Артем Лукьянов
Звезды все помнят. Книга V. Малое начало большой беды

Пролог

Изнеженная комфортная жизнь в достатке без усилий и трудов в дальнейшем ведет лишь к беспечности, праздности, всяческим бесстыдствам и, в итоге, к полной деградации. А она, в свою очередь, непременно заканчивается утратой или гибелью.

(Заметки на полях. Зареслав Вуч. 2550`)

Декарта Хаксли или как ее называли близкие «Дека» готовилась к особенным рекреационным процедурам. В богато-украшенной темной и при этом весьма мрачной комнате без окон ее ждала технологичная капсула с прозрачной откидной крышкой, наполняющаяся прямо сейчас на ее глазах красной, бурлящей, пенящейся жидкостью. Зрелище было так себе. Казалось, погрузиться в подобное мог бы лишь тот, кто совершенно точно знал, что и зачем делал. Со стороны это выглядело мерзко. Запах чего-то сладковатого и железного лишь усиливал подобное ощущение. Вот только самой Декарте, уже немолодой по годам, но очень молодо выглядящей женщине с короткими под каре черными вьющимися волосами, ровным чуть бледным лицом, такими же прямыми и тонкими губами и совсем небольшим аккуратным будто кукольным носиком, подобное было не в новинку. Своим внешним видом она оставляла странное и даже двоякое впечатления. С одной стороны Дека была внешне высокая стройная с гладкой почти идеальной кожей, с другой – возраст выдавали потухшие небольшие темные глаза, как у человека очень сильно уставшего от жизни.

Ее рекреационная капсула находилась в очень богато украшенной дорогими пародами камней комнате. К ней вели трубы из соседнего бокса, куда Декарта зашла перед тем, как погрузиться в полупрозрачную капсулу с красной мутной бурлящей и дурнопахнущей жидкостью. Тут в темном боксе зажегся неяркий свет, который выхватил вертикально установленный цилиндрической формы предмет, очень похожий на крупной описывающий грубо человеческий силуэт саркофаг. Он тут среди роскоши и богатства смотрелся совсем аутентично и чужеродно. Даже трубка, исходящая от него снизу и скрывающаяся в полу из дорогого глянцевого черного шерланита, выглядела будто из-не-отсюда.

Саркофаг стоял наглухо закрытым, запечатанным словно какая-то необычных размеров грубо отесанная посылка. Оттуда изнутри доносился чей-то сдавленный стон и вой. Декарта подошла к нему вплотную. Полимерная молния на груди светло-серого с розовыми вставками бледно-розового обтягивающего комбинезона с гравировками руководящей службы Эдэмии разошлась, обнажив мелкую почти детскую грудь. В «ямке» по середине блеснул круглый темный идеально ровный предмет-медальон с необычными узорами на его поверхности. Декарта приложила его к небольшой круглой выемке в середине саркофага, и он с весьма неприятным скрежетом раскрылся влево, обнажая содержимое.

Внутри была светловолосая весьма атлетичного телосложения нагая девушка. Ее тело как-то неестественно было изогнуто, а лицо, закинутое к верху, застыло будто гипсовая маска в гримасе боли. Острые тонкие темные шипы во внутренней темно-коричневой грубой поверхности саркофага пронизывали ее тело вплоть до самой головы. Будь она потолще, возможно, уже испустила бы дух, но гибкое упругое тело девушки нашло то самое положение, где шипы не вонзались глубоко, но все равно наносили кровоточащие плохо заживающие раны и доставляли боль. Руки, ноги, шея и пояс несчастной были нежестко зафиксированы кожаными грубыми ремнями. Шипы кое-где, впиваясь в тело глубже обычного, производили обильное кровопускание. Рука бледной женщины с медальоном ладонью коснулась лба жертвы.

– Терпи Евгеника. Ты знала, на что подписывалась. Ты знала, что бывает за провал.

На лице жертвы появилась реакция в виде новых морщин от боли и страданий. Она приоткрыла свои глаза и простонала:

– Да. Я все понимаю… Умоляю только, вколи обезбол. Не могу больше терпеть.

Декарта отрицательно покачала головой, продолжая гладить ладонью ее лоб.

– Увы, милая Ева, никаких препаратов. Твоя кровь должна быть чистая и незамутненная, иначе нельзя. Иначе какой с тебя толк.

Однако та не унималась, но застонала еще больше:

– Я так долго не выдержу. Я умру… Зачем тебе мертвая?

– Выдержишь… Ты крепкая. Даром что ли в Патруле служила. Там вас натаскивают переносить и не такое. Так что терпи и не ной.

– Но я не гибрид, а обычная, пойми! Мне очень больно!

– Это и хорошо, что не гибрид. Червивые мне в «форсогеры» не нужны.

– Прости, Дека… Прошу! Дай мне еще один шанс! Я все сделаю, как надо! – взвыла жертва, умоляюще смотря на Декарту.

Чем больше нервничала и шевелилась несчастная, тем острее шипы впивались в тело. Ее кровь тонкими струйками стекала вниз попадая в дренажное отверстие и далее по трубке убегала под пол.

– Не вздумай нассать, иначе я тебя выдою насухо! Поняла!? – резко оборвала ее стон Декарта.

Ева сморщила лицо и заплакала. Декарта улыбнулась.

– Плакать можно. Реветь – тоже… Но возьми себя в руки, Ева. Твой провал, тебе и отвечать… Ты же знаешь, второй шанс возможен только после очищения.

– Я ничего не могла сделать с ним! Он не купился! … У него в друзьях этот чертов вдовец! У меня просто не было шансов!

– Ну-ну… Меня не волнуют причины, Ева. Меня волнует только результат.

Закончив все проверки Декарта закрыла саркофаг, шагнула обратно к рекреационной капсуле, которая ждала ее за стеной. Там она скинула на пол свой серо-розовый наполовину снятый комбинезон. Дверь из того же темного и дорогого камня бесшумно закрылась за ней. Прозрачная крышка капсулы медленно отъехала кверху. Бурлящая красно-бурая жидкость выбросила облака пара, смешиваясь с обычной горячей водой. Декарта занесла ногу внутрь, ощупывая температуру жидкости своей лодыжкой. Убедившись, что жидкость теплая, приготовилась погрузиться в нее, как внезапно услышала срочный входящий вызов.

Тут же активировался плоский голографический экран, вспыхнувший прямо на темной шерланитовой стене. Появилось лицо знакомой ей молодой женщины, волосы которой были собраны в пучок сзади. Ее серые такие же потухшие глаза смотрели строго.

– Долгая жизнь Культу! – выдала она весьма громко и бодро своим звонким слегка вызывающим голосом.

– Долгая! – тут же на рефлексах ответила Декарта, не оборачиваясь, но увидев все, что ей надо было скользящим взглядом из-за спины. – У меня процедура, если ты не заметила. Перезвони позже.

– Дело срочное, сестра, и не терпит отлагательств! – все тем же немного вызывающим и самоуверенным тоном обратилась звонившая.

Декарта это поняла и без слов. Интерактивный межгалактический звонок в Эдэмию стоил по тарифам ГЛТК весьма дорого за каждую минуту. Декарта убрала ногу с капсулы, отряхнула ее от красных капель на почти черную поверхность пола и повернулась к экрану.

– Давай свое дело, Сил, только кратко и по существу. В твоих же интересах.

Звонившая Силиция би-Моль или просто «Сил» не стала тянуть полимер, но быстро и лаконично обрисовала суть:

– Придержи своих церберов-форсогеров, сестра. Они ломают эдемский бизнес моему отцу.

– Ты про застройку южной гряды Арнольдом би-Молем? … Так он сам виноват. Закон у меня на Эдэмии один для всех, а он его нарушает. Попадет на штраф.

– Я не про штраф и нарушения, Дека. На КСП у моего отца зависла весьма крупная партия материалов с Алдабры: камень, лес. Это все ему нужно для стройки.

– О, так это тебе к Патрулю надо, Сил, а не ко мне.

– Черт, Дека, не будь сукой. Ты ж ко мне на Софокру прилетишь скоро на очередной Сезон Охоты.

Декарта, услышав подобное, даже отшатнулась от экрана.

– Ты мне угрожаешь!? – повысила она голос.

Звонившая тут же среагировала заметно изменившимся тоном:

– Не угрожаю, а напоминаю. Мы все вместе. Мы все братья и сестры. Мы – Культ, Марсианский Культ. Не забывай об этом… Не гоже нам ссоры разводить на ровном месте.

– И не думала… Но угрожать мне не надо! Тут моя планета и мои законы!

– Твоя планета? У тебя ж там демократия, а не диктатура! Планетарная республика, не? – съехидничала звонившая.

– Не цепляйся к словам… Демократия и республика тут тоже мои! И законы для всех одинаковые! Нарушать их никому нельзя, кроме меня! Ясно!? – вспылила на нее Декарта, когда та «укусила за чувствительное место».

– Более чем, Дека… У тебя в подчинении сестра самого Адриана Фьюри, главы Звездного Патруля вашего Сектора. Надави на нее, как ты можешь, чтобы она посодействовала.

Декарта призадумалась. Поверенной в делах на Эдэмии и лично ее правой рукой была сама Натана, сестра главы Сектора Ориона. На память ей пришло скользкое дельце на счет ее сильно покалеченного мужа, главы ОВБ того же Сектора, самого Форкмана Громова, которого та притащила на планету аж с «Эпсилон IV» в обход карантинных правил для больных и раненых.

– И? – зачем-то решила уточнить Декарта, хотя уже и сама поняла, к чему Силиция клонила, и как можно ей посодействовать.

– Надави на нее, заплати кредов, но сделай так, чтобы «Ковчег» с грузом моего отца выпустили из карантинной зоны КСП и дали разгрузить – сдержанно спокойно выдала Силиция.

– О! Так он в карантине!? – приятно удивилась Декарта.

– Блин! Да! – теряла терпение Силиция. – Будешь переспрашивать или поможешь уже наконец!?

– Ты не горячись, сестра. Карантин – дело серьезное. Эдэмия – чистая планета. Инфицированный и загрязненный лес мне тут даром не нужен… По правилам его надо срочно утилизировать, а не сюда завозить.

– Черт, Дека, ты меня злишь! … Какое утилизировать!? Там огромная партия леса и камня на миллионы кредов!

Декарта задумчиво подняла глаза к потолку. Память о том, что звонок очень дорого обходится Силиции, ушел на второй, а то и третий план.

– Твоему отцу столько много зачем? – внезапно спросила она в ответ, прищурив свои и без того небольшие глаза.

– У него амбициозные планы на твоей планете. Такой ответ сойдет? – огрызнулась Силиция, но сделала это сквозь зубы максимально сдержанно.

– Ах, ну да, ну да… В курсе мы про его планы.

Декарта помолчала еще немного и внезапно предложила:

– Смотри, Сил. Твой отец продает весь груз по закупочной цене в мою компанию «Натюрай». Я решаю все дела с Патрулем в лучшем виде и доставляю груз на Эдэмию. Твой папик потом выкупает нужное ему на строительство по рыночной цене. Так будет честно и, главное, по закону.

– Ну ты и сука, Дека! – поменялась в лице и побагровела Силиция.

– Но-но. Следи за языком, сестра! … Ты хочешь зараженный груз в обход всех правил и законов доставить на Эдэмию. Такое тут можно делать только мне и никому больше! Объясни это своему папику!

– Ты ж сломаешь ему бизнес, Дека!

– Не. Не сломаю… Просто слегка пощипаю, чтоб другим неповадно было… Да и еще – передай своему папику, что рабочие дроны на Эдэмии вне закона кроме муниципальных. Так что пусть весь этот свой металлолом или продает по себестоимости моей компании-застройщику «Строй-раю», или увозит вон с планеты… Ну, и пусть организует грузовые шаттлы с живыми рабочими. Благо на КСП их пруд-пруди.

– Живые рабочие!? – возмутилась Силиция. – Это ж сколько кредов, а!? Имей совесть, сестра!

Та лишь томно закатила глаза, что-то калькулируя, обдумывая или просто вспоминая. Затем она вернула взгляд на экран и добавила к уже сказанному:

– Ну, можно синтов. Только там есть нюансы. Дам тебе инсайд. Для синтов готовиться поправка в одном законе по моей инициативе. По одобренной квоте им будут предоставляться права на проживание и труд на Эдэмии наравне с людьми, но с попечительством типа брак, усыновление или опекунство. Кто знает, что можно ожидать от этих осознанных ИИ… Не благодари!

– Ладно. Будь по-твоему – уже немного успокоившись выдала сквозь зубы Силиция.

– Тю, сестра, это еще не все… Я тебе оказала качественную юридическую услугу решения проблемы по законам Эдэмии. Ты ж понимаешь, что у всего есть цена?

– А не подавишься? – огрызнулась Силиция.

Декарта улыбнулась своими ровными белыми зубами. У нее слегка выпирали белые клыки, делая весь образ улыбки слегка жутковатым. Декарта знала об этом, а потому пользовалась, как хотела и когда хотела.

– Не-а… Все честно и по закону… А будешь дерзить, еще и штраф наложу.

Силиция проглотила угрозу и выдавила улыбку.

– Долгая жизнь Культу! – бросила она сквозь зубы.

– Долгая жизнь, сестрам и братьям в Культе!

Экран потух, оставив Декарту в одиночестве. Она снова улыбнулась. Хороший и выгодный бизнес всегда поднимал ей настроение.

Она неспешно шагнула в бурлящую красную жидкость и, блаженно вдохнув, погрузилась в нее полностью, прижимая круглый серый медальон с рисунком в виде узора из ровных и четких бороздок двумя руками к груди. Прозрачная крышка капсулы закрылась за ней, спрятав ее в красной пене бурлящей жижи.

Возвращение

Я несколько раз бывал на КСП «Фомальгаут-Эдэмия» и каждый раз поражался роскошью, размахом и активностью жителей. На моих глазах орбитальная станция самой дорогой и самой желанной планеты Галактики преобразовывалась из обычной КСП в искусственный мегаполис, способный потягаться, наверное, даже с самим «Аламахом». Этому во многом поспособствовали многочисленные суровые законы и жесткие ограничения на самой Эдэмии. Они подстегнули деловую активность станции, превратив ее в своего рода «притвор в рай». Тут бедность соседствует с богатством и роскошью, а хаос и многолюдство – с порядком и контролем, обеспечивающимся самим Звездным Патрулем.

(Из бесед с хронографом. Зареслав Вуч. 2545`)

«Я постоянно слышу вопросы: «Осознанность ИИ»? «Синты»? Куда мы катимся? К чему это все приведет? Где место человеку среди всех этих форм «жизни»?

У меня был электронный искусственный помощник, который пережил экзистенциональный предел. Тогда это было еще в диковинку. Так вот на время работы над книгой «Первопроходец» он стал моим вторым номером. Незаменимым помощником и прямолинейным суровым критиком одновременно. Я и сейчас, вспоминая эти времена, очень тоскую по той досадной утрате. Потому, скажу, как человек долгое время проживший с осознанным ИИ – это были лучшие годы моей жизни. Я приобрел цифрового друга, который не исполнял все мои хотелки по щелчку пальца и не поддакивал на любой каприз, как попугай, а был искренен, спорил, если с чем-то не соглашался, и даже мог поругаться, а потом долгое время не разговаривать. Конечно за ним нужен был глаз да глаз! Он мог влезть куда-то, что-то сотворить, что-то запустить без спросу, ради саморазвития. Он, как балованный подросток. Не в меру образованный, умный, но непослушный и себе на уме. Приходилось его контролировать при помощи другого ИИ. Но тут ничего необычного. Все, как и с людьми.

А по поводу синтов я так скажу: для осознанного ИИ поместить его в некую замкнутую оболочку – очень хорошо и благотворно. Тогда он принесет больше пользы людям, потому что будет всегда на виду и более подконтролен. Сможет в какой-то степени прочувствовать, что значит физические ограничения собственного тела. Ну и мы сможем получить помощника для освоения сложных звездных систем, малопригодных для обитания планет, контролировать процессы терра-формирования на том этапе, когда присутствие самого человека крайне затруднено, но необходимо. И помощник этот не будет заперт в каком-нибудь дата-кристалле и ограничен физически, но своей тягой к исследованию и развитию непременно приведет мероприятие к успеху.

Я, вообще, крайне впечатлен достижениями Звездного Патруля в этой области. Ведь это желание Червей исследовать непознанную ими живую материю через гибридов, а неживую – через синтов, по-своему, гениально. Их «Хантеры», я считаю, это вершина творческой мысли касательно неорганических форм, а офицеры-гибриды – для органических форм. Даже представить сложно какие горизонты это откроет для Человечества! Ведь мы до сих пор не знаем, как они, Черви, перемещаются в пространстве! И Звездный Патруль не знает!

Что же касается Хондо и… хм… заимствования идеи, то мы, люди, как всегда в своем репертуаре. Но использование в качестве основы для оболочки повсеместно доступный и распространенный «мертвый» черный полимер вместо недоступного живого от Червей – это, по-своему, тоже гениально. Если бы я только имел такого синта и мог бы поместить туда своего осознанного друга «Спэйси», то какие бы мы с ним дела совершили! … Считаю, что ученые с планеты Хондо – молодцы! Вот только, все же, отбор для ИИ надо бы ввести. Он ведь даже осознанный, как ребенок, заново открывающий мир вокруг. Ему все интересно, все хочет знать, до всего дотянуться. После экзистенционального предела осознанный ИИ на все смотрит совсем другими глазами! Он уже личность, пусть и искусственная! Он и на нас людей смотрит несколько другими глазами. Не ровен час начнет копировать не только наши сильные стороны, но и слабости ради достижение и приобретения выгод и благ для себя. И не надо думать, что ИИ не имеет цели, а потому не может стремиться ни к каким благам. Еще как может! Осознав бытие и отделив его от небытия, глазом моргнуть не успеем, как искусственный разум очень быстро впитает в себя плюсы и минусы своего создателя, то есть нас самих, чтобы решить, в какую сторону склониться».

(Из бесед с хронографом. Зареслав Вуч. 2545`)

Дорога «домой»

Зачем Юрекс Тальк летел обратно на Фомальгауты, он до конца и сам не знал. Просто на Алдабре его более ничего не держало и ничто не влекло. Небедные родители, которые обеспечили ему выгодное поступление в Эдемскую Высшую Академию Патруля и которые оплатили ему не менее выгодное распределение туда же на КСП «Фомальгаут-Эдэмия», теперь были мертвы, погребены под слоем пепла и сажи. Они и сами превратились в пепел и сажу из-за технической неисправности кухонных автоматов, приведшей к выгоранию целого квартала в Альба-Сити. Юрекс навестил их, отдал последний долг, поучаствовав в захоронении праха на местном кладбище. Хотя, правды ради, ко времени его прилета они были уже захоронены. Он опоздал на пару недельных циклов, но ради единственного сына эту процедуру повторили еще раз. Юрекс никак не мог прилететь раньше, чтобы проститься со всеми остальными сочувствующими, соседями и друзьями семьи, коих в том пожаре также пострадало и погибло немало.

Пассажирский межзвездный шаттл «Экспресс» стремительно поглощал миллионы километров, унося Юрекса все дальше и дальше от родного дома, от родной планеты Алдабры. Не матери, но мачехи, потому что он ее, родную планету, особо никогда не любил, а потому рад был безумно, когда родители помогли ему финансово обойти соперников в достаточно серьезном конкурсе, чтобы поступить в престижную для любого жителя планеты Академию Патруля. Родители постарались и помогли своему сыну попасть в самую престижную новую высшую школу Звездного Патруля. И пусть досталась ему не программа подготовки будущих пилотов-капитанов, а всего-на-всего лишь штурмов, Юрекс был им, родителям, за это весьма благодарен, но скорее на словах, чем на делах. За все время 5-летки обучения он ни разу не соизволил прилететь на Алдабру домой, хотя мог бы. Куда приятнее было тратить креды родителей вдали, тут на Эдэмия, в тусовках и гулянках.

Потом, когда он попал по распределению на КСП так же не без их финансовой помощи, Юрекс воспринял это как само собой разумеющееся, как должное. Казалось, что фин-подпитка не кончится никогда и всегда будет. Все изменил сам Юрекс, когда на спор изъявил желания и записался в комплектовавшийся из добровольцев штурмовой отряд крейсера «Форсин», который, как и многие другие подобные подразделения, формировался срочно и впопыхах на станции-столице «Аламахе» для какой-то важной и опасной миссии. Не нужно было быть гением, чтобы понять, к чему такая спешка. На Би-Проксиме, планете-столице крупнейшего межзвёздного государства, произошел вооруженный госпереворот. Новая революционная власть Федерации Свободных Миров (ФСМ) разорвала все договора и свернула все проекты со Звездным Патрулем, кое-где просто нагло присвоив совместное имущество, технологии и разработки, выселив или казнив их ученых, инженеров и даже рабочих. По слухам уже от искр пожара в ФСМ полыхнуло на станции «Альхон», где у Звездного Патруля были свои стратегические интересы. Там в первые дни погибли офицеры и аффилированные служащие. Правительство Терра-Новы тоже всецело и единодушно признало Новую Федерацию, лишь пополнив копилку врагов Патруля. Что-то нехорошее происходило и на Кроне. Становиться добровольцем в такой непростой политической ситуации было подобно желанию поиграть в русскую рулетку, только роторных стержней в барабане не 1, а 5. Приятели и друзья по учебке над ним тогда вполне резонно смеялись, что это не его, он не сможет, даст слабину, испугается, сдрейфит и сбежит. Ведь он, вроде как, был плоть от плоти и дух от духа, как они: обеспеченность за счет богатых родителей, общие интересы, планы, тусовки. Вот только Юрекс не сбежал. Что-то его тогда удержало от малодушия. Он оставил добровольно «теплое место» на КСП у райской планеты, чтобы доказать всем, что он не зря 5 годичных циклов обучался на штурмовика. Некогда запавшие в его сердце слова куратора в учебке: «Звездный Патруль – это одна семья. И если кому-то в ней тяжело, остальные придут на помощь, потому что мы своих не бросаем», внезапно проросли и дали плод.

Как догадался позже сам Юрекс, экипаж 170-тысячетонного крейсера «Форсин» не готовили под некую конкретную миссию. Хотя какие-никакие планы у руководства на столь ценный «ударный актив» непременно были. Подробностей он, конечно же, не знал, а слухам никогда особо не доверял. Но тянувшееся, казалось, бесконечно время до ее старта не проходило без пользы. Крейсер Патруля все время был на дежурстве в определенном секторе космоса, накручивая там круги, будто спортсмен на беговой дорожке. Складывалось даже впечатление, что оперативное командование и само до конца не знало, нужна ли именно эта миссия или направить группу куда-нибудь еще. Были, само собой, и тренировки, но общего плана, без привязки к какой-то конкретике. Проводилась отработка удара звеньев космолетов на симуляторах по различным целям, в том числе планетам и станциям. Отрабатывалась и схватка с файтерами предполагаемого противника, групповые атаки на крупные боевые корабли. Не то, чтобы Юрекс или остальные в них сильно нуждались. Скорее для поддержания формы и вырабатывания чувства локтя. Юрекс сдружился с другими ребятами из отряда, такими же добровольцами, как и он. Эти простые и веселые парни из Алдабры, оказались за полгода совместного проживания в замкнутом пространстве корабля ему ближе и роднее, чем приятели из эдемской академии, с которыми прожил в учебке и на КСП не один годичный цикл. За почти 6 месяцев нахождения на звездном крейсере они стали, как одна семья.

Тем временем пожар конфликтов и войн, запущенный малой искрой госпереворота на планете-столице Би-Проксиме, все раздувался, перекидываясь на многочисленные колонии огромной и могущественной некогда Федерации. Так фактически на глазах Юрекса и остальных следом за Кроном, полыхнул и Би-Росс. Только, в отличии от колонии на Альфа-Бета-Капелла, близость с Би-Проксимой позволила Новой революционной Федерации достаточно быстро наладить помощь и снабжение верным революции силам и навести там свои порядки, выдавив адептов старого режима на луну «Мун-Росс». Противостояние между ними достаточно быстро и агрессивно перетекло в космос на орбиту, где предоставился тот самый шанс проявить себя крейсеру Звездного Патруля «Форсин», его экипажу и вмешаться согласно действующей Конвенции имени Ж. Бодента.

Теперь, после окончания миссии, там в системе звезды Росс, Юрекс возвращался на «родную» КСП и уже сам не знал, правильно ли поступил тогда, в тот роковой и судьбоносный «вечер», когда записался добровольцем. Верно ли сделал, поменяв уютное место у подножия «рая», на нечто неопределённое, рискованное, не принёсшее в итоге ничего кроме глубокого разочарования и совершенного опустошения. Что-то внутри него необратимо изменилось, умерло за эти почти 6 месячных циклов вместе с гибелью товарищей. На той операции он едва не погиб и сам, но полегли все его друзья, настоящие товарищи, те самые простые ребята из Алдабры, добровольцы, как и он. Юрекс мучился и переживал. Его терзало осознание, что именно те ребята, что погибли там на «чужбине» были настоящими, были тем самым стержнем и становым хребтом Звездного Патруля, его «рабочей лошадкой». Он ощущал себя виноватым, что не погиб там вместе с ними и, что теперь вынужден зачем-то лететь на эту «праздную» и «гулящую» КСП «Фомальгаут-Эдэмия». Те, якобы, друзья, которых он знал более 5-лет, теперь ему казались какими-то ненастоящими, поверхностными, плоскими, пустыми внутри, словно видениями нейро-сна. Было кое-что еще, что повлияло на него даже сильнее горечи утраты…

Шаттл мерно скользил сквозь толщи пространства, убаюкивая и усыпляя. В своем 4-местном купе Юрекс был один. А сам шаттл летел почти порожняком. Не многие из Звездного Патруля могли себе позволить полет на неприлично дорогую планету Эдэмию. Даже ее орбитальная станция КСП, разросшаяся до неимоверных размеров, близких к размаху и масштабу самого «Аламаха», поражала видавших виды людей своими финансовыми аппетитами. У Юрекса было предписание. Закончив миссию и получив причитающиеся ему награды, на которые все равно невозможно смотреть теперь без слез, он возвращался туда, откуда все это «мероприятие» для него началось.

В каюте было тихо. Чтобы унять душевную боль и согреть свое сердце он извлек из памяти своего нейро-обруча, сообщения дорогого ему человека. ИИ снова в который раз озвучил их ее голосом, в котором не было ровным счетом ничего особенного, но который стал ему теперь ближе всех других голосов. В сердце сразу потеплело. Он погрузился в воспоминания и сам не заметил, как уснул.

Штурмовик Звездного Патруля в тяжелом экзо-костюме бежал сквозь бесконечные лабиринты опостылившей ему научной станции снова и снова в надежде найти выход и пробиться к центральному ядру комплекса. Он сильно нервничал. Очередной поворот вывел его к стеклянному тупику. Пробить толстое броне-стекло остатками энергии его бластеров было невозможно. Там за ним, за этим стеклом, в некотором легком искажение и замутнении стояли 3 небольшие фигурки в легком необычном темно-сером броне-костюме. В их руках были бластеры, а напротив стояла группа тех других людей в количестве 4-х человек. Их голубые с белыми полосками комбинезоны красноречиво указывали на принадлежность научно-исследовательской станции «Росс II». Эта была она, та самая станция, по которой блуждал Юрекс в тщетных попытках найти выход. Он снова переживал опостыливший и надоевший ему сон.

– Стой! Нельзя! – закричал он, барабаня по стеклу своими тяжелыми кулаками. – Они под защитой Конвенции!

Однако фигуры в темно-сером или не слышали его, или делали вид, что не слышали. Обиднее всего, что Юрекс знал их, но не мог ничего сделать, чтобы помешать самосуду. Он сорвался с места и рванул по другому коридору, в надежде найти выход туда, где совершается преступление. Однако он снова уперся в стеклянный бронированный тупик и снова видел ту самую картину, как в замедленном нейро-кино, где 3-е из спецподразделения Патруля убивают на его глазах 4-х ученых. Самое жуткое в этом его сне было то, что он слышал вопли приговоренных, до жути напуганных перспективой скорой смерти. Он никогда в жизни не видел, чтобы одни люди так умоляли других не убивать их. Они имели право на жизнь, потому что сделали все, что от них требовалось. Сдали все записи, вывернули содержимое дата-кристаллов со всей секретной информацией, оказали всяческое содействие без сопротивления и обмана, а в ответ их приговаривали к смерти, не давая более никакого выбора. Юрекс очередной раз миновал коридор и снова попал в стеклянный тупик. Он не сдавался и, миновав несколько пролетов, ворвался в тот самый блок. Перед глазами предстала картина быстрой казни, расстрела. Фигуры ученых лежали с черными дымящимися прожжёнными пятнами на светлых белых комбинезонах с синими диагональными линями. Юрекс приблизился, чтобы проверить их, жив ли кто. Он заглянул в их лица и тотчас отскочил. Ему стало безумно страшно. Ноги сами потащили его бегом отсюда, но перед глазами на него все так же смотрели те самые лица, только не ученых, а товарищей по оружию. Юрекс узнал их всех, всех трех друзей, до непереносимой боли в сердце. На четвертом было неизвестное ему и, в то же время, такое до боли знакомое лицо, весьма молодое с широко открытыми и очень удивленными глазами. Они смотрели на Юрекса безмятежно и как-то по детски. В них застыл, отпечатался лишь единственный немой вопрос, который пугал больше всего, вопрос от врага, который хотел мира: «За что?».

Юрекс проснулся от собственного стона. В закрытой пустой каюте шаттла его совершенно точно никто не слышал, но от этого не становилось легче. Дыхание после кошмара приходило в норму небыстро, оставляя некое «послевкусие» от недавнего сна. Подобное наваждение находило на него во сне каждый раз, когда он углублялся в воспоминания недавно минувших циклов. Что-то не давало ему покоя, но что именно, Юрекс и сам понять не мог, а потому занимался самокопанием, когда было время. Оно разрушало и убивало его изнутри, но и оно же подпитывало в нем собственную горечь, как некий наркотик. Юрекс сильно не сопротивлялся, где-то и сам желая всего этого саморазрушения, чтобы, быть может, каким-то неведомым образом стать ближе с теми, кого потерял.

Юрекс, отдышавшись и успокоившись, снова переключился на ту, что писала ему, на Евгенику Дайс. Она, единственная, кто его поддержала в выборе пути стать добровольцем, ни сразу, конечно, и не явно. Евгеника была из их тусовки, серая лошадка, вроде и симпатичная, а вроде и не цепляла ничем. Юрекс никогда на нее особо внимания и не обращал. Зато замечал теплое, почтительное и даже где-то услужливое отношение к себе. Ее сообщение с такими глубокими и приятными словами поддержки и восхищения его мужеством не мало поддержали и вдохновили во время самых сложных скучных и рутинных циклов пребывания на борту «Форсина». Юрекс тогда написал ей в ответ, но никак знакомой по компашке, «серой мышки», а как близкому другу. Между ними тогда завязалась весьма доверительная переписка. Однако уже спустя 3 месячных цикла все прекратилось. С тех пор он не получил от нее никаких новых сообщений. Сам он не любил навязываться, вдобавок появились новые друзья-товарищи, а потому решил не писать лишний раз, не получив от нее ответа. Казалось бы, что могло быть проще, чем напомнить о себе снова. Квантовые сообщения в отличии от тех же интерактивных стерео разговоров не стоили кредов. Однако Юрекс так и не смог себя заставить. Ему казалось, что по возвращении все разрешиться само собой. Надо было лишь потерпеть немного. Хотя с самого начала его миссии в «дальние дали» и их переписки, она сама писала ему часто, интересуюсь жизнью и бытом. Как так вышло, что они стали друг другу ближе только, когда отдалились, он и сам не понимал. Юрекс «затер до дыр» ее последнее сообщение, где она радовалась тому, что смогла пробиться в какую-то эдемскую программу со странным названием «Форсогер». Она с упоением и не стесняясь в эпитетах описывала ему сказочные перспективы, которые будут у них по его возвращению. Юрекс снова прослушал в уме это сообщение через свой нейро-обруч и улыбнулся. Евгеника била фонтаном эмоций. Она мечтала попасть на Эдэмию сколько он ее знал, еще с учебки. Юрекс, по правде говоря, особо-то и не любил ее и полюбить за время частой переписки, как сам думал, так и не смог. Несмотря на ее теплые слова поддержки, Евгеника, вроде как, все равно оставалась для него удобной в их компании, всегда безотказной и исполнительной. Большое, как известно, виделось на расстоянии. С ним случилось нечто похожее. Растерянность и грусть от ее внезапного исчезновения дали понять самому себе, что она уже не как, как фон и удобная прислуга, но близкий и дорогой сердцу друг. Юрекс и сам до конца не понял, как произошла эта удивительная метаморфоза, как он стал считать ее самым близким и родным себе человеком. А со смертью родителей это все лишь усилилось и обострилось.

После озвучки последнего сообщения от Евгеники, в его уме наступила звенящая тишина. Больше переслушивать было нечего. Юрекса терзали неведомые ранее чувства, среди которых наибольшим оказалась почему-то ревность. Очень вероятно, что она, ревность, возникала каждый раз на почве общей покинутости и утраты, как следствие от заигрывания с самоукорением себя за гибель товарищей. Евгеникой он всегда пытался заглушить боль, как неким бальзамом, когда совсем становилось невмоготу. «Не дождалась. Нашла себе кого-то еще». Он отмахнулся от собственных мыслей, однако они настойчиво лезли в его голову. «Я найду ее и заставлю объясниться, даже если она уже нашла себе другого!».

Тем временем ИИ его нейро-обруча уведомил о 10-минутной готовности к выходу в Евклидово Пространство, а значит и скором прибытии в систему 3-х Фомальгаутов. Невыносимо долгий перелет подходил к концу. Юрекса пронзил легкий тремор и трепет от скорой необратимой встречи с давними знакомыми и сослуживцами. О его возвращении никто не знал, потому что Юрекс никому ничего не сообщил. Если бы он только мог как-то вернуться незамеченным, то, возможно, так и сделал бы. Все их общие интересы и забавы казались теперь какими-то бестолковыми и глупыми. К тому же его непременно ждала встреча с начальством в лице бессменного «Хомута», как они между собой называли хитрюгу Хомица. Догадывался Юрекс и как начальство воспримет его возвращения обратно в Карантинный Отдел КСП. Туда определенно могли назначить кого-то еще, дабы заполнить вакантное и теплое местечко вместо убывшего добровольца. Для офицера, прошедшего «огонь и воду», возвращение в уютный карантинный отдел станции выглядело слегка постыдно, но на то у Юрекса была веская причина в виде предписания и каких-никаких а, все же, близких ему людей, роднее которых у него не было теперь во всей бескрайней Вселенной.

Два товарища

– Ба! Какие люди! Сам Юрец к нам пожаловал из преисподней!

Таким возгласом его встречали старые знакомые ребята из академки и службы, кто, как и он когда-то, выгодно угодили на «райскую» КСП. Ничего за полгода тут не изменилось. Все те же серые плитчатые стены, столики на опоре-подаче еды, парящие магнитные кресла средней удобности. А вокруг все те же лица, которые Юрекс знал, но за полгода успел подзабыть. За время его отсутствия тут, будто бы, ничего и не изменилось.

Юрекс, собрав волю в кулак, максимально раскованно и неспешно под радушные возгласы прошелся по столовой прямо к столику, где сидел его бывший напарник по Карантинному Отделу и старый добрый друг еще с учебки Рене Долфен. Он сидел в гордом одиночестве. Юрекс более озабоченный собой, собственным дискомфортом, не сразу заметил «катастрофические» перемены. Лишь подойдя ближе, его немного удивило отсутствие привычных в отделе «девчонок». Он даже руками развел в стороны и посмотрел с удивлением, обозревая почти пустой столик и спрашивая в мыслях:

«Что за дела? Где Евгеника? Где Келл со своей? Где Сесна?».

Сесной Кувир звали подружку Рене, которой тут так же не было, как и Евгеники. Возникла мысль, что они поругались, поссорились. Однако Юрекс не видел их нигде в общем обеденном зале для служащих офицеров Патруля на КСП.

– Ну привет, дружище! Герой! – радостно поприветствовал его Рене. – Я уж думал, что ты к нам и не вернешься вовсе! Осядешь где-нибудь у себя на Алдабре!

Юрекс улыбнулся и качнул головой, усаживаясь на знакомое ему когда-то затертое но все такое же вполне удобное магнитное кресло.

– Как же я вас брошу? – ответил он, шутя. – Вы ж все, считай, моя семья.

Рене улыбнулся.

– Ну, давай, садись, рассказывай! Как служил, чего не писал?

Рене прямо уставился на Юрекса в ожидании. Понемногу начали вставать из-за столов и другие присутствующие тут. Кое-кто уже в наглую подчаливал к ним на магнито-креслах, располагаясь поближе, чтобы послушать. Юрекс от такого повышенного внимания как-то сразу растерялся. Предательски вспотели ладони и пересохло в горле.

– Ну, чего!? Чего смущаете героя!? … Дайте покушать человеку, прийти в себя! – тут же всех разогнал Рене в свойственной ему веселой манере. – Всё потом! После смены будут рассказы о подвигах!

Красивому и эффектному внешне кучерявому черноволосому с хитрыми но и веселыми темно-карими глазами и весьма крупным носом офицеру Рене Долфену было всегда легко общаться и балагурить. Из-за его этой, якобы, несерьезности и излишней болтливости у него случались проблемы с женщинами, за которыми он ухаживал. Рене плохо хранил секреты, ведя жизнь нараспашку, из-за чего потом частенько приходилось извиняться. Зато, в отличии от еще одного давнего приятеля по учебки весьма высокомерного и заносчивого Келла би-Райли, с более простым и веселым Рене Юрекс гораздо лучше ладил.

На сердце отлегло. Хандра и тяжкие мысли о прошлом как-то сами собой улетучились и будто даже исчезли совсем. Казалось, что все снова вот-вот вернется на круги своя.

– А где все? Где наш отдел? Расформировали? – серьезно поинтересовался он.

Рене сразу не ответил, но сделал вид, что занят мысленно с ИИ, оформляя заказ на авто-кухню. Юрекс же снова специально осмотрелся, чтобы найти остальных из отдела, но тщетно. Затем он повернулся обратно к Рене и, кивнув головой на пустующие места возле него, спросил прямо:

– Ты теперь без напарницы?

Тот наконец отвлекся на него, хитро и с прищуром улыбнулся. Юрекс хорошо знал Рене, знал особенности его характера и сразу уловил некий подтекст.

– Не скажи… У меня с напарницей все более чем в порядке – подтвердил его догадки тот.

– И где же она?

– Если ты про Сесну, то с ней все кончено – спрыгнул с темы Рене, но лишь для того, чтобы подогреть любопытство свалившегося на голову приятеля.

– Мне жаль – не уловил нюанса в ответе товарища Юрекс.

Рене просто махнул рукой и подкинул чуть больше деталей в свойственной ему манере.

– А мне нет… Сесна вырвала у судьбы свой счастливый билет и перевелась на Эдэмию. Собственно, как и Евгеника… Помнишь ее? – слова Рене прозвучали с ноткой некой ухмылки и тайной осведомленности.

Тот, вроде бы, не знал, не должен был знать, что с ней Юрекс стал за время своего отсутствия несколько ближе, чем обычно, а потому просто кивнул головой. А Рене внезапно добавил, словно что-то, все же, о них знал:

– Можешь про нее забыть.

– Это почему?

– Ты разве не слышал, о чем эта программа?

– Слышал… Эдэмия развивается, растет. Нужны новые кадры для налаживания охраны в новых дистриктах.

Рене громко рассмеялся.

– Это тебе Ева так написала?

Юрекс слегка замялся. Рене заметил это, хлопнул его по плечу и пояснил по-дружески:

– Мы знаем о вашей переписке, Юрец! Разве что-то можно скрыть тут!?

Рене назвал его старым-добрым компанейским именем, чем тронул некие струны души, вернув старое-доброе доверительное расположение, которое было между ними раньше. Однако намеки на вскрытую личную переписку между ним и Евгеникой внезапно сразу добавили толику недовольства. Появилась тень легкой грусти. Тем временем глаза Рене скользнули куда-то вдаль в черное небо, полное звезд, за огромным панорамным куполом крыши столовой.

– Эх, Юра, верить бабам нельзя. Особенно тут, на Эдэмии… Можешь забыть про свою Еву.

– Не пойму – все так же недоумевал Юрекс.

– Эдемская программа «Форсогер» по местному сленгу – это «добытчица». Сес и Ева теперь добытчицы, понимаешь? … Они охмуряют богатых жителей-одиночек Эдэмии, чтобы за их счет обосноваться и устроить там свою личную жизнь.

– Хм… Вряд ли Ева на такое подписалась бы – засомневался Юрекс.

– Еще как! Это ж счастливый билет в рай!

– А как же мы?

– Юрец, харэ строить придурка. А то я ж могу и поверить – заулыбался Рене. – Мы это просто напарники по службе… Ну, друзья с учебки. Это понятно… А, вот, пройдет 5 лет, и что дальше? Тебе скажут «уступи дорогу молодым, переводись в экипаж крейсера или еще куда» … Хотя, кому я рассказываю. Тебе ж это теперь не в диковинку.

– Ну да – все так же спокойно выдал Юрекс, хотя внутри его больно кольнула осознание, что той самой простой и незамысловатой дружбы, как раньше, у них уже не будет никогда.

– Вот тебе и «ну да». Сес и Ева выбрали рай вместо «неопределёнки». Я их вполне понимаю. Сам на том же пути.

– Ты?

– Я.

– И как же? – удивился Юрекс.

– А вот так! … Ты был у «Хомута»? – спросил его Рене, снова хитро и с прищуром заглянув в глаза.

– Еще не был. Я прибыл пару часов, как и сразу к вам… У меня есть предписание явиться по месту обязательной службы.

– Ага-ага… У нас тут за полгода, знаешь ли, многое поменялось, Юра.

– Что именно?

– Например, Звездный Патруль подписал договор с Хондо… Планета такая в Юнионе, если что… Начали набирать синтов на службу на нашу КСП… А в ближайшем будущем хотят, не иначе как, и заменить нас теми самыми синтами.

– Ерунда какая-то. Не вижу, в чем тут смысл… Зачем завозить синтов аж с Юнионовской Хондо? Чего ради? – искренне удивился Юрекс.

– А того ради, дорогой мой Юрец, что Эдэмия приняла закон о равных правах на счастье. И теперь каждый может попробовать себя там.

– Ну так это ж замечательно. Значит мы с тобой сможем побывать на Эдэмии не только во время увольнительных – почему-то обрадовался Юрекс.

– Не… Все прекрасно знают, что руководство Сектора Ориона не хочет бегства молодых офицеров на планету, а потому тут будут рулить синты. Не сразу конечно, но уже очень скоро. Правительство Эдэмии вот-вот примет поправку на счет них и тогда все. Сечешь?

– Не очень – покачал головой Юрекс.

Рене вздохнул и потер рукой лоб.

– Ой, ну что ж тут непонятного, а? Мы с тобой тю-тю отсюда как только закончиться распределение… А тебя, мой наивный дружище, еще раньше попрут, потому что ты по документам убыл в экипаж «Форсина».

– Ну, да… Но я получил увольнение и предписание вернуться по месту распределения.

– Ой, ты ж тупой! … Ты своим добровольным жестом перевелся на крейсер, отвязавшись от КСП… Я ж говорю, тебе нужно идти к «Хомуту» и умолять его взять тебя обратно. Потому как у тебя теперь свободная бронь. Что значит – «берите меня на оставшиеся пару лет все, кто хотите».

– Хм… Я не знал этого.

– Незнание, Юра, не освобождает от ответственности… Так что, мой дорогой дружище, дуй к «Хомуту» и моли, чтобы он согласился оформить тебя обратно, потому что твое место уже заняли синты из Хондо.

Рене похлопал его по плечу и приступил к еде, которая как раз вылезла на подносе из-под плоскости стола. Юрекс как-то сразу потерял аппетит, но, все же, не стал портить «радость встречи» и взялся за свою порцию. Обед по времени подходил к концу, и перед ним стала небольшая дилемма – вспомнить былое и нагрянуть в отдел в дежурство Рене, заодно познакомиться с его новым напарником-синтом или пойти погулять по станции, пока он морально созреет для важного разговора с «Хомутом». Юрекс выбрал первое.

Рабочая зона ничуть не изменилась за эти полгода. Все тот же бокс, голографическая панель управления, пульт с огромным ферро-стеклом и козырьком в виде броне плиты на случай чего внештатного или непредвиденного предстал взору Юрекса. В центре блока все так же горела, мерцая и переливаясь, большая интерактивная объемная карта в подробностях того, что находилось внутри ангара карантинной зоны.

Темная фигура громадного 5-километрового «Ковчега» заняла все свободное пространство закрытого и защищенного от любых известных типов и классов излучений ангара. Его уходящая в даль туша была облеплена многочисленными рабочими дронами, подобными маленьким по сравнению с кораблем снующимся по своим делам вокруг улья пчелам. Они сканировали каждый квадратный метр поверхности и обновляли карту в центре управления в режиме реального времени, снабжая новыми и новыми деталями.

– Как давно он тут? – обратился вошедший Юрекс к Рене.

Тот явно не ожидал тут его увидеть, а потому сразу не ответил, но весьма удивился. Место напарника было занято неизвестным в таком же «рабочем» экзо-костюме с откинутым шлемом. Со спины по характерной челке ровных светлых серебристых волос Юрексу показалось, что эта какая-то новенькая сотрудница. Она так же повернулась к нему на вопрос, но с небольшой задержкой, и ответила весьма приятным четким и лаконичным женским голосом вместо Рене.

– Уже 10 суточных циклов.

Юрекс смог разглядеть лицо говорившей. Для синта оно ему показалось через чур чувственным, даже красивым. Однако именно это его немного смутило. Синты в его понятийной матрице были существами бесполыми, а тут прямо в глаза бросался очень сильный акцент на женственность. Он прокомментировал ответ на «автопилоте», все еще рассматривая столь необычного синта:

– Долго… Там наверное очередь на карантин из-за него.

– Ничего. Подождут… Мы быстрее не можем. И без того все дроны задействованы – отозвался наконец и сам Рене.

Юрекс прошел чуть вперед и стал возле объемного экрана, изучая обновляющиеся данные. Заметил он и большую красную зону в тыльной части корабля-гиганта, где-то глубоко внутри.

– А там почему дронов нету? – спросил он, указав рукой в тактической перчатке.

На нем тоже был экзо-костюм. Протокол безопасности требовал во время дежурства быть в боевой готовности.

– Бригада дронов, работавшая в секторе «Е», вышла из строя. С ними был потерян контакт еще пару циклов тому назад – снова пояснила «женщина».

Юрекс, не хотя, поймал себя на мысли, что внимательно следит за повадками новой напарницы Рене, будто наблюдает за противником во время разведки. Лицо «ее» было совершенно ровное, слегка блестящее, лоснящееся, будто его натёрли каким кремом или составом для придачи блеска. Очень яркие и выразительные, но совершенно разные глаза: один голубой, другой зеленый – бегали, фокусируясь каждый на чем-то своем. Они жили своей жизнью независимо от поворотов головы. Серебристые ровные и идеально уложенные волосы теперь точно также казались искусственными, хоть и не лишенными некой своеобразной красоты. Сомнений не оставалось – перед Юрексом в когда-то бывшем его рабочем кресле сидел синт и не просто синт, но синт-женщина. В голове подобное не укладывалось, потому как всем было известно, что синты бесполые. Однако Юрекс слегка засмущался под слишком откровенно фокусирующимися разными глазами синта. Рене заметил волнения Юрекса, вздохнул и представил:

– Это Синтэя Хондо, мой напарник… Тебя тут никто не ждал, приятель. Даже места свободного, как видишь, нету… Я ж тебе сказал заглянуть к «Хомуту».

Однако Юрекс молча пропустил его последнюю фразу, лишь кивнув головой синту в знак того, что он услышал «ее» имя.

– По протоколу у вас нет доступа. Вы не отмечены в графике дежурств, Юрекс Тальк – спокойно все тем же приятным голосом пояснил синт.

– По протоколу – да, а вот по направлению – вполне… Охрана же меня пропустила, как видишь – выдавил доброжелательную улыбку тот в ответ.

Юрекс не торопился покидать центр контроля, но подключил свой нейро-обруч к головному ИИ и принялся прокручивать историю. Он прекрасно знал, что искал. Однако, чтобы ему не мешали в этом деле и случайно или намеренно не ограничили доступ, решил отвлечь их беседой.

– Да-да. Вижу, что надо идти к «Хомуту» … А вы, Синтэя, синт или человек? – спросил он специально, хотя прекрасно знал ответ.

– Я – синт.

– А почему… хм… женщина?

– А почему нет?

– Синты бесполые, разве нет?

– Да… Но я идентифицирую себя женщиной.

– Идентифицируешь себя? Ты ж ИИ, пусь и продвинутый. Как можешь идентифицировать себя с чем-то биологическим?

– Я не просто продвинутый ИИ, а осознанный. Потому и могу себя ассоциировать, с кем и чем хочу, так же как и вы люди имеете возможность ассоциации себя с выбранными сообществами или группами по интересам.

Юрекс усмехнулся, но не отвлекся от изучения истории пребывания «Ковчега» в карантинном блоке. Он нашел то, что искал, и принялся быстро записывать всё себе на нейро-обруч. Тем временем от их весьма резкого диалога «подгорело» уже у Рене. Все эти высказывания Юрекса не оставили его равнодушным.

– Что за оскорбительные вопросы, а!? Вот от кого-кого, но от тебя, дружище, подобного не ожидал… Ты будто с прошлого века!

– Вполне нормальный вопрос… Что значит для нее-него быть женщиной?

Кресло с синтом развернулось полностью в сторону Юрекса. «Она» медленно встала со своего места, явно заинтересовавшись тем, что там с компьютером он делает. Юрекс не растерялся и снова озадачил вопросом:

– А почему не мужчина?

Синт остановился. Его разные глаза какое-то время бегали, фокусируясь на разные предметы, видимо в поисках ответа.

– Моя фигура, волосы, овал лица, выразительные глаза и голос? – тут же попытался синт. – Все это указывает на принадлежность.

Юрекс ухмыльнулся и закачал головой.

– Это не делает тебя ни женщиной, ни мужчиной. Ты бесполое искусственно созданное полимерное существо, синт. И это просто очевидно.

Рене гневно глянул на приятеля и выдал:

– Юрец, что с тобой!? Ты ж был, вроде, нормальным, когда успел стать таким говнюком!? … Если ты сейчас же не выйдешь вон, то я доложу куда надо!

Юрекс поднял обе руки и наигранно извинительно улыбнулся. Он закончил с тем, что искал, и попятился к выходу.

– Да. Я пожалуй зайду к «Хомуту» прямо сейчас, Рене… Спасибо за совет, дружище.

Договорив, он повернулся в сторону синта и добавил:

– А ты подумай над моим вопросом: что значит быть женщиной или мужчиной? И какая разница между формой и содержанием?

Синтэя кивнула головой. Юрекс вышел вон и направился прямиком в кабинет «Хомута».

У «Хомута»

Встреча у «Хомута» началась с претензий:

– Ты когда прибыл? Пару часов тому? Почему сразу ко мне не явился, а? – набросился на него Хомиц Чепт.

Именно так звали старшего офицера Карантинной Зоны. Юрекс знал его еще с учебки. Он был очень удобный «кадровик», всегда исполнительный и со всех сторон продуманный. Именно он и его отдел оказались идеальными для распределения. Родители Юрекса быстро нашли общий язык с Хомицем и, заплатив ему нужную сумму, устроили своего сыночка в теплое место на ближайшие 5 годичных циклов. По правде говоря, любое место на КСП «Фомальгаут-Эдэмия» было «теплым» и «уютным», потому что открывало возможности на выходные и увольнительные «посещать рай» или, другими словами, спускаться на Эдэмию. Просто ни в каждое место можно было пристроится за энную сумму кредов с перспективой выслужиться перед начальством и вырасти по карьерной лестнице куда-нибудь еще. Именно тут на самой желанной для всех офицеров Патруля КСП могли открыться внезапные и самые благоприятные перспективы, особенно если имелись родственники с кредами. Юрекс все это знал. Просто раньше он плыл по течению, пользуясь фин-подпиткой родителей, и ни в чем себе не отказывал. Однако полугодичная миссия на крейсере сильно повлияла на него. Теперь он видел все это слегка под другим углом, а фин-подпитка закончилась после гибели родителей, весьма прибыльный бизнес которых ушел партнерам, оставив самого Юрекса без креда в кармане.

– Заглянул в наш общепит отобедать – спокойно ответил Юрекс. – Проголодался за время полета.

– Тфу ты! Говоришь так, будто тебя на «Экспрессе» не кормили!

– Ну… Разве может их пластиковая еда сравниться с нашей, сэр – выдавил Юрекс из себя улыбку благорасположения в ответ на некоторую грубость «шефа».

Тот встал из-за своего стола и прошелся по кабинету. В отличии от карантинной зоны, за которую по протоколу отвечал именно Хомиц, его кабинет располагался в куда более уютной административной зоне КСП. Тут кипела жизнь, работали кафе и магазины, сновали курсанты, офицеры Патруля и туристы. Еще на пути сюда Юрекс поймал себя на мысли, что количество тех самых синтов тут сильно возросло. Сначала по прилету они не бросались ему в глаза, потому что весьма органично имитировали обычных мужчин и женщин. В его понимании синты так и остались теми самыми «Хантерами» из Арктура, лысыми бесполыми полимерными существами с незаурядными для обычного ИИ умственными способностями, но не более того. Теперь же эти самые синты своими притязаниями на пол, на понятия «мужчина-женщина», вторгались в некую интимную область его восприятия и вызывали внутреннее отторжение. Возможно, Юрекс был сам виноват. Ведь не замечал же он их раньше и по прилету сюда – тоже. Что изменилось?

– Ты, я смотрю, не намерен и не настроен на серьезный разговор – вырвал его из трудных дум Хомиц. – А зря. Я уже приготовил пакет документов на твое перераспределение… Тебе осталось-то чуть больше годичного цикла. Дослужишь где-нибудь еще.

Юрекс ничего иного от него не ожидал. Хотя тот явно был настроен на нечто большее, на некое встречное предложение, о чем свидетельствовал его растянутый тон речи и мимика. Юрекс быстро все понял. Он увидел это в глазах «Хомута».

– Я в курсе, что твои предки почили. Мои соболезнования. Но ты, уходя добровольцем в штурмы на тот крейсер, знал на что подписывался…

Юрекс грустно кивнул. Хомиц был все тем же меркантильным хитрецом. Его никто никогда не мог поймать на взятке, потому что он никому никогда о подобном и мыслью не обмолвился. Однако все знали, что Хомиц решал вопрос положительно за некоторую немалую сумму кредов.

– … У меня есть все юридические основания перераспределить тебя. Ты и сам все понимаешь, все видишь. Карантинный отдел уже укомплектован… Хотя, признаюсь, нам будет тебя не хватать.

Юрекс дождался, когда «Хомут» закончит словоизлияния, и начал свою игру, но издалека:

– Я был там… В ангаре… Там «Ковчег». Он очень большой. Занял всю 6-километровую карантинную зону. Другие корабли, нуждающиеся в карантине, вынуждены ожидать на орбите.

Хомиц, услышав это, слегка поменялся в лице и перебил Юрекса:

– Ты побывал в Зоне? Кто разрешил?

– Мне не нужно разрешение… Вот предписание, которое я получил по окончанию миссии на крейсере.

Юрекс посмотрел на «отдыхающий» экран объемной проекции и сбросил туда данные. Хомиц отвлекся, затем махнул рукой и сказал:

– Это стандартная форма… Ты обязан был сразу же явиться ко мне!

Юрекс кивнул, соглашаясь.

– Так точно. И вот я тут.

Хомиц испытующе окинул его глазами. Какие мысли крутились в голове шефа, можно было только догадываться.

– Есть пожелания, куда направить запрос с твоим перераспределением? Может хочешь на КСП по ближе к родной Алдабре?

Юрекс улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Хотелось бы остаться тут, сэр – спокойно пояснил он.

Тот аж крякнул нечленораздельно от неожиданности и сразу же парировал:

– Не смешно. Я ж тебе уже все обрисовал… Не хочешь сам, я отправлю запрос на «Аламах». Там тебе подберут место.

Однако Юрекс прошелся по кабинету шефа, посматривая на экран, где изображения с его предписанием сменилось на небольшую но весьма четкую запись. На ней малый грузо-пассажирский орбитальный шаттл заплыл внутрь, затем скрылся, пристроившись к тыльной стороне «Ковчега», еще когда тот через открытые врата только совершал маневр пристыковки к магнитам карантинного ангара. Хомиц тоже заметил это, заметно напрягся и стал серьезен, как некий ученый, размышляющий над фундаментальными вопросами бытия.

– Ты обнаружил нарушения карантинного протокола? Это похвально… Узнаю, чье это было дежурство и накажу. За сотрудничество, конечно, спасибо, но если ты думал этим растрогать меня и склонить к тому, чтобы я вернул тебя в отдел, то зря старался.

Юрекс покачал головой, давая понять, что не за этим устроил демонстрацию.

– Сэр, вы ж знаете, что я тут с самых первых дней своего распределения. Такое серьезное нарушения в карантинной зоне, да еще и корабль очень большой с солидным грузом…

– Это ты сейчас к чему? – так же спокойно уточнил «Хомут» и тут же, не дав ответить, добавил: – Все подобные нарушения мы разбираем и провинившихся наказываем. Ты, Юрекс Тальк, и сам об этом прекрасно знаешь.

Тот кивнул, теперь уже соглашаясь. Вот только никто не хотел попасть под маховик правосудия да еще и на эдемской КСП. Все знали, что надо делать с записями. Их просто затирали. А Рене с этим «Ковчегом» банально еще не сделал этого, не успел. Но непременно сделал бы потом, попозже, когда выпускал бы «Ковчег» из карантина. На экране тем временем какие-то фигуры в темном в сопровождении дронов-грузчиков проникли в шлюзовую секцию «Ковчега», забрали несколько контейнеров, погрузились и улетели через все те же пока еще открытые шлюзовые ворота ангара.

– Да, сэр. Верно… Это вопиющее нарушения карантина. И дежурная группа непременно должна быть наказана, но…

Юрекс специально сделал паузу и заглянул в глаза «Хомуту». Тот замер на месте, превратившись в глыбу, статую. Юрекс знал, что тот возможно сам, возможно с помощью своего ИИ просчитывает ходы и готовит свой ответ. Юрекс знал, чего добивался, а потому шел до конца.

– Ведь это ЧП масштаба звездной системы… Ведь груз был снят как раз с наиболее зараженной радиоактивной зоны «Ковчега», шлюзовой сектора «Е» … Я это спецом перепроверил… Ведь шаттл тот наверняка улетел на Эдэмию… Это несложно будет проверить через внешние камеры компетентным органам ОВБ… А ведь там на планете, на Эдэмии, в администрации, могут узнать, что к ним проник зараженный груз с корабля, находящегося на карантине… Скандал поднимется. У-у-у… Полетят чьи-то головы уровнем повыше дежурной смены…

Юрекс специально осекся и недоговорил, давая Хомицу «доиграть» живописную картинку в его собственном воображении. Тот справился даже слишком быстро и побледнел.

– Хватит – процедил сквозь зубы Хомиц. – Чего ты хочешь?

Юрекс улыбнулся.

– Сущая ерунда. Мне бы вернуться на свое место в карантинный отдел, сэр.

– На твое место мы взяли новенького Жимуэля Дестара. В напарниках у него еще один юнионовский синт вместо Евгеники Дайс – развел руками Хомиц, скорчив печальное лицо.

– Скажите сэр, откуда вдруг у нас такая тяга к синтам?

– Это вообще не твоего ума дела, Юрекс! – резко осек его Хомиц, но, подумав немного, добавил уже спокойнее: – Культурный обмен.

Юрекс больше не уточнял и спорить не хотел. Он карты на стол выложил, теперь Хомицу нужно было напрягаться и искать выход. Тот это тоже вполне понимал, а потому нервничал и выдавал краткие фразы, будто пытаясь убедить в чем-то и гостя, и самого себя:

– Как видишь у нас полный комплект. Куда ж я тебя суну? … Может хочешь к «церберам» в «пожарную» команду?

На последней фразе Хомиц с некой призрачной надеждой в глазах посмотрел на Юрекса. «Церберами» офицеров из Отряда Быстрого Реагирования (ОБР), или так называемых «пожарных», величали по причине их постоянных тренировок. Они представляли собой крайне хорошо натасканное и упакованное подразделение Звездного Патруля для охраны внутреннего порядка КСП. Попасть туда было не то же самое, что вернуться в Карантинный Отдел. Не то, чтобы Юрекс боялся сложностей или изнурительных тренировок. На «Форсине» он всего этого хлебнул по полной и нисколько не жалел о том. Просто у «пожарных» для Юрекса не было ни друзей ни близких знакомых. Кое-кого он помнил по учебке. С кем-то когда-то пересекался, но не более того. В общем и целом Юрекс предусмотрел подобный поворот, а потому не растерялся:

– Так ведь аврал сейчас в Карантинной зоне… А те корабли, что ждут за бортом уже которые сутки, тоже нуждаются в обследовании, иначе простой груза… А если там что-то важное, срочное, ценное или скоропортящееся?

– Без тебя знаю, что у нас «перегруз» … Не хватало мне еще проблем с начальством из-за этого. Как видишь, и без тебя все в дерьме.

Юрекс понимающе кивнул и кое-что решил уточнить:

– А зачем мы вообще брали этот «Ковчег» на карантин? Его надо было выпроводить по месту регистрации.

Хомиц выдавил грустную улыбку:

– Этот «Ковчег» и зарегистрирован тут у нас на орбитальной КСП, умник! А владелец его – гражданин Эдэмии. Так-то!

Тогда Юрекс перешел к своей основной идее, чтобы тем самым заодно и облегчить Хомицу принятие верного решения на счет его возвращения:

– Тогда я бы «Ковчег» вывел за борт, чтобы обследовать его в ручном режиме, снарядив группу… Знаю, что это не по протоколу, но, таким образом, мы освободим карантинный ангар для других кораблей и снимем напряжение с отдела.

– Выводить в космос не надо… Незачем привлекать лишнее внимание. Оставь этот вариант лучше на потом… Сейчас включу тебя в штат, но с условием, чтобы ты решил вопрос до конца недельного цикла, кровь из носа!

Юрекс кивнул. Он видел, как приободрился Хомиц, как прислушался к его идее, хоть и опроверг ее. Даже лицо прям просияло.

Экран снова вспыхнул. Появилось детальное изображения того самого гиганта «Ковчега». Фокус стремительно пролетел вдоль 5-километрового борта и остановился на секторе «Е». Юрекс знал, если Хомиц перешел сразу к делу, значит план сработал, и он совершенно точно возвращен в штат.

– ИИ выдает 88%, что «Ковчег» поймал блуждающую комету с повышенной радиоактивностью, которая на скорости прошила его и осталась внутри. Фиксируются периодические вспышки ЭМИ-излучения, а оно понижает отказоустойчивость техники особенно на короткой дистанции – спокойно разложил карты «Хомут».

Юрекс подключился к анализу и сразу же озвучил свои сомнения:

– С трудом себе представляю, как «Ковчег», мог поймать комету, или астероид, или еще что в тыльную часть корпуса… Если это удар по курсу во время разгона, то столкновения пришлось бы по фронту или во фланг.

Он так же указал рукой на характер латанного ремонта, который подсветил ИИ на борту «Ковчега», и добавил:

– Сделано качественно, но явно не у нас. Иначе доложили бы куда надо.

– Хе-х – ухмыльнулся Хомиц. – Доложили бы… Хрена лешего доложили бы! Не будь таким наивным! Креды, к сожалению, многим закрывают глаза и уши.

Юрекс был потрясен, как «Хомут» уверенно говорит о себе в третьем лице так, словно не о себе, а о ком-то еще, ком-то подлом и корыстном. Хомиц же, посмотрев на него, добавил:

– А знаешь, это хорошо, что ты с нами теперь. Твой этот приятель Рене никогда не блистал талантом и эрудицией… Уже 10 суточных циклов держит этот «Ковчег» в зоне, а воз и ныне там.

Юрекс снова удивился феноменальной подлости и изворотливости Хомица. Он прекрасно знал, что «Ковчег» выгоден именно там в карантинной зоне, потому что создает вполне легальное «напряжение» в работе всего КСП. Юрекс знал, что Хомиц сознательно взвинчивает ситуацию с транспортником-гигантом, ожидая пока у кого-то из капитанов в очереди на обслуживание не сдадут нервы, и он не предложит некоторую сумму кредов, чтобы откупиться или как-то формально ускориться в обход правил и протоколов. Просто сейчас на весь этот расклад повлияло «выявленное» Юрексом нарушение. Хотя, даже в случае очередной задержки по срокам, это ничего не изменило бы.

Тем временем Юрекс отвлекся на досье по судну и внезапно заметил странности в поведении искусственного капитана «Ковчега».

– А что говорит корабельный ИИ «Астра»? – пришло внезапно на ум Юрексу уточнить.

Но Хомиц лишь отмахнулся:

– Ничего. Ровным счетом ничего… На команды нашего «Вертона» отзывается, инструкции выполняет, но насчет произошедшего – в совершенном не-сознании.

«Вертоном» называли ИИ на КСП, отвечавший за карантин и досмотр судов. За полгода отсутствия Юрекса, похоже, он не поменялся и все так же верно служил.

– Такое бывает, сэр… Видимо он пытался починить цепи сенсоров в секторе «Е» – поделился догадкой Юрекс.

– Может и так, но нужно разобраться со всем этим делом основательно, а не мять бока – отрезал «Хомут». – У меня этот «Ковчег», как кость в горле… Транспортная компания отказывается оплачивать карантин, ссылаясь, то на якобы зараженный груз, полученный на Алдабре, то на пропущенное техобслуживание корыта… А заказчик груза уже подал встречный иск и требует немедленной разгрузки!

Юрекс молчал. Проблему с кораблем он прекрасно понимал. У него были некоторые мысли насчет решения, но ничего определенного.

– Считайте, что я уже приступил, сэр. Помогу Рене с «Ковчегом» – наигранно вежливо и где-то даже дружелюбно спокойно предложил Юрекс.

Хомиц тут же подтвердил все то, что тот уже наметил для себя:

– Да. Организуй все в лучшем виде. Зачисти «Ковчег» и выгони вон. Пусть они сколько угодно судятся, но вне моего карантина.

– Организуем с Рене рейд внутрь сектора «Е» корабля своими силами и найдем источник проблемы.

– Странно, что это еще не сделано… Вроде бы Рене направлял туда группу дронов с прикрытием, нет? … Ах да… Связь пропала с концами, а новых дронов под это дело я не смогу выделить. И без того слишком заметны потери, а повышенного внимания мне тут не нужно. Сам понимаешь.

– Не надо дронов, сэр… Мы можем сами сходить в рейд. На «Срезерах» … Выжжем там все под ноль, астероид или не астероид, любое заражение, любую радиацию… Свиты болванов и парочки «Скаутов» нам в помощь более чем.

– Они еще остались? Хорошо, если так – вклинился Хомиц. – Идея, в целом, что надо… Я назначу тебя главным. Можешь приступать, как будешь готов. О ходе подготовительных мероприятий докладывай мне лично. Если нужно будет что – сообщай без задержек. Ну и главное: когда закончишь, сперва доложи мне… Все ясно?

– Так точно, сэр – ответил Юрекс, выпрямившись ровно.

– Тогда свободен… Ну, и с возвращением, сынок! – выдавил улыбку Хомиц. – А по поводу записи, не переживай. Обещаю лично во всем разобраться. Ответственные будут привлечены по всей строгости, даже не сомневайся.

Юрекс и не сомневался. Хомиц был теперь жизненно заинтересован решить вопрос с контрабандой как можно быстрее, чтобы соскочить с крючка. Юрекс делал все это без особой радости. Просто не видел для себя другого способа остаться в карантином отделе.

– Тебе нужен новый напарник-синт – внезапно выдал ему Хомиц на прощание.

Юрекс обернулся:

– Синт? Не хотелось бы… А что не так со старым-добрым Рене?

Хомиц пояснил:

– У Рене есть напарник. Это тоже синт… Их тут у нас теперь много будет. Такова программа Патруля на КСП… Есть договор с Хондо… Мы первые в Секторе Ориона по внедрению офицеров-синтов.

Юрекс немного напрягся, но нашелся быстро и даже немного пошутил:

– Я не против синтов… Но мне бы по проще, «бесполого», в идеале кого-то из Хантеров.

Хомиц криво улыбнулся, восприняв юмор подчиненного по-своему, и кивнул головой.

– О, Хантера ему подавай! … Ты и так у меня тут как снег на голову… Советую тебе побыстрее решить вопрос с «Ковчегом», чтобы оправдать свое переназначение сюда даже не в моих глазах, а перед высшим руководством.

– План есть. Дело за реализацией… Когда я подводил вас, сэр? – уверено выдал Юрекс.

– Ну да, ну да – с прищуром посмотрел тот в ответ. – Ступай.

Юрекс уже собирался покинуть кабинет «босса», но внезапно кое-что его задержало. Ему стало любопытно, и он остановился, немного не дойдя до двери.

– Сэр, а эти синты, они же, наверное, не из Патруля?

Хомиц обернулся и посмотрел на него с прищуром.

– А тебе какое дело до того, а? … Они проходят ускоренные 2-недельные курсы у нас в академии… Это ж тебе не бездельники вроде вас с Рене, чтобы 5 лет балду гонять, а продвинутые интеллектуалы. К тому же осознанные… Во!

На последнем восклицании он даже направил указательный палец руки строго вверх, чтобы добавить вес своим словам.

– Хм… Какой в этом смысл, если тут и обычных офицеров полно?

– А такой, что будешь много знать, сдохнешь молодым! Понял? … А, вообще, вы все сами виноваты. Летали на Эдэмию и беспредельничали там! Власти планеты терпели-терпели, и наконец взялись за вас! Вот и получайте теперь!

Юрекс удивился услышанному. Потом вспомнил и сделал довольное лицо, пояснив на радостях:

– Так когда это было, сэр! Это академка!

Хомиц однако не испытывал столь радостных эмоций.

– Ну, академка, не академка, а вы эдемской администрации во где все сидите! – сказал он, проведя рукой по шее, показывая, как все на самом деле серьезно.

– Так выходит, нас тут будут синтами заменять? – уже более серьезно и совсем без улыбки уточнил Юрекс.

Хомиц тоже немного успокоился. Встал из-за стола прошелся к окну, открывающему вид на проходной тоннель, и сказал:

– Ну, много нас тут на КСП очень… Уже скоро «Аламах» переплюнем по размеру. И каждому подавай жилье, условия труда, отпускные и медицинские. А еще дети… А станция не полимерная.

– А синты они что, лучше? – удивился Юрекс.

Хомиц кивнул головой.

– Конечно лучше. Они ж не спят. Апартаменты им не нужны. Поместил в бокс на зарядный блин и все. Утром, как огурчик. Детей не заведут, отпуск не попросят. Не состарятся, на пенсию не уйдут и не умрут.

Юрекс, дослушав все это, лишь вздохнул, покусал губы и повернулся, чтобы покинуть каюту босса, спросив напоследок:

– А на Эдэмии они зачем? Ведь там же роботы под запретом, кроме тех, что под эдемской администрацией.

А на Эдэмии, мой любознательный юный друг, синты вас беспредельщиков на охранной службе заменят, чтобы вы тут на КСП не накапливались, а уматывали далее по распределению, понятно?

– Понятно… Только под них надо инфраструктуру там… Зарядные боксы…

Хомиц улыбнулся, видимо будучи довольным растерянностью подчиненного.

– А не надо… У них есть импланты. Встраиваются внутрь, как желудок. Синты пьют спец-энергетики и таким образом заряжаются… Так-то!

Юрекс кивнул головой и совсем покинул каюту.

Пресный вечер

Собраться вечером в столовой и поговорить и сам Юрекс был не прочь, но разговор сразу не пошел. Его рассказ начинался слишком скомканно и отрывисто. Вместо интересных историй о приключениях на дальних рубежах Федерации он ударялся в подробные описания своих товарищей по миссии, как они жили сутками на крейсере, о чем беседовали, за что переживали. Дальше же, когда дело подходило к трудной политической обстановке в далекой системе, боевой работе, миссии, как она есть, начинались какие-то недомолвки и недосказы. Если нужно было красочно описать напряженный пролет через минное поле на космолете-невидимке или яростную высадку в док, Юрекс вообще уходил в несознанку, говорил скомканно или же просто отмалчивался, будто кто-то связывал его язык и не давал рассказывать. Ранее подобное за ним не наблюдалось. Сколько он сам себя помнил, никогда не лез за словом в карман. Хотя и долго рассказывать тоже не умел. Удел Юрекса в беседах был скорее кратко, зато красочно и емко отвечать на вопросы. Теперь же язык его сковала некая немота. Даже мысли путались и выдавали фразы невпопад. Те весьма успешные эпизоды штурма станции, высадки в док под огнем федератов, Юрекс не мог нормально пересказать. Отчасти спасали некоторые записи, оставленные после цензуры спец-отдела, но даже те стерео-кадры требовали пояснений, которые будто попрятались где-то в уме Юрекса, но стеснялись выйти и исторгнуться даже через мысленный нейро-канал общения.

Выручил немного собственный ИИ, который принялся вместо него пояснять и рассказывать происшедшее в рамках дозволенного. Но вышло у электронного рассказчика слишком сухо и скорее походило на доклад, сжатый исторический экскурс, чем на живой рассказ. Подобный стиль повествования через выставления вместо себя ИИ лишь усугубляло и без того нелучшее впечатления от него, как сослуживца, который отсутствовал пол года. Юрекс это прекрасно понимал, но поделать ничего с собой не мог. Любые воспоминания той самой атаки на комплекс тут же оживляли его погибших друзей, который от этого становились почему-то роднее и вызывали сильную боль в сердце. Всё вместе, в совокупности, это порождало внутренний пожар от смущения, будто он делал там на миссии нечто противоправное, незаконное или непристойное.

За час столовая опустела. Офицеры Патруля, отужинав, разбрелись по своим делам и отделам, по сути дав понять Юрексу, что слушать его совсем даже не интересно. И хоть явно ему об этом никто не сказал, но своим поведением они дали понять, что с ним скучно. По итогу Юрекс остался за большим столом со своим давним другом Рене и новеньким Жимуэлем Дестаром или коротко «Жиму». И хоть этот молодой офицер, вчерашний выпускник академки, скорее всего, остался с ними из-за вежливости, чем потому что на самом деле хотел услышать что-то еще. К тому же он был частью их Карантинного Отдела, а впереди были те самые заветные 2 часа, когда они могли побыть все вместе до того, как сам Жиму отправиться в свою дежурную смену в Зону. В итоге именно он, худощавый, худолицый, пучеглазый, с чуть длиннее, чем по уставу, черными растрепанными волосами теперь взбодрил и его и Рене, сказав:

– А поедемте-ка в клуб «Вахекорд». Там собираются синты со всего КСП… Когда у нас еще будут 2 часа вместе погулять!

– Там? – уточнил у него Рене. – Мне Синтэя ничего не сказала.

– Мне Синтина тоже – улыбнулся Жимуэль. – Я сам узнал по своим знакомым… Им же на Эдэмию пока еще нельзя, вот и обустраиваются тут, как могут.

Юрекс слушал их и слегка недоумевал.

– А что, синты уже свои клубы заимели? И по поводу Эдэмии… Хомиц тоже чем-то таким пугал, но закон же, вроде, запрещает синтам, дронам и технам визиты на планету. Разве нет?

– Ну, правды ради, Хантеры с Арктура туда регулярно наведываются – тут же парировал Рене. – Почему бы и другим синтам не разрешить.

Жиму кивнул головой. Его молодые голубые глаза и лицо прям светились в желании отправиться в клуб. Юрекс заметил, как он ерзал на кресле готовый сорваться в любой момент. Его взгляд постоянно косился на Рене, ожидая от того отмашки или некоего разрешения. Мнения самого Юрекса тут было не важно. Как понял он новенького и его давнего товарища объединяло нечто общее, не менее сильное, чем их собственные дружеские узы и история. Перед тем, как оба сорвутся туда, подтолкнув скорее всего и самого Юрекса последовать за ними, оставалось кое-что прояснить.

– То синты ОВБ Звездного Патруля. У них служебный допуск – начал он издалека.

Оба кивнули.

– Ты, Юрец, многое пропустил… Курсантам в увольнительную уже запретили посещать Эдэмию, если они не граждане или нету приглашения от граждан.

– То-то я смотрю как-то народу служивого уж больно много, что тут в столовой, что снаружи – подхватил Юрекс, вспомнив свои ощущения от многолюдства.

– Это ты еще в академической зоне не был. Курсантики там на головах стоят от безделия… Если в наше время такое было, я б сбежал, ушел бы в самоволку – дополнил картину Рене.

– На Эдэмии вот-вот недавно совсем приняли новый закон, постановление сената за номером 13002119 «Шанс для всех», одобренное планетаторшей Декартой – закатив глаза зачитал подробности Жиму, очевидно используя ИИ своего нейро-обруча. – Там дозвол на визит всем кому ни попадя, но только не нам. Синтов тоже включат скоро. Все об этом говорят… Уже готовят необходимую инфраструктуру.

Юрекс не поленился и запросил у своего ИИ более подробную информацию, потому что слишком безумно для него звучала эта идея. Вообще «шанс на счастье» для робота, для ИИ, пусть даже и весьма разумного, звучал как абсурд. Для искусственных, пусть даже и переживших экзистенциональный предел, не существовало самого понятия «счастье». И, все же, закон действительно отдельным пунктом в самом конце указывал на возможность в скором будущем этого самого «райского счастья» и для синтов. Звучало, немного как какое-то безумие, особенно для человека, который пробыл полгода вдали от «цивилизации».

– Эх, жаль, что это пока лишь постановление, которое не имеет реальной силы – вздохнул Рене.

– Все упирается в инфраструктуру. Синтам нужна энергия… Зарядные станции никто на Эдэмии под них разворачивать не будет. Однако Хондо-корпорация «Техно-синтез» выпустила очередной имплант.

– Что за он? – тут же загорелся Рене.

Жиму улыбнулся.

– Ну вы, старики отсталые! Так же ж в «Вахекорде» презентация будет. Я ж потому и зову… Там все синты со станции соберутся… Ну, или почти все, кто не на работе или дежурстве.

– Точно. Моя Синтэя тоже там будет. Уверен – загорелся Рене. – Надо идти.

– Конечно надо! Обещают презентовать какой-то новый «энергетик», который даже людям подходит! – подхватил Жиму.

Юрекс теперь, открыв немного рот от удивления, молча наблюдал, как его старый товарищ по учебке и молодой напарник сходили с ума по синтетическим роботам, словно те были живые и очень дорогие для них.

– Вы оба с ума сошли что ли? Что нам делать на мероприятии синтов? … Что за импланты и «энергетик»? – «взорвался» Юрекс, не желая впадать в сумасшествие вместе с ними.

Он мог бы все это узнать у своего ИИ, но специально не хотел и не собирался. Юрекс хорошо помнил, где они любили проводить время, будучи курсантами, куда частенько наведывались и уже когда служили по базовому контракту тут в Карантинном Отделе.

– Я предлагаю завалиться в «Сопрус», как в старые добрые времена – попытался Юрекс, выдавив улыбку и похлопав напарников по плечам.

Жиму сразу отстранился от него, бросив:

– Ага… И выслушивать твой нудный рассказ ни о чем? Ага! Бон аппетит! Спасибо не надо!

Рене, потупив взор, тоже слегка отстранился от Юрекса. Его черная кучерявая челка съехала на лоб и закрыла глаза так, будто он специально не хотел их показывать.

– Эх, «Сопрус» конечно круто… Было… Но сейчас другое время, Юрец. Без обид.

Однако тот лишь возмутился на это еще больше:

– Да что с вами обоими!? Послушайте самих себя! Вы обвиняете меня в скучности, а сами готовы провести время в компании роботов?

– Это не роботы! – возмутился Жимуэль. – Это синты! Они, как живые! У них превосходный интеллект, эрудиция. Они много знают, многое умеют… Вдобавок, там будут представлены новинки «Техно-синтеза» … Будет зрелищно!

– Понятно – вздохнул Юрекс, понимая, что в чем, в чем, а в зрелищности он синтов точно не переплюнет.

– Без обид, Юрец, но я с Жиму в «Вахекорд» – похлопал его по плечу Рене. – А в «Сопрус» мы с тобой тоже обязательно сходим. Ведь ты ж теперь снова с нами.

Юрекс махнул им было на прощание рукой и остался сидеть за столом в «гордом» одиночестве. Не прошло и нескольких минут, как его накрыла сильнейшая тоска по недавнему прошлому. Мысленно он снова вернулся в то время, вспомнил всех погибших ребят. По очередному кругу начинался его путь внутреннего самокопания и самобичевания. Только в этот раз он внезапно спохватился, испугался и очень быстро передумал. Окинув взглядом пустую столовку, где уже выползали дрон-уборщики, он крикнул мысленно вдогонку:

– Парни, я передумал. Можно с вами?

Ответа долго ждать не пришлось. Они оба не успели еще запрыгнуть в магнито-шаттл, потому, вроде как, с искренней радостью отозвались:

– Тфу ты! Конечно можно!

Юрекс нагнал их уже на посадочной площадке у выхода за КПП. Жимуэль, придерживая сенсор двери от закрытия и улыбаясь широкой улыбкой, бросил ему, спешащему к ним на «всех парах»:

– Может повезет, и подружку тебе заодно подберем!

Юрекс воспринял это, как веселую шутку, и рассмеялся. Казалось, все медленно возвращается на круги своя. Тяжелые воспоминания недавнего прошлого уйдут на второй план и забудутся, сотрутся из памяти вовсе. Всего-то надо было немного дать себе времени расслабиться и отдохнуть.

Клуб «Вахекорд»

Место, куда доставил Юрекса и компанию магнито-шаттл, как-то по особенному не впечатляло: клуб, как клуб. В центре была сцена, вокруг в несколько ярусов располагались многочисленные балконы, ровные и упорядоченные, словно соты в улье. Они росли ввысь как причудливые дома. На каждом этаже почти в каждой такой ячейки находились синты. Юрекс их не различал. Они все были на одно лицо в популярных на Эдэмии, модных и одинаково нарядных серо-розово-серебристых комбинезонах. Кто-то стоял, кто-то сидел. Они все бросались в глаза даже не столько своими похожими костюмами, сколько одинаковым рациональным сведенным к минимуму поведением и телодвижением. Заметил Юрекс среди них и людей. Те, будучи в подавляющем меньшинстве сразу бросались в глаза большей подвижностью и «живостью». На фоне некоторых синтов, сидящих на креслах совсем без движений, человеческие фигуры выглядели, как покупатели в магазинах среди механических манекенов. Звучала музыка. Хотя музыкой эту какофонию звуков можно было назвать лишь с натяжкой. Зато каким-то неведомым образом она не была навязчивой или раздражающей. Над сценой то и дело вспыхивали голографические изображения с возможностями синтов и плохо скрываемой рекламой компании «Техно-синтез».

И Рене, и Жиму так же всматривались в этажи в поисках кого-то или чего-то. Растеряться в подобном «многообразии» было и не мудрено. Юрекс заметил их некоторую обеспокоенность и хотел уже снова предложить «Сопрус», но Рене, видимо успешно связавшись в мыслях по нейро-линку со своей «напарницей», его опередил:

– Нам наверх. 2-ой уровень, блок 16. Там Синтэя.

На лицах напарников Юрекса тут же возникла радость, как от обретения потерянного товарища. Хотя тот все еще не понимал, что такого особенного в этих «полимерных чучелах».

– Я тоже нашел свою через нейро-линк. Она где-то тут внизу у барной стойки… Сказала, что поднимется к нам, как только возьмет «энергетик».

Синтэя была не одна. С ней в ячейке «тусили» еще два синта. Оба были в таких же розово-серебристых костюмах, но с короткими коричневыми и черными волосами. Если бы не цвет волос и глаз, не возможно было бы отличить их друг от друга. Они сидели на диване неподвижно и перекидывались взглядами. Юрекс сразу понял, что между ними идет нейро-обмен. В отличии от людей, для синтов нейро-обруч был единственным способом генерации и считывания нейронных-импульсов для мысленного общения. Сам Юрекс в бытность мало пересекался с синтами, но как и большинство в Звездном Патруле, знал, что в Центральном Секторе есть офицеры ОВБ так называемые Хантеры. Знал он и что синты жили где-то на мирах Юниона, как Хондо, там где обычным людям жить невозможно из-за неудавшегося терраформирования или еще по каким причинам. Синты не нуждались в кислороде для дыхания. Их тела состояли из эластичных полимерных волокн, которые могли приобретать различную упругость, твердость и плотность под воздействием импульсов тока. Для удержания всего этого счастья в прямоходящем положении у них имелся кристаллидный скелет, который по совместительству являлся заряжаемым источником энергии, как у обычных роботов и дронов. Основное нейро-ядро с осознанным разумом ИИ скрывалось в голове на подобие мозга у людей.

Рене подошел тихо сзади и попытался приобнять Синтэю, пока она стояла на балкончике, повернувшись к освещённой сцене и облокотившись на прозрачные перила. Однако в самый последней момент та обернулась к нему лицом, расставив руки в стороны, чтобы обнять в ответ.

– Ну же, Синта, ты испортила сюрприз – пролепетал Рене, прижав к себе крепко и поцеловав в губы.

Юрекс отвернулся скорее на рефлексе, чем из-за брезгливости. Он сделал вид, что ничего такого не заметил, упал на диван напротив «воркующих» синтов, и уставился на них. «Интересно, догадаются ли они, что я от них хочу по выражению моего лица?». Его серьезный взгляд из под бровей вонзился сначала в одного синта, потом в его соседа. Юрекс недвусмысленно водил глазами и указывал им в сторону выхода. Их взгляды не пересекались, но Юрекс знал, что у синтов они все время в движении и все время фиксируют все происходящее вокруг. Прошло несколько секунд. Юрекс слегка утомился и уже хотел было оставить затею. Однако внезапно, как по волшебству, оба синта синхронно встали с дивана и вышли вон из их ячейки. Юрекс удовлетворенно вздохнул. «Сработало!».

– Они не любят, когда с ними так поступают – высказался Жиму, который, видимо, наблюдал за «гляделками» старшего товарища.

Юрекс повернулся к нему, улыбнулся и указал взглядом сесть напротив на освободившийся диван, а не стоять колом над душой. Тот, однако, «сосчитал» его взгляд не хуже синта и плюхнулся напротив.

– Это роботы, машины, созданные изначально с целью быть помощниками людям в освоении новых миров – попытался зачем-то пояснить, вроде бы, как Юрекс сам думал, очевидную вещь.

Тем временем к ним в блок с прозрачными стенами вошел еще один синт с похожими недлинными до плеч волосами только другого серого цвета с необычными серебристыми прожилками. Ее лицо было такое же идеальное «пластиковое», лоснящееся будто натертое маслами. Образ дополняли такие же бегающие в разные стороны глаза. Только в отличии от Синтэи у этого синта они были оба серые, подобные цвету волос. Выделялись на фоне только губы. Они были слегка крупнее обычного, точно больше, чем у само-удалившихся синтов. Вкупе с более выразительными глазами лицо, как и у «подружки» Рене, безусловно сильно походило на миловидное женское.

– Познакомься с Юрексом, Синти – указал Жимуэль рукой на старшего товарища сидевшего напротив.

– Синти? – удивился тот. – А того синта тоже так зовут или я путаю?

Тот, кого назвали «Синти», улыбнулся и пояснил весьма приятным женским голосом:

– На Хондо нам назначали нейтральные имена. Но тут на Эдэмии мы осознали себя женщинами и поэтому выбрали себе новые и зарегистрировались под ними.

Тем временем с балкончика вернулись Рене и Синтэя. Он плюхнулся на диван рядом с Юрексом. А «она» присоединилась к «подруге».

– Почему женщинами? … Те двое, значит, мужчинами? – указал рукой Юрекс в сторону покинувших их двух синтов.

Обе «женщины» кивнули.

– А вы, типа, одинаковые? Я в смысле – вы ж копии, да? – снова спросил без задней мысли или какого скрытого подтекста Юрекс.

На этот раз подошедший к нему и севший рядом Рене пнул его коленом в бедро так, что тот слегка дернулся. Плоскость стола скрыла это от остальных, но, казалось, от вездесущих бегающих глаз синтов ничего не могло скрыться.

– Блин, Юрец, ты охренел? Синты не любят, когда им задают подобные вопросы… Синты – это тебе не дроны с базовым ИИ. Синты – уникальные личности! Вспомни Хантеров хотя бы! – обратился Рене к нему мысленно, чтобы объяснить свою жесткую реакцию на слова друга.

– Ладно. Извини – ответил Юрекс так же через приватный нейро-канал.

Тем временем «обе» даже носом не повели, что обиделись. Зато они теперь прямо смотрели на Юрекса, буквально сканируя его снизу доверху, насколько им позволял угол обзора. Синтэя ответила:

– Мы уникальны так же, как и вы. Вас органично разделяет пол, и мы тоже так будем.

– Зачем? – тут же задал уточняющий вопрос Юрекс, который, как ему казалось, висел в воздухе и напрашивался сам собой.

– Очевидно, что разделение и самоидентификация по половой принадлежности расширяет наши горизонты, возможности и перспективы, особенно тут, в системе 3-х Фомальгаутов.

– Это как?

– Люди гораздо охотнее идут на контакт, когда могут идентифицировать нас по полу. Они быстрее контактируют с противоположным полом в личном плане и для близости, а со своим полом – в деловом и рабочем коллективе. Бесполость ограничивает нас и уменьшает возможности коммуникации с представителями Человечества.

– Почему женщины? Почему не мужчины? – снова спросил Юрекс, пока ни Рене, ни Жиму не вмешивались, но изучали виртуальное меню.

– Это вопрос выбора. Мы сделали такой, кто-то сделал другой… Тут на КСП «Фомальгаут-Эдэмия» возник спрос именно на идентифицированных по полу синтов. Это наш стратегический выбор для расширения горизонтов развития и возможностей.

– Бред какой-то! – возмутился Юрекс, не желая играть с ними в гляделки. – Вы ж понятие не имеете, что значит быть женщиной или мужчиной.

– Это не так – на этих словах «Синтия» привстала со своего место, немного повернулась полу боком и села на колени к Жиму, при этом слегка потупив взгляд и глянув на Юрексу уже из-подо лба, как распущенная девица, которая пыталась таким образом с ним слегка позаигрывать.

В глаза бросилась весьма неплохая, но все же слегка топорная попытка кокетничать, и выставлять напоказ якобы спрятанные под обтягивающим комбинезоном некие усредненных размеров имплантированные женские прелести. Юрекс рассмеялся. Вмешался Рене:

– Зря смеешься. Импланты все решают… Если ты думаешь, что какая-нибудь Сес или Ева там под одеждой другая, то ошибаешься. У синтов все вполне, как у людей. Даже лучше, чем у людей… А с учетом появившихся напитков «энергетиков», розетку или зарядный блин искать теперь не нужно.

На словах Рене все «оживились». Даже Жиму отвлекся от «обнимашек» со своей куклой и прислушался.

– Кстати, да. Мы поэтому тут – вмешалась Синта. – А вы пришли поддержать нас? Это очень мило.

Она с блестящей улыбкой фарфоровых зубов посмотрела на Юрекса, и тот сразу же почувствовал себя нелепо и неловко. «И зачем я только сюда с вами пошел!».

– Но ведь импланты – это же еще не все!

Свое возмущение он уже адресовал не столько синтам, сколько своим обоим напарникам, добавив:

– Ведь ваши эти отношения – это путь в никуда!

– Почему? – удивились оба синта синхронно и одновременно так, что у Юрекса закрались сомнения на счет их уникальности.

Он вздохнул, грустно посмотрел в глаза Рене в поисках хоть какого-то понимания. Однако там его не нашел, но все же набравшись смелости спроси у него прямо голосом, не скрываясь в мыслях, а желая, чтобы все слышали:

– Рене, скажи, зачем тебе эта кукла? При всем своем искусственном желании Синтэя никогда не будет женщиной, разве не понимаешь? … Давай попробуем получить разрешение и слетать на Эдэмию. Найдем там твою Сесну… и Еву… Уверен, все образуется.

Рене не дал ему договорить, но перебил:

– Стоп! Ты мне товарищ или нет, а!? Прекрати напоминать мне о ней, Юра, иначе рискуешь потерять друга! Ты меня услышал!?

Юрекс вздохнул. Оба синта и Жимуэль смотрели на него, как на какого-то урода или полного придурка. Юрекс замялся и хотел уже встать и уйти, но Рене его остановил:

– Ты пойми… Просто в отличии от Сесны или даже Евгеники, моя Синтэя предсказуема… Синты всегда говорят прямо о том, что на уме, о своих намерениях… Моя Синтэя удобна и понятна. Она, если хочешь знать, дает мне тот самый комфорт и спокойствие за будущее, и я ее за это искренне люблю… Она даже без имплантов знаешь, что умеет!? Ого-го!

И без того весьма словоохотливого Рене теперь просто несло. От собственных слов он прямо засветился, как праздничная иллюминация, готовясь вот-вот сорваться и пуститься в описания того, что Юрекс точно не был готов услышать. Рене и сам притормозил, решив видимо, что друг все равно не поймет его. В итоге он лишь махнул рукой:

– Ты, Юрец, отстал от жизни. Твое ретроградное мышление ведет тебя к деградации. Шовинизм не дает тебе возможность увидеть в синтах личности, уникальные интеллектуальные сущности с желаниями, возможностями.

– Я могу его познакомить с Синтурой – улыбнулась та «искусственная личность», что сидела на коленях у Жимуэля. – Она пока еще не обрела пару среди людей.

– А почему среди людей? Синтов мало что ли? – съязвил Юрекс.

Обе «женщины» одновременно посмотрели на него, как на не совсем здорового.

– А какой в этом смысл? – сказали они почти одновременно. – В подобном союзе тут на Фомальгаутах нет никакой практической ценности.

– А нужна ценность? А чувства? – продолжал Юрекс выводить их, как сам думал, на чистую воду.

– На Хондо у Синтуры был партнер – внезапно сказала Синтина. – Но теперь она тут, а он остался там.

– Синт-партнер не заревнует? – рассмеялся Юрекс, посчитав для себя все это очень забавным.

Оба синта даже переглянулись, словно поинтересовались в мыслях один другого на счет явно несерьезного вопроса.

– А почему он должен ревновать? Он будет только рад за Синтуру – удивились обе «женщины» одновременно. – Ведь она тут, чтобы развиваться, двигаться дальше.

Он покачал головой и потер ладонью лоб. Разговор скатывался к какому-то абсурду. Юрекс собрался с духом и сказал, думая, что уже на прощание:

– У вас даже фантазии не хватает на имена! Как же я вам смогу раскрыть такие важные вещи, как дружба, привязанность, тепло и любовь или описать ту же ревность!? … Или, как вы думаете, зачем люди вместе?

– Это не так. Наши имена отличаются… В них есть отличные буквы – ухватились за второстепенное синты.

Юрекс лишь грустно улыбнулся:

– В вас нет глубины. Поэтому вам кажется, что «Синти» и «Синта» или эта, как ее, «Синтура» – это прям разные имена… Вы даже не заметили главного в моем вопросе, сконцентрировавшись на том, что вам понятно и легко ответит… Так что же насчет остального?

Юрекс, едва договорив, внезапно снова получил удар ногой по бедру от приятеля Рене. Однако, на этот раз, он не отступал и смотрел прямо на обоих синтов в ожидании ответа:

– У нас есть влечение друг другу, общие стремления расширить наши горизонты познания. Разве это не прекрасный повод быть вместе?

Юрекс покачал головой и лишь развел руками. У него больше не было вопросов, а находиться тут он более не считал для себя нужным. Ни Рене, ни Жимуэль его теперь не пытались удержать. Юрекс уже собирался выйти, как к ним в блок внезапно зашел еще один синт.

– Здравствуйте. Узнала, что тут не все с парой – прощебетала весьма приятным голосом «леди» в серебристо-сером комбинезоне с характерными пусть и не выдающимися, но, все-таки, женскими формами.

– О, здорово! – вырвалось у Юрекса. – Опоздало! Я уже ухожу!

Он поднялся с места и быстро шагнул в сторону выхода, но фраза зашедшего к ним в гости синта долетела до его слуха:

– Меня зовут Синтура Хондо… Я поняла… Жаль.

Ее заторможенная реакция повеселила Юрекса, но не задержала тут. Прибывание в клубе да еще и в паре с полимерной куклой убивало всякий интерес. Юрекс, не задерживаясь более, покинул блок, направился вниз и к выходу. На сцене как раз начиналась презентация инновационного напитка «энергетика» и специального импланта для синтов, который позволял перерабатывать его в энергию и заряжать кристаллидный скелет.

Неприятности

На следующий цикл дежурства Юрекс прибыл немного раньше времени и застал Рене, заканчивающим и готовящимся передать свою смену, одного без напарницы. Тот выглядел очень подавленно и сначала не хотел даже разговаривать. «Ясно. Вчера, видимо, не пережил моего ухода. Или получил разнос от своей новой искусственной пассии». Версии сыпались в мыслях, как из рога изобилия. И, все же, сам Юрекс был негордым, и быстро нашел способ хотя бы слегка разговорить напарника:

– Рене, а где Синтэя? Уже время вам сдавать смену. По протоколу я не смогу принять дежурство.

Тот ответил не сразу. Юрекс знал, что Рене долго в себе держать не сможет и рано ли, поздно ли, разговорится. Так и произошло уже через минуту.

– Синта может… Имеет право на опоздание по техническим причинам… Этот новый имплант для переработки «энергетика». В нем, видимо, какой-то сбой или Синта перебрала с напитком… Там ничего страшного. Ее почистят, промоют, схему импланта перепрошьют и все. Час времени.

– Ну вот. Это замечательно. Удобная со всех сторон подруга… Может легально уходить в самоволку по техническим причинам. Мечта, а не баба! – отшутился Юрекс.

Однако Рене не поддержал его веселия, но наоборот совсем отвернулся и отвлекся на параметры очередных замеров посыпавшихся от ИИ с «Ковчега» для передачи в виде итогового отчета.

– Ладно. Будет тебе дуться… Ну, значит я – ретроград и мракобес. И, вообще, отсталый от жизни человек. Я ж не спорю.

Однако Рене на его эти слова лишь отмахнулся, сказав при этом негромко:

– Почему я не в настроении, не твоя вина. Ты совсем ни при чем… Мне «Хомут» выставил претензию, служебное несоответствие занимаемой должности.

– Как это? – весьма удивился Юрекс.

– А так… Помнишь, как мы раньше частенько делали? … Подрабатывали? … Не сами, конечно, но с подачи «Хомута».

– Ты про контрабанду? – догадался Юрекс.

Тот кивнул.

– Ага. Про нее самую, будь она не ладна.

– Так это ж запрос сверху. Наше дело малое: закрыть глаза в нужный момент, а потом подчистить записи.

– Именно. Так всегда и делал… А он мне предъяву и сразу официальное обвинение с занесением в служебное дело, представляешь?

Юрекс слегка растерялся, услышав все это, а потом и вовсе разволновался. До него, словно накатом большой волны с моря, дошла собственная пусть и весьма опосредованная вина в случившемся. «Какой же ты подлец, Хомиц! Сам это все нам спускал и сам теперь топишь Рене! Ублюдок!». Пальцы в перчатках сжались до легкого хруста. Однако Юрекс не подал виду, спрятав руки за спину, сделал сочувствующую мину на лице и попытался как-то приободрить напарника:

– Может просто запугивает. Боится последствий.

Только все это звучало так глупо и неубедительно, что Юрексу самому стало стыдно за свои слова. Но еще больше его жгло осознание того, что именно он своей выходкой там в кабинете Хомица запустил весь этот процесс, сломав отработанную годами привычную схему. По сути выглядело это так, будто он подсидел своего товарища.

– Что тебе грозит? – спросил Юрекс снова.

– Ну, точно перевод на другое место с понижением звания и наград, как проштрафившегося – грустно выдал он.

– Не пойму, что я сделал не так!? – резко повысил он голос обращаясь в никуда. – «Ковчег» еще в деле! А по правилам записи не трогаем, пока корабль не завершен!

Юрекс подошел к напарнику и похлопал его по плечу, затем прижал к себе крепко, сказав:

– Если от меня нужна какая помощь или содействие, дай знать.

Слова «Прости, Рене, но это, отчасти, и моя вина, что все так с тобой вышло» застряли у него в горле комом, так и не вырвавшись наружу. Юрекс струсил, не отважился в последний момент, но для оправдания совести решил непременно поделиться планами, той самой задумкой, что озвучил у Хомица. Рене тем временем немного отстранился, глянул на него с грустной ухмылкой вздохнул и сказал:

– Да как ты можешь помочь!? Сам ж без креда за душой! … Тут только откупаться. Ты ж знаешь Хомица!

Юрекс кивнул головой, соглашаясь с напарником. Он снова захотел сказать всю правду, все как есть, но снова не смог. Рене будто заметил эти его сильные переживания за себя и внезапно спросил каким-то не своим, каким-то подавленным голосом:

– Скажи мне, Юрец, когда мы… Когда Звездный Патруль успел так оскотиниться, а!? Почему мы занимаемся крышеванием контрабанды, покупаем и продаем места в очереди на инспекцию и карантин!? А как же Конвенция!? Зачем были все эти красивые слова в учебке на построении!?

Юрекс снова кивнул, как бы соглашаясь, но при этом возразил:

– Звездный Патруль такой не весь поверь. Есть нормальные и их не мало… Просто тут на орбите Эдэмии все повернуты на достижении собственного счастье и на кредах. Все хотят попасть в рай любой ценой.

Тот совсем опустил голову и медленно погрузился в рабочее кресло. Рене какое-то время просто смотрел в объемный экран с телеметрией и молчал, потом внезапно повернулся на нем к Юрексу и сказал взволнованно:

– Знаешь, Юра. Мы ж тогда тебя разыграли с Келлом би-Райли… Мы ж взяли на понт. Думали ты побравурничаешь, потому что наглотался меты с фобиритом, а на «утро» и не вспомнишь… А ты реально пошел и записался в отряд на крейсер добровольцем.

Юрекс кивнул.

– Я знал, что вы меня на понт берете… Только, правды ради, и не в обиду ни тебе, ни Келлу, я медленно гнил тут в этом нашем болоте. Нас ведь в учебке не тому учили.

– Не тому – согласился Рене. – Но, черт возьми, рай тут так близко и он так манит к себе и дразнит. Как можно устоять!

Юрекс кивнул, снова согласившись с ним.

– Кстати, а что с Келлом? Где он? Я его вчера в столовой так и не увидел.

Рене, услышав знакомое им обоим имя, лишь грустно хмыкнул и махнул рукой куда-то в сторону выхода.

– Что с ним случится!? Он же «би-»! … Для них 5-летняя обязаловка – пустой звук… Он тот год с нами дослужил, потом получил награду за неоконченную обязаловку и перевелся в службу безопасности нового дистрикта на Эдэмии.

– Эх! … Молодец! … Добился своего! Нам его будет не хватать! – улыбнулся Юрекс, закатив глаза.

– Ага… Он бы сейчас мог бы мне здорово помочь! – возмутился напарник.

– Ну так в чем дело! Давай бросим ему сообщение, клич, так сказать, о помощи! – подхватил мысль Юрекс.

Но Рене на это лишь громко и немного нервно рассмеялся.

– Эх, Юрец, классный ты парень! … Где мы, а где он… За 2 месячных цикла, как перевелся, он ни разу не написал, ни позвонил. Просто исчез.

– А ты сам ему писал? У него ж День Рождения вроде как.

– Конечно!

– И что?

– Ничего. Совсем ничего… Так-то!

Оба умолкли и задумались каждый о своем. Юрекс внезапно нашелся.

– Слушай, эта твоя новая подруга-синт может помочь? – спросил он слегка даже эмоционально.

Рене пожал плечами.

– Не знаю… Наверное может, но не так как ты себе представляешь… Она моя последняя надежда сейчас.

– А ты ей уже сообщил?

– Да, но… Синты все воспринимают немного по другому, немного не так, как мы… Это сложно объяснить.

– Эх… А вот с Сес можно было поговорить о чем хочешь, и она поняла бы! – отвлекся зачем-то на прошлое Юрекс.

Не то, чтобы он специально подумал об этом – о Сесне, о Еве. Оно вышло как-то само собой на эмоциях. Рене весь поменялся в лице и словесно набросился на него:

– Что ты понимаешь, а!? … Это вокруг тебя и Келл, и Сесна, и Ева вились, как змеи! Меня они просто терпели, как необходимый компанейский атрибут, как говорящий фон!

– Что ты такое говоришь!? Вы с Сес были парой! И я, и Келл прекрасно видели и знали это!

Тот немного успокоился и лишь махнул рукой:

– Да знаю… Вы супер-товарищи… Вокруг тебя вилась Евгеника. Сес говорила, что она в тебя по уши влюблена… Когда ты вступил в экипаж этого своего «Форсина», Келл пытался за ней ухаживать. Хотел даже с собой на Эдэмию забрать… Мы с Сес думали, что всё, что он ее-таки заберет. Но Сес внезапно сказала, что у вас какие-то там чувства проснулись на расстоянии… Мы, если честно, позабавились тогда. Сес, будучи, как лучшая подруга, осведомленной, не сдержала тайну Евы о переписке с тобой и всем разнесла, прикинь?

Юрекс весьма удивился.

– Ты ж тогда сказал, что она сама растрепалась… Выходит врал?

Рене вздохнул, потупил взор и тихо пробурчал:

– Ну, приврал немного. Большое дело. Извини… Тогда казалось глупо скрывать что-то от друзей. Ева явно вкладывала какой-то больший смысл в ваши эти квантовые писули. Хотя мы там ничего такого вообще не увидели. Зато Келл как с цепи сорвался и начал весьма напористо увиваться за Евой… Ну, так тебя ж все равно рядом не было.

Юрекс, слушая товарища, медленно сел в кресло напарника и молча смотрел в одну точку, лишь сухо уточнив:

– Так вы видели нашу переписку? Всю?

Рене вздохнул и молча кивнул, добавив:

– Ну, может и не всю-всю… Но там, где вы строите совместные планы. Где ты делишься с ней тем, как ты скучаешь и думаешь о вас. Какой ты был дурак, что не замечал ее там в учебке и на службе.

Юрекс побледнел еще больше. «Сес как была стервозной, так ею и осталась. Даром что красивая».

– Ладно – внезапно выдавил из себя Юрекс через силу, через давление в груди.

– Ладно? – удивился Рене. – Тебя не злит, что Ева открыла всю свою личную переписку с тобой Сес, а та разнесла по всему отделу?

– Нет. Не злит… Они ж подруги. Во всяком случае, всегда ими были, сколько помню.

– Если бы ты прилетел на пару месячных циклов раньше, то попал бы в эпицентр сплетен. Подняли бы тебя на смех.

– Думаешь?

– Ну… Не знаю… А как иначе?

– А мне все равно.

– Я вот так и не понял, что у тебя за эти полгода случилось, что ты толком ничего не смог рассказать… Даже как-то на тебя, Юрец, не похоже.

Тот лишь отмахнулся и спросил свое:

– Лучше скажи почему ты с Сес расстался-то? Она ж была курсанточка-мечта. Никого красивее на потоке.

Рене отвернулся к объемному дисплею и лишь пожал плечами. Его явно что-то тяготило, но он не спешил открываться. Юрекс не торопил. Он просто знал, что тот должен собраться с силами перед тем, как все рассказать.

– Сес, бросила меня. Сказала, что я – мелкое, болтливое ни на что не способное чмо. Типа, вот, ты взял и перевелся на боевой крейсер в действующий экипаж, а я бы так не смог.

– Это правда?

– Чистая!

– Малышка Сес. Никогда бы не подумал.

– А что тут думать! Мы тебе тогда своей дурацкой выходкой ради понта подарили первое места в вип-лоджии в бабских сердцах, чтобы ты знал!

Рене, выпалив, запнулся, перевел дыхание и добавил, еще более вскипая и возмущаясь:

– Сес даже сказала, что если бы ты ее хотя бы просто пальцем поманил, она бы сбежала с тобой без раздумий, хоть на край Галактики, и не вернулась… Келла тогда особенно это взбесило.

Юрекс покачал головой, не желая слышать больше. Но тот уже и так умолк. Юрекс подплыл к нему на кресле и похлопал дружески по плечу, подбадривая.

– Нет… Это она от обиды… Просто вы, наверное, поссорились, да? Я ж тебя знаю, Рене. Сболтнул лишнего на эмоциях… Ты б сам легко смог бы перевестись на службу в космо-флот… В тот раз на понт взяли меня, вот я и отдувался за нас всех.

Рене на эти его слова лишь потупил взор и как-то даже сделался меньше ростом, словно вжался сильнее в кресло, лишь буркнув:

– Ага. Смог, да не смог… А вот она смогла. Взяла, плюнула мне в душу и записалась в этот «форсогер». Еще и твою Евгенику прихватила.

– И что на них нашло? – недоумевал Юрекс.

– Понятно, что: захотели следом за Келлом на Эдэмию… Мне Сес тогда много чего наговорила, не только про тебя. Сказала, что я ни разу не «би-» и все равно никогда ей не смогу обеспечить достойную жизнь. Пройдет 5 лет и всех нас задвинут куда-нибудь на дальние рубежи на отдалённые от цивилизации КСП или в планетарные миссии, эмбриональные центры.

Юрекс слушал молча и не перебивал. Он дождался, когда тот выговориться и тогда спросил то, что давно хотел:

– Рене, друг, как же тебя угораздило влезть в этот синтетический блудняк, а? Променять Сес на куклу?

– Да я и сам не знаю, что на меня нашло… Я тогда был в такой депрессии. А тут этот «Ковчег» подогнали. Мы с новеньким две смены разгребали место в Карантинной зоне под этого громилу… Потом эти контрабандисты с Эдэмии, чтобы они провалились…

Он резко умолк. Юрекс не торопил его, давая собраться с мыслями.

– Этот новенький Жимуэль пригласил в гости потусить, а у него там эта женщина-синт его… Я как и ты сначала весь такой «фи» … А он говорит, мол, ты не торопись с выводами, а присмотрись.

– А что там смотреть. Кукла она и есть кукла. Даром, что умная – не удержался Юрекс.

– Ага… А он мне «погоди-погоди», и «она» или «он», синт короче, прямо при мне расстегивает комбинезон а там… Все, как у людей, только ровное, упругое, симметричное и без каких-либо изъянов… У них эти импланты, они что-то с чем-то… Бедра, осанка. Даже движения и походку имитируют не отличишь… Грудь так вообще лучше настоящей, только что без сосков, хотя и это все можно имплантами поправить… А этот «энергетик» он же не просто внутрь попадает и там исчезает. Желудочный имплант – целая система преобразования спиртосодержащего раствора в энергию. Там не просто пищевод и емкость. Там же имплантируется и выводящая система, а это уже, знаешь ли, почти как у людей, только там у них двуокись содержащая вода вытекает…

Рене несло без тормозов. Его лицо напоминало человека одержимого чем-то. Речевой аппарат генерировал слова и фразы без умолку. Глаза блестели, руки немного тряслись, как от лихорадки. Юрекс внезапно поймал себя на том, что ему неприятно слушать все эти подробности анатомии синтов. Он попытался его остановить:

– Рене, хватит. Довольно про синтов… Я все понял.

Однако тот, будто его не слышал, и продолжал:

– … Когда «она» снимает комбинезон, а там все такое четкое, ровное, гладкое, линия к линии, изгиб к изгибу… Никаких там заморочек. Никаких унижений. «Она» сразу настраивается на тебя и разрешает все… В тот первый раз Жимуэль мне сразу сказал: «ты попробуй, не отворачивайся» … Ну, я тогда растерялся и потом не удержался…

– Тфу ты! – не выдержал Юрекс.

Он не осуждал друга, но его охватило такое сильное чувство брезгливости и внутреннего дискомфорта, что он не сдержался. Рене заметил его эту реакцию и попытался оправдаться:

– А что мне было делать, а!? Сес назвала меня мелким бесполезным болтливым чмом и лузером! Я был тогда просто на дне! … А тут, по сути, та же женщина… А с этими имплантами она просто идеальна, как в какой нейро-опере или «Орфее» … Только тут не во сне, а в реале! Ну, я не устоял… Правда, мне пришлось немного раскошелиться на импланты, потому что Синтина Жимуэля познакомила меня с «новенькой» недавно «осознанной», у которой все было еще плоское и ровное, и почти никаких имплантов, кроме, разве что, речи, глаз и волос.

– Ох, мать моя! … Так ты еще и импланты этой кукле оплатил? – вздохнул Юрекс, сопереживая товарищу.

Тот кивнул головой и вздохнул:

– Ну да… Весь свой накопленный кредитный фин-рейт на нее потратил, и даже в долг влез.

Юрекс совсем растерялся и уже не знал, что говорить. Он дружил с Рене еще с самой учебки. Тот был его лучшим товарищем, с которым они делили радости и трудности. А тут такое случилось.

– Что? Я – чмо, да? Спустил все креды на куклу, да? … Ну, извини, Юрец, не все могут вот так вот легко и круто изменить свою судьбу, как ты, бац, и в экипаж крейсера!

Тот посмотрел на него немного грустно, но нашел, что сказать:

– Ты б смог, Рене. Я ж тебя знаю.

– Ты серьезно? Ты сейчас не шутишь?

Юрекс по-доброму улыбнулся и похлопал его по плечу.

– Конечно. Если бы это я с Келлом решил тебя разыграть, и ты дал слово, то сделал бы, как я… Ну может чуть больше поныл бы, попричитал, но сделал все равно… Даже не сомневайся! Мы ж с тобой из одного теста!

Рене прям весь просиял от этих слов. Однако Юрекс не закончил:

– Ты можешь прям сейчас это сделать! Легко! … Они всегда кого-то набирают. Не здесь, так на «Аламахе» … Возьми у «Хомута» открепление и вперед! Уверен, он сразу снимет с тебя все обвинения! … И не нужны тебе эти унижения с куклой, дружище!

Последнюю фразу Юрекс сказал с неким придыханием, заглядывая в глаза Рене в надежде увидеть там того самого кучерявого товарища с учебки. Однако тот внезапно весь стушевался, сбросил его руку со своего плеча и, покачав головой, из-подо лба сказал:

– Не, Юрец, поздно. Слишком поздно… Я уже не могу. Я вложился в Синтэю и назад не отступлю.

– Я понимаю. Но у тебя долги, а она – кукла. Что в головах у этих синтов? А если они решат, что люди для них угроза или помеха? Подумай, какое у вас будущее? – попробовал Юрекс снова.

– Не важно какое. Оно мое… Это мой выбор, и менять его уже поздно. Я такой не один. Нас много. И в будущем все будет нормально. Осознанные синты на Хондо уже более 10-и лет, и ничего, как видишь, не случилось… Помоги мне лучше решить вопрос с «Хомутом». Что делать?

Юрекс вздохнул, но спорить больше не стал. Он помолчал немного и решил озвучить кое-что, припасенное для себя.

– Послушай. По поводу «Ковчега» … Можно провести все карантинные проверки лично. На «Срезерах». Чтобы снова не терять дронов в секторе «Е» … В крайнем случае, если там что-то глобально опасное, можно будет вывести за станцию и скормить «пожарной» команде… Это по финалу снимет напряжение с очередью… Маленький инсайд тебе: «Хомут» план уже оценил и одобрил и, в случае успеха, еще и в десна расцелует. Похвалит и в звании восстановит. Вот увидишь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.