Галина Одинцова
Писательская академия "Созвездие"

От автора

***

— Профессор, говорят, в академии повсюду можно встретить роботов. И их трудно отличить от человека. Например, в вестибюле…

— Да, это правда. Ректор академии увлекается робототехникой. Он сотрудничает с компанией АО "Заслон". Роботов можно встретить не только в вестибюле. Продолжим работу, уважаемые слушатели академии. Хочу ещё вам сказать…

— Профессор, извините, говорят, однажды роботы в стенах академии взбунтовались. В коридорах было страшное побоище. Ректор не боится…

— Нет, не боится. С каждым днём наши роботы становятся умнее, функциональнее. Если вы читали фантастику, то должны знать: о роботах люди мечтали с древних времён. Основное предназначение наших машин — улучшить условия труда для работников и преподавателей академии. А ваша задача — получить знания! Отставить вопросы! Мы отклонились от темы лекции, продолжим!

— Профессор, а расскажите…

— А расскажите лучше вы мне! Напишите, какие бывают роботы?

***

***

— Отпусти её! — голос робота-Эмилии прозвучал низко и жёстко, с металлическим скрежетом, будто шестерни внутри неё заклинило от напряжения.

Робот-Фабия не ответила. Вместо этого она лишь крепче сжала руку Стеллы.

Тогда робот-Эмилия схватил робота‑Фабию за рукав и рванула изо всех сил.

Раздался треск рвущейся ткани — и рукав остался в металлической руке робота‑Эмилии. Все замерли: такого ещё никто не видел!

Под искусственной кожей руки робота-Фабии пульсировали тонкие серебристые трубки, наполненные мерцающей жидкостью цвета расплавленного серебра. Они ритмично сжимались и разжимались, напоминая кровеносные сосуды. В местах разрыва обнажились изящные соединения сервоприводов — миниатюрные шестерёнки и провода, переплетённые с полупрозрачными капиллярами. Из повреждённого участка медленно сочилась та самая мерцающая жидкость, образуя на полу блестящие капли, которые тут же начинали испаряться с лёгким шипением.

Стелла застыла, переводя взгляд с оторванного рукава на обнажённый механизм, её губы дрожали. Робот-Эмилия на мгновение замерла, словно осознавая содеянное, — в её оптических сенсорах промелькнуло что‑то похожее на замешательство. А робот-Фабия… Робот-Фабия медленно подняла руку, рассматривая повреждённое место. В её голосе, когда она заговорила, прозвучала непривычная, почти человеческая горечь:

— Ты… порвала мою любимую кофту...

***

Благодарю Александра Максимовича Сусленкова,

чьи ценные подсказки и проницательные замечания стали

для меня неиссякаемым источником вдохновения

и опорой в ходе напряжённой работы над этой повестью.

Глава 1. Век живи – век учись тому, как следует жить

— Стелла, доченька, просыпайся.

— Мамочка, ещё минутку, сон досмотрю, осталось совсем немного.

— Я тебе одежку приготовила… одё… Висит на дверце шкафа… Блинчики… варенье… чай…

— Хорошо, мама, я слышу тебя, слышу… слы… — пробормотала Стелла и вновь погрузилась в царство Морфея…

***

В зале царило оживление: выпускники волновались — последний день в стенах альма-матер.

— Следующий сертификат на поступление в Писательскую академию «Созвездие» на подготовительный курс без экзаменов вручается одной из лучших учениц школы — Эстелле Наум!

Стелла вздрогнула от неожиданности, но тут же взяла себя в руки и устремилась на сцену.

— Эстелла, вы это заслужили. Я знаю, как вы хотите попасть в Писательскую академию. Доброго вам пути!

Сертификат вручал директор литературного колледжа. Большая честь — получить из его рук столь важный документ, открывающий двери в академию для писателей вне конкурса через год. Это учебное заведение считалось самым престижным в округе, и поступить в него было непросто, настолько высоки были требования к поступающим.

Директор несколько раз подчеркнул значимость образования в жизни и практической деятельности:

— …И запомните слова древнеримского философа Луция Аннея Сенеки: «Век живи — век учись тому, как следует жить». Смысл этой фразы в том, что не только образование даст вам знания, но и сама жизнь будет учить вас жить. Познавайте её и выбирайте свой верный путь!

После мероприятия к Стелле подошли поздравить несколько человек. Подруга Эмилия не подошла, даже не взглянула в её сторону, словно их дружба никогда не существовала. Она тут же убежала, не попрощавшись ни с кем. Зато Леонид её поздравил:

— Стелка, поздравляю! Молодец! Я ведь тоже поступаю на факультет беллетристики в ту же академию. Но до второго курса мы будем в одной группе!

— Лео, спасибо тебе! Я рада, что мы будем вместе! Я сейчас хочу поехать туда, посмотреть, что там и как. Поехали вместе?

— Я заеду домой, брат обещал меня отвезти позже. Увидимся!

— Пока, увидимся!

Лео (Леонид Стренусов) окончил девятый класс с медалью и тоже получил сертификат. Он жил с братом. Их родители погибли в автокатастрофе, и брат Канис стал главой семьи. Они были дружны, сильны духом, хотя и пережили потерю с большим трудом.

Стелла вызвала такси и, не заезжая домой, отправилась прямиком в академию, чтобы сдать сертификат в приёмную комиссию, а заодно осмотреться на месте. По дороге она несколько раз пыталась дозвониться маме, чтобы поделиться радостной новостью, но её телефон снова оказался вне зоны действия сети. Это не встревожило Стеллу: видимо, мама находилась в архиве, где связь всегда была плохой. «Ладно, всё расскажу вечером! Вот мамочка обрадуется! Мы так мечтали об этом!» — думала Стелла.

Дорога в Писательскую академию «Созвездие» пролегала через густой сосновый бор, тугим полукольцом охватывающий западную часть приграничного города. Стволы мачтовых сосен мелькали за окном такси. Академия возвышалась среди величественных великанов, стремящихся в небо.

Стелла читала, что сосняк обладает таинственной силой, о которой ходят мистические легенды. Бабушка говорила: "Сосновый воздух не только исцеляет, от депрессии спасает, но и губит тех, кто душой нечист. В берёзовом лесу хорошо веселиться, а в сосновом — молиться».

Стеллу охватил озноб, тревожное предчувствие тонкой змейкой проникло в душу. «Куда я еду? Надо было дождаться маму и поехать с ней. Телефон снова недоступен! Ох, мамочка, прости! Зря самовольничаю».

Через час такси остановилось у высоких ворот, украшенных причудливыми металлическими изгибами и никелированными железными шариками. В центре ворот красовалась огромная буква «А». Солнечные лучи, отражаясь в золотых вензелях, ослепляли. Стелла зажмурилась, но тут облако прикрыло солнце, и она смогла разглядеть кнопку звонка.

— Дежурный слушает вас.

— Меня зовут Эстелла Наум, я привезла сертификат в приёмную комиссию академии.

— Проходите. Приготовьте паспорт.

Стелла вошла в парк с высокими деревьями-стражами по обеим сторонам дорожки, ведущей к величественному зданию академии. Грациозное каменное изваяние, необыкновенно высокое, похожее на памятник, словно своей макушкой задевало облака. Она поднялась по ступеням. Их тридцать три: на каждой ступеньке — буква алфавита, украшенная замысловатыми вензелями, — какая красота! Пока поднималась, повторила весь алфавит, не заметив, как преодолела лестницу. Нажала на звонок рядом с массивной дубовой дверью.

— Дежурный слушает вас!

— Меня зовут Эстелла Наум. Я пришла в приёмную комиссию академии.

— Входите. Приготовьте паспорт.

Дверь медленно отворилась, пропуская Стеллу в небольшое помещение, сплошь уставленное зеркалами. Раздвинулись зеркальные двери, и Стелла оказалась в светлом пространстве вестибюля. Вдоль стен — мраморные скамейки, стены украшены картинами с цитатами писателей-классиков.

«Театр начинается с вешалки» — почему-то вспомнились Стелле эти слова, обескураженная увиденной красотой. Чеканя шаг, к ней подошёл швейцар. Его униформа напоминала форму гимназиста царской России: синий мундир до колен, украшенный металлическими золотыми пуговицами с буквой «А».

— Приветствую вас, можете пройти в приёмную комиссию. Кабинет на втором этаже. Поднимитесь по винтовой лестнице в центре холла. Приготовьте паспорт…

Стелла прошла в холл. И снова повсюду — логотипы академии: высокие потолки со светодиодными светильниками, расположенными по всему периметру, мраморные стены, дверные ручки. Мраморный пол отражал свет и сверкал такой чистотой, что казался ледяным. Она осторожно, боясь поскользнуться, направилась к винтовой лестнице. На втором этаже множество дверей, как в обычной школе. Стелла нашла нужную с надписью «Канцелярия» и постучала. За столом сидела полная дама в чёрной форме с погонами.

— Меня зовут Генриэтта Власовна. Я секретарь. Отвечайте чётко, ясно, пишите без ошибок! Готовы? Приготовьте паспорт.

— Здравствуйте. Сто раз напомнили про паспорт! — прошептала Стелла, протягивая документ. — Вот мой паспорт, — проговорила она, делая ударение на слове «паспорт».

— Сколько вам лет?

— П-пятнадцать с половиной… Скоро будет ш-шестнадцать. Осенью. Стелла волновалась, словно сдавала экзамен. Но строгая дама, ни разу не взглянув на неё, что-то записывала в толстую тетрадь, проговаривая вслух каждое слово.

— Половины не надо. Пятнадцать. Эстелла Наум, заполните анкету, — Генриэтта Власовна протянула листок, не поднимая глаз от журнала.

— Но мне скоро шестнадцать… — Стелла попыталась возразить строгой секретарше, но та словно не слышала её.

Стелла вздохнула, прочитала бланк, взяла ручку и принялась отвечать на вопросы анкеты, проговаривая каждое слово, как это делала Генриэтта Власовна, боясь допустить ошибку. Естественно, будь секретарь более снисходительной, она бы так не волновалась.

— Анкету мы рассмотрим в частном порядке. Если вашу кандидатуру утвердят, вы станете студенткой Писательской академии «Созвездие». Вы должны с блеском пройти подготовительный курс, чтобы вас приняли. А пока будете числиться слушателем. — Генриэтта Власовна говорила монотонно, её речь была абсолютно лишена выразительности и эмоций. — Теперь поднимайтесь в свою комнату. Ключ у швейцара.

— К-к-как в комнату? Мне надо домой! У меня нет одежды…

— Вам не нужна одежда. У вас будет форма! Читайте Устав академии, учите правила поведения. Все брошюры с приказами находятся в вашей комнате. Вы свободны, — продолжая что-то записывать в журнал, отчеканила Генриэтта Власовна.

Стелла поняла — спорить бесполезно и спустилась в вестибюль. Он уже не казался таким светлым и просторным. Ей не понравилось, что с ней никто не посоветовался, не спросил, хочет ли она сегодня остаться здесь.

У дверей, словно памятник, застыл швейцар. Стелла подошла к нему и умоляющим голосом попросила:

— Откройте, пожалуйста, дверь, мне надо домой.

— Не положено. Возьмите ключ-карту и поднимитесь в комнату.

— Вы меня не поняли? Мне на-до до-мой!

— Возьмите ключ-карту и поднимитесь в комнату.

— Я буду кричать! — Стелла топнула ногой, но это никак не повлияло на швейцара.

— Сколько хотите кричите, топайте, хлопайте… Возьмите ключ-карту. Ваша комната на тринадцатом этаже, — монотонно бубнил швейцар, не обращая внимания на уговоры Стеллы.

Глава 2. Повторение — мать учения

Стелла не верила ушам! «Разве они имеют право меня задерживать? Нет такого закона! Я не могу здесь остаться, ведь мама не знает, что я получила сертификат и направилась прямиком сюда».

Стелла набрала номер маминого телефона, но железный голос автоответчика вновь подтвердил, что абонент находится вне зоны действия сети.

— Выпустите меня, миленький швейцар! Я туда и обратно, обещаю вам!

— Возьмите ключ-карту. Ваша комната на тринадцатом этаже.

— Куда идти? — сдерживая слёзы, спросила Стелла мрачного швейцара, уже поняв — спорить бесполезно.

— Поднимитесь на второй этаж, пройдите мимо канцелярии, в конце коридора поверните налево, увидите лифт. Поднимитесь на тринадцатый этаж, ваш номер комнаты 1309, это по коридору направо от лифта. Устраивайтесь.

Стелла поднялась на второй этаж, прошла мимо канцелярии, повернула налево, поднялась на лифте. Ей показалось странным, что по пути она не встретила ни одного человека. Пластиковая карта послушно отозвалась щелчком, а там обнаружилась просторная комната. Справа, в мягком полумраке, утопал диван, рядом — изящное кресло, на журнальном столике, словно застывший натюрморт, стояли графин с водой и ваза, полная фруктов. Слева — огромная кровать, рядом с ней —прикроватная тумбочка, на ней лампа, а у стены — вместительный шкаф. У окна — письменный стол, на котором покоился ноутбук, а рядом, до самого потолка, возвышался книжный шкаф набитый книгами. «Роскошно! — пронеслось в голове Стеллы. — Настоящий люкс в лучшем отеле города. Но я хочу домой! Никакая академия мне не нужна! Что подумает мама? Наверняка места себе не находит, ищет меня…»

Стелла достала из сумочки телефон, снова позвонила маме, но абонент не отвечал. Решила позвонить однокласснику Лео.

— Лео, привет! Мне нужна твоя помощь! Я попала в такую ситуацию… понимаешь, даже не знаю, как тебе сказать. Ты можешь зайти ко мне домой, я не могу дозвониться маме, она, наверное, волнуется. Не можешь? Почему? Ты в академии? В вестибюле? Беги отсюда, Лео! Беги, это тюрьма. Меня не выпустили назад… Алло! Алло!

Стелла набирала номер Лео снова и снова, но и он оказался вне зоны действия сети. Что происходит? Она рухнула в кресло и заплакала. Наплакавшись вдоволь, стала звонить подружке, но трубку тоже никто не брал. Наконец, после очередной попытки дозвониться, ответила мама Эмилии:

— Эстеллочка, неужели тебе непонятно: Миля не хочет с тобой разговаривать!

— София Карповна, мне нужна помощь! Помогите, пожалуйста, позовите Эмилию, — кричала Стелла.

— Хорошо, если она согласится взять в руки телефон. Милечка, там что-то происходит, возьми трубочку…

Несколько секунд в трубке царила тишина, видимо, мама Эмилии прикрыла её рукой.

— Нет, дорогая, она не желает с тобой разговаривать. Не знаю, чем ты так её обидела. Прости, Эстелла, — в трубке раздались гудки.

— Алло, алло… да что это такое! Отключилась. О-о-о, кончилась зарядка на телефоне! А-а-а… Провод дома!

Стелла выскочила из комнаты, стала стучать во все двери, но ей никто не открыл. Спустилась в вестибюль, в надежде увидеть Лео, но он уже ушёл.

— Недавно здесь был мой одноклассник… — Стелла обратилась к швейцару.

— Был. Но ушёл. — швейцар отвечал коротко, без эмоций.

— Куда ушёл? — Стелла схватила швейцара за рукав.

— Не положено знать, — убирая руку девочки, произнёс швейцар.

— Почему? — Стелла топнула ногой, как и в прошлый раз, когда стремилась покинуть это заведение.

— Пройдите в комнату. Топайте там сколько хотите.

— Придурок с металлическими пуговицами! Балбес! — крикнула Стелла.

— Вам выписан штраф за некорректное поведение. Филологи не должны произносить такие слова. Пройдите в свою комнату…

И тут Стелла поняла: швейцар не живой человек с душой и сердцем, а бездушная машина, которая работает по заложенной в неё программе.

«Вот это я влипла! Почему же так хвалят эту академию? Неужели, окончившие её люди, становятся зомби, теряют над собой контроль, бессознательно подчиняются чьим-то приказам? Но ведь их так восхваляют! Пишут о профессионализме всех, кто её окончил, берут интервью. Да они такие и есть! Я же читала их тексты, восхищалась умением писать красиво, ярко, завидовала им. Да и попасть сюда нелегко. Вот Эмилия в прошлом году не смогла сдать экзамены. Ей пришлось ещё год учиться в колледже в надежде получить сертификат. И снова она не смогла его получить. Хотя утверждала, что ей совсем не хочется учиться в этой академии!»

Стелла поднялась на второй этаж, постучала в канцелярию. Генриетта Власовна даже не подняла головы.

— Здравствуйте, Генриетта Власовна.

— Эстелла Наум! Мы виделись сегодня. Вы принесли документы? Уже заполнили все бланки? — Генриетта Власовна протянула руку.

— Какие бланки? Я не видела никаких бланков!

— В вашей комнате на письменном столе лежат бланки. Вам необходимо прочитать Устав академии. Выучить правила поведения. Заполнить бланки, — Генриетта Власовна чётко произносила каждое слово, как будто печатала его.

— Если я этого не сделаю, вы меня прогоните отсюда? — с надеждой в голосе спросила Стелла.

— Те, кто к нам поступил, будут учиться до конца и выполнять правила. Мы никого не прогоним. Все подчиняются требованиям и приказам…

И тут Стелла поняла, что и Генриетта Власовна такая же, как и швейцар — бездушная машина, робот!

— К вам поступил Леонид Стренусов, где его можно найти? — с надеждой спросила Стелла.

— Все сведения у вашего куратора. Завтра она пригласит вас на собеседование. Пройдите в комнату. Пройдите в комнату. Не мешайте. Я пишу отчёт. Отчёт!

— Злобная железка! — хлопнув дверью в канцелярию, Стелла заметила открытую дверь напротив. — Похоже, это учительская. И никого нет. Ну-ка, ну-ка…

Она вошла в просторную светлую комнату. Посреди — два стола: большой письменный, на нём компьютер, к нему примыкал длинный, со стульями по обеим сторонам. Стелла подошла к стенду на стене. Красными буквами был написан заголовок: «Constellatio Scriptorum Academiae».

«Понятно, «Писательская академия «Созвездие»», та-а-ак, это мне знакомо. Мы учили латинский язык весь год, не зря, думаю. Правила поведения написаны крупным шрифтом. Ну да! Ещё бы! А это, значит, точно учительская, ну-ну… Так, а это что? Ого, названия факультетов и имена кураторов. Надо же: и на русском языке полное имя, отчество и фамилия. А это что? Псевдонимы? У каждого преподавателя свой псевдоним! Да ладно! На латинском языке! Интересно! Так, а здесь расписание занятий. Ничего себе! С утра до вечера уроки, переменки по двадцать минут и на обед выделено всего один час тридцать минут! Нет, я так не согласна. Бежать, бежать немедленно. Но как?»

Где-то хлопнула дверь, и Стелла спешно вышла из учительской. В коридоре никого. Раз хлопнула дверь, значит, за этими многочисленными дверями есть люди.

Открылась дверь напротив:

— Вы ещё здесь? Прошу вас пройти в свою комнату. Без дела по коридорам прогуливать не положено. В лифт!

— Мымра, — прошептала Стелла.

— Слово «мымра» означает следующее: угрюмая, скучная женщина. Я не такая, ха-ха!

— Вы бездушны! Надо помогать людям, а вы не понимаете, что мне надо домой!

— Всем надо домой. Всему своё время. Учение и труд всё перетрут. Подумайте над этим, — без эмоций произнесла Генриетта Власовна.

— Что мне думать, я знаю, знаю сама! Бу-бу-бу! — Стелла готова рыдать во весь голос от безысходности.

— Повторение — мать учения. Знаете это?

— Ага, повторение — мать учения, утешение дураков! Что же вы до конца не проговариваете эту пословицу? А? И не надо меня этим утешать. Бе-бе-бе… повторение… сами повторите свои инструкции, да батарейки свои зарядите, дымятся уже от злости.

— Вызываю швейцара. Вызываю швейцара. Вызы…

— Да ну вас! — Стелла прошла к лифту и поднялась на тринадцатый этаж.

В комнату кто-то приходил. На столе стоял контейнер с бутербродами и термос с кипятком. Не обращая внимания на еду, Стелла подошла к окну.

«Странно, когда я шла сюда, видела только фасад академии. Но не заметила таких огромных окон. Интересно, сколько этажей в здании, где находится моя комната?»

Стелла села на диван и стала думать о маме. «Мама, моя дорогая мамочка, прости меня, что я без разрешения поехала сюда. Мне не терпелось скорее стать слушателем академии, чтобы осенью уже быть настоящей студенткой. Я хотела обрадовать тебя. Но вот что получилось. А ты так хочешь, чтобы я выучилась на писателя. Мамочка, ты всегда говорила мне это, читая мои сочинения. Что же мне делать?»

Размышляя о своей участи, наплакавшись вдоволь, Стелла не заметила, как уснула. И не услышала осторожный стук в дверь. Если бы она знала: Лео с большим трудом вычислил её комнату и пришёл к ней…

Глава 3. Каков автор, такова и книга

Пронзительный звонок разбудил Стеллу в шесть часов тридцать минут. Она стала метаться по комнате, лихорадочно ища спасительную кнопку, способную отключить назойливую сирену. Но, увы, ни кнопок, ни выключателей в комнате не нашлось. В этом она убедилась ещё вчера вечером, когда внезапно погас свет.

Стелла привыкла на ночь почитать книгу, послушать музыку, но вечер обернулся кромешным мраком: электричество погасло вн