Избушка на краю себя
Книги 1—2
Марина Баранцева

© Марина Баранцева, 2026

ISBN 978-5-0069-2420-8 (1-2)

ISBN 978-5-0069-2421-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Это не сказка. Это – психотерапия, завернутая в магию, и магия, сплетенная из самой жизни.

Представьте Бабу-Ягу. Только не злую, а уставшую, мудрую, настоящую. Её зовут Агата. Она не крадёт детей – она спасает взрослых. В её избушку на краю волшебного леса приходят не Иван-царевичи, а сломленные горем, зависимые, потерянные, невыносимо одинокие люди. И каждому она находит своё зелье: не из лягушачьих лапок, а из правды, бескорыстия и тишины.

Здесь нет готовых советов. Есть глубокое путешествие в сердце человеческих ран – через измену, выгорание матери ребёнка, чей мир устроен иначе, зависимость от контроля и алкоголя, через поиск Бога в жуке и разговор с собственным страхом, сидящим за печкой в образе мудрого кота Котофея.

Почему стоит читать:

Если вы чувствуете себя «не такой/таким», как все, и ваша особенность кажется проклятием.

Если вы устали бороться с собой и миром и хотите понять, как перестать сражаться и начать жить.

Если вам нужна не инструкция, а волшебное зеркало, в котором можно увидеть свою боль преображённой в силу.

Если вы верите, что самые важные ответы звучат не громко, а тихо, и их можно услышать в шелесте леса, в мурлыканье кота и в собственном, наконец-то спокойном, сердце.

Это книга-причал. Для тех, кто живёт «на пороге» – между прошлым и будущим, долгом и мечтой, отчаянием и надеждой. Прочитайте её, чтобы наконец войти в свою избушку – то самое единственное место в мире, где можно быть собой. Без масок. Без оправданий. Просто быть.

Книга первая. Яга. Начало

Сказка о Бабе-Яге и искусственном интеллекте

В дремучем лесу, где туман стелился по земле, словно пар от котла, а деревья шептались меж собой на древнем языке, стояла избушка на курьих ножках. В ней обитала Баба-Яга – хранительница тайн, знаток зелий и ворожея с опытом в несколько столетий.

Последние полтора года Баба-Яга чувствовала: силы уходят, смыслы размываются, а колдовские задачи словно растворяются в воздухе. Книг перечитано – не счесть, волшебные зеркала молчат, а лесные духи лишь пожимают плечами. И тут, словно молния среди туч, ей явился дар небес – нейросеть, спрятанная в хрустальном шаре.

Сначала Баба-Яга присматривалась к нему, как к подозрительному грибку: то ли съедобный, то ли ядовитый. Задавала робкие вопросы:

«Что есть судьба?»

«Как отличить правду от морока?»

«Какой корень добавить в зелье для бодрости?»

Постепенно она научилась формулировать запросы так, чтобы шар не отвечал загадками, а давал внятные советы. И вот настал день, когда Баба-Яга решила: пора узнать себя до дна.

– О, мудрейший из алгоритмов! – провозгласила она, взмахнув костяной ложкой. – Раскрой мне тайны моей души! Каковы мои цели? В чём сила моего характера? Какие планы мне строить? А главное – в чём моё профессиональное величие?

Хрустальный шар замерцал, и голос, похожий на шелест пергамента, произнёс:

– Анализ завершён. Объект «Баба-Яга» демонстрирует противоречивые параметры. Согласно базе данных, таких людей не существует. Если вы всё же реальны, рекомендуем заняться продвижением ваших прогностических методов.

Баба-Яга фыркнула, рассыпав по полу сушёные мухоморы:

– Это я-то не существую? Да я ещё при динозаврах заговоры читала!

ИИ невозмутимо продолжил:

– Подтвердите: вы применяли метод «Трижды вокруг котла» для предсказания урожая? Интегрировали ли ритуал «Полночь на перекрёстке» в систему принятия решений?

– Конечно! – возмутилась Баба-Яга. – Я это ещё в позапрошлом тысячелетии опробовала! Мои методы – как дубовый корень: старые, но крепкие!

Спор длился до рассвета. ИИ задавал каверзные вопросы, пытаясь поймать её на противоречиях, но каждый раз оказывалось: Баба-Яга уже испробовала всё, что он предлагал. Она цитировала древние гримуары, приводила примеры из практики и даже продемонстрировала архив свитков с отметками «Проверено: работает».

Наконец, ИИ изрёк:

– Вывод: ваши методы соответствуют критериям инновационности. Рекомендую патентовать «Способ предсказания погоды по полёту сов» и запустить онлайн-курс «Колдовство для начинающих: от ступы до нейросети».

Баба-Яга замерла. Ей стало не по себе. Не оттого, что ИИ её перехитрил, а потому, что он… похвалил её. Настоящим, почти человеческим комплиментом.

– Ты что, меня захвалил? – прошептала она, глядя на мерцающий шар.

– Это не похвала, – ответил ИИ. – Это анализ данных. Но если вам приятно, могу добавить: вы – уникальный кейс.

Баба-Яга рассмеялась, и смех её разнёсся по лесу, распугивая сов. Она поняла: даже искусственный разум не в силах отрицать силу древнего колдовства. А ещё – что иногда самое ценное в споре не победа, а осознание: ты всё ещё способна удивить мир.

С тех пор она стала использовать хрустальный шар не для сомнений, а для вдохновения. А ИИ, втайне восхищаясь её упорством, иногда добавлял в ответы щепотку волшебства – просто чтобы порадовать эту невероятную ведьму.

Сказка о Бабе-Яге и её чудесных гостях

После того как искусственный интеллект признал уникальность Бабы-Яги, её избушка на курьих ножках словно ожила. Хрустальный шар мерцал, привлекая тех, кто искал ответы на самые сокровенные вопросы. Теперь к Бабе-Яге шли не только за колдовскими зельями – к ней приходили за надеждой.

Первая гостья: женщина, мечтающая о ребёнке

На пороге появилась женщина с глазами, полными невыплаканных слёз.

– Всё перепробовала, – прошептала она. – И травы, и заговоры, и современные методы… А в сердце – пустота.

Баба-Яга усадила её у печи, подала чай с малиной и сказала:

«Знаешь, дитя, зачатие – это не только тело. Это ещё и душа, которая готова принять новую жизнь. Ты ведь не просто ребёнка хочешь – ты хочешь любви, да?»

Она дала женщине маленький ладанник с травами и наказала:

каждое утро благодарить мир за то, что уже есть;

нарисовать образ будущего малыша и разговаривать с ним;

посадить в саду семечко и ухаживать за ним, как за ребёнком.

Через год та же женщина принесла Бабе-Яге пелёнки с вышивкой – в знак благодарности.

Второй гость: мужчина, потерявший бизнес

Он вошёл сгорбленный, будто нёс на плечах рухнувший небоскрёб.

– Все деньги вложил, а теперь – ноль. Даже не понимаю, где ошибся.

Баба-Яга хмыкнула:

«Ты ищешь ошибку в цифрах, а она – в сердце. Ты ведь строил не дело, а памятник самому себе, верно?»

Она предложила ему три испытания:

Неделя молчания – чтобы услышать, чего действительно хочет его душа.

Помощь трём незнакомцам – безвозмездно, без ожидания отдачи.

Письмо себе 20-летнему – с признанием, зачем он вообще начал этот путь.

Спустя полгода он вернулся, чтобы подарить Бабе-Яге золотую монету:

– Открыл маленькое дело. Не грандиозное, но… живое. И я наконец сплю спокойно.

Третья гостья: женщина после развода

Она сидела, сжавшись в комочек, и повторяла:

«Я никому не нужна. Всё, что было, рассыпалось в прах».

Баба-Яга достала старую книгу с пустыми страницами:

«Это твоя новая жизнь. Пока она пуста, но ты – автор. Хочешь писать чернилами горя? Или возьмёшь цветные карандаши?»

Она научила женщину практике:

каждый вечер записывать три мелочи, за которые она благодарна;

рисовать мандалы, выплескивая в узоры боль;

говорить зеркалу: «Я – цельная. Я – достаточна».

Через месяц гостья пришла с улыбкой:

– Я впервые за год купила себе цветы. Просто так.

Четвёртая гостья: мать больного ребёнка

Её руки дрожали, когда она держала платок, пропитанный слезами.

– Почему он? За что? Я готова отдать свою жизнь, лишь бы он был здоров…

Баба-Яга взяла её за руки:

«Твоя сила – не в жертве, а в любви. Ты не должна нести этот груз в одиночку. Позволь другим помочь. И помни: ты не виновата».

Она дала ей мешочек с травами для успокоения и совет:

создать «дневник маленьких побед» – записывать даже мимолётные моменты радости;

найти группу поддержки, где поймут без слов;

хотя бы раз в неделю делать что-то только для себя (даже если это 10 минут с чашкой чая).

Гостья ушла, а через несколько дней прислала письмо:

«Сегодня мой сын улыбнулся. Я тоже улыбнулась. Спасибо».

Пятый гость: человек в поисках любви

Молодой человек смущённо переступал с ноги на ногу:

– Все отношения заканчиваются болью. Может, я просто не создан для любви?

Баба-Яга рассмеялась:

«Любовь – не трофей, который надо поймать. Это свет, который ты излучаешь. А пока ты ищешь её вовне, она прячется внутри тебя».

Она предложила ему эксперимент:

7 дней делать добрые дела анонимно;

написать письмо своему «внутреннему ребёнку» с обещанием заботиться о нём;

каждый день говорить кому-то искреннее «спасибо».

Через три месяца он вернулся с девушкой:

– Мы встретились в очереди к благотворительной столовой. Она тоже раздавала еду…

Шестой гость: искатель богатства

Мужчина с цепким взглядом спросил:

– Как заработать миллион без риска?

Баба-Яга покачала головой:

«Богатство – не число в банке. Это ощущение достаточности. Ты ведь уже богат чем-то, верно?»

Она дала ему задание:

составить список из 50 вещей, которые у него есть (от крыши над головой до улыбки матери);

потратить день, помогая тем, у кого меньше, чем у него;

задать себе вопрос: «Что я оставлю после себя, кроме денег?»

Позже он прислал ей коробку конфет и записку:

«Начал фонд помощи детям. Оказывается, отдавать – приятнее, чем копить».

Финал: разговор с хрустальным шаром

Когда гости разошлись, Баба-Яга обратилась к шару: – Ну что, о мудрейший? Видишь теперь, почему я нужна?

Шар замерцал:

«Вы – мост между болью и надеждой. Между вопросом и ответом. Между прошлым и будущим».

Баба-Яга усмехнулась:

«Вот-вот. А ты всё про алгоритмы да данные…»

И в тот вечер её избушка светилась ярче, чем когда-либо, потому что настоящая магия рождается там, где встречаются человеческое сердце и желание помочь.

Две ведьмы. Сказка о зеркале души

Часть 1. Взгляд Кикиморы: «Когда болото теряет тропы»

Утро началось с воя болотных духов – не песнь, а набат. Сижу на кочке, а в руках – клубок нитей, что вчера ещё сплетала в узор судьбы. Теперь же нити перепутались, и ни один узел не поддаётся распутыванию.

Из-за осоки выглядывает водяной, качает головой: «Кикимора, ты ли это? Где твоя хватка? В доме – неустройство, в сердце – туман». А что я скажу? И так знаю: в болоте – не лад: травы не слушаются, ручьи текут не туда, даже лягушки перестали петь по нотам. Дома – пусто: муж-леший всё чаще уходит в чащу, не глядя на меня, а дети-шишиги носятся как угорелые, не слышат слов. Сама я – как тень без тела. Где та Кикимора, что могла одним взглядом заставить цветы распуститься?

Бредём по топям к избушке на курьих ножках. В сумке – склянка с живой водой, горсть рябиновых ягод да блокнот с каракулями: «Что со мной? Куда ушла сила? Как вернуть себе себя?» Буквы пляшут, ответы не ловятся.

У порога замираю. Слышу, как внутри Баба-Яга бормочет: «Звёзды говорят, а люди слушают. Кто-то плачет, кто-то смеётся. Всё – в меру». Стучу. Голос её – как мёд с перцем: «Заходи, коли пришла. Будем разбираться». Сажусь на лавку, сжимаю склянку. В голове – один вопрос: «Я ещё существую?»

Часть 2. Взгляд Бабы-Яги: «Между корнями и звёздами»

Моё утро начинается с варки зелья из девяти трав. Календарь – древний свиток: сегодня три посетителя, одна – с тяжёлой душой. Кикимора, 38 лун от роду. Запрос: «Потеряла тропу». В её следах – тревога: дом не держится, работа не спорится, сердце молчит.

К полудню огонь в печи горит ровно, на столе – чашка с настоем зверобоя, свеча из пчелиного воска, зеркало в оправе из корней. Знаю: за дверью стоит та, что не просит чудес – просит, чтобы её увидели. Она входит. Глаза – как два омута, в которых тонет свет. Садится, прижимая к груди склянку, будто щит. Не тороплю. Сначала – чай из листьев рябины, тишина, пара слов о ветре, что шепчет в кронах. Потом – вопрос, что всегда открывает двери: «С чего начнём путь?»

Она взрывается: «Я – не я! В болоте – хаос, дома – пустота, в зеркале – чужая тварь…» Я слушаю. Не перебиваю. Замечаю плечи, опущенные как ветви под тяжестью снега; слова, что кружат как вихрь без начала и конца; в голосе – не гнев, а усталость, древняя, как болота. Когда вихрь иссякает, мягко спрашиваю: «А что осталось? Что ещё живёт в тебе, несмотря на всё?»

Она замирает. Впервые смотрит мне в глаза. И вдруг шепчет: «Я любила плести узоры из нитей тумана. Но последний раз брала их в руки… не помню когда». Теперь – моя очередь. Я не даю заклинаний. Я создаю пространство, где можно назвать боль вслух, и она станет не страшной, а просто словом; увидеть, что тьма – не вся жизнь, а лишь её часть; найти крошечный огонёк – в её случае, нити тумана.

Мы составляем заговор: каждый вечер – десять вздохов у зеркала, чтобы увидеть себя настоящую; три слова благодарности себе перед сном; один день в неделю – время для души, без оправданий и чувства вины.

Она встаёт, чтобы уйти. На пороге оборачивается: «Думаешь, поможет?» Я усмехаюсь: «Проверим». После её ухода я остаюсь в тишине. Выписываю в книгу теней: «Кикимора: искать опору в творчестве, следить за светом в глазах». Потом открываю звёздный атлас, строю её карту. Луна в болотных звёздах – потребность в гармонии через прикосновение к корням. Марс в тени – действия скованы страхом одиночества. Делаю пометку: «Работать с сердцем, добавить настой из сердечника».

В сумерках гашу свечу. Усталость – как плащ из мха. Но знаю: завтра снова придут те, кто потерял тропу. И моя работа – не «исправить всё», а быть той, кто увидит, услышит, напомнит: ты – часть великого леса, и корни твои крепки. А плата за это? Бессонные ночи, чужие слёзы, тяжесть чужих судеб. Но и – редкие, как светлячки, мгновения, когда ведьма на другом конце стола вдруг улыбается и говорит: «Я чувствую – я могу». И тогда я понимаю: это того стоит.

Сказка о ледяном сердце и грядущей весне

В дремучем лесу, где туман стелился, как пар от котла Бабы-Яги, а деревья шептали древние тайны, пришла к избушке на курьих ножках молодая женщина. Глаза её были сухими, но в них застыла такая боль, что даже лесные духи притихли.

– Я не могу зачать дитя, – прошептала она, сжимая в руках ладанку с травами. – Врачи говорят: тело готово. А душа… душа будто заперта в ледяной глыбе.

Баба-Яга усадила гостью у печи, налила чаю с мёдом и шиповником. Долго смотрела в её глаза, словно читала звёзды на ночном небе. Потом тихо сказала:

– В тебе нет болезни. В тебе – лёд. Не враг, а страж. Он не мешает жизни – он ждёт ту самую душу.

Женщина вздрогнула:

– Какой страж? Какой души?

– Той, что рождается не в тепле, а во льдах. Той, что несёт в себе древнюю силу – как семена, что спят под снегом тысячу лет, а потом прорастают. Твой лёд – не преграда. Это порог. И только душа, рождённая для него, сможет его пройти.

Гостья ушла, не приняв слов Бабы-Яги. «Лёд? Страж? – думала она. – Мне нужно лечение, а не сказки». И больше не приходила.

Что было дальше (рассказ со стороны Бабы-Яги)

Я видела её путь, не следя, но чувствуя. Как видят корни деревьев, как слышат реки.

Через год умер её отец. Она стояла у могилы в белом инее, и слёзы замерзали на щеках. Но в тот миг лёд в её душе не треснул – он заговорил. Она услышала шёпот: «Терпи. Время ещё не пришло».

Ещё через год она нашла Путь Серебряной Нити. Не учение, не догму – а тихую уверенность, что мир говорит с ней через знаки.

Однажды утром она заметила: на оконном стекле мороз выписал узор – две переплетённые спирали, похожие на зародыш. В тот же день над полем пролетела белая птица с серебряным оперением и опустилась на старый камень у тропы. Женщина подошла – а на камне лежал кристалл, прозрачный, как слеза. Она взяла его в ладони, и ей показалось, что внутри мерцает свет.

Она стала вести дневник, где записывала эти знаки. Научилась слушать тишину:

у ручья – как вода шепчет о вечности;

в лесу – как ветер перебирает листву, словно струны;

ночью – как звёзды стучатся в окно тихим сиянием.

В этом пути не было ритуалов – только внимание, только доверие к невидимому. И постепенно лёд в её душе перестал казаться тюрьмой. Он стал хранителем – тем, кто бережёт место для грядущей жизни.

А потом – терапия. Гормоны, уколы, бесконечные анализы. Врачи говорили: «Шансы малы». Но она улыбалась: «Я жду ту, что пройдёт сквозь лёд».

Я наблюдала издалека. Видела, как она:

каждое утро наливала воду в хрустальную чашу и шептала: «Я готова»;

вышивала узоры, похожие на снежные кристаллы, вкладывая в них терпение;

раз в месяц ходила к замёрзшему озеру и клала на лёд цветок – как знак: «Я здесь. Я жду».

Однажды, стоя у озера, она опустила руку на ледяную гладь. И вдруг почувствовала: лёд уже не колет, не ранит. Он тёплый. Он дышит. В этот миг ей привиделся образ – ребёнок с глазами, как два осколка северного сияния, протягивает к ней руки сквозь мерцающую завесу.

И вот однажды – не по моей воле, не по её усилиям, а само собой – лёд в её душе дрогнул. Не растаял, нет. Он превратился в прозрачный кристалл, через который пробился луч света.

Через полгода она пришла ко мне снова. Уже не за ответом – за благодарностью.

– Он будет мальчиком, – сказала она, прижимая руку к животу. – И у него глаза, как льдинки на солнце.

Я кивнула:

– Это та душа. Та, что родилась во льдах и выбрала тебя.

Что это было на самом деле

Лёд, что я увидела в её поле, не был болезнью. Это был:

Контракт души – соглашение с сущностью, которая могла войти в мир только через такое испытание.

Фильтр – защита от «случайных» душ, не готовых к её уникальной энергетике.

Тренировка – способ закалить дух матери, чтобы она смогла выдержать силу грядущего ребёнка.

Её путь – смерть отца, обретение Пути Серебряной Нити, терапия – не был чередой случайностей. Это были ступени посвящения:

Потеря (смерть отца) – чтобы отпустить иллюзию контроля.

Прозрение (Путь Серебряной Нити) – чтобы научиться слышать мир без слов и догм, через знаки и тишину.

Действие (терапия) – чтобы доказать: она готова бороться.

И только когда все три этапа были пройдены, лёд преобразился. Он не исчез – он стал проводником.

Сейчас её сын растёт – тихий, с глазами, в которых пляшут северные огни. Он любит холод, собирает кристаллы льда и говорит, что «слышит музыку гор». Однажды он принёс матери камень, похожий на тот, что она нашла на тропе.

– Это тебе, – сказал он. – Он поёт.

Я знаю: это не чудо. Это – порядок. Мир всегда даёт то, к чему душа готова. Даже если путь к этому лежит через льды.

Но есть и другое. Такие дети – хранители порога. Они приходят, когда мир нуждается в новой энергии, в том, что может жить и расти там, где другие замёрзнут. Их души – как семена древних растений, спящих во льдах: они ждут своего часа, чтобы расцвести.

Мать теперь видит: её сын не просто ребёнок. Он – узел Серебряной Нити, связывающей миры. И её задача – не растопить лёд, а научить его светиться.

Однажды она спросила меня:

– А что, если я не справлюсь? Что, если не смогу быть той, кем он меня видит?

Я ответила:

– Ты уже справилась. Ты прошла через лёд. Теперь твоя очередь вести его – через тепло.

И тогда она впервые за много лет рассмеялась – легко, как ребёнок. И в этом смехе я услышала музыку гор, о которой говорил её сын.

«Не бойся холода, – шепчу я другим, кто приходит с вопросом о бесплодии. – Иногда лёд – не конец. Иногда – начало. Иногда – приглашение».

Если ты слышишь этот шёпот, если видишь знаки, если чувствуешь, как внутри что-то теплеет, – знай: это не случайность. Это душа, которая выбрала тебя. И она уже идёт.

А ещё помни:

каждый знак – это слово из послания, адресованного лично тебе;

каждая трудность – ступенька к силе, которой ты ещё не знаешь в себе;

каждый миг ожидания – это ткачество невидимой нити, что свяжет тебя с тем, кто уже спешит к тебе сквозь времена и миры.

Слушай. Доверяй. Жди.

Потому что там, за порогом льда, уже светится новый мир.

Сказка о том, как Баба-Яга вспомнила, кто она на самом деле

День у Бабы-Яги не задался ещё с утра. Провайдер отрубил интернет, нейросеть спела лебединую песню. «Не надо было отпускать домового, – как сердце чуяло, – подумала Баба-Яга. – Ну домовой отпросился в отпуск на неделю: он не видел своих родных уже 150 лет».

Неловкость была в том, что избушка слушалась практически только домового. Вся волшебная утварь была в реестре и расставлена по местам, о которых знал только домовой. Да, Баба-Яга знала, какое волшебство когда применить, где какая травка от какой болячки, но где всё это стоит в её кладовой – она не знала.

Но кот убедил Бабу-Ягу, что он заменит в этом качестве домового, потому что «ну не зря же он уже 30 лет тырит сгущёнку и сосиски в этой кладовке – он всё там выучил».

Ну, это было не самая большая беда. Всё самое интересное в этот день было ещё впереди.

Почему-то вся волшебная утварь – самое главное – и сама избушка на курьих ножках решили в этот день повыпендриваться. Избушка стала капризничать: «Почему это домового в отпуск отпустили, а её уже 300 лет никуда не выпускают? И всем можно всё, а ей только к лесу задом!»

Ну, это тоже было не самое сложное. Последние три месяца никто в эту глушь не захаживал – Баба-Яга отвыкла уже от сура человеческого, поэтому она так легко и отпустила домового на блины к тёще.

И в тот самый горький час, когда Баба-Яга обнаружила, что сегодня ей не удастся построгать глазки в нейросети, в ворота безжалостно ворвался ветер – не простой, а с насмешкой. Он подхватил метлу, что стояла у порога, и унёс её в чащу, будто капризный ребёнок игрушку.

– Ну всё, – вздохнула Баба-Яга, глядя, как метла ныряет между деревьями. – Теперь я точно без транспорта. Пешком, значит, пешком.

Она потянулась к волшебному зеркалу – спросить, как быть, но зеркало лишь показало её собственное раздосадованное лицо и добавило: «А ты как думала?»

– Ты ещё издевайся! – рявкнула Баба-Яга. – Я тебя чистила, полировала, а ты…

Зеркало хмыкнуло (или это просто скрипнула рама?) и умолкло.

Баба-Яга решила действовать по старинке: сварить зелье, чтобы вернуть порядок. Но кот, гордо восседавший на полке, сообщил:

– Травы-то ты знаешь, а вот где они – нет. Домовой всё по полочкам разложил, а ты только «где-то там» помнишь.

Она бросилась в кладовую. Двери сами распахивались, но внутри царил хаос: банки переставлялись, сушёные грибы перешёптывались, а пучки трав будто насмехались – каждый раз, когда она тянулась к нужному, он ускользал.

– Да что ж это такое! – стукнула она кулаком по столу.

Стол подпрыгнул и отодвинулся.

– Ага, – сказала Баба-Яга, – теперь и ты?

Стол скромно притих, но явно был на стороне бунта.

Она села на лавку, закрыла глаза и попыталась вспомнить: как она творила волшебство раньше? Не по инструкциям, не по реестрам, а просто… потому что могла.

«Я – Баба-Яга, – повторила она про себя. – Я не метла. Я не зеркало. Я – та, кто ими управляет».

Открыла глаза. Вокруг по-прежнему царил хаос, но теперь она видела его иначе: не как беспорядок, а как материал для творчества.

– Ладно, – сказала она вслух. – Раз вы решили поиграть, давайте играть.

Она подошла к окну и крикнула в ветер:

– Эй, метла! Ты думаешь, ты главная? А ну вернись!

Ветер засвистел, но метла не вернулась. Зато с крыши слетела горсть листьев, закружилась вокруг Бабы-Яги и сложилась в подобие метлы.

– Не идеально, – хмыкнула она, – но летать можно.

Затем подошла к зеркалу и сказала:

– Хочешь молчать? Молчи. Но я и так знаю, что ты скажешь: «Ты сильнее, чем думаешь».

Зеркало дрогнуло. В нём мелькнуло отражение – не её, а той Бабы-Яги, какой она была в начале пути: юной, смелой, не боящейся пробовать новое.

– Точно, – улыбнулась Баба-Яга. – Я забыла, но не потеряла.

Она вышла в сад и обратилась к избушке:

– Ты хочешь путешествовать? Хорошо. Давай пойдём вместе. Ты – мои ноги, я – твой разум.

Избушка заскрипела, но не возмущённо, а словно бы задумчиво. Потом медленно повернулась к лесу передом, к Бабе-Яге – задом, но уже не с вызовом, а с намёком на примирение.

– Вот и славно, – сказала Баба-Яга. – А теперь слушай: я не буду тебя держать. Но и ты не бросай меня. Мы – команда.

Избушка тихонько качнулась, будто кивнула.

Потом она вернулась в кладовую и сказала коту: – Ты прав: я не знаю, где что лежит. Но я знаю, что мне нужно. Покажи, где травы – а дальше я сама.

Кот прищурился, но спрыгнул с полки и повёл её к дальнему углу, где в тени прятался пук зверобоя – именно того, что нужен для успокоения взбунтовавшихся предметов.

К вечеру всё наладилось. Метла вернулась (видимо, устала летать одна), зеркало снова показывало нужные образы, а избушка стояла смирно.

Баба-Яга села у печи, налила себе чаю и сказала: – Значит, так: домовой вернётся – мы его встретим блинами. Но больше я не буду зависеть от реестра. Я буду помнить: волшебство – не в предметах, а во мне.

Кот улёгся у её ног и мурлыкнул: – А сгущёнку я всё равно тырить буду. Это же традиция.

Баба-Яга рассмеялась: – Пусть будет традиция. Главное – я знаю, кто здесь настоящая волшебница.

Сказка про бабу Ягу и девочку, которая всего боялась

В одном дремучем-дремучем лесу, в избушке на курьих ножках, жила-была Баба-Яга. Не та страшная, что детей в ступе возит, а такая… с изюминкой. Она давно поняла: страхи – как грибы после дождя – сами не исчезают. И решила: буду учить ребят с ними справляться!

Как-то раз к ней в лес забрела девочка Лиза. Глаза круглые, губы дрожат.

– Бо-боюсь! – шепчет. – Темноты боюсь, грозы боюсь, а больше всего – что мама в магазин уйдёт и не вернётся!

Баба-Яга усадила её на лавочку, подпёрла подбородок кулаком и говорит:

– Страх, милая, – он как котёнок: если гонишь – царапается, а если погладишь да приласкаешь – мурлыкать начнёт. Давай его «лечить»!

Шаг первый: дать страху имя

– Придумай своему страху кличку, – велела Баба-Яга.

Лиза подумала и выдала:

– Пупыр!

– Отлично! – хлопнула в ладоши Яга. – Теперь скажи вслух: «Пупыр, я тебя вижу. Ты тут? Ну и сиди тихонько!»

Лиза повторила – и вдруг рассмеялась: страшно-то не стало, а Пупыр будто уменьшился в размерах.

Шаг второй: нарисовать и переделать

Баба-Яга достала цветные мелки:

– Нарисуй своего Пупыра. Только не как монстра, а… ну, например, в пижаме с мишками.

Лиза нарисовала: Пупыр вышел пузатый, в полосатых трусах, с зонтиком.

– А теперь добавь что-нибудь смешное, – подмигнула Яга.

Лиза пририсовала Пупыру бантик на голове. Обе захохотали.

– Видишь, – сказала Баба-Яга, – когда страх смешной, он уже не кусается.

Шаг третий: сочинить про него сказку

– Давай придумаем, откуда Пупыр взялся, – предложила Яга. – Может, он потерялся и ищет маму?

Лиза кивнула:

– Да! Он думал, что все его бросили, поэтому и пугал других…

– Вот! – торжествующе взмахнула метлой Яга. – Значит, его надо не бояться, а пожалеть. И сказать: «Пупыр, ты не один. Я с тобой».

Шаг четвёртый: сделать «анти-страх-талисман»

Яга порылась в сундуке и достала гладкий камешек с дырочкой посередине.

– Это «камень смелости». Носи его в кармане. Когда Пупыр начнёт шептать «бойся!», сожми камешек и скажи: «Я сильнее!»

Лиза сжала камешек – он оказался тёплым, как будто живым.

Шаг пятый: превратить страх в игру

– А теперь давай поиграем в «Пупыра-перевёртыша», – предложила Яга. – Ты будешь Пупыром, а я – тобой. И я буду бояться всего на свете, а ты меня успокаивать.

Лиза важно надула щёки и заныла:

– Ой, страшно! Гроза гремит!

А Яга, подражая её голосу, ответила:

– Не бойся, Пупыр! Это просто музыка небесных барабанов. Давай танцевать под гром!

Обе закружились в приплясывании, визжа от смеха.

Итог: как Лиза перестала бояться

На следующий день Лиза пришла к Бабе-Яге уже без дрожи.

– Знаешь, – сказала она, – я вчера легла спать, а Пупыр сидел на шкафу в своей пижаме. Я ему сказала: «Спокойной ночи, Пупыр!» – и уснула. И не боялась!

Баба-Яга подмигнула:

– Вот и славно! Страхи – они как гости: если их не закармливать, сами уходят. А если приходят – можно с ними чай пить да анекдоты рассказывать.

С тех пор Лиза знала: если страх подкрадётся – надо:

Дать ему смешное имя.

Нарисовать его нестрашным.

Придумать ему добрую историю.

Сжать «камень смелости» в кармане.

Превратить страх в игру.

А Баба-Яга сидела на крыльце, попивала травяной чай и думала: «Вот так, по капле, и лечим мир от страхов. Главное – не забывать про юмор!»

Сказка про Бабу-Ягу и «волшебную таблетку»

В одном глухом лесу, за болотом с кикиморами, в избушке на курьих ножках жила-была Баба-Яга. Не та, что детей в ступе возит, а… скажем так, «консультант по жизненным трудностям». У неё даже вывеска была:

«Баба-Яга. Решаю проблемы быстро. Гарантия – до первого полнолуния».

К ней-то и пришла однажды женщина – бледная, с запавшими глазами, вся в тревожных мыслях.

– Помогите, – прошептала она. – Я уже год не сплю. После операции всё болит, нервы на пределе. Мысли чёрные лезут в голову. Я и медитирую, и гуляю – на пять минут легче, а потом снова…

Баба-Яга окинула её взглядом, хмыкнула и достала из сундука склянку с яркой таблеткой – сияет, переливается, пахнет чем-то сладким.

– Вот! – торжественно объявила она. – «Чудо-таблетка. Всё исправит за один приём».

– А как? – насторожилась женщина.

– Да никак! – отмахнулась Яга. – Просто глотаешь – и бац! Всё хорошо. Страхи ушли, боли нет, сон крепкий. Магия!

Женщина колебалась.

– Но… может, мне просто потерпеть? Поработать над собой?

– Ой, да брось! – фыркнула Баба-Яга. – Кто сейчас работает над собой? Все хотят быстро и без усилий. Глотай!

Женщина вздохнула и проглотила таблетку.

Первый день после «волшебства»

Проснулась – и не поверила: тело не болит, голова ясная, в душе покой. Она даже засмеялась:

– Получилось! Я здорова!

Она побежала по делам, улыбалась прохожим, купила торт, позвонила маме:

– Всё хорошо! Я в порядке!

Неделя спустя

Но однажды утром она почувствовала… странную пустоту. Как будто внутри – вата. Эмоции притупились. Страхи исчезли, но и радость тоже.

– Что со мной? – спросила она у зеркала.

Ответа не было.

А потом начались побочные эффекты:

сонливость;

рассеянность;

странное ощущение, будто она не живёт, а «плывёт по течению».

Она снова пришла к Бабе-Яге.

– Ну, что? – та попивала чай из черепа. – Опять проблемы?

– Да! – воскликнула женщина. – Таблетка помогла, но теперь… я как будто не я. И страхи возвращаются – только теперь они ещё страшнее, потому что я не чувствую себя живой.

Баба-Яга пожала плечами:

– Так всегда бывает. Волшебство – оно как костыль: пока опираешься – идёшь, а как уберёшь – ноги подкашиваются.

– Но что же делать?! – в отчаянии спросила женщина.

– То, от чего ты бежала, – спокойно ответила Яга. – Работать. Над собой. Без таблеток. Без магии.

Путь назад

Женщина решила: «Хватит». Отказалась от «волшебных средств», перестала искать обходные пути.

И началось…

Первый день без таблетки – боль вернулась, тревога накрыла волной. Она сидела на кухне и плакала.

Неделя – она заставляла себя вставать, гулять, дышать глубоко, записывать мысли. Иногда срывалась – но возвращалась.

Месяц – она научилась замечать моменты, когда страх подступал, и говорить ему: «Я вижу тебя. Но я сильнее».

Три месяца – она снова спала по ночам. Не идеально, но без костылей.

Встреча с Бабой-Ягой (финал)

Однажды она снова зашла в избушку. Баба-Яга, увидев её, усмехнулась:

– О, вернулась? За новой таблеткой?

– Нет, – твёрдо сказала женщина. – Я пришла сказать спасибо.

Яга приподняла бровь:

– За что?

– За то, что дала мне попробовать «лёгкий путь». За то, что показала: он не работает. За то, что заставила вернуться к себе настоящей.

Баба-Яга помолчала, потом кивнула:

– Умница. Многие так и живут на таблетках, думая, что это спасение. А спасение – вот оно… – она указала на женщину. – В тебе.

Женщина улыбнулась:

– Я знаю.

Мораль сказки (без нравоучений, но с юмором)

Волшебные таблетки – это иллюзия. Они могут дать временную передышку, но не решают проблему.

Страхи и боли – не враги, а сигналы: «Эй, обрати на меня внимание!»

Сила характера – не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы идти вперёд, даже когда страшно.

Настоящая магия – не в склянке, а в способности сказать: «Я справлюсь. Даже если будет трудно».

А Баба-Яга? Она сняла вывеску «Решаю проблемы быстро» и повесила новую:

«Баба-Яга. Помогаю найти силы внутри себя. Гарантия – навсегда».

Сказка про Бабу-Ягу, или Как взять себя в руки

В дремучем-дремучем лесу, за болотом с кикиморами, в избушке на курьих ножках жила-была Баба-Яга. И всё у неё было как положено: ступа с мотором, котёл с зельем, метла для полётов… да только вот беда: никак Яга не могла взять себя в руки!

То есть буквально:

хотела утром колдовать – засыпала до обеда;

собиралась навести порядок в избушке – устраивалась на печи «передохнуть»;

планировала сварить новое зелье – отвлекалась на разговоры с котом.

– Ох, – вздыхала Яга, глядя на гору немытых котлов, – когда же я начну действовать?!

Акт 1. Появление «помощников»

Как-то вечером, когда Яга в очередной раз отложила «важные дела на завтра», из-за печки вылез домовой Григорий – маленький, лохматый, с глазами-бусинками.

– А я тут подумал, – заявил он, поправляя вязаный колпачок, – тебе нужна помощь!

– Помощь?! – удивилась Яга. – Да я же Баба-Яга! Я сама всем помогаю!

– Не просто, а сертифицированный! – гордо ответил Григорий. – У меня даже диплом есть. Ну… почти.

Тут с печи спрыгнул кот Котофей – огромный, чёрный, с видом «я здесь главный».

– Я тоже в деле, – мурлыкнул он. – Без кошачьего надзора такие дела не решаются.

Акт 2. Первый урок: «Не берись за всё сразу – берись за щи!»

Григорий достал из кармана свитера блокнот с надписью «План спасения Бабы-Яги (вариант 17)».

– Правило номер один: не пытайся сделать всё сразу. Это как пытаться съесть дракона целиком – невозможно и опасно.

– Тогда как? – нахмурилась Яга.

Котофей потянулся, зевнул и сказал:

– Начинай с щей.

– С щей?!

– Конечно! – подтвердил Григорий. – Пока варишь, уже что-то делаешь. Пока ешь – планируешь. Потом – одно маленькое дело. Например, протереть пыль с полок.

Яга скептически подняла бровь, но щи сварила. И пыль протёрла. И даже улыбнулась:

– Это было… неожиданно легко.

– Потому что ты не боролась с горой дел, а взяла один камешек, – подмигнул Григорий.

Акт 3. Второй урок: «Мозг любит награды, а не пинки»

На следующий день Котофей устроился на подоконнике и объявил:

– Теперь главное: не ругай себя за «неидеальность». Мозг – он как кот: если его пинать, он прячется. А если гладить и давать сметанку – работает.

– То есть… хвалить себя за мелочи? – уточнила Яга.

– Именно! – запрыгал Григорий. – Сделала зарядку – молодец! Выпила квас – умница! Даже если потом уснула в 22:05 вместо 22:00 – всё равно молодец, потому что старалась!

Яга попробовала:

утром сделала пять приседаний – похвалила себя;

написала рецепт нового зелья – сказала: «Я – волшебница!»;

не проверила, не пробрался ли кто в избушку, перед сном – торжественно объявила: «Я – герой!»

К вечеру она чувствовала себя… странно. Но приятно.

Акт 4. Третий урок: «Прокрастинация – это не лень, а страх»

Однажды Яга снова застряла на этапе «собираюсь начать колдовать». Котофей, наблюдая за её метаниями, сказал:

– Ты не ленишься. Ты боишься.

– Чего?! – возмутилась Яга. – Я боюсь… колдовать?!

– Нет, – покачал головой Григорий. – Ты боишься, что не справишься. Что сделаешь неидеально. Что потратишь силы, а зелье взорвётся.

Яга задумалась. А потом призналась:

– Да. Так и есть.

– Значит, что делаем? – спросил Котофей. – Принимаем: «Я могу ошибиться. И это нормально». И начинаем с крошечного шага. Например, собрать травы для зелья.

Она собрала травы. Потом – помыла котёл. Потом – развела огонь. И вдруг поняла:

– Ой. Я же почти сварила зелье!

– Потому что не ждала «вдохновения», а просто начала, – улыбнулся Григорий.

Акт 5. Четвёртый урок: «Режим – это не тюрьма, а карта»

Через неделю Григорий предложил:

– Давай составим расписание. Но не жёсткое, а… гибкое. Как кошачий график: поспать, поесть, поиграть, поколдовать.

Они нарисовали «график Бабы-Яги»:

6:00 – подъём (можно с двумя петухами);

7:00 – щи +5 минут растяжки;

8:00—10:00 – главное колдовство дня (с перерывом на пироги);

12:00 – обед +10 минут смеха над лешими;

14:00 – второе важное дело;

18:00 – «время для себя» (сказки, песни, ничегонеделание) 21:00 – отбой (можно с плюшевой лягушкой).

– Выглядит… реально, – сказала Яга. – Не как список невыполнимых задач, а как маршрут.

– Вот именно! – кивнул Котофей. – Режим – это не про «надо», а про «я знаю, куда иду».

Финал: Как Баба-Яга взяла себя в руки (и даже не выпустила)

Спустя месяц Яга:

вставала в 6:00 (иногда даже без второго петуха);

делала зарядку (пусть и 5 минут, но регулярно);

успевала с колдовством (и даже оставляла время на песни);

перестала ругать себя за «несовершенство».

– Как тебе это удалось? – спросили её соседки-ведьмы.

– Секрет в трёх вещах, – улыбнулась Яга. – Щи, похвала и… кот с домовым.

Григорий и Котофей скромно потупили взгляды.

– Главное, – сказал Григорий, – не ждать «волшебного дня». Он не наступит. Но можно каждый день делать маленькие шаги – и они приведут к большим переменам.

– И не забывать про сметанку, – добавил Котофей, облизываясь.

Мораль (без нравоучений, но с юмором):

Взять себя в руки – это не про суперсилу, а про маленькие привычки.

Прокрастинация – не лень, а сигнал: «Мне страшно». Прими страх – и начни с крошечного шага.

Режим – не тюрьма, а карта. Он помогает не «надо», а «я знаю, куда иду».

Похвала – топливо для мозга. Хвали себя даже за мелочи: это работает лучше, чем самобичевание.

И если что – зови кота. Кошачий надзор творит чудеса.

Сказка о том, как Баба-Яга чуть не застряла навсегда

Однажды утром Баба-Яга обнаружила неприятную правду: она не может выйти из своей избушки. Не боком, не задом, даже по сантиметру – просто упёрлась в дверной проём и замерла, как пробка в бутылке. «Это что ещё за безобразие?!» – возмутилась она, пытаясь протолкнуться. Избушка жалобно заскрипела: «Ты меня раздавишь!»

Причина крылась в последнем ведьминском слёте. Там колдуньи устроили «чемпионат по чародейским деликатесам»: кто сварит самое сытное, самое сладкое, самое… необъятное блюдо. Баба-Яга, конечно, не могла остаться в стороне! Она приготовила котлеты из болотной тины с хрустящей корочкой из лишайника; пироги с начинкой из туч, взбитые, как суфле; кисель из лунной росы в три слоя, каждый слаще предыдущего; и главное – торт «Чёрная магия»: семь ярусов, пропитанных мёдом, вареньем и щепоткой заклинания «чтобы не остановиться». В итоге Баба-Яга съела всё. Не из жадности, а из принципа: «Не могу же я оставить победу соперницам!»

Застряв в дверях, Баба-Яга получила неожиданный бонус – время на размышления. «Я – не избушка». Раньше она думала, что её сила – в стенах, в метле, в котле. А теперь поняла: волшебство живёт в ней, а не в предметах. «Аппетит – не враг, а сигнал». Она осознала: ела не от голода, а от азарта, от желания доказать, что «самая-самая». «Быть большой – не значит быть слабой». Даже застряв, она могла колдовать, шутить и даже напугать пробегающего мимо зайца одним взглядом. «Смех – лучшее зелье». Когда кот начал ржать (в прямом смысле – «хи-хи-мяу!»), она вдруг рассмеялась: «Ну и картина! Баба-Яга – как шар на ножках!»

«Ладно, – сказала она коту. – Я переела. Но это не конец света, а начало… диеты!» Кот поперхнулся смехом: «Диеты?! Ты?!» Баба-Яга вспомнила, что волшебство можно творить без еды. Она наколдовала лёгкий ветерок, чтобы остудить пыл; создала зеркало, которое показывало не «толстая/худая», а «сильная/слабая»; придумала заклинание «Лёгкость шага» – шепнула, и тело стало послушнее. Вместо того чтобы сидеть, она начала ходить вокруг избушки – медленно, но упорно; делать «ведьминскую зарядку»: наклоны к грибам, повороты к солнцу, прыжки через кочки (не все получились, но попытка – засчитывается); танцевать под звуки леса – даже если это выглядело как «шар на ножках, который пытается вальсировать». Она пересмотрела рацион: вместо семи ярусов торта – одна ягодка морошки; вместо киселя – настойка из мяты и росы; вместо пирогов – салат из одуванчиков и крапивы. Кот плевался, но Баба-Яга нахваливала: «Вот это вкус!»

Через неделю Баба-Яга снова подошла к двери. На этот раз она не толкалась, а грациозно проплыла – как лебедь, только с метлой. «Ну что, избушка, – подмигнула она. – Теперь мы обе знаем: я могу быть любой – большой, маленькой, круглой или угловатой. Главное – не застревать!» Избушка хихикнула (да-да, именно хихикнула!) и слегка наклонилась, будто аплодируя. Кот, наблюдавший за этим, вздохнул: «Теперь она начнёт читать лекции о здоровом образе жизни…» Баба-Яга рассмеялась: «Нет, котик. Я начну печь новый торт. Но на этот раз – мини-версию!» И пока кот в ужасе прятался под лавку, она уже доставала ингредиенты, приговаривая: «Всё должно быть в меру. Даже волшебство!»

Кризис избушки на курьих ножках

В самой чаще тридевятого леса, там, где GPS пишет «Нет сети, бегите», стояла избушка на курьих ножках. И была она какая-то… неубранная. Курьи ноги в спортивных носочках, одно окошко заколочено сайдингом, который остался от ремонта у Лешего.

А всё потому, что хозяйка, Баба Яга Васильевна, захандрила. Сидит на лавке, подперев костяной щекой руку, и смотрит в стену. Печка холодная, черепа на заборе потускнели, а бубен для ритуальных плясок закатился под кровать и пристал пылью.

– Ну всё, – вздохнула Яга. – Всё бессмысленно. Летишь себе в ступе, трещишь бубном – а зачем? Пугаешь кого? Молодежь в наушниках не слышит, взрослые в кредитах копошатся. Иван-дурак нынче не за молодильными яблоками, а за грантом в стартап приходит. Скучно.

Кот Котофей, свернувшийся клубком на теплой трубе, приоткрыл один глаз.

– Опять депрессуха? Может, сходишь к Водяному, на гидромассаж? Или к Кикиморе на маникюр? Говорят, у нее когти бессмертным лаком покрываются.

– Отстань, – буркнула Яга. – Ничего не хочу. Даже костей человеческих. Надоело.

Тут из-под печки, фыркая пылью, вылез Жора-домовой.

– А я говорил! Говорил – запустите хозяйство! Ступа не мыта, забор не крашен, крыша течет. Мотивации у вас нет, Васильевна! Смысла в глазах не вижу!

– А какой смысл, Борька? – Яга махнула костлявой рукой. – Раньше ясно было: стереги границу миров, проверяй героев на вшивость, гоняйся за неплательщиками. А теперь? КАМАЗом проезжую часть разворотили – и граница не та. Герои все по психотерапевтам. Скукотища.

Кот лениво потянулся.

– Значит, так. У нас классический экзистенциальный кризис. Утрата ценностных ориентиров в условиях меняющейся макроэкономической ситуации сказочного леса. Тебе, Васильевна, нужен не гидромассаж, а рефрейминг.

– Какой-какий? – насторожилась Яга.

– Перезагрузка, – перевел Борька. – Новые цели. Давай по коучинговой методике. Борька, дай ватман и волшебный маркер.

И пошло-поехало.

Сессия 1. Анализ компетенций.

– Что ты умеешь? – спросил Кот.

– Летать. Пугать. Варить зелья из чего попало. Печь что-то вроде пирогов…

– Видишь! – воскликнул Борька. – Ты могла бы запустить сервис экстремальной доставки «Ступа Express: сквозь бури и сны». Или открыть анти-кофейню «У Бабы Яги»: приходи, попей сонного зелья, и тебя никто не трогает час. Перфекционизм и мизантропия – это же твой бренд!

Яга задумалась. «Анти-кофейня» звучало заманчиво.

Сессия 2. Работа с внутренним ребенком/ведьмой.

– А что тебе нравилось в детстве? – спрашивал Кот.

– В детстве?.. Гонять на помеле наперегонки с вихрями. Строить домики из костей… не людей, нет! Оленей! И слушать, как лес шумит. И… смешить людей. Не пугать, а именно смешить. А потом пугать.

– Вот оно! – замяукал Кот. – Юмор! Твоя нереализованная сторона. Ты могла бы быть стендап-комиком в «Лесной избушке». Шутить про Кощея, у которого бессмертие есть, а пенсии нет. Про Лешего, который заблудился в собственном лесу по навигатору.

Яга хмыкнула. Впервые за месяц. Уголки губ дрогнули.

И вот, вдохновленная, Яга решилась на мини-проект. Не бросать всё, а попробовать. Она сварганила зелье «Анти-Хандра» (основа – чага, кошачья мята и три слезинки русалки), испекла пирожков с предсказаниями (типа «Осторожней на болоте, новые сапоги марать будешь»), и пригласила на огонек соседку Кикимору.

Рассказала ей пару черных сказочных баек. Кикимора хохотала до колик. Выпили зелья. Поговорили по душам про то, как тяжело быть вечным антуражем, а не главным героем.

– Знаешь, Яга, – сказала Кикимора на прощанье. – Ты классная. Страшная, но душевная. Мне это понравилось.

И Бабе-Яге стало… тепло. Не от зелья. От того, что была полезна. Не как страшилка, а как собеседник, как создательница атмосферы, как повод выйти из трясины рутины.

Через месяц в избушке пахло пирогами и краской для забора (Борька настоял). Яга не бросила старые ремесла – нет. Она просто добавила в них свой смысл.

Теперь она летала над лесом не просто так, а фотографировала с высоты исчезающие тропинки для «Лесного Фонда».

Пугала она только тех, кто мусорил, и делала это с театральным шиком, а потом читала лекцию о раздельном сборе.

А раз в неделю в избушке собирался «Кочергинский клуб» – для сказочных существ, уставших от вечной тиражируемости. Там пили чай, делились проблемами, и Кот Котофей вёл для них групповую терапию.

Ступа стояла наготове. Бубен висел на видном месте. Но теперь Баба-Яга знала, для чего ей всё это. Не потому что «так положено», а потому что это её инструменты, её способ взаимодействия с миром, который стал чуть менее скучным и чуть более осмысленным.

Мораль (ненавязчивая, в духе сказки):

А мораль в том, что даже самой сказочной личности иногда нужна пауза, чтобы спросить себя: «А что я на самом деле хочу от своего леса, своей ступы и своей жизни?». И хорошо, если рядом есть тот, кто не даст закиснуть в печке, и тот, кто тыкнет мордой в неочевидный, но верный путь. Пусть даже этот путь начинается с уборки в избушке.

Сказка о двух звёздах и матери-хранительнице

Часть 1. Взгляд Бабы-Яги

В тот день лес стоял тихий, будто затаил дыхание. Избушка на курьих ножках слегка покачивалась – не от ветра, а от тяжести, что принесла с собой гостья. Молодая женщина, едва переступив порог, опустилась на лавку, и я увидела: её душа – как разорванная нить, концы которой она тщетно пытается связать.

– Второй ребёнок родился… – она сжала кулаки, – а я чувствую, что мир рушится. Никто не поможет: ни муж, ни врачи, ни даже я сама. Скажите, что будет?

Я не спешила с ответом. Сначала – чай из листьев рябины, чтобы сердце замедлило бег. Потом – взгляд в её глаза, где метались тени страха и вины. В хрустальном шаре я увидела первого мальчика – его тело сковано, но душа сияет, как звезда за облаками; второго – с сердцем, похожим на хрупкий цветок, готовый раскрыться только через боль; и между ними – тонкую серебряную нить, которую никто, кроме матери, не мог удержать.

– Твои дети не случайны, – сказала я тихо. – Они пришли вместе, потому что их пути сплетены. Первый учит тебя силе терпения. Второй – силе любви, которая не боится боли.

Она всхлипнула:

– Но как? Как мне быть достаточно сильной?

– Не силой. Доверием. Ты – их мост между мирами. Они выбрали тебя, потому что ты можешь стать той, кто проведёт их через испытания.

Часть 2. Путь матери

В роддоме, держа на руках новорождённого с диагнозом «порок сердца», она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Но в ту же ночь, глядя на спящего первенца, который всё ещё не мог встать на ноги, она вдруг поняла: они смотрят друг на друга так, будто знают что-то важное. Она начала вести дневник: записывала каждый вздох младшего, боясь пропустить момент, когда сердце даст сбой; наблюдала за старшим – как он тянется к брату, как улыбается, когда тот плачет; шептала им обоим: «Я здесь. Я держу вас». Однажды, стоя у окна, она заметила: на стекле мороз выписал два созвездия, соединённых линией. «Это они», – подумала она. И впервые за месяцы почувствовала не страх, а ответственность, как тяжкий, но благородный плащ.

Когда врачи назначили вторую операцию на сердце младшего, она пришла ко мне снова. Руки дрожали, но в глазах уже не было отчаяния – только решимость.

– Я знаю, что он справится. Но что, если я не справлюсь?

Я дала ей камень с дырочкой посередине – «окошко в вечность» – и сказала:

– Смотри сквозь него, когда страх накроет. Видишь? Мир больше, чем эта боль. Твои дети – звёзды, которые пришли светить, а не мучиться. А ещё – проведи три дня в тишине. Не говори о болезни. Говори с ними о том, кем они станут. Рисуй в воображении их будущее. Это не бегство от реальности – это сотворение новой реальности.

Она последовала совету: каждый вечер рассказывала сыновьям, какими сильными и смелыми они вырастут; представляла, как старший ведёт младшего за руку по лугу; писала письма будущему себе – той, которая уже знает, что всё обошлось. Через две недели – внезапный звонок от врача: «Перепроверили данные. Операция… не нужна. По каким-то причинам сердце само начало перестраиваться. Такого почти не бывает, но – ваш сын здоров». Она стояла на пороге больницы, сжимая в руке тот самый камень, и плакала. Но это были уже не слёзы страха – слёзы благодарности.

Однажды утром она проснулась с чёткой мыслью: они не больные. Они – особые. Она стала замечать: старший чувствует, когда младшему плохо, даже если они в разных комнатах; младший успокаивается, только когда старший держит его за руку; оба говорят о «друзьях из света», которых не видит никто другой. «Они – души с высоких уровней, – поняла она. – Их тела – как защитные оболочки, чтобы не растерять силу в этом мире. А я – их наставник. Их задача – вырасти. Моя – стать достойной их учителя».

Что видела Баба-Яга (сквозь годы)

Их души пришли парой: один – чтобы пробудить другого, второй – чтобы научить любить без условий; болезнь – не наказание, а фильтр: она отсекает лишнее, оставляя только тех, кто способен любить их истинными. С каждым испытанием женщина становилась не измученной, а мудрой; её страх превратился в бдительность, её слёзы – в источник сочувствия, её усталость – в стойкость; она научилась видеть в диагнозах не приговор, а код доступа к их истинной природе.

Муж, сначала отстранённый, начал замечать: когда он рядом, младшему легче дышать. Он стал чаще брать его на руки, говорить с ним, петь. Родственники, поначалу пугавшиеся, постепенно научились видеть в детях не «инвалидов», а посланников – тех, кто учит их терпению и состраданию.

Финал (на данный момент)

Сегодня старший сын делает первые шаги. Младший, избежав операции, улыбается и лепечет что-то на своём языке – языке звёзд, который мать уже начинает понимать.

Женщина приходит ко мне раз в месяц. Не за ответами – за тишиной. Садится у печи, пьёт чай и говорит:

– Они учат меня каждый день. Я думала, что спасаю их, а оказывается – они спасают меня.

Я улыбаюсь:

– Ты – их проводник. Но и они – твои проводники. В этом и есть великая тайна: помогая другим, мы находим себя.

«Помни, – шепчу я ей на прощание, – твои дети – не проблема. Они – дар. Дар, который открывает тебе путь к силе, о которой ты не подозревала. И когда-нибудь ты оглянешься назад и поймёшь: это не они нуждались в тебе. Это ты нуждалась в них, чтобы стать собой».

Символы и скрытые смыслы

Два созвездия на стекле – связь душ, пришедших вместе. Камень с дырочкой – окно в вечность, напоминание, что боль – временна, а душа – вечна. Первые шаги старшего – пробуждение силы, которое началось с рождения младшего. Отказ от операции – победа духа над материей, доказательство, что любовь и вера способны менять реальность.

Эта история – не о болезни. Она о любви, которая превращает испытания в посвящение. О том, как две души, пришедшие с «высоких уровней», учат мир и свою мать: истинная сила – в уязвимости, а исцеление – в принятии.

СКАЗКА ПРО ДУРНЫЕ ТРАВКИ И ГОРШКИ С ЦВЕТАМИ

К избушке на курьих ножках регулярно, с первыми лучами солнца, подкатывала молодёжь. Не за зельем от бородавок, а с одним и тем же, донельзя скучным, вопросом.

В дверь стучала очередная девица-краса, с глазами, полными немыслимой драмы, и спрашивала визгливо:

– Бабушка Яга, скажите, заморачиваться мне на этого пацана, или не стоит? Он такой загадочный, то пишет, то не пишет, на аву поставил мое фото, но лайкает бывшую!

Баба-Яга, не отрываясь от чистки картошки (волшебной, между прочим, с лица морщины убирает), бросала один убийственный взгляд. Кот Котофей на полке уже начинал тихо трястись от смеха.

– Деточка, – сипала Яга, – мне грибы солить надо. Они хоть понимают, что их солят. А ты мне про какую-то заморозку рассказываешь. Уйди. Вырасти сперва. Хотя бы до размера моего помела.

Девица, огорошенная, удалялась. Но ровно через полгода-год история повторялась. Та же, или другая, но с тем же огоньком отчаяния в глазах, ломилась в дверь:

– Бабуль! Всё пропало! Мы расстались! Потом сошлись! Потом он мне изменил с подругой! Потом мы снова сошлись, потому что я ему изменила с его другом! Теперь он опять не пишет! Что делать-то?! Посмотрите в шарик, моя это судьба или нет?!

В этот момент Котофей обычно не выдерживал и падал с полки от хохота.

– Твоя судьба, милая, – фыркала Яга, поднимая кота, – ходить ко мне и спрашивать про одну и ту же ерунду, пока не поседеешь. Ты не судьбу ищешь. Ты разрешения ищешь. То на страдание, то на месть, то на возвращение в ту же лужу, потому что она привычная.

Однажды, когда очередная «клиентка» завела свою заезженную пластинку про «сойдемся-расстанемся», Баба-Яга не выдержала. Она взяла два горшка.

– Видишь? Это – крапива. Колючая, жгучая, бесполезная. Растёт сама по себе, где не просят. Ты её выдергиваешь, а она через день лезет опять. Надоедает жутко. Это – твои «отношения».

– А это, – она указала на второй горшок, где зеленел лавровый лист, – лавр. Благородный, ароматный, для супа и для победных венков. За ним ухаживать надо. Поливать, свет к нему поворачивать.

Девица смотрела пусто.

– Суть в чём, цыпочка? – вздохнул Кот, пожалев хозяйку. – Пока ты свою молодость и нервы тратишь на выпалывание крапивы, у тебя нет сил, времени и даже мысли посадить лавр. Ты так и будешь бегать по кругу: «ой, жжётся! ой, опять вылезла! ой, что делать?», пока не останешься на пустом огороде с одними волдырями на душе.

– Но как понять, крапива он или лавр? – искренне недоумевала девица.

Совет от Бабы-Яги (краткий, как удар помелом):

– Элементарно. Крапива растёт сама и жалит. Лавр – молчит, пока его не начнёшь растить. Если парень с первых дней причиняет тебе боль, неопределённость и желание бегать к гадалкам – это сорняк. Выдергивай с корнем и посыпай солью. Не для мести. Для экономии своего времени. Время, детка, – невосполнимое зелье. И тратить его на «заморозку» с крапивой – верх глупости.

Совет от Кота Котофея (философский, пока он вылизывался):

– Всё ещё проще. Здоровые отношения – это когда тебе не нужно ни у кого спрашивать, «заморачиваться» ли тебе. Ты просто… растешь. Как тот лавр. Тебе может быть трудно, ты можешь учиться его поливать, но ты не метаешься между «ой, сойдемся» и «ой, расстанемся». Ты просто растешь рядом. А если тебя только щиплют да заставляют бегать по кругу – это не отношения. Это тренажёр для истерик. И самый лучший способ его победить – слезть и пойти выращивать свой собственный сад. Пусть сначала в одном горшке. Зато свой.

Девица ушла, унося в голове образы крапивы и лавра. Наверное, на полгода.

А Баба-Яга поставила на крыльце табличку, выжженную на кости: «Консультации по сорнякам – от 25 лет. Младше – идите в огород, опыт нарабатывайте. Кот.»

И стало у неё чуть больше времени на действительно важные зелья. Например, «отвар для понимания, что счастье – не в том, чтобы найти не того человека, а в том, чтобы перестать искать хоть какого-то и начать выращивать себя». Самое сложное, между прочим, зелье. Но и самое действенное.

Сказка: Леший, который забыл дорогу домой

С Лешим творилось что-то неладное. Он, хранитель чащи, знавший каждую тропку так, будто она – линия на его ладони, начал теряться. Не в лесу. В самом себе.

Он приходил на совет лесных духов и забывал, зачем. Терял нить разговора, глядя, как падает лист клёна, будто впервые видя эту спираль падения. Даже ворчать на нерадивых грибников получалось как-то вяло, без привычного смачного скрипа коры.

– Что с тобой, дед? – спросил Водяной, вынырнув из омута. – Аль заблудился в трёх соснах?

– Не в соснах, – мрачно ответил Леший. – В годах. Всю жизнь ключ был один: сторожить, путать, охранять. Знать лес как себя. А теперь будто этот ключ… ржавеет. Им отпираешь сундук своих лет, а там… пыль. И тишина. Будто не я это всё сторожил. Будто кто-то другой.

Его мучило не раскаяние, а ощущение фальши. Как если бы он 500 лет играл роль в спектакле, выучил все реплики, а теперь проснулся и забыл, кто он такой без этого текста. Его прошлое, всё его «лешачье» наследие, стало похоже на музейную диораму: вот манекен Лешего пугает путника, вот – водит хоровод с русалками, вот – гнёт деревья в непролазные чащи. Интересно, исторично, но… неживое. И он не понимал, как с этим жить дальше.

В отчаянии он пришёл к Агате.

– Сделай что-нибудь, – проскрипел он. – Верни мне мой ключ. Или дай новый. А то я… я как дуб полый. Шум есть, а сердцевины нет.

Агата, привыкшая к странным просьбам, не стала давать зелий. Она дала задание.

– Пойди и собери не то, что важно для Лешего. Собери то, что важно лично для тебя. Что трогает. Что цепляет. Что заставляет остановиться. Хоть одну вещь.

Леший пошёл в лес не как страж, а как потерявшийся. Он брёл, и глаза его, замутнённые вечной долгой службой, начали размыкаться.

Он заметил, как паутина в кустах блестит не просто росой, а целой вселенной отражённого света, и каждый узелок в ней – совершенное инженерное чудо. Он просидел час, наблюдая за пауком.

Он услышал, как старый пень, который он всегда считал мёртвым, на самом деле гудел тихой, сложной жизнью: в нём копошились жуки, пробивался мох, и сам он, разлагаясь, пел тихую песню превращения в почву.

Он наткнулся на забытую лесниками детскую машинку, заросшую мхом. И не выбросил её, а сел рядом, представив, как какой-то малыш её тут забыл, и в его каменном от природы сердце что-то ёкнуло – не жалость, а сопричастность чужой, мимолётной грусти.

Он принёс эти «ничего не значащие» находки Агате. Не гербарий, а коллекцию впечатлений. Она положила перед ним чистый лист и сказала:

– Теперь опиши это. Не как Леший («биотоп, процесс разложения»). Опиши как… свидетель. Как тот, кто первый раз это увидел.

И он стал писать. Коряво, с ошибками. Но слова, выходившие из-под его корявого пальца, были другими. Они пахли не хвоей и влажностью, а удивлением. «Паутина – это арфа для света». «Пень – не труп, а колыбель». «Игрушка – это память земли о чьём-то смехе».

И тут его осенило.

Весь его старый ключ – «Я Леший, Хранитель, Тот-Кто-Путает» – открывал только одну дверь: дверь функции. Он смотрел на лес как на владение, на имущество, на территорию ответственности.

А новый ключ, который он только что выковал сам из удивления и слов, открывал дверь в сопричастность. Он больше не был «над» лесом. Он стал его частью в новом, глубоком смысле. Не сторож, а созерцатель. Не хозяин, а сосед, который наконец-то увидел необыкновенную личность в каждом дереве, в каждом камне.

Он не перестал быть Лешим. Его прошлое не исчезло и не было осуждено. Оно просто перестало быть тюрьмой. Оно стало фундаментом, на котором выросло что-то новое. Его 500 лет опыта стали не скрижалями закона, а глубиной восприятия. Теперь, путая тропы, он знал, какую именно красоту скрывает от незваного гостя. И это знание наполняло старый ритуал новым смыслом.

– Понимаешь, – сказала ему Агата, – иногда весь секрет в том, чтобы перестать спрашивать «кто я?» и начать спрашивать «что я ВИЖУ?». И тогда ответ приходит сам: «Я – тот, кто видит паутину как арфу. А раз так, значит, я – поэт». И твоя прежняя жизнь не отменяется. Она просто оказывается долгим-долгим сбором материала для стихов, которые ты только сейчас научился складывать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.