жалея,
Не считая ни сил, ни потерь,
Оттесняя Врага на край света,
За границу известных земель.
Города и моря полыхали,
Оставляя лишь пепел и соль.
Но я знала: со мною Отрава,
Мрак, Оскал, мои Пламя и Боль,
Даже он, Безымянный, последыш.
Пусть не вечно, пускай предадут,
Но меня лишь… не то, во что верят,
Мир бросая на откуп Врагу.

* * *

Прочь бегу без оглядки.
Падаю.
Поднимаюсь.
Стираю с лица испарину.
Вздыхаю.
И… просыпаюсь.
За окнами ясный день.
Пронзительно чайка бранится.
Надо же было вчера
Так безобразно напиться.
Помню, стоял у холста,
Смятенье меня тревожило,
И вдруг – я поклясться готов —
Мое творение ожило.
Тянуло руки ко мне,
На странном наречье шептало
И черным ониксом глаз
Насквозь меня прожигало.
Что было во мне сильней —
Восторг или дикий ужас?
Я был на мгновенье готов
Отдать незнакомке душу,
Лобзать в восхищенье ступни
И в вечной верности клясться,
Но бедный мой разум вопил:
Во что б то ни стало – спасаться
От тихой прелести зла,
От смертной красы обаяния,
В которых нельзя отыскать
Ни жалости, ни сострадания.
Замазан холст чернотой,
Но, кажется, там, под краской,
Бушует, бьется, вопит
Злодейка из страшной сказки.
Но это, конечно, бред,
Плод бурных больных фантазий:
Миров параллельных нет.
Наверное, все-таки к счастью.
Пойду выпью горький чай,
Заем кирпичом печенья.
Закончился в доме коньяк,
Сосиски, хлеб и пельмени,
Лишь я не закончусь никак,
Нелепый, жалкий, пустой.
Трепещет меж пальцев кисть,
Владея моей судьбой…

* * *

Мир войны,
Мир сражений и смерти
Изрыгнул мою душу на свет.
Когда дышишь, а в воздухе пепел,
В снах и бегстве спасения нет.
Когда в муках твой дом умирает,
Когда жизнь рассыпается в прах,
Ты не думаешь – просто шагаешь
В почерневших от гари снегах.
Выбор прост: умирай или бейся.
Враг безжалостен, непобедим.
В долгих битвах мне злостью своею
Удалось отстоять этот мир.
Как же вы, кого я породила,
Обо мне могли память предать?
Я осколки тепла сохранила,
А вам стало на это плевать…
Только власть? Где же в вас я ошиблась?
В наказаниях строгость была.
Я рубила сплеча, но любила.
Я несла в себе смерть, но жила…
А что вы? На руинах сгоревших,
На истертых в пыль древних холмах
Прахом правите. Или, быть может,
Это Враг теперь правит за вас?
Сколько лет пролетело?
Десяток? Или два? Я устала считать.
В том хрустальном гробу, за печатью
Ярость мне не давала дышать.
Кто-то умер, а кто-то родился —
Я их всех собираюсь судить.
Справедливости нет. Я решаю,
Кому будет позволено жить.
Был один. Прежде верен до гроба.
Я, пожалуй, его отыщу.
Он меня сторожил эти годы.
Местью тварь эту я угощу.
Он здесь жил. На окраине леса,
Что истлел еще в прошлой войне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.