Виктория Стамо
Прекрасная выставка. О том, как любовь долготерпит…

Глава 1

-– Майя, твоя выставка – Великолепна!

Ты снова превзошла себя!

А этот «Красный»!

Откуда он? – восторженно лепетала Сара.

– О, благодарю, дорогая! – слегка улыбнулась Майя, подтянув уголки своих губ наверх. – «Красный» – и правда поражает воображение.

Ведь в нем – секретный ингредиент, – кокетливо подняла она бровь.

Ее роскошные золотистые волосы, словно сотканные из лучей Солнца, были элегантно забраны пышной копной наверх, дабы открывать верх спины.

Низ ее спины, и не только, и так был открыт в роскошном черное платье в пол, вырез на спине которого был гораздо ниже, нежели могла себе позволить благородная девица.

С грацией кошки Майя протянула свой бокал шампанского к Саре, переплетя ее руку своей – и сделала небольшой глоток, немного задержав после этого свою руку, глядя Саре прямо в глаза.

Сара была замужем за очень влиятельным коллекционером.

Но, помимо любимого мужа, ее слабостью были женщины.

Особенно – Майя.

О чем Майя, безусловно, знала.

– О, только не говори, что там тот самый «ингредиент» из легенд! – заинтригованно воскликнула Сара, все еще пытаясь поймать взгляд Майи, который уже проскользнул вниз, остановившись на нелепом декольте Сары, которое ей совсем не шло.

– Ты Божественна, дорогая! – слегка облизывая нижнюю губу, словно пытаясь убрать оставшуюся каплю шампанского, томным голосом проговорила Майя.

Сара засияла – и румянец вспыхнул на ее бледных щеках.

– Я надеялась, что твоего мужа заинтересует эта картина, – указала Майя рукой вглубь выставочного зала, словно отправляя почтового голубя. – Ведь Вдохновением для этой картины стала его жена, – многозначительно приподняла она бровь.

И пока Сара не могла вымолвить ни слова, пытаясь сделать вдох, пока ее щеки разгорались все сильнее – Майя продолжила.

– Я писала ее обнаженной, – еле заметно улыбнулась она, глядя Саре в прямо глаза.

А потом Майя слегка наклонилась к уху Сары – и, едва касаясь губами ее волос, прошептала:

– А чтобы передать всю чувственность этого дикого и необузданного Красного – я делала мазки своей нагой грудью, – с жаром выдохнула она.

И пока Сара все еще не могла сделать вдох – Майя быстро отстранилась от нее, приветствуя новых гостей.

– Я отлучусь, – кокетливо сказала Майя, поворачиваясь к Саре своей слишком глубоко декольтированной спиной. – Но если твой дорогой супруг приобретет сегодня сразу несколько картин – буду рада доставить их лично, чтобы выбрать для каждой картины подходящее место в доме, – бросила она через плечо, заскользив в другой конец зала.

– Не так быстро! – злобно остановила ее блондинистая девушка в неподходящем для столь помпезного мероприятия одеянии.

Майя быстро окинула ее взглядом, выражающим одновременно презрение и недоумении – и, слегка улыбнувшись, вежливо спросила:

– Вы хотели бы посмотреть какую-то конкретную картину?

– Да! – разъяренно ответила блондинка. – Ту, которая написана красным цветом, сделанным из сердца Ричарда! – завопила она на весь зал, который наполнился гулким эхом ее слов.

Зал затих.

Лампочка, освещавшая ту самую картину, начала мигать.

И в этой гробовой тишине, кажется, было слышно, как свет лампочки то загорается – то гаснет, издавая тревожный треск.

– Она убийца! – вопила в истерике блондинка.

Застывшие взгляды посетителей были устремлены на Майю, облаченную в роскошный черный, и блондинистую девушку, облаченную в нечто неподобающе светлое для подобного вечера, которые, словно Свет и Тьма, встретились воочию.

– Она убила моего… – начала было блондинка.

– Твоего кого?! – перебила ее истеричную речь Майя, с усмешкой вскинув бровь, и пребывая в полном спокойствии.

– Ты убила своего мужа! – продолжала неистово орать белокурая девица.

– О, так, все же, МОЕГО мужа, а не «твоего» кого-то там? – улыбнулась Майя, все еще держа свою бровь поднятой.

– Арестуйте ее! Она убийца! – кричала блондинка, задыхаясь от ярости.

Люди, потихоньку выходя из состояния шока, начали шушукаться.

Сара, румянец которой стал теперь алым, словно раскаленный металл, смотрела в ужасе то на своего мужа, который застыл с бокалом шампанского в руках – то на Майю, которая, ни на секунду не теряя своего лица, с жалостью смотрела на несчастную блондинистую психопатку.

– Почему вы все молчите?! – продолжала истерику блондинка.

Ее бил озноб.

Руки тряслись.

А лицо искажала пугающая гримаса.

– Что тебя так волнует в этой истории? – томно спросила Майя, слегка улыбаясь вздернутыми уголками губ.

Она говорила четко и спокойно, не повышая тон.

Но стены зала за счет особых сводов делали ее голос таким громким, словно она говорила в микрофон.

– То, что «твой»… – продолжила Майя, – хотя – нет!

Все же – МОЙ!

Муж мертв? – смотрела она на блондинку своими медово-сердечными глазами.

Глаза Майи были цвета свежего гречишного меда.

А на левой радужке было небольшое голубое пятнышко в виде анатомического сердца.

Поэтому Майя называла свои глаза медово-сердечными.

– Мертв? – пронесся едва уловимый шепот по залу.

Майя продолжала смотреть на блондинку, ни на секунду не теряя самообладания.

– Или, все же, тебя волнует то, что ты не уверена, что он мертв? – рассекала Майя, словно лезвием, воздух словами. – И тогда, это, видимо, было бы слишком больно, что, будучи живым – он просто потерял к тебе интерес, забросив, как старую ненужную игрушку? – надменно спросила Майя, с усмешкой наблюдая, как в глазах блондинки зажегся тот самый огонек боли от этих слов, скрививший ее лицо в жуткой гримасе еще больше.

В этом момент истерика белокурой девицы приобрела несколько другой оттенок.

И Майя, воспользовавшись сим прекрасным моментом, продолжила.

– Поэтому ты так хочешь верить, что он мертв?

Ведь, тогда ты могла бы верить в то, что он тебя Любил? – все шире улыбалась она своей кошачьей улыбкой.

Блондинка была в оцепенении.

Слезы застряли в ее глазах, как и воздух в ее горле.

– Что ж, смотри, – достала Майя из черного бархатного клатча со своими инициалами телефон. – Он написал мне сегодня утром.

Как и всегда, когда он в отъезде по своей работе.

Майя открыла сообщение на телефоне – и демонстративно показала истеричке.

– О, прости! Не то сообщение!

Это уже сегодня в обед, когда он писал, как Любит меня и скучает!

И как хочет поскорее оказаться во мне! – наигранно сдвинула бровки и надула губки Майя, иронично сожалея о той боли, что испытывала сейчас блондинка. – Вот утреннее, – снова показала Майя экран своего телефона, улыбнувшись одним уголком своих губ.

– Ты лжешь!!!

Ты ведьма!!!

Ты убила его!!! – закричала сквозь рыдания блондинка, начав, наконец снова дышать.

В этот момент Майя едва заметно бросила взгляд на охрану, которая, наконец, вышла из состояния оцепенения, давая им знак, что они должны подойти поближе.

– Он писал мне три недели назад! – разорялась белокурая девица. – Перед тем, как собирался уезжать!

Сказал, что ты все узнала!

Что ты в ярости – и грозилась его убить!

А из сердца – сделать красную краску для своей новой картины! – истерила блондинка.

– О, так, значит, уже три недели без общения с «твоим», т.е., МОИМ, дорогим супругом? – снова с иронией сдвинула бровки домиком и расстроенно надула губки Майя. – Мне жаль…

Искренне жаль…

Как ты?

Держишься?

Ах, да, вижу, что Нет, – со всей «болью», саркастично заметила Майя.

– Если бы он хотел закончить наши отношения – он бы мне сказал!

Но он говорил, что Любит меня!

МЕНЯ, а не тебя! – с Верой в каждое свое слово, кричала белокурая девица.

О, моя бедная наивная девочка! – с жалостью улыбнулась Майя. -Мне жаль тебя расстраивать – но ты сама видела его сообщения, – оборвала ее страдания Майя.

– Я не верю тебе!

Ты мерзкая лживая тварь! – продолжала истерику блондинка. – Эти сообщения мог написать, кто угодно!

Ричард никогда бы меня не обманул!

Он не такой!

Истерика белокурой девицы переросла в судорожные рыдания.

– Где его Сердце?! – с трясущимися руками вопрошала она. – Где тело?!

Отдай мне их!

Я хочу похоронить его!

Он этого заслуживает!

Теперь слезы блондинки просто текли по ее щекам, а на лице, жуткая гримаса которого начала постепенно сходить, обнажая ее небесно-голубые глаза, полные боли, читалось бессилие.

– Поверь, не заслуживает! – бросила Майя через плечо, возвращаясь к гостям, успев подать знак охранникам, что непрошеную гостью стоит вывести из зала.

На следующий день Майя проснулась от сурового стука в дверь.

Она накинула свой шелковый халат на нагое тело – и, подойдя к двери, спросила:

– Кто там?

– Это полиция!

Открывайте! – прозвучал зычной голос по другую сторону двери.

Майя посмотрела в дверной глазок – и увидела двух мужчин в форме, рядом с которыми стояла та самая несчастная блондинка.

– Вот дрянь! – мысленно выругалась Майя, открывая дверь.

– Что происходит, офицеры? – в недоумении воскликнула Майя, пытаясь поправить свой шелковый халат, который, словно случайно, соскользнул с ее плеча, едва не обнажив полностью грудь.

– О, прошу прощения, – смутившись, извинилась Майя. – Я спала, – пояснила она. – Вчера у меня была выставка – и, кажется, я выпила больше положенных двух бокалов шампанского, – кокетливо укоряя себя, закатила Майя свои медово-сердечные глаза. – Но, надеюсь, вы пришли не потому, что кому-то из вас этой ночью в выставочном зале я сделала слишком откровенный комплимент? – по-кошачьи улыбнулась она уголками своих губ, гипнотизируя взглядом офицеров, которые уже смотрели на нее, словно завороженные.

У Майи всегда был этот Дар: гипнотически действовать на людей, чтобы получать желаемое.

И в нынешней ситуации она, безусловно, им воспользовалась.

– Хотя, даже без шампанского грех не сделать комплимент таким мужчинам, как вы! – лила свои сладкие речи Майя, продолжая гипнотизировать офицеров кошачьим взглядом. – Кажется, я даже забыла на минутку, что замужем, – кокетливо засмеялась она, снова поправляя свой шелковый халат, который, как на зло, опять соскальзывал, открывая, при этом, каждый раз нагую грудь Майи.

– Так Вы художница? – сумев, наконец, заговорить, произнес один из офицеров.

Он начал с восхищением оглядывать гостиную Майи, в которой всюду стояли картины.

– Художница, – улыбнулась Майя. – Но предпочитаю называть себя Музой, Дарующей Вдохновение через то, что я Создаю своими руками, – томно заметила она. – Хотя, бывает, и не только руками, – игриво улыбнулась Майя. – Но об этом, пожалуй, при первой встрече лучше не упоминать – смущенно закусила она нижнюю губу.

Офицеры, пребывая в блаженном забытьи, даже, кажется, забыли, зачем пришли.

Но блондинка напомнила, вставив свои пять копеек.

– Офицеры!

Это она убила своего мужа Ричарда!

Офицеры опомнились.

– Госпожа Перес… – начал один из офицеров.

– О, ну, что вы, офицеры! – ласково улыбнулась Майя. – Можно просто Майя.

Мы, люди искусства, привыкли называть друг друга по имени.

Тем самым мы даем другу другу почувствовать ту незримую ниточку Любви, которая связывает наши Души воедино! – благостно распахнула она глаза, касаясь левой рукой сердца в том месте, где халат снова почти сполз, обнажая частично грудь Майи.

Смущенный офицер, пытаясь вернуть свое дыхание в привычный ритм, продолжил.

– Госпожа Беннет считает, что Ваш муж Ричард – убит.

И убит – Вами.

Она показала переписку с Вашим супругом, в которой он говорит, что Вы, Госпожа Перес, узнали о его связи с… эммм… Госпожой Беннет, – слегка запинаясь продолжал офицер, – и грозились его убить.

– Да, а из Сердца сделать красную краску для своей картины! – не выдержав, нервно добавила блондинка.

– Да, – еще более смущенно подтвердил офицер. – Мне очень жаль, что мы разбудили Вас после столь значимого события, – неумело извинялся он, глядя на Майю с ноткой благоговения, – но мы должны все проверить.

Майя с грустью и обеспокоенностью посмотрела на блондинку «Госпожу Беннет».

– Милая, как Вы?

Я помню Вас, – начала Майя. – Вы были вчера на моей выставке.

И мне так жаль по поводу Вашего приступа, – со всей скорбью коснулась Майя ладонью своей левой руки сердца.

Госпожа Беннет опешила от такого поворота.

– Офицеры, – продолжила Майя, – это кроткое дитя очень напугало вчера всех нас.

Она ворвалась на выставку – и много плакала и кричала!

И говорила какие-то страшные вещи о моем дорогом супруге, который находится сейчас в поездке по своей важной работе.

Но охрана вывела ее, оказав первую помощь.

Кто-то из присутствующих в зале потом сказал, что эта милая девочка, очевидно, больна!

И мне жаль, что я не смогла позаботиться о ней лично…, – Майя чуть не плакала от боли за это милое израненное дитя. – Каждый, кто был вчера в зале, может подтвердить мои слова, – подытожила она, с сочувствием и презрением смотря на белокурую девицу.

Госпожа Беннет потеряла дар речи от этих слов.

А Майя решила продолжить.

– Офицеры, если то, что вы «все проверите», – она многозначительно посмотрела на офицеров, показывая, что полностью понимает, зачем весь этот «цирк», – хоть как-то поможет этой бедной малютке в ее душевном исцелении – вы можете обойти все комнаты в нашем с супругом доме.

И, разумеется, можете прочесть всю нашу переписку с Ричардом, – ответственно проговорила Майя со всем сочувствием и пониманием. – Правда, есть там и очень откровенные тексты, – кокетливо смущаясь, улыбнулась она, – но если это для благого дела – то я всегда к вашим услугам, офицеры, – закончила Майя свою пламенную речь.

– Т.е., Ваш супруг жив? – опешили офицеры.

– О, разумеется!

Слава нашему Господу! – сложила Майя руки в молитве. – Как я уже сказала – я спала.

Но вот, как видите, новое непрочитанное сообщение от моего дорогого Ричарда! – заулыбалась Майя, словно школьница, увидевшая записку от мальчика, который ей нравится. – Прошу, офицеры, вот спальня, там гостиная, дальше комната для гостей, – взмахнула рукой Майя. – Прошу прощения за беспорядок – но будни Музы таковы, что Вдохновение может застать, где угодно.

А посему – краску вы можете обнаружить даже под кроватью, – игриво засмеялась она. – Могу я предложить вам чаю?

Или, может, чего-нибудь покрепче? – заботливо поинтересовалась Майя у офицеров.

В глазах офицеров читалась неловкость, будто они, как последние идиоты, поверили какой-то душевнобольной девице, нарушив сон Истинной Музы, Творящей нечто Значимое.

– Вы очень любезны – но мы сначала опросим всех, кто присутствовал вчера на Вашей выставке, Госпожа Перес, – заключил офицер. – И, конечно, свяжемся с Вашим супругом, чтобы удостовериться, что он жив.

– Конечно, офицеры.

Я все понимаю.

Но, как видите, – она повернула экран телефона в сторону офицеров, – в его сегодняшнем утреннем сообщении говорится о том, что в ближайшие две недели он будет находиться в Горах без какой-либо связи.

Хотя, возможно… – начала что-то смотреть в телефоне Майя. – О, нет… – расстроилась она. – Телефон Ричарда уже недоступен – а я даже не успела ответить ему на это утреннее сообщение, потому что спала, – томный взгляд Майи поник. – Ах, если бы вы пришли всего на два часа раньше, офицеры, и разбудили меня, – с грустью улыбнулась Майя.

– Я не уйду отсюда без обыска!

В ее квартире Сердце Ричарда!!! – начала истерику блондинка.

– Госпожа Беннет, мы должны покинуть квартиру госпожи Перес, так как у нас нет никаких фактов, подтверждающих то, что Господин Перес мертв, – сказал офицер.

– Я не покину эту квартиру, пока не найду Сердце Ричарда! – не унималась белокурая девица.

– Тогда нам придется силой вывести Вас, госпожа Беннет, из собственности госпожи Перес, – строго заметил другой офицер.

О, нет нужды, офицеры! – защитила «бедную девочку» Майя. – Это кроткое дитя сейчас нуждается в заботе и Любви!

Я поговорю с ней.

И позвоню ее родителям.

Заварить тебе чаю, милая? – с неподдельным участием обратилась она к блондинке.

– Я не буду оставаться с тобой, убийца! – резко ответила «милая».

Офицеры стояли, как вкопанные.

На их лицах читалось сожаление о том, что Благочестивой Майе приходится выслушивать такие оскорбления от сумасбродной девицы, закрутившей роман с ее же законным супругом.

Майя, считав сочувствующий взгляд офицеров, поспешила их успокоить.

– Ничего, офицеры. У меня тоже бывали трудные времена – понимающе улыбнулась она. – И мне тоже разбивали сердце – с грустью сказала Майя.

– Это еще не конец!

Я сама займусь расследованием! – сказала блондинка и, резко повернувшись, покинула квартиру.

А офицеры, еще раз извинившись за то, что побеспокоили Майю, неохотно, но, все же, тоже покинули квартиру.

Едва за ними захлопнулась дверь – Майя скинула свой шелковый халат и плавно, словно на кошачьих лапах, зашагала в душ.

Глава 2

На следующий день Майя, как и обещала, поехала лично доставлять две купленные мужем-коллекционером Сары картины к ним домой.

Одна из них – безусловно, та, что была «Вдохновлена» его женой.

А вторая – та, которую Майя, используя свой гипнотический взгляд, представила Полу, мужу Сары, как олицетворение его уникального Видения шедевров искусства.

Это, конечно, были далеко не те деньги, что Майя хотела бы получать за свои Божественные произведения – но она знала, как важны первые шаги на пути к Большой цели.

– Майя, дорогая! – радостно встречала ее Сара, выходя во двор. – Коктейли и закуски уже готовы! – указала она рукой на накрытый стол на веранде.

О, благодарю, моя дорогая! – с томной улыбкой ответила Майя, приближаясь к Саре своей фирменной кошачьей походкой, поправляя, по ходу, свою широкополую шляпу. – Но сначала – Искусство! – помпезно заявила Майя, дойдя, наконец, до Сары, и поцеловала ее в щеку, оставляя при этом «поцелуе» между своими губами и щекой Сары расстояние в добрых несколько сантиметров.

– Думаю, эта картина, – указала Сара на ту, что была «Вдохновлена» ею, – будет хорошо смотреться в нашей с Полом спальне, – в предвкушении промолвила она.

Но Майя, уловив эти вибрации жажды и желания, сказала:

– Возможно.

Но когда я смотрела на вашу с Полом пару в тот вечер на выставке – в моей голове словно вспыхнула картинка, озаренная бликом Лунного света, как ваши тела, переплетаясь в Дикой животной страсти, наполняют друг друга этой Первозданной Энергией и Мощью, становясь Единым Целым! – выдохнула с еле сдерживаемой неуемной страстью Майя, словно сама была участником этого действа, ощущая, как от самых стоп до макушки в ней поднимается горячая, сносящая все на своем пути, волна желания.

Это был излюбленный прием Майи.

Она была слишком хороша в том, чтобы на физическом уровне ощущать эти Энергии, передавая их, как по проводам, в тела тех, кто находился не только рядом с ней – но в радиусе нескольких метров от Майи.

И Сара, ощутив этот «ток» в своей теле, уже была на грани.

Она хотела эту картину не меньше, чем саму Майю.

И Майя это знала.

Выбрав подходящие места в доме для картин и, безусловно, оставив главное место в спальне над кроватью Сары и Пола для свежезаказанной картины Майи, дамы грациозно проследовали на веранду, чтобы насладиться теперь приятным общением за коктейлями.

И когда речь снова зашла о выставке Майи – Сара, всеми силами пытаясь скрыть неловкость, спросила у Майи, как там Ричард.

В этот момент глаза Майи на секунду застыли, словно она проживала острую боль – но через мгновение снова засияли, ловя лучи Солнца своими медово-сердечными радужками.

– У него всё хорошо, – томно улыбнулась Майя уголками губ. – Вчера утром он писал мне перед тем, как уйти в Горы, где нет связи.

Я спала – и не успела ответить на его сообщение, пока он был еще на связи.

Но это ничего.

Ведь всего через две недели он уже вернется, – все так же улыбаясь, но без особого энтузиазма, сказала Майя.

Сара едва дышала, глядя на то, как Майя держит лицо, боясь сказать что-то лишнее, но, все же, желая как-то поддержать Майю после того жуткого эпизода с блондинкой на выставке.

Майя, быстро считав эмоции Сары, опередила ее:

– Все в порядке, дорогая, – она коснулась ее руки, обдав пальцы Сары теплом своей ладони. – Мне и не такое говорили о моих картинах, – немного сместила Майя фокус внимания Сары с очевидного намека на Ричарда – на свое Искусство.

Сара нервно улыбнулась, глядя на Майю и не зная, стоит ли продолжать этот болезненный для восприимчивой творческой Души Майи разговор.

– Боже, неужели кто-то мог сказать что-то нелестное о твоих шедеврах?! – решила поддержать игру Майи Сара. – Похоже, им не помешает освоить хотя бы азы изобразительного искусства, чтобы понимать, какую ценность несут твои уникальные произведения! – с жаром заключила она.

Неожиданно для Сары, глаза Майи вдруг потухли.

Сара занервничала, боясь, что попала в какую-то слишком болезненную для Майи точку – и больше не увидит ее.

А Майя по-прежнему молчала.

Прошло всего несколько секунд – но для Сары они длились целую вечность!

Вечность, наполненную тревожным ожиданием и удушающим напряжением, от которого сводило скулы.

Майя слегка улыбнулась уголками своих губ, словно надевая привычную маску, и подняла на Сару пустые глаза.

Саре стало не по себе.

Она привыкла к тому, что искры в глазах Майи сверкают так, что их «электричества» хватает на целый дом.

И сейчас, впервые видя эти медово-сердечные глаза такими безжизненными, Сара абсолютно не знала, что ей делать.

– Что ж, – заговорила Майя, прервав молчание, и Сара смогла выдохнуть, – очевидно, не все видят ЦЕННОСТЬ в моих картинах.

Как и во мне… – скорбно заключила она.

И тут Сара поняла, что разбитое сердце Майи на любой вопрос отреагировало бы именно так.

– Майя, прости! Я… Я не хотела… – начала неуклюже извиняться Сара.

О, все в порядке, дорогая, – улыбнулась Майя своей фирменной улыбкой, придав своим глазам немного живого блеска. – Я давно привыкла к тому, что Ричард не ценит меня, как женщину.

Но то, что он не ценит меня, как Творца – уже выше моих сил.

Сара немного опешила от такого поворота событий.

Будучи хранительницей очага, хоть и не имея детей, Саре не была знакома жажда реализации в каких-либо других сферах, помимо дома и семьи.

Ее, конечно, восхищали такие женщины, как Майя – но, все же, она их не понимала.

И уж точно не хотела бы стать одной из них.

Променять уют дома и свежую домашнюю выпечку на бессонные ночи, когда ты, тратя последние нервы, собираешь в кулак маскулиную энергию, забывая о том, что ты женщина, ради какой-то эфемерной реализации и карьеры?

Нет, это точно было не про Сару.

Но она с удовольствием слушала душераздирающие рассказы таких подруг, каждый раз отмечая для себя, насколько же ей повезло получать достаточно восхищения от Пола за свои бриошь.

– Я не ожидала от него такого предательства, – с грустью сказала Майя.

Сара, теряясь в догадках, о каком именно предательстве идет речь, решила молча слушать Майю, чтобы не сбивать ее мыслительный процесс.

– Он никогда не выполнял обещаний, – продолжала делиться Майя. – Ах, да, мой психотерапевт против слов «никогда» и «всегда», – иронично усмехнулась она – и ее взгляд на секунду снова озарили искры. – Но из песни, как говорится, слов не выкинешь, – печально заключила Майя.

Сара замерла в ожидании продолжения, держа бокал с коктейлем под угрожающим ее новым подушкам наклоном.

Мы вместе делали ту выставку в галерее на углу, – сказала Майя, зная, что Сара понимает, о какой именно выставке идет речь, ведь лично была там. – Я всячески помогала Ричарду с организацией, коммуницировала с художниками и коллекционерами.

И, конечно, создавала для этой выставки свои картины, которые Ричард обещал выставить.

В этот момент Сара догадалась, к чему все идет, ведь на той выставке не было ни одной картины Майи.

И, видимо, ее лицо не смогло скрыть сей догадки, потому что Майя сказала:

– Да, именно! Там не было ни одной моей картины!

Ни единой! – сказала она – и замолчала, с горечью ухмыльнувшись одним уголком своих губ.

Сара сидела в оцепенении, не зная, должна ли она прокомментировать как-то сказанное Майей – либо у истории будет продолжение.

И пока она думала – Майя снова заговорила, сняв с плеч Сары сей нелегкий груз.

Он даже не смог предоставить мне помещение для моей выставки, – с болью проговорила Майя. – Сказал, что не может так рисковать, выставляя в галерее, где были работы мало-мальски известных художников, никому неизвестного художника-самоучку.

Сара слышала, как голос Майи стал немного прерываться, будто вся эта ее сердечная боль готова была излиться слезами.

И хоть амбиции Майи были Саре совсем непонятны – она, все же, не могла не ощутить, как и в случае с Энергетическими вибрациями Майи, расходящимися, обычно, горячей волной по всему телу каждого, кто находился в Поле Музы – тупую сердечную боль Майи, осевшую холодным комом где-то в желудке Сары.

Майя держалась – но вот Сара, тело которой сжималось изнутри, кажется, держаться уже не могла.

И ее глаза, неожиданно для нее самой, наполнились слезами.

– Но, благо, есть такие люди, как Грэм, – понемногу приходя в себя, продолжила делиться Майя. – Именно благодаря нему я смогла провести свою первую выставку.

Сара, почувствовав, как ледяной комок в желудке оттаивает, продолжала молча внимать Майе.

– На которую мой Ричард, как ты знаешь, даже не пришел, – снова с грустью улыбнулась Майя одним уголком своих губ. – Ведь у него есть дела поважнее, чем первая выставка его супруги, – иронично сказала она, сдерживая выступившие слезы. – Да, Ричард был из тех, для кого ценны деньги, а не люди.

В ту же секунду поняв, что на слове «был» у Сары екнуло сердце – Майя поспешила себя поправить:

– Что ж, он и сейчас такой…

Ледяной комок в желудке Сары превратился в тяжелый булыжник – и ее затошнило.

А голова начала кружиться.

Неудержимая энергия Майи, вторгавшаяся в телесную оболочку Сары, оказалась для нее слишком мощной.

И как только из глаз Майи покатились две слезы – поток слез Сары также отрылся, неся с собой освобождение.

Майя же ограничилась лишь теми двумя слезами.

А потом, даже не нуждаясь в зеркале, промокнула их салфеткой, оставив свой макияж таким же безупречным.

Сара, наконец, успокоившись – также воспользовалась салфетками.

Тушь потекла – но ей было все равно.

Майя помогла Саре поправить макияж – и они продолжили общение в более веселом русле.

А после еще одного коктейля – распрощались до новой встречи, на которой Майя обещала показать наброски новой картины для спальни Сары и Пола.

Вернувшись домой под вечер – Майя чувствовала усталость.

Ей хотелось спать.

И, недолго думая, Майя прилегла на кровать прямо поверх покрывала, практически мгновенно погрузившись в сон.

Вот он, новый код! – сказала Майя, касаясь рукой огромного круга, создающего эффект вращения.

Стоя перед этим артефактом, даже до середины которого не доставала ее макушка, Майя продолжала плавно проводить рукой по выпуклым линиям круга, напоминавшего старинный щит.

Эти линии следовали за рукой Майи, загораясь под ее ладонями каким-то магическим светом, озаряющим цифры, высеченные на них, начиная гаснуть, как только рука Майи перемещалась дальше.

А свет, находящийся по ту сторону огромного щита, напоминал Северное сияние.

– Я символ защиты и покоя, – заговорил щит. -Символ намерения без боя.

Символ несения всех Благ.

Символ того, кто чем богат, – закончил свою речь щит.

Майя стояла перед этим щитом, обдаваемая ледяным ветром.

На ней были железные доспехи.

А в ее правой руке был огромный тяжелый меч, поднятый вверх и сверкающий, словно кристалл, острием своего лезвия.

Символ защиты и покоя, – пробормотала Майя сквозь сон. – Символ того, кто чем богат, – продолжала она проговаривать слова щита, смахивая в себя остатки сна.

За окном было темно.

Она включила торшер, стоящий на прикроватной тумбочке – и зажмурилась.

На часах было около четырех утра.

Гусиная кожа покрывала ее голые плечи и ноги, высвободившиеся во сне из- под шелкового подола длинного платья.

Ей было так холодно – словно она и правда стояла под ледяным ветром в железных доспехах, покрывающих ее голую кожу.

Майя стащила с кровати покрывало – и, завернувшись прямо в него, проследовала на кухню, чтобы заварить себе горячий чай.

Символ защиты и покоя, – продолжала она крутить в голове фразы из сна, вспоминая каждую цифру, выгравированную на железном щите и уже представляя, какая картина будет поверх этого секретного кода.

Майя и правда была художником-самоучкой.

И, возможно, ее картины были не самого высокого профессионального исполнения.

Но каждый, кто их видел – не мог остаться равнодушным.

Секрет Майи был в том, что каждая ее картина была не просто буйством красок – а воплощением живой Энергии и Силы, захватывающей, как и Энергия самой Майи, все Пространство вокруг.

И под оттенками, сменяющими друг друга, которые можно было увидеть на картинах Майи – было нечто, скрытое от всех глаз.

В каждую свою картину Майя «зашивала» символы и коды, которые приходили к ней во снах.

Они были разными.

И разного назначения.

Так когда-то Майя «зашила» в свою картину для Ричарда Символ Богатства, благодаря чему Ричард и смог так быстро и легко купить ту самую галерею на углу.

Для себя же Майя зашила когда-то в картину Символ Третьего Глаза с уникальным кодом.

У этих кодов была особенность.

Едва Майя наносила тот или иной цифровой код на холст и покрывала его грунтом – она тут же забыла эти цифры навсегда.

С тех пор, как Майя сделала для себя ту картину с Символом Третьего Глаза – символы и цифровые коды стали приходить к ней во снах все чаще.

Сила ее гипнотического взгляда стала в разы сильнее.

А со временем Майя уже и вовсе могла погружаться в трансовое состояние, даже не закрывая глаз – и видеть нужные ей в тот или иной момент цифровые коды.

Никто, кроме Ричарда и еще нескольких самых приближенных людей, не знал об этих символах и кодах на картинах.

Но каждый, кто покупал картины Майи, чувствовал их влияние на себе.

Майя всегда знала, для кого написана та или иная картина – и продавала ее именно этому человеку.

Она не скрывала, что в ее картинах есть нечто, способствующее самому Истинному и глубинному желанию Души – но не говорила, что именно.

А люди, покупавшие ее картины за скромное вознаграждение – обычно лишь улыбались, слушая ее речи о «Чудесах».

Но, спустя какое-то время – и сами начинали замечать, как, их Самое Сокровенное желание их Души начинало распутываться, как клубок, ведя, словно по ниточке, к реализации этого желания.

Кто-то считал, что это совпадение.

Кто-то постепенно осознавал, что в словах Майи была Истина – и даже возвращался за новой картиной.

А кто-то – даже не понимал, что происходит.

Майя знала, что каждая ее картина не может никого оставить равнодушным.

И что каждая ее картина уже выбрала своего владельца.

Поэтому Майя больше всего желала, чтобы те, кто был избран владельцами, «узнали» свои картины.

И для этого – им нужно было увидеть свои картины.

К чему Майя и стремилась.

Чайник засвистел, прервав мысли Майи о цветах новой картины.

Она залила в кружку с чаем крутой кипяток – и, давая ему время «раскрыть» вкус, пошла за холстом.

Нанеся на холст символ увиденного во сне щита – Майя стала аккуратно выводить цифры кода.

Все ее тело обдавало горячими волнами.

Замерзшие плечи теперь пылали.

Ей стало так жарко, что, даже не сумев нанести все цифры, Майя поспешила освободиться от своего шелкового платья, дорисовывая, как и всегда, цифровой код нагой.

Ричард обычно обожал наблюдать именно этот момент Сотворения ее картины.

А Майя обожала то, как он смотрит на нее, чувствуя своей горячей кожей его пристальный взгляд.

Дорисовав символ и код – Майя вернулась на кухню к чаю, который уже остыл.

А Майя ненавидела холодный чай.

Вылив содержимое кружки, она снова поставила чайник на огонь – и полезла в холодильник в поисках чего-то вкусного.

Поправив криво стоящее молоко – Майя взяла с полки оставшийся кусок чизкейка.

Ведь больше там особо было нечего взять.

В нижнем ящике лежало несколько яблок, которые давно стоило выбросить.

На дверце холодильника – полбутылки молока и несколько яиц.

На пустых полка – два клубничных йогурта.

И небольшая стеклянная банка в глубине холодильника, где, словно в маринаде, было нечто, похожее на кусок сердца.

Глава 3

– О, да чтоб тебя! – выругалась Майя. – Она искала в кладовой краски для новой картины – и нашла под одной из полок рубашку Ричарда с пятнами крови.

Она взяла рубашку – и направилась на кухню.

Не долго думая, она достала из мусора крафтовый пакет, оставшийся от круассанов, положила туда рубашку Ричарда – и отправила обратно в мусорное ведро.

Выходя из дома в новом облегающем платье, стекавшим по ее роскошной фигуре, Майя захватила мусор, выкинув его в ближайший бак.

И, надев свои солнцезащитные очки, направилась в любимую кофейню в центре города.

– Вам как обычно? – спросил ее молодой человек в футболке с логотипом кофейни.

– Да, пожалуйста, – улыбнулась Майя, снимая очки и проявляя, тем самым, уважение. – Благодарю, – сказала она, расплатившись – и отошла от стойки в ожидании своего горячего пряного латте.

Когда ее заказ был готов – Майя быстро забрала свой кофе и, с улыбкой пожелав в работникам кофейни хорошего дня, пошла гулять по городу.

Ей нужно было вдохновение.

И Майя решила пойти в парк, чтобы в этих красках природы отыскать нужные оттенки для своей новой картины с Символом Щита.

Сделав несколько кругов по дорожкам небольшого парка – она все сильней ощущала на своей коже чей-то взгляд.

Резко повернув в другую сторону – Майя присела на ближайшую лавочку.

Вокруг не было никого подозрительного.

Никого, чей взгляд она чувствовала бы на себе.

Но ощущение слежки Майю не покидало.

Еще немного посидев на лавочке – она встала, выбросила в ближайшую мусорку пустой стаканчик от кофе – и направилась домой.

У Майи не было никаких доказательств, кроме ее обостренного шестого чувства – но она могла поклясться, что рубашку Ричарда, которую она сегодня выбросила, кто-то «нашел».

– Майя! – окликнул ее женский голос.

Майя плавно повернулась.

Это была Сара, которая широко ей улыбалась и махала, стоя на другой стороне улицы.

Майя дежурно улыбнулась, пытаясь решить, хочет ли сейчас говорить с кем-либо.

Она терпеть не могла, когда кто-то прерывал ее творческий процесс, неумолимо разворачивающийся в ее голове.

Но долго думать ей не пришлось, потому что радостная Сара уже перебегала дорогу, несясь к Майе с объятиями.

– Вот, черт! – только и успела подумать Майя, прежде чем Сара заключила ее с свои широкие объятия.

– Майя, дорогая, я так рада тебя видеть! – затараторила Сара, чем еще больше взбесила Майю, которая, будучи погруженной в свои мысли о новой картине, не имела никакого желания выслушивать ее торопливые речи о чем бы то ни было. – Ты ведь идешь сегодня на премьеру? – взволнованно спросила Сара.

Мыслительный процесс Майи, который был так внезапно и вероломно прерван, теперь резко сместился на слова Сары.

Премьеру? – переспросила Майя, пытаясь понять, о чем речь.

– Да, сегодня в семь! – продолжала Сара. – Нина будет так рада тебя видеть!

Но… – Сара чуть понизила тон, практически переходя на шепот, – должна тебя предупредить, что там будет Маргарет! – заговорщически сказала Сара, говоря о той самой блондинке, Госпоже Беннет.

Внутри Майи что-то словно оборвалось – и рухнуло, дойдя до самого низа живота.

Скулы Майи напряглись, кожа на лбу натянулась – и она резко почувствовала спазм в нижней челюсти.

Но уже секунду спустя – Майя, по обыкновению, подтянула свои уголки губ наверх и расслабила лоб, придавая своим медово-сердечным глазам затуманенный кошачий взгляд.

– Что ж, в этот раз на сцене будет Нина.

Так что, надеюсь, у этой девчонки, которая спала с моим мужем, хватит благоразумия и чести… Ну, или того, что от нее осталось, – иронизировала Майя, улыбаясь одним уголком своих губ, – хотя бы в этот раз не позорить себя на публике.

– Ох, Майя!

Я тобой просто Восхищаюсь! – с широко раскрытыми глазами лепетала Сара. – Если бы какая-то девчонка спала с моим Полом – я бы ее убила! – негодовала она! – И Пола тоже! – продолжила Сара, но, увидев, как взгляд Майи резко поменялся, приобретя какой-то пугающий холодок – быстро замолчала.

– Что ж, все мы не без греха. – ухмыльнулась Майя, снова сделав свой взгляд затуманенно-кошачьим. – Тогда увидимся в семь? – спросила она томным голосом.

– Да, увидимся в семь! – заулыбалась Сара, ощутив облегчение от смягчившегося взгляда Майи.

Они снова обнялись – и Майя, теперь уже думая о том, что наденет на сегодняшнюю премьеру, грациозно поплыла домой.

Едва войдя в квартиру – Майя быстро раскрыла шкаф, где висели вещи Ричарда.

– То, что нужно для премьеры новой постановки «Чикаго», – улыбаясь, подумала она, вытаскивая из шкафа один из пиджаков Ричарда его любимого бренда, логотип которого претенциозно красовался на самом видном месте практически каждой их вещи.

От пиджака доносился аромат стойкого парфюма Ричарда.

Майя поднесла дорогую ткань к лицу – и вдохнула запах Ричарда, будто чувствуя в этот момент его прикосновения на своей коже.

Майя закрыла глаза, ощущая, как горячая волна, поднимающаяся от самых стоп, распространяется по всему ее телу, выходя за его пределы, и, будто вытекая из ладоней, согревает этим жаром ткань пиджака в руках Майи.

Картинками стали проноситься воспоминания, как Ричард, стоя позади нее, нежно убирает своей рукой прядь ее волос, освобождая шею – и покрывает ее жадными поцелуями.

И как Майя даже не ощущает, насколько горячи в этот момент губы Ричарда, потому что все ее тело, пылая, вторит огню Ричарда.

Майя открыла глаза.

Ей было настолько жарко – что стало трудно дышать.

Она учащенно делала вдох за вдохом, ловя губами прохладный воздух, в надежде остановить эту горячую волну, поглотившую все ее тело – но это не помогало.

Тогда Майя снова закрыла глаза – и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, постепенно отправляя этот жар, поднимающийся от самых стоп, обратно в преисподнюю.

Восстановив, наконец, свое дыхание, Майя открыла глаза – и швырнула пиджак Ричарда на пол.

Она не умела шить – но неплохо управлялась с клеевым пистолетом.

А креатива ей уж точно было не занимать.

Отрезав рукава пиджака – Майя декорировала не совсем ровные срезы кусками своего старого боа.

Затем она достала одно из своих платьев – и, нещадно отрезав все лишнее, сделала роскошный шлейф, тянущийся от спинки пиджака Ричарда, также декорировав его остатками боа.

Длины пиджака хватало Майе до середины бедра – и она спела надела под него лишь нижнее белье, дополнив образ высокими сапогами.

Муза была готова.

До премьеры оставался час.

Гости постепенно собирались в фойе театра.

Майя прошествовала по красной дорожке, расстеленной на ступеньках, вверх – и стала искать глазами знакомые лица.

Первым она увидела Пола, который с двумя бокалами шампанского направлялся к Саре.

Увидев Майю – Пол улыбнулся ей и, как истинный джентельмен, вернулся за третьим бокалом шампанского, тут же отдав один бокал подоспевшей Майе.

– Благодарю, Пол, – улыбнулась Майя – и они вместе проследовали к Саре, которая уже беседовала с двумя дамами.

– О, Майя! – заулыбалась Сара, увидев их с Полом – и с жаром потянулась ее поцеловать.

– Рада снова видеть тебя, дорогая, – томно промурчала Майя, неспешно подставляя свою щеку ее губам, по обыкновению выдерживая надлежащее расстояние.

– Боже, какой наряд! – восторженно воскликнула Сара. – И какой парфюм! – продолжила она, утопая в медово-сердечных глазах Майи.

Третий звонок прервал ее восторги – и все гости, включая Пола, Сару и Майю, направились в зал.

Нина была неповторима в роли главной героини Рокси, срывая аплодисменты.

Сара громко кричала «браво», набирая в легкие как можно больше воздуха, чтобы перекричать рукоплескания зала.

Майя же практически не прилагала усилий, говоря «браво» – но ее бархатный голос, казалось, прокатывался по всему залу, окутывая своим мягким тембром все вокруг.

Наступил антракт – и зал «заговорил», снова перетекая в фойе.

– Возьмем клубнику? – спросила Майя Сару, увидев, как Маргарет направилась к столу с фруктами.

– Отличная идея, – поддержала Сара.

Подходя к столу – Майя заметила боковым зрением, как Маргарет, неся что-то на тарелке, замерла в оцепенении, увидев логотип на пиджаке Ричарда.

– Пахнет Ричардом, – тут же сказала Майя Саре своим томным голосом, окутывающим все Пространство вокруг, и, взяв в руку отворот пиджака, протянула его Саре, чтобы та ощутила запах Ричарда, открывая, при этом, взору Сары свою нагую грудь.

– Боже, какой запах! – робко сказала Сара, начиная заливаться краской.

– Потому я его и надела, – улыбнулась уголками своих губ Майя. – Это пиджак Ричарда, – гипнотически прищурила она свои медово-сердечные глаза. – Одурманивает, правда? – томно промурчала Майя, все еще давая смущенной Саре наслаждаться своей нагой грудью.

– Да, – едва дыша, промолвила Сара, продолжая краснеть.

– И хоть Ричард не здесь – его запах всегда со мной, – продолжала Майя, улыбаясь уголками своих губ. – Словно его сильные руки крепко держат меня в своих объятиях, как когда он слегка приподнимает меня за бедра – и сажает на себя, – с жаром проговорила Майя, прикусывая свою нижнюю губу и заставляя Сару дышать еще чаще.

Майя не видела в этот момент Маргарет – но чувствовала спиной, укутанной в пиджак Ричарда, что блондинка ловит каждое ее слово.

– Так соскучилась по своему Ричарду – что решила отправиться завтра в те домики, где мы частенько проводим с ним выходные, – блаженно сказала Майя. – О, а вот и третий звонок, – заметила она, ощущая своей кожей, как оцепенение Маргарет перерастает во внутреннюю истерику. – Нам пора, – улыбнулась Майя Саре, которая пыталась прийти в себя – и поставила на стол тарелку с клубникой, к которой так и не притронулась.

По окончании премьерного показа, «звезды» Чикаго, во главе с непревзойденной Ниной, присоединились к гостям в фойе, купаясь в заслуженных восторгах.

– Твоя картина работает! – бросилась к Майе с объятиями счастливая Нина. – Представляешь, – продолжила она, – буквально через две недели после того, как ты привезла мне картину – меня пригласили на кастинг в этот мюзикл! – с неуемной радостью кричала она. – И, знаешь, что?

В тот момент на мне был костюм в таких же фиолетовых оттенках, как на твоей картине!

Совпадение?

Не думаю! – театрально покачала Нина своим указательным пальцем в воздухе. – В общем, именно в этом костюме я и решила идти на кастинг!

Ну, что б наверняка! – радостно рассмеялась она. – Можешь себе представить?

У меня болят руки!

Руки болят от тяжести цветов, которыми меня сегодня одарили! – не унималась Нина. – Я просто в шоке!

Это же та самая Творческая Реализация, о которой я Мечтала! – восторженно кричала Нина. – Твои картины и правда Волшебные! – она снова бросилась обнимать довольную Майю.

– О, я так рада за тебя, дорогая! – улыбалась Майя.

Ты этого Достойна!

– Картины и правда Волшебные! – подтвердила Сара. – Я уже рассказывала про предыдущие – но сейчас происходит нечто Удивительное! – волнительно произнесла Сара полушепотом. – Ты еще не дорисовала картину для нашей с Полом спальни, – говорила она Майе, – но Чудеса в ней уже начали происходить! – залилась краской Сара.

– Я требую подробностей! – завопила Нина, театрально топнув ножкой.

– Я не знаю, как это объяснить, – пыталась сформулировать свою мысль Сара, – но Пол в последнее время словно стал смотреть на меня по-другому!

С какой-то новой животной страстью!

Прям как ты описывала, – восхищенно смотрела она на Майю. – И я словно чувствую его желание всем своим телом! – недоумевала Сара. – И, кажется, впервые ощущаю то самое единение Душ и тел, о котором ты и говорила! – глаза Сары горели восторгом, переплетающимся со смущением и удивлением.

Майя самодовольно улыбалась уголками своих губ, чувствуя каждой клеточкой тела те эмоции, которые Сара переживала в данный момент.

Но это состояние быстро сменилось, когда Майя уловила острые приближающиеся вибрации.

Маргарет, которая, как и Майя с Сарой, была приглашена на премьеру, также подошла выразить свое восхищение главной героине и ее таланту.

И заодно высказать Майе все «в лицо».

– Нина, ты была Великолепна! – восхитилась Маргарет. – Твой голос – это Дар Божий! – продолжила она восхвалять Нину, наблюдая боковым зрением за Майей, стоящей слева от нее.

По мимике и жестикуляции Маргарет было очевидно, что она взволнована.

По крайней мере – это было очевидно для Майи.

Руки Маргарет немного дрожали.

Это было похоже не тремор.

Ее слова не были четкими.

Было видно, что нижнюю челюсть блондинки сжимает стресс, от чего ее речь, находясь вне ее власти и контроля, неестественна, ведь ей приходится прилагать очень много усилий, чтобы воспроизводить нужные звуки.

Ноги Маргарет также были в напряжении.

И Майя отчетливо видела, как мышца левой ноги блондинки непроизвольно подергивается время от времени.

Майя умела не только передавать свое состояние – но и превосходно считывать как физическое, так и ментальное состояние других.

А потому – она точно знала, насколько Маргарет тяжело в этот момент, ощущая эту тяжесть на себе.

Горло Майи словно сжимал удушающий широкий воротник.

Воротник настолько высокий – что мешал челюсти нормально открываться.

Желудок завязывался в узел.

А вдоль позвоночника проходили одна за другой волны леденящего тока, которые, доходя до рук и ног, острыми иглами впивались в подушечки пальцев на руках и ногах, с каждым своим уколом нарушая равновесие.

Это состояние блондинки, которое Майя ощущала сейчас на себе и своем теле, было просто невыносимым.

Поэтому Майя на секунду закрыла глаза, делая глубокий вдох, и начала медленно выдыхать, едва заметно приоткрыв рот, «собирая» по всему своему телу впивающиеся иглы – и направляя их через свои стопы прямо в пол.

– Ты самая потрясающая Рокси! – продолжала Маргарет лить комплименты Нине. – Неудивительно, что с такой харизмой ее оправдали! – нервно улыбалась блондинка. – Но как же хорошо, – решила она бросить «камень» в Майю, – что в Настоящей Жизни тех, кто убивает своих мужей, сажают за решетку!

Ведь именно там им и место! – жестко и самодовольно подытожила она.

Впрочем, как и место тех, кто «сам нарвался», – процитировала Майя строчку из легендарной песни, – в Мире Ином, – игриво заметила она, переводя разговор в шутку.

Нина и Сара, хорошо знавшие юмор Майи, который зачастую бывал «на грани» – рассмеялись.

И все же, Майя уловила едва заметный «запах» страха, исходящий от Сары в этот момент.

«Запах» же блондинки был гораздо более конкретным и отчетливым, ведь в этом «коктейле» ароматов были и нотки страха, и нотки жажды, и нотки мести, и нотки паники, и нотки борьбы, и нотки злости, и даже нотки безысходности.

Излив из себя поток нескончаемых комплиментов – Маргарет, по-прежнему пребывавшая в нервном напряжении, удалилась.

Лицо Нины, получившей все эти комплименты, выглядело озадаченным.

– Я волнуюсь за нее, – выпалила она, едва блондинка удалилась. – О, Майя, прости! – тут же спохватилась Нина. – Я не… – попыталась было оправляться она.

– Не стоит, все в порядке, – мягко улыбнулась Майя. – А что случилось? – с неподдельной заботой спросила она.

– У нее бывают панические атаки, – сказала Нина.

– Боже, бедное дитя! – с участием сказала Майя, прикладывая свою левую руку к груди.

– Да, – продолжила Нина.

У них это наследственное.

Ее мать провела последний год жизни в заведении для душевнобольных.

Ей не было и сорока, когда ее не стало.

Маргарет было всего пять лет.

– Какой ужас! – глаза Майи наполнились болью. – Я об этом не знала! – продолжила она, изгибая брови в участливом сопереживании.

– Да. И я боюсь, что вся эта история с Ричардом сильно подкосила ее.

Говорят, она снова начала пить таблетки, – заговорщически сказала Нина полушепотом. – О, прости, Майя! – снова опомнилась она.

– Все в порядке, дорогая, не переживай, – мягко, но печально улыбнулась Майя.

– Я знаю, что для Ричарда она была всего лишь «ошибкой», – всеми силами старалась Нина усидеть на двух стульях.

– И не единственной! – саркастично заметила Майя, ухмыльнувшись.

Сара нервно улыбалась, не зная, что сказать.

Ее лицо было таким красным, что, казалось, сливалось с огромными бархатными шторами в фойе.

– Но она влюбилась в него по уши! – переживала Нина.

– Что ж, все мы были когда-то такими идиотками, – иронично заметила Майя, улыбаясь своей фирменной улыбкой со вздернутыми уголками губ.

– Это уж точно! – ухмыльнулась Нина. – У меня был Пол, – закатила она глаза.

– Надеюсь, не мой Пол? – нервно засмеялась Сара.

– Если бы это был твой Пол – я бы тебе его не отдала, – хохотала Нина.

– Да, Пол – не такой, – расплылась в смущенной улыбке Сара. – А вот Маркус – был тем еще засранцем! – рассмеялась она, снова заливаясь краской.

– А у меня был Ричард, – словно молотком в зале суда, прервала их смех Майя сим «приговором».

– Что?!

И ты с ним после этого осталась?! – недоумевала Нина.

Сара тоже напряглась в ожидании подробностей.

– Говорю же, я была идиоткой! – рассмеялась Майя.

Нина и Сара поддержали ее смехом.

Поболтав с ними еще немного – Майя вернулась домой, намереваясь взяться за кисть.

Ее не отпускал тот сон про щит, где она была в ледяных железных доспехах.

И Майя точно знала, что должна каким-то образом использовать этот «холод» в своей картине.

Не долго думая – она решила провести эксперимент с красками.

Майя знала, что акриловые краски портятся от холода, распадаясь на частицы.

И хотела опробовать этот эффект в своей картине со щитом.

Открыв холодильник – Майя обнаружила все те же несколько яблок, которые давно пора было выбросить.

Это она, наконец, и сделала.

Начав выкладывать тюбики с краской на разные полки холодильника – Майя решила положить туда еще и небольшой холст, предварительно нанеся на него достаточно толстыми слоями несколько оттенков краски, чтобы понять, что в этом случае с ней произойдет.

Холст хоть и был небольшим – но не помещался на свободной полке холодильника.

Тогда Майя достала ту самую банку с куском чего-то, напоминающего сердце, и, отставив ее пока на подоконнике, разместила на освободившейся большой полке холст.

А потом вернула в холодильник банку с сердцем, поставив ее теперь на другую полку.

Глава 4

Проснувшись в отличном настроении, Майя насладилась утренним чаем.

Потом достала чемодан, закинула в него несколько платье и кардиганов – и выпорхнула из дома, сев в такси.

Она знала, что за ней кто-то следит.

И намеревалась выяснить, кто.

Поэтому, не проехав и двух минут, попросила таксиста развернуться, сказав, что кое-что забыла.

А вернувшись к дому – заплатила двойной тариф, сказав водителю такси, что ждать ее не нужно.

Поднимаясь по лестнице, Майя услышала, как открывается замок ее квартиры.

При открытии он издавал особый щелчок.

Майя поспешила подняться, бросив чемодан внизу, чтобы увидеть, кто это.

Хотя уже на подходе к двери квартиры она поняла, что там Маргарет.

Сложно было не учуять этот отвратительно-резкий парфюм блондинки.

Майя в ярости открыла дверь своей квартиры, со всей силы захлопнув ее, давая, тем самым, понять непрошеной гостье, что она дома – и понеслась на кухню, идя по следам удушающего парфюма.

– Как ты попала квартиру?! – спросила Майя, застав на кухне блондинку, которая рылась где-то под шторой у окна.

Но Маргарет, кажется, была готова к бою, потому что, даже не испугавшись, продолжала поиски.

– Не твое дело! – резко ответила Маргарет, поднявшись, и осматривая теперь подоконник.

– Хм, а ведь верно говорят, что мужчины выбирают одну и ту же женщину – просто в разных обличиях, – ухмыльнулась Майя.

– Даже не смей сравнивать меня с собой! – рассвирепела блондинка, глядя теперь в упор на Майю. – Где его сердце? – вопила она.

Майя лишь приподняла свою бровь, выражая недоумение.

– У меня есть фото! Ты хранишь его сердце в банке!

Мой частный детектив вчера запечатлел это! – продолжила свирепствовать блондинка, протягивая теперь руку к холодильнику. – И, кстати, его рубашка с пятнами крови тоже у меня!

Уверена, экспертиза найдет все то, что ты так тщательно скрываешь! – самодовольно сказала она, дергая ручку холодильника. – Боже, Ричард! – в ужасе завопила Маргарет, увидев на полке ту самую банку – и начала терять сознание.

– О, да чтоб тебя! – выругалась Майя, глядя, как блондинка стекает по дверце холодильника на пол. – Вот идиотка! – продолжала агрессировать Майя, спеша открыть дверь своей кладовки.

Достав оттуда пузырек с вонючим растворителем для краски – Майя быстро открыла его и поднесла к носу блондинки.

Носогубные мышцы на лице белокурой девицы начали шевелиться, улавливая едкий аромат.

Но запах был таким вонючим, что Маргарет, кажется, начало подташнивать.

Как, собственно, и Майю.

Вдохнув еще раз, лицо блондинки сморщилось – и ее стошнило.

– Ну, класс!

И прямо на мой ковер! – всплеснула руками Майя. – Что ж тебя от твоего вонючего парфюма так не тошнит?

Вставай уже! – закричала Майя. – Не хватало еще, чтоб ты тут захлебнулась! – гневно сказала она, пытаясь поднять блондинку. – И, кстати, с тебя клининг! – заключила Майя, посадив блондинку на полу, оперев ее спиной о закрытую дверцу холодильника.

– Ричард… – начала рыдать блондинка, подавляя вновь и вновь подступающую тошноту.

– Пей! – протянула ей Майя стакан воды.

– Отравить меня хочешь? – сквозь рыдания зашипела блондинка.

– Как хочешь! – оскорбилась Майя, бросив стакан с водой в раковину, где он мгновенно разлетелся на осколки.

От испуга рыдания блондинки резко затихли.

– Я добьюсь справедливости!

Ричард такого не заслужил! – тихо стенала блондинка, роняя слезы, все еще не в силах подняться.

– Послушай меня, – спокойно и холодно сказала Майя.

Ее голос не был похож сейчас на ее обычный томный и кошачий.

А взгляд был прямой и резкий. – Ричард жив, сказала Майя.

И единственное, чего он действительно не заслуживает – это такой искренней Любви! – отрезала она.

Блондинка молчала.

Ее слезы начали высыхать.

Она не понимала, что происходит – но чувствовала, что Майя сейчас говорит правду.

Тем не менее – она не могла себе позволить слепо ей доверять.

– Ты можешь взять на экспертизу эту банку.

Мне скрывать нечего, – продолжила Майя. – Потому что это не сердце Ричарда.

И не сердце кого угодно другого.

Ну, т.е., да, это кусок свиного сердца – но не человеческого.

Блондинка продолжала молчать, внимая словам Майи.

– Рубашку тоже можешь взять на экспертизу.

Ведь там, как ты уже поняла, тоже нет человеческой крови, – ровным и холодным голосом продолжала Майя. – И тебе, наверное, интересно, для чего же мне весь этот антураж, так похожий на следы преступления? – приподняла бровь Майя, как бы интересуясь у блондинки, желает ли она продолжения сего занимательного рассказа.

Маргарет молчала.

Ее глаза говорили: «Продолжай!»

И Майя продолжила.

– Весь этот антураж – идея Ричарда, чтобы свести тебя с ума и упечь в заведение для душевнобольных, где закончила свою жизнь твоя мать.

– Это неправда!

Неправда! – едва дыша говорила блондинка, сама не веря в то, что это действительно неправда.

– К сожалению – правда! – отрезала Майя. – И в глубине Души ты это знаешь! – грустно ухмыльнулась она, опустив взгляд.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – недоумевала Маргарет.

– Затем, что я знаю, что такое разбитое сердце!

Сердце, разбитое Ричардом!

И я не позволю ему больше ломать чьи-то Судьбы лишь за то, что кто-то, в отличие от него, способен Любить, – уверенно заявила Майя.

Маргарет сидела на полу в оцепенении.

– Когда мы познакомились, – начала свой рассказ Майя, – я сразу увидела в нем свою Родную Душу.

Маргарет потупила взгляд.

Очевидно, у нее были схожие чувства.

– Он почувствовал ко мне то же самое, – продолжала Майя. – Ну, по крайней мере, я так думала, – снова с грустью ухмыльнулась она. – Ричард был единственным, кому я доверяла на все 100%!

Единственным, кто знал меня Настоящую, без каких-либо «масок»!

Единственным, с кем я делилась самым сокровенным! – голос Майи начал прерываться от накрывающих эмоций.

Таких сильных – что Маргарет тоже мгновенно ощутила на себе всю боль Майи, когда ее сердце резко сжалось в груди, выпустив, словно испуганный еж, острые иголки в попытке защититься.

– Для меня это была Любовь.

А для него – просто удачная сделка, – с грустью констатировала Майя.

Маргарет сдвинула брови, не совсем понимая, о чем сейчас говорит Майя, но догадываясь, что речь о «Волшебных картинах», о которых она была наслышана.

– Да, все так, речь о картинах, – ответила Майя на немой вопрос Маргарет, чем, определенно, смутила блондинку. – Полагаю, Нина рассказывала тебе что-то о моей картине? – спросила Майя.

– Да, – неохотно ответила Маргарет.

– Но, полагаю, Ричард ничего такого не рассказывал, – иронично улыбнулась уголками своих губ Майя.

– Не рассказывал, – напряглась блондинка.

– Зато, полагаю, Ричард рассказывал, какой он молодец, как смог стать владельцем той небольшой галереи, как смог сам сделать выставку, на которую пригласил нескольких громких художников и как я, его жена, художник-самоучка, тяну его вниз, пытаясь подпортить репутацию, требуя выставить мои «нелепые» работы в его драгоценной статусной галерее? – саркастично заметила Майя.

Маргарет потупила взгляд.

Она не знала, что сказать, потому что именно это Ричард ей и рассказывал.

– Так я и знала, – самодовольно, но не без грусти, улыбнулась Майя одним уголком своих губ. – Просто, видишь ли, он забыл упомянуть, что это благодаря МОЕЙ картине, которую я писала для него по его просьбе, он смог так легко купить ту галерею.

Благодаря МОИМ переговорам с громкими художниками он смог заполучить их работы в свою галерею, дабы сделать ее статусной.

И это МОИ картины он не захотел выставлять, чтобы никто другой не смог стать обладателем той Силы, которая, как по Волшебству, ведет к желанному результату! – отрезвила блондинку Майя.

Маргарет по-прежнему молчала, все больше и больше понимая, что Майя говорит правду.

– Ты же знаешь, как он всегда говорит: «Люди – это Главная Ценность!» – иронично заметила Майя.

Маргарет внимала.

Все знали эту излюбленную фразу Ричарда.

– И весь фокус в том, – продолжила Майя, – что люди, обычно, «читают» эту фразу буквально, не видя скрытого смысла, который, на самом деле, имеет в виду Ричард.

Люди – и правда его Главная Ценность.

Ведь благодаря таким людям, как я, как ты, как кто угодно другой, кто способен давать ему хоть какой-то важный для него на данном этапе ресурс – он Растет.

И для него это и правда Ценно.

Но не люди – а его Рост.

И как только определенный ресурс от какого угодно человека перестает быть для него актуальным – то, как ты понимаешь, и ценность этого человека для Ричарда перестает быть актуальной.

В основном, конечно, потому – что ценности ни в одном человеке, кроме себя любимого, он никогда и не видит.

А видит Ричард лишь выгодный или невыгодный для него ресурс, который могут ему дать те или иные люди, – пояснила Майя.

В глазах Маргарет читался мыслительный процесс.

Очевидно, она перебирала в голове факты, подтверждающие слова Майи.

И Майя знала, что таких фактов было немало.

– А еще, наверное, Ричард не упоминал, что его очередная «ступень» на этом Пути по глупым головам, верящим в сказки – галерея твоего отца, – улыбнулась Майя уголками своих губ.

Глаза Маргарет округлились.

Было ощущение, что эта глупышка и правда верила в «сказку о Любви» с Ричардом, игнорируя очевидное.

– Ох, узнаю этот взгляд, – съязвила Майя. – У меня был такой же, когда Ричард, который обещал мне выставить мои работы в своей галерее, сказал потом, что я просто творческая личность, которая помнит то, чего не было.

Ведь он не мог пообещать художнику-самоучке выставляться в столь статусной галерее, наряду с настоящими художниками.

В голове Маргарет снова начался мыслительный процесс.

Очевидно, с ней он тоже применял этот прием.

– И таким же был мой взгляд, когда я узнала о тебе, – улыбнулась одним уголком своих губ Майя.

Маргарет опустила глаза.

– Я сказала ему, что требую развод.

И он, разумеется, согласился.

Ричард уже получил небольшую галерею благодаря моей картине.

А для того, чтобы получить галерею твоего отца – ему не нужна была моя картина.

Теперь Ричарду достаточно было тебя! – ухмыльнулась Майя. – Видишь, все просто! – иронично развела она руками.

Я перестала быть для него Ценностью, потому что подоспела новая «Ценная ступень»! – пояснила Майя.

– Но… – начала было Маргарет.

– Да-да, тут-то он и просчитался! – ехидно заметила Майя. – Так любит хвастать своим стратегическим мышлением – а просчитать все детали никак не может, – засмеялась она. – Он не знал, что, женившись на тебе, ему придется переехать в тот загородный поселок, потому что тебе вообще не интересна вся эта богемная жизнь, на которую он так рассчитывал.

И что твой отец, будучи освобожденным от постоянных забот о тебе, сможет теперь больше времени уделять своей галерее.

И когда ты ему это озвучила – он прибежал ко мне, чтобы я помогла ему «избавиться» от тебя, – улыбнулась Майя, с грустью глядя на то, как с грохотом рушатся иллюзорные Мечты этой наивной малышки. – Тогда Ричард и рассказал мне о своем коварном плане, от которого мне стало не по себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.