Кирилл Клеванский
Матабар VI

Глава 31

В кольцах тут же рассыпались оба накопителя. Прототип «Ледяных Кукол» забирал воистину громадное количество лучей. А именно – семь красных и девять зеленых, что равнялось максимальному собственному запасу Звезд Ардана. Именно поэтому он и просил у Дагдага дополнительных накопителей.

Как только накопители потрескались, Ард скинул перчатку на обледеневшую землю и зацепил кольцами накопители с ремня. Противник на секунду опешил. Маг, Паук, один из Кукловодов – не важно, Арду в данный момент было все равно. Он просто хотел избавиться от той грызущей пасти, что пережевывала его изнутри укус за укусом.

Этого было достаточно, чтобы следующим же ударом посоха о землю поджечь вторую печать. Ледяной вихрь, еще не успевший осесть, вновь взвился снежными, сверкающими в свете фонарных столбов струями. Двухметровое копье толщиной с мужское предплечье забрало с собой два луча Красной Звезды и четыре Зеленой.

Пространство вокруг копья завибрировало, и меньше чем через мгновение с немыслимой скоростью, вырывая следом за собой двери и оконные рамы, оно врезалось в выставленный щит противника. Тот не успел даже посохом о землю ударить, но ему и не потребовалось.

На его поясе вспыхнула бляха и, оплавляясь жидким металлом, исторгла из себя печать. Переливаясь всеми цветами радуги, та остановилась на красном, и ледяное копье, вздрогнув последний раз, покрылось трещинами и разлетелось на десятки мельчайших осколков, большая часть из которых мгновенно исчезла в огненном вихре, сформировавшем очертания клевера.

Маг все же посохом ударил, и под его ногами закружилась сложная, многосоставная печать. Арди явно имел дело с Синим магом – только начиная с третьей Звезды у мага появлялась возможность использовать печати, состоящие из нескольких конструкций сразу.

Ард понятия не имел, что это за печати. Он никогда прежде не видел такие в своей жизни. Но Аверский хорошо обучил своего временного студента. Ардан успел заметить несколько характерных узлов, отвечавших за определенные характеристики.

Так что когда с цветка сорвались лепестки и, сливаясь один с другим, образовали вытянутую зазубренным клыком молнию, Ардан уже был готов. С очередным ударом посоха вокруг него закружились модифицированные диски Щита Орловского, а в левой руке юноши появился открытый гримуар.

Молния, повторяя направление атаки ледяного копья, зигзагом, постоянно меняя траекторию, сверкнула в сторону Арда. Маг, не имеющий в своем арсенале заклинания, которое без внешнего управления реагировало на угрозу, тут же отправился бы к Вечным Ангелам или Спящим Духам. Диски же Орловского, выстроившись один за другим, встали на пути вражеского заклинания за миг до того, как заклинание пронзило бы грудь Ардана. И несмотря на то, что они могли защитить только от физического воздействия, молния… замедлилась. Один за другим разбивая полупрозрачные диски, она истончалась, а вокруг рассыпалась земляная крошка. Именно элементы «камня» Ардан и заметил в структуре печати противника. Он лишь спрятал свое основное атакующее заклинание в «костюме» стихии предыдущей печати, созданной его артефактом.

– Ты ведь не военный маг! – выкрикнул ошарашенный химеролог.

На какую-то секунду в голове Арда возникла мысль о том, что последний из Пауков, видимо, давно не связывался со своими «руководителями». Но он отмахнулся от нее, как от ненужной и неуместной.

Когда разбился последний из дисков Щита Орловского, то огненное сияние ослабшей молнии лишь растеклось по плащу Арда, а тот уже, едва мазнув взглядом по одной из страниц, снова ударил посохом о землю.

На этот раз печать под его ногами расширилась от полуметра до семидесяти сантиметров в диаметре. И снова, как и в случае с ледяным копьем, снежные крупицы и иней вокруг взвились в небо, сформировав над головой противника ледяную глыбу. Перевернутую Ледяную Стену. Габаритами едва ли не три метра длиной и два с половиной шириной, она многотонным покрывалом рухнула на голову мага. Тот, разумеется, уже поставил щит. На этот раз не стихийный, а сложную трехзвездную конструкцию, которая должна была перенаправить высвободившуюся после столкновения энергию в сторону Арда в виде выстрела сжатого воздуха.

Это если Ардан правильно понял основные узлы печати, сияющей под ногами противника. Но глыба, буквально за пару дециметров до головы мага, треснула пополам и, складываясь книгой, ударила с двух разных сторон по щиту. Со спины и лица мага. В итоге его перенаправленный выстрел сжатого воздуха ударил прямо внутри ледяного капкана. Он должен был, по идее, вызвать у мага кессонную болезнь, но на запястье противника вспыхнул очередной артефакт.

Расправила крылья призрачная птица и, закружив все вокруг в восходящем потоке ветра, унеслась в небо вместе с осколками окружающих улицу стен, ледяными всполохами и целыми пластами земли.

Маг тяжело дышал. На его лице появилась испарина, а в кольцах на пальцах почти не осталось накопителей. И вряд ли у него имелись запасные.

– Ты переписал… переписал ее на лету, – произнес он оторопело.

Скорее всего, противник не имел особого опыта в магических сражениях, потому как переписывание заклинаний на лету – основа основ военной магии. Ардан хорошо помнил те длинные, казавшиеся бесконечными часы тренировок, когда Аверский заставлял его все быстрее и быстрее переписывать печати до того, как они воплотятся в реальность.

Чувствуя, что в Звездах осталось не так много лучей, а для накопителей придется закрыть гримуар и вновь перезарядить кольца, Ардан прислушался к эху разлившейся вокруг Лей. Он потянулся к ней и, собрав то, что сам недавно потратил, вновь ударил посохом о землю.

Зажженная Резонансом печать породила на свет десяток ледяных игл длиной с ладонь и толщиной с палец. Модифицированный «Ледяной Залп». И вся суть изменения заключалась вовсе не в численности, а в том, что иглы ударили сразу с четырех разных направлений, с разной скоростью и углом падения.

Вновь сложная многосоставная печать заблестела под ногами противника, и его фигуру спрятала, на первый взгляд, водная сфера, но если присмотреться, то свет оставшихся фонарей преломлялся вовсе не на поверхности сферического «озера», а скорее жидкого металла. Конструкция настолько сложная и непривычная, что Арди уже не испытывал никаких сомнений в том, что химеролог в плане печатей нашел свое призвание именно в защитной стезе.

Сфера жидкого металла без всяких проблем пожрала и утопила в своих недрах град ледяных игл, а затем вытянулась в стороны длинными, извивающимися жгутами. Те прикоснулись к стенам домов и заструились по ним стальными змеями. Оставляя за собой ожоги и пожары, раскаленный металл пронесся по улице и остановился по обе стороны от Арда.

Маг, смотря на то, как осыпаются кристаллы накопителей на пальцах юноши, только удрученно покачал головой и ударил посохом о землю. В тот же миг метровая печать под его ногами заставила жидкий металл впитаться внутрь домов. Послышались крики, запахло горелым, но уже в следующий миг куски досок, кирпичей, каких-то предметов утвари, становясь частью металлических жгутов, протянулись к Арду. И тот оказался бы пронзен, его кости раздробило бы в мелкий порошок, если бы не одна маленькая деталь.

Все это время среди ледяных узоров инея, по тем же стенам, а порой среди рассыпавшегося на земле снега, замирая на столбах, исчезая среди бликов отражений, бежала «Ледяная Кукла».

Не то рысь, не то щука, создание вынырнуло из ледяного нароста на обломках стены и, нависнув над ошарашенным магом, открыло пасть. Дыхание Куклы обернулось метелью, внутри которой расцветали ледяные цветы.

Только на этот раз они не морозили, а резали. Их лепестки срывались со стеблей тысячами маленьких ножей, а сами стебли кололи десятками игл.

Маг закричал. Его печать сломалась, так и не успев закончить начатое. Стальные жгуты застыли в паре метров от Арда. А юноша все смотрел и смотрел на то, как в изорванных лохмотьях на земле дергается в конвульсиях Синий маг. Под его телом разливалась алая лужа. Отрезанные пальцы, лоскуты кожи, целые пласты плоти и внутренних органов разлетелись по округе.

Но он все еще дышал. Прерывисто. С пеной на том, что осталось от его губ, но дышал.

Милар прав.

Ардан – офицер Империи. Он получает казенные эксы не за то, чтобы утолять свои душевные порывы и ставить заплатки на открывшиеся застарелые раны. Перед ним находился Паук, а может, и слуга Кукловодов, а значит, его требовалось допросить.

Скоротечная битва обошлась ему в два накопителя Красной и Зеленой Звезд, что, наверное, сведет Дагдага с ума.

Ард подошел ко все еще дергающимся останкам и опустился рядом на корточки. Как удивительно настойчива жизнь в своих бесконечных, неутомимых попытках не уйти за грань. Даже сейчас, когда от человека не осталось и четверти того, чем он когда-то являлся, разум и душа все еще цеплялись за эту реальность.

Ардан заглянул в глаза умирающему и отпустил на волю Взгляд Ведьмы. Если бы маг находился в своей лучшей форме, то Ардан вряд ли бы сумел пробиться сквозь ментальную защиту Синей Звезды, но в таком состоянии… он все равно не успел ничего прочесть.

– Империя… будет… разрушена, – прохрипел маг, и его зрачки расширились. Квадратные, о Спящие Духи, зрачки. – Долг и честь!

И из последних сил маг сдавил челюсти. Ардан отпрыгнул назад, опасаясь, что на него распылят ядовитое облако алхимии. И не зря. Изо рта дворфийского полукровки действительно поднялось мерцающее зеленоватое облако то ли дыма, то ли грибных спор.

Арди зашелся в приступе кашля. Горло сдавил удушливый терпкий аромат, который одновременно напоминал тухлое мясо и кровь. Ничего ядовитого в нем не было, но сам запах буквально сбивал с ног.

Юноша прикрыл лицо ладонью и заозирался по сторонам. Улица стихла. Настолько, что он слышал шипение масла в фонарях. Сумрак туманом клубился вокруг, скрывая в своем мареве закоулки и соседние перекрестки.

И именно в этот момент Арди услышал чавкающую ломаную походку.

Хлюп-хлюп.

Хлюп-хлюп.

На манер шлейфа свадебного платья, два создания утягивали за собой лоскуты тьмы, клубящейся в переулке, павшем под дланью зловония. До омерзения сладкий запах гниющей плоти смешивался с забивающейся под веки вонью талой воды и до того червивых, что уже даже не коричневых, а черных грибов. Собственно, именно они – грибы – и росли из спин созданий.

Мухоморы, с которых оползала не шкурка, а кровавая кожа. Поганки, напоминающие глаза крыс, а может, ими и являвшиеся. И еще бесчисленное множество древесных наростов, хлюпающими складками опускавшихся до самой земли, где гравий скребли… пальцы. Не когти, а именно пальцы.

Создания выглядели одновременно как люди, опустившиеся на четвереньки, и как собаки… или как грызуны. Их реберные клетки вытянули вниз, скелеты изогнули и растянули по длине, добавив извивающийся облезлый хвост. Задние ноги сменили лапы с коленями как у кузнечика – те смотрели в противоположную от передних сторону, а вместо стоп – развернутые наружу копыта.

А еще морды.

Пока сохранявшие черты человека, но уже куда больше похожие на мышиные. Круглая макушка и длинный, вечно дергающийся нос, под которым две узкие челюсти, усеянные смотрящими в разные стороны и потому поломанными кривыми зубами и четырьмя резцами-ножами. У той особи, что поменьше, по земле волочились расцарапанные тем же гравием, покрытые пузырящимися белыми гнойниками груди, из которых сочилась желтая субстанция.

От неожиданного вида Ардан на мгновение опешил, но твари даже не обратили на него внимания. Глухо булькая зеленой вязкой слюной и издавая звуки, звучавшие сладострастным коровьим спариванием, они подошли к своему создателю. Принюхавшись к его телу, химеры с жадностью вгрызлись в остатки плоти. Они рвали кожу, длинными языками стесывали лоскуты мяса, а резцами с треском ломали податливые кости.

Очнувшись от секундного шока, Ардан перезарядил накопители (на поясе осталось всего по одному на каждую Звезду; Аверский бы его отчитал, узнав, как расточительно и безыдейно он провел поединок пусть и с Синим магом) и ударил посохом о землю. Вокруг него снова закружились диски Щита Орловского. Да, за прошедшие полгода Ардан сильно продвинулся не только в инженерном деле, но и в военном, но его арсенал все еще содержал в себе лишь несколько печатей и не более того.

Он понятия не имел, на что были способны химеры, и лишь надеялся, что ничего заходящего за рамки физического воздействия.

А твари, не оставив от мага ничего, кроме обрывков одежды и нескольких кусков костей, облизнули окровавленные морды и… повернулись к своей новой цели. Их глотки задрожали, и языки, цокая, позволили вырваться наружу клекоту. Тот даже напоминал бы стрекот цикад, если бы не его неестественный, мокрый звук.

Первым порывом было развернуться и убежать как можно дальше от неизвестных монстров, но первое же движение самки обозначило мысль как ненадежную. Она прижалась всем телом к земле, а затем сиганула вперед с прытью голодной блохи. Ее колени отпружинили ее вперед и вверх, помогая разом преодолеть чуть ли не пять метров. Причем с такой скоростью, что Арди не успел среагировать.

Ее уплотнившиеся до состояния костей пальцы поломались о вставшие на пути диски заклинания, но вместе с переломанными костями разбилось и три из двенадцати преград. А значит, удар химеры равнялся по силе выстрелу из военной винтовки.

Химера упала на землю, но не взвыла и не застонала. Она лишь облизнула раздробленные в труху пальцы, и те прямо на глазах, с глухими щелчками и чавканьем, вернули себе прежний вид. Совсем как у Гостомора недавно…

– Значит, здесь замучили не только матабар, – прошептал Ардан, попутно перелистывая гримуар. Он по совету Аверского записал туда несколько «увесистых» заклинаний, но еще ни разу прежде те не использовал и не отрабатывал, так что не имел понятия, получится ли в принципе их воплотить.

Жизнь, конечно, намекала на то, что ему следует приложить еще больше усердия в военном ремесле, но Ард оставался глух к ее подсказкам.

Самка же отошла назад, поближе к своему… кем бы ей ни приходился самец. Сложно сказать, сделали ли их из людей-оборотней, или же человеческий облик приняли уже непосредственно звери, вошедшие в состав химеры. Да Ардану сейчас и не до этих размышлений.

Самец химеры встрепенул торчащую клочьями шерсть, и с костяным хрустом, выстреливая струйками то ли гноя, то ли крови, из сломанных «ножек» грибов в небо выстрелили фонтаны спор. Смердящим облаком они накрывали улицу. Касались фонарей, заставляя металл шипеть и горячими каплями опадать на землю. Споры, упав на почву, заставляли выползать из той уродливые растения, чьи бутоны из полупрозрачной плоти пульсировали ритмами маленьких сердец. А там, где споры опускались на дома, доски на глазах засыхали, рассыпаясь в труху, и на их месте появлялись лианы, ощерившиеся острыми иголками, с которых падала та же густая субстанция.

Самка не осталась в стороне. Как только в небо взвилось облако спор, она снова прыгнула вперед. Облако лизнуло ее по спине и обагрило гравий сползающей, закипающей мутными пузырями алой плотью. Но тут же на тех местах, где лопались кожа и мышцы самки, отрастала новая плоть, чтобы сразу же растаять снова.

Она приземлилась в метре от Арда и атаковала со спины. Прозрачные диски мгновенно переместились в уязвимую точку, а самка уже нанесла два быстрых и точных удара. Сначала левой рукой, а затем правой, каждая из которых окостенели вплоть до локтя. Причем выбрала она именно тот момент, когда облако спор практически вплотную приблизилось к Арду.

Как и в прошлый раз, печати Орловского выдержали удары, но вместе со сломанными костями рук химеры рассыпалось в пыль еще шесть дисков, а облако едва не коснулось цели. Ардан, как и в битве с Леей Моример, ударил посохом о землю, и простенькая печать, вспыхнув у него под ногами, создала порыв ветра. Тот закружил облако и отбросил его назад, прямо на самца химеры.

Тварь заулюлюкала и захрипела, но и на ней, как на самке, все раны, хлюпая гноем, мгновенно затягивались. Ардан же, краем глаза заметив, как задрожали лианы на соседних домах, снова мазнул взглядом по гримуару. Очередная модификация «Ледяной Стены» заставила самку, уже в прямом смысле зализавшую свои переломы, отпрыгнуть назад.

Когда вокруг Ардана прямо в воздухе сформировались четыре соединенные между собой стены изо льда (пусть и не такие высокие и толстые, как в стандартной версии), химера попыталась напасть сверху «колодца», но ее костяные пальцы лишь скользнули по с запозданием наросшей над головой Арда стене. Все из-за того, что это заклинание он не так часто тренировал, так что сбился в параметрах, что в данном случае не сильно повлияло на события.

А что повлияло, так это наличие самих стенок, потому как уже в следующее мгновение основание шипов на лианах набухло, и с кислотными брызгами длинные спицы градом осыпались на цель. И если бы не ледяные стены, то трех оставшихся дисков Орловского не хватило бы даже на часть залпа. Иглы, едва ли не насквозь пробивая преграду, застряли в ледяных стенах.

Ардан с опаской посмотрел на не добравшиеся до внутреннего пространства костяные навершия. Доля секунды – и лунки наполнились струящимся из игл кислотным туманом, под действием которого лед начал шипеть и испаряться.

– Ahgrat, – процедил Ард, и следующий удар посоха заставил ледяные стены загудеть от ползущих по ним трещин. Ардан так и не придумал, как привязать рекурсию пластичности пространства к «Ледяной Тюрьме», которая стояла сейчас вокруг него, так что вместо того чтобы в разные стороны разлетелось пять массивных ледяных блоков, по улице веером пронеслись десятки крупных осколков.

Они насквозь пробивали ветхие деревянные стены, увязали в раскрошенной, редкой кирпичной кладке, вспарывали землю и разбрасывали в разные стороны гравий. А химеры… те даже не обратили внимания на произошедшее. Когда им ломало кости, когда самке раздробило позвоночник, а самцу рассекло живот, вывалив наружу мешанину разномастных внутренностей, они даже не пискнули. А раны затянулись лишь парой секунд позже.

Ардан уже замахнулся посохом, чтобы создать вокруг себя поле «Ледяных Цветов», которое помогло бы выиграть немного времени, как рядом прозвучал выстрел. Ночной сумрак осветила неестественно яркая для обычного патрона вспышка. А следом за этой вспышкой пространство прочертил алый луч, нашедший свою цель аккурат в том месте, где у псовых находится сердце.

Самка химеры зарычала булькающим хлюпаньем и стремительно, разбрасывая вокруг гной из грудей и кровь из простреленной грудины, одним прыжком вернулась к своему самцу. Она слегка прихрамывала и поскуливала побитой собакой, а ее спутник старательно зализывал кровавую рану, которая на этот раз затягивалась куда медленней обычного.

– Что случилось со словами о том, что вы не можете помочь? – не оборачиваясь и не сводя взгляда с цели, спросил Ардан.

Рядом щелкнула знакомая зажигалка, и воздух наполнился не менее знакомым запахом сигарет. Учитывая давящую на грудь гнилостную вонь, Ард был даже рад сигаретам Милара.

– Господин маг, мы вообще-то можем обидеться и пойти дальше собирать в склянки то, что осталось от мозгов Гостомора, – Милар одной рукой держал зажженную сигарету, а другой – саблю. – А теперь, будьте добры, дайте нашим оперативникам сделать свою работу.

– С превеликим удовольствием, – искренне ответил Ардан и шагнул назад.

Его не нужно было упрашивать, чтобы как можно дальше оказаться от химер, регенерирующих быстрее, чем Ард был способен перезарядить накопители, коих у него почти не осталось. А ночь только начиналась…

Вперед вышли Урский с Эрнсоном.

– Милые собачки, – прокашлялся Дин. – Как думаете, они на сухом корме или на влажном? Ну, знаете, говорят, сейчас популярно покупать специальный корм для собак. У меня Пламена просто хочет завести сторожевую и…

– Дин.

– Что, Александр?

– Заткнись, – прорычал Урский.

– Ну вот ты опять!

Их, кажется, совершенно не заботило то, что химеры зализывали свои раны. А может, они действительно дожидались, когда твари придут в порядок, чтобы увидеть, на что способно творение Пауков и Кукловодов. Ардан что-то такое читал в инструкции для оперативников Черного Дома, но уже не помнил – лишняя информация, в которой он не нуждался.

Урский, оставляя за собой шлейф из гравия, буквально пролетел над землей. Ард все еще мог уследить за движением его ног, но сомневался, что сможет побежать так же быстро где-то, кроме родной Алькады. Александр, казалось, почти не касался земли.

Причем прямо на ходу он с двух рук давил на спусковые крючки. Выстрел за выстрелом, вместе с серебристыми всполохами странного пороха вылетали из револьверов не менее странные пули. Калибра куда больше, чем могли выдержать запястья и плечи простого человека.

Химеры зашипели, с их спин срывались все новые и новые облака спор, в которых пули, несмотря на свою «странность», исчезали быстрее, чем достигали цели. Лишь какие-то осколки металла секли тела тварей, но Урского это все, казалось, не заботило.

Сопровождая бег выстрелами, он оказался аккурат между тварями. Самку он откинул ударом ноги, в то время как самцу по спине пришелся удар его кастетов. Ардан мог поклясться, что увидел, как под животом твари на земле расходятся круги пыли, как если бы Урский смог ударом создать такое давление, что оно прошло насквозь и встревожило воздушные потоки.

Самка завыла, и из ее тела вырвалось облако кислоты, которая лишь каплями стекла по плащу, подставленному под удар. Самец же уже опустил колени к земле, чтобы отпружинить в очередной атаке. У него этого так и не получилось. Блеснули метательные ножи Эрнсона. Каждый из них вонзился аккурат перед мордой монстра. Вспыхнули печати на деревянных рукоятях, а следом за ними ножи засияли яркими вспышками молний, сплетающихся в очертания рыболовной сети.

В итоге вместо того, чтобы прыгнуть на Урского, самец, обжигая руки и тело об искрящуюся сеть, отбежал в сторону. Эрнсон же не хуже самой химеры с разбегу сиганул в воздух и еще в полете выбросил вперед очередные два ножа. На этот раз печати на рукоятях вспыхнули прямо в воздухе, и вокруг самца заклубился серый непроглядный дым. А Дин, оттолкнувшись от оплавленного фонарного столба, чем изменил направление, избежал выстреливших в него костяных игл (будто заранее знал, что в него что-то прилетит) и метнул в дым последний клинок. Тот, только коснувшись лезвием границы дымовой завесы, мгновенно вспыхнул ярким пламенем, и следом улицу сотряс оглушительный взрыв.

– А что насчет премии за поимку?! – выкрикнул Милар, который с абсолютным спокойствием наблюдал за происходящим.

– Лучше уж… премия за… ликвидацию… – рычал Урский, прерываясь на то, чтобы совершить очередной удар.

Он двигался быстро, очень быстро, но химера оказывалась быстрее. Раз за разом она успевала увернуться от его кастетов, надетых поверх защитных перчаток, и плюнуть в ответ кислотой, от которой Урский прятался в плаще. Выставлял его на манер крыла или щита, а затем, отбрасывая край в сторону, снова переходил в атаку.

Эрнсон же, приземлившись спиной к спине со своим напарником, выхватил боевые ножи. Левый он взял обратным хватом, а правый – прямым.

Оба – и Дин и Александр – действовали слаженно, быстро и четко. Как если бы читали мысли друг друга. Ардан не видел такого ни в отряде Йонатана, ни где бы то ни было еще. Хотя, если подумать, то кроме сумбурной схватки с Лорловой, он вообще прежде не видел работу оперативников.

Эрнсон и Урский прижались друг к другу лопатками, а затем, используя товарища как точку опоры, рванули в разные стороны. Урский, ныряя вниз, обманул самку, прыгнувшую вверх. С силой выставив правую ногу, буквально по щиколотку закапывая ту в податливую землю, Урский остановил свой бег и, прежде чем самка среагировала, ударил апперкотом снизу вверх.

Спящие Духи… Арди помнил силу Гуты, и Урскому явно было далеко до Духа Хранителя, но то, как вокруг кулака Александра задрожал воздух (как над костром), говорило о многом. Одним-единственным ударом он начисто снес голову твари, оторвав ту от шеи. А вторым, перемещаясь вправо, он заставил тело монстра согнуться вдоль его предплечья, после чего с громким хлопком отлететь в соседнюю стену. Туша врезалась в кирпич и свалилась на землю, оставшись неподвижно лежать на гравии.

Сам Урский тяжело дышал, а Арди казалось, а может и нет, что на его лысой голове шевелятся узоры татуировок.

Эрнсон же двигался лишь немногим медленнее, но куда плавнее и изящнее. Будто стебель травы, лишенный костей, ведомый в танце порывами ветра, Дин описал два изящных круга вокруг самца, пытающегося дотянуться до следопыта клыками и костяными пальцами. Но каждый раз ему не хватало всего пары миллиметров, чтобы задеть хотя бы край плаща оперативника Черного Дома, а вот Дин такой проблемой отнюдь не страдал. Его ножи даже не сверкали, а скорее вибрировали крыльями настырного комара. И каждая такая вибрация, каждый выпад и взмах, неизменно заканчивались глубокой полосой пореза или окровавленным отверстием на теле твари. Наконец, очередной взмах клинка пришелся аккурат между позвонков монстра. Потеряв контроль над телом, тот свалился, но страдал недолго – следующим же мгновением нож погрузился в его череп по самую гарду. Тварь дернулась и застыла.

– Сколько? – в своей немногословной манере, тяжело дыша и вытирая лоб, спросил Урский.

Что бы ни делали с его телом татуировки, одаривая владельца далеко не человеческими физическими способностями, они явно забирали не менее щедрую плату.

Эрнсон же, с хрипом отойдя в сторону, дрожащей рукой вырвал клинок из головы твари. Он обливался ничуть не менее крупными градинами пота.

– Эксов… девять… на каждого… – Голос Дина вырывался из горла со свистом и мокротой. – Или больше, если… в них что-нибудь… найдут… полезное.

Все же, как бы умелы и сильны ни были оперативники их отдела, они все еще оставались людьми. Не мутантами, как Йонатан Корносский, и не полукровками Первородных, как Ард. И именно потому он проникся к ним даже еще большим уважением, чем прежде.

Одно дело бросаться в горнило битвы, когда ты способен выдержать его жар без особой для себя угрозы, и совсем другое, когда каждая твоя даже самая незначительная ошибка может стать последней.

– Детишки, идите сюда, у папочки есть для вас полезные напитки, – Милар, придерживая сигарету губами, затряс двумя колбочками с алхимическими микстурами.

Урский посмотрел на него с явным неодобрением, а Эрнсон, почесав затылок (совсем как Арди), молча направился к своему начальнику.

– Я бы тебя ударил, – цедил Урский, выглядящий мрачнее улицы, которую они вчетвером сейчас разгромили. – Но я слишком устал.

– А если бы не устал, я бы так и не шутил, – отмахнулся Милар.

Урский с Эрнсоном уже почти к ним подошли, как раздался утробный рык. Голова самки химеры выстрелила в сторону ее тела кровяными жгутами и попросту притянулась к шее, оставив в месте отрыва рваный белесый шрам. В то время как у самца рана и вовсе затянулась, а сам он, мотнув башкой, и стал источником рыка.

Повинуясь утробному звуку, прежде чем уставшие Александр с Дином успели среагировать, те отвратительные цветы из плоти и бьющихся сердец, что выросли в начале драки, зацвели. Их бутоны лопнули, и в небо поднялось не просто облако, а целое озеро летучей кислоты.

Ардан тут же ударил посохом о землю, и очередной порыв ветра унес кислоту в сторону, но химерам было плевать. Они уже стояли на ногах, облизывались и гулко рычали.

– Какой томный вечер, – со злобой процедил Милар.

Урский с Эрнсоном опрокинули в глотки содержимое колб и развернулись лицом к настойчивым и крайне живучим химерам. Те больше не торопились лезть в лобовую атаку и, разделившись, обходили свою добычу с разных сторон. Совсем как стайные хищники.

– Есть какие-нибудь идеи? – спросил Урский, выставивший перед собой сжатые кулаки с кастетами.

– Только молитвы, – ответил Эрнсон, вставший с ним рядом.

– Господин маг? – протянул Милар, выкидывая сигарету и доставая револьвер.

– Может, помогла бы огненная стихия, чтобы полностью выжечь их тела, – Ардан замкнул их круг. Спинами вовнутрь, грудь вперед – чтобы никого не атаковали сзади. – Но у меня нет ни одной подходящей печати.

Милар едва не поперхнулся.

– Ты сейчас серьезно?! Чем ты, Вечные Ангелы, занимался там с Аверским?!

– А у меня что, сорок часов в сутках теперь?! – не сдержался Ардан и ответил криком на крик.

– Так, спокойней, – рычал Урский. – Давайте сперва не станем фатийцами, а уже потом…

Что именно им следует сделать потом, никто так и не понял. Слева и справа от них пронеслись… нет, вовсе не химеры. А потоки ревущего, жадного пламени. Оно превращало гравий в жидкие капли шипящей лавы. Буквально заставляло исчезнуть в своих грохочущих недрах фонарные столбы. Пламя явно старательно избегало прикосновений к хижинам и домам, но даже одного его жара было достаточно, чтобы местами заметались небольшие отсветы пожаров.

А небо… небо, и без того светлое в летние сумерки Метрополии, внезапно раскрасилось цветами золотого рассвета. Когда пламя стихло, Ардан увидел идущий по улице силуэт. Среднего роста, с длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост. Одетый в простой костюм, в высоких сапогах и том же синем плаще, что и они вчетвером. Разве что левый рукав был зашит в культю на уроне локтя. В правой же руке Мшистый, маг Розовой Звезды, – пятой Звезды, что отнюдь не делало его слабее некоторых Гранд Магистров Черной, шестой Звезды, – держал поднятый над головой посох.

Из сплава Эрталайн, он, если не приглядываться, внешне чем-то напоминал деревянный, резной. Хотя, если вспомнить, то в поезде у Мшистого был совсем другой посох, но кто сказал, что у мага может быть только один. Насколько помнил Ардан, в лаборатории у Аверского, в сейфе, тоже хранилось несколько посохов.

Что куда больше интересовало Арда, так это сама печать. Над навершием посоха Мшистого, в клубах черного дыма и оранжевого пламени, застыла клыкастая обезьянья морда. Созданная из этого самого огня, она скалила клыки в безумной улыбке и сияла красными глазами-углями.

Химеры, по которым пришелся основной удар, едва держались на ногах. Их кости и плоть пытались регенерировать, но тщетно. Раз за разом они лишь осыпались черным трескающимся пеплом.

Мшистый же подошел вплотную к Милару и коротко спросил:

– Только их или весь квартал?

И почему-то Ардан нисколько не сомневался, что Мшистому хватит не только Звездных сил, чтобы разом выжечь весь квартал Ночников, но еще и моральных. Главный цепной пес Черного Дома даже капли сна не потеряет, если уничтожит всех, кто сейчас прятался по своим лачугам в надежде пережить молодую ночь.

– Только химер.

– Точно? – переспросил маг. – Мне эта штука, – он кивнул на огненную обезьянью голову, – в желтый накопитель обошлась, а Дагдаг уже давно посадил меня на диету.

Мшистый выглядел и говорил настолько спокойно, будто не находился посреди квартала, заполненного опаснейшими тварями. И речь сейчас шла не только о химерах.

– Да иди ты в задницу, Мшистый, – не сдержался Милар. – Нам еще в Предместья ехать. И вообще – где твои подчиненные?

– Оставил на въезде, – пожал плечами Мшистый и слегка качнул посохом. – Тут работы-то нет особо никакой.

Из обезьяньей пасти потянулось огненное марево. Клубясь и пенясь гарью, закручивающимися волнами оно пронеслось по улице, даже не сметая, а пожирая все на своем пути. Не осталось ни фонарей, ни гальки, ни редких лавочек; исчезли осколки разбитого кирпича и обломки досок, даже песок под испарившейся лавой обернулся грязным серым стеклом.

От химер тоже не осталось и следа. Когда пламя рассеялось, то все, что свидетельствовало о прошедшей схватке – это черные пятна их силуэтов, украсившие стену кирпичной лачуги. Видимо, они все же попытались сбежать, но не успели.

Ардан же… он смотрел на никуда не девшуюся обезьянью морду, только что дважды затопившую улицу огненными потоками. Вряд ли на такое было способно Синее заклинание, да и Желтое тоже. Скорее всего, Мшистый зачерпнул один или два луча Розовой Звезды, чтобы сотворить это… это… нечто.

– Жаль, конечно, но что поделать, – Мшистый опустил посох на землю, и огненная обезьянья пасть рассеялась едкой дымкой. – Пойдемте, чего стоять зря.

И в прежней, отрешенной, манере цепной пес Черного Дома развернулся и направился в сторону границы квартала Ночников.

– Вот тебе и премия, Александр, – проворчал побредший следом Эрнсон.

– Дин, – глухо позвал Урский.

– Что? Заткнуться? Да-да, я знаю. Дин, заткнись. Дин, замолчи… поскорее бы домой к Пламеночке. Она сегодня обещала приготовить утку по-каргаамски. Знаешь как вкусно? А, знаешь, был же у нас в гостях, когда ее готовили, и…

– У тебя волосы горят.

– Демоны!

Дин похлопал по макушке, а затем задышал на руки. Милар с Ардом переглянулись, синхронно покачали головами и побрели за оперативниками.

Арди тоже был бы не против вернуться домой к Тесс, но впереди их ждало поместье древнего вампира (что не сильно радовало), с которым нельзя медлить, ибо вскоре, если не уже, Кукловоды узнают, что в их плане появилась прореха.

Глава 32

Рассекая сумеречную вуаль, окутавшую осиротевшую дорогу, они ехали сквозь пересеченный лесной массив. Слева и справа, выныривая из серости летней ночи, порой облизывались сверкающими отсветами кованые заборы, достойные присутствия на Придворцовой набережной. Столь же богатые, изысканные, изящные, и столь же пустые. Не сами заборы, разумеется, а то, что они охраняли с вальяжной ленцой и показной неохотой.

От массивных ворот, у которых неизменно, в деревянной будке, дежурил сонный, а то и вовсе спящий стражник, вилась широкая дорога, укрытая лучшей брусчаткой или, может, даже асфальтом. Порой по прямой, порой закладывая широкий вираж, дорога неизменно примыкала к пышному зданию. В несколько этажей, фасадом протяженностью в десятки метров и украшенным барельефами, мрамором и скульптурами на козырьке, поместья в Предместьях обычно пустовали.

Но пустовали они совершенно обычным, непонятным для простого обывателя Империи образом. В окнах горел свет, слышались звуки конюшен, отдаленные голоса людей (правда, доступные лишь слуху матабар), но самих хозяев в доме не было. Может быть, в отъезде по стране, но скорее всего, в своих квартирах или домах на острове Святого Василия непосредственно в самой столице – в Метрополии. А здесь, в богатейших дворцах и усадьбах, лишь их прислуга, управляющие и, может, решившие устроить званый вечер подросшие дети, маскирующие жажду гомона, балов и азарта под «создание полезных связей в высшем обществе».

Предместья гудели и звенели. Не настоящей жизнью, а каким-то притворством и позолоченным блеском лощеных лиц. А в обычное же время здесь жили слуги. Среди чужой роскоши, за зарплату они трудились не покладая рук, чтобы поддерживать жизнь в месте, где сама жизнь появлялась относительно редко.

Чужой мир равносильно чужих эксов.

Ардан улыбнулся.

Если подумать, то Предместья в целом представляли собой миниатюрную копию самой Метрополии, где все происходило по тому же сценарию, только более разнообразному. Такому, где людям позволялось сохранять иллюзию того, что…

– О чем задумался, Магистр? – спросил Милар, переключая свет фар с ближнего на дальний. Дорога была пуста.

– Борис просил меня почитать памфлет Гильдейского Объединения, – не стал увиливать Ардан.

Милар присвистнул и приспустил окно, позволяя ночной прохладе ворваться в пропахший потом и солью салон. Потом из-за вспревших тел, а солью потому, что алхимия Дагдага и его умников всегда отдавала запахом каких-нибудь съедобных продуктов.

– Лорд Фахтов, потомственный аристократ, входящий в десять тысяч богатейших людей Империи, увлекся партией социалистов? – искренне удивился Милар.

Арди вспомнил историю жизни друга.

– У него есть на то свои причины, – ответил Ардан и добавил: – Наверное…

О том, что Борис входит в число богатейшей прослойки населения страны, Арди не знал, но ничего удивительного, учитывая уровень жизни Бориса с Еленой, в этом не было. Борис никогда не скрывал своего поразительного состояния и его происхождения (выкованного его матерью – Звездным магом и Охотницей на Аномалии, взломавшей гробницу Лича в Мертвых Землях), но особо его и не выпячивал.

– Вот что я тебе скажу, господин маг. Когда у человека закрыты все потребности и он чувствует себя в полной безопасности, то от нечего делать и полноты свободного времени он начинает увлекаться политикой, – Милар выглядел скучающим и держал руль только одной рукой. – А таким, как нам, надо думать не о том, что там творится в высоких кабинетах, а о том, как не сдохнуть и как прокормить свои семьи. Здесь не до памфлетов всяких поборников справедливости.

– Написано, кстати, красиво. С умными словами.

– Ну вот тем более, – фыркнул капитан. – Все, что не объясняется простым языком, зачастую фасад для обмана. Потому что когда начинаешь объяснять как для ребенка, то все вокруг неожиданно понимают, что ты просто очередной… не знаю. Балабол, наверное.

– А ты сам каких политических взглядов придерживаешься? – спросил неожиданно для себя Ардан.

– Тех, о которых я тебе говорил год назад в храме, – чуть посуровел Милар. – Политика, дворцовые интриги и международная крысиная возня это для Кинжалов и тех, кому за это платят. Нам туда соваться ни к чему… Хотя, спасибо твоему выверту в Императорском Архиве, на нас теперь точно обратят внимание.

– Ты уже говорил об этом, но пока…

– Пока, – с нажимом перебил Милар. – Впрочем, давай не о памфлетах, а о насущном. Что скажешь?

Арди не требовалось просить уточнять вопрос, чтобы понять, о чем именно шла речь.

– Скорее всего, Кукловоды использовали для своих экспериментов матабар, захваченных в плен из-за последствий операции «Горный Хищник», – Ардан смотрел за окно, наблюдая за жизнью заполненных слугами дворцов. – Это объясняет появление Звездного Оборотня, его знание языка матабар и то, что он владел медвежьей борьбой.

– Понимаешь, что это значит, господин маг?

Арди кивнул.

– Ты мне давай языком шевели, стажер-капрал, а не башкой своей мотай, – немного грубо прозвучал голос капитана.

Но его можно было понять. Все, что связано со Звездной Магией, выглядело для обычного человека, не посвященного в науку, еще более пугающим явлением, чем являлось на самом деле. Даже Ардана изрядно пробрало от вида и способностей химер, хотя на лекциях профессора Ковертского он видел разное и слышал о… всяком.

– То, что наши подозрения верны и Кукловоды действительно причастны к «Горному Хищнику», – развернул мысль Арди. – А еще то, что среди исполнителей операции имелись их непосредственные подчиненные, выкравшие матабар.

– Молодец, – коротко рыкнул Милар и, переключив передачу, чуть ускорил движение, заставив целую вереницу черных «Дерксов» поспешить за ним следом. – Говорю же, хорошие у тебя задатки дознавателя… Только вот что мне непонятно, Ард. Я не так глубоко погружался в документы о предках твоего отца, но я так понимаю, что Старшие Матери это не последние люди… матабар среди… матабар. Вечные Ангелы! Формулировки, конечно, не самые удобные.

– К чему ты?

– К тому, Ард, что ты не видишь очевидного, – Милар выключил дальний свет и пропустил дорогущий автомобиль, больше напоминающий механизированную вытянутую карету прошлого века, чем современное средство передвижения. – Мы ведь не обнаружили десяток матабар, которых, я уверен, Кукловоды…

Капитан проглотил слово, но все и так было понятно.

– Убили в своих экспериментах? – подсказал Арди.

– Я хотел сгладить углы.

Ардан все смотрел и смотрел, как один дворец сменялся другим, затем третьим, а в далеких окнах мелькал свет, зажженный работниками поместий.

– Я не могу сказать, что мне все равно на судьбу матабар, Милар, но… в то же время я не могу сказать, что мне не все равно. Это такое странное чувство, – Арди провел пальцами над потоками ветра. – Не могу объяснить тебе. Прости. Аркар меня в этом плане лучше понимает. В целом – только он из знакомых и понимает.

– Никаких обид, – пожал плечами капитан. – Думаю, чтобы понять тебя, надо родиться полукровкой… Ладно, давай пропустим эту мутную часть разговора и перейдем к делу.

– Ты хочешь понять, почему Кукловоды через Пауков столько времени держали Старшую Мать, в то время как всех остальных использовали в качестве расходного материала?

Милар, как и всегда, щелкнул пальцами.

– Все верно, – кивнул он. – Не клеится, господин маг. Так что просвети, пожалуйста, что за Старшие Матери?

Арди вернул руку в салон и закрыл окно со своей стороны.

– У матабар не имелось своей письменности…

– Это я знаю, – перебил Милар и тут же извинился. – Извиняй… на взводе немного. Химеры, магия, Первородные… никак не привыкну. С убийцами и бомбистами все как-то проще.

Ардан кивнул и продолжил.

– Я уже как-то рассказывал Тесс про структуру языка… в общем, не важно. Важно, что письменности не было, – Арди мысленно поднимался по вырубленным в скале ступеням, вившимся вдоль рисунков на Горе Памяти. – Вместо этого имелись рисунки и песни. И место, где их оставляли. Самое священное место. Гора Памяти. Там хранится вся память и вся история матабар.

Милар присвистнул и хрустнул челюстью.

– Но во-первых, не каждый может добраться до этой горы, а во-вторых, Алькада большая, и племена жили разрозненно. Порой путь до нее мог составить месяц, а то и больше.

– Довольно-таки неблизко, чтобы детей чему-то учить, – заметил Милар.

– Именно, – согласился Ардан. – Поэтому появились Старшие Матери. Изначально, полагаю, это были самые пожилые женщины или же матери вождей и Слышащих.

– Это которые почти Говорящие, но не совсем? – уточнил Милар, с жадностью рассматривая сигарету, но так и не доставая зажигалку. – Могут слышать что-то там, но говорить не могут?

– Все верно, – снова подтвердил Арди. Милар ведь перед началом их совместной работы действительно провел свое небольшое исследование. – Затем уже, с течением веков, Старшие Матери стали наследным… даже не титулом, а скорее… не знаю… обязанностью? Да, наверное, лучше всего подойдет слово обязанность.

– И в чем она заключалась?

Ардан ненадолго задумался.

– Полагаю, в том, чтобы хранить истории. Быть живой Горой Памяти, – перед его внутренним взором возник силуэт сухой немощной старушки, на чьей сморщенной коже проступало бесчисленное множество татуировок. – Те татуировки, которые ты видел, – это истории стай Старших Матерей. Живые летописи тех событий, что происходили с момента рождения Старшей Матери и вплоть до ее смерти. А когда дух Старшей Матери уходил на тропы Спящих Духов, ее тело уносили на Гору Памяти, и там татуировки становились наскальной живописью, сохраняя истории стай для потомков.

Милар какое-то время молчал, а затем коротко выругался.

– Получается, – тихо, едва слышно, произнес он, – что вместе с той старушкой погибла история целого племени?

– Стаи, – машинально поправил Арди. – Хотя, наверное, можно сказать, что и племени. Разницы в данном случае нет никакой.

Милар выругался еще раз. Наверное, не надо было быть ни матабар, ни Первородным, чтобы испытывать эмпатию к ситуации, когда целое поколение чужого прошлого, которое больше никак не постановишь, навсегда пропало в круговерти кровавой поросли на страницах общей истории.

– А можно выяснить, из какого она была племени? – внезапно спросил Милар.

– Зачем? – не сразу понял Арди.

– Посуди сам, господин маг. Кукловоды через Пауков сохраняют жизнь одной-единственной матабар, которая по совместительству является чем-то вроде ходячего архива… без обид.

– Ты можешь опустить все эти «не обижайся» и «без обид», – махнул рукой Арди. – Я не вру, когда говорю, что матабар это одновременно мой и не мой народ. Как и галессцы. Если с математической точки зрения, то я где-то в центре пересечения разнонаправленных векторов.

Милар бросил в его сторону быстрый, немного подозрительный взгляд, но все же кивнул:

– Справедливо… хоть я и ни хрена не понял насчет векторов, но не суть… Ладно, смотри. Мы знаем, что Кукловоды устроили кровавую баню в Алькаде, – Милар повернул около указателя, и поместий вокруг стало меньше, крыши их ниже, а вот лес – гуще и кроны деревьев куда выше прежнего. – Какую-то мизерную часть матабар они угнали в плен и сгноили в экспериментах, остальные погибли, а кому повезло выжить – уже давно растворились среди людей. Все верно?

– Скорее всего.

– Вот! – Капитан хлопнул ладонью по рулю. – А при чем здесь немощная старушка, которой они сохраняли жизнь столько десятилетий? Что в ней такого особенного, кроме наличия татуировок?

Ардан пожал плечами.

– Ничего.

– Именно! А если ничего, то, значит, дело в татуировках, – дорога из асфальта превратилась в острый гравий, то и дело отскакивающий из-под колес прямо по днищу недовольного данным фактом «Деркса». – Но, понятное дело, история какой-то отдельной стаи им вряд ли сильно интересна, так что подумай и скажи мне, может ли быть такое, что Старшие Матери знали чуть, скажем, больше, чем история племени с момента их рождения.

Ардан снова пожал плечами.

– Милар, – немного устало произнес Ард, – мне не так много рассказывали про матабар. Банально время на это не всегда находилось. А когда находилось, то речь про Старших Матерей почти не заходила. Так что – может, они и могли что-то знать еще. Скорее всего, даже действительно знали, потому что их ведь обучали другие Старшие Матери, которые уже находились при смерти. Из уст в уста в самом прямом смысле. Но подробностей уже не узнаешь ни у кого. Даже если действительно еще остались чистокровные матабар, то думаю, их так легко не отыщешь. Просто мне непонятно…

Ардан осекся. Всего одной заминки и столь же единственной секунды размышлений ему хватило, чтобы на выдохе просвистеть:

– Ahgrat…

– Вижу, до твоей светлой головы, занятой всякими там магическими размышлизмами, начало доходить, господин маг, – капитан сверкнул не самой веселой, но довольно-таки плотоядной улыбкой. – Прототип нового горнопромышленного оборудования, строительство Алькадской железной дороги, Шангри’Ар в той же Алькаде, непонятная ситуация в Ральских предгорьях… Чувствуешь?

Ардан не просто чувствовал, он не мог отделаться от ощущения, что история с Пауками повторялась. Снова целый перечень общих знаменателей, но с другой стороны равенства все так же стояло неизвестное нечто. Однако в отличие от математики или вычислений Звездных печатей, у этого неизвестного имелись не только количественно-качественные признаки, но еще и мотивы.

– Думаешь, они что-то ищут в горах?

– Понятия не имею, – чуть грубо отрезал Милар, злясь не на кого-то, а на саму ситуацию. – Но если в деле так часто появляются еще и демоны, то связав все это в единое целое, что мы с тобой получим?

– Понятия не имею, – Ардан повторил фразу напарника.

– Проклятье, господин маг! Тебе что, для этого разрешили возиться с печатями Посоха Демонов и читать всякую скользкую муть в Библиотеке Большого?

Да, Арди после зимнего происшествия в поезде, связанного с Аллой Тантовой (мутантом, работавшим на Кукловодов), чье тело сейчас ищет половина преступного мира Метрополии, наивно полагал, что сумел незаметно забрать с собой копию печатей посоха, некогда принадлежавшего госпоже Талии Малеш. Известной основательнице и создательнице Звездной Школы Хаоса, а также, предположительно, одной из тех, кто стал причиной появления по всему миру Мертвых Земель.

Но даже Аверский, спустя несколько недель, весьма прозрачно намекнул, что всем прекрасно известно о наличии у Ардана копий печатей. Ну а про Большой речи и вовсе не шло. По той простой причине, что библиотекари Большого при получении специального разрешения для расширенного списка литературы передавали извещения о непосредственно запрошенных наименованиях. И, разумеется, такие извещения неизменно оказывались под пристальным вниманием Второй Канцелярии.

– Это не значит, Милар, что я за полгода стал специалистом по, как ты выразился, скользкой мути.

– Но ты ведь о ней читал!

– А ты знаешь, сколько там всего понаписано?! – не сдержался Ард. – И это по одной только демонологии, а еще есть малефикации, из-за которых у свидетелей мозги плавятся! Гуманоидная химерология, с которой мы только что сталкивались! И вдобавок целый перечень запрещенных школ Звездных Печатей! И на все это по бесконечному списку наименований!

– Вечные Ангелы, ты сейчас действительно звучишь как Аверский.

– Да потому что, Милар, – выдохнул Арди и откинулся на спинку дивана, – у меня скоро список нужной литературы станет длиннее, чем сама литература, которую я читаю. Но чем больше я исследую, тем сильнее мне кажется, что я вообще ничего не знаю и не понимаю.

– Может, ты просто не особо интеллектуально уклюж?

В тоне Милара явно прозвучала дружеская подколка. Так что Арди в столь же дружественной манере прищурился и спросил:

– Ты ведь знаешь, что я могу тебя так проклясть, что ты до утра ослом орать будешь?

– За использование вредоносной магии против сотрудника Второй Канцелярии полагается двадцать лет на каторге, – усмехнулся Милар. – Тем более ты такого не умеешь.

– С чего ты взял?

– А если бы умел, то зная тебя, ты бы не угрожал, а сделал.

Арди только неопределенно помахал рукой в воздухе. Милар его понимал лучше, чем он сам понимал Милара. Но, пожалуй, другого ожидать от старшего дознавателя первого ранга и не приходилось.

Наконец, когда впереди показался тупик в виде поваленного кругляка, закрывшего дорогу плотной деревянной стеной, капитан заглушил двигатель и с треском поднял ручной тормоз.

– Ну пойдем, посмотрим на логово древнего вампира.

Они вышли на улицу. Немного прохладный для летней ночи воздух приветственно лизнул их лица и тут же умчался порывом ветра куда-то в зашелестевшую листву спутавшихся крон.

Рядом затормозил «Деркс» Эрнсона с Урским, а следом за ним остановился третий автомобиль, выглядящий чуть новее и немного более вытянутым. Из него выбрался Мшистый, выглядящий все таким же… странным. Покрытый шрамами, с комплекцией вышибалы, он казался одновременно скучающим, но в то же время собранным, как сведенная и готовая к запуску пружина. За ним показались его подчиненные.

С водительского сиденья вышла та самая немолодая женщина лет тридцати, которую Арди уже видел в поезде. С орлиным взглядом, таким же носом и узловатыми пальцами, которые сжимали посох из сплава Эрталайн с вырезанными на нем сложными печатями.

За их спинами притаился Клементий – Ардан почему-то запомнил его имя. Относительно недавний выпускник Большого, выглядящий одновременно на двадцать и двадцать пять лет. Одетый в помятый серый костюм и слегка небритый, он выглядел настолько субтильным, что, возможно, сумел бы спрятаться за собственным посохом, если бы встал боком. Как и в случае с капитаном-женщиной, на его посохе не обнаружилось ни единой печати выше Синей Звезды.

– В курс дела нас ввести теперь уже можно, капитан Пнев? – с прежней ленцой спросил подошедший к ним Мшистый. – Секретность секретностью, но работать вслепую попросту глупо.

Милар, все же закинув сигарету в рот и щелкнув зажигалкой, затянулся, выдохнул дым и, наконец, ответил:

– Там, – он указал красным угольком в сторону пролеска, – возможно находится логово древнего вампира.

Мшистый, услышав про «древнего вампира», даже бровью не повел. Его подчиненная тоже не особо прониклась, а вот Клементий, кажется, пожалел о том, что оказался здесь. Во всяком случае он стал выглядеть даже еще бледнее прежнего, хотя Арди думал, что это в принципе невозможно.

– Насколько древнего? – уточнил Мшистый.

Милар с Урским переглянулись, и капитан ответил вопросом на вопрос:

– В каком смысле?

Мшистый вздохнул так, будто был вынужден изъясняться на пальцах с ничего не смыслящим полудурком. В этом он, кажется, не сильно отличался от Аверского. Хотя, вспоминая то, как Март Борсков общался с простыми людьми, – в целом поведение Мшистого укладывалось в парадигму общения Звездных магов с теми, кто оказывался не сведущ в данном ремесле.

– Капитан, – не оборачиваясь, он обратился к своей подчиненной. – Поясни, пожалуйста.

– Чем старше становится вампир, – вышла вперед статная женщина, чеканящая шаг не хуже городского стража, – тем лучше он управляется с силой Магии Крови, являющейся его неотъемлемой биологической частью и фундаментом самого существования. В классификации Охотников на Монстров присутствует деление вампиров на: новообращенного, низшего, зрелого, старого, древнего и высшего. Высший вампир в Империи зарегистрирован всего один.

Почему-то Арди даже не сомневался, кто именно в Империи являлся единственным зарегистрированным «высшим вампиром».

– Так мы же вам так и сказали, что вампир – древний, – развел руками Милар.

– Древние вампиры делятся на подклассы, состоящие из…

– Состоящие из дерьма, которое я клал на все эти классификации! – вспылил Милар. – Мы что здесь, похожи на Звездных магов?!

Все, кроме Милара, посмотрели на Ардана, который старательно делал вид, что не является напарником явно уставшего капитана.

– За исключением капрала, – индюком надулся Милар. – Понятия мы не имеем, майор, что там за вампир и насколько седые у него виски. Может быть, там вообще никого нет.

– Я, конечно, слышал, что ваш департамент в последнее время не отличается особой продуктивностью, капитан, но это уже где-то в области дешевой комедии.

– Мшистый, я вот Аверского терпел, но не могу сказать, что собираюсь терпеть еще и тебя.

– А меня терпеть не надо, – пожал плечами майор и, качнув посохом, спокойно пошел в сторону пролеска.

Его подчиненная (как и Милар, в звании капитана) поспешила следом; Клементий, виновато улыбнувшись, забрал из багажника чемодан на деревянной ручке и, взвалив тот за спину, согнувшись в три погибели под весом, заковылял за коллегами.

Милар, дав магам возможность оторваться, повернулся к своему департаменту.

– Держимся позади, – отдал он короткую команду. – Если там будет горячо, то мы все равно ничем не поможем. Так что стараемся не стать фатийцами и встретить утро не в госпитале. Это всем понятно?

Урский кивнул, Дин счастливо и облегченно заулыбался.

– Господи-и-н ма-а-аг, – протянул Милар. – Любопытство свое сегодня выкрути до нуля, хорошо?

– Разумеется, – ответил Ардан.

– Ты мне там свои беличьи штучки брось, – чуть повысил тон Милар. – Хватит с тебя на эту ночь приключений, Ард.

От слова «беличьи» Урский слегка выгнул бровь, а Дин выглянул из-за плеча напарника и промямлил едва слышно:

– Да уши у него не как у белки вроде… может, как у опоссума, но только немного…

Но Эрнсона, как обычно, проигнорировали.

– Хорошо, Милар, – отвел взгляд в сторону Ард. – Без особой надобности я любопытствовать не стану.

– Без особой надобности… – исковеркал его интонацию Милар. – Я тебе клянусь своим хорошим настроением, о котором порой вообще забываю, сам будешь отчеты заполнять.

Капитан развернулся на каблуках казенных ботинок, и они направились в сторону пролеска. Пройдя насквозь высаженные вдоль дороги березы и клены, они оказались на широком зеленом лугу, в центре которого высился привычный кованый забор, а за ним – в целом ничем не примечательное поместье.

Непримечательное, разумеется, по местным меркам. А так – громада площадью не меньше полутора тысяч квадратов, с массивным парадным подъездом, который остался от эпохи лошадей, запряженных в пышные кареты.

Крылатая мраморная лестница обрамляла воздвигнутый у подножия фонтан, где русалка расчесывала косы, а над ней скрещивались струи воды – когда его включали, разумеется, сейчас же фонтан выглядел просто красивой скульптурой в пруду.

Само поместье, отделанное состаренным алым кирпичом, выглядело не то чтобы заброшенным, а скорее неухоженным, явно намекающим на отсутствие в его стенах целой армии слуг.

Мшистый с его псами, встав около ограды, уже приступили к приготовлениям. Клементий, открыв чемодан, вытащил на свет сумеречного ночного неба несколько предметов. Те самые инженерные Лей-очки, которые все трое на себя нацепили (Мшистому, не отпускавшему свой посох, их помогла надеть капитан), затем комплект накопителей. Не в кольцах, как привык Ардан, а на браслете. Тяжелый металлический браслет, в котором имелись обрамленные серебром углубления под кристаллы Эрталайн.

Только теперь Арди понял, что немного ошибся в своей оценке. Мшистый действительно обладал Розовой Звездой (и после происшествия в Мертвых Землях больше уже не мог пройти дальше), а вот его подчиненные не ограничивались Синими, а владели Желтыми Звездами. Что подсказывало Арду о том, что он ошибся и с их возрастом. Скорее всего, капитану, в данный момент листавшей свой гримуар, было не меньше сорока, а Клементию за тридцать.

Но Ардан в целом до сих пор плохо разбирался в возрасте людей на глаз. Зато разбирался в том, что, учитывая присутствие двух Желтых и одного Розового военных магов, им с Миларом, Урским и Эрнсоном действительно только и останется, что просто стараться не мешать.

И это не могло не радовать.

– Клементий, – коротко произнес Мшистый.

Маг повернул несколько шестеренок на очках и сделал пару записей в блокноте.

– Стационарный щит, подпитываемый генератором Синей Звезды с напряжением в сорок пять лучей, бытовая версия. Ничего особенного.

– Парела.

Капитан ударила посохом о землю, и под ее ногами ненадолго вспыхнула сложная печать, состоящая из трех поменьше.

– В доме присутствует несколько соединенных между собой элементов Лей-структуры, – ее голос звучал ничуть не мягче, нежели выглядели ее острые черты лица. – Также есть признаки подвижных объектов с разной нагрузкой по Лей-градиенту.

– К какому классу по шкале Охотников отнесешь?

Парела, закрывая гримуар, несколько секунд хранила молчание.

– Не меньше Синего.

Милар несильно ткнул Арди локтем в бок.

– Ард, ты можешь перевести на нормальный язык, что они там сейчас наговорили?

– На доме висит обыкновенная защита, как и на других поместьях, но не такая сложная, как на поместье Иригова, – пояснил Ардан. – Но это с улицы. Еще есть защитные системы внутри поместья, в том числе и живые создания.

– Химеры?

– Возможно.

Милар выругался.

– А со шкалой что?

– Это шкала оценки опасности, принятая у Охотников на Аномалии, более известных, как Охотники на Монстров, – Арди едва ли не воочию увидел перед собой пособия Охотников, которые проштудировал после происшествия в Питомнике. – Синяя означает, что поместье представляет собой не меньшую угрозу, чем заброшенный форт времен Войны Рождения Империи.

Капитан пару раз хлопнул ресницами.

– Это такие, в которых сотнями гибнут всякие желающие быстро обогатиться?

– Ага.

– Где еще, по слухам, всякая дрянь бродит уже полтысячи лет, проклятья всякие, демоны, химеры, нежить и призраки?

– Призраков не бывает, – напомнил Ардан. – Но в целом ты прав.

Милар, не сдержавшись, перешел на повышенный тон.

– А откуда, о Вечные Ангелы, эта дрянь взялась прямо здесь, в Предместьях?!

Но маги к нему даже не обернулись. Лишь Мшистый удостоил короткой ремаркой:

– Ты же дознаватель, капитан, вот ты и выясни, а наше дело это гнездышко зачистить и выжечь дотла. Все остальное – ваша работа, – Мшистый стукнул посохом по земле.

Арди, который уже собирался предложить свою печать по поиску демонов (которую, по забавному стечению обстоятельств, использовал как раз-таки в Предместьях, когда они с Петром Оглановым приезжали сюда для задержания Иригова), тут же понял, что его порыв оказался бы в лучшем случае наивным, а так – полностью бесполезным.

Под ногами Мшистого вспыхнули четыре сложные даже по отдельности печати, но когда они одна за другой слились в единую конструкцию, Арди пожалел, что не может остановить время и перечертить себе все, что видел его ошарашенный взгляд.

Да, он в течение полугода обучался у самого лорда Эдварда Аверского, но видел того непосредственно в деле лишь единожды, когда Гранд Магистр сражался с эльфом Эан’Хане, а о том эпизоде у Арди остались только совсем отрывочные воспоминания.

С посоха Мшистого сорвалась черная грозовая туча. Скрученным валом, таящим внутри вспышки розовых молний, она растянулась на несколько метров, а затем сформировала арку. Темные, почти черные облачные валы прижались ко вспыхнувшему разноцветными всполохами куполу, но у того, несмотря на подпитку стационарным генератором, не оказалось ни малейшего шанса.

Когда казалось, что щит вот-вот пересилит, то те самые молнии, что прятались среди грозовых туч, вонзились в защитное заклинание и пронзили его в десятках мест, чтобы затем, как паутина, соединиться в сложном узоре.

Беззвучно, но с явным треском в воображении, щит внутри границы грозовых туч рассыпался мерцающей пылью. И казалось бы, на этом взлом должен был завершиться, но нет. Заклинание Мшистого не собиралось останавливаться на достигнутом.

Черные тучи, которые только что служили границей вырезанному в куполе щита входу, сжались в единую, перекатывавшуюся волнами форму. И в то время, пока молнии заменяли недавних стражей границы, становясь очертаниями входа, туча неспешно, будто бы даже неохотно, проникла внутрь.

Она прикоснулась к ограде и пролетела дальше, оставляя после себя оплавленные, шипящие и плюющиеся красные прутья и обливающиеся лавовыми потоками стойки. От ворот, еще недавно казавшихся весьма серьезной преградой, остались лишь жалкие обломки, а облако, немногим потеряв в объеме, внезапно закружило в диком танце.

Тучи стянулись в центр, обнажив стальной вихрь плотного ветра на своей границе. Тот все ускорялся и ускорялся, постепенно превращаясь из колеса ветряной мельницы в поверхность водоворота. Только вот в центре вместо воронки у него находилась черная точка туч, неустанно сжимающихся под постоянным давлением.

Мгновение, другое, и когда от ветра уже стало почти невозможно дышать, а шляпы и края плащей приходилось придерживать руками, то едва заметная черная точка выстрелила бесшумным темным лучом.

За доли мгновения тот преодолел сотню метров отделявшего их от поместья пространства. Арди ожидал, что луч пронзит насквозь здание, но около самой парадной он внезапно расширился темным покровом, представшим в образе распахнутой клыкастой пасти. И уже она обрушилась на дверь в поместье.

Но не было ни взрыва разбитых в щепки створок, ни грохота от обрушившегося мрамора массивной лестницы, ни даже треска расколотой статуи русалки в фонтане.

Вместо этого из-под земли, разрывая ту костяными пальцами, раскидывая вокруг себя клочья влажной почвы и дерна, поднимались скелеты, в чьих глазницах пылал синий огонь.

А заклинание Мшистого оказалось разбито бесформенной громадой из плоти и костей, чем-то напоминающей улитку, лишенную панциря. Тошнотворная коричневая масса вытекала из щелей между дверей, из оконных рам, из трещин в каменной кладке. Не имея ни конечностей, ни головы, ни рта, только торчащие изнутри костяные обломки, она в самом прямом смысле пожирала заклинание Мшистого, пока от того не осталось и следа.

– Капитан, а вы уверены, что там находится древний вампир, а не Розовый маг, никогда не слышавший об Аль’Зафирском пакте? – со смешком спросил Мшистый и, не дожидаясь ответа, первым шагнул навстречу пяти десяткам скелетов и трехметровой груде жира, мышц, лимфы, гноя и костей.

Глава 33

В то время пока груда из жира и мяса пульсировала около входа в поместье, скелеты, двигаясь куда быстрее, чем можно было бы предположить, направлялись в сторону визитеров. Ардан буквально всем телом ощущал повисшее в воздухе напряжение. Но немного странное. В какой-то степени – половинчатое.

Урский сжимал рукоять револьвера и то и дело потирал о бедро надетый на левую руку кастет. Эрнсон дергал за перевязь с метательными кинжалами и не опускал свои боевые ножи, порой раскручивая их между пальцами – видимо, нервное.

Не говоря уже о Миларе, который пусть и отличался довольно сносным умением фехтовать, да и стрелял вполне себе метко (до определенных дистанций), но все же кроме необычайно расчетливого и проницательного ума, а также способности буквально насквозь видеть людей, никакими другими специфичными данными не обладал.

Сам Арди, если исключить из общего уравнения наличие полутонной «жижи», внутри которой плоть, кости и строительный мусор перемешивались в отвратительном вареве, особой угрозы от скелетов не ощущал. Учитывая их физическое воплощение, вряд ли бы они смогли пробиться сквозь его щит Орл…

Тройка скелетов, идущих впереди, подняли свои ржавые топоры и, разом опуская вниз, заставили вспыхнуть на древках древнего оружия руны языка Фае. И вместе с тем, как загорелись письмена, с лезвий топоров схлынули волны даже не пламени, а синего света. И там, где они пролетали, в пространстве вспыхивали небольшие взрывы сжатого воздуха. Сперва набухшей почкой разрывался мерцающий пузырь, а затем так же быстро ветер заполнял образовавшееся пространство.

Если в такой попадет человек, да и любое существо, в котором есть кровь, то та немедленно вскипит из-за разницы в давлении, не говоря уже про сам удар.

«Пустотный Разрыв» – заклинание трех Звезд. Довольно устаревшее по меркам современной доктрины военной магии, но все еще чудовищно опасное.

– Ahgrat, – выругался Арди, чем заставил Милара вздрогнуть и потянуться к амулету, висевшему у него на шее.

К точно таким же потянулись и Урский с Эрнсоном. Насколько знал Арди, это были одноразовые защитные артефакты, выдаваемые оперативникам и старшим дознавателям Второй Канцелярии. Стоили внушительное количество эксов, так что выдавали их далеко не всем и только за выслугу лет.

Три волны света, скрещиваясь друг с другом, накладываясь одна на другую, оставляя позади хлопки сжатого воздуха, рвались в сторону семерых непрошеных визитеров.

Арди уже ожидал, что Мшистый ударит посохом о землю, но… тот лишь сделал шаг в сторону, освобождая место для своего капитана Парелы. Женщина, в чем-то даже столь же неторопливо, как и скелеты, вышла вперед и ударила посохом о землю.

На ее браслете вспыхнули накопители. Сразу три. Красной, Синей и Желтой Звезд. Без Зеленой, что удивительно.

Три печати вспыхнули под ее ногами и слились воедино, представляя собой запутанный чертеж, напоминающий лабиринт векторов и целую библиотеку массивов.

Навершие ее посоха засияло мерным розоватым… мылом. Раздуваясь мыльным пузырем, оно окутало жирной маслянистой пленкой семерых людей, и когда волны света коснулись его поверхности, то продавив границу щита на несколько дециметров внутрь, растворились среди радужных разводов. Сам же щит, надуваясь все шире и шире, поглотил вскоре и взрывы сжатого воздуха.

Обволакивая их нефтяной лужей, он сжимал заключенных в свои розовые объятья, игнорируя судорожное сопротивление, а когда пропало и оно, пузырь лопнул. Десятки капель со скоростью пули, выпущенной из винтовки, пронеслись по лугу. Те скелеты, которым не повезло стоять у них на пути, оказались изрешечены, а скорее даже стерты. Как сыр о железную терку. Нарезаны мелкими, длинными костяными полосками. Их рыжее оружие и столь же ржавые доспехи, пробитые насквозь, местами оплавленные, не успевали опуститься на землю, как уже следующие мыльные пули завершали начатое.

Лишь несколько из «живых мертвецов», по сути – наделенных инструкциями и Лей-зарядом биологических кукол, – уцелели. Ими оказались обладатели небольших молотов, но куда большего размера щитов. Покусанные все той же ржавчиной, выглядя сродни обглоданным жуками листам огородной капусты, их ростовые щиты впились шипами упоров в землю. Под каждым таким щитом вспыхивала относительно несложная печать уровня Зеленой Звезды. Но этого хватало, чтобы под призрачным силуэтом увеличенного в размерах собственного щита спастись от напасти.

– Твою-то мать… – выдохнул Милар.

Урский с Эрнсоном отстраненно закивали.

Вряд ли Милар часто видел использование военной магии в таких масштабах и на таком высоком уровне.

– Это еще далеко не все, – не менее плотоядно, чем ее собственный начальник, улыбнулась Парела.

И действительно – печать под ее ногами даже не думала гаснуть. Так что уже спустя мгновение капли мыла, разлетевшиеся по лугу, вспыхнули мягким, но теперь не розовым, а стальным сиянием. От них отделялись – хотя, скорее, подсвечивались – тонкие нити лесок, оставленные в воздухе в тех местах, где пролетели капли-пули.

Секунда, другая – и нити завибрировали гитарной струной, встревоженной неумелым касанием, по полю даже пронеслась какая-то нота. Беспокойная и заставляющая мурашки вытягиваться стройным маршем вдоль позвоночника.

Мыльные капли, обернувшиеся сталью, взмыли с земли в воздух и, выпрямив тянущиеся за ними нити, закружились в бешеном хороводе. Круглым диском столярной пилы они вращались по оси вокруг Парелы, выступавшей центром вихря стали. И там, где нити касались… да чего угодно – останков скелетов, травы, редких деревьев и кустов, призрачных щитов, созданных заклинаниями, или же самих щитов – все превращалось в пыль.

Капли же, описывая круг, поднимались все выше и выше. Сперва они создали конус, затем воронку, а впоследствии сплелись в трех десятках метров над землей, представ в образе наконечника рыцарского копья для конных турниров.

Парела, прикусывая до крови губу (ей явно непросто давалась концентрация на такой сложной печати, и малейшая ошибка, даже на таком уровне, грозила эффектом Сломанной Печати), медленно опустила посох параллельно земле. Повторяя ее движения, опустился и тридцатиметровый вращающийся конус, сплетенный из сотен вибрирующих стальных нитей.

Капитан едва заметно дернула запястьем вперед, и конус, вращаясь с той же скоростью, что и «Ледяное Копье» Арда, пролетел над лугом.

Со свистом, вспарывая одним лишь своим вращением землю, оно вонзилось прямо в центр «жижи». Та дрогнула и, надувшись, лопнула, разметав по округе кровавые ошметки и обломки хлама.

– Ну и ночка, – процедил Милар, вытирая с лица капли крови и куски плоти, долетевшие даже сюда, хотя их от поместья отделяло метров двести пятьдесят, не меньше.

Эрнсон и Урский высказывали ярую поддержку словам своего капитана. Дин делал это весьма словоохотливо, попутно счищая с плаща все те же ошметки, а Александр молча, но сопровождая движения красноречивой мимикой.

Арди же, на миг прикрывшийся простейшим щитом из единственного Красного луча, все никак не мог оторвать взгляда от печати, гаснущей под ногами изнуренной капитана Парелы.

Сложно было недооценить силу Желтой Звезды и того, на что был способен военный маг, ею обладающий. Насколько Арди успел разобраться в функционировании отдела Мшистого (в поезде их, правда, было четверо, а не трое), то Клементий специализировался на Лей-инженерии в самом широком смысле, капитан Парела на щитовой магии, как стационарной, так и военной, а Мшистый…

– Немного сбилась нагрузка в узле распределения давления, и скорость вращения вошла в диссонанс со скоростью движения, – Мшистый, придерживая подмышкой посох, закусил кончики седых волос и подтянул узел, стягивающий хвост. – Есть над чем еще поработать, Парела, перед тем как я одобрю эту печать для серьезных мероприятий.

– Так… точно… майор, – с одышкой отсалютовала Парела.

…а Мшистый, чем-то в поведении напоминая Аверского, спокойно зашагал по скошенной траве, обожженной земле. Шлепая туфлями по лужам кровавых масс, он выглядел настолько уверенным в себе, что это даже в чем-то походило на беспечность.

Да, майор Мшистый все еще уступал лорду Эдварду Аверскому целую Звезду, но сумел, несмотря на данную разницу, завоевать репутацию одного из сильнейших военных магов Империи. И это при наличии в Гранд Магистерской ложе других, кроме Аверского, владельцев Черной Звезды.

– Пойдемте, – качнул револьвером Милар и отправился вперед по тропинке.

– А может, мы здесь подождем? – взмолился Эрнсон, сплевывая с губ капли дурно пахнущей жидкости. – Что мы там забыли, кроме очередных ночных кошмаров?

И несмотря на то, что с Дином были согласны все подчиненные Милара, включая его самого, им все равно было необходимо попасть внутрь поместья. Хотя бы просто потому, что каждый должен делать свою работу. Оперативники, будь то псы Мшистого или Урский с Эрнсоном, лишь расчищали путь для дознавателей.

Так что, игнорируя стенания Ральского следопыта, семерка сотрудников Черного Дома направилась к поместью.

И хотя их от здания отделяла всего четверть километра, шли не торопясь. Насколько бы ни был силен и сведущ Мшистый и как бы ни внушало спокойствие наличие еще двух Желтых магов, никто не собирался недооценивать опасности возможной ошибки. Ошибки, заключавшейся в том, что поместье может представлять собой вовсе не логово древнего вампира, а Розового мага. Что куда опаснее вампира.

В военной доктрине указывалось, что маг внутри своей собственной территории обладал возможностями на целую Звезду (а то и полторы) больше, нежели в «поле». Это касалось как Звездных магов, так и Эан’Хане. Именно поэтому в древности, еще даже до Войны Рождения Империи, башни, подземелья и замки магов считались самыми опасными сооружениями в мире. Но это все равно манило (и манит до сих пор) искателей быстрой наживы, которых не пугала перспектива столь же скорой и довольно-таки болезненной смерти.

– Я слышал о вас, капрал Эгобар, очень много хороших слов.

Арди даже вздрогнул от неожиданности. Он настолько сосредоточился на своем восприятии Лей, что не заметил, как к нему подошел подчиненный Мшистого. Наверное, Эргар бы его за такое не похвалил, но среди Алькадских троп никто не обучал юного охотника одновременно следить за окружающим миром и стараться не сгореть в какой-нибудь коварной Лей-ловушке.

– Прошу прощения? – вежливо переспросил Арди.

– Город, конечно, б-большой, – заикнулся Клементий. – Но сообщество магов довольно-таки маленькое. Особ-бенно среди толковых Лей-инженеров. Видел ваш чертеж для «Водяной Пелены». Хорошая вариация на перенос энергии интервента. Не каждый третьекурсник Инженерного курса сделает такой массив.

– Спасибо, – поблагодарил Арди. – Не думал, что это может кого-то заинтересовать.

– Только не обижайтесь, капрал, но это никого и не заинтересовало, – немного скованно, будто кашляя, усмехнулся Клементий. – Мне просто б-было интересно, что из себя представляет ученик Аверского.

Ардан кивнул. Звучало вполне правдоподобно.

– Наш начальник, – маг кивнул в сторону Мшистого, основанием посоха откинувшего со своего пути особенно массивный кусок плоти, – они с лордом Аверским, да примут его Вечные Ангелы, не б-были товарищами в привычном понимании этого слова.

Арди догадывался, что двух лучших магов Черного Дома скорее всего связывала какая-то общая история, но никогда не спрашивал у Аверского напрямую. Сперва было как-то не интересно, затем не хватало времени, а теперь уже и не спросишь…

– Когда Аверский получил медальон Гранд Магистра, они с начальником встретились на церемонии вручения в Гильдии, и между ними завязалась словесная перепалка, которую они решили на кровавой дуэли, – голос Клементия звучал немного мечтательно и задумчиво. Задумчиво, потому что он явно присутствовал при озвученных событиях. А мечтательно, потому что сам бы хотел побывать на месте одного из дуэлянтов. Как и большинство магов. – В тот раз поб-беду одержал лорд Аверский. Затем они сходились еще несколько раз. В итоге за почти двенадцать лет счет составил пять – четыре в пользу лорда Аверского. Последняя их б-битва пришлась уже на тот момент, когда лорд зажег Черную Звезду.

Значит, на момент, пока Мшистый не лишился возможности продвинуться дальше, а Аверский находился на ступень ниже, их силы были примерно равны. Довольно любопытно… С другой стороны, оставался куда более важный вопрос.

– А зачем вы мне, господин Клементий, это рассказываете?

Сержант (скорее всего, Клементий обладал именно этим званием) посмотрел на Арди с несколько снисходительной улыбкой. Не такой, чтобы уязвить, а скорее по-теплому высокомерной, если такое в принципе возможно.

– Потому что вы, капрал, ученик Аверского, и начальник, скорее всего, видит в вас возможность сравнять счет с почившим лордом, – Клементий переложил в другую руку свой чемоданчик и снова закинул тот на плечо. – Но не б-беспокойтесь, пока он вас тревожить не станет. Смысла нет. Но однажды, уверен, вы получите от него вызов на кровавую дуэль.

Арди только пожал плечами. Кровавая дуэль, при прочих равных, не представляла особой опасности для сражавшихся. Просто по той банальной причине, что Корона не могла себе позволить расточительного отношения к ценным специалистам. Особенно с большим количеством Звезд. Как любил говорить профессор Конвел – с точки зрения производства это полный провал.

– Судя по вашему спокойному лицу, капрал, вы не знаете, где именно Аверский потерял стопу и пальцы.

Ардан медленно повернулся к сержанту.

– Лорд говорил, что во время экспериментов… или на фронте.

– Аверский всегда стеснялся данного факта, – не без гордости заявил Клементий. Он явно уважал и в какой-то степени почитал майора Мшистого. – Но большая часть его травм связаны не с кем иным, как с начальником.

Арди перевел взгляд на спину Мшистого, вставшего вплотную к крылатой лестнице. Высокий, по меркам людей (но ниже Эрнсона), сбитый крепче военного окопного штурмовика, он выглядел таким же отстраненным, как и всегда. Совсем не походил на те легенды, что ходили вокруг его вспыльчивого нрава и жажды крови, сравнимой разве что с Аномалиями.

Но может быть, правильно говорят, что дыма без огня не бывает.

– Парела, не прохлаждайся, – тон Мшистого буквально сквозил нетерпеливостью.

– Так точно.

Капитан, вытирая со лба крупные градины пота, слегка путаясь в собственных ногах, подошла к каменной лестнице. Оказавшись около ступеней, она поправила Лей-очки на лице.

– Под простой конструкцией оповещения спрятана реагирующая на присутствие печать. Подключена к генератору, – чеканя слова, отчиталась капитан. – Не моя специальность.

– Клементий, – подозвал Мшистый.

– Да, конечно, начальник.

Сержант едва заметно кивнул Арди и, держа чемоданчик, горным козликом подскочил к своим коллегам. Он положил деревянный «ящик» на землю и, снова щелкнув замками, вытащил на свет нечто, напоминающее астролябию.

Арди помнил внешний вид данного устаревшего прибора морской навигации по картинкам в учебнике Истории.

Приложив «трубу» к линзе очков, Клементий подкрутил несколько шестеренок, нажал пару рычажков и, наконец, посмотрел на показания указателя.

– В целом ничего особенного, – прокомментировал он ситуацию и, открыв гримуар, начал делать записи. – Но если наступить, активируется проклятье малефика.

– Характеристики? – сухо спросил Мшистый.

– В самом носителе будет молчать, но при прикосновении передается до двух носителей. Затем у каждого еще до четырех, затем до восьми и…

– Геометрическая прогрессия?

– Так точно, начальник, – подтвердил Клементий. – Действие из-за этого не особо внушительное. Что-то вроде диареи, только вместе с газами… Я сейчас запишу для Парелы основные характеристики, но это займет немного времени.

– Работай.

Клементий снова поднес «астролябию» к лицу и начал поспешно записывать параметры. Сперва Арди, как и остальные, сосредоточил внимание на застывшем вокруг них сумраке, вспаханном заклинанием лугу и нависшем над головами поместьем, чьи окна внезапно предстали в облике угрожающего взгляда сотен глаз. Но с каждым новым росчерком карандаша Клементия Арди стал замечать, как сержант записывал… все то же самое, что сам Ардан записывал себе при помощи «Туманного Помощника».

Только Клементию для этого требовалось не довольно-таки простое (если не принимать в расчет сложной матрицы из рунических связей, связывающейся с рекурсивными функциями массивов) в плане Лей-нагрузки заклинание, а Лей-очки и «астролябия», выполнявшие ту же функцию, что и заклинание Ардана.

Устройство проверяло основные узлы щитовой печати, но с поправкой на наличие дополнительного оборудования – очков, да еще и самого мага. Может быть, Арди опять погорячился и использовал уже хорошо отработанную идею, которую вынесли на внешнее оборудование.

С другой стороны, каким бы точном устройство ни оказалось, но от ошибки самого мага никто не застрахован, в то время как «Туманный Помощник», работая автономно, ошибок не допускал…

– Готово! – Клементий вырвал страницу и протянул Пареле.

Капитан несколько секунд вчитывалась в записанные параметры, после чего ударила посохом о землю. Печать отмычки вспыхнула под ее ногами. Очень сложной отмычки. Далеко не такой типовой и безыдейной, как обычно использовал Арди.

В исполнении Парелы, как и положено Гильдейскому магу, заклинание обрело четкие очертания – когтистой лапы. Та, щелкая суставами (разумеется, никакого звука заклинание не издавало, но в воображении Арди тот звучал вполне отчетливо), процарапывала себе путь сквозь дрожащее «стекло» каверзной защитной печати. Арди же в очередной раз наблюдал тотальное превосходство многосоставных печатей, доступных для создания магам от Синей Звезды и выше.

Когда в одной печати смешивалось сразу несколько функций, то свобода применения вырастала в разы. Неудивительно, что в конечном счете Звездные маги сравнялись в возможностях с Эан’Хане. Хоть, если вдуматься, подобные ухищрения выглядели со стороны тех же Эан’Хане как неудобные костыли.

То, чем Эан’Хане управляли силой разума и воли, Звездные маги воплощали сложными схемами, вычислениями и инструментами.

Наконец когтистая лапа исчезла внутри щита, и мгновением позже тот рассыпался едва заметными осколками.

– Клементий, – снова позвал Мшистый.

– Да, начальник, – сержант приложил «астролябию» к линзе очков и всмотрелся.

Арди подозревал, что Звездным магам требуется куда больше усилий, чтобы «увидеть» структуры Лей, чем даже Говорящим, но убедиться воочию было полезно. Сам он, даже без Взгляда на Изнанку мира, прекрасно чувствовал, что печать Парелы успешно разрушила ловушку. Собственно, он бы, если бы имел несколько минут свободного времени, сумел обнаружить проклятье без каких-либо инструментов.

О чем это говорило?

О том, что все это мысли завтрашнего дня, так как…

Клементий сложил «астролябию» и бережно убрал в свой чемоданчик.

– Лестница чистая. Двери тоже.

– А внутри? – спросил Мшистый.

– Внутри не увидеть, пока не зайдем, – немного погодя, уныло ответил Клементий. – Слишком много искажений из-за Лей-проводки в стенах.

– Тогда действуем по обстоятельствам, – кивнул Мшистый. – Для обывателей напомню, что вы держитесь строго позади нас, ничего не трогаете, никуда не отлучаетесь и – в случае чего – очень громко молитесь. За всех нас.

– Да иди ты на…

Мшистый, повернувшись к подчиненной, не дал договорить Милару.

– Парела, будь любезна обеспечить наших коллег надеждой увидеть следующий рассвет, – распорядился он и первым начал подниматься по лестнице.

Капитан ударила посохом о землю, и вокруг каждого из них, кроме самого майора, запылал Лей-энергией типовой щит Синей Звезды. Конструкция, отдаленно напоминающая универсальный щит – такая же мерцающая, сверкающая магией пелена, только способная повторять вектор движения того, к кому была прикреплена. И вот эта особенность – сохранение функции при движении – обходилась в несколько лучей Синей Звезды.

Так что на браслете Парелы рассыпалось в прах сразу два накопителя соответствующего цвета, которые капитан поспешно заменила на новые.

– Не отставайте, – только и сказала она.

Если перевести тот объем магии, который Мшистый и его псы использовали за последние часы, то… кажется, общая стоимость уже перевалила за четыре сотни эксов в пересчете на накопители.

Арди оттянул край воротника рубашки.

Спящие Духи… как же был прав Март Борсков и как наивно юноша прежде смотрел на вещи в целом и Метрополию в частности.

Мшистый, явно предварительно использовав какое-то заклинание, печать которого Арди не успел рассмотреть из-за лестницы, прикоснулся навершием посоха к массивным высоким дверям парадного входа.

Сперва ничего не происходило, а затем толстенные доски мореного дуба, украшенные серебрёнными вензелями и удерживаемые коваными скобами, набухли, будто в них воду закачивали помпами. С оглушительным треском двери лопнули и разлетелись сотней острых длинных щепок. Но тем не было суждено отправиться в свободный, пусть и скоротечный, полет.

Щепки застыли в воздухе, а затем развернулись и направили острые жала внутрь холла. Там, среди множества пыльных картин, прогрызенного молью Карагаамского ковра, некогда красивой, а ныне плесневелой мебели, безумного количества мрамора и позолоты, в полуметре над полом парили… тени.

– Сраные призраки! – выкрикнул Милар и вскинул перед собой револьвер.

– Призраков не бывает! – хором грохнули четверо магов.

– А что я тогда, Вечные Ангелы, сейчас перед собой вижу?! – буквально взревел капитан.

– Клементий, – все тем же тоном, стоя у порога, но не пересекая его, подозвал Мшистый.

Инженер, в очередной раз подкрутив Лей-очки, открыл чемоданчик и достал оправу от женского зеркала. Стальной круг на ручке, только вместо самого зеркала внутри оказалась заключена пластина с несколькими миниатюрными кристаллами, указателями и множеством делений. Что-то вроде логарифмической линейки, только для исследования Лей-структур.

То и дело регулируя указатели, Клементий направлял устройство из стороны в сторону, дожидаясь, пока загорится тот или иной кристалл Эрталайн. Арди, прислушиваясь к тому, что ему нашептывал окружающий мир, уже собирался было сказать…

– Это элементы местной стационарной защиты, – убирая инструмент, вынес вердикт Клементий. – Они пассивны до тех пор, пока не пересечем порог. После этого каждая из теней присоединится к визитеру и станет чем-то вроде Лей-маяка, только не для кораблей, а для всего того, что есть в этом поместье.

Арди закрыл рот, так и не озвучив примерно тех же мыслей. Он чувствовал, как от каждой тени тянется нить Лей, уходя куда-то вглубь поместья, где те сплетались в тугой моток внутри, скорее всего, печати – так глубоко его «Шепот Говорящего» не проникал. Хотя, наверное, у данной способности имелось какое-то другое, более лаконичное название, но оставалось использовать то, что использовал в своем труде Николас-Незнакомец.

– Парела? – Мшистый повернулся к капитану.

Все это время Милар, бледнее первого снега, переводил мушку револьвера с одной тени на другую. Арди никак не мог взять в толк, почему капитан Пнев до ужаса боялся привидений. Надо будет как-нибудь спросить…

– Вряд ли, – только и ответила она.

– А можно подробнее, Вечные Ангелы, – процедил Милар, видимо едва сдерживаясь, чтобы не вдавить спусковой крючок.

Поправив узловатыми пальцами тугую прическу, немного расползшуюся из-за пота, капитан пояснила:

– Если эти структуры напрямую связаны с основной печатью, то отсечение их вызовет… такой же эффект, как у бомб отложенного действия, если вам будет понятней, капитан Пнев.

– Теперь понятней, – кивнул Милар. – А эти призр… тени – нас не прикончат?

– Клементий, – переадресовал вопрос Мшистый.

Инженер поправил очки и, нахмурившись, проверил свои записи.

– Нет. Данные узлы не предназначены для атаки, только для пассивного определения координат, ну и… – сержант метнул в сторону Милара быстрый, куда более снисходительный взгляд, нежели тот, которым «одаривал» Ардана, – …для устрашения особо впечатлительных взломщиков.

Капитан Пнев, как это всегда у него бывало перед тем, как разразиться короткой, но колкой и емкой тирадой, слегка прищурился. Его опередил Урский:

– Долго на пороге толпиться будем?

Мшистый, что удивительно, отреагировал на слова оперативника уважительным медленным кивком.

– Парела, на тебе защита наших коллег, Клементий – постарайся нас оповестить до того, как сработает какая-нибудь дрянь, капрал Эгобар…

– Капрал Эгобар не отходит от своего департамента ни на шаг, – внезапно холодно и с нажимом перебил Милар. – Он не оперативник, а дознаватель, майор. И приказы ты ему отдавать не будешь.

Мшистый и Милар какое-то время играли в гляделки, но в конечном счете цепной пес Черного Дома лишь беспечно пожал плечами.

– Тогда идемте, господа. Нет желания тратить на эту нору всю ночь, – и майор, подавая пример, первым шагнул за порог.

Деревянные щепки, некоторые длиной с ногу взрослого мужчины, все так же парили над его головой. И стоило мыску туфли Мшистого пересечь порог, как одна из теней, до этого спокойно паривших в пространстве, застыла. Медленно, дергано, как сломанная кукла под командованием неумелого кукловода, она обернулась к визитеру.

Вытянулись ее руки, с которых, на первый взгляд, спускались лоскуты платья. Но чем ближе к свету тень подбиралась, тем отчетливее становилось понятно, что это вовсе не оборванный шелк или атлас платья, а ее собственная кожа. Распутываясь лентами широких бинтов, она порванными шматами падала с обнаженных костей и мышц.

Неестественно широко, разрывая иллюзорные щеки, обнажая кривые, заостренные, желтые зубы, с покрытой струпьями кожей, она зашлась в истеричном гоготе, медленно переходящем в крик и… стремглав пронесясь по холлу, на миг застыла в нескольких сантиметрах перед лицом Мшистого, а затем рыбкой нырнула внутрь тени майора, где и исчезла.

– Да ну к демонам, – Милар убрал револьвер и уже было развернулся, чтобы направиться обратно к автомобилю, но наткнулся на невозмутимого Урского.

– Сам нас сюда вызвал, – буркнул тот и едва ли не толкнул капитана внутрь.

Милар только и успел, что показать очень неприличный жест своему другу и коллеге, как уже в следующую секунду сложно было сказать, кто орал громче – подлетевшая к капитану тень или сам Пнев. На пару мгновений даже показалось, будто эти двое соревновались в том, кто из них окажется громче.

Выиграл Милар.

Он оказался выносливее. Продолжал орать уже даже после того, как «призрак» исчез внутри его тени. Точно такое же произошло и со всеми остальными. К Эрнсону, Урскому, Пареле и Клементию, стоило тем зайти внутрь поместья, стремглав подносилась иллюзия, орала им в лицо не хуже Плакальщицы, после чего исчезала внутри их тени.

Последним заходил Арди. Все еще слишком настойчиво сознание царапали воспоминания о ночи в доме на Бальеро и семье, где работала няней Лорлова. По старой привычке Ардан даже хотел чем-то подпереть дверь, но вовремя вспомнил, что дверей-то и не осталось.

Псевдо-призрак подлетел и к нему тоже. Предстал в том же образе, накричал в лицо и, нырнув за спину… ударился в тень. Не нырнул внутрь, как в случае со всеми остальными, а в самом прямом смысле врезался, будто натолкнулся на непреодолимую преграду. Ударился и растворился прозрачной серой дымкой.

Пятеро Плащей посмотрели на Арди с подозрением и легким неодобрением.

И только Мшистый сказал:

– В его случае это нормально.

– Но… – начала было возражать Парела.

– Капитан, у вас нет нужного допуска, – тут же перебил Мшистый. – Но в данном случае он вам и не требуется. А тот факт, что вы ни о чем не догадываетесь, заставляет меня усомниться в ваших компетенциях и выписать вам несколько нарядов в библиотеку, – подумав немного, майор добавил: – По двое суток каждый.

С этими словами он повернулся к Клементию и качнул посохом.

– Показывай, куда идти, сержант.

– Да, конечно, – сержант посмотрел на Парелу с явным ехидством и удовольствием, на что та ответила гримасой, которую можно было прочесть как «ты следующий».

Вспоминая эпизод в поезде – видимо, у них имелось какое-то соревнование, где выигрыш означал свободный вечер, а проигрыш – дополнительную работу, выданную начальством в лице Мшистого.

Парела же, посмотрев на Арди, внезапно подняла брови, и на ее лице отразилась эмоция понимания. Склонив голову набок, она инстинктивно перелистнула гримуар куда-то в конец, но тут же опомнилась.

– Говорящий, – одними только губами произнесла она и, нахмурившись, резко отвернулась в сторону.

Не требовалось быть дознавателем, чтобы понять, что в истории капитана, оперативника Черного Дома, Желтого мага и… женщины, есть некоторая деталь, и приведшая ее к такой судьбе. И судя по эмоциям, ненадолго отразившимся на лице, связана она была с искусством Эан’Хане и его обладателями.

А акцент на «женщина» Арди сделал потому, что понял слова Марта. В Большом хватало талантливых волшебниц, взять хотя бы ту же Елену Промыслову, но почти ни одна из них не находилась на военном факультете. За исключением разве что Полины Эркеровской. Да и в целом соотношение студентов на военном факультете сводилось к тому, что женщины там составляли почти исчезающий, математически несущественный процент. Что вполне легко объяснялось.

Так что такие маги, как капитан Парела, «просто так» не получались.

– Все в порядке? – спросил Милар.

– Вполне, – ответил Арди.

И они двинулись внутрь хитросплетения коридоров. Их шаги отдавались гулким эхом, вибрирующим где-то под потолком, раздражая пауков. То и дело на головы опускались лоскуты пушистой шали все той же паутины, годами ловившей в свои сети затхлый воздух и пыль, оседавшей на волосах липкой субстанцией.

На стенах местами проглядывались чуть более светлые прямоугольники, намекавшие, что на разорванных, покрывшихся спорами плесени обоях когда-то висели портреты или картины. А порой из ниш, где, наверное, стояли мраморные изваяния или лакированные предметы мебели из ценных пород дерева, но теперь там прятался лишь мрак и все та же плесень.

Крыша, больше напоминавшая сито или решето, пропускала сюда не только свет, но и влагу с заблудившимся ветром, опасливо воющим от тоски и одиночества, которому даже пауки с тараканами не хотели составлять компанию. Вот и оставалось ему лишь бродить среди запущения, гнили, сырости, плесени и, что удивительно, горящих Лей-ламп.

– Стой, – поднял руку Клементий, все это время всматривавшийся в свой прибор, напоминающий зеркальце.

Арди, за пару мгновений до этого почувствовавший покалывание на кончиках пальцев, уже остановился и хотел окликнуть остальных, но не успел. А может, и к лучшему, что не успел.

– Что там? – спросил Мшистый, вглядываясь в пустоту коридора, который вел к неприметной винтовой лестнице, спускавшейся к подвалу.

– Пассивная атакующая печать, – выкручивая шестеренки на максимум, выдвигая линзы вперед, ответил Клементий.

– Где? – озирался по сторонам Мшистый.

Арди же не сводил взгляда с мерцающего светильника над лестницей. Когда он смотрел на него, то покалывание в подушечках пальцев нарастало.

– Та лампа, – сержант указал на неисправный светильник. – Мерцание, скорее всего, вызвано конфликтом Лей-проводки и спрятанной печати.

– Понял, – Мшистый поднял посох. – Свойства?

Клементий снова достал свою «астролябию» и начал крутить и вертеть сложные механизмы, считывая показатели и внося записи в гримуар.

– Не нравится мне все это, господин маг, – шепнул на ухо стоявший рядом Милар.

– Призраков не быв…

– Да в задницу иди с призраками, Ард, – оборвал его капитан. – Я про другое. Мы вроде как в одном из домов Кукловодов, где они делают свои мутные делишки, а вокруг – тишь да гладь. Мы как на экскурсии, а не опасном задании.

Ардан не мог не согласиться с капитаном. Да, разумеется, перед тем как попасть сюда, им пришлось пройти через преграду, которую обычным способом не минуешь. Скелеты и тот шмат плоти остановили бы абсолютное большинство желающих наведаться в заброшенное поместье.

В заброшенное поместье, в котором горели Лей-лампы…

Но проблема даже не в этом, а в том, что Кукловоды должны были предположить, что «приветственного комплимента» окажется недостаточно. Потому что он мог остановить «большинство», но не всех. А значит…

– Думаешь, все это одна большая ловушка? – спросил Ардан.

Милар сдержанно кивнул.

– В том, что это ловушка, даже сомневаться не приходится, вопрос только – в чем именно она заключается, – капитан оглядывался по сторонам, но явно никак не мог отыскать в пустоте заброшенных коридоров искомую подсказку. – Мы ведь здесь оказались только потому, что начали распутывать клубок вокруг Башни Ле’Мрити, верно?

– Верно.

– А что, если бы мы неправильно поняли мотив Пауков в тот день, Ард? – явно риторическим вопросом продолжил Милар. – Что, если бы мы вместо аукциона ринулись расследовать смерть Анвара Ригланова. А Пауки, а значит, и их хозяева, не могли ведь в итоге не узнать, что тот самый Ригланов в «Цапле» был липой? Тогда что?

– Тогда мы бы не оказались в Храме Старых Богов.

– И кто бы не оказался там вместе с нами?

Ардан почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Аверский. С нами бы не оказался Аверский, – произнес он, чувствуя, как сердце начинают сжимать хорошо знакомые ему липкие и ледяные когтистые лапы страха. – А цель Кукловодов заключалась именно в том, чтобы уничтожить Аверского.

– А сами Кукловоды, как мы знаем, всегда имеют запасной план, так что…

Они с Миларом переглянулись и, повернувшись к Мшистому, которому Клементий уже передавал вырванную из гримуара страницу, хором закричали:

– Остановись!

Но было поздно. Мшистый уже дернул посохом, и его щепки отправились в короткий полет. Лей-лампа лопнула, и из ее «гнезда» в коридор вырвалось мутное серое облако, напоминающее подкрашенный газ. Щиты Парелы вспыхнули и выдержали давление, в то время как щепки Мшистого начали истлевать. Разрушались прямо на глазах, как если бы время для них ускорилось стократно. Они гнили, истлевали, исчезали среди воющего ветра, пока от них ничего и вовсе не осталось.

Милар же с Ардом даже сдвинуться с места не смогли. Все дело в щитах Парелы. Пока те находились не в активном состоянии, то могли двигаться вместе с носителем, но при активации приобретали стационарное свойство. И Парела избежала возможности случайного выхода за пределы щита (если бы вредоносное заклинание оказалось невидимым и Клементий бы пропустил его активацию) тем, что при переходе щита в стационарное положение все, кто находился под куполом, теряли возможность к движению.

Нет, вряд ли Кукловоды предусмотрели именно такое решение, но что они предусмотрели точно – силу заклинателя. Здесь в данный момент находилось четверо магов, двое из которых Желтой Звезды, а один – Розовой. Вполне достаточно, чтобы внешне сойти за силу мага Черной Звезды, хоть и приблизительно.

Вой ветра усилился многократно, и маги, вместе с Миларом и Урским, будучи лишены всякой возможности к движению, оказались в буквальном смысле подняты гулявшим по зданию ветром и унесены в провал бездонной пасти, открывшейся прямо на том месте, где только что находилась лестница.

Арди остался стоять один. На краю черной трубы, уходящей куда-то глубоко под землю. Он стоял и смотрел в черноту провала, где исчезли его коллеги и где его, скорее всего, ждала какая-то гадость, предназначенная для убийства Гранд Магистра военной магии – лорда Эдварда Аверского.

Самым правильным решением было развернуться, выйти на улицу и использовать все сигнальные медальоны, которые только остались в бардачке «Дерксов».

Но…

– Ну разумеется, – серым, уставшим тоном произнес Арди.

Стоило ему обернуться, чтобы посмотреть на вход в поместье, как стало очевидно, что здесь действительно поработали Кукловоды.

Дверной портал, из которого Мшистый вынес дверь, пропал. Вместо него тянулась все та же обшарпанная, плесневелая кирпичная стена. Ардан вздохнул и посмотрел на пояс с накопителями.

Ему тускло, как-то даже неохотно, подмигнули своим блеском три кристалла Эрталайн.

– Ну просто великолепно, – выдохнул Ардан и выругался.

Глава 34

Арди все равно вернулся к тому месту, где находился вход в поместье, и провел ладонью по стене. Как и на Бальеро, он ощутил лишь рыхлую известь под старыми, немного влажными и потрепанными обоями. И еще запах затхлости и спертого воздуха. Ни один из органов чувств не мог честно и четко ответить своему владельцу, что стена не настоящая. Только память раз за разом напоминала о наличии здесь еще совсем недавно дверей.

Память и покалывание в пальцах, намекающее на магическую природу происходящего.

– Вряд ли Звездная магия, – прошептал себе под нос юноша, потирая подушечки пальцев.

Еще в прошлый раз он начал подозревать, что трюк с дверьми относился к искусству Эан’Хане. И скорее всего, учитывая, как сильно кололо пальцы в непосредственной близости от стены, – имел свойства некоей ловушки. Это на случай, если запертым окажется тот, у кого достаточно сил, чтобы пробить себе путь на свободу.

Сигнальный медальон, разумеется, не функционировал. Наверное, из-за количества помех в Лей-поле, вызванных десятками километров проложенных в стенах кабелей, а может, и генераторами, находящимися где-то под поместьем.

– Просто великолепно, – повторил Ардан и вернулся к открывшемуся провалу внутрь черного зева кажущейся бездонной трубы.

Кое-как он убрал посох под пиджак и за пояс, чтобы не тот мешал. Встав на краю провала, Ард опустился на корточки и протянул ладонь над темным провалом. Легкий прохладный ветерок лизнул кожу и унесся куда-то по сплетению заброшенных коридоров.

– Вентиляция… – промычал Арди.

Ему не столько хотелось разговаривать вслух, сколько звук хоть чьего-то голоса, пусть даже и своего собственного, успокаивал нервы и бешено бьющееся в груди сердце.

– Для чего им вентиляция? – очередной, немного рычащий шепот отрезонировал от стен.

Ответов могло быть несколько. И каждый – не сильно оптимистичней другого. Начиная сложной системой из преград, выставленных на пути предполагаемого визитера, дабы ослабить оного, заканчивая лабораториями, что тоже не сильно разукрашивало перспективы.

Ардан скосил взгляд на свой пояс, где в свете тусклых огней застенчиво поблескивало лишь несколько запасных накопителей. Совсем недостаточный объем материалов, чтобы лезть – в самом прямом смысле – в черную пасть.

С другой стороны, даже будь у него столько накопителей, что можно было бы открывать собственную лавку, все равно не хватило бы. Что значили две его Звезды в том месте, которое приготовили для Эдварда Аверского…

– Если это, конечно, действительно так, – протянул Арди.

Если их с Миларом версия верна, то зачем тогда такие заморочки с «призраками» и «похищением»?

Ардан выпрямился и посмотрел в сторону главного холла. Может, ему не стоило возвращаться после проверки стены обратно к трубе? В таких поместьях (типовые чертежи застройки Предместий Арди изучил аккурат после происшествия в особняке Иригова) всегда есть довольно просторный чердак, который использовали не только как архитектурное решение, но еще и как тепловой зазор.

Может быть, он сможет выбраться из здания таким способом? Во всяком случае попробовать стоило, потому как данный план звучал несколько реалистичней, чем спускаться в черный провал, откуда не доносилось ни единого звука. И это с учетом, что туда рухнули два оперативника далеко не из числа «обычных Плащей» (если таковые в принципе имелись в рядах Черного Дома), три мага совсем не маленького количества Звезд – и, вероятно, лучей, – и в довесок дознаватель.

Арди уже шагнул было обратно в сторону холла, как темные тени волшебных иллюзий, прежде слонявшиеся вдоль стен, застыли в воздухе и синхронно повернулись к единственному «гостю».

Мгновение, другое, и ничего не происходило. Арди даже подумал, что ему только показалось и что тени и до этого с легкой долей надменности взирали на него пылающими красной дымкой, пустыми глазницами. Но хватило всего одной секунды… одной секунды и дикого воя, после которого тени, обнажив далеко не иллюзорные когти, стремглав помчались в его сторону. Хотя финальную точку в нехитром «уравнении» поставили задвигающиеся с металлическим лязгом створки, постепенно отрезающие темный провал от пола.

– Ahgrat, – только и успел выкрикнуть Ардан и выпавшим из гнезда птенцом рухнул внутрь ловушки.

Он успел аккурат перед тем, как спину бы располосовали когти призраков. Разумеется, когти не из металла, а из сжатого и разогнанного воздуха, но легче бы от этого не стало. Как не полегчало бы и если стальные листы задвигающегося «люка» сплющили бы кости и раздробили позвоночник.

Но Арди обо всем этом успел подумать и даже испугаться, только когда инстинктивно, как когда-то давно среди скалистых уступов и расщелин учил Эргар, вытянул руки и ноги в противоположные стороны. Будто на кровати во весь рост вытягивался.

Посох чиркнул о клепку на стыке листов, которыми обили трубу, и едва не заставил Арди выгнуться дугой, из-за чего бы тот камнем рухнул вниз.

Стиснув зубы, напрягая мышцы пресса, бедер, рук и спины, Ардан удержался в нелепом растянутом положении, и в итоге посох после первого удара даже в какой-то степени помог. В детстве, среди Алькадских просторов, где ему помогала родная земля, Арди, исполняя данный трюк, ни разу не поранил свои руки. Сейчас же над его головой, в том месте, где скользили ладони, остались полуметровые кровавые разводы, а сам юноша едва слышно рычал из-за того, что пальцы будто кипятком ошпарило.

Несколько ногтей выгнулись под неестественным углом, и каждое дуновение ветра заставляло Арди вспомнить угрозы Индгара. В тот день, на заброшенной фабрике, орк его совсем не обманывал, рассказывая истории о том, что чувствует несчастный, когда ему вырывают ногти или что-то под них засовывают.

Тяжело дыша, роняя капли пота и пуская слюни изо рта, Арди, как его и учили, выждал несколько секунд, чтобы дать телу привыкнуть к новой ситуации. Телу и, что важнее, глазам. Вдалеке, в самом низу, мерцал маленький огонек. Этого хватило бы лесным друзьям Арда, чтобы ориентироваться во тьме так же легко, как и при свете дня. Ард же среди серой хмари с трудом различал силуэт собственных рук.

«Самое обидное, – мысленно сам себе жаловался Ард, – что у меня все еще отпуск».

Аккуратно, внимательно следя за тем, куда переставляет ладони и, самое важное, немного скользкую подошву туфель, вспоминая все наставления Эргара и… ругательства на нескольких языках, выученные в библиотеке Атта’нха, Арди спускался все ниже и ниже к огоньку.

Пожалуй, из всех, кто улетел внутрь трубы, только Дин Эрнсон, будь он повыше ростом, сумел бы повторить данный трюк. Что же касается магов, то, вероятно, они не то что не смогли дотянуться посохами до трубы, а просто – это было бесполезно.

С каждой новой секундой, проведенной посреди металлической «расщелины», Арди чувствовал нарастающий гул между висков. Как если бы кто-то взял молоток и начал все сильнее и сильнее, отдавая всего себя процессу, стучать ему по затылку. Верный признак того, что труба была сделана из экранирующего Лей материала. Так что бей здесь посохом о стены, не бей – результат окажется один и тот же.

«Можно было бы подумать, что трубу действительно сделали для Аверского», – роняя капли пота и крови, размышлял Ардан.

Эргар бы его не похвалил. Он учил, что в такой ситуации надо думать лишь о том, куда ставить лапы, а не о добыче и тем более о мыслях завтрашнего дня. Но это во время охоты на козерогов, забравшихся слишком высоко на скалы. А не когда сознательно (пусть и лишившись всех других вариантов) лезешь в темную пасть неизвестности. Так что Арди пытался отвлечь собственное воображение от того, чтобы оно не рисовало красочные картины возможной опасности впереди.

«Но я уже видел нечто подобное, – сам себе напомнил Арди. – В Главном Питомнике, в районе Старого Парка».

Да, сходств, на первый взгляд, почти не найдешь. Но если подумать, то… Питомник, как и поместье некоего «древнего вампира», стоял на холме. Они оба с улицы выглядели невзрачными и не привлекающими внимание постройками. Чтобы лишний раз взгляд любопытного прохожего не цеплялся за нечто, что выбивалось из привычного распорядка дня, заполненного работой, семьей и протяжными звонками неторопливых трамваев.

«Это ведь направляющие», – прищурился Ардан, замечая характерные углубления внутри листов. Судя по их оформлению, они были предназначены для подшипников. Или нечто похожее, но функционально идентичное.

Движущаяся механическая платформа внутри ловушки? Не сильно клеилось с версией о ловушке для Аверского, а вот с тем, что данное поместье могло иметь связь с пропавшими детьми, семьей Луши и тем, что относительно недалеко отсюда находился и дом Иригова…

Чувствуя, как от напряжения начинают дрожать плечи, Ардан буквально через несколько метров нашел подтверждение своей новой теории. Его израненные пальцы, отправляя по всему телу волну горячей боли, зацепились сломанными ногтями за нечто совсем не гладкое и покатое, а за вполне себе прямоугольное. И именно данный угол и цепанул обнаженную кожу под ногтем.

Чуть ли не взвыв, Ард снова ненадолго замер. Открыл он глаза только тогда, когда по спине перестали маршировать мурашки, а инстинктивное желание схватиться ладонью за рану сменилось пониманием, что ничем хорошим этот порыв не увенчается.

Открыв глаза, Ардан какое-то время позволял прохладной тьме обволакивать его растянутое над пропастью тело, пока искры не перестали упавшими звездами сыпаться из глаз. Промариновавшись, юноша различил окантовку технического люка. Тот находился в небольшом углублении – так, чтобы не цеплять краями платформу. Профессор Конвелл на одной из практик показывал чертежи отсеков генерации Лей-энергии на крупных военных кораблях. Там делали примерно такие же конструкции.

Оставалось только понять, как именно проникнуть внутрь люка, который открывается изнутри, а снаружи, наоборот, запирается максимально герметично.

– В будущем, каждый раз, как будешь пытаться Говорить, положи иголку между пальцев.

– Зачем?

– Чтобы уметь отвлекаться от окружающего мира, – пояснила Атта’нха. – Когда сможешь Говорить и не обращать внимания на уколы – погрузи стопы в кипяток. Если и тогда сможешь Говорить, то последним испытанием станет коготь, – волчица протянула ладонь, что-то произнесла – и на сером меху закружился снежный вихрь, оставивший после себя коготь из синего льда. – Вонзи его между ребер и попробуй Говорить.

«Теперь понятно, зачем все эти тренировки с болью у Эан’Хане», – вздохнул Арди. Он не так часто посвящал время подобным занятиям. Не потому, что ленился, а просто жизнь и так преподносила ему одну за другой ситуации, где ему приходилось что-то делать невзирая на препоны, выставленные окружающим миром.

Вот и сейчас, хитро изворачиваясь боком, максимально вытягивая лопатки и плечо, с силой упираясь правой ладонью в стену, Ард аккуратно, проверяя, сумеет ли удержаться, отнял левую руку от окровавленного железа. Тут же возникло ощущение, что ему на спину сел молоденький, но уже упитанный бык.

Он явно долго не удержится в таком положении.

Не говоря уже о…

Не закрывая глаз, Ардан положил ладонь на люк. Атта’нха научила его не такому большому количеству трюков Говорящего. Как зажечь звездную карту, как позвать ледяную молнию, как спрятаться в тенях, зажечь свет луны посреди дня и… отпереть запертые проходы. Последним Ард пользовался лишь раз – в кабинете Старшего Магистра Паарлакса. Но тогда он не находился растянутым посреди пропасти, его ногти не выгибались под девяностоградусным углом, а на макушку не капала собственная кровь.

И тем не менее Ардан прислушался к своим чувствам. Он отмахнулся от страха, загнал поглубже усталость и банальное желание вздремнуть, а после разогнал целый рой несвязанных, глупых мыслей. Те неизменно преследовали его, куда бы он ни пошел и чем бы ни занимался. Несмолкающее жужжание, заполненное книгами о магии и образами рыжеволосой певицы.

Все, что осталось в сознании Арди, это искры собственной Лей, пылающей внутри двух его Звезд. Во втором семестре им на Истории магии рассказывали, что экранированные от Лей тюрьмы не способны удержать в своих стенах магов от четырех Звезд и выше. Тогда в данную тему не очень углублялись, но если применить теорию Паарлакса, то все выглядело довольно логично.

Даже отрезанные от внешнего Лей-поля, маги четырех Звезд и выше все еще обладают слишком сильным собственным потенциалом, который и могут использовать.

Арди четырьмя Звездами не владел.

Но ему и не требовалось.

Этот небольшой люк не имел собственного Имени. Может быть, таковое присутствовало у люков, как явления, но точно не у этого. Почему? Потому что Ард так чувствовал. Точно так же, как он чувствовал, что пусть у люка и не имелось Имени, но тот обладал предназначением. Своей сутью.

Металл, когда-то добытый из земли, плавили и ковали, придавали ему форму, закаляли и обрабатывали с одной лишь единственной целью – сделать округлую створку на петлях. Створку, чей смысл существования заключался в том, чтобы открываться и закрываться. И больше ничего.

Ардан, разжигая Лей и вкладывая ту в свою волю, потянулся… те, кто не сведущ в искусстве Эан’Хане, сказали бы «потянулся своим разумом», но Арди уже давно встал на тропы магии Имен. Нет, то был не разум. А нечто иное. Одновременно куда более эфемерное, но, с другой стороны, более объемное… масштабное… то, чему нет нужных слов для описания ни в одном языке мира. А если таковой язык все же и найдется, то смертные не смогут на нем ни говорить, ни слышать.

Ардан коснулся не холодной стали, а чего-то, находящегося за гранью не только осязаемого мира, но и того, который изучают такие умы, как Эрзанс Паарлакс. И когда Ард прикоснулся к данному «нечто», он позвал того не по имени, а по его сути. Отдавая свою Лей, вкладывая в пожелание волю, он предложил люку исполнить одну из его функций.

Не потребовал, а именно попросил. Ведь тот так давно не открывался, находясь в бессрочном забвении, не зная, когда в следующий раз миру потребуется сама его цель существования. Это не тоска, которую испытывают обладающие разумом, не гордыня и… не чувства, эмоции или мысли. Это как если бы… как если бы лед не мог растаять, ветер не мог дуть, а время бы остановило неумолимую поступь.

Мир бы стал совсем другим.

И потому люк открылся. Потому что он был слишком маленьким и невзрачным на фоне мироздания, чтобы диктовать тому свою волю. Он умел открываться и закрываться. И он открылся. Потому что был закрытым, а его попросили сделать иначе и…

«Наверное, я никогда не смогу никого научить Говорить», – улыбнулся своим сумбурным мыслям Ардан. Ловко извернувшись, он схватился за ручку по ту сторону портала и втянул изнуренное тело внутрь.

Спустившись ниже по решетчатым ступеням, юноша запер за спиной люк и какое-то время то ли лежал, то ли стоял на лестнице (настолько она была крута), переводя дух. Осязаемый шум в голове постепенно стихал, дыхание выравнивалось, только вот Звезды лишились нескольких лучей. У Зеленой погасло два, а у Красной все четыре.

Лишь после того, как сердце успокоило свой оглушительный галоп, Ардан огляделся. Как он и предполагал, люк вывел его в технический коридор. Тесный и низкий… по меркам Арда, разумеется. Ему здесь придется идти, немного вжимая голову в плечи, иначе любой слишком опрометчивый шаг может стоить содранной на макушке кожи.

«Хорошо хоть шляпу в машине оставил», – вздохнул Ардан. Одежда на нем, после стольких приключений с Миларом, была казенная, подшитая для удобства Тесс.

Вдоль потолочного плинтуса, если так можно назвать не самый хорошо исполненный, местами бугрящийся сварочный шов, вилась пара Лей-проводки, на которой блестели лампочки. Как и положено в техническом коридоре, они горели пусть и тускло, но постоянно.

Да и сам участок хоть и оставлял желать лучшего не только в плане строительства, но и в разрезе инженерного планирования, выглядел даже лучше отсека генерации на дирижабле Ле’Мрити и Мэн.

«Кто бы это ни строил, он разбирается в Звездной Магии», – сделав в памяти зарубку, Ард вытащил из-под пиджака и пояса посох и, раскрыв гримуар, двинулся вперед по коридору.

Пол под протертыми подошвами туфель слегка скрипел ржавчиной и расхлябанными клепками. Из-за нарушений в проектировании эта постройка вряд ли выдержит проверку временем. Можно было бы списать данный промах на скудность бюджета или жадность заказчика, но Ард больше склонялся к тому, что что бы тут ни находилось, оно являлось временным решением.

Прислушиваясь к своим органам чувств, Ардан ненадолго остановился. Впереди, за широким поворотом (чтобы можно было тележку подкатить), что-то капало. Юноша повел носом. Ноздри ущипнул едва солоноватый запах. Не морской, а скорее технической воды. Может быть отработанной, которую использовали для охлаждения генераторных установок. Изначально пресная, после прохождения полного цикла она приобретала именно такой запах.

Аккуратно подойдя к повороту, Ард встал у края и прислушался. Кроме мерного стука капель и дребезжания трубы, стучащей о стальной «потолок» коридора, чуткие уши матабар больше ничего не улавливали.

Заглянув за угол, Ардан не увидел ничего, кроме еще одного люка (на сей раз уже куда больше того, что вел в трубу), лужи и проржавевшего листа металла, из которого и сочилась вода.

«Теперь понятно, почему здесь все ржавое», – кивнул своим же мыслям Ард.

На всякий случай обогнув лужу, он подошел к люку и, с силой надавив на запирающий рычаг, едва было не отправил мысленные проклятья инженеру, который все это проектировал. Механизм, находящийся в непосредственной близости к протечке, проржавел настолько, что рычаг скорее хрустел и дрожал, чем нормально опускался.

– Хоть… догадались… чтобы… открывался… изнутри, – кряхтел Ардан.

Каждый раз, когда он сталкивался с таким вот «проектным решением», то все сильнее и сильнее понимал профессора Конвелла, который крайне скептически и с весомой толикой опаски относился ко всему, что работало с Лей-энергией.

Как говорил профессор: «Я знаю, кто и как это все строил и проектировал – сам большинство же и отчислил».

Наконец рычаг поддался, и Ардан, молясь Спящим Духам, чтобы петли не пропели на все подземелье, толкнул створку вперед. Может быть, Духи услышали его, а может, Звездный Инженер хотя бы здесь не нарушил стандарты качества. Петли не издали ни единого звука, и Ард вскоре уже запирал за собой очередной люк, оказываясь в куда более широком коридоре, чем прежде. И совсем не обитом выгнутыми железными листами.

Вовсе нет.

Здесь, конечно, все еще пахло сыростью, а в тусклом освещении редких Лей-ламп обычный человек вряд ли бы разобрал что-то дальше собственного локтя, но помимо этого помещение выглядело вполне себе уместным. Настолько, насколько уместным может выглядеть каменный свод, точно такие же стены, сложенные из булыжников размером с кабанью голову, а еще пол, который столетиями полировали чужие ноги. Именно столетиями, потому как иначе практически зеркальный блеск протоптанной в камне тропы объяснить не получалось.

Из множества книг, связанных со Звездной Магией и не только, прочитанных Ардом за прошедший год, он почти никогда не касался книг по Истории магии (только если вопрос не касался старых исследований или чего-то, что относилось к запрещенной Аль’Зафирским пактом категории), но после происшествия в подводном гроте, несколько все же прочел.

Метрополия, как и большинство столиц, стали таковыми не только потому, что находились на берегу крупных рек, что сделало их торговыми узлами древности, но и благодаря особым местам. Таковыми древние люди и Первородные считали места, где соединялось воедино множество Лей-линий. Там строили башни маги; замки крупные феодалы; а еще, порой, храмы Старых Богов. И не только храмы…

В книгах, которые не получить без специального допуска, порой описывались разнообразные секты, тайные ордены и прочие нелицеприятные пятна в истории человечества. В таких местах поклонялись сущностям, которые давно уже вычеркнуты из всех текстов и даже из полузабытых мифов. Все, что осталось от тех времен – запрещенные Аль’Зафирским пактом ветви Звездной Магии, Темные Эан’Хане и далекая Макинджия.

Ардан, оказавшись в каменном коридоре, склонялся к мысли о том, что он оказался далеко не в месте, где почитали богов забытой религии, превратившейся в детские праздники и ставшей элементами никому не понятных обрядов.

Здесь все было… как-то не так. Кожу покусывал далеко не естественный холод. Ардан уже не раз и не два оказывался под землей и не помнил, чтобы в предыдущие спуски ему казалось, будто чей-то шершавый извивающийся язык касается задней части шеи. Здесь каждый вздох наполнял легкие вязкой субстанцией, похожей на клей, в который вылили протухшую воду.

Тени, созданные Лей-лампами, отплясывали какие-то жуткие танцы, то и дело принимая очертания потусторонних фигур, которым нет места в просвещенном мире шестого века от Падения Эктаса. Потому что не может быть среди пароходов, паровозов, автобусов, автомобилей и подземных транспортных линий тех жутких тварей, о которых намекали запретные трактаты. Но именно их силуэты Арди и видел на стенах.

Исковерканные, леденящие душу формы, созданные не природой, а чьим-то злым и извращенным сознанием, которое…

Ардан замотал головой и, как и учил Скасти, представил перед внутренним взором ледяные пики родной Алькады. Он услышал, как гремит рык Эргара. Почувствовал, как проваливается снег под лапами. И когда юноша вновь открыл глаза, то он находился посреди гротескного, тяжелого, местами покрывшегося мхом и зеленой плесенью, но вполне обычного каменного рукава, построенного на пересечении множества Лей-линий. Потому чувства Говорящего и обострились, показывая и подсказывая, чем здесь все являлось на самом деле.

Слева и справа в шахматном порядке изгибались арки порталов, ведущие в небольшие кельи. Когда-то в них обитали последователи… той твари, в честь которой возвели постройку. Ард не хотел даже вспоминать об именах и описании сущностей, которых изучала госпожа Талия Малеш. Как учили свитки Атта’нха, мысли о демонах, о настоящих демонах (не просто сбившихся с пути Фае, а самих Сидхе), открывают тем пусть не тропу, но маленькую ниточку к душе и сознанию Говорящего и Эан’Хане.

Ардан посмотрел на запястье, где блестели очертания губ принцессы Холодной Летней Ночи, и, покачав головой, направился вперед по коридору. То и дело он заглядывал в кельи, пытаясь обнаружить ответвление, потайную комнату или хоть что-то, что подсказало бы дальнейший путь.

В основном помещения пустовали. Где-то валялись трухлявые, уже почти истлевшие предметы мебели прошлого тысячелетия, временами пустыми глазницами на него молча взирали черепа или груды костей. Как человеческих, так и не совсем. Изредка ему попадались вполне себе ухоженные, приведенные в порядок помещения.

Видимо, те отбирали по площади. Самые большие отводились под лаборатории, где Ардан приметил несколько вполне сносных, достойных алхимических столов со множеством специфичного оборудования. Пару раз ему встретились комнаты Звездной Инженерии, где кто-то явно впопыхах собирал исследования и инструменты. О спешке ответственней самого скрупулезного свидетеля рассказывали обожженные обрывки бумаги, которую не успевали забрать с собой и потому сжигали. Прямо здесь. На каменном полу.

А еще разбитые арифмометры, осколки стекла, местами пролитая жидкость, оставившая на камнях разноцветные отпечатки. В одной из комнат Ардан обнаружил даже нечто, напоминающее попытки воссоздать генератор Паарлакса, как и его камеру по сбору очищенной, концентрированной Лей. Только опять же разнесенную в клочья кувалдой, на деревянной рукояти которой отпечатались следы, напоминающие когти.

– Профессор Лея… – прошептал Ард, опуская кувалду обратно на пол.

Видимо, здесь она и работала над проектом, а чтобы тот не достался Кукловодам – уничтожила все до той степени, когда никакая обратная инженерия не поможет.

Ард вышел обратно в коридор и прошел еще несколько келий. В последней, самой просторной, он увидел разбросанные по полу книги. Множество книг.

«Двухзвездная малефикация Дармаса». «Некромантия по Правишу». «Некромантия, как принцип био-строения». «Сравнительный анализ Школы Хаоса и Школы Разрушения Тазидахиана». «Способ имплементации малефика внутрь биологического объекта».

И еще множество изданий, за владение которыми можно получить один билет в сторону отдаленной каторги. Почему один? Потому что за такие преступления оттуда уже не возвращаются.

Ардан сдержал секундный порыв снять пиджак, связать рукава и забрать с собой все, что поместится в импровизированную торбу. У него в любом случае имелся нужный допуск, так что после того, как они выберутся отсюда, он просто запросит у Дагдага копии изъятых книг. Черный Дом, само собой, уничтожать их не станет, а отправит в Архив, где такие, как Мшистый, внимательно все изучат. Разумеется, для выработки методов противодействия и…

– Ах-х-х…

Ардан резко обернулся и занес посох, но так и не опустил его. У самого выхода из пещеры, грота, коридора или чем бы это место ни являлось, обнаружилась последняя келья. Сперва она ничем не привлекла внимание Арда, и это само по себе было весьма странно.

А странно потому, что в клетке, больше похожей на ящик, сгорбившись сидела… обнаженная женщина. Она, пожалуй, была красива, но Арду было сложно судить. Единственная представительница противоположного пола, которая интересовала его в данном вопросе, была с ним уже обручена.

Но все же он, как при виде картины или скульптуры, мог оценить саму внешность. Узкая талия, широкие бедра, высокая грудь с аккуратными, небольшими сосками, а еще слегка раскосые, миндалевидные глаза. И волосы. Слишком черные, чтобы принадлежать уроженцам Западного континента.

Перед ним запертой в клетке сидела миниатюрная девушка лет двадцати, с желтой, но не болезненной кожей, черными волосами и глазами необычной формы.

– Nan ti ka? – с таким акцентом, что можно было спутать с кряканьем уток, произнес Ардан.

Девушка подалась вперед и схватилась за прутья клетки, едва при этом не ударившись лбом о железо.

– Ti ka! Nanshi pam pa! Atak Ta! Kari…

– Постой, постой, – замахал рукой Ард. – Я не знаю на языке Лан’Дуо’Ха ничего, кроме приветствия.

На лекциях по Истории магии профессор заставил выучить студентов, как сказать «Здравствуйте» практически на всех государственных языках мира. Благо их не так уж и много… сравнительно.

– Маг Империя, да? – ломаным галесским продолжила представительница далекой страны Восточного материка. – Помочь. Молить. Еда. Вода. Прошу. Посол. Рассказ.

Она, видимо, знала лишь какие-то слова, но не умела строить фразы. Впрочем, смысл послания был очевиден.

– Сейчас, секунду, – Ардан сделал шаг вперед и тут же замер. Он смотрел перед собой на клетку, а мысли в голове неслись вскачь.

Лея Моример погибла уже почти восемь недель назад. И судя по всему, с тех пор сюда никто не заходил. А значит, ни еды, ни воды запертая в тесной клетке девушка получить не могла. И тем не менее она выглядела совсем не изнуренной, хотя должна была, даже с учетом всех возможных теоретических «но», погибнуть.

А еще самая важная деталь.

Ардан не слышал ее сердцебиение. Причем сердце у нее не то что «не билось», как у Цассары или других вампиров, нет. Совсем не так. Ардан в целом ее не слышал. Ничего. Ни единого звука. И ни единого запаха.

Даже когда девушка в порыве схватилась за прутья, он не услышал характерного металлического отзвука.

– Трижды я повторю и трижды ты услышишь, – Ардан отшатнулся и схватился за то место, где висел его тотем дуба и клыки наставника. С его уст срывались слова обряда на языке Фае. – Нет твоей власти надо мной и моими путями.

Медленно, даже неторопливо, разжались пальцы, отпуская клетку. И точно так же плавно, почти плывя, в тень ушла и сама девушка, а перед тем как полностью там раствориться, по прутьям полоснули длинные костяные когти.

– Юный Говорящий, – во мгле зажглись два красных уголька, а под ними растянулась белоснежная клыкастая улыбка.

Ардан почти не видел очертаний силуэта демона, только какие-то нечеткие границы. Тварь будто дымилась, а может, как и Волк Пылающей Тьмы, целиком состояла из огня.

Постояв пару мгновений, Ардан развернулся и направился в сторону выхода. Он уже коснулся дверной ручки, как услышал позади:

– Это плохая идея, юный Говорящий.

Все, чему его учила Атта’нха, буквально кричало Арду, чтобы тот, не слушая тварь, вышел прочь из коридора и отправился на поиски своих коллег. Но все же, по какой-то не особо понятной даже для себя причине, он остановился.

– И раз ты идешь наперекор словам своего наставника, то тоже это чувствуешь, – голос демона буквально забирался под кожу. Роем муравьев бежал по костям, невоспитанным ребенком дергал струны нервов и тупым ножом скоблил по стеклу сознания. – Там ловушка для человеческого мага. Древний вампир.

– Я знаю, – зачем-то ответил Ард, хотя его учили не разговаривать с демонами.

– Да, юный Говорящий, я слышу в твоем сердце это знание, но… – Демон засмеялся так, как смеются даже не безумные, а само безумие. – Ты не знаешь, кто он такой.

Ардан все же обернулся. Демон все так же прятался в тени. И даже если направить на него все Лей-светильники в помещении, то тень никуда не исчезнет. Потому что он сам ее и создавал. В этой маленькой клетке, где каждый прут был исписан сотней рун Фае, а на полу, спрятанная под основанием «темницы», находилась запирающая его ритуальная печать.

– Трижды я скажу и трижды ты услышишь, что мне не нужна от тебя ни сделка, ни дар, Потерявший Путь.

Белоснежная улыбка десятков клыков стала только длиннее.

– Как пожелаешь, юный Говорящий. Ты знаешь слова обрядов. Но ты не знаешь, что там находится темный Эан’Хане, добровольно ступивший на тропы, ведущие сквозь ночь. И его Магия Крови настолько сильна, что даже мне, – когти вновь полоснули по прутьям, – не под силу освободиться из этой клети.

Ардан никак не отразил свое удивление. До изобретения печати Долгих Лет Звездные маги, ищущие способ продлить свой срок в мире смертных, испытывали разные средства для воплощения заветной цели.

Одни создавали филактерии и становились мерзкими, жуткими, но могущественными Личами, другие искали ответы в сделках с демонами (но обычно становились лишь назиданием другим страждущим… весьма печальным и кровавым назиданием), некоторые действительно выбирали для себя участь вампира. Но такие лишались доступа к своим Звездам. Единственной магией для них оставалась Магия Крови. Арди пока так и не добрался до текстов, которые описывали бы ее принципы, так что плохо понимал суть.

– Вижу, ты не веришь мне, юный Говорящий. Хоть и знаешь, что единственный Закон, которому мы подчиняемся, даже когда теряем путь, – мы всегда говорим правду и только правду.

Голос демона стал звучать вкрадчиво. Как тихий шелест осенней листвы над колыбелью спящего дитя. Как обещание вечной любви пылкого юноши. Или как едва слышимый скрежет ножа, вынимаемого в темном переулке из ножен.

– И все же ваша правда обманчивее лжи, – парировал Ард, – как и у Фае… И я не знаю ни одного Первородного, который добровольно бы отказался от солнца.

– То, что ты чего-то не знаешь, юный Говорящий, не означает, что подобное не существует или невозможно, – тихо произнес демон.

Ардан дернулся, как от пощечины.

«То, что вы не знаете правил игры, не значит, что их у нее нет».

– Это ты… – выдохнул Ард и выставил перед собой посох. – Тебя Кукловоды призвали в башне Ле’мрити.

И снова этот хохот. Словно разум покинул голову Ардана и теперь там поселилось лишь безумие. Безумие и жажда. Жажда чего-то такого, что нельзя ни увидеть, ни почувствовать.

– Ле’мрити… – Демон облизнулся, и его язык походил на мягкий клинок. – Да, я слышала это смертное имя.

– Ты мог слышать его где и от кого угодно! – отрезал Ард.

– Да, но я слышала его в башне из металла и стекла, которую смертные называют небоскребом. Слышала в тот момент, когда меня выдернули из тьмы на свет, назвав мое истинное имя. А вместе со мной там оказался и Сидхе Пылающего Рассвета, который укрылся среди своих иллюзий и остался незамеченным. Мне же… – демон развел появившимися из тьмы женскими руками, – повезло не так сильно. Хотя я и пыталась сбежать. У меня даже почти получилось. Но я не смогла уйти далеко.

Ардан не знал, что ему думать. Демоны не подчинялись законам Королев Града на Холме. Почти ни одному. Кроме того, что не могли лгать. Почему? Атта’нха говорила, что это из-за того, что данный закон так глубоко проникал в суть каждого Фае и Сидхе, что даже став демоном, они все еще не могли его отвергнуть.

Так что демон не врал. Он действительно был тем, кого Кукловоды призвали в Замковой Башне. Но тогда… тогда этот демон должен обладать просто невероятным могуществом.

Арди аккуратно, обходя клетку по краю, подошел к противоположной стене.

Как он и думал.

Из каменной клетки торчали трубы, в которых обвисли обрубленные Лей-кабели, подсоединенные к разбитому устройству, которое некогда крепилось на прутья.

Вот и ответ откуда профессор Лея взяла такое безумное количество очищенной, концентрированной Лей-энергии. А еще ответ на вопрос, зачем Кукловодам понадобилось вызывать могущественного демона. Они использовали его как накопитель.

В каком-то смысле это даже забавно.

– Трижды я спрошу и трижды ты услышишь. Зачем ты мне это рассказываешь, Потерявший Путь? – спросил Ардан.

– Потому что я этого хочу, – прозвучал ответ.

Самый честный и самый лживый, который только можно придумать.

– Ты явно от меня чего-то хочешь, – Ардан вернулся в коридор. – Но ты скоро сможешь освободиться и сам. Аппарат сломан. Силы возвращаются к тебе. И когда вернутся…

– То я уйду обратно во тьму, юный Говорящий, – перебил его демон. – Знаешь, что такое Сбиться с Пути, ученик ледяной принцессы? Когда блуждаешь во тьме, где нет ни пространства, ни времени. Но с каждым шагом, с каждым часом ты чувствуешь голод. Он растет. Растет. Растет. Растет… пока не становится тобой. И ты уже больше не знаешь, кто ты. Ты знаешь только Голод.

Когти снова царапнули по прутьям в бесплодной попытке дотянуться до Арда.

– Я не хочу туда возвращаться, юный Говорящий, – в голосе демона прозвучало что-то сродни печали… что невозможно, поскольку демоны не помнили, что это такое – чувства. – Смертные, сами того не осознавая, сделали мне подарок. Вместе с моей силой они забрали мою тьму. И я вспомнила, как пахнут цветы. Я вспомнила, как меня касались руки поэтов, королев и пророков. Я вспомнила, как была женщиной. Как была мужчиной. Как была птицей, песней и ветром. Я вспомнила свет звезд, вспомнила запах солнца. Я вспомнила себя. Но я чувствую, как все это уходит, исчезает во тьме. Она возвращается. И я падаю. Исчезаю. Скоро я снова Потеряюсь среди безвременья, ученик ледяной принцессы. А я не хочу. Я хочу еще немного побыть здесь. Там, где жизнь. Там, где Свет.

Главное правило Лей-поля и реальности в целом, что чем сильнее демон или Фае, – будь то простой Фае или Сидхе, – чем они могущественнее, тем реже навещали реальность смертных. И тем меньше времени могли здесь находиться. Мир выталкивал их обратно. Туда, куда… Ардан не знал, куда именно. А Атта’нха не могла объяснить.

Сидхе строили свои замки и дворцы, которые отгораживали от влияния Лей-поля, и могли там жить веками. Демоны же, они…

Ардан огляделся.

Для демонов охочие до силы и знаний, которые им не принадлежали, строили темные святилища.

– Это твой храм? – спросил Ардан. – Он воздвигнут во славу твоего имени?

– Я не помню, юный Говорящий, – мотнул «головой» демон. – Но чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее мне кажется, что – да.

Ард почувствовал, как холодок пробежался по его спине. Если подземелье действительно построено для этого… создания, то его силы находятся за пределами возможностей даже Мшистого. Когда такие сущности прорывались в реальность, то могли даже за несколько часов натворить столько бед, что и представить трудно. Их выкидывали обратно «туда» совместными усилиями нескольких Эан’Хане или Звездных магов. А до Империи таким занимались Сидхе. Когда им, разумеется, было не плевать.

Ардан уже открыл было рот, как внезапно осекся и задал совсем другой вопрос.

– Откуда ты знаешь, что я ученик ледяной принцессы?

– Потому что я слышу отголосок Имени Льдов и Снегов внутри тебя, юный Говорящий, – тут же ответил демон. – И только одна Сидхе, кроме Королевы Зимы, среди всех прочих владеет им настолько, чтобы обучить кого-то. Атта’нха, одна из дочерей Королевы Зимы. А значит, ты матабар и ее ученик. Но почему-то ты не в Граде на Холме, а здесь, среди смертных. И я не знаю, почему это так. Но это – так.

Арди не знал, но чувствовал, что демон недоговаривает правду.

– Скоро ты вернешься обратно во тьму, – только и ответил Ардан и снова развернулся в сторону выхода.

– Постой! Постой, юный Говорящий! – донесся ему в спину торопливый голос, напоминающий крик утопающего, пытающегося ухватиться за брошенный ему спасательный круг. – Ты не справишься с тем вампиром. И те искры Лей, что я чую, тоже с ним не справятся. Ты это знаешь. И я это знаю.

Демон не врал. Вампир-маг. Тем более древний. Да еще и бывший Эан’Хане – это действительно не тот противник, которого можно одолеть, если не обладать силами Черного Мага.

И все же…

Ардан скосился в сторону Лей-проводки.

У вампиров имелись некоторые слабости. Если он сумеет выиграть для Мшистого и остальных магов пару секунд, то этого может оказаться достаточно.

– Их искры уже мерцают, юный Говорящий, – внезапно добавил демон. – Те, с кем ты пришел, не продержатся и нескольких секунд. Ты не успеешь даже найти свой путь туда, где они сейчас сражаются. Скоро они уйдут по тропам Спящих Духов. И ты знаешь, что я не лгу.

Ардан скрипнул зубами. Он действительно понятия не имел, куда идти дальше. Учитывая, как глубоко спускалась труба, то… куда-то вниз. Но на этом информация исчерпывалась.

Атта’нха предупреждала, чтобы Ард никогда так не делал, но он уже столько раз нарушал правила своих лесных друзей, что сбился со счета. И тем более все это для того, чтобы не разносить по чужим семьям шесть похоронных уведомлений.

– Чего ты хочешь? – процедил Ардан.

Он был готов ко всему. К какой угодно цене. Но только не той, которую демон озвучил.

– Чтобы ты узнал мое истинное имя, юный Говорящий, – с мольбой в голосе произнесла тварь. – Не то, которым я называюсь во тьме, а то, что я пока еще помню.

– Но…

– Ты хочешь спросить зачем? – Клыкастая улыбка чуть померкла, а вместе с ней красные угольки ненадолго обернулись небесной синевой. – Пока ты помнишь мое истинное имя, тьма не сможет быстро забрать меня к себе. И я буду здесь. Среди жизни и Света. И может, если мне повезет, я смогу найти способ, как вернуться сюда навсегда. Как вспомнить, кто я. И вернуть себе тропу обратно в Град на Холме.

То, что Ард сейчас услышал, звучало абсурднее любой сказки прадедушки. Демон, который пожалел о том, что расстался со своей сутью, и теперь жаждал искупления? Даже легенда о Маренире не выглядела такой нелепой!

Но…

Ардан посмотрел на разбитое устройство, некогда крепившееся к прутьям клетки.

Если подумать, то подобная метаморфоза укладывалась в теорию Лей-поля Эразанса Паарлакса.

– У тебя почти не осталось времени, смертный! – выкрикнул демон. – Я чувствую, как их искры гаснут!

Ардан выругался.

– Назовись, – произнес он.

Демон произнес свое имя. Не словами. И не звуками, которые может услышать простой смертный. И все же демон говорил, а Ардан слушал.

Слушал Имя.

В нем Ардан услышал шуршание смятых простыней под вспотевшими телами молодоженов. Он почувствовал касание рук Тесс на своем затылке и то, как путались пальцы в ее волосах. Он услышал собственный выкрик восторга, когда радовался тому, как решил очередную сложную Звездную задачку. Услышал смех матери и отца, когда те шутили свои взрослые, непонятные ребенку шутки. Голоса лесных друзей. Журчание горных ручьев. Услышал, как ветер шелестит над степью, где нет ни троп, ни дорог, а только солнце и бескрайний простор.

– Elani’atie, – прошептал Ардан. – Сидхе Радости Воспоминаний.

Не треснули прутья клетки, не разлетелись в щепки деревянные крышка с основанием. Просто в один момент Ардан стоял напротив демона, запертого в клеть, а теперь рядом с ним оказалась обнаженная девушка. Та самая, облик которой принял… демон… Сидхе… нечто посередине? Ардан не понимал, с чем именно он имел дело и…

– У нас мало времени, Говорящий, – на чистом галлеском произнесла Элантиэ.

Она протянула руку и схватила Арда за запястье. Вспыхнули очертания губ принцессы Летней Ночи, и Элантиэ зашипела от боли, но пальцев не разжала. А следующее, что запомнил Ардан, это ощущение, будто его протягивают через мясорубку.

Глава 35

Когда Арди снова смог видеть и, что куда важнее и приятнее, дышать, не чувствуя при этом, как все его тело скручивают, ломают и рвут на части, то обнаружил себя на весьма гротескной площадке.

Как и в случае с подводным гротом, где Пауки проводили свой эксперимент, они находились на широкой платформе, к которой вели четыре лестницы, соединявшиеся в форме пирамиды. Только ступени почему-то высекли в форме сложенных друг на друга обнаженных, истерзанных трупов с застывшими масками ужаса и отчаяния. На покатых склонах, разделявших жуткие изваяния, остались застарелые алые разводы, к которым сейчас присоединились и новые…

По периметру овального помещения высились статуи изможденных, замученных людей и Первородных. Те держали на своих плечах чаши, в каменных недрах которых должен был плескаться жидкий огонь, но теперь сияли Лей-лампы, опутавшие кабелями потрескавшиеся конечности титанов.

По потолку, уходящему куда-то под фундамент поместья, вился полуразрушенный орнамент, запечатлевший сцены, от которых у Арда, уже повидавшего всякое, вдоль позвоночника зашагали мурашки. Но куда больше его занимала другая сцена.

На площадке диаметром почти в полсотни метров едва дышали, цепляясь не столько за осколки уплывающего сознания, сколько за сам факт существования, его коллеги. Клементий, у которого левую руку надсекло под самый локоть, прижимал висящую на лоскуте плоти культу к груди и, сжавшись комочком, скулил. Арди не мог его винить. Помимо этого увечья, у него из живота вываливались кишки, напоминающие связанные сосиски из лавки мясника.

Парела… Парела накрыла напарника своим телом, и из ее спины торчали длинные спицы, на первый взгляд похожие на кристаллы, но на поверку – созданные из затвердевшей крови. Она едва дышала и почти не подавала признаков жизни. С обгоревшими волосами и частью скальпа, чулком сползавшего со вдавленного внутрь черепа.

Эрнсон, чьи ноги изогнулись как у кузнечика, сидел спиной к спине с Урским, у которого из предплечий торчали сломанные кости рук. Видимо, от них избавились мимоходом, не желая тратить особо много времени на простых смертных. Рядом с оперативниками растеклись лужи расплавленного металла, оставленные их защитными медальонами. Точно такая же растекалась и под ногами Милара, который, спрятанный под пока еще целым мерцающим щитом, зачем-то держал на вытянутой руке револьвер.

На ногах кроме старшего дознавателя стоял один только Мшистый. Тяжело дыша, залитый кровью и в порванной одежде, он хищно улыбался и сверкал накопителями, пылающими на его браслете.

– Ард! – только и успел выкрикнуть Милар.

Ардан хотел ударить посохом о пол, но банально не успел. Его поднял порыв теплого, но далеко не нежного ветра, а в следующее мгновение в то место, где он только что стоял, ударил поток крови. Кристаллический вихрь буквально высек в каменной кладке углубление размером с дыню, а затем рассеялся в воздухе сотней капель, каждая из которых вытянулась длинной тонкой спицей.

И вот на сей раз Ардан успел среагировать. Оказавшись рядом с Миларом, он со всей силы ударил посохом о землю (будто это могло как-то ему помочь), заставляя вспыхнуть модифицированный Укрепленный Щит Орловского. Теперь не двенадцать, а двадцать дисков закружили вокруг юноши, попутно забирая с собой большую часть оставшихся лучей в Звездах. Град алых спиц осыпался на него жутким дождем из чужой крови. Какие-то раскалывались, какие-то пробивали щиты, только чтобы встретить на своем пути новые. Но надолго заклинания не хватило, и несколько особо ретивых заноз застряли в правом бедре и плече Арда.

Зарычав, он обломал их собственным посохом.

– Ради Вечных Ангелов и сраного отпуска… – прохрипел Милар, сплевывая красную слюну. Видимо, до этой площадки отряд добирался не совсем прогулочным шагом… – Который мы, срань, так и не отгуляли, Ард, скажи мне, пожалуйста, что эта девица здесь не просто так.

Ардан повернулся в сторону, куда смотрел его напарник. Там, посреди крови и камней, стояла Элантиэ. С желтой кожей, черными волосами и раскосыми глазами, она совсем не напоминала собой Сидхе. Уже трижды тропы Арда приводили его на встречу с данными существами. И каждый раз они выглядели сродни тому, как, возможно, верующие описывают прекраснейших ангелов, а поэты и художники отзываются о музах.

О красоте Сидхе даже говорить не приходилось. Скорее они вызывали ощущение чего-то большего, чем могли уловить глаза. И дело не в мерцающей серебром коже, и не в глазах, похожих на ночное небо. Просто, видя Сидхе, нельзя было спутать их ни с кем и ни с чем другим. В то же время Элантиэ выглядела самой обычной девушкой лет двадцати четырех. Пусть и с идеальной кожей и слишком правильными пропорциями тела, но все еще – вполне обычной.

Ее даже нельзя было в полной мере назвать красавицей. Скорее просто милой взгляду.

Но вот она провела ладонью по воздуху. Плавно и легко. А следом за ней воздух разошелся волнами, как ручей в разгар весны. И эти волны стали ее простым, крестьянским платьем. Устаревшим лет на пятьсот, если не больше.

– Ты заключала сделку, – не спрашивала, а утверждала фигура, закутанная в темный балахон. Местами изорванный, местами подгоревший, где-то обнаживший тонкую кожу, едва-едва покрывавшую кости, а где-то – вполне себе «живую» плоть с мышцами и жилами. Видимо, Мшистый успел неплохо потрепать вампира, раз тот не имел возможности целиком излечить свои раны.

– Я пришла напомнить тебе, ходящий сквозь ночь, – холодным, почти ледяным тоном произнесла Сидхе-демон… или демон-Сидхе… сложно сказать, – что обещала вырвать каждый твой палец, а затем воткнуть их тебе в сердце.

– Я лишь выполнял условия сделки, Потерянная, – раздался неприятный, каркающий смешок. Да, это действительно был вампир. Он смеялся точно так же, как и Цассара. – У меня нет к тебе личной неприязни.

– Может, и так, мертвец, – кивнула Элантиэ, и в ее руках появился посох. Не обычный, а словно сделанный из разноцветного стекла, которым украшали церковные витражи. – Но что делать с моей неприязнью?

Она качнула посохом за мгновение до того, как в руках (одна иссохшая, как у Зафирской мумии, а другая вполне нормальная) вампира появились два кровавых меча. Вернее – меча, выкованных из кристаллической крови. Здоровой рукой он взмахнул в сторону Мшистого, который уже почти закончил формировать невероятно сложную конструкцию из множества соединенных воедино печатей.

Вампир буквально отмахнулся от него. А вместе со взмахом с грани алого клинка сорвалась волна крови, высотой в рост Арда, а шириной достаточной, чтобы смести в сторону военный грузовик. Дробя камни площадки, с жутким грохотом она врезалась в наспех поставленный щит Мшистого. Тот предстал в образе оскалившейся огненной пасти Каргаамского льва, который, пожрав волну крови, уже надул щеки, чтобы выдохнуть в вампира поток пламени, но взорвавшись изнутри, усеял Мшистого сотней кровавых спиц.

Отброшенный в сторону маг попытался было встать, но его единственную руку, сжимавшую посох, прибило к полу кровавым колом. А затем точно такое же произошло и с ногами. Последний кол, предназначенный для спины, врезался в вибрирующий щит из сжатого воздуха, созданный вспыхнувшей на плаще печатью.

Мшистый не двигался, хоть и дышал.

– Ублюдский мясник, – процедил Милар.

– Что? – переспросил Ард.

Расслышать ответа ему было не суждено. Все, что случилось с Мшистым, произошло меньше чем за секунду. А в это время взмах второго клинка породил стаю каркающих, размахивающих крыльями кровавых ворон. Взмыв под высокий свод, каждая из них, вытягиваясь длинным, изогнутым лезвием, с самых непредсказуемых направлений и с разной скоростью устремилась в сторону Элантиэ.

Сидхе же, поведя посохом по воздуху, в самом прямом смысле засияла. А может, засиял ее посох, а сама девушка обернулась в разноцветные лоскуты света, как в самую невесомую ткань, а когда та распустилась бутонами цветов, то на месте одной Элантиэ появилось с десяток ее копий.

Прежде ровный строй кровавых ворон-клинков разбился. Они хаотично падали на головы стеклянным копиям Элантиэ, которые даже чутье, слух и глаза матабар не могли отличить от настоящей (сейчас, в отличие от первой встречи, у Сидхе билось сердце и пахла она утренней росой). Пронзенные копии с характерным звоном разбивались в пыль, а та зависала над окровавленными камнями мерцающей дымкой. И Элантиэ парила в этом стеклянном тумане, а каждый следующий взмах ее посоха создавал из тумана все новые и новые фигуры.

– Мшистый знал, что нас здесь будет ждать какая-то мощная тварь, – все так же сплевывая кровью, Милар вклинился в разноцветье волшебных вспышек. – А я еще думал, почему этот кровожадный ублюдок такой учтивый и спокойный.

Элантиэ закружилась среди разноцветных лент, каждая из которых острее бритвы. Со свистом рассекая воздух, ленты извивающейся змеей устремились к вампиру, по пути превращая алых ворон в месиво из густой крови. Вампир же, двигаясь куда быстрее, чем поспевал взгляд человека или матабар, обернулся туманным вихрем черно-алого цвета. Его плащ больше не выглядел тканью, а мечи из крови изгибались едва ли не изящнее, нежели ленты Элантиэ.

– С чего ты взял? – уточнил Ардан.

Он чувствовал себя если не по-идиотски, то весьма и весьма глупо. Рядом с ним, в паре десятков метров, сражались сущности старше, нежели большинство городов Империи. А он просто стоял, прикрывшись вторым усиленным Щитом Орловского, на который ушли остатки накопителей и собственных Звезд и… болтал.

Если бы ему кто-то рассказал в детстве такую историю, он бы засмеялся и не поверил. Даже прадедушка не выдумывал ничего столь же абсурдного.

– Когда мы нашли тела детей и пыточные, которые Клементий назвал лабораториями, – капитан вытер порванной манжетой столь же порванную губу, – то Мшистый не дал нам там даже задержаться. В этом блядском лабиринте, господин маг. Лабиринте, понимаешь?

Ардан понимал, но ответить Милару не смог.

Элантиэ, внезапно замерев, вытерла каплю серебристой крови, выступившей на щеке, и вновь ударила посохом о землю. Остатки стеклянного тумана, истраченные на создание острых лент, закружились вокруг Сидхе сверкающим вихрем, а затем протянулись широкими полотнами живых картин.

Ард, как и капитан, пытались вдохнуть. Они стояли посреди бескрайних песков, а над головой жарило солнце. Настолько нестерпимо, что в глазах все поплыло, а веки будто ошпарило кипятком. Губы трескались и осыпались мелкой мукой, а кровь шипела и плевалась передержанным на плите чайником.

Вампир кричал от нестерпимой боли. Кажется, кричал, а может, и нет.

В любом случае в следующее мгновение напарники схватили себя за плечи. С их синих губ срывались облачка горячего пара, мгновенно оборачивавшегося снегом, только не белым, а черным. Как безлунная ночь, заставшая их посреди бледной, мертвой земли, на которой даже камни выглядели разбитыми кладбищенскими надгробиями.

Теперь кричала Элантиэ.

Ардан же, прикрывая глаза, представлял себе Алькадские высоты. Все сильнее погружался в их просторы, где кроме снега, неба и покоя лишь ветер и уроки лесных друзей составляли ему компанию. Где мерно билось сердце. Где жила правда, а не созданные древними сущностями иллюзии.

Арди открыл глаза.

В центре вихря из кровавых перьев и стеклянного тумана Элантиэ и вампир замерли на посеченных камнях площадки. В тех позах, что пребывали мгновением прежде, палящий полдень и мертвый, безлунный ночной час принялись сменять друг друга в безумной чехарде.

– Милар, – Ардан дотронулся посохом до спины напарника, и тот, вскрикнув, пришел в себя.

– Блядство, – выругался капитан. – Как же мне дорога эта дурацкая магия, Ард. Как же раньше все было проще…

– Лабиринт, – вернулся к изначальной теме Ардан, будто перед ним не стояли вампир и Сидхе, сошедшиеся в волшебной битве воли и разума. – Ты думаешь, что Мшистый знал, куда идти?

– Может, не знал с самого начала, но точно имел способ определить направление, – Милар держался свободной рукой за голову и пытался проморгаться. – Потому и позволил нам сюда провалиться. Проклятье! Ублюдку просто хочется помериться с Аверским!

– О чем ты?

– О том, что Аверский завалил демона, и все об этом в курсе. А Мшистый спит и видит, чтобы опередить… теперь уже мертвеца, – Милар скосился в сторону живого Мшистого. – Помяни мое слово, я не поленюсь написать такой отчет, который отправит ублюдка в самую глубокую задницу Империи!

Ардан хотел сказать что-то еще, но, как и всегда, не успел. Из вихря крови и стеклянной пыли отделился едва различимый образ Элантиэ. Та подлетела к Арду и звенящим голоском произнесла:

– Мне с ним не справиться, ученик ледяной принцессы, – она протянула призрачную руку и указала на свод. – Это место теперь служит ему и кормит его силой. Здесь никто, кроме Эан’Хане из числа Эан’раанэ, не справится с ним.

– Но ты же Сидхе! Ты же…

– Я была такой, – перебила его Элантиэ. – Но я почти ничего не помню. Мне не хватит сил, чтобы одолеть это создание, юный Говорящий.

Ардан выругался, а Милар, переводя взгляд с одного на другую, взвыл раненым псом.

– Она ведь ничего хорошего сейчас не сказала, да? – протянул капитан голосом, полным обреченности и усталости.

– Мы можем попробовать сбеж…

– Ты и сам знаешь, что у вас не получится, – снова перебила Сидхе… или почти Сидхе… но уже не демон… наверное…

Спящие Духи!

На данную тему можно спекулировать сколько угодно, потому как вряд ли за всю историю – как человеческую, так и Первородных – кто-то, кроме Арда, сталкивался с таким феноменом!

– Я чувствую, что у меня есть сила, но я не помню, как ее зовут, и не помню ее суть, – Элантиэ протянула Арду свою стеклянную руку. – Позволь мне, юный Говорящий, дать тебе каплю своей силы. С ее помощью ты сможешь ненадолго проложить тропу к Имени Льда и Снега. Я проведу тебя к нему! Здесь Лей сильна. С моей помощью ты сумеешь пройти!

Ардан сглотнул. Если бы не тот эпизод с Леей Моример, когда ему пришлось использовать с той же целью очищенную Лей-энергию, он бы ни за что не согласился. И дело вовсе не в том, что Элантиэ больше не демон (возможно… на данный момент и… Проклятье!), а в том, что у Фае и их Сидхе ничего нельзя брать. Ни в долг, ни тем более в дар.

– Скорее, юный Говорящий, – встряхнула рукой Элантиэ, переходя с языка Фае на галесский. – Я слабею с каждой секундой! Он всех нас отправит к Спящим Духам! Ты можешь помочь!

– Ард? – Милар повернулся к напарнику.

Ардан же посмотрел в глаза стеклянному призраку. Она ведь специально это сказала на галесском, чтобы… В общем, какую бы цель Элантиэ ни преследовала – она ее добилась. Оставалось только уповать на то, что если стеклянная волшебница больше не демон, то она пока еще и не Сидхе.

В любом случае Ардан протянул ладонь и заметить не успел, как…

* * *

Он стоял посреди снежных просторов родной Алькады. Не в облике юного охотника, не помнившего своих корней и путей людского племени. Да даже того, что сам он матабар.

Нет, здесь был только Ардан. В своем обычном костюме, который купил по сходной цене уже не на блошином рынке Тенда, а в маленьком ателье на самом краю Центрального района, неподалеку от моста Мучениц. Увидел его как-то, когда в очередной раз проезжал там по делам. Шесть эксов и тридцать ксо, но оно того стоило.

Странно, что Ардан сейчас думал именно о своем костюме, а не о том, как воздух вокруг него слегка похрустывал из-за мороза, пытавшегося укусить обветренную кожу. А снег под ногами ворчал недовольным стариком, которого потревожили слишком громкие дети. Ворчал, даже ругался и замахивался столовой тряпкой, но в глубине души радовался и счастливо улыбался визиту.

Он ждал, что сейчас его – не дедушку, разумеется, а снег – возьмут в руки, сомнут, скомкают и начнут играть. Полетят снежки. Прямо здесь за пару часов поднимутся стены ледяных крепостей. Мальчишки и девчонки наперебой зальют спящую долину своим смехом.

И все вокруг закружит, запляшет в вихре теплых эмоций. Не таких теплых, как летом, когда от жары плавятся волосы на голове. А совсем по-иному теплых. Уютных. Мягких, как родное одеяло, о котором порой мечтаешь после особенно тяжелого дня.

О том же мечтала и земля под его ногами. Уставшая давать жизнь, изнывающая от трудов весны и лета, она так долго ждала возможности отдохнуть и увидеть сны. Сны, в которых дети смеялись и не беспокоились о том, чтобы не испачкались их шубы; а детеныши кутались в меха своих спящих родителей-охотников и родителей-добычи и еще не знали, что в будущем их ждут не только лишь теплые деньки и игры.

Таков был снег под ногами Ардана. Его родной снег. Который выпал в тот самый день, когда он впервые открыл глаза в деревянном доме на берегу горной реки.

* * *

Все оказалось иначе, чем в прошлый раз. Когда Ардан разбил посохом стеклянную сферу Паарлакса, то лишь наполнил заемной силой тот осколок имени Льда и Снега, что сумел расслышать за последние двенадцать лет регулярных занятий. Но теперь ему казалось… казалось… будто он слышит его. Слышит Имя в громком хрусте под ногами, в быстром дыхании и том, как руки прятались под мышками, чтобы согреться.

Имя, которое, казалось, знало его собственное и только и ждало, чтобы поздороваться. И Ардан ответил. Он поздоровался и позвал за собой. Играть среди каменных казематов оскверненной земли.

Что-то прозвучало в ответ. Что-то, чего Ард пока еще не мог расслышать.

Но все же…

Лед и Снег явился на зов юного волшебника.

* * *

Милар как завороженный смотрел на своего напарника. Он читал отчеты Аверского о сражении с эльфом Эан’Хане, потому знал, что у тех, кто владеет искусством Первородных, меняются глаза. Но одно дело читать об этом, а другое дело – видеть самому.

Глазницы Ардана затянула синяя дымка, а посох покрылся узорами сверкающего инея. Стеклянная ведьма держала его за правое запястье и, кажется, корчилась от боли, а на левом сиял… поцелуй? Нет, наверное, Милару просто показалось. Что в этом филиале дома душевнобольных он только не видел за прошедшие полчаса…

И все же когда Ард стукнул посохом о землю, капитан не ожидал именно этого. Того, что он не только увидит, как каменная поверхность площадки зайдется волнами встревоженного озера, но и почувствует собственными ступнями. Милар действительно вместо твердой почвы оказался на воде.

Волны разошлись в разные стороны, а затем камень выстрелил в небо… в потолок разбитыми осколками. И там, где гранитная крышка раскололась, на свободу вырвалась вьюга и метель. Она закружила по древнему залу, покрывая стены инеем, складывающимся в узоры наскальной живописи зверей и незнакомой Милару природы; укрыла ледяной коркой омерзительные изваяния, заменявшие ступени; превратила в громадные сугробы раболепные статуи, а затем замерла белоснежным туманом.

Капитан на секунду подумал, что поежится от холода, но вместо этого вдруг понял, что ему тепло. Даже теплее, чем было прежде. Как если бы он, как раньше, в детстве, завернулся в одеяло на родной кровати, спрятавшись от ночных кошмаров и всех невзгод.

Зазвенела капель. А может, смех. А может, все сразу.

Вампир и ведьма, прежде застывшие в вихре из крови и стекла, разлетелись в разные стороны. Милар не успел понять, как именно это произошло, но мгновением прежде Арда держал за руку стеклянный мираж, а теперь сама черноволосая ведьма. Из плоти и крови.

Нет, капитану все же не показалось. Ведьма действительно испытывала от прикосновения жгучую боль, а на запястье Ардана и вправду сияли очертания женских губ. И, скорее всего, совсем не губ Тесс…

Впрочем, сейчас Милара заботил куда больше вампир, нежели тайны его напарника.

Тварь замахнулась клинком, пытаясь создать очередное кровавое уродство, но мимо него пронесся смеющийся порыв безобидной пурги, и вампир, как в каком-то нелепом театральном представлении… попросту поскользнулся. Под его ногами протянулось полотно льда, и древний монстр, одолевший трех военных магов, включая Мшистого, действительно споткнулся.

Его плащ раскрылся широкими крыльями, но не смог поднять своего владельца. Его тут же сковали ледяные оковы опустившейся сверху метели, а вампир уже рухнул внутрь платформы.

Именно внутрь.

Лед под его весом раскололся, и тварь упала в недра морозного озера, внезапно образовавшегося там, где только что находились гранитные камни окровавленной пирамиды.

Милар не особо отдавал себе отчет в том, что происходило, а самое главное – в том, что он видел, слышал и чувствовал. Он мог поклясться перед иконами святых и гербами Вечных Ангелов, что он стоял на камнях, дышал затхлым воздухом подземного святилища, а видел только сумрак и пирамиду с отсеченной вершиной. Но при этом ему в нос настойчиво бил запах молодого снега, о кожу ласковым котом терся пока еще не кусачий мороз, а перед глазами застыло озеро. И в этом озере барахтался древний вампир.

С отчаяньем утопающего (хоть «живой» мертвец и не мог утонуть) он тянул когтистые лапы к поверхности, но та, несмотря на то что находилась на одном и том же уровне, зрительно постоянно удалялась. А может, это вампир погружался все глубже и глубже в синие недра, которых на самом деле здесь не было и быть не могло…

Милар пару раз видел сражающихся Звездных магов, но это никогда не выглядело… так. Пожалуй, он теперь понимал, почему из всего Черного Дома лишь нескольких магов-оперативников отправляли для задержания или ликвидации Эан’Хане.

Темный плащ вампира, обернувшись оторванным и ожившим лоскутом ночного неба, кружил обрывками тьмы вокруг своего владельца, пытаясь отразить натиск ледяных потоков… принявших форму игривых выдр. Те даже не норовили укусить или оцарапать тварь, лишь тянули все глубже и глубже на дно. Пока, наконец, вампир не вырвал из их плена руку и не надкусил запястье.

Кровавое марево заструилось сквозь ледяную толщу, и вампира выбросило наверх, где тот снова приземлился на… жесткий лед, будто и не было ни озера, ни выдр. Маленьким зверькам на смену пришли статные ели. Выросшие здесь прямо на глазах. Настолько чистые и изящные, что казались хрустальными статуэтками, только в натуральную величину.

Снова подул тот странный морозный ветер, вместо кусачего злого холода, приносящий с собой нежную, полузабытую теплоту детской постели, где нет ни тревог ни невзгод.

Вампир закричал что-то на уже знакомом, но все еще непонятном Милару языке. Кажется, это язык Фае:

– Ehok tur!

Звучало грубо, как проклятье или ругательство…

Треснули кости в «здоровой» руке вампира, и из ран заструилась черная, вязкая кровь, даже больше напоминающая мазут, нежели сам мазут! Громадной кляксой размером с молодого теленка она покатилась по ледяному настилу, попутно разевая пасть, внутри которой торчали кровавые кристаллы.

Милар вскинул револьвер и прицелился в голову вампира. Чутье дознавателя подсказывало ему, что если клякса достигнет цели, то его напарника и странную ведьму не спасут никакие чары. Но стрелять так и не пришлось.

Тот самый ветер, что поселился среди хрустальных елей, припорошенных снегом, побежал среди их пушистых ледяных крон. Те застучали друг о друга, и по гроту полетела свирель. Наполненная смехом и криками, тяжелым вздохом засыпающих ручьев, укрывающихся морозным одеялом, и чем-то еще. Много чем, если честно. Просто большинству этих звуков Милар в течение жизни не особо придавал значение. Слышал, но не слушал, и потому теперь не мог понять, откуда помнит их.

Но все же они были.

Пришли сюда по первому же зову юноши с глазами, затопленными синей дымкой.

Звук все нарастал и нарастал, пока не стал оглушительным гвалтом. Может быть, именно с таким жутким хором с гор сходит лавина? Милар не знал.

Но ему казалось, что именно так и произошло. Звук обернулся многотонной, бесконечно тянущейся лавиной, рухнувшей на вампира. Не было ни снега, ни льда, но мертвец рухнул даже не как подкошенный, а как сломанная кукла.

Его ноги треснули в десятках мест, и кости, пронзая плоть, разлетелись мелкими щепками. Бумажной гармошкой тварь сложилась в нескольких местах. Ребра прыснули в разные стороны, а руки раздробились настолько, что от них осталось лишь невзрачное месиво.

Вампир что-то кричал и пытался пошевелиться, но на его теле отображалось бесчисленное количество ударов, нанесенных невидимой лавиной. И та не переставала бить до тех пор, пока не смолк ветер, а вместе с ним не закончили свою сперва веселую, а затем жуткую песнь ледяные деревья.

Тварь хрипела и дрожала. Ее тело плевалось кровавыми сгустками, не оставляя попыток регенерировать, но было понятно, что сил у вампира после сражения с Мшистым, затем ведьмой, а под конец еще и с Ардом – уже не осталось.

Милар хотел было убрать револьвер в кобуру, но услышал короткий стон.

Резко обернувшись в сторону, он увидел буквально повисшего на собственном посохе Арда. Тот на глазах хирел. Кожа серела, взгляд мерк, но при этом все ярче и ярче разгоралось потусторонне сияние, заставлявшее кожу ведьмы мерцать звездным блеском.

Капитан понятия не имел, что происходит, но не собирался разбираться в деталях. Чутье подсказывало ему, что его напарника заживо пожирали, и этого было достаточно.

– Отпусти его! – выкрикнул Милар и направил мушку револьвера в сторону ведьмы.

Прежде вполне человеческий взгляд создания начал постепенно затягиваться пеленой, напоминающей бескрайнее ночное небо, полное чужих галактик и созвездий.

– Срань, – сплюнул капитан и вдавил спусковой крючок.

Первая пуля, самая обычная, ударила о невидимую преграду и рассыпалась свинцовой пылью, а вот вторая – из числа специальных разработок Дагдага и его умников – засияла в полете. Перед ней сформировалась миниатюрная печать, и вместо обычного свинца в цель ударил оранжевый луч.

Ведьма вскрикнула и разжала хватку. В то же мгновение, едва ли не быстрее, чем мог уследить взгляд, с ее ладони сорвался синеватый сгусток и влился в руку Арда, а вместе с ним к юноше вернулись здоровый вид (относительно) и уже привычные, пусть и не человеческие, янтарные глаза.

У самой же ведьмы с кожи сошел мистический блеск, а глаза перестали пытаться изобразить космос.

Милар подскочил к напарнику и похлопал его по щекам:

– Ты как, господин маг? В порядке? Все еще в мире живых?

Дезориентированный Ард какое-то время беспорядочно мотал головой, пока, наконец, не поймал взглядом лицо Милара и не прохрипел:

– Да, нормально.

– Ну и отлично, – Милар поднялся, сделал два шага и направил дуло револьвера в лицо ошарашенной и, кажется, напуганной ведьмы. – Спасибо за помощь, госпожа, но вы мне не нравитесь.

Он взвел курок, и, да будут ему свидетелями Святые, Мученицы и Вечные Ангелы, он бы выпустил в нее весь барабан, а затем бы еще и добавил саблей (просто на всякий случай), если бы не Ард.

– Не надо, Милар.

– Ты в своем уме, Ард? Эта… это… да она чуть было не высосала тебя досуха! И совсем не в том смысле, когда произошедшее могло бы стать пошлой кабацкой байкой!

Милар не сводил взгляда с замершей ведьмы, так что не видел, но слышал, как Ард, тяжело опираясь на посох, встал и подошел к нему справа.

– Я чувствовал, что она сопротивлялась, – с каждым словом речь напарника приходила в норму, и именно это, а вовсе не сами слова, стало тем, что остановило следующий выстрел капитана. – Настолько, насколько могла.

– Ты уверен?

– Да, Милар. Если бы она хотела, то выпила бы меня сразу, как прикоснулась. Причем еще в первый раз, а не сейчас.

* * *

Ардан, утирая пот со лба, не сводил взгляда с Сидхе. Элантиэ действительно сопротивлялась Голоду столько, сколько могла. Но не стоило обманываться ее внешним видом. Что бы ни сделал аппарат Леи Моример, какие бы опыты талантливая волшебница, погрузившаяся в глубины запретной магии, ни произвела, Элантиэ не стала снова собой – Сидхе Радости Воспоминаний. Она все еще находилась где-то на грани. На этой грани ее мучил Голод, искажавший суть всех тех Фае, кто сбивался с пути.

– Прости, юный Говорящий, прости меня, – шептала Элантиэ, и по ее щекам катились слезы, чем-то напоминавшие березовую смолу. – Я не хотела, но он так силен… так силен мой Голод… Если бы ты не узнал моего имени, боюсь, я бы убила всех вас… О Спящие Духи, я не хочу вспоминать, юный Говорящий, всего того и всех тех, кого погубила, пока блуждала во тьме.

– Что она говорит, Ард?! – выкрикнул Милар, вскидывая револьвер.

– Все в порядке, капитан, – немного слукавил юноша и, подойдя к Сидхе, попытался ее поднять, но ведьма отшатнулась от него в сторону.

– Твоя метка, юный Говорящий, – Элантиэ смотрела на его левую руку так, как прежде уже меченный зверь смотрит на раскаленное железо. – Там магия Аллане’Эари, моей двоюродной сестры. Эта магия уничтожит меня, если я прикоснусь к тебе в третий раз.

Ардан отступил назад и тут же понял, что услышал больше, чем, возможно, его собеседница не то что хотела, а сумела бы сказать. По собственному желанию, разумеется, а не вот так – впопыхах.

– Двоюродная сестра? – переспросил Ардан. – Ты одна из принцесс Лета?

Глаза Элантиэ расширились, и она какое-то время размышляла, а затем затрясла головой и принялась стучать себя кулаками по вискам.

– Не помню, Говорящий… не помню… вокруг моей памяти стены из тьмы, и они кусаются… так больно… почти ничего не помню…

Милар, все это время стоявший позади, прокашлялся:

– Не хочу портить момент, Ард, но я уже видел такое поведение… в доме для душевнобольных. И знаешь, что самое страшное они могут там сделать? Закидать охранников своим дерьмом, а эта колдует так, что я чуть было сам рассудок не потерял.

– Это Сидхе, – только и ответил Ардан.

– А, ну раз Сидхе, – взмахнул револьвером Милар. – То это все оху… обалдеть как объясняет. Ой, я сказал объясняет, да? Так вот я тебе сейчас немного, хотя даже не немного, а очень сильно напиз…

Милар не успел договорить оскорбительную версию слова «обманул», потому как за их спинами раздался хрип. Весьма характерный и легко узнаваемый.

Вампир постепенно приходил в себя.

Элантиэ, пару секунд стучавшая себя по голове, застыла, а затем, повернувшись в сторону поверженной твари, обернулась мерцающим туманом. Она исчезла в одном месте и тут же появилась рядом с живым мертвецом, на грудь которого поставила основание своего стеклянного посоха.

Может, она и не помнила ничего, но умела, как и все Сидхе, ходить теми тропами, что не предназначались смертным. Ни для людей, ни для Первородных.

– Что ты хочешь узнать у него, Говорящий? – спросила она все так же на языке Фае, хотя знала и галесский.

Ардан с Миларом переглянулись, и юноша перевел вопрос.

– Пусть она спросит, для чего здесь находились все те дети, – заиграв желваками, ответил капитан.

– Тебя спрашивают…

– Я знаю галесский, дура, – процедил вампир, в чьем обезображенном Алькадской лавиной (всего лишь ее маленькой тенью) лице трудно было опознать что-то, кроме горящих ненавистью рыбьих глаз и месива из костей и мяса. – С чего мне отвечать тебе, ищейка?

– С того, что… – начал было Милар и осекся.

Ард его прекрасно понимал. Человеку они могли бы что-то предложить взамен. Может, не смертную казнь, а каторгу или заключение в тюрьме в черте города, где условия намного лучше. Если бы тот не согласился, могли бы угрожать пытками. А при наличии рядом магов, особенно Арда и его Взгляда Ведьмы, просто вытащили бы из разума все, что требуется.

Но это вампир.

Древний вампир, да еще и фанатик.

Он не станет ничего говорить под страхом развоплощения. Пытки ему не страшны – он мог сосредоточиться на том, чтобы не чувствовать боли. А нырять в разум такой твари Ард не стал бы ни за какие эксы. Просто потому, что такое путешествие станет для него билетом в одну сторону, без варианта вернуться на родные берега.

Вампир засмеялся. Но его вороний клекот продлился недолго.

– Я хотела обставить все так, чтобы ты остался мне должен, юный Говорящий, – звенящим голосом, как если бы чокнулись двумя бокалами, сказала Элантиэ. – Но я чуть было не забрала твою жизнь, так что это я в долгу у тебя, а не ты у меня. И я отплачу прямо здесь и сейчас.

Она наклонилась чуть ближе к твари и протянула ладонь.

– Нет, дура! Что ты делаешь?! – закричал резко прекративший смеяться вампир. – Ты сама не понимаешь! Ты ведь на нашей стор…

Он смолк. Навсегда. Стоило ладони Сидхе коснуться его кожи, как та начала осыпаться порванным пергаментным листом, пока на полу не осталось лишь пятно непонятного происхождения и лоскут одежды.

Милар уже начал было снова поднимать револьвер в сторону ведьмы, как рядом с той закружился стеклянный вихрь, сформировавший полупрозрачный силуэт упокоенного вампира.

– Это тень его разума, – на чистом галесском пояснила Элантиэ. – Я не помню, как правильно их создавать… и я слаба… так что он сможет ответить лишь на несколько ваших вопросов. Задавайте с умом и… побыстрее. Я не смогу держать его здесь дольше пары минут.

Милар едва слышно выругался и, убирая револьвер, сделал шаг вперед.

– Расскажи подробно, для чего здесь находились те дети, которых мы нашли по дороге к этому… месту?

Губы тени не двигались, но ушей коснулся узнаваемый хриплый, каркающий голос:

– Их привели Эан’раанэ, чтобы Лея Моример выполнила условия сделки и закончила свое исследование, которое ей подсунули на корабле.

Ардан даже несколько удивился настолько подробному и вполне четкому ответу. В историях прадедушки подобная магия и трюки обычно оборачивались какими-то туманными загадками и полунамеками.

– Кто такой Герцог, которому служила Лея Моример? – продолжил Милар.

Видимо, он все же читал отчет Арда. Лично они не обсуждали оставленного Леей послания «вы проиграли Герцогу», потому как это могло быть чем угодно – от обманки до прозвища.

В ответ им прозвучала лишь тишина, нарушаемая едва слышимыми стонами раненых Плащей… о которых тоже стоило бы позаботиться.

– И почему он молчит? – не обращаясь ни к кому конкретному, спросил Милар.

– Наложенные на него чары необычайно могущественны, – спустя несколько мгновений ответила ведьма. – Я не знаю, сталкивалась ли с таким, но такая магия неподвластна почти ни одному смертному.

– Почти?

– Тот, кого вы называете Архимагом, – кивнула Элантиэ. – Маг Семи Звезд и ученики Арора… может быть, они смогли бы наложить такие чары, которые работали бы и после окончания нежизни, но я не уверена… не помню…

Ардан не стал спрашивать, почему Элантиэ в таком случае помнила об Архимаге и учениках его прадедушки. Он уже окончательно убедился в том, что Сидхе не притворялась и не играла с ними в какую-то игру. Она действительно была, во всех смыслах, сильно не в себе.

– Ладно, это молчание уже само по себе ответ… – проворчал себе под нос Милар и чуть громче продолжил допрос. – Что за исследование?

– Я случайно подслушал, что оно касалось возможности симбатнеческого сосуществования демона и человека. Большего не знаю.

– Симба… что за ересь…

– Симбиотического, – шепнул Ард на ухо напарнику. – Я тебе потом объясню.

– Кого еще ты видел приходящим и уходящим в поместье и что случилось с остальными детьми?

Ардан сделал себе мысленную зарубку спросить потом об «остальных детях».

Но в ответ им в очередной раз прозвучала только тишина.

– Шикарно, – всплеснул руками Милар. – Ну, хотя бы что-то… ты у него хочешь что-нибудь еще спросить, господин маг?

Прежде, чем Ард успел ответить, Элантиэ предупредила:

– У меня хватит сил только на еще один вопрос, и пожалуйста, задавайте поскорее.

– Давай, господин маг, может, тебе какие-то мысли в голову здравые придут.

Ардан посмотрел на стеклянный мираж, затем на Сидхе, снова на мираж – и только после этого спросил:

– Что ты знаешь об Элантиэ, Сидхе Радости Воспоминаний?

На лице Милара отразилась непередаваемая палитра эмоций, но свой резон Ардан объяснит напарнику позже. Вместе с непонятным для последнего словом.

– Я знаю, что она стала демоном во время Войны Рождения Империи и была заточена в темнице Града на Холме. Я не знаю, за что именно. Но знаю, что туда попал ее собственный муж за попытку освободить Элантиэ.

– Муж… – резко повернулась к «вампиру» Сидхе. – У меня был муж? – и тут же ответила на свой собственный вопрос: – Да… мой вечный спутник… мне кажется, я его помню. Но не помню, кто он… скажи, ходящий сквозь ночь, кто он? Он все еще в заточении в Граде на Холме?

Вампир медленно, дергано, рублеными движениями повернулся к ведьме и одними только губами прошептал:

– Ты все равно вернешься во тьму, предательница… – И в следующее мгновение обернулся облаком мелкой стеклянной пыли.

– Проклятье! Господин маг! – не сдержался Милар. – У меня так много вопросов, а у тебя всего две коленные чашечки, которые я могу прострелить!

Но ни Сидхе, ни сам Ард не обратили внимания на взбешенного капитана.

Ведьма подплыла по воздуху к Ардану и заглянула ему в глаза. Она не пыталась использовать Взгляд Ведьмы, но даже так – Ард прочувствовал, как что-то прикоснулось к его разуму.

– Ты правильно поступил, юный Говорящий, – боясь прикоснуться, она провела ладонью в миллиметре от щеки Арда. – Теперь я снова у тебя в долгу. Ты отдал мне свой вопрос, так что однажды я принесу тебе взамен ответ, а пока – не ищи меня. Я отправлюсь на поиски своей памяти и своего мужа. Но мы встретимся вновь. Встретимся, когда ты найдешь радость в своих воспоминаниях и я пойму, что ты готов для моего ответа, и тогда я принесу тебе его.

Ардан вместо ответа лишь слегка кивнул.

– Остерегайся ее, – Элантиэ сместила взгляд на его левое запястье. – Принцессы и принцы, рожденные на границе Лета и Зимы, самые коварные из нас. Что бы они ни делали, никогда не верь им. Это мой тебе маленький подарок, как хранителю моего имени. Не забывай меня, прошу. Пока ты помнишь, я смогу бороться с тьмой.

Ард снова кивнул. Он все же имел дело с Сидхе, а значит, учитывая сколько он уже всего наговорил и сделал, лучше было помолчать.

– У тебя красивое имя Льда и Снега, Крепкие Корни. Не теряй его во мраке.

Ардан все же не сдержался.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут, высокородная Сидхе?

Но она лишь улыбнулась и исчезла, а в воздухе прозвучало последнее:

– Трижды я говорила и трижды ты слушал. До встречи, юный Говорящий.

Они остались на площадке вдвоем с Миларом.

– Арх-х-х, – раздался стон откуда-то справа.

Ну, почти вдвоем…

Глава 36

Вместе с Миларом они подошли к Мшистому. Не потому, что хотели (особенно учитывая слова капитана Пнева, в которых еще только предстояло разобраться), а потому, что у военного мага Розовой Звезды куда больше шансов помочь всем остальным, нежели у Арда, который сам еле-еле на ногах стоял.

Что бы ни сделала Элантиэ, проведя его по тропе к большому осколку имени Льда и Снега, пройденный путь отнял у него ничуть не меньше сил, чем у самой исчезнувшей Сидхе.

– Есть варианты? – грубо и немного рублено спросил Милар.

Перед ними лежал залитый кровью, своей и вампирской, главный цепной пес Черного Дома. С пронзенными конечностями и обугленным плащом, прикипевшим к коже в том месте, где вспыхнула защитная печать, отсрочившая неизбежную встречу с Вечными Ангелами.

Ардан посмотрел на потерявших сознание Урского и Эрнсона, прислонившихся друг к другу спинами. У них вряд ли оставалось очень много времени, так что сомневаться было некогда.

– Майор точно не обрадуется, – прошептал Арди, открывая свой гримуар на свободной странице. – Да, он определенно не обрадуется.

– Ард, мне дважды повторять не надо, – хрюкнул носом Милар. – Мне с первого раза конкретно плевать, что там понравится или нет этому засранцу.

Арда всегда поражало не то что бесстрашие Милара, а его абсолютно отсутствующее заискивание перед сильными мира сего. Что с Аверским, что с Мшистым, что даже с Полковником – Милар Пнев вел себя так, как считал нужным. Может, поэтому, несмотря на все свои достижения, выслугу лет и результативность дознавательных мероприятий, он все еще ходил с погонами капитана, а не выше.

Ард наклонился и, пошарив по карманам плаща, выудил на свет два накопителя цвета своих Звезд. Вставив те в кольца, он внимательно осмотрел тело Мшистого. Раны на конечностях выглядели серьезными, и, что самое важное, с момента их получения прошло уже больше минуты.

Но проблема заключалась даже не столько в очевидных физических повреждениях, причиненных, по сути, простой кинетической энергией, а в тех местах, где в майора вонзились особенно яркие кровавые кристаллы. Там лунки пусть и неглубоких ранений обрамляли расширяющиеся темные ореолы.

– Какой-то тип Лей-отравления, – прошептал, прикусывая кончик карандаша, Арди.

– Чего, господин маг?

– Я сам с собой.

Милар не сводил взгляда со своих подчиненных, не обращая при этом внимания на Клементия и Парелу, которым тоже приходилось несладко.

– Поторопись.

– Я и так тороплюсь, капитан.

– Ты ни хрена, господин маг, не делаешь!

– А может, ты тогда вместо меня сейчас печать с ходу выдумаешь? – не сдержался Ард и потряс своим гримуаром. – Или дашь мне какое-то время поработать в тишине?!

Милар поднял ладони в сдающемся жесте и сделал несколько шагов назад.

Ардан же повернулся обратно к телу. Ему требовался измерительный прибор, чтобы выяснить глубину поражения тех участков, которые оказались не просто повреждены, но еще и заражены вредоносной Лей. В идеале иметь бы под рукой нечто вроде стационарной печати Элиссара, которой пользовались в госпиталях. Но за неимением лучшего подойдет и…

– А-А-А! – закричал Мшистый, когда карандаш начал елозить внутри его ран.

Закричал и снова потерял постепенно возвращавшееся к нему сознание.

Милар сзади что-то произнес, но Арди был слишком сосредоточен на своей задаче. Если бы перед ним находилась какая-то задачка с объектами, направлением движения или запутанной рунической связью, он бы чувствовал себя более уверенно.

А вот Целительское искусство это… целое искусство, как бы глупо это ни звучало. И в нем Ардан не то чтобы хватал звезд с неба. Пожалуй, в военной отрасли он достиг даже большего прогресса, нежели во врачевании. Все потому, что ему всегда помогала его кровь матабар, а лечить других при помощи Звездной магии – еще большая морока, нежели самого себя.

– Сосредоточься, – сам себя наставлял Ардан. – Здесь все те же рунные связи… Экзамен же ты сдал.

– Ага… первого, о Вечные Ангелы, курса, – прозвучало сзади, но Арди снова лишь отмахнулся от своего напарника.

Карандаш побежал по листу бумаги. Несколько контуров в качестве фундамента будущей печати, один для стабилизации кровяного давления, другой для поддержания общей целостности конструкции, третий и четвертый для обезболивания и обеззараживания. Пятый… нет, пятый уже третья Звезда, а это все же не задачка – живой человек. Пока живой человек. А у Ардана не имелось в запасе Синей Звезды точно так же, как и права на вторую и последующую попытку.

Если он не поможет Мшистому, то вместе с майором к Ангелам отправятся и еще четверо Плащей.

Ардан отложил в сторону посох, почесал затылок и принялся раскидывать по чертежу массивы.

«Это просто задачка… задачка на материалы… только материал биологический… – мысленно приговаривал Ардан. – Сломанный биологический материал… это все равно что деталь, упавшая с крана… или сломанный станок… в целом – суть одна…»

Конечно же, суть была далеко не одна, а отличий столько, что сходства на их фоне стремились к абсолютному нулю. Тому самому, который Ардан был готов поставить сам себе за то уродство мешанины фиксированных и свободных массивов, которое у него вышло.

Первым же желанием юноши стало выдернуть страницу и начать все заново – как он и поступал, когда чувствовал, что его решение далеко от идеала. Но в данном случае он занимался не своим «исследовательским хобби», а кровавым месивом из плоти и отравленной Лей.

Но даже если он вычеркнет половину массивов, оставив только самые необходимые, это все равно не решит проблему общей перегруженности структуры. А если добавить, что у каждого живого организма имелось собственное Лей-поле, и векторы внутри печати должны были учитывать индивидуальные особенности цели использования, то… Проще представить, что Ардан целился куда-то в никуда, в надежде, что попадет в цель размером с монетку.

Да и сами связи множились слишком быстро. На данный момент их в чертеже насчитывалось уже порядка двадцати восьми. А возможных комбинаций больше, чем можно перечислить за неделю.

Нет, стандартным подходом ситуацию не решить. Может, если бы он обладал Желтой Звездой и сумел бы использовать печать Элиссара, то без особого труда справился бы за пару минут, но это лишь бесплодные фантазии.

Да уж, теперь уже наглядным образом становилось понятно, откуда в Империи столько калек с ампутированными конечностями… Страшно представить, что творилось в Целительском искусстве до революционного открытия Старшего Магистра Элиссара.

Революция… да, Арду придется думать нестандартно и, что самое важное, быстро. А значит, надо взять самую очевидную проблему и подойти к ней с самого неочевидного направления.

В чем заключалась главная загвоздка задачки? В том, что майор Мшистый получил весомую дозу вредоносной Лей, которая в данный момент разрушала его изнутри. Да, Ард понятия не имел о ее характеристиках, концентрации и прочих свойствах, но знал одно – она имела некий отрицательный заряд. А любой заряд, по Паарлаксу, обладает двумя позициями, так что…

– Реверсировать отравление, точно! – Ардан стукнул себя карандашом по лбу и чуть прищурился. – Если я реверсирую отравление, то смогу переключить его на восстановление поврежденных им же участков!

– Ты там все еще на галесском языке говоришь, господин маг, или на свой перешел?

Ардан, не оборачиваясь, показал за спину не очень приличный жест, на что Милар только фыркнул. Причем с каким-то извращенным уважением.

Оставалось понять, как именно ему реверсировать что-то, чего он не понимал. Одно дело – обладая полным перечнем всех свойств и характеристик заряда, попытаться изменить его направление, с другой стороны – действовать вслепую.

«Туманный Помощник» ему… не помощник. Ардан даже представления на данный момент не имел, как именно можно доработать свою печать, чтобы та обладала свойствами присоединения к биологическому объекту. Хотя почему не имел. Имел, конечно, – такая печать уже существовала и называлась «Печать Элиссара»!

– Ahgrat! – выдохнул Ардан.

– Очень надеюсь, напарник, что в этом восклицании ты помолился за души Петра Огланова и его помощницы, которых мы оставили около подъемника.

Ард медленно обернулся к Милару, нервно стучавшему мыском туфли по камням площадки, а затем так же медленно повернулся обратно к гримуару.

Из общих постулатов функционирования Лей-энергии Арди знал, что любой Лей-заряд, вне зависимости от прочего перечня его свойств, обладал самым главным – константной приспособленностью к метаморфозе. Все потому, что Лей в своей основе не имела четкой структуры, и любое ее состояние считалось одновременно переходным и постоянным. Именно на этой аксиоме и строилась теория Арда относительно его будущих «трансмутационных рунических связей».

– Другого выбора все равно нет, – выдохнул Ардан и, открыв страницу, где хранились его зашифрованные трансмутационные формулы, принялся лихорадочно высчитывать узлы связей.

Не то чтобы в итоге у него получилось нечто внятное (юноша и вовсе благодарил судьбу, что она так долго не давала ему возможности заниматься с собственным арифмометром и он не потерял способности к сложным вычислениям в уме), его формулы вообще сложно было назвать хоть немного похожими на научное знание, а не на баловство недавнего школяра, но все же чертеж был готов.

Вписав последнюю руну в вереницу запутанных связей, Ард взял посох и поднялся на ноги.

– Получится? – спросил Милар.

Арди скривился и нехотя ответил:

– Девятнадцать к одному.

– О, девяносто пять процентов на успех? – воодушевился Милар, но заметив весь перечень эмоций на лице Арда, все же не выдержал и коротко выругался. – Блядь… не в нашу пользу, да?

Ардан коротко кивнул и не стал вновь просить Милара, чтобы тот лишний раз не ругался. Это не одобряли не только учения Светлоликого, но и Первородных тоже. В этом два народа сходились. Темные слова влекли за собой темные события, и не важно, волшебные они или нет.

Со стороны Арда в принципе было бы лицемерием упоминать о сдержанности в речи, потому как он все чаще и чаще прибегал к одному из немногих ругательств в языке Фае, а…

– Долго стоять будешь? – Ритм, который отстукивал Милар, становился все более и более нетерпеливым, а его овальное лицо все вытягивалось и вытягивалось.

– Да, – выдохнул Ард. – Ты прав.

И, не отрывая взгляда от чертежа, так как не был уверен, что не Сломает его из-за усталости, юноша ударил посохом о землю. Вспыхнула зеленая печать, и волна туманного света окатила Мшистого. Формировать по инженерным правилам какой-то конкретный облик заклинания у него не было ни сил, ни времени, ни умения в Целительской стезе.

Сперва с Мшистым ничего не происходило, но затем уши прорезал громкий, почти нечеловеческий крик:

– А-А-А-А! – и тело майора изогнулось дугой. Настолько сильной, что казалось, вот-вот и пятки с запястьями оторвутся от камней и майор, нарушая законы незвездной физики, взлетит в воздух.

Милар с Ардом от неожиданности синхронно отшатнулись. Как раз вовремя, потому как в следующее мгновение майор рухнул на спину и забился в конвульсиях, достойных последних мгновений мук несчастного, самыми жуткими способами запытанного до смерти.

Мшистый стучал руками о камни, царапал пальцами пол, выдергивая и выламывая ногти, он рвал остатки волос на голове, раскусывал губы и плевался одновременно кровью, чем-то напоминающим полупереваренный обед, слизь и нечто темно-зеленое.

– Чего застыл?! – гаркнул Милар и, скинув с себя пиджак, ринулся к Мшистому. – Помогай!

Но майор уже затих. Он выглядел даже хуже, чем до печати Арда. Теперь на его коже змеились длинные кровавые трещины, несколько костей явно оказались сломаны, а ногтей на руках и зубов во рту явно поубавилось.

– Ты что наделал, гений? – сухим тоном, лишенным всяких эмоций, спросил Милар.

Ардан, вытерев испарину, подошел поближе.

– Все должно было сработать… – Он листал свой гримуар, то и дело возвращаясь к печати, которую только что начертил. – Я трансмутировал реверсивные рунические связи, переложив в них базовые свойства отравления, так что взаимодействие с Лей-полем должно было быть минимальным. И обезболивание должно было… Ahgrat.

– Меня начинает несколько напрягать, господин маг, что я постоянно слышу от тебя эту смесь чихания с кашлем.

– Трансмутация затронула и обезболивающий контур вместе со всеми массивами тоже, так что они оказались выключены из уравнения и не подключены к внешнему Лей-полю… – Ардан почувствовал, как его сердце совершило вояж по самым отдаленным участкам тела и не особо спешило возвращаться обратно. – Я немного напортачил.

– Немного?! – чуть было не взревел Милар, указывая ладонью на Мшистого. – Это, о Вечные Ангелы, по-твоему, немного?

– А ты думаешь, что я после первого курса Большого и полугода с Аверским теперь могу вылечить раны, оставленные древним вампиром?! – Арди окончательно, как выражались ковбои на ферме Полских, отпустил вожжи и тоже начал говорить в полный голос. – Я даже не понимаю, что конкретно я сейчас сделал!

– А как ты тогда, проклятье, это в принципе сделал?!

– Ну как-то сделал! – Ардан, встав рядом с Миларом, точно так же указывал на застывшего Мшистого. – Видишь! У него больше нет следов отравления!

– Да у него и следов жизни тоже особо-то и нет!

– Я слышу, как бьется его сердце!

– Просто от возмущения твоей узколобостью!

– Моей узколобостью, Милар? А кто решил в одну ночь и к Ночникам поехать, и к Древнему Вампиру?!

– А мне что, надо было это все опять растягивать на пару месяцев, чтобы потом Кукловоды и Полковник растягивали наши… места? Которыми ты, господин маг, иногда думаешь вместо головы!

– О, ну да, конечно. Наверное, именно поэтому мне пришлось заключать сделку с непонятно кем, чтобы вытащить эти ваши места из передряги!

– А если бы пошел сразу с нами…

– То, может быть, все были бы мертвы…

– …может, мы бы с тобой придумали более умную стратегию…

– …которая закончилась бы очередными взрывами и штрафами…

– …далеко не факт.

Кто знает, как долго продолжалась бы накипевшая у обоих перепалка, если бы не хриплый, едва слышимый голос Мшистого:

– Хватит собачиться… будто муж с женой… езжайте в гостиницу… раз у вас такие отношения.

Милар с Ардом, так же синхронно, повернулись к Мшистому, убедились в том, что тот ровно дышит и даже вращает глазами, после чего посмотрели друг на друга.

Напарники одновременно протянули друг другу руки.

– Погорячился, Ард. Та еще ночка.

– Прости, что не сдержался, Милар. Беспокойная ночь.

И снова кашель.

– О… я сейчас прям расплачусь… встать помогите, господа.

Кое-как, общими усилиями, им удалось поставить на ноги стонущего, окровавленного, местами похожего на переваренную свеклу военного мага. Тот даже сумел найти в себе силы, чтобы отряхнуться и просипеть:

– Посох мне подай, студент.

Понимая, что обращаются именно к нему, Ардан, растративший не особо длинный запал нервов (он никогда не умел «отпускать вожжи» дольше, чем на несколько секунд, – и то крайне редко), спокойно передал свой посох Милару и наклонился за стальным орудием Мшистого. Хотя в руках конкретно этого мага посох скорее оружие, причем во всех смыслах. Холодная сталь Эрталайн, со множеством выгравированных на ней печатей, обожгла ладони Арда непривычным и незнакомым ощущением.

И он не мог сказать, что оно ему сильно понравилось. Родная ветвь Алькадского дуба была ему как-то милее и краше этого безумно дорогого, явно качественного и куда более подходящего для военного ремесла образца Лей-технологий.

А вот Мшистый, только взяв в руку свой посох, шумно втянул воздух носом и ударил волшебной сталью по камням площадки. Под их ногами вспыхнула печать диаметром едва ли не в два с половиной метра, и одновременно с ней прямо с потолка, кружась в неторопливом танце, упали сотни белоснежных голубиных перьев.

Накрывая собой площадь не меньше двадцати квадратных метров, заклинание разом захватило всех пострадавших. Перья касались их измученных и израненных тел, растворяясь белоснежной дымкой, втягивающейся внутрь кожи.

– Когда придете домой, вам надо будет очень много есть и так же много пить, – уже вполне здоровым и даже свежим голосом произнес Мшистый.

Ардан слышал, что говорил майор, но никак не мог отвлечься от того ощущения, что вызывали волшебные перья. Будто нечто мягкое, очень нежное и столь же знакомое, родное, коснулось его кожи. Но не снаружи, а изнутри. Разлилось мягкой патокой по всему телу, заглядывая в самые уставшие и израненные уголки измученной плоти. И там, посреди тянущей боли, появлялось спокойствие. Как если бы пить густое, горячее какао, только не ртом, а ранами.

Арди посмотрел на те места, где у него недавно запеклась кровь (спасибо предкам из числа матабар). Корочка отвалилась, обнажив розовую кожу.

– Ускоренная регенерация, – прошептал восхищенный Ардан. – За счет Лей и собственного ресурса организма. Со множественным выбором свободных целей… Целительская магия Розовой Звезды.

– Кроме меня остальные пострадали от кинетики, – пояснил Мшистый, слезший с плеч напарников и подошедший к своим подчиненным. – Хватит валяться друг на друге, будто снова решили попытаться пожениться, бездари.

С майора резко сошла вся его напускная учтивость и вежливость. Нисколько не заботясь о благополучии сержанта и капитана, он без всяких сомнений пнул обоих мыском своих тяжелых ботинок. Парела застонала, но уже вскоре сползла с Клементия, который, кажется, очень не хотел открывать глаза.

– Темный Желтый маг Тазидахиана потрепал тебя в прошлом году куда сильнее, чем этот мертвяк, Клементий, но если ты настаиваешь на дополнительных тренир…

– Так точно, начальник! – вытянулся по струнке Клементий, весьма курьезно смотрящийся с абсолютно целым и свежим лицом и отсутствием ран, но при этом в изорванной и потрепанной одежде. – Никакого желания дополнительных тренировок.

– А вот и зря, – совсем как зверь сверкнул клыками Мшистый. – Значит, всем отделом отправимся на выездной полигон в качестве отпуска.

Ардан будто видел перед собой двух разных людей. Один Мшистый – вполне себе обычный, вежливый, немного задумчивый господин, которого с легкостью можно было причислить к высшему свету. А другой, которого он видел сейчас перед собой, как нельзя лучше подходил под все те описания, которыми его снабжали за спиной.

– Ублюдок бешеный, – не понижая голоса, довольно громко протянул Милар и отошел к Урскому с Эрнсоном.

Клементий и Парела резко побледнели, но Мшистый лишь сопроводил Милара… уважительным взглядом. Но таким, каким бы Ард не хотел, чтобы на него хоть когда-нибудь смотрел маг Розовой и, не приведи Спящие Духи, Черной Звезды. В этом уважении читалось абсолютно животное стремление помериться силами за тропы.

Ардан видел такой взгляд не раз, не два и даже не сто. Когда Эргар, Шали или Гута сталкивались на тропах с кем-то, кого считали достойными драки, то неизменно смотрели на своих визави именно такими, горящими, лишенными разума глазами.

– Как думаешь, Милар, когда наш новенький так же сможет? – спросил, зевая, Урский.

Он сам поднялся на ноги, а затем помог встать Эрнсону, который выглядел несколько потерянным.

– А что произошло? – Дин не переставая крутил головой из стороны в сторону, лишь изредка переводя взгляд на свои ножи. Один погнутый, другой и вовсе обломленный у гарды. – Вот ведь… Дагдаг опять мне целую лекцию прочтет о важности казенного имущества. А я так не люблю его нотации. Он какой-то невеселый. Шуток не понимает. Сварливый дворф. Я всегда Пламене потом рассказываю, как…

– Дин! – хором рявкнули Милар с Урским.

Ардан же сжимал и разжимал кулак и прислушивался к своим чувствам. Магия, которую использовал Мшистый, находилась на том заоблачном уровне, когда, даже потратив неделю, зарывшись с головой в научную литературу, Ардан не смог бы разобраться и в десятой части чертежа. Слишком много в ней использовалось того, к чему он пока еще не то что не приступал, а даже, скорее всего, не догадывался о существовании подобных знаний и тем.

– Хочешь отправиться с нами, капрал? – внезапно спросили у него.

Пока Милар, Дин и Александр обсуждали что-то касательно необходимости вызвать в поместье несколько оперативных групп и умников Дагдага, к самому Арду подошел посвежевший Мшистый.

– Прошу прощения? – переспросил Ардан, не очень понимая суть вопроса.

– Ты отлично справился с моим отравлением, капрал Эгобар, – майор, будто маску сменив, снова предстал в образе спокойного и сдержанного дворянина. – Пока не очень понимаю, как именно, но подход творческий. Я ценю такое в магах. С этими господами, – он кивнул в сторону троицы Плащей, – ты увязнешь в бесполезных и бессмысленных расследованиях. А в моем отделе мы поможем тебе с твоими настоящими талантами.

Вновь обезумевший взгляд Мшистого, растерявший всякие признаки чего-то человеческого, переместился на то место, где осталось пятно, некогда бывшее древним вампиром.

– Благодарю за предложение, майор, но вынужден вам отказать, – ни секунды не раздумывая, выпалил Ард и как можно скорее отошел к Милару и своим коллегам.

Находиться в подчинении у безумца (еще большего, чем порой бывал Милар) он не согласился бы ни на каких условиях.

– Эй, капрал, – донеслось ему в спину. – Когда зажжешь Синюю, давай сойдемся в кровавой дуэли. Не переживай, я с ограничителем буду.

Прежде, чем Ард успел ответить, Милар повернулся к Мшистому и грубо произнес:

– Мы сейчас на поверхность выберемся, однорукий имбецил, и ты со мной поговоришь, а не с моим напарником.

– О, капитан Пнев, даже не сомневайся, – сверкнул глазами Мшистый. – Мы с тобой обязательно поговорим.

На мгновение на площадке повисла тишина.

– Почему у меня возникло такое впечатление, господа, – едва слышно прошептал Дин, – будто мне придется у Дагдага еще и запасное нательное белье требовать?

На Эрнсона, как обычно, не обратили внимания, и вскоре семеро Плащей, поддерживая друг друга в прямом и переносном смыслах, начали спускаться по ступеням лестницы.

Никто особо ни о чем не говорил. Не то чтобы таким образом сказывалась усталость (скорее только ментальная и все нараставший голод, о котором предупреждал Мшистый), просто атмосфера не располагала. Они действительно шли, как и сказал Милар, по лабиринту. Ард даже представлять не хотел, как ощущал бы эти сжимающиеся, нависающие над головой и сдавливающие плечи тяжелые стены из кирпичей и костей. Да, то и дело вместо очередного элемента каменной кладки за плащ, пиджак или брюки цеплялись тянущиеся к ним, застывшие в мольбе скелеты.

С вывернутыми костями, разбитыми грудными клетками и раздробленными ногами, порой без зубов или лишенные челюстей, они тянулись к тем, кого уже не видели их пустые глазницы. И только тени отплясывали среди мрачных хитросплетений узких переходов, обозначенных арками, неизменно обрамленными все теми же скелетами. Даже воздух здесь ощущался не спертым, а скорее мертвым.

Порой Арди чувствовал, как покалывало пальцы. Пожалуй, до того как упокоили древнего вампира и прежде, чем отсюда сбежала Элантиэ, лабиринт окутывала магия искусства Эан’Хане. И те скелеты, что служили молчаливыми надзирателями за каменным покоем, не иначе как те несчастные, кому не повезло отыскать путь до темного храма.

Догадку подтверждали и бледные лица Плащей, даже Мшистый и то поглядывал на стены с некоторой толикой ожидания подвоха. Да и местами Арду попадались отметки, оставленные мелом, а манжеты Клементия, помимо крови, как раз таки были испачканы хорошо узнаваемым мелким белым порошком.

Собственно, по этим меткам они и ориентировались.

Сперва Ардан пытался как-то следить за направлением, но затем окончательно махнул рукой на бесполезное занятие и сосредоточился на том, чтобы не споткнуться. Почему-то он был уверен, что его боязнь замкнутых пространств, из-за которой ему сейчас было вздохнуть сложнее, чем когда Гута в шутку клал лапы маленькому охотнику на грудь, так просто не позволит ему снова подняться на ноги и пойти.

Благо, что лабиринт оказался не слишком глубоким, и уже вскоре они вышли в помещение, похожее на то, где Ардан встретил Элантиэ. Точно такой же широкий коридор, в котором в шахматном порядке располагались кельи. Только в отличие от того, где Арди отыскал разрушенные лаборатории и потрепанную библиотеку запретных знаний, здесь…

Он резко отвернулся в сторону, подспудно надеясь, что разум не успеет запечатлеть увиденное. Но увы.

Глаза каленым железом выжгли в памяти увиденное. Окровавленные дыбы, разделочные столы, на которых рубили совсем не животных; клетки, прутья которых сдвигались друг к другу и кололи жертв зазубренными шипами, а еще… груды тел. Сваленных в угол, как избывшее свою долю мясо. Испорченное, тухлое и не имеющее никакого смысла или значения.

Петр Огланов хотел отыскать детей.

Он справился с задачей.

Нашел.

То, что от них осталось…

– Это за гранью добра и зла, господин маг, – едва слышно прошептал Милар. – Это… даже Первородные во времена Эктаса такого не устраивали. Я даже не спрашиваю кто, мне только непонятно – зачем.

Ардан хотел бы сказать, причем самому себе, что он еле сдерживал рвотный позыв, но нет. Он увидел за прошедший год слишком много и слишком часто, чтобы желудок постарался расстаться с содержимым. Нет, ему было неприятно и, чего отпираться, страшно до одури, но его не тошнило. Во всяком случае не больше, чем каждый раз, когда он оказывался в тесном помещении.

– Нейропластичность, – вязким, плохо двигающимся языком зачем-то вслух сказал Ард. – Ее упоминала Моример, и я провел небольшое исследование.

– Исследование? – Милар озирался по сторонам. – Мне надо переживать?

– Нет, – покачал головой юноша и пожалел о содеянном. Его все же затошнило. – Я попросил у Елены незвездную литературу. Она посоветовала, что почитать. Есть теория, что при большом стрессе вырабатываются вещества, которые ускоряют сознание. Делают его более чутким. Лучше приспособленным для реализации механизмов выживания.

– А, это когда кажется, что время замедляется? – Милар явно не хотел заканчивать разговор. И Ардан его понимал. Слова помогали отвлечься. – И реакция становится лучше?

– Что-то вроде, – промычал Арди, – я не очень разобрался. Там много непонятных слов.

– Ты не понимаешь какие-то слова?

– Я закончил изучать незвездную науку, как только выпустился из школы, Милар. А в Эвергейле не так чтобы очень глубоко объясняют эти темы.

– Ну, ты хотя бы уже после реформы учился, – буркнул капитан, намекая на то, что учился еще в те времена, когда тогда еще Великий Князь Павел Агров не провел через Парламент реформу образования. – В чем суть, если быстро?

– Если быстро – чем им больнее и страшнее, тем проще проводить… – Арди не сразу смог выговорить следующее слово. – Эксперименты.

Милар выдохнул и покачал головой.

– Знаешь что, Ард? Иногда мне кажется, что без вас, без магов, что Звездных, что Эан’Хане, мир был бы лучше, – капитан бросил мимолетный взгляд в одну из келий и тут же отвернулся. – А потом я понимаю, что, наверное, ничего в целом не поменялось бы.

– Пожалуй, – Ардан не стал спорить и защищать Звездную науку.

«Ты даже не представляешь, парень, на что способна Звездная магия, когда на нее не накладывают государственные запреты…»

Март Борсков был прав. Правда, Арди, оказавшись во всем этом дурно пахнущем вареве, уже как-то и не хотел представлять, на что были способны обладатели Звезд, у которых, к сожалению, отсутствовал моральный компас. Или же, как в случае с Леей Моример, оказывался сломан.

Наконец они оставили кельи, покрытые засохшими кровью и слезами, за спиной и вышли к тому месту, куда свалились Плащи. Скорее всего, изначально здесь действительно находилась техническая платформа, которую только впоследствии переоборудовали под ловушку.

Об этом говорили характерные следы на стенах, оставленные рабочими инструментами и, разумеется, магией.

– А вы не особо торопились, – прозвучал знакомый голос.

Петр Огланов, все такой же тучный, с залысиной, со сморщенной кожей, покрытой отметинами злоупотребления алкоголем, с круглым лицом и умными глазами. Сейчас к образу добавилась наспех перевязанная рука, висевшая на связанной рукавами рубашке, волосатое пузо, усеянное гематомами и порезами, а еще улыбка, в которой не хватало нескольких зубов.

Рядом же с Оглановым на холодном полу, прислонившись спиной к железным зубьям, которые приварили к подъемной платформе, лежала его помощница. Ардан помнил ее миловидной молодой девушкой. А теперь…

Теперь, пожалуй, стоило надеяться, что ее психика пострадала не так же сильно, как и тело. Хотя вряд ли.

– Я бы сказал, что рад вас видеть, молодой человек, – Огланов не сводил взгляда с Арда и явно старался не смотреть в сторону израненной, тяжело дышащей помощницы, – но, пожалуй, учитывая обстоятельства, предпочел бы не видеть вас вплоть до момента, как в моем доме заиграла бы музыка, которую я бы уже не слышал.

Милар подошел ближе и коротко спросил:

– Встать можешь?

– Ты про ноги, капитан, или про мою мораль? – Огланов, кажется, не очень хорошо видел, так как не сразу поймал взглядом Пнева. – И в том и в другом случае – ответ нет. Но морали поможет бутылка и пара месяцев на Лазурном море.

Бывший глава отдела следователей корпуса стражей Метрополии, а ныне частный сыщик Петр Огланов попытался выдавить из себя смешок, но лишь закашлялся, а затем несколько раз сплюнул мокроту и кровь.

– Отпуск подождет, старик, сперва доставим тебя в госпиталь, – Милар кивнул Урскому, и тот, подойдя к Огланову, не без труда поднял его на руки. Но все же – поднял.

Александр явно обладал далеко не совсем человеческой силой, хоть при этом и не относился ни к мутантам, ни к потомкам Первородных.

– Надеюсь, что не в ваш, капитан… проклятье, уже второй раз за полгода оказываюсь на руках у другого мужчины. Так ведь и привыкнуть можно.

Эрнсон же, в свою очередь, подошел к помощнице Огланова и бережно, как вазу из самого хрупкого стекла, поднял на руки. На мгновение с ее лица слетел пиджак, которым девушку укрыл Огланов, и в воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина.

– Они пытались у нас узнать, что мы знаем о каком-то ключе, – хриплым, уставшим и полным душевной боли голосом зачем-то пояснил Огланов. – Сперва пытали меня. Потом решили поменять тактику. Я ведь ничего не знаю. Так им, ублюдкам, и говорил – не знаю ничего. А они все продолжали. И в какой-то момент переключились на нее. Думали, что я расскажу, если они заставят смотреть. А мне ведь нечего им сказать было… я же вообще искал подельников Иригова, а не вот это все… И ведь…

Он не договорил. Парела легонько ударила посохом о землю, и над лицами Огланова и его помощницы ненадолго возник силуэт простого женского платка. Тот прикрыл им глаза, и оба уснули глубоким, спокойным сном. Хотя помощница и так спала. Или же находилась в состоянии шока.

Никто и слова не сказал подчиненной Мшистого. То, что говорил Огланов, могло относиться к расследованию отдела капитана Пнева, а значит, попадало под секретность.

– Сейчас немного потрясет, но у меня не осталось накопителей, чтобы обеспечить мягкий переход, – подал голос вышедший вперед Мшистый.

И прежде, чем кто-либо успел спросить у майора, что тот имел в виду, Мшистый уже ударил посохом о землю. Под ногами каждого из присутствующих закружился белый вихрь, а следующим мгновением их оторвало от пола. По ушам как кувалдой врезали, а желудок сделал сальто. Арду даже на мгновение показалось, что он потеряет из-за рывка сознание. И, кажется, именно такая участь постигла Клементия, мешком рухнувшего в объятья несущего их по трубе вихря.

Металлическая крышка, накрывавшая вход, лопнула перетянутой пленкой, и они наконец оказались на свободе.

* * *

Урский с Эрнсоном бережно положили израненных сыщика и его помощницу на пассажирские сиденья, укрыли пледами и закрыли двери.

Милар, разумеется, курил. Парела читала нотации Клементию, который лишь немного трясся и качался из стороны в сторону. Сложно было понять, что напугало его больше – поместье со всеми подземными ужасами, или же обещание Мшистого о полигоне.

Кстати, сам майор, помня свое обещание, подошел к Милару. В изорванной одежде, но с выражением лица человека, который не просто считает, а знает, что он находится на какой-то другой ступени невидимой лестницы, нежели все окружающие.

Порой так же выглядел и Аверский, но только когда разговаривал с кем-то, кто был ему неприятен.

К примеру – с капитаном Пневым.

– Ты хотел поговорить со мной, кап…

Кулак Милара врезался в невидимую преграду, возникшую в нескольких сантиметрах от лица Мшистого.

– Уважаю твою отвагу, капитан, – майор посохом опустил онемевшую руку капитана вниз. Ни Урский, ни Эрнсон при этом оружия не обнажали. – Но даже если бы ты успел, то я бы просто написал рапорт. Или ты давно на комиссии не бывал?

– Рапорт? – прищурился Милар, потиравший плечо. – Ты о том рапорте, который я утром подам Полковнику, где подробно укажу, как ты рисковал нашими жизнями ради своего дурацкого соперничества с Аверским, да примут его Вечные Ангелы?

Мшистый только пожал плечами.

– А доказательства у тебя есть, дознаватель? – ровным, в чем-то даже дружелюбным тоном спросил майор.

Действительно странный, двуликий человек.

Ардан лишний раз убеждался в том, что «обычных» Плащей он, скорее всего, не встретит.

– Ты знал, куда нам идти, а значит, обладал способом выяснить направление. И чтобы Мшистый, известный военный маг, – последние слова Милар произнес с неприкрытым сарказмом, – не заметил ловушку? И тем более, когда мы упали вниз, то никто не пострадал именно благодаря твоей магии. А значит, ты мог и остановить падение.

Мшистый, сохраняя маску безразличия, несколько раз резко сдвинул мыски туфель, издавая ими ритмичные щелчки. Видимо, этот жест заменял ему, по очевидной причине, аплодисменты.

– Осталось только это все доказать, верно?

– Доказать? – Милар понизил голос, а его тон зазвучал железом и порохом. Совсем как в борделе Красной Госпожи. – Ты понимаешь, что рискнул нашими жизнями и нашей операцией? Мне не нужны доказательства, чтобы указать в рапорте свои сомнения по поводу твоей профессиональной пригодности.

– Справедливо, капитан, – не стал отпираться Мшистый. – Точно так же, как и мне не нужны никакие доказательства, чтобы выразить в своем рапорте сомнения насчет той госпожи, которую притащил с собой появившийся из воздуха капрал. Который, пусть я и не помню, как именно, умудрился забороть древнего вампира.

– Он его лишь добил, – резко оборвал собеседника Милар. – Ты почти…

– Я почти безрукий, но не безмозглый, капитан, – перебил Мшистый. – И в отличие от тебя, далеко не раз имел удовольствие скрестить, так скажем, шпаги с Эан’Хане. Так что узнаю их магию, – майор шумно втянул носом воздух, – по запаху. И там буквально все провоняло искусством Эан’Хане. Точно так же, как им провонял и твой подчиненный. Забавно, да? По документам – Говорящий. На деле – Эан’Хане? В таком-то возрасте? Даже трижды потомок Арора Эгобара на это не способен. И что получается? Он как-то получил взаймы силы Эан’Хане? А может, это связано с той таинственной госпожой? Где она, кстати? Что-то не вижу ее.

Мшистый снисходительно улыбнулся и повел посохом по воздуху, обводя навершием дорогу и поле, ведущее к поместью.

– Так что, капитан, пока твои подозрения лишь у тебя в голове, а не на бумаге, то и мои тоже – только при мне, – Мшистый сверкнул глазами и чуть прищурился. – Ну или можешь положишь на стол Полковнику свой рапорт, а рядом с ним тут же окажется мой. Будем, так сказать, вместе перед комиссией отчитываться. Только вот мы-то с тобой, может, отделаемся взысканием, а подопечный твой, – Мшистый кивнул в сторону Ардана, – вряд ли. Особенно после того, что вы устроили в Архиве.

Ардан вспомнил, как Милар предупреждал его насчет последствий определенных решений. И эти последствия, судя по всему, не заставили себя ждать. Увы, в тот раз у них не было другого пути для решения проблемы.

– Проваливай, Мшистый, – процедил капитан.

– Грубо, капитан, очень грубо. Потому что, судя по вашим успехам, вернее их отсутствию, нам явно когда-нибудь снова придется поработать вместе, – Мшистый развернулся и сделал несколько шагов к своему «Дерксу», как внезапно остановился. – Не чувствую у вас, капрал, особого желания к поединку. Позвольте замотивировать вас тем, что у меня хранится дома некая запись, которая называется «Alaine enea anauta». Сувенир, так сказать, из времен бурной молодости.

Ардан инстинктивно шагнул было вперед, но тут же напомнил себе, где он находится, кто он такой и что за человек сказал ему эти слова.

– Вот, теперь вижу, что вы заинтересованы в достаточной степени, капрал, – все так же не оборачиваясь, кивнул Мшистый. – Если покажете себя на поединке достойно, я вам отдам эту пластинку. К вам у меня, кроме спортивного интереса, вызванного вашим почившим приятелем, никаких других эмоций нет.

И Мшистый, дождавшись, когда Парела откроет ему дверь, сел внутрь салона, и вскоре автомобиль исчез в сумраке ночной дороги.

– Что он тебе сказал, Ард? – спросил Милар, когда они отошли от Урского с Эрнсоном. Им, в отличие от отдела Мшистого, придется дожидаться группу из Черного Дома. И только после этого разъезжаться по домам.

– Элайне энеэ анаута, – повторил Арди. – Песни Старших Матерей, если перевести на галесский. Наверное, кто-то записал во время операции «Горный Хищник».

– Это что-то важное?

Ардан ответил не сразу.

– Для моего отца и прадеда – да. А для меня… не знаю, Милар. Сложно сказать. Если подумать, то скорее нет, чем да. Но все равно я бы хотел ее послушать.

– Понимаю, – Милар выдохнул облачко дыма, и Арди понял, что да – действительно напарник его понимал, а вовсе не говорил так из вежливости. – Я могу дернуть несколько своих старых должников. Мшистый не такой недосягаемый, как ему кажется. Да, я потеряю свой козырь при взаимодействии с этой бешеной псиной, но пластинку достанем.

– Спасибо, Милар. Честно – спасибо тебе большое, но… – Ардан посмотрел на свой посох. – Знаешь, когда я был маленький, то Эргар, так звали…

– Твоего барса-наставника, – капитан вытащил из салона консервную банку, которую переделал под пепельницу, и стряхнул в нее сгоревший табак, – я помню, господин маг.

– Вот, да… он всегда сетовал на то, что у меня не возникало ни малейшего желания драться с другими охотниками ради самой драки. Меня больше интересовали свитки Атта’нха, чем выяснения, кто сильнее или проворнее, – Ардан посмотрел в сторону, где уже какое-то время как не было видно автомобиля майора. – Мшистый, может, и безумен, но он все еще Мшистый. Понимаешь?

– Не очень, если честно.

– Нельзя разбрасываться такими возможностями, как проверить свою магию против Розового, военного мага, – Ардан, впервые за долгое время, когда вопрос не касался исследований, почувствовал легкий укол азарта. – Кстати, маг он, может, и отменный, но дознаватель так себе. Я бы согласился на его предложение и без всяких пластинок и… Ай! Ты чего?

Ардан потер ушибленную ногу, по которой его весьма ощутимо пнул капитан.

– Да так, Ард, проверяю, нет ли у тебя протеза. А то вдруг Аверский воскрес и принял твой облик.

* * *

Над головой прозвенел колокольчик, и Арди оказался в «Брюсе». После всех злоключений и длительного периода, когда бар был закрыт, здесь вновь царила привычная атмосфера нескончаемого праздника.

Звенели бокалы, искрилась пена от сидра, пива и эля; свет Лей-ламп лениво купался в багряных и золотых оттенках вин; посетители смеялись, болтали, стучали приборами о тарелки. Кто-то танцевал. Музыкальная группа, не жалея струн, клавиш и своих нервов, играла на сцене.

Ардан поздоровался с массивными вышибалами, которых видел… подумать только – днем. А казалось, что пару недель назад.

Забавно, что иногда дни сливались в такую плотную череду, что казалось – час прошел, или два. А порой наоборот – растягивались на столь длинный срок, что забывал уже, когда в последний раз опускал голову на подушку.

Арди посмотрел в сторону двери, ведущей на жилую лестницу, и… так и не пошел к ней. Вместо этого он забрался на барный стул, положил рядом с собой подаренную Аркаром шляпу и посмотрел на, непосредственно, Аркара.

Орк-полукровка, как и всегда, трудился за барной стойкой. Помогал барменам обслуживать клиентов и зорким, порой серьезным, а иногда смешливым взглядом следил за общим порядком. Порой с кем-то здороваясь, иногда ненадолго уединяясь в неприметной комнате, путь к которой преграждали красный трос и несколько вышибал.

– Тесс уже спать пошла. Просила тебе передать, чтобы поднимался.

– Да… наверное… я чуть попозже домой пойду, – Арди казалось, что если он прямо сейчас придет домой, то принесет вместе с собой что-то такое, что ни в коем случае не должно было находиться поблизости с его невестой.

Полуорк прищурился и отложил в сторону полотенце, которым протирал стаканы.

– Ночка пыхтела… сложная ночь, то бишь-та? – спросил Аркар.

Ардан кивнул.

Аркар тоже кивнул и, ничего не спрашивая, достал бутылку орочьей медовухи – его второго, после дешевого виски, любимого напитка. А перед Арди поставил его собственную пузатую кружку, которую Аркар никому не позволял больше брать. В нее он сразу плеснул теплого, вязкого какао.

– Сегодня к блошкам… на рынок, значит-ца, с парнями ездили. Запасы на кухне пополнить, – Аркар уселся на стул и, отпив медовухи, вытер губы рукой. – И ты представь, эти маромойки решили меня обвесить.

– Серьезно? – удивился Арди, отпивая напиток. – Там новенький кто-то?

– Да в том-то и дело, матабар, что нет, – слегка пристукнул кулаком по столу Аркар. – Я с этим дворфом уже лет пять кашляю… дела веду, то бишь-та. Я говорю – мне копыт говяжьих, для хаша, надо двадцать восемь кило. А вижу, он ящики не те по размеру со склада тянет… приносит, то бишь-та.

– Сильно обвесили тебя, орк?

– А то! Скотина бородатая, почти на дюжину эксов обставить хотел! А я их что, в подоле, как портовая девка, по утрам из дома выношу?

– И чего дальше?

– А дальше…

Посетители смеялись, ели, пили, танцевали и слушали музыку. За окном летняя ночь Метрополии кружила в танце с ветром и солеными океанскими брызгами. Порой гудели пароходы, изредка свистели стражи и пищали гудки автомобилей.

А Арди с Аркаром сидели и болтали ни о чем, за что Ардан был сильно благодарен своему… он не знал, как сказать. Может быть – другу?

Глава 37

Ардан выдохнул и откинулся на спинку кресла, купленного им на блошином рынке (за новенькое кожаное кресло с хорошим материалом подкладки и добротной обивкой просили от двадцати двух эксов; сумасшедшие деньги). Если так подумать, то блошиный рынок Тенда, где, почти как на Неспящей улице, можно было купить что угодно и по вполне сходной цене, вот уже практически второй год спасал юношу и его финансовое положение.

Которое, даже несмотря на события в Дельпасе, не сильно улучшилось. Поединки Магического Бокса еще не начались, зарплату Черного Дома начислят лишь через две недели, а до стипендии и вовсе полтора месяца (летом стипендию в Большом не платили). И вот в данный момент Ард, закончив наконец оформлять сопроводительную записку к завершенному исследованию по «Туманному Помощнику», подкидывал карандаш, провожал тот взглядом, а затем резко выхватывал из воздуха.

Зачем?

Просто так.

Отдыхал и попутно позволял мыслям улечься в гудящей голове.

– Не смотри на меня так укоризненно, – вновь пойманным карандашом Ардан указал на одну из кукол «Тони», застывших на полигоне. – У меня все еще нет новых идей, как имплементировать трансмутационные рунные связи в «Помощника».

«Тони», на котором Арди отрабатывал свои пока бесплодные попытки соединить исследования новых рунических связей с заклинаниями, выглядел до омерзения целым и невредимым. Все так же еще ни разу Арду не удалось добиться от своего заклинания, чтобы то встроилось внутрь чужеродной структуры.

Да, он продвинулся в своем понимании массива не как однородного математического объекта, а как объемной трехмерной структуры, где Лей могла двигаться в любых направлениях, но… на этом все.

В подтверждение не очень радостных мыслей, на столе перед юношей лежала записка, прикрепленная к «Трансмутированному Туманному Помощнику».

Теоретическая разработка Трансмутационных Рунических Связей, День: 56 Испытания «Туманного Помощника». День: 4. Версия: 6.1. Доработка: 8. Попытка: 7.

Рядом, в алюминиевой урне, валялись скомканные клочки бумаги, на которых все еще можно было различить зашифрованные печати. Ардан не хотел бы утруждать себя необходимостью подсчета эксов, потраченных на карандаши, бумагу и, самое важное, топливо и расходники для генераторов «Конюшен Аверских», но ему приходилось. Иначе как еще он сможет поторговаться на Рынке Заклинаний за стоимость покупки классической версии «Туманного Помощника».

Получалось, конечно, все равно дешевле, чем арендовать на Рынке испытательную площадку, но все еще больше, чем ноль. А именно столько – ноль эксов и ноль ксо – Ардан на данный момент получал за свои исследования Звездной магии. Так что работал в убыток.

Что его, разумеется, не сильно радовало.

– И ситуация с Мшистым, – Арди прищурился, будто манекен «Тони» только что выдал язвительную ремарку, – нисколько не помогла. Трансмутировать одну конкретную последовательность рунических связей несравнимо проще, чем с созданием целого подхода, включающего в себя возможность применения к любой структуре.

Ардан скосился на свои записи по трансмутационным руническим связям и понял, что только что процитировал сам себя. Или, если быть совсем точным, свои комментарии к собственной же документации. Он, по совету Николаса-Незнакомца (к чьей книге в последнее время уже почти не обращался, находя ее немыслимо устаревшей, – разве что информация касательно Эан’Хане все еще выглядела полезной), всегда в письменном виде комментировал собственные исследования, чтобы потом не тратить время на поиски в памяти, чем же он таким занимался.

Полки в шкафу, стоявшем рядом с его рабочими пространствами – инженерным и алхимическим, – постепенно заполнялись новыми книгами. Часть он привез из дома, чем обрадовал Тесс, ибо та уже начинала немного раздражаться тому, что им приходилось перемещаться по выверенным тропам, проложенным между башнями из Звездных трудов. И это учитывая, что большая часть литературы хранилась вовсе не у Тесс, а в маленьком эркере, где на протяжении полугода жил Ардан. И который использовал в качестве кабинета, пока не получил «наследство» от Аверского.

Что же касается самих рабочих пространств, то кроме множества чертежей и записей на них пока ничего нового не обнаружилось. Инструменты для Звездной науки стоили слишком дорого. И чтобы потратиться на них, сперва придется получить прибыль хоть из какого-то предполагаемого источника дополнительного дохода. Хоть с Рынка Заклинаний, хоть от «Туманного Помощника».

Ардан отмахнулся от «Тони», смотрящего на своего владельца с немым укором, и уже сам, с точно таким же укором, посмотрел на отдельно стоявшее незаконченное исследование Аверского – «Способы Дальней Связи».

– Не в этом году, – сам себе напомнил Ардан. – И скорее всего, даже не в следующем.

Он уже несколько раз пытался погрузиться в данное исследование, но понял только то, что ничего не понял. Нет, общий смысл формул и расчетов был ему относительно понятен, но… на этом все. Куда именно следовало двигаться дальше – Ардан не представлял даже в малейшем приближении.

Завязав тесемки на сопроводительной записке (объемом в тринадцать листов) и завернув в плотную бумагу полную документацию касательно «Туманного Помощника» (почти шестьдесят четыре листа), Ардан забрал с вешалки пиджак, шляпу и окинул взглядом лабораторию. Он постепенно обживался здесь, но все еще чувствовал себя если и не как мелкий воришка, забравшийся в чужое имение, то как гость.

Не помогал даже подвесной рубильник около выхода, который Ардан подключил к генераторам в подвале. Те обычно включались при открытии дверей, но это означало, что топливо тратилось даже тогда, когда Арди не пользовался испытательными площадками, – слишком большие траты. Так что юноша в какой-то момент потратил половину дня на то, чтобы подвести кабель от самодельного рубильника к цепи отсека генерации. И теперь цепь замыкалась не от открытия и закрытия дверей, а только по желанию самого Арда.

– Экономия порой важнее заработка, – скривился Ардан.

Почему скривился? Потому что это была любимая фраза Тимофея Полских – главного скупердяя всей Предгорной Губернии. Вот уж не думал Арди, что когда-нибудь будет вспоминать его слова с благодарностью…

Закрыв за собой тяжеленные створки, способные выдержать несколько выстрелов малокалиберной артиллерии (и это без учета стационарных щитов, которыми могли похвастаться «конюшни»), Арди вышел на улицу. Город встретил его палящим солнцем и вибрирующим воздухом, поднимавшимся над асфальтным покрытием. В нос тут же ударил характерный запах запекшейся земли и нагревшегося металла.

Лето в Метрополию пусть приходило и ненадолго, но, расталкивая плечами вечно пасмурную погоду и холодные ветра Ласточкиного Океана, единолично занимало погодный пьедестал. Так что Арди, мигом ощутив на своих плечах десяток лишних градусов жары, запер ворота и побрел по улице Неумирающих.

Выбравшись из тупика на широкий проспект, Ардан закашлялся от выхлопных газов многочисленных дорогущих автомобилей. Если остров Святого Василия чем-то и походил на районы Нового Города, так это количеством колесного транспорта. Только в отличие от прочих мест города, включая Бальеро, здесь редко когда встретишь автомобиль дешевле, чем стоили некоторые квартиры далеко не в самых захолустных районах столицы.

Трель трамвайного звонка вырвала Арди из его размышлений, и юноша, придерживая шляпу, бегом домчал до уже отъезжавшего вагончика и запрыгнул на подножку.

– Осторожней, молодой человек, – недовольно буркнул сухой, низкорослый кондуктор с подозрительно угловатыми зрачками.

Видя удивленный взгляд Арда, может и не полукровка, но внук дворфа, еще более резко потребовал:

– Проездной или оплата?

– Проездной, – ответил Ардан и протянул картонный билет, который позволял ему совершать неограниченное количество поездок, но… только в районах Старого Города. Для Нового требовалось покупать другой, за большую стоимость.

Это было связано с большой разницей в протяженности трамвайной сети Старого и Нового Городов. Не говоря уже о том, что в Новом Городе такой проездной распространялся еще и на автобусы.

Если же заводить разговор о подземных линиях, то это уже совсем иная история, о которой Ардан пока старался не задумываться.

– Проходите, – торопливо замахал рукой кондуктор после того, как убедился в аутентичности билета.

Их не то чтобы часто подделывали, но бывало и такое.

– Благодарю, – Арди дотронулся до полы шляпы и прошел к своему излюбленному месту, которое обычно не занимали. Здесь, на самой последней скамейке, слишком сильно трясло. А привыкшему к седлу юноше, наоборот, было вполне комфортно.

Проверив, что из сумки не выпали два важных свертка, Ардан уселся на деревянные рейки и, подперев кулаком подбородок, уставился в окно. Ему предстояло проехать через весь остров, затем миновать Царский мост и, уже на Ньювском проспекте, пересесть на другой трамвай, который доставит его прямиком до нужного отделения Рынка Заклинаний.

Мимо проплывали особняки и дворцы обитателей острова Святого Василия. Пышные, воздушные и непременно разноцветные, они водили хороводы вокруг прибранных улиц и двориков, пахнущих шампунями и дорогими щетками, до блеска надраившими брусчатку. Здесь жили не просто богатые, а те люди, для которых эксы скорее просто цифры и числа на банковских документах, чем жизненно важный вопрос. Может, они задумывались о деньгах, только когда продавали свои прогулочные лодки или загородные дома в Предместьях.

Предместья…

Ардан мысленно вернулся к событиям минувших дней, а именно к их с Миларом визиту в клинику на пересечении улицы Шахтеров и Седьмого проспекта…

Несколькими днями ранее

Ардан, снимая шляпу, поднимался по хорошо знакомой ему лестнице. Он бы, конечно, хотел и вовсе не знать ни облупившейся краски на стенах, ни резкого запаха трав и спирта, а еще местами подгнивших оконных рам, чем-то напоминающих лица лекарей, медсестер и врачей.

Нет, те, разумеется, в отличие от древесины, не гнили, просто, особенно к вечеру, тоже покрывались серой пленкой усталости и темными пятнами. Обычно – в районе глаз.

– Больше, чем визиты в госпиталь, не люблю разве что похоронки разносить, – ворчал Милар, несущий в руках пакет из недорогого кафе.

– Почему? – тут же спросил Арди. Не только из-за своей привычки постоянно задавать вопросы, но и потому, что хотел отвлечься от гнетущей атмосферы, оседавшей на одежде, коже, и, кажется, даже на волосах.

После госпиталя всегда хотелось помыться. И не только потому, что в стенах лечебницы у пациентов отсутствовала такая возможность…

– Да здесь каким-то беспомощным себя чувствуешь, – чуть погодя ответил Милар. – Ты ведь зачастую приходишь не к чужим тебе людям. Видишь, как они мучаются. Страдают. А сам сделать ничего не можешь. Хуже только с похоронками…

Арди вспомнил похожие слова Катерины из отряда Йонатана Корносского.

– А по какому принципу решают, кто именно отнесет похоронное уведомление?

Милар только пожал плечами.

– Обычно это делает начальник отдела или командир отряда, но если договориться между собой не выходит, то тянут соломинку. У кого самая короткая – тот и идет, – Милар остановился перед дверью отдельной палаты. – Либо, если на задании только двое, то несет выживший. Это ведь дело такое, Ард. Никто не любит видеть боль близких, которым ты отдаешь это… письмо.

Не дожидаясь ответной ремарки или реакции Арда, Милар постучался и зашел внутрь. Небольшая палата, рассчитанная всего на одно место, использовалась в основном для пациентов, которые могли кого-нибудь чем-нибудь заразить. А также, в случае Звездной магии, для тех, кто перенес воздействие запретной отрасли знаний.

В случае с Петром Оглановым применимы, пожалуй, были оба варианта. Именно поэтому первые три дня к нему никого не пускали. В том числе и дознавателей. Хотя, возможно, тот факт, что Огланова «поселили в отдельный номер» (как выражался Милар), был связан с тем, что выносить общество бывшего начальника следователей стражи Метрополии мог далеко не каждый.

Сам Огланов, сидя на стуле у окна, курил и стряхивал пепел прямо вниз, на кусты шиповника, высаженные вдоль стен клиники.

– И где вы, господин Огланов, умудрились достать сигареты? – Милар поставил пакет на прикроватный столик, где тот, среди множества склянок с лекарствами, смотрелся несколько несуразно.

– Там же, где и… – Петр вытащил спрятанную под ногой флягу и показательно потряс, после чего сделал глубокой глоток чего-то очень алкогольного и в равной степени дурнопахнущего. – Пожалуй, учитывая присутствие ваших не отягощенных интеллектом лиц, мой алкогольный целибат подходит к своему логическому заверш… кха-кха…

Петр зашелся в приступе болезненного кашля. Постучав себя кулаком по груди, он отхаркнул вязкую слизь и… снова затянулся. Ардан положительно не понимал таких людей, как Огланов.

А вот Милар, кажется, понимал, и даже весьма.

– Принес вам сандвич из «Мартышкиного кафе», господин Огланов.

Петр резко обернулся к ним и улыбнулся все еще частичной беззубой, но уже не такой кровавой и отталкивающей улыбкой.

– Справки по старым знакомым навел, значит? Похвально… и что там? – Он кивнул в сторону пакета.

– Двойная индейка, четыре листа салата, шесть тонких кружков помидора, две продольные половники соленого огурца, майонез, медовая горчица, черный перец и соль.

– Уважаю! – чуть было не свалился со стула Петр и, щелчком пальцев отправляя сигарету в многострадальный куст, дохромал до кровати.

Со стоном свалившись на одеяло, он с жадностью дорвавшегося до воды страдальца развернул пакет, вытащил сандвич и вгрызся в тот зубами… ну или тем, что от них осталось.

– Проклятье, – процедил он сквозь плохо пережеванный кусок. – Пообещали поставить коронки, но не раньше чем через месяц… Но даже так – все еще вкусней местной баланды.

– Господин Огланов…

– Ой, да брось ты, капитан, со своей напускной вежливостью, – скривился Петр и откинулся на подушки, попутно забрасывая ноги на столик и не заботясь, что перевернул несколько склянок. – Я знаю, что неприятен тебе, а мне твоя рожа тоже, знаешь ли, не милее утренней порции лекарств и процедур.

Милар, разом теряя всю свою сдержанность, протащил по кафелю стул и уселся напротив Огланова.

– Что, старик, трогают тебя за всякое?

– А ты не завидуй, капитан. Ты вообще женатый человек с детьми, – Огланов откусил еще один кусок сандвича и запил из фляги. – Молодой человек, а вы так и будете в дверях стоять?

Ардан не сдвинулся с места. В прошлый раз, когда они имели дело с Петром Оглановым, это едва не стоило ему жизни, так что он не испытывал особого желания снова связываться с тучным сквернословящим алкоголиком, готовым ради достижения своей цели продать кого угодно.

Удивительно, как он только не оказался в одной обойме с Пижоном и остальными представителями Шестерки.

– Понял, – кивнул Огланов. – Не могу вас винить за недоверие, Ард, но, поверьте, я почти на сто процентов был уверен, что вы выберетесь из той передряги.

– Почти, – с нажимом повторил Милар.

– Ты мне еще нотации, капитан, почитай давай. Будто сам никогда никем не пользовался.

– Пользовался, но не коллегами, – отрезал Пнев.

– А с чего ты взял, что мы с вами коллеги? – вздернул брови (вернее – бровь, так как над правым глазом у сыщика красовалась повязка на ожоге, а не густые волосы) Огланов. – То, что мы тут боремся со всякой нечистью, не делает нас однополчанами, капитан. Ой, погоди, ты ведь на фронте людей арестовывал, а не по окопам ползал, как остальные.

Милар пропустил укол мимо ушей. Ардан пока не понимал, в чем смысл этих слов, но часто слышал пренебрежительное отношение со стороны бывших солдат и военных к тем, кто им не нравился и при этом вдобавок не был на фронте. Этим страдал даже Аркар. Наверное, какая-то форма профессиональной деформации.

– Ладно, капитан, мы тут действительно одно дело делаем, так что давай оставим эту грызню до следующей встречи, – Петр отложил недоеденный сандвич и вытер пальцы о простыню. – Там, в сумке, посмотри.

Милар какое-то время сверлил Огланова неприятным взглядом, после чего поднялся, дошел до вешалки и снял с нее кожаную заплечную сумку Огланова. Потертая и помятая, она чем-то напоминала те, с которыми ходили почтальоны.

– Блокнот посмотри.

Милар выудил на свет не менее потрепанную записную книжку и вернулся обратно.

– Отлично, – Петр выхватил книжку из рук и… начал ей обмахиваться. – Ох… хорошо. Думал, сдохну от жары раньше, чем от местной кухни.

Пнев, переместив взгляд на левую коленную чашечку Огланова, потянулся к кобуре с револьвером.

– Спокойней, спокойней, – поднял руки Огланов и раскрыл книжечку. Пролистал несколько страниц и… – Мне очки нужны. Они тоже в сумке. В деревянном футляре.

Милар отстегнул хлястик кобуры и положил ладонь на рукоять.

– Я серьезно, капитан. Да и все равно ты в меня здесь не выстрелишь, и мы оба это знаем.

Милар молча встал, вернулся к сумке, достал очки и передал их Огланову.

– Вот, отлично, – тот поправил окуляры и начал водить пальцем по веренице запутанного, кривого почерка. С таким никаких шифров не надо. – После того, как мы расстались в поместье Иригова, я решил подробней заняться этой темой. Не знаю всего вашего расследования, капитан, но догадаться о том, что вы Ириговым не столько из-за детей интересовались, сколько по каким-то другим причинам – труда не составляет.

– Продолжай, – резко и обрубленно поторопил капитан.

– А я продолжаю и… ладно, не важно, – старик снова прокашлялся и опять приложился к горлышку фляги. – Я не стал зацикливаться на несчастных детях, а больше занялся Ириговым. Поднял данные за последние два года. Где его видели. Чем он занимался. На чьих званых вечерах присутствовал. В каких сомнительных или не очень кругах вращался. Ну и все такое прочее.

– Мы проверяли его связи, Огланов.

– А я не сомневаюсь, – пожал плечами сыщик. – Но вы проверяли его со своим прицелом, на нечто уровня государственной важности. А я смотрю на мелочи, капитан. Потому что именно из мелочей и складываются самые большие из картин. Или этому военных следователей не учат?

Пнев только шумно выдохнул и нахмурился.

– Не суть, – отмахнулся записной книжкой Огланов и снова поправил сползающую с переносицы оправу. – Иригов, несмотря на то что занимал крупный пост в Министерстве внутренних дел, все еще просто чиновник. Жадный, тупой, но в то же время весьма умный и хитрый, когда это касалось понимания, кому лизнуть задницу и кого подставить.

– В курсе, – сухо прокомментировал Милар.

– Да, но в курсе ли ты, что Иригов, вплоть до семилетней давности, не появлялся в среде высоких чинов?

– Он начал двигаться по карьерной лестнице только после того, как женился на дочери министра внутренних дел. Это мы тоже знаем.

– О как… ну, отлично. Тогда, пожалуй, вам должно быть известно, что Иригов с женщинами не мог.

– Что… не мог?

– Спать он с ними, капитан, не мог. Разве что рядышком и в обнимку – да и то вряд ли, – Огланов зашелся в очередном приступе кашля, который закончился все той же странной слизью и очередным глотком из фляги. – Пока он не породнился с министром, то вел жизнь простого небогатого барона, выпускника юридического факультета Императорского колледжа.

– Знаем.

– А что делают такие ребята? – продолжал, не обращая внимания на ремарку Милара, Огланов. – Гуляют они, Милар. По кабакам да по бабам. Причем из года в год по одним и тем же. По кабакам, разумеется. Баб меняют. Вот я и побродил по таким местам. Поспрашивал. Иригова часто видели там. Но ни разу он не пользовался услугами девушек, не обремененных социальными нормами и моралью. Больше обращался к мальчикам. Самым юным. Обязательно чтобы с документами, но юным.

Ардан, слушая разговор, невольно вспомнил сцену в поместье Иригова, которую все эти месяцы старался забыть. Не получалось.

Милар открыл рот, затем закрыл, вздернул брови и прикрыл лицо ладонью.

– Вижу, что понял, капитан. Не там вы смотрели, голубчик. Но не виню. Честно. Уверен, вы столкнулись на тот момент с куда более важной и не терпящей отлагательств проблемой, вот и проверили самое очевидное.

– Жена… – протянул Милар. – Задери ее демоны, жена…

– Именно, Милар, именно. Дочь министра, – Огланов постучал пальцем по записной книжке. – Что она нашла в Иригове, который последний раз грудь держал, только когда материнским молоком питался? И более того, не хотел держать снова.

– Отвлечение внимания.

– Браво! – едва было не зааплодировал Огланов. – Дочь министра слишком привлекающий к себе внимание ярлык. А вот если найти жадного и глупого извращенца, то им можно очень удобно и легко манипулировать.

– А дети? – спросил было капитан и тут же сам ответил на свой вопрос. – Пара специальных снадобий и магия могли заставить Иригова поработать для нужной легенды… проклятье.

– И вот тогда я стал распутывать уже другие связи, и тут вырисовывается интересное, – Огланов перевернул страницу в книжке. – Если копнуть не в прошлое Эрика Иригова, а в прошлое Акации Норленовой, дочери генерал-лорда Даниила Норленова, по совместительству министра внутренних дел, то мы найдем очень маленькую, почти незаметную, но интересную ремарку.

– Не томи, Огланов.

Петр подмигнул и прочитал:

– «В возрасте девяти лет к Акации Норленовой был приставлен Звездный маг, Старший Магистр Таверий Кас, в качестве наставника. Уволен спустя пять лет работы вследствие несчастного случая, который произошел, косвенно, по его вине», – Петр снова перелистнул страницу. – Меня заинтересовал данный несчастный случай, и я начал шерстить всех слуг, которые работали в то время у Норленова. И оказывается, представь себе, Акация подавала большие надежды в качестве Звездного мага, по разным слухам – могла даже зажечь Красную Звезду в районе четырнадцати лет. Собиралась поступать в Большой. Но тут, – никто не говорит, что именно, – но произошло странное. В поместье погиб сын конюха. Настолько странно и страшно погиб, что хоронили в закрытом гробу. В то же время был уволен Таверий Кас, а Акация…

– Она не была Звездным магом, – спохватился Милар. – Да, ее мозги спеклись так же, как и у Иригова, но по остаткам определили, что она не была Звездным магом.

Капитан резко повернулся к Арду.

– Можно что-то сделать со Звездой в голове мага, чтобы ее нельзя было найти?

Арди задумался.

– В теории, если уничтожить ее почти сразу после формирования, то… – без особой уверенности ответил Ард. – А Старшего Магистра уволили через пять лет, то есть когда ей было четырнадцать…

– А молодое дарование смекает, – хмыкнул Огланов. – Разумеется, я захотел расспросить Старшего Магистра, но, оказывается, тот погиб во время рабочей командировки в районе Мертвых Земель Танцующего Полуострова.

– И отправил его туда…

– Я тоже подумал на министра, капитан, – тут на лицо Огланова наползла хмурая туча. – Даже тряхнул старых должников и посетил Архив, но не нашел ни одного бумажного следа. Кроме самих отчетов о наличии такой миссии и прикомандирования к ней Старшего Магистра Кас. Так что отправили его туда мимо министерской бюрократической машины.

– Ладно, предположим, но это все еще ни о чем не говорит.

– Да, пожалуй, но теперь дальше. Акация была, за годы, замечена в самых разных сомнительных компаниях и заведениях. Но самое продолжительное ее знакомство было, не поверишь, с Марком Зубровским.

– Мне это имя ни о чем не говорит.

– А должно, капитан, должно, потому что именно в поместье Марка Зубровского мы с вами и встретились, – Огланов закрыл книжку и швырнул ту на стол. – Это псевдоним, под которым древний кровосос, маскируясь только Вечные Ангелы знают как, выходил в свет. Прости за каламбур. И знаешь, чем он занимался?

Милар стиснул зубы.

– Благотворительностью? Что-нибудь связанное с сиротскими приютами?

– Рад, что мои налоги уходят не только на вашу безвкусную форму, капитан, – снова подмигнул Огланов. – Акацию часто видели на приемах и собраниях, где собирали средства для таких приютов. На одном из них Марк познакомил ее с Ириговым, который оказался там, можно подумать, что по простой случайности, но нет.

– Значит, все это время…

– Он был простым исполнителем, – Огланов вернул в руки недоеденный сандвич. – Которого продвинули по служебной лестнице, чтобы его руками выполнять нужные поручения. И знаешь, что самое неприятное? Что когда я попытался выйти на имена тех, кто принимал участие в занимательных благотворительных вечерах, то максимум что получал – указания на посещения ими девочками и мальчиками Черного Лотоса и Красной Госпожи. Какие-либо списки имен мне так получить и не удалось.

– Поэтому отправил к Святому Эорду?

– Не совсем, – Огланов прикрыл глаза. – В деле Иригова несколько пропавших детей имели отношение к порту, так что я наведался туда за информацией и получил очередную ниточку к Красной Госпоже. Кстати, вы нашли Лушу и его брата? И ту проститутку?

Ардан с Миларом промолчали.

– Судя по вашим лицам, ответ я знать не хочу… – протянул Огланов, после чего коротко выругался. – Ладно, это все только вступление, господа. Основной концерт будет сейчас. Капитан, возьми, пожалуйста, мою левую туфлю.

– Огланов, ты…

Но натолкнувшись на серьезный взгляд сыщика, Милар только проворчал нечто нечленораздельное и, отойдя к пресловутой вешалке, забрал из-под нее левую туфлю.

Он вернул ее Петру, который снял очки и… вставил дужку в небольшое углубление под каблуком. Тот щелкнул и отодвинулся, обнажая тайник.

– Это вот так ты ничего не знаешь? – скрестил руки на груди Милар. – Хоть я и уважаю то, что ты выдержал пытки, но твоя помощница, она…

– У меня детей нет, Милар, – совсем другим тоном перебил Огланов. Голосом, полным застарелой, заскорузлой боли, каждый день напоминающей о себе. – Светлоликий не благословил. А потом жена умерла и… Мы ведь оба знаем, что я подонок. Воспользовался своей помощницей. Перевел дух. А может… может быть, этот список куда больше одной исковерканной жизни, не так ли, Милар?

Огланов протянул свернутую квадратиком записку.

– Здесь перечень всех детских приютов, к которым я сумел отследить банковские операции, связанные с именем Марка Зубровского.

– Как достал? – спросил Милар, разворачивая записку.

– Я умею договариваться с людьми.

– Сомневаюсь и…

Капитан хотел сказать что-то еще, но вместо этого молча передал записку Арду. Тот пробежался взглядом по написанному. Среди перечня почти двух десятков приютов он увидел знакомое:

«11. Приют Сестер Света. Танцующий Полуостров».

Именно в этот приют Аркар отправил сестру Луши…

– Два десятка приютов, капитан, получали пожертвования от вампира, связанного с детоубийцами, на протяжении почти десяти лет. Понимаешь, сколько это жизней? Ни в чем не повинных жизней, которые даже эту самую жизнь и не видели-то толком.

Милар выругался, а Ардан внезапно понял, что в командировку он, скорее всего, отправится куда раньше, нежели вернется в аудитории Большого.

* * *

Они стояли на улице, спрятавшись в тени дерева, нависшего над парковочным местом, где под нещадными прямыми лучами столичного солнца медленно запекался старенький «Деркс». Милар жевал сандвич из того же кафе, где купил «гостинец» Огланову. И, разумеется, курил.

Арди же рвал клыками палочку вяленого мяса со специями.

– И что у тебя на этот раз? – искоса глядя на напарника, спросил Милар. – Детородный орган бобра?

– Это оленина, – Арди давно уже понял, что лучший способ в общении с капитаном Пневым – игнорирование его дружеских подколов. – С Каргаамскими специями. Довольно вкусно. Хочешь попробовать?

Милар с подозрением посмотрел на протянутую ему палочку алого цвета и отрицательно помотал головой.

– В отличие от старика Огланова, мне Корона за свой счет коронки в рот не вставит, напарник, – он затянулся и выдохнул облачко дыма, исчезнувшее где-то среди шуршащей листвы. – А что-то подсказывает, что попытка съесть эту дрянь заберет у меня половину зубов.

Ардан пожал плечами и, придерживая посох, приставленный к его же груди, продолжил жевать перекус. Тесс тоже всегда отказывалась от этого угощения. Соглашался только Аркар… который же и продавал Арду подобные яства. Их готовили на кухне «Брюса» специально для орков и отдельно взятого матабар.

Арди подозревал, что полуорк называл ему цену раза в полтора ниже себестоимости продукта, но в детали не лез. Просто молча испытывал теплую благодарность за возможность перекуса на работе.

Мимо напарников проходили люди. Изнывающие от жары господа в шляпах; спасаясь от жары, они снимали пиджаки и свешивали их с локтя, оставаясь в одних только сорочках и жилетках. Рядом с ними шли девушки и женщины в легких платьях, порой в новомодных плетеных сеточках на волосах, заменявших шляпки; и, разумеется, с зонтиками, дарящими им спасительную тень.

Забавно, как почти десять с половиной месяцев в году жители Метрополии жаловались на серую хмарь, сырость и промозглый холод, но стоило только воцариться жаркому лету, как все тут же с благоговением вспоминали об ушедших холодах и несмолкающих ливнях.

Пару раз мимо прошли стражники. В красных мундирах и тонких касках, они первым делом замечали неубранный в чехол посох и направлялись проверить документы, но приметив машину и форму напарников, кривили недовольные физиономии и отходили в сторону.

Природа отношений Министерства внутренних дел и Черного Дома все так же оставалась загадкой для Арда, пусть и немного приподнявшей завесу своей тайны.

– Не буду нарезать вокруг тебя круги, господин маг, но думаю, дней через шесть ты отправишься на Танцующий Полуостров, – наконец перешел к делу Милар. – А я зароюсь с головой в Архив. Стыдно признаться, как сильно мы тогда промахнулись с Ириговым. Тут даже оправдываться Пауками бессмысленно.

– Для этого Кукловоды и использовали Акацию, Милар, – Арди рывком оторвал клыками очередной кусок вяленой палочки, чем вызвал излишнюю бледность на лице молодой девушки и молчаливое презрение в глазах ее спутника. – Полагаю, она искала способ восстановить уничтоженную Старшим Магистром Звезду. В результате попала в дурную компанию.

– Это-то понятно, – Милар стряхнул пепел в свою неизменную, обрезанную консервную банку. – Пока ты катаешься на южный курорт, я постараюсь размотать весь клубок этой истории. Связи Огланова это, конечно, хорошо, но у нас рычаг куда больше, сильнее и тяжелее.

Арди хотел пошутить, что надо еще знать, куда применять данный «рычаг», но вовремя понял, что это будет не очень уместно.

Человеческий юмор давался ему пока не очень хорошо.

– И если получится выйти на тех, кто участвовал в благотворительных вечерах, то это может стать большим прорывом в нашем деле, – продолжил капитан. – Вряд ли вампир в одиночку все это проворачивал. Где-то там рядом, я чувствую, должна быть рыба покрупнее.

– Не забывай еще про то, что половина криминального мира ищет тело Аллы Тантовой, – напомнил Ардан. – И странные дела в Гильдии Магов. Кстати, как насчет ловушки в доме Аверского?

Милар вздохнул и, скомкав бумагу вокруг сандвича, метким броском отправил тот в урну.

– Весь аппетит мне отбил… – проворчал Милар. – Тихо там. Как в гробу. Столько времени уже прошло, а пока никто не попался.

– Думаешь, крот осторожничает?

– Либо так, – кивнул капитан, – либо Кукловоды не торопятся. Боятся ошибиться. С Аверским и Леей Моример они оказались слишком близко к провалу. Так что будут аккуратничать. Да и вообще, скорее всего все, что произошло за последний год, просто совпадение.

– Совпадение? В каком смысле?

– В глобальном, Ард, в глобальном, – Милар достал новую сигарету и щелкнул зажигалкой. – Кукловоды воспользовались венчанием на престол его императорского величества. Павлу ведь пришлось передать дела в Черном Доме, а это процесс небыстрый. Плюс все его реформы, указы и так далее. Открытие подземных трамвайных линий опять же. Сумятица та еще… вот Кукловоды и решили, что это самый удачный момент.

– Тем более все фигуры уже стояли на своих местах…

– Чего? – переспросил Милар не очень радостным тоном.

– Если представить все вокруг не как уравнение, – пояснил Ардан, вспоминая о том, сколь негативную реакцию у капитана вызывало сравнение расследования с математикой, – а как шахматную игру, то перед атакой или маневром нужно поставить фигуры на свои места. Или туда, откуда они могут выгодно попасть на нужное место.

Брови Милара поползли вверх.

– Ты когда в шахматы играть научился, господин ковбой?

– В них любили играть белка с волчицей, – пожал плечами Арди. – Вот и меня научили.

Милар пару раз хлопнул ресницами и не сдержал нервного смешка.

– Прости, – поднял он ладони. – Воображение разыгралось… Какие у тебя планы на следующие дни?

Ардан ненадолго задумался.

– Хотел поработать немного…

– А, то есть тебе работы не хватает? Так я могу подсказать, где…

– Я про Звездную магию, Милар, – перебил Арди уже было воодушевившегося капитана. – Потом надо съездить на Рынок Заклинаний, и у меня все еще запланирована встреча с Борисом.

– Отлично. Заодно расспросишь его про случившееся на Малой Вироэйре.

Ардан кивнул.

– И, господин маг, мы не можем с тобой долго игнорировать очевидное.

– Это не очень-то и очевидное.

– Вот! – Милар вздернул указательный палец и указал им на собеседника. – В этом вся проблема. Ты просто не хочешь, чтобы Аркар оказался причастен к этой проблеме.

– Он не из тех, кто будет вредить детям, – стоял на своем Ардан.

– Он Распорядитель Орочьих Пиджаков, Ард, – с печальным вздохом возразил капитан. – Бандит. Причем далеко не рядовой. Так что…

В воздухе повисла пауза. Почти такая же тяжелая, как висевшее над их головами золотое солнце.

– Я спрошу у него, – пообещал Ард.

– Думаешь, он скажет тебе правду?

– Скажет, – твердо ответил Ардан и чуть тише добавил: – Тем более я смогу узнать, говорит он правду или нет.

Милар выдохнул очередной столбик дыма.

– Знаешь, иногда я завидую тому, что ты можешь не доверять своему чутью и опыту, когда говоришь с кем-то, а знать, говорят тебе правду или нет.

– Это не всегда приятно, Милар.

– Да? – спросил было капитан и тут же ответил сам себе: – Да. Ты прав. Особенно, наверное, в бытовых домашних вопросах.

– И просто при общении с людьми, – отвернулся в сторону Ардан. – Поэтому я стараюсь не слушать сердца. Потому что по мелочам люди врут постоянно, а каждый раз разбираться, по мелочам или нет – не очень здорово.

– Огланов говорил правду?

– Ты и сам знаешь.

– Да, знаю, – подтвердил капитан. – Где-то старый пес что-то недоговорил.

– Потому что он сам продолжит расследование, – подхватил Ардан.

– Будем надеяться, что нам не придется снова вытаскивать его задницу из вампирского или еще какого-то другого логова, – Милар затушил окурок и убрал недокуренную половинку обратно в портсигар. – Поехали, господин маг, отвезу тебя до «Брюса». А с Аркаром поговори обязательно.

Ардан молча нырнул внутрь раскаленного салона автомобиля. Именно Аркар отправил сестру Луши в приют Сестер Света. Знал ли он о том, что там происходило? Происходило ли там что-то вообще? Ардан хотел верить, что ответ на оба вопроса окажется отрицательным, но чутье подсказывало, что настолько повезти не может и хоть где-то, но отыщется далеко не заветное «да». Оставалось надеяться, что не в первом пункте из короткого перечня…

На пути к Рынку Заклинаний

Прождав на остановке следующий трамвай почти четверть часа, Ардан пожалел о том, что в городе колдовать не рекомендовалось. В его случае. А так, при отсутствии объективных причин, такое самоуправство со Звездной магией могло привести к административной ответственности и штрафу.

У Арда же имелись все соответствующие разрешения и бумаги, их подтверждающие, но он не хотел нарушать спокойствие окружающих. Он уже неоднократно убеждался в том, что и сам подвергся профессиональной деформации.

Учитывая работу в Черном Доме и учебу в Большом, Звездная магия давно уже стала для него если не обыденностью, то чем-то прозаичным и не вызывающим удивления. В то время как для простого обывателя даже просто вид Звездного мага в плаще, погонах, с гримуаром на поясе и зачехленным посохом в руках вызывал легкую нервозность и желание поскорее уйти подальше.

Магия если и не пугала людей, то заставляла вспоминать, что мир куда больше, сложнее и страшнее, чем открывался из окон их уютных квартир, душных контор и гремящих фабричных цехов.

Так что Арди еще раз мысленно пробежался по воспоминаниям визита к Огланову, а затем его попытку поговорить с Аркаром, которого… не было на месте. Не появился он и на следующий день. И через день – тоже. Только сегодня утром Арди узнал из разговора вышибал, что Шестерка решила «сесть за стол». Так назывался их своеобразный Конгресс.

На несколько дней, а может, и на неделю, вся верхушка преступного мира Метрополии выезжала куда-то на конспиративную квартиру, где решали и обсуждали дела. Что-то вроде переговоров при непрекращающейся войне. И почему-то Арди был уверен, что в данном случае это событие спровоцировали поиски тела Аллы Тантовой…

В любом случае – факт оставался фактом. Поговорить с Аркаром и прояснить двусмысленные детали у него пока так и не получилось.

Выскочив на нужной остановке, Ардан подошел к пузатому зданию с вывеской: «Рынок Заклинаний. Отделение 14».

Открыв двери, чем заставил зазвенеть писклявый колокольчик, Арди вошел будто к себе домой. Ну почти…

Как и всегда, по стенам высились громады шкафов, заполненных книгами и трудами, рассортированными по темам, году издания и областям научного знания. Самые дешевые из них – учебники для профильных классов в школах – стоили от полутора эксов, а вот самые дорогие – толстенные фолианты о принципах взаимосвязи векторов печатей и структур Лей-линий – вплоть до тридцати пяти эксов.

Помимо шкафов, в широких залах, соединенных просторными переходами, ждали своих покупателей полки со сложными приборами. И арифмометры, даже тригонометрические, неизменно оказывались самыми простыми и дешевыми из них. Ардан, по уже сложившейся привычке, с вожделением мазнул взглядом по громадным печатным машинкам со множеством ламп, тумблеров и рычажков, способных делать копии чертежей печатей вплоть до определенной сложности (Лей-машинки для Синей Звезды, к примеру, начинались по стоимости от четырехсот двадцати эксов).

Здесь своего часа ждали переносные, малые трансформаторы; Лей-кабели в разнообразной оплетке; приборы для измерения природной концентрации Лей в атмосфере; анализаторы самого разного толка и стоимости (та влияла на количество определяемых явлений); какие-то таинственные трубки, железные ящики, вновь с лампочками и шестеренками, и еще много того, что выдумали умы и гении Звездной науки. В том числе и приборы, которые Арди видел в руках Клементия.

Увы, все это богатство оставалось за завесой бедности самого Арда. Так что, минуя образцы товаров, он дошел до кассового прилавка.

– А, господин Эгобар, – поздоровался с ним один из работников. – Вы, как обычно, за бумагой?

Для работы над чертежами требовалась особенная, плотная бумага, способная выдержать сотни использований стирающей резинки и остро наточенного карандаша, так что покупать ее приходилось не в обычных лавках, а в специализированных.

– Я на второй этаж, – Ардан приоткрыл сумку и продемонстрировал конверты.

– А, тогда удачи и хорошей сделки, – с искренней улыбкой пожелал продавец.

Арди забрал у него талончик и, минуя нескольких магов Зеленой и Синей Звезд, оформлявших свои приобретения, вышел за неприметную дверь и буквально взлетел по лестнице.

В отличие от первого, второй этаж чем-то напоминал обитель Плащей. Как и в прошлый раз, Арди не зацикливался на веренице двойных дверей и тут же свернул в первую из них, на которой блестела стальная табличка «Скупка и оценка печатей».

Внутри, в просторном светлом помещении, среди книжных шкафов, у окна за столом сидел, зарывшись в документы, все тот же пожилой маг лет семидесяти. В синем плаще, с толстенными очками на крючковатом носу, он копался во множестве чертежей и свитков. Только на этот раз вместо костюма он… надел пижаму. Или нечто похожее. Но вряд ли кто-то осудит старого инженера, считавшегося одним из лучших оценщиков заклинаний города.

Правда, эту деталь Арди выяснил уже сильно позднее, нежели продал «жадному, самовлюбленному, узколобому старикашке» (так его величала чуть ли не половина Инженерного факультета Большого) свою «Водяную Пелену».

Ардан уже собирался было положить конверты с сопроводительной запиской и документацией в стопку прочих материалов, как услышал:

– А, юноша со светлой головой… помню вас… подходите, – Гранд Магистр Инженерной магии, Синий маг Лукас Крайт подозвал Арда к своему столу.

С куда большей осторожность, нежели в прошлый визит, когда впервые оказался в заваленном бумагами помещении, Ардан подошел к столу.

В Большом ходили разные спекуляции на тему, почему на закате своих весьма преклонных лет Лукас Крайт покинул Гранд Магистерскую ложу, оставил все исследования и занялся оценкой печатей на Рынке Заклинаний. Большинство называли это придурью, но Елена Промыслова объяснила, что все дело в печальном событии.

Его внук, подающий надежды Инженер, приобрел на Рынке не самую качественную печать, эксперименты с модификацией которой привели к тому, что тот находился в… как же это называлось… ах да – в коме. Своеобразном странном сне. И спал он уже почти седьмой год. Все это время Лукас Крайт оценивал печати в крупнейшем отделении Рынка Заклинаний. Наверное, чтобы печальная история его внука не повторилась вновь.

– Итак, что у вас? – отодвигая в сторону бумаги, Гранд Магистр Крайт поправил дужку очков и забрал оба конверта. – На этот раз, смотрю, вы достойно все подготовили… ладно…

Он развернул тесемки сопроводительной записки и узловатыми, сухими пальцами довольно ловко и резво перебрал страницы. Он пробежался глазами по основным тезисам, наименованиям и перечню использованных для печати рунических узлов, фундаментальных соединений и векторной нагрузки в контурах.

– На первый взгляд добротно… напомните, юноша, вы, кажется, выпускаетесь в этом году? – Разумеется, Крайт не помнил об Арде ничего, кроме его внешности и более-менее, как он тогда выразился, «хорошей идеи». Не дожидаясь ответа, Гранд Магистр перешел к самой документации. – Давайте посмотрим, стоит ли эта работа потраченных вами усилий на ее достойное оформление. Бумаги вы, конечно, извели достаточно. Так, приступим…

Вооружившись арифмометром, который, скорее всего, стоил дороже «Брюса» со всеми его припасами, а также Лей-машинкой, способной к вычислению вплоть до Желтой Звезды, и прочим оборудованием с совокупной стоимостью больше, чем Ардан был готов назвать вслух, Гранд Магистр приступил к анализу.

Щелкая пальцами по клавишам, то и дело отвлекаясь на записи, которые он делал самым простым, помятым огрызком карандаша на не менее обычной бумаге, Лукас Крайт разбирал по кирпичикам творение Арда. Буквально деклассировал его, подвергая тщательному анализу каждое соединение, каждый узел, каждую, даже самую, казалось бы, незначительную нагрузку в соединениях, мостах между массивами или креплении оных к контурам.

Причем делал это со скоростью, точностью и проницательностью, о которой сам Ард на данный момент мог только мечтать. Может, если бы он обладал таким же количеством опыта, навыков и знаний, то сумел бы продвигаться в своем исследовании трансмутационных рунических связей чуть быстрее, чем почти никак.

– Часть матричной системы вычислений трансформации энергии в поле консервативных сил оставляет желать лучшего, – Гранд Магистр сделал несколько широких росчерков прямо поверх документации. – В вычислениях функции Лагранжа на отрезке четвертого вектора в контуре, отвечающем за стабилизацию переходного состояния печати, содержатся неточности. Не фундаментальные, иначе был бы провал, но достаточные, чтобы при серьезной модификации в системе начали накапливаться ошибки. Особенно при повторной модификации вторичных свойств печати.

Ардан хотел было хлопнуть себя по лицу. Видимо, из-за этого у него до сих пор не получилось добиться даже малейшего прогресса в присоединении трансмутационной рунической связи к «Помощнику». Он просто ошибся в вычислениях.

– Но здесь могу вас только похвалить за качество самих вычислений, – продолжал господин Крайт. – Глубина исследования почти десять в четвертой степени, что покрывает абсолютное большинство потенциальных рунических связей для планируемого поля модификаций вплоть до Синей Звезды. Отличная работа. Ошибка на всего одном векторе, пусть и несущем функционально важную информацию, простительна. Двигаемся дальше.

И снова карандаш зашипел грифелем по бумаге, а пальцы застучали по клавишам. Причем, насколько подмечал Ардан, Крайт, скорее всего, проводил все вычисления в уме, а арифмометром и Лей-машинкой пользовался только для вторичной проверки своих решений.

– Почти во всех рунических связях, в которых используется интегральное выражение проекции эффективной напряженности, вы переборщили со страховкой во вспомогательных системах, – вынес очередное замечание Гранд Магистр. – На короткой дистанции это почти не влияет на работу чертежа, а на длинной, особенно при модификациях, может вызывать каскадное увеличение трат. Погрешность вплоть до двух лучей на уровне погружения десять во второй – непозволительная роскошь, юноша. Тут для вас строгое замечание. Если не уверены в своей конструкции, то не стоит ставить ее на костыли из избыточной подстраховки.

– Да, господин Гранд Магистр, – тут же ответил Ардан, попутно делая записи в собственном гримуаре.

Он не собирался разбрасываться бесценными комментариями и замечаниями Гранд Магистра Инженерной магии.

Сам же пожилой ученый не замедлялся ни на секунду:

– Мосты между массивами выполнены настолько… даже не знаю, как сказать… прямолинейно, что можно предположить, будто вы не шестой курс заканчиваете, а максимум третий, юноша… – Гранд Магистр сделал еще несколько широких росчерков. – Можно ведь и креативней подойти к этому процессу. Вот здесь, если обратите внимание, ваш тензор векторального отрезка, отвечающего за имплементацию вычисления квадрупольного момента Зеленого типа, буквально кричит о том, что вы не хотите применять к нему ковариантность линейных функционалов. Что само по себе чистый бред.

Ардан едва сдержался, чтобы не спросить: «А что такое тензор векторального отрезка?», а затем еще: «Какой такой момент Зеленого типа? Квадро… как?», ну и, разумеется: «Ковариантность линейных функционалов – это про что?»

– И записано все демон разберет как… вы где вообще такие системы записи отыскали? – все сильнее и сильнее хмурился Лукас Крайт. – Индексы скачут. Обозначения без вашей сопроводительной записки не разберешь. Вы что, решили зашифровать не только печать, но и документацию, что ли? Где вы понахватались этого уродливого частокола из абстрактных символов?

Гранд Магистр впервые оторвался от работы и окинул взглядом Арда, а тот, в свою очередь, чесал затылок навершием посоха. Он действительно не очень хорошо справился с записью исследований, по той простой причине, что… не знал, что именно ему записывать. Просто в какой-то момент Ард понимал, что ему нужно вычислить определенное явление, которое он наблюдал чисто эмпирически (особенно благодаря Взгляду Говорящего), но при этом даже не представлял, как оно могло называться. А не зная названия – как найти правильную форму записи?

– Высоченный… с янтарными глазами… вы Ард Эгобар? – внезапно спросил господин Крайт.

– Да, господин Гранд Магистр.

Кустистые седые брови чуть приподнялись над глазами.

– Юный Аверский, да примут его Вечные Ангелы, отзываясь о вас настолько лестно, насколько он в принципе был способен о ком-либо лестно отзываться, упоминал, что вы учитесь на первом курсе… можно ваш клубный билет? – протянул руку Гранд Магистр.

Арди отдал запрошенный документ. Старик Крайт, переместив очки на макушку, переводил взгляд с фотографии на билете на Арда и обратно, будто хотел убедиться в том, что его не обманывают и перед ним стоит именно он – Ардан Эгобар.

– Первый курс… – едва слышно прошептал он и, вернув билет, ненадолго задумался, после чего довольно споро набросал на листе бумаги перечень из десятка наименований. – Перед тем как в следующий раз оформлять документацию, потрудитесь все это изучить, юноша.

– Благодарю, – Ардан принял записку, окинув ту быстрым поверхностным взглядом.

1. «Линейные функционалы. Четыре тома». Гр. Магистр А. Пуловицкий

2. «Доминирующие типы цветовых (Звездных) пространств. Собр. Соч.». Стр. Магистр. Н. Войт

3. «Лей-скаляры». Стр. Магистр К. Фиховцкий

Судя по всему, в ближайшее время ему придется потратить небольшое состояние на очередную закупку новой литературы. Ну или, через полтора месяца, опять пропускать какие-то лекции для посещения библиотеки Большого. Благо, что у него имеется полный допуск ко всей литературе – спасибо работе в Черном Доме. Без такого допуска Арди даже думать не хотел о том, насколько его исследования замедлились бы, если бы и вовсе не оказались под угрозой полного исчезновения.

– Я бы мог сделать вам комплимент, юноша, что для вашего уровня это бесподобная работа, но… – Лукас Крайт постучал костяшкой указательного пальца по вычислениям Арда. – Ваш уровень отображается не на бумагах, а здесь. Так что перефразирую – для вашего потенциального уровня это если не посредственная работа, то близкая к данному уничижительному званию. Грязная, с помарками и, при отличной и свежей идее, абсолютно поверхностная.

– Да, Гранд Магистр, – не стал спорить Ардан просто потому, что Лукас Крайт, скорее всего, даже где-то сгладил углы и все же сделал комплимент.

– Могу предложить вам… – и Гранд Магистр Инженерной магии, за несколько секунд высчитывающий в уме то, над чем Ардан по четверть часа корпел на бумаге, вооружился… простыми деревянными счетами.

Он стучал пальцами по бусинам, перекидывая их из стороны в сторону, а Арди надеялся хотя бы на четыре экса. Может быть, «Туманный Помощник» принесет ему хотя бы столько, чтобы окупить потраченные на бумаги монеты и купить следующую партию под новые попытки.

– Шестьдесят восемь эксов, сорок девять ксо, – вынес свой вердикт Гранд Магистр, заставив лоб Ардана мгновенно покрыться испариной. – А также восемь процентов с каждой покупки базовой печати. И по десять ксо с покупки каждой шифрованной модификации.

Рынок Заклинаний, разумеется, продавал в основном не базовые исследования, а шифрованные модификации. Такие печати, по которым, даже при помощи тщательной обратной инженерии, было невозможно понять, как именно и на чем строятся фундаментальные принципы базовой печати. На этом Рынок и делал прибыль.

– Конечно! – Ардан так резко протянул вперед руку, что едва не споткнулся о собственный посох.

– А поторговаться? – прищурился Гранд Магистр.

Поторговаться? Если у него покупали печать за почти семьдесят эксов, то продавать базовую версию Рынок не станет меньше чем за сотню эксов! Если за месяц купят хотя бы одну базовую версию и несколько шифрованных модификаций, то это практически его стипендия в Большом!

Так что Ард, который с самого юношества, когда работал у скряги Полского, привык к тому, что за каждый ксо приходится жарко торговаться, мигом забыл науку смещения цены в свою пользу.

– Эм-м-м… десять процентов и двенадцать ксо?

– Девять процентов на одиннадцать ксо, – господин Крайт тут же встретил его контрпредложение и протянул руку.

Ардан, не медля и не споря больше ни единой лишней секунды, ответил на неожиданно крепкое, несмотря на возраст, рукопожатие.

– Пока я оформляю все бумаги, вам придется подождать внизу, господин Эгобар, – Гранд Магистр вернул очки обратно на нос и, завязав тесемки конвертов, записки и документации, взял в руки бланк. – Да, и кстати, учитывая возможность двойного назначения вашей печати, не только гражданского поля использования, но и военного, то вам надо проехать в Гильдию Магов для опроса.

– А это…

– Это придется сделать сейчас, – Гранд Магистр протянул руку и убрал заполненный бланк внутрь контейнера для воздушной почты. Тот с хлюпающим звуком исчез внутри медной трубы. – Представители Гильдии скоро к вам подойдут. Пожалуйста, отнеситесь к данной процедуре ответственно. Можете идти. И, разумеется, жду вас с новыми исследованиями. Но только после ознакомления с нужной литературой.

– Разумеется, господин Гранд Магистр, хорошего вам дня.

– И вам того же, юноша.

Лукас Крайт вернулся к своим бумагам, а Ардан, выйдя за дверь, потянулся было к удостоверению дознавателя Второй Канцелярии. Это бы сильно упростило как саму поездку в Гильдию Магов, так и общение с ее представителями, но…

«Что касается вашего вопроса, то мой отец работал над расследованием коррупции в Гильдии Охотников на Аномалии».

Гильдии Магов и Охотников на Аномалии имели тесные, почти неразрывные связи, и только объем бюрократии не позволял государству объединить их в одну. К тому же они с Миларом подозревали, что коррупция, а может, и крот Кукловодов, присутствовали и непосредственно в самом сердце сообщества магов Империи.

Ардан так и не вытащил черного удостоверения. Раз все равно ехать, то стоит выгадать максимальную пользу из вынужденного путешествия в Гильдию. Тем более Арди окажется там впервые.

Глава 38

Как и сказал Гранд Магистр, стоило Арду спуститься на первый этаж, как к нему тут же подошли двое мужчин. Один средних лет с седеющими висками и в таком же Зеленом, как и у Арда, плаще. Погоны блестели тремя и четырьмя лучами соответственно. С узкими плечами, короткими ногами и кожей, на которой остались следы от перенесенной в детстве тяжелой болезни.

Второй – немного ниже, но шире и статней, с теплым, даже ласковым взглядом умных глаз и немного шальной улыбкой, демонстрирующей неровные, надвинувшиеся друг на друга в ломаном частоколе зубы. На его плечах покоился Синий плащ с погонами из четырех, двух и снова двух лучей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.