Эрнест Жвиридовский
Поглощая смерть

Глава 1

СТОУН-ХЕЙВЕН, ШТАТ МИЧИГАН15 НОЯБРЯ 2025 года23:35

Это была самая холодная ночь в его жизни. Ледяной ветер швырял в лицо пригоршни дождя, намокшая куртка тяжелела с каждой минутой, и при каждом новом порыве ему начинало казаться, будто кто-то тянет его за полу и настойчиво шепчет: «Ну давай, решайся».

Адам стоял на краю крыши, покачиваясь от ветра, как одинокий лист, который вот-вот сорвется и полетит туда, где уже покоятся другие. Глядя на них, никто и не вспомнит, что в них когда-то текла жизнь. Тело мелко дрожало, пальцы свело судорогой на горлышке почти опустевшей бутылки. Виски разливало по жилам обманчивое тепло, но дождь с ветром пробирали до костей, и это тепло уходило так же быстро, как приходило.

Адам посмотрел вниз. Сквозь пелену дождя едва пробивался свет фонарей, изредка вспыхивали и гасли фары редких машин. В окнах напротив горел теплый свет, и в них двигались силуэты – живые, уютные, но совершенно чужие.

«Интересно, если бы кто-то сейчас случайно посмотрел в мою сторону, увидел бы промокшего насквозь парня на краю крыши? Наверное, нет. В такую погоду человека не разглядишь и в трех шагах, да и никому, наверное, нет до этого дела. Люди внизу шлепают по лужам, прячутся под зонтами и спешат домой – в тепло, в постель».

Теплая постель… Он отшатнулся от края.

Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, что его заметят. Что кто-то все же поднимется сюда и скажет те самые правильные слова, как в кино, которые смогут остановить.

«Может, стоит спуститься? Укутаться в плед, уснуть, а утром останутся только простуда, похмелье и… предательство».

Перед глазами всплыло то, от чего внутри все оборвалось. Его жена с лучшим другом, пока он пашет на трех работах, чтобы у сына было все то, чего сам не имел в детстве. Сын, которого он любил больше всего на свете. Малыш, тянущий к нему ручонки и лепечущий «папа». Ребенок, совсем на него не похожий. Сын его жены и его лучшего друга.

Адам разжал пальцы. Бутылка глухо стукнулась о бетон, и остатки виски расплескались по ботинкам. Он шагнул вперед, развел руки в стороны и позволил ветру толкнуть себя.

*******

От резкого толчка Адам проснулся. Пот щипал глаза, приходилось заставлять себя держать их открытыми – стоило закрыть, и он снова проваливался в тот же кошмар, в ту же бесконечную тьму.

Он протер лицо одеялом и сел на кровати. Постель промокла насквозь, и на том месте, где он лежал, остался влажный отпечаток тела, похожий на меловой контур на месте преступления. С трудом поднявшись и переставляя ноги, словно после долгой болезни, он побрел в ванную, чтобы смыть липкий пот. Такие ночи высасывали все силы без остатка.

Адам открыл холодную воду и принялся тереть глаза, будто пытался стереть не только пот, но и сам сон, который въелся в веки, не желая уходить. Умывшись, он вытер лицо и поднял взгляд на зеркало.

На него смотрел старик. Не тридцать два, а все шестьдесят. Осунувшееся лицо, белки в красных прожилках, под глазами черные провалы. Темные волосы мокрыми прядями прилипли к голове и блестели под лампой.

На секунду ему показалось, что за его спиной, в глубине отражения, стоит кто-то еще – мокрый, дрожащий, с бутылкой в руке. Адам резко обернулся, но там никого не было.

«Никогда к этому не привыкну».

Он побрел на кухню. На столе стояли бутылки – немые свидетели того, как Адам медленно сходит с ума. Взял «Гленливет», наполовину пустой, как он сам, плеснул в стакан почти до краев и осушил в два глотка. Поставил посуду обратно, взглянул на часы и тяжело выдохнул.

«Полчетвертого. Уснуть уже не получится, значит, надо как-то прожить этот день».

Он сдавил пальцами переносицу и закрыл глаза.

Уже несколько дней ему снились последние мгновения того парня. Он знал, что самоубийцы – самые тяжелые доноры. Их мысли, полные отчаяния, каждую ночь вгрызались в душу.

Но было кое-что страшнее. Адам видел не только то, как они умирают. Он видел то, как они могли бы жить. Их будущее, которое они сами оборвали.

У Адама выбора не оставалось. Он забрал жизнь этого парня, хотя знал, чем придется расплачиваться.

Ради Макса.

*******

К восьми утра Адам уже стоял у морга. В голове всё ещё вспышками прокручивалась прошлая ночь. Снег с дождём хлестали по лицу, ветер забирался под куртку – хотелось скорее нырнуть внутрь и спрятаться от холода.

Возле дорожки, ведущей ко входу, торчала облезлая табличка с выцветшей краской.

«Судебно-медицинский центр округа Айрон-Шорс, 17, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен».

Одноэтажное здание из коричневого кирпича с плоской крышей. Широкие ворота заперты. Раньше здесь ночевали машины скорой, а теперь за ними стоял серый фургон с надписью «CORONER». Рядом, за низким забором, начиналось кладбище Пайн-Рест. Ровные ряды плит уходили прямо к лесу.

Адам часто думал: более логичного места для морга не найти. На полпути между городом и вечностью. В здании, которое уже отслужило свою первую, шумную жизнь.

«Старая скорая» – так его все называли.

Он толкнул дверь и вошёл.

– Доброе утро! – бодро начал Ник, но, приглядевшись к Адаму, осекся. Улыбка сползла с его лица. – Боже, ты выглядишь так, будто тебя наш фургон переехал.

– Примерно так я себя и чувствую, – Адам попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и тут же погасла, губы снова сжались в тонкую линию, словно он передумал притворяться.

– Ты серьёзно неважно выглядишь. Что случилось? Заболел?

– Не высыпаюсь, всего лишь. – Адам отмахнулся. – Что у нас?

– Майкл Саммерс, 25 лет. Нашли за мусорками в паре кварталов отсюда. Пару часов назад привезли. Предварительно – передоз. Стол я для тебя приготовил.

Адам закатил глаза и глубоко вздохнул. Хуже самоубийц были только наркоманы. С них можно было взять максимум пару лет, а расплачиваться потом несколько ночей кошмарами: сны с дикими галлюцинациями, чужая предсмертная агония, которую чувствуешь на своей шкуре.

– Понял, – протянул он обречённо. – Ладно, за работу.

Адам открыл дверь с табличкой «Секционный зал» и вошёл.

*******

Холодный белый свет люминесцентных ламп падал, не оставляя теней. Воздух гудел от вентиляции и пах тремя слоями: сверху едкая нота дезинфектанта, под ней сладковатый, тяжёлый формалин, а в самой основе, едва уловимо, запах плоти, с которой только что сняли холст.

Адам стоял у раковины, скрипяще вытирая руки бумажным полотенцем. Его отражение в тёмном окне было размытым пятном, белый халат, тёмные волосы. Он уже был внутри рабочей пустоты, той тишины в голове, где нет места ничему, кроме фактов.

Он натянул поверх халата прорезиненный фартук цвета грозовой тучи. Через час на нём будут бурые брызги, но сейчас он был идеально чёрным и холодным. Потом надел толстые резиновые сапоги, которые глухо стучали по кафелю.

Затем он взял со стола перчатки. Сначала тонкие, латексные, вторящие каждой линии руки. Они шуршали, как змеиная кожа. Поверх надел вторые, грубые, анатомические, жёлтого цвета. Между ними он по привычке вложил чёрный маркер. Рука стала тяжёлой, чужой, инструментом в квадратных пальцах. Защитные очки слегка запотели от дыхания. Последним аккордом стал прозрачный щиток, опустившийся как забрало, отделяющий его лицо от мира по ту сторону стола.

Теперь он был готов. Не человек, а функция. Функция «вскрытие».

На столике лежали его инструменты, каждый на своём месте. Большой секционный нож с широким, туповатым лезвием для грубой работы. Маленький, острый как бритва, листовой для тонких разрезов. Реброрез, похожий на садовый секатор-переросток с замком-капканом. Черепная пила, зловещий зубчатый полукруг. Шприцы, скальпели, пинцеты.

И ряд чистых стеклянных банок с крышками, уже подписанных его рукой в перчатке: «Кровь», «Моча», «Желчь», «Желудок». Сосуды для улова, для свидетельств, которые предстояло поймать.

Он подошёл к столу. Под простынёй угадывался контур. Мужчина, 25 лет. «Саммерс М.» – прочитал он с бирки на лодыжке.

Слишком молод. Всегда слишком молоды.

Первым делом внешний осмотр. Его голос, приглушённый маской, зазвучал ровно, диктуя в микрофон диктофона:

– Труп мужчины… правильного телосложения… Рост примерно сто восемьдесят… Трупные пятна фиолетовые, в области спины, при надавливании бледнеют, частично перемещаются… Окоченение выражено во всех группах…

Пальцы в перчатках скользили по коже, изучая её как карту. Холодную, восковую. Он наклонился, приблизив щиток к сгибу левой руки, и увидел не просто следы, а ландшафт саморазрушения. Старые, поблёкшие в синеву точки вдоль вены, как забытые станции на заброшенной дороге. И пара свежих, алых, с крошечным синяком-ореолом.

– На левом локтевом сгибе множественные следы инъекций, старые и свежие… – монотонно констатировал он. Потом проверил пах, поднял язык. Там было чисто. Путь введения ясен. Опиаты, скорее всего. Героин.

Он взял большой нож. Лезвие блеснуло под светом. Момент тишины. Потом первый, решающий разрез.

Лёгкое давление, и кожа расступилась по белой линии от яремной вырезки вниз. Из разреза показалась не кровь, а тёмная густая влага. Разрез шёл ровно, огибая пупок слева, до самого лобка. «От кадыка до лобка», – мысленно проговорил Адам школьную формулу. Открылась желтоватая подкожная клетчатка, красные мышечные волокна.

Потом он взял секатор. Металлический щелчок, хруст рассекаемых рёберных хрящей – звук сухой и костный. Он рассёк их со второго по пятое с обеих сторон, перекусил ключицы и снял переднюю грудную стенку единым щитом, как открывают тяжёлую дверь в запретную комнату.

Перед ним предстала картина, которую он видел уже не впервые, но от которой каждый раз что-то сжималось внутри.

– Плевральные полости свободны… Лёгкие… – он сделал паузу. – Увеличены, отёчны. Розовая пенистая жидкость. Выраженный отёк.

Он погрузил руки в полость, чтобы извлечь комплекс органов. Сердце было переполнено тёмной, вишнёвой кровью. Печень дряблая, с тусклым, сальным отливом на разрезе. «Печень наркомана», – беззвучно заключил он.

Но самый важный улов был впереди. Он взял шприц с широкой иглой и бережно, стараясь не взболтать, пунктировал бедренную вену в паху. Шприц медленно наполнялся густой, почти чёрной кровью. Кровь на токсикологию. Потом он взял мочу из мочевого пузыря, желчь из желчного, перетянутого ниткой. Каждая банка закупоривалась с тихим щелчком. Вещественные доказательства.

Он перевернул тело и сделал разрез от уха до уха через макушку, отслоил кожу с волосами, обнажив белый как яичная скорлупа череп. Звук пилы заполнил комнату, высокий, пронзительный, от которого даже сквозь защиту хотелось вздрогнуть. Костная пыль висела в воздухе. Сняв крышку черепа, он увидел мозг, серый, извилистый, опутанный сосудами как красными нитями. Он был отёчен, борозды сглажены как усталое лицо. Ещё одна деталь мозаики.

Работа была сделана. Органы взвешены, сфотографированы, образцы для гистологии помещены в формалин. Тело было ушито грубым, но аккуратным обвивным швом – «на выход», как шутили между собой патологоанатомы.

Адам отвернулся к раковине, отщёлкнул замок щитка и снял очки. Потом снял перчатки, вывернув их наизнанку с противным шлёпком. Фартук. Сапоги.

Он снова стал просто человеком у раковины. Вода была ледяной. Он намыливал руки снова и снова, глядя, как стекает пена. Запахи всё ещё цеплялись за одежду, но главное теперь было не здесь. Главное было в тех стеклянных банках, которые уже везли в лабораторию. В них плавало молчаливое признание, молекулы яда, рассказавшие всю историю за Майкла Саммерса. Историю длиной в один укол.

Оставалось лишь оформить эту историю в протокол. Словами. Без метафор, без эмоций. Только факты, разрезы и химические формулы. Он вытер руки, взял ручку и открыл чистый бланк. Тишина в комнате теперь была совсем другой. Не рабочей, а усталой. Процесс был завершён.

Покончив с основной работой, Адам уже спешил на ночную смену в другое место. Сегодня он спешил больше, чем обычно, времени у Макса почти не оставалось.

*******

Адам остановился перевести дух – почти всю дорогу он бежал. Отдышавшись, посмотрел на здание хосписа, собрался с мыслями и толкнул дверь. Туда, где надежды тихо и неумолимо угасают. Хоспис «Тихая гавань» стоял в сосновой роще на окраине Стоун-Хейвена, в двух шагах от «Старой скорой». Низкое кирпичное здание с огромными окнами. В сумерках в них загорался тёплый свет.

Иногда, засидевшись допоздна, Адам видел, как этот свет смешивался на Блэк-Спрус-роуд с холодным отблеском уличных фонарей.

Два соседних здания, два портала между мирами. Одно – для тихого, подготовленного ухода. Другое – для внезапного и жестокого вторжения смерти, которое он разбирал по косточкам.

Эта близость мучила его и в то же время казалась жуткой, почти мистической закономерностью.

Адам быстро прошёл мимо регистрационной стойки, на ходу кивнув Маргарет Уилсон. Пожилая медсестра так и не нашла покоя на пенсии – она вернулась, чтобы продолжать дело, которое считала святым.

«Любое дело, что связано с детьми, сопровождается Богом», – часто говорила Маргарет.

Он шёл по коридору в полной тишине, дошёл до палаты номер 7, остановился на несколько секунд и открыл дверь.

*******

Эмили Брайт сидела на деревянном стульчике спиной к выходу, рядом с койкой. В чёрных, чуть растрёпанных волосах уже пробивалась седина, хотя ей едва перевалило за тридцать.

Рядом, на соседнем стульчике, привалившись к стене, спал Филипп, её муж. После работы он всегда ехал сюда, на отдых времени не оставалось. Очки на его лице понемногу сползали, и казалось, ещё мгновение, и они упадут, со звоном разобьются о мраморный пол, разорвав тишину.

Типичный офисный работник. Одет под стать, но в хорошей физической форме.

Резкий контраст.

Адам вошёл и тихо прикрыл за собой дверь. Эмили обернулась, в тусклом свете ночной лампы он увидел её лицо: почти безжизненное, мокрое от слёз. Худощавое, уставшее, с пересохшими губами. Но всё ещё красивое.

Она резко встала. Филипп дёрнулся, проснулся и на лету поймал сползающие очки.

Эмили подошла к Адаму, заплакала и крепко обняла его. С таким отчаянием, будто её мир рухнул и ничто уже не сможет его собрать заново.

Она разжала объятия, сделала шаг назад и вытерла слёзы рукавом вязаного свитера.

– Доктор Кларк сказал, времени больше нет. Я здесь третьи сутки, боюсь пропустить его последний вздох.

Эмили всхлипнула и продолжила:

– Спасибо вам огромное. Последние три недели он был таким счастливым, всё время говорил о вас. Как вы разговаривали, играли в настольные игры. Сказал нам, что вы его лучший друг. Это бесценно.

Филипп вышел из-за спины жены и протянул руку.

– Большое спасибо.

Адам крепко пожал ему руку. Филипп ещё какое-то время не отпускал её, будто старому доброму знакомому.

– Вам нужно немного отдохнуть. Сходите к автомату, возьмите кофе, а я пока побуду здесь. – Адам перевёл взгляд с мужа на жену.

Эмили кивнула, взяла его под руку, и они вышли, прикрыв за собой дверь.

Адам слушал, пока шаги не затихли в коридоре, и подошёл к койке.

Макс открыл глаза и улыбнулся.

– Здравствуйте, доктор Морс. – Голос тихий, болезненный.

– Здравствуй, Макс. – Адам присел на стульчик рядом и улыбнулся. – Я же говорил, можешь называть меня Адамом. Мы ведь друзья.

– Да, но мама сказала, что это некультурно. Она говорит, вы старше и вы мой доктор, поэтому я должен разговаривать с вами уважительно.

Адам усмехнулся.

– Твоя мама совершенно права. Но в нашем случае всё немного по-другому. Я не против, чтобы мой друг называл меня просто по имени.

Макс широко улыбнулся. Через несколько мгновений улыбка сошла с его лица, так же быстро, как и появилась.

– Скажи, я умираю?

Вопрос повис в воздухе. Адам замер. Такой прямоты он не ожидал.

У Макса была лейкемия. Сначала врачи давали хорошие прогнозы, наступила ремиссия, но через несколько месяцев болезнь вернулась с утроенной силой. Теперь он лежал под капельницами, весь в синяках, без единого волоска. В девять лет, прикованный к постели, он спрашивал, умирает ли, и полностью осознавал безысходность.

Да, он умирал.

– Нет, ты не умираешь. – Адам постарался, чтобы голос звучал спокойно. – Тебе нужно просто закрыть глаза и уснуть. А когда проснёшься, рядом будут твои родители, и они скоро смогут забрать тебя домой.

– И я снова буду ходить? И мне не будет больно?

– Да, всё так и будет. Я тебе обещаю.

– Закрой глаза.

Макс послушно опустил веки, и Адам положил ладонь ему на голову.

Мальчик почувствовал резкий прилив тепла. На руке Адама вены засветились золотом, и свечение растеклось вверх, к голове. Когда оно дошло до лица, глаза Макса ярко вспыхнули, как два маленьких солнца. Через несколько мгновений Адам убрал руку.

Макс уже спал. Он проспит до самого утра, а когда проснётся, будет чувствовать себя здоровым. Врачи назовут это чудом.

Адам передал ему почти сорок лет жизни, те, что самоубийца не успел прожить.

Он улыбнулся в темноте. Это и правда было чудом.

Эмили и Филипп вернулись.

– Вот, возьмите, доктор. – Эмили протянула стаканчик с дымящимся кофе. – У вас тоже будет долгая ночь.

– Это мне точно не помешает. Спасибо. – Адам улыбнулся. – Я, пожалуй, продолжу обход. Ваш сын крепко спит. Вы постарайтесь хоть немного поспать. Доброй ночи.

– Спасибо вам за всё. Доброй ночи.

Эмили подошла к стульчику и села рядом с сыном.

*******

В Стоун-Хейвене уже несколько недель только и говорили о чуде, случившемся в «Тихой гавани». Адам взял недельный отгул в хосписе, чтобы не привлекать к себе внимания. Нужно было сосредоточиться на основной работе. Он подрабатывал там около полугода. За это время шестеро безнадежных детей необъяснимым образом пошли на поправку. И всякий раз в его ночные смены. Слишком очевидно. Слишком опасно. «Приедут военные, заберут на базу, начнут резать. Безумные ученые, безумные эксперименты, как в дешевом кино».

Он усмехнулся собственным мыслям.

Чувствовал себя Адам на удивление хорошо. Флешбеки самоубийцы наконец отступили. За эти две недели он поглотил только пожилую пару. Они задохнулись во сне при пожаре на другом конце города, еще до того, как пламя добралось до них. Успей огонь уничтожить тела – он не забрал бы почти тридцать лет жизни. Тех самых, что передал очередному ребенку в «Тихой гавани».

Эти две недели Адам не притрагивался к бутылке и спал как младенец. Все было замечательно.

На работу он собирался раньше обычного. Ник позвонил еще ночью и сказал, что на столе пара студентов из соседнего города. Погибли в аварии. Шериф передал, что родители хотят поскорее забрать тела, попрощаться и проводить в последний путь.

Адам не стал спорить ни секунды. Через час он уже был на месте.

*******

– Доброе утро! – Ник приветливо улыбнулся, дожёвывая чизбургер. Вторую половину он бережно положил на стол за стойкой. Медицинская пижама на нём сидела так плотно, словно в любой момент могла разойтись по швам. На груди – небольшие тёмные пятна от фастфуда.

– Доброе, – кивнул Адам. – Что у нас?

– Кейси Миллиган, двадцать лет, и Брайан Хетфилд, двадцать один, – Ник проглотил остатки чизбургера и протянул папки. – Ехали с вечеринки и на огромной скорости врезались в дерево.

– Жалко ребят, – Адам помолчал, глядя на фотографии. – Шериф когда подъедет?

– Через пару часов, – Ник вытер губы тыльной стороной ладони. – С родителями приедет, на опознание. Хотя они и так знают – документы при них были. Надеюсь, обойдётся без лишних драм.

– К этому нельзя подготовиться, – Адам покачал головой и закрыл папку. – Ладно, я в холодную. Как будут на месте – предупреди.

– Есть, сэр! – Ник шутливо козырнул и отправил остатки чизбургера в рот.

*******

Адам закрыл за собой дверь секционной. На столах уже лежали два тела, накрытые покрывалами.

«Ладно, сегодня нужно побыстрее закончить и пойти за подарками».

Сегодня родители Макса пригласили Адама на рождественский ужин. Они узнали, что семьи у него нет и Рождество он собирался встречать один в своей квартире. Заодно хотели отметить вместе чудесное исцеление сына. Раньше не получилось – в первую неделю после выздоровления Макса у Адама было много дел, а потом они улетели отдыхать в тёплые края. Сегодня возвращались. Макс с нетерпением ждал встречи.

Адам подошёл к покойным и снял покрывала.

На столах лежало то, что ещё пару часов назад было парнем и девушкой. У него вмятина от руля на грудине, пустота в глазнице. У неё неестественно выгнутая шея, перелом бедра, торчащий из кожи. В волосах осколки стекла, на раздробленной кисти новенький браслет. Пахло кровью, сталью и смертью.

Адам приложил руку к окровавленной голове парня и закрыл глаза.

Картинки в голове пролетали с огромной скоростью, но он мог разглядеть каждую детально.

Парень заканчивает колледж, устраивается на хорошую работу, женится на девушке, не на той, что лежит на соседнем столе. Рождение детей, близнецов. Их школьный выпускной. Повышение. Выход на пенсию. Смерть в кругу семьи. Идеальный конец.

Затем он коснулся головы девушки.

Она счастливая выходит замуж. Беременность. Ранняя смерть мужа. Рождение ребёнка. Антидепрессанты. Потеря рассудка. Вскрытые ножницами вены в туалете психиатрической лечебницы.

Открыв глаза, Адам смотрел на них и молчал.

Подождав немного, он снова закрыл глаза, позволив их будущим жизням разлиться по телу.

Спать он будет не слишком плохо – смерть была мгновенной.

«А что насчёт меня? Что ждёт меня? – спросил себя Адам. – Если бы кто-то увидел мою жизнь со стороны, он решил бы, что лучше вовсе не появляться на свет. Я бы точно не стал.

Будущее? Я не строю планов дальше чем на день. С такой позицией мало кто захочет существовать. Но я существую.

Люди привыкли планировать, вспоминать, загадывать, только не жить сейчас. Поэтому на смертном одре всем так страшно. Они думают: не успел. А если жить настоящим, успеешь. Ещё как успеешь.

Я уже успел. И порой желания продолжать нет».

Адам смотрел в одну точку, потирая руки.

«А умру ли я вообще?»

Дрожь прошла по телу, не от холода секционной. Изнутри. Из самой души. Эта мысль пугала его каждый раз.

«Кто я? Я хотя бы человек?»

Он всё глубже уходил в свои мысли, растворяясь в них.

Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору – кто-то бежал к секционной. Дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Ник.

– Шериф… Харт… звонил… – выдавил он, хватая ртом воздух.

Адам удивлённо посмотрел на него:

– Ты чего? Что случилось?

– Трагедия… На въезде в город автобус с людьми пробил ограждение и упал со скалы. Выживших нет. Шериф вызывает тебя в среднюю школу.

В секционной повисла тишина. Пронзающая, звенящая.

– Господи… – выдохнул Адам. – Сколько?

Ник сглотнул:

– Семнадцать.

Адам смотрел на него, будто надеясь, что сейчас Ник скажет: это шутка.

Для небольшого городка это была самая настоящая трагедия.

*******

Через три часа спортзал средней школы был неузнаваем. Запах пота и древесины перебил едкий формалин, смешанный с мокрым брезентом. Вместо баскетбольных колец свисали провода прожекторов, отбрасывая резкие тени на ряды раскладушек, накрытых оранжевыми пластиковыми саванами.

Адам, втиснутый в команду из пяти незнакомых патологоанатомов из Траверс-Сити, чувствовал себя маленьким винтиком на огромном, жутко гудящем конвейере. Здесь не было его привычной тишины, его разложенных в порядке инструментов, его выверенного годами ритма. Здесь был только конвейер смерти – безликий, равнодушный, бесконечный. И его маленький морг на Блэк-Спрус-роуд теперь казался тихой, забытой Богом бухтой среди этого кошмара.

Нужно было работать. И ещё украдкой, под предлогом повторного осмотра, успеть коснуться каждого тела, пока коллеги отвернутся.

Адам не знал, готов ли он прочувствовать столько смертей и сможет ли поглотить столько жизней. Не факт, что хотя бы половина погибла мгновенно. А значит, боль, страх и агония будут ждать его каждую ночь.

Пока вся команда работала с телами в первом ряду, Адам подошёл к раскладушке подальше от всех и открыл мешок.

Тело мужчины лет пятидесяти лежало в той позе, какую ожидаешь после такой гибели: сломанная шея, раздробленная грудная клетка, рука, вывернутая в неправильную сторону.

Адам встал спиной к коллегам, осторожно приложил ладонь к голове мужчины и закрыл глаза.

Ничего.

«Что за…?» – мелькнуло в голове. Он убрал руку и приложил снова, но результат был тем же. Пустота.

Тогда он подошёл с другой стороны, придавил пальцем фиолетовое пятно на боку. Оно побледнело и медленно, как густой сироп, возвращало цвет. Такие пятна не успевают сформироваться за минуты падения. Адам сделал разрез над сломанным ребром – под кожей не было буйного синяка, лишь тусклое вишнёвое пропитывание. Будто кровь не хлынула в травму, а тихо сочилась в уже безжизненную ткань.

Он распилил бедренную кость. На изломе костный мозг оказался не алым, а бледно-жёлтым, восковым. Ни единого свежего кровоизлияния. Кость сломалась, как сухая ветка.

Это было странно, и Адам решил взглянуть на сердце. Дряблый мешок, полный тёмной крови. Не сжатый кулак, а пустая перчатка. В крови плавали бледные студенистые сгустки – они образовались в тишине, пока тело ещё не падало. Ни кровоизлияний, ни шока. Сердце просто остановилось. Задолго до удара.

Адам сделал вывод: все эти страшные переломы, разрывы и вывихи – лишь посмертный грим, нанесённый ударом о землю. Человек был мёртв, когда автобус начал падение.

«Теперь понятно, почему я ничего не увидел. Его сердце просто остановилось. В таком возрасте в наше время это не редкость», – подумал он, заканчивая с первым телом.

Собрав анализы и заполнив бумаги, Адам перешёл к следующему мешку. Открыл его – внутри лежал мужчина лет тридцати, крепкого телосложения. Те же травмы, та же картина.

Он подошёл к голове, коснулся лба и снова ничего.

– Что?! – вырвалось у него вслух, и он отошёл от тела.

Члены команды обернулись на его голос, но Адам жестами показал, что всё в порядке. Они кивнули и продолжили работу, а он мысленно приказал себе успокоиться.

«Не привлекай внимание», – напомнил он себе, пытаясь взять себя в руки. Но пальцы всё ещё подрагивали, когда он сжимал их в кулак. Тревога сдавила грудь, не давая вздохнуть. Ему казалось, что включились не только человеческие инстинкты – животные тоже орали на полную.

Он заставил себя подойти к телу. Ладонь легла на голову трупа. Пустота. Кромешная тьма. Ничего.

Адам стиснул челюсть, чтобы не отдёрнуть руку. Убрал медленно и перешёл к следующему мешку. Коллеги были увлечены работой, на него никто не смотрел.

Он расправил мешок. Женщина с лицом, полностью изуродованным падением. Чуть за тридцать. Адам коснулся её виска и снова ничего.

Озноб прокатился по спине, сковал плечи. Ноги стали ватными. Паника поднималась откуда-то из живота, ещё чуть-чуть и она выплеснется наружу, заставит его бежать из этого проклятого спортзала.

Он вцепился пальцами в край раскладушки, чтобы устоять. Сделал глубокий вдох. Отпустил, разжал побелевшие костяшки и подошёл к очередному телу. Открыл мешок.

Воздух кончился. Ноги подкосились – Адам еле удержался, вцепившись в борта. Тело вдруг стало невыносимо тяжёлым, будто кости налились свинцом. Желудок сжался, ещё немного и вырвет.

Адам зажмурился, но слёзы уже потекли сами. Опершись руками о края, он опустил голову. Слёзы падали на деревянный пол, и мокрое пятно под ним росло, расползалось тёмным пятном.

– Господи… прошу тебя… только не это… умоляю… – Голос Адама дрожал и срывался. Он сдерживал себя из последних сил, чтобы не закричать.

Но Бог, если и был, то точно не здесь. Такого он допустить бы не смог.

*******

Макс заворожённо смотрел в окно, наблюдая, как пейзажи сменяют друг друга. Эти края зимой были невероятно красивы, просто не оторваться. Сосны стояли в снежных шубах, скалы обледенели и сверкали на солнце, а огромные снежинки медленно падали на землю, кружась в воздухе. Озеро давно промёрзло, и вдалеке виднелись маленькие фигурки рыбаков, рассыпанные по льду, словно зёрна.

Мальчик радовался каждому мгновению и находил прекрасное в любой мелочи. Ничто больше не казалось ему незначительным, всё имело свою цену.

Макс сидел, прижавшись носом к холодному стеклу, и когда убрал лицо, увидел круглый отпечаток в центре запотевшего окна. Он поднял руку, нарисовал вокруг него ровный круг, поставил две точки и добавил улыбку. Хихикнув, стёр рисунок ладонью и снова подышал на стекло, чтобы нарисовать ещё что-нибудь.

Неожиданно автобус съехал на обочину и остановился. Пассажиры недовольно зашептались, следующая остановка должна была быть уже в городе. Макс залез на сиденье и на коленях развернулся назад. Прямо за ним сидели родители: мама спала, положив голову на плечо отца, а отец устало опёрся на окно и тоже дремал.

Дверь автобуса открылась, и в салон вошёл человек. Весь в снегу, в чёрной куртке с капюшоном, под которым низко, почти на самые глаза, была надвинута кепка. Он протянул водителю купюру и, не дожидаясь сдачи, направился в конец автобуса.

Макс попытался рассмотреть его лицо, когда тот проходил мимо, но человек быстро прошёл, опустив голову, оставив за собой лишь шлейф холодного воздуха. Он словно напоминал, что за стенами автобуса не только сказочные пейзажи, но и безжалостная зима.

Мама и папа спали, так и не обратив внимания на остановку. Автобус тронулся, и до Стоун-Хейвена оставалось не больше получаса.

Макс уже рисовал в голове встречу с лучшим другом и невольно улыбался. Ему нужно было столько всего рассказать Адаму, поделиться впечатлениями за большой кружкой чая и тем вкусным печеньем, которое мама обязательно испечёт по приезду.

Спустя некоторое время Макс услышал какое-то движение за спиной. Он повернулся и увидел, что человек в капюшоне уже идёт по салону обратно. Тот подходил к пассажирам, касался их голов, и они словно засыпали. В задней половине автобуса все уже сидели, уронив головы на грудь.

Макса охватила тревога. У него засосало под ложечкой, и он отвернулся. Страх нарастал с каждой секундой. Он решил разбудить родителей, но когда повернул голову, уткнулся взглядом прямо в чёрную куртку.

Он медленно поднял глаза.

Человек смотрел на него и улыбался. Белки его глаз были налиты кровью, а зрачки чёрные, но они блестели так, будто вместо них было вулканическое стекло.

Макс обернулся к родителям. Они всё так же спали, только теперь их головы были опущены ещё ниже, и от покачивания автобуса они безвольно мотались из стороны в сторону.

Он снова посмотрел на незнакомца и хотел закричать, но человек поднёс палец к губам и тихо зашипел.

Макс застыл, заворожённо глядя в его чёрные глаза.

Человек медленно положил руку ему на голову, и мальчик резко обмяк.

– Останови здесь. Я выйду, – сказал человек, повысив голос, чтобы водитель услышал сквозь шум двигателя.

Водитель покосился в зеркало заднего вида, но дороги не отвёл:

– До города пара минут всего, парень. Тут опасный участок, у скалы…

– Я сказал, останови. – Голос стал жёстче и резанул по салону. Короткая пауза, потом он добавил тише, но с той же стальной ноткой: – Пожалуйста.

Водитель не стал спорить. Сбавил скорость, съехал на обочину, поставил автобус на ручник и открыл дверь. Холодный воздух тут же ворвался в салон.

– Спасибо, – бросил человек, и в этот момент он уже стоял рядом с водительским сиденьем.

Водитель повернулся, чтобы что-то сказать, но не успел. Рука незнакомца коснулась его лба, и он обмяк, уронив голову на грудь.

Человек перегнулся через сиденье и опустил ручник. Автобус вздрогнул и медленно покатился под уклон.

Незнакомец выскочил наружу легко, будто пританцовывая, и встал на обочине, глядя, как машина набирает скорость.

Автобус нёсся прямо к ограждению. Пробив его, словно прорвав границу с жизнью, он рухнул со скалы вниз.

*******

– Ты знал его? – спросил Харт.

Адам не ответил. Он стоял, опустив голову, опершись на раскладушку.

– Адам!

Голос шерифа резанул по тишине. Вся команда обернулась. Адам поднял голову и, увидев Харта, вытер слёзы. Шериф, не обращая внимания на удивлённые взгляды, поднял руку, жестом показывая коллегам, что всё в порядке, можно работать дальше. Те, пожав плечами, вернулись к своим столам.

Джон Харт был мужчиной среднего роста, сухощавым. Ему под пятьдесят, волосы почти полностью поседели, лицо избороздили глубокие морщины. Он почти никогда не улыбался, но злым его не назвать. Справедливый, честный, он полностью отдавал себя работе.

– Ты знаешь его? – повторил Харт тише.

– Да. – Голос Адама сел. – Макс Брайт. Он был моим пациентом.

Харт удивлённо вскинул брови.

– В «Тихой гавани». Я там подрабатываю по ночам.

– А, ну да. Я уж думал… – Харт махнул рукой. – Не важно.

Адам указал на соседние раскладушки:

– Его родители. Эмили и Филипп Брайт.

Он понял, что перед тем как увидеть тело Макса, он осматривал тела его родителей. Филиппа он не узнал без очков, да и в очках вряд ли сразу бы понял, кто это. Они виделись редко, состояние сына Адам с ним не обсуждал. По всем вопросам он общался в основном с мамой Макса – она почти не покидала «Тихую гавань». А Эмили узнать было попросту невозможно из-за ужасающих повреждений лица.

– Вы были близки? – Харт шагнул ближе.

– Да. – Адам сглотнул. – Думаю, да.

Слёзы покатились снова.

– Так. – Харт положил руку ему на плечо. – Пошли отсюда. Ребята из округа сами справятся.

– Но я…

– Не спорь. Это приказ.

Адам перевёл взгляд на Макса, в последний раз. Погладил его по голове и молча пошёл за шерифом.

Перед школой уже толпились репортёры, местные и приезжие. Полиция выставила оцепление, не пропуская никого за жёлтую ленту. Со всех сторон стояли зеваки, наблюдали за работой и громко обсуждали. Все, кто проходил мимо, останавливались и подходили узнать, что случилось. Толпа росла как снежный ком. Кто-то спорил с полицией, кто-то кричал, размахивая руками.

«Должно быть, родственники погибших», – подумал Адам.

Полиция пока не выступала с заявлением, список жертв не опубликовали. Никто точно не знал, были ли там их близкие. Но все знали точно: выживших нет. Этого хватало.

– Значит так. – Харт перевёл взгляд с толпы на Адама. – Иди домой. Отдохни. Выспись. После праздников зайдёшь ко мне в кабинет. Поговорим. Договорились?

– Договорились.

Харт смотрел на него. Красные глаза, измученное лицо, бледное, мокрое от слёз. Адам смотрел куда-то в сторону, сквозь толпу, сквозь этот бесконечный день. Казалось, внутри у него ничего не осталось. Только оболочка.

– Послушай. – Харт положил руку ему на плечо, помолчал, подбирая слова. – Я понимаю, тебе сейчас… В общем, если что, звони. Если поговорить надо будет.

Адам молчал.

– Ладно? – Харт легонько тряхнул его за плечо.

Адам посмотрел на него:

– Хорошо, Джон. Я понял.

– У тебя есть кто-то, кто сможет побыть с тобой?

Он подумал о Нике.

– Есть. Не переживайте.

Харт кивнул.

– В такие моменты лучше не быть одному. Мысли, они знаешь… затягивают. – Харт помолчал. – Не потеряй себя, парень. Ты нам нужен.

– Я понял. Мне пора.

Адам отмахнулся и пошёл к оцеплению.

– Адам! – крикнул Харт вслед. – Не потеряй себя!

Тот не обернулся. Только шёл, не сбавляя шага.

«Невозможно потерять то, что так и не нашёл», – пронеслось в голове.

На улице крупными хлопьями падал снег. Ветра почти не было, снежинки кружились в медленном танце. Деревья возле школы украшали гирлянды, на окнах узоры и ёлочки, пластиковый Санта в санях с оленями. Куда ни глянь, атмосфера праздника, уюта, веселья. И ни намёка на ужас, пришедший сегодня в город.

Этот день журналисты окрестят «Чёрным Рождеством Стоун-Хейвена».

*******

Адам почувствовал, что его трясут, но открыть глаза не мог – веки будто налились свинцом.

«Что за…»

Тряска прекратилась, и тут же последовал удар по лицу – лёгкий, но отрезвляющий. Он с трудом разлепил веки и сквозь пелену увидел склонившегося над ним Ника.

– Ник?.. – голос не слушался, выходил сиплым, чужим. – Ты что… как ты здесь?

– Господи! – Ник выдохнул с облегчением и крепко обнял его, прижимая к себе. – Я тебя тряс минут пять, ты не просыпался. Думал уже, всё – можно в холодную нести.

– Ник… что ты тут делаешь? – повторил Адам, пытаясь сфокусировать взгляд.

Голова раскалывалась так, будто по ней били молотком. Тело знобило, а щека горела от удара – Ник не церемонился.

– Сосед твой позвонил. Снизу. – Ник присел на край кровати и устало выдохнул. – Услышал крики, стекло бьётся. Подумал, убивают кого. Пошёл проверить. Дверь была приоткрыта, ты на полу. Он телефон нашёл, мне позвонил.

Адам зажмурился и сжал голову руками, пытаясь унять пульсирующую боль. Потом резко приподнялся, и его вывернуло в ведро, которое Ник, оказывается, уже предусмотрительно поставил рядом.

Ник молча похлопал его по спине, дождался, пока спазм отпустит.

– В телефоне у тебя только два контакта подписаны, – сказал он тихо. – Я и…

Адам замер, забыв о тошноте и головной боли. Сердце пропустило удар.

– …Макс. – Ник договорил почти шёпотом. – Он не дозвонился.

Адам долго молчал, глядя в одну точку на стене. Потом перевёл взгляд на друга и прохрипел:

– Не надо было приходить. Я в порядке.

– В порядке? – Ник оглядел комнату, заваленную пустыми бутылками, скомканным бельём, осколками стекла на полу. – Дружище, если тут такой погром, я боюсь даже представить, что у тебя в голове.

– Полежу, оклемаюсь.

– Я знаю, что случилось, Адам. – Ник помолчал, подбирая слова. – Мне очень жаль. Это всё несправедливо. И к Максу, и к тебе. Ко всем.

– Хватит. – Адам мотнул головой, давая понять, что не хочет больше об этом.

– Ладно. – Ник поднялся с кровати. – Тогда я кофе сварю и приберусь тут немного. Не смотри на меня так.

– Иди домой. Я сам справлюсь.

– А я тебя не слышу. – Ник улыбнулся своей тёплой улыбкой, похлопал его по ноге и направился на кухню.

Адам проводил его взглядом, наблюдая, как друг включает кофеварку, как возится с чашками. Потом закрыл глаза и откинулся на подушку.

Через минуту по квартире поплыл запах свежесваренного кофе – тёплый, домашний, почти забытый.

«Ладно, – подумал Адам, прислушиваясь к возне на кухне. – Чашка кофе мне точно не помешает».

*******

Несколько дней спустя Адам шёл на ночную смену в «Тихую гавань» по заснеженным улицам Стоун-Хейвена. Снег громко скрипел под ногами, мороз обжигал лицо. Фонари освещали дорогу, но метель закрывала обзор.

Он еле удержался, чтобы не уйти в запой. Ник помог, привёл в чувства. Сам связался с Томом, сменщиком, попросил выйти пораньше и заменить друга на пару дней. Том согласился, не выпытывая причин. Но смену в «Тихой гавани» Адам пропустить не мог. Он был нужен детям. А они – ему. Чтобы хоть как-то цепляться за смысл своего существования.

Закончив вечерний обход, Адам собрал детей в игровой. Они сели в круг на мягком ворсистом ковре – он и шестеро малышей.

– Добрый вечер, ребята. – Он широко улыбнулся.

– Добрый вечер, доктор Адам! – радостно закричали они хором.

Малыши обожали его и ждали каждую смену с нетерпением.

Он искренне улыбался. В эти моменты его душа жила. Когда нет смерти, страха, боли, только детские улыбки и радость.

– Итак. – Он обвёл глазами детей. – Чем сегодня займёмся?

Лиззи тянула руку так высоко, будто собиралась взлететь.

– Давай, Лиззи.

– Мы будем смотреть мультфильм! – выпалила она.

Дети радостно закричали и захлопали. Их смех разлетался по коридорам хосписа, неся с собой слабые ниточки надежды.

– Русалочка! Том и Джерри! Дятел Вуди! – перекрикивали друг друга дети, будто верили: победит тот, чьё название прозвучит громче.

– Таак, ребята, тише, тише. – Адам пытался успокоить их, не переставая улыбаться. – Для мультфильма уже поздно. Вы устали, и вам скоро идти спать.

– Нееет… не спать… мультики! – кричали дети, не желая снова оставаться в одиночестве в своих палатах.

Их можно было понять. Целыми днями процедуры, осмотры, капельницы. Больно, страшно. Времени побыть детьми почти не оставалось.

– Давайте так. Посмотрим мультфильм, но завтра.

Адам сразу получил море критики.

Он терпеливо подождал, пока они немного затихнут.

– Давайте поговорим о мечтах. О чём вы мечтаете больше всего?

Дети быстро затихли, в глазах загорелся огонь.

– Давай начнём с Билли.

Билли вскочил и изобразил классическую позу бодибилдера:

– Я мечтаю стать терминатором, когда вырасту! – Голос он сделал грозный, по крайней мере ему так казалось.

Дети захлопали. Адам смеялся. Он был именно там, где его душе было нужно.

Мальчик сел, и руку потянула Лиззи.

– А я мечтаю стать принцессой. Хочу носить красивые платья и ходить с принцем на бал.

Девочка обняла себя руками и закружилась. Внезапно, не удержав равновесие, мягко шлёпнулась на попу. Дети громко засмеялись. Лиззи нахмурилась, но почти сразу влилась в общий смех.

– Ты и так уже принцесса. Можешь выбрать другую мечту.

Стэн подмигнул ей. Бледное от болезни личико девочки вдруг стало наливаться красками, она улыбнулась и опустила голову.

– Можно мечтать о многом. – Адам наслаждался моментом. – Необязательно иметь только одну мечту.

Молодые медсёстры заглядывали в игровую. Они смотрели, как почти увядшие цветы жизни оживают, пусть на короткое время. Неважно, что будет потом. Главное, чтобы этот миг продлился ещё хоть немного.

– Таак, теперь… – Адам водил глазами по кругу и увидел маленькую Марию. Она неловко тянула ручку, всю в синяках и пластыре. – Мария! Давай ты.

– Доктор Адам. – Голос девочки дрожал. – А Макс теперь в раю?

В комнате стало так тихо, что Адам слышал, как колотится его сердце. Дети смотрели на Марию, потом перевели взгляд на него.

Улыбка погасла. Он попытался вернуть её, но не вышло.

– Да, милая. – Голос сел, и ему пришлось прокашляться. – Макс в раю.

– И мы тоже уйдём в рай? – спросил Билли.

– Все хорошие люди попадают в рай, ребята. – Адам снова улыбнулся.

– А мы хорошие? – Глаза Марии блестели.

– Вы самые лучшие.

В тот вечер никто не ушёл спать в палаты. Они надели пижамы, притащили подушки и одеяла в игровую, постелились на ковре и смотрели «Том и Джерри» с Адамом. Дети проголосовали, это название звучало громче остальных.

Глава 2

17А, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен,

хоспис «Тихая гавань»

29 декабря 2025 года

– Мы всегда рады новым сотрудникам. Тем более с таким потрясающим резюме. – Доктор Кларк положил перед собой папку и заглянул в неё. – Миз Рейнолдс.

– Можно просто Амелия. – Девушка чуть заметно улыбнулась уголком рта.

– Хорошо, Амелия. – Он провёл рукой по седым волосам, уложенным на бок. – Последние пять лет вы работали в «Леммен Холтон», Гранд-Рапидс. С таким опытом могли бы получить работу в любом из учреждений Мичигана.

– Всё верно.

– Так почему Стоун-Хейвен?

– Знаете, в больницах Мичигана пахнет хлоркой и отчаянием. – Амелия чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то. – А здесь соснами и надеждой. Мне казалось, после всего, что я там видела, я перестану чувствовать. А здесь, в этой тишине, снова начинаю. Хочется научиться у вас этому.

– Хорошо. – Кларк похлопал ладонью по папке. – Вы нас полностью устраиваете. Надеемся на долгое и взаимовыгодное сотрудничество.

Он резко встал, подвинув животом стол, и с улыбкой протянул руку. Для своих шестидесяти он двигался довольно резво.

– Спасибо, доктор Кларк. – Девушка пожала ему руку.

– Если готовы, выходите с понедельника. А пока отдыхайте и смотрите наш уютный маленький город.

– Хорошо. Буду в понедельник. Ещё раз спасибо.

*******

– Мы с отцом каждую осень ходили тетеревов стрелять. – Ник говорил, прихлёбывая пиво. – Птичка такая, чуть больше голубя. Мясо очень вкусное и нежное. Мама рагу из него делала – пальчики оближешь. Так вот. Я мальчишкой был, совсем сопляк. Бродим мы по лесной дорожке, прислушиваемся к каждому треску, шелесту. – Он тихонько отрыгнул и продолжил: – У меня в руках лёгкий дробовик двадцатого калибра. Руки уже знатно затекли, вот. Хоть весит не больше семи фунтов. Но я же мальчишкой был. Понял, да? – Он сделал глоток пива. – Мы шли уже не первую милю, и вдруг отец остановился. Он обернулся и посмотрел мне под ноги. И тут эта тварь вылетает у меня из-под ног. С таким звуком… слышал, как газонокосилка заводится? Ну вот. Я обделался по полной и выстрелил. Меня отдачей к земле прибило. Но знаешь что? Я попал! – Он усмехнулся. – Отцу в зад!

Ник расхохотался.

– После того как мама достала всю дробь из его мягкого места, я получил по первое число.

Адам смотрел куда-то в сторону, погружённый в свои мысли. Ник махнул рукой перед его лицом, но Адам даже не моргнул.

– О чём думаешь? – спросил Ник.

– Рождество. – Голос у Адама был тихий. – Прошло три недели, а Харт всё ещё не звонил. Мне нужно увидеть заключения вскрытий.

– Зачем? Там и так всё понятно.

– Некоторые моменты показались мне… Не бери в голову.

– Как скажешь. – Ник пожал плечами. – Давай ещё по одной.

– Это уже восьмая пинта. – Адам отодвинул пустой бокал. – Может, по домам?

– Нет, дружище, ты ещё не развеялся.

В пабе было людно и душно. Единственный кондиционер не справлялся, и помещение почти не освещалось – людей за соседними столиками было не разглядеть. Воздух пропитался весельем, алкоголем и сигаретным дымом, и ко всему этому примешивался запах разбитых судеб.

– Ладно, давай ещё по одной и спать. – Согласился Адам.

– Есть… сэр. – Ник сглотнул отрыжку и приложил ладонь к виску.

Паб «Старый лось» стоял у самого леса, среди высоких сосен, на другом краю Стоун-Хейвена. Это было маленькое строение из толстых деревянных брусьев с такими крохотными окошками, что даже днём свет просачивался внутрь едва-едва. От здания, особенно ночью, будто исходил пар – казалось, что это не паб, а живое существо.

– Тебе что взять? – Ник встал из-за стола.

– Пинту лагера.

Адам выпрямился и опёрся на спинку стула. Он смотрел, как его огромный друг, слегка пошатываясь, пробирается к стойке и уворачивается от людей, стараясь никого не задеть.

Перед Адамом вдруг выросла фигура, заслонившая собой Ника.

Он поднял глаза и увидел молодую девушку. Чёрные распущенные волосы рассыпались по плечам, в полумраке паба они отливали синевой. Когда она шагнула ближе, он заметил, какие у неё яркие зелёные глаза – редкость при таких тёмных волосах. Она чуть склонила голову набок, разглядывая его.

– Здравствуйте, доктор Морс. – Она протянула руку. – Амелия Рейнолдс. Я новая медсестра в «Тихой гавани».

Адам пожал её руку – ладонь тёплая, пальцы тонкие, но рукопожатие уверенное.

– Здравствуйте, миз Рейнолдс. Да, я слышал о вас.

– Надеюсь, только хорошее? – Она чуть приподняла бровь.

– Пока не жаловались. – Адам позволил себе лёгкую улыбку.

– Я иногда вижу вас, когда вы уходите с ночной смены. – Она убрала прядь волос за ухо, открывая линию скулы. – Заметила вас здесь и решила подойти.

– И как вам здесь? Освоились?

– Всё ещё знакомлюсь с городом. Доктор Кларк посоветовал мне пару мест, и этот паб особенно рекомендовал.

– Не самое лучшее место, чтобы ходить одной. – Адам покачал головой.

– Вы тоже один. – Она ухмыльнулась.

В этот момент к столику подошёл Ник с двумя пинтами в руках.

Он увидел Амелию и застыл на месте. Челюсть слегка отвисла, глаза округлились. Секунд пять он просто стоял, моргая, а его физиономия медленно наливалась кирпичным оттенком.

– Может… э-э-э… пивка? – выдавил он наконец, глядя на неё как на восьмое чудо света.

– Нет, спасибо, я со своим. – Она улыбнулась и приподняла бокал с коктейлем.

Ник завис, глядя на неё, и руки у него сами собой расслабились. Бокалы наклонились, и пиво потекло по пальцам, на пол и прямо на её туфли.

– Ник, пиво! – гаркнул Адам.

Ник дёрнулся, вернул бокалы в вертикальное положение, поставил их на стол – с грохотом, расплескав половину – и схватил со стола все салфетки, до которых смог дотянуться.

– Ой… простите, миз. – Он присел, собираясь тереть её обувь. – Я сейчас всё уберу.

– Не нужно. – Амелия сделала шаг назад, едва сдерживая смех. – Всё хорошо.

– Ник… – Адам перевёл взгляд с красного друга на девушку. – Это Амелия Рейнолдс. Она недавно приехала в Стоун-Хейвен.

Ник выпрямился, вытер мокрые руки о джинсы и протянул ладонь.

– Миз Рейнолдс, это Ник Брукс – мой коллега из «Старой скорой».

– В «Старой скорой»? – Девушка пожала руку Ника, глядя ему в глаза без тени насмешки, хотя в уголках губ дрожала улыбка.

– Это морг. – Кратко пояснил Ник. – Раньше там была скорая помощь.

– Так вы ещё и в морге работаете? – Она перевела взгляд на Адама. В глазах мелькнуло любопытство, но не брезгливость.

– В основном там. – Голос Адама звучал сухо. – В «Тихой гавани» я только подрабатываю.

– Адам вообще отличный парень. – Ник, обретший почву под ногами, обнял друга за шею и слегка придушил. – Он самый лучший судмедэксперт.

– Достаточно. – Адам мягко освободился от захвата. – Ты перебрал.

– Я, пожалуй, пойду. – Амелия слегка улыбнулась, поправила сумку на плече. – Уже поздно, а завтра рано вставать. Было приятно познакомиться, доктор Морс. И с вами, Ник.

– Доброй ночи. – Кивнул Адам.

– Спокойной ночи, миз Рейнолдс. – Ник помахал ей, как ребёнок.

Она пошла к выходу, и Ник проводил её взглядом до самых дверей.

– Умеешь ты произвести впечатление. – Адам покачал головой, глядя на друга.

Ник плюхнулся на стул, взял свою пинту, отхлебнул сразу половину и выдохнул:

– А она хорошенькая.

Адам отмахнулся и взял свой бокал.

– Давай заканчивать и по домам.

*******

Озеро Шаста, Северная Калифорния

19 июля 2003 года

– Адам. А-а-ада-а-ам, просни-и-ись.

Он открыл глаза. Перед ним сидела мама. У неё были светлые, как солома, волосы, аккуратное круглое лицо с ямочками на щеках, чуть вздёрнутый нос и пухлые губы. Она сидела на переднем сиденье, развернувшись к нему в полоборота. Солнце ярко светило в лобовое стекло, так что маму было почти не видно – только свет бил ей в спину и, расплываясь по её телу, рисовал сияющий силуэт.

– Просыпайся, соня. Мы почти приехали.

Адам посмотрел в боковое окно. Огромное озеро уходило за горизонт, и оно было таким ярко-синим, будто это не озеро вовсе, а упавшее на землю небо. Солнечные лучи играли на водной глади, создавая слепящий блеск.

– Вот мы и на месте. Всем покинуть корабль! – раздался с переднего сиденья голос, спародировавший пиратского капитана.

Адам засмеялся. Папа умел его рассмешить.

Он открыл дверь и выпрыгнул из машины. Вдохнул свежий лесной воздух, пропустил через себя прохладный ветерок со стороны озера и уже собрался бежать к берегу.

– Адам. – Мама остановила его. – Ты не поможешь папе?

– Да, мам.

Папа уже стоял у открытого багажника. Высокий, стройный, он легко достал раскладные столик и стульчики, поставил их на траву. Тёмные волосы блестели на солнце, а когда он обернулся и улыбнулся, стали видны аккуратные ухоженные усы – мама говорила, что они делают его похожим на голливудскую звезду.

– Ну как, сможешь донести? – Он протянул сыну термос-контейнер и подмигнул.

– Я справлюсь, пап.

Адам нахмурился и двумя руками взялся за ручки контейнера – ему было тяжело, но он старался не показывать этого.

Папа рассмеялся, подошёл и взъерошил ему волосы.

– А я и забыл, что тебе уже целых десять лет. Ты взрослый и сильный.

– Да, и скоро я буду сильнее тебя. Вот посмотришь.

– Ни капли не сомневаюсь, сынок. – Папа подхватил одной рукой столик, другой стулья и бодро зашагал к берегу.

Они поставили мебель почти у самой воды. Папа сразу занялся костром – ловко сложил принесённые дрова шалашиком, достал спички. Движения у него были уверенные, спокойные. Таким он был всегда: надёжным, тёплым, тем, на кого можно положиться.

Мама тем временем накрывала на стол – достала термос с кофе для себя и термос с какао для Адама, разложила сэндвичи с курицей.

Адам схватил один и побежал к воде, сбрасывая на ходу кроссовки.

– Адам, не заходи далеко, дождись папу! – крикнула мама.

– Хорошо, мама!

Мама с папой переглянулись и улыбнулись, глядя на сына. Папа подбросил дров в костёр и встал рядом с мамой, наблюдая, как сын заходит в воду.

Адам закатал штаны и зашёл в воду по колено. Стоял, жевал сэндвич и смотрел на блестящую озёрную гладь. В ноги ударялись маленькие волны от проезжавшей мимо моторной лодки.

Он сам не заметил, как оказался уже по грудь в воде и продолжал идти дальше.

Отец стоял возле мамы, грея руки у костра, когда краем глаза уловил движение на воде. Он поднял голову и всмотрелся – голова сына виднелась слишком далеко от берега.

– Адам! – крикнул он и, не мешкая ни секунды, рванул к воде.

Адам услышал голос отца, обернулся, оступился и потерял равновесие. Голова скрылась под водой.

Отец добежал до воды и, не останавливаясь, бросился вперёд, сразу ныряя. Мама кричала и плакала на берегу. Папа вынырнул и изо всех сил поплыл к тому месту, где исчез сын.

Адам не видел ничего – кругом была кромешная тьма.

«Мама, папа, мне страшно… Спасите меня… мама… па…»

Отец сделал ещё несколько сильных рывков, набрал побольше воздуха и снова ушёл под воду.

От громкого крика совсем рядом Адам открыл глаза. Перед ним всё плыло, и по телу растекалась дикая усталость. У него хватило сил только повернуть голову.

– Не-е-е-е-е-е-ет!!! Прошу тебя!!! Не оставляй меня!!! Помогите ему!!!

Мама кричала так, как Адам никогда раньше не слышал.

Отец лежал на траве в метре от него. Таким Адам его ещё не видел – неподвижным, бледным, с закрытыми глазами. Двое мужчин в рыбацких ботах и камуфляже сидели над ним. Один зажал отцу нос и сделал выдох изо рта в рот, потом посчитал до десяти и снова повторил. Второй, скрестив ладони, с усилием давил ему на грудь.

– Не-е-е-ет! Не-е-е-ет! – Мама не переставала кричать.

Адам собрал все силы, резко перевернулся к отцу и закинул руку ему на грудь. Спасатель, делавший нажатия, отодвинул его руку выше, чтобы она не мешала. Тогда Адам ухватился за рубашку отца, подтянул себя к нему, положил голову рядом с его лицом, уткнулся носом в холодную щёку и заплакал.

– Прости меня… папа… Прости… прости… прости…

Он положил свою маленькую ручонку на вторую щёку отца и прижался сильнее. И вместо холода вдруг почувствовал невероятное тепло, почти обжигающее руку.

В голове у него стали проноситься фрагменты, будто старый фильм на плёнке. Адам увидел себя со стороны – чуть постарше, но это точно был он. В следующем кадре у него на руках был младенец, а рядом стояла счастливая мама в больничном халате, и за её спиной он же подпрыгивал и просил показать братика. Кадр сменился – Адам сидел за столом, держал маленького ребёнка и кормил его с ложечки. Потом резкая перемотка, и он увидел постаревшую, но всё ещё улыбающуюся маму на крыльце – она качала коляску, а рядом стоял он, совсем взрослый, и обнимал какую-то незнакомую женщину.

Адам дёрнулся и открыл глаза. Он посмотрел на кричащую маму, потом перевёл взгляд на свою маленькую руку – она всё ещё держалась за щёку папы.

Он закрыл глаза и с тяжестью во всём теле провалился в сон.

Адам очнулся. Над ним был знакомый белый потолок его квартиры.

Он сел на кровати, провёл ладонью по лицу. Этот сон снился ему уже сотни раз. Когда-то он просыпался от него в холодном поту. Теперь же просто посидел пару минут, встал и пошёл на кухню.

В тот день, много лет назад, он ещё не понимал, что впервые забрал чужую будущую жизнь. Жизнь своего отца, которую тот не прожил из-за него. И первое будущее, которое он увидел, было увидено глазами его папы.

*******

35, Мейн-стрит, Стоун-Хейвен,

офис шерифа округа Айрон-Шорс

17 января 2026 года

– Ты не удивлён? – Шериф прищурился, не отводя взгляда от Адама.

Адам листал восьмое заключение и, услышав вопрос, поднял голову:

– В каком смысле?

– Причина смерти.

– Пока я вижу во всех…

– Смерть от острой сердечной недостаточности неустановленной этиологии. – Харт договорил за него. – Дальше можешь не смотреть. Во всех одна и та же, я уже выучил наизусть. Получается, они умерли ещё до падения. По крайней мере, бумаги так говорят.

Адам молчал. Он подозревал, что увидит именно это, с того самого момента, как был в спортзале.

– И что это может значить? – спросил он, изображая удивление.

– Ты мне скажи. – Харт допил кофе, с гулким стуком поставил кружку на стол. – Ты у нас спец по таким делам.

Адам продолжал молчать.

– Это новый вирус? Биологическое оружие? Что?

– Я пока не знаю.

– Адам… – Шериф устало вздохнул, потёр переносицу. – Нам нужно разобраться. Семнадцать трупов, а мы знаем только то, что автобус упал со скалы. Что было до падения – хрен его знает. Газетчики и телевизионщики из Стоун-Хейвена такое раздуют – либо теориями заговора покроют, либо на карантин закроют. Я не могу этого допустить в своём городе. Но и сделать ничего не могу, потому что не знаю, с чем мы имеем дело.

– Я понимаю. – Адам кивнул. – Попробую узнать про похожие случаи. Если они вообще были.

– Ладно. Если что-то нарисуется – сразу мне.

– Хорошо, шериф.

Харт достал из кармана сигареты, вытащил одну, прикурил и бросил пачку на стол. Кивком указал на неё Адаму – тот отказался.

Шериф сделал несколько глубоких затяжек, стряхнул пепел в пустую кружку.

– Как ты сам, парень? – спросил он.

– Нормально.

Харт молча посмотрел ему в глаза, потом бросил окурок в кружку – даже не затушив.

– Говорил с Кларком на днях. Он рассказал, как ты с детьми работаешь.

Адам смотрел, как из кружки вьётся дымок – будто там не окурок, а горячий кофе.

– Ты делаешь славное дело. Несмотря ни на что.

– Да, может быть… Ладно, мне пора на смену. – Адам резко встал. – Если что-то узнаю – дам знать.

– Договорились. Удачи, парень.

Харт откинулся на спинку кресла и проводил его взглядом.

*******

Стоун-Хейвен накрывали сумерки. Адам направлялся в «Тихую гавань» по тёмным, заваленным снегом улицам. Он прокручивал информацию в голове, но ничего не сходилось. Как можно было одновременно остановить сердце семнадцати человекам и не оставить при этом никаких следов?

Затылок покалывало. Точно так же, как прошлой ночью, когда он вёл Ника домой после бара. Он старался не обращать внимания – приступы паранойи случались и раньше. Но никогда ещё они не сопровождались звуками. Вчера можно было списать на алкоголь, хотя ему нужно гораздо больше, чем другим, чтобы опьянеть. Но сегодня он был абсолютно трезв.

Он шёл, погружённый в свои мысли, как вдруг резкий хруст снега со стороны улицы, не освещённой фонарями, заставил его остановиться.

Он всмотрелся в темноту, но ничего не увидел. Ни души. Только ветер завывал, сметая с крыш свежий снег.

– Оно придёт за тобой…

Адам отпрыгнул – голос прозвучал прямо у него за спиной.

– Твою… – Он часто задышал и резко обернулся. – Мартин! Ты что творишь?!

Перед ним стоял безумный Мартин – местный сумасшедший.

– Оно придёт за тобой. – Безумец смотрел на него не моргая. – Оно придёт за всеми нами.

– Кто придёт?

Мартин закрыл рот обеими руками, будто сдерживая поток слов, готовый вырваться наружу.

Он был безобиден, но местные всё равно сторонились его. Никто не знал, кто он, откуда и где живёт. Мартин был просто частью Стоун-Хейвена – местной достопримечательностью. Обычно он приставал к людям, рассказывал безумные истории или просто нёс околесицу.

– Ясно… – Адам выдохнул, чувствуя, как сердце перестаёт бешено колотиться. – Ты снова пробрался в церковь на вечернюю службу и наслушался проповедника?

Мартин продолжал смотреть ему в глаза, а потом вдруг сорвался с места и перебежал на другую сторону дороги.

Адам смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в темноте.

– Доктор Морс!

Он обернулся. К нему спешила новая медсестра.

– Добрый вечер, доктор Морс. Идёте на смену? – Она подошла и устало улыбнулась.

– Добрый вечер, миз Рейнолдс. – Адам кивнул. – А вы куда так спешите?

– Домой. Только что с работы.

– Не поздновато ли?

– Маргарет задержала. Любит поболтать. Я и не заметила, как простояла у стойки почти два часа. – Она убрала волосы с лица, но порыв ветра тут же вернул их обратно.

– Да, в этом она мастак. – Адам слегка улыбнулся, посмотрел на часы и добавил: – Извините, миз Рейнолдс, но мне пора. Скоро вечерний обход.

– Можно просто Амелия.

– Хорошо, Амелия. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Адам натянул капюшон и направился в сторону Блэк-Спрус-роуд.

– Доктор Морс! – окликнула девушка.

Он обернулся – отошёл всего на несколько шагов.

– Может… – Она замялась. – Мы могли бы как-нибудь выпить кофе после работы?

Адам молчал, глядя на неё. Чёрные волосы развевались на ветру, частично закрывая лицо, но в просветах блестели большие зелёные глаза.

– Извините, доктор… – Она опустила глаза. – Не нужно было…

– Нет, нет… – Он перебил её. – Я не против. Просто неожиданно.

– Тогда хорошо. – Амелия широко улыбнулась. – Я завтра заканчиваю в шесть и постараюсь сразу убежать от Маргарет.

– Хорошо. – Адам тоже улыбнулся. – Я к этому времени уже буду свободен. Встречу вас у входа в «Тихую гавань».

– Договорились. До свидания, доктор Морс.

– До свидания.

Девушка перешла дорогу и направилась домой вдоль тёмной стороны улицы.

– Амелия! – крикнул Адам.

Она обернулась – её уже было почти не видно в темноте.

– Можно просто Адам.

Амелия помахала ему рукой и скрылась в темноте.

Адам постоял ещё несколько секунд, глядя ей вслед, а потом пошёл дальше. Уже очень давно он не испытывал ничего подобного.

Весь оставшийся путь он провёл в раздумьях и сам не заметил, как оказался на пороге «Тихой гавани». Вошёл, поздоровался с Маргарет, прошёл мимо стойки и вдруг остановился.

– Маргарет, как вам новая медсестра?

– Амелия? – Она подняла голову, отложила ручку. – Очень хорошая девочка. Дети её любят – почти как вас. Приходит вовремя, а после смены иногда задерживается, болтаем. – Маргарет хитро подмигнула. – Понравилась она вам, доктор?

– Нет. – Адам усмехнулся. – Просто встретил по дороге, решил спросить.

– А она про вас спрашивала.

– Правда?

– Правда. Мне кажется, вы ей тоже приглянулись.

– Я не говорил, что она мне… – Он не успел закончить.

– Идите уже, идите, дети заждались. – Маргарет улыбнулась.

*******

После ночной смены в «Тихой гавани» Адам шёл на работу в соседнее здание. Ночь прошла спокойно, но мысли всё время возвращались к предстоящей встрече с Амелией. Сомнения одолевали.

«Достоин ли я шанса на нормальную жизнь? – спрашивал он себя. – Скорее нет. Таким, как я, положено нести свой крест в одиночку. Подпустить её к себе – будет эгоизмом».

Но он старался не углубляться. Нет ничего плохого в том, чтобы просто пообщаться. Всего лишь общение, ничего больше.

Адам открыл дверь «Старой скорой» и вошёл. Почти с порога его встретил взволнованный Ник.

– Привет. Я тебя заждался.

– Доброе утро. – Адам настороженно посмотрел на друга. – Что случилось?

– Ты не поверишь, кто у нас в секционной.

– Кто?

– Идём.

Они прошли в секционную. Света почти не было, только в дальнем конце под бестеневой лампой на столе лежало тело, накрытое простынёй.

– Привезли ночью. – Ник говорил медленно. – Нашли в сугробе на Олкотт-стрит, почти на переходе к Блэк-Спрус-роуд.

«Вчера на смену я шёл этим же маршрутом», – пронеслось в голове.

Ладони вспотели, сердце забилось быстрее.

– Ник, не тяни. – Голос стал нервным. – Кто там?

– Сам посмотри.

Они подошли к столу. Под тонкой тканью угадывались очертания тела – беззащитного, плоского, уже не принадлежащего этому миру.

Адам взял простыню за уголок и медленно потянул. Она беззвучно упала на серый кафель.

Он стоял и смотрел, не веря глазам.

– Предположительно смерть от переохлаждения. – Голос Ника прозвучал как гром, эхом прошёлся по залу.

– Мы виделись прошлым вечером. – Пробормотал Адам.

– Что?

– Вчера вечером. Когда я шёл на смену. – Адам не отрываясь смотрел на безжизненное тело безумного Мартина.

– Дааа… – Протянул Ник. – Бедняга Мартин.

Адам всё ещё смотрел на бледное лицо.

– Ладно, не буду отвлекать. – Ник вышел, и Адам остался один на один с безумцем.

«Забирать его жизнь не стану, – подумал он. – Пережить последние мгновения сумасшедшего – подписать смертный приговор своему рассудку».

У него ещё хватало лет, взятых у студентов. Но передать их детям пока нельзя – слишком много внимания привлекли к Стоун-Хейвену в последнее время. Особенно к «Тихой гавани».

Адам посмотрел на тело, освещённое лампой. Мартину осталось рассказать ещё одну, последнюю историю. Историю своей смерти.

*******

Тело Мартина не хотело отдавать свои тайны. Бледная, восковая кожа поддавалась скальпелю с неохотой – как замёрзшее мясо. Сама наружность кричала о переохлаждении: розоватые пятна на спине, «гусиная кожа», ледяные кристаллы в тканях.

Адам извлёк органокомплекс одним движением – лёгкие, трахею, тяжёлый, как мешок с песком, желудок. Сердце лежало на ладони – холодное, дряблое, переполненное жидкой, почти чёрной кровью. Ни тромбов, ни разрывов, ни инфаркта. Оно просто перестало биться. Остановилось ровно, без агонии, за секунду до того, как холод окончательно сковал тело. Мартин был мёртв ещё до того, как упал в снег.

Он посмотрел на его лицо, отложил сердце, снял перчатку и, уже зная, к чему всё идёт, коснулся пальцами лба.

Ничего.

Адам, шатаясь, попятился. Перед глазами всплыли картинки «Чёрного Рождества»: спортзал, ряды раскладушек, Эмили, Филипп, Макс…

Голова закружилась, дыхание перехватило. Воспоминания нахлынули с такой силой, что сдержать их было невозможно.

Несколько минут он боролся с накатывающей паникой, но в конце концов смог взять себя в руки.

«Нужно быстрее закончить и встретиться с Хартом».

Он подошёл к столу, взял ножницы и вскрыл желудок. Стенки опали, обнажая скудное содержимое – и что-то чужеродное, блеснувшее в тусклом свете лампы.

Маленькая капсула. Герметичная, аптечная, совершенно не тронутая кислотой.

Адам замер.

Пальцы, неуклюжие в двух парах перчаток, подцепили её и вскрыли. Внутри, туго свёрнутая, как фитиль, лежала бумажка. Он развернул её.

«14, Элм-Корт».

*******

– Ник! – Адам выбежал из секционной. – Срочно набери Харту! Пусть берёт своих людей и едет по адресу 14, Элм-Корт!

– Что случилось?! – Ник вскочил со стула, и тот с грохотом упал на пол.

Адам забежал за стойку и снял с крючка ключи от фургона.

– Адам… – Ник смотрел на друга с тревогой.

– Ник, прошу, звони шерифу. 14 Элм-Корт. Быстрее.

Адам выбежал из здания и побежал к фургону по неочищенной от снега дорожке.

Он сел за руль, вставил ключ и повернул. Автомобиль завёлся, и он сразу выдавил газ.

«14, Элм-Корт… Почему этот адрес кажется таким знакомым? Где-то я его уже видел…»

Через десять минут Адам прибыл по указанному адресу. Полиции ещё не было.

«Надеюсь, Ник дозвонился».

Он вышел из фургона и подбежал к забору.

Это был типичный для Стоун-Хейвена небольшой кирпичный дом: один этаж, широкие окна, на крыльце столик и стулья.

Вдалеке послышались полицейские сирены. Две машины выехали из-за угла и резко затормозили рядом с ним.

– Что за чёрт, Адам?! – Харт вышел из машины и направился к нему. – Я жду объяснений. Немедленно.

Адам молча протянул ему записку.

– И что это? – Харт взял крохотный бумажный кусочек и посмотрел на содержимое.

– Это было в желудке безумного Мартина.

Шериф смотрел на него с недоумением.

– Сегодня ночью привезли тело Мартина…

– Я знаю. – Харт перебил его. – Замёрз насмерть. – Тон у него становился всё строже.

– Он умер до того, как оказался в сугробе. Никаких признаков насилия или болезни нет. Сердце просто остановилось. – Адам произнёс последние слова медленно, делая небольшие паузы.

Харт резко изменился в лице.

– Смит, Гонсалес! – Шериф обратился к подчинённым. – Обойдите дом сзади. Никсон, Морс – за мной!

Он подошёл к багажнику полицейской машины и достал бронежилет.

– Держи.

Адам посмотрел на жилет, потом на шерифа.

– Надевай, если не собираешься торчать здесь.

Адам послушно натянул жилет. Вместе с шерифом и офицером Никсоном они пошли к входной двери. Смит и Гонсалес уже зашли за дом.

Харт поднялся по ступенькам и постучал костяшками по деревянной двери.

– Шериф округа Айрон-Шорс! Откройте!

Тишина.

Он подождал немного и постучал снова – на этот раз кулаком и сильнее.

– Шериф округа! Мистер Стивенсон? Миссис Стивенсон? Вы дома? Откройте дверь!

«Стивенсон, – кольнуло в голове у Адама. – Это же фамилия того мальчика, которого я исцелил первым в "Тихой гавани". Я видел этот адрес на его медкарте. 14, Элм-Корт. Тот самый адрес».

Сердце неприятно ёкнуло.

Один из полицейских вышел из-за угла дома.

– Сэр. Там это… – Гонсалес запнулся и сглотнул. – За домом. В окне. Я видел тени. Там кто-то есть.

Харт посмотрел на Морса.

Он достал фонарик и разбил им стекло в двери. Потом просунул руку, отщёлкнул замок изнутри и толкнул дверь. Она с тихим скрипом распахнулась.

– Мистер Стивенсон! Миссис Стивенсон! Это шериф округа! Мы входим!

Все достали оружие и вошли в дом. Адам шёл следом. Деревянный пол скрипел под каждым их шагом. Тепло уютного дома мягко ласкало тело после холодной улицы. Пахло домашней едой. Где-то впереди, в одной из комнат, играла музыка. Звук был похож на проигрывание пластинки на старом граммофоне.

Отряд двигался медленно и осторожно, пытаясь уловить любой звук, любое движение. Впереди были двери в другие комнаты. Харт жестами указал каждому офицеру его помещение, и они ждали команды. Коридор почти закончился, и они приблизились к источнику музыки.

Шериф поднял руку и застыл.

Пройдя коридор, они остановились у входа в гостиную.

Все замерли от того, что увидели.

Тепло уютного дома, ещё недавно обволакивающее тело, сменилось ледяным кошмаром, пробирающим до костей изнутри. И только музыка старого граммофона, крутящего пластинку, тихо играла на фоне, нарушая мёртвую тишину.

Как же безумный Мартин был прав.

Глава 3

Реддинг, штат Калифорния,

Центр детского движения и восстановления «Шаста»

12 июля 2005 года

«Он совсем как марионетка».

Адам наблюдал, как кузена фиксируют в мягких поддерживающих шортах. К ним тут же пристегнули страховочный трос, тянущийся от металлической рамы над беговой дорожкой.

– Не бойся. – Врач регулировал нагрузку на пульте. – Я держу тебя. Давай, сделай шаг.

Мальчик шагнул, и полотно дорожки медленно поползло под ногами. На секунду он покачнулся, но трос тотчас подхватил его, и он выровнялся.

Адам не отрываясь следил за кузеном. Тот дёргался так, будто им управлял невидимый кукловод – руки и ноги двигались сами по себе, не слушаясь хозяина.

Рядом стояла мама, обняв его за плечо. Они приехали проведать двоюродного брата. Родители Томаса уехали из города и попросили маму навещать их сына.

У Томаса была гиперкинетическая форма ДЦП. Такие тренировки учили его держать равновесие, несмотря на «помехи» собственного тела. Чем дольше он шагал по дорожке, тем меньше становилось непроизвольных движений – тело постепенно привыкало подчиняться.

– Доктор, – тихо обронила мама, – мы отойдём и вернёмся ближе к вечеру.

– Конечно, миссис Морс. – Врач кивнул, не сводя взгляда с Томаса.

Адам с мамой вышли из кабинета и направились к выходу. Пока они шли по длинном коридору, она не проронила ни слова. После смерти отца мама стала замкнутой и отстранённой. Спустя два года она так и не оправилась от потери. Адам продолжал винить себя в том, что случилось на озере, но мама всегда твердила, что он не виноват.

Через полчаса они сидели в кафе неподалёку от центра. Мама пила кофе, глядя куда-то в сторону, а Адам потягивал холодный лимонад через трубочку. Он размешивал напиток и наблюдал, как кусочки льда плавают в стакане, сталкиваясь друг с другом.

– Мам, скажи, Томас поправится? – спросил он, не отрывая взгляда от стакана.

Она посмотрела на сына, поставила чашку на столик и мягко ответила:

– К сожалению, нет. Его болезнь неизлечима.

Адам перевёл взгляд на маму и удивлённо посмотрел ей в глаза.

– А зачем тогда он столько времени проводит там? Мог бы сейчас быть дома. Дома же всегда лучше, так ведь?

– Сынок, болезнь не лечится, но её можно облегчить. Врачи научат его жить с этим, чтобы он не так сильно нуждался в посторонней помощи. Маме и папе Томаса будет легче, и ему самому тоже. Понимаешь?

– Кажется, да. – Он глубоко вздохнул. – Я бы очень хотел, чтобы он полностью поправился.

– Я тоже, сынок. – Мама слегка улыбнулась, и эта улыбка на миг осветила её уставшее лицо.

*******

На улице уже стемнело, когда они вернулись в центр. Томас спал в своей палате, обессиленный после изнурительных тренировок. Мама стояла у окна и молча смотрела на закат, погружённая в свои мысли. Адам заметил, как Томас подёргивается во сне, и тихонько подошёл к его кровати. Легонько сжал его ладонь и замер, надеясь, что так поможет ему спать спокойнее.

«Я бы так хотел, чтобы ты выздоровел», – подумал он.

Спустя несколько минут судороги почти прекратились. Адам осторожно опустил его руку и погладил по голове.

Внезапно он почувствовал, как тело начинает наливаться жаром изнутри. На руке выступили светящиеся золотые линии, стремительно поднимаясь от кисти к плечу, пульсируя в такт сердцебиению.

Мама обернулась на странное свечение и застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она наблюдала, как ярко светятся глаза её сына, озаряя всю палату золотистым светом. Через несколько секунд всё закончилось, и Адам без сознания рухнул на пол.

*******

Он открыл глаза, но ничего не мог разглядеть из-за яркого света, бьющего прямо в лицо.

– Ты как, малыш? – Доктор светил маленьким фонариком ему в зрачки, проверяя реакцию.

Адам прищурился и попытался встать, но сильная рука остановила его.

– Не спеши. – Врач мягко удержал его за плечо. – Как самочувствие? Голова не кружится? Не тошнит?

– Где моя мама? – спросил Адам, всё ещё щурясь от света.

– Она в палате твоего брата, разговаривает с его лечащим врачом. Скоро придёт. Ты пока не вставай, отдыхай.

Доктор погладил его по плечу и вышел из палаты.

Адам тут же вскочил с койки, подбежал к двери и тихонько приоткрыл её. Выглянув в коридор, увидел, как врач скрывается за поворотом. Тогда он выскользнул наружу и отправился на поиски мамы.

Пройдя несколько дверей, он заглянул в окошко одной из палат и увидел её. Она сидела на кровати, опустив голову, и даже не шевелилась. Томаса в палате не было.

– Мама… – Он открыл дверь и тихо вошёл.

Она не подняла головы.

– Где Томас? – спросил Адам, подходя ближе.

– Он здоров, – тихо ответила она, не меняя позы.

– Правда? – Адам просиял. – А где он сейчас? Я хочу его увидеть.

Тишина. Она медленно подняла голову и посмотрела на него. В её глазах было что-то такое, чего он никогда раньше не видел – холодное, чужое, будто она смотрит не на сына, а на незнакомца.

– Что ты такое? – спросила она, и в её голосе послышались странные нотки.

– Что?

Адам смотрел на неё, не понимая. Сделал несколько робких шагов в её сторону.

– Ты мог спасти отца. – Её голос звучал ровно и пусто, без всяких эмоций.

– Мама, я не пони…

– Почему ты не помог отцу?! – сорвалась она на крик.

– Мамочка… – Адам испугался, не понимая, что с ней происходит.

– Ты мог его спасти! Ты мог помочь ему! – Она кричала всё громче, и голос эхом разносился по пустой палате.

Адам попятился назад, но вскоре упёрся спиной в холодную стену.

– Из-за тебя он умер! Убирайся отсюда! – Она вскочила с кровати и с безумным взглядом двинулась к нему. – Пошёл вон! Я не хочу тебя больше видеть! Ненавижу тебя!

Дверь распахнулась, и в палату вбежали люди в медицинских халатах. Один из них схватил Адама за руку и быстро повёл к выходу, а ещё двое пытались удержать обезумевшую женщину, которая не переставала кричать и вырываться.

Больше он её не видел. Никогда.

*******

«Они совсем как марионетки…»

Адам не мог поверить своим глазам. То, что предстало перед ним, выходило за границы любого мыслимого кошмара.

– Господи… – выдохнул офицер Никсон, и в этом слове было всё: и ужас, и отчаяние, и непонимание.

– Сэр, что это за чертовщина? – Лицо Смита побледнело настолько, что стало почти одного цвета со снегом за окном.

В центре гостиной мистер и миссис Стивенсоны медленно кружились в жутком танце. Их движения были неуклюжими и дёргаными, как у тряпичных кукол, которыми управляет неопытный кукловод. Сквозь их руки, ноги и даже головы были продеты десятки тонких, но прочных лесок, скрепляющих супругов между собой. Концы этих нитей уходили к потолку, где крепилось множество хитроумных механизмов. Большинство из них тянулось к старинному музыкальному инструменту в углу. Леска то натягивалась, то провисала, заставляя тела совершать почти полный оборот в одну сторону, а потом резко дёргаться в обратную. Вся гостиная напоминала гигантскую паучью сеть, в центре которой всё ещё билась пойманная жертва.

– Гонсалес, Смит! Проверьте все комнаты. – После долгой паузы к Харту наконец вернулся дар речи. – Смотрите по сторонам и под ноги. Ничего не заденьте.

Леска не переставала скрипеть, заставляя Стивенсонов продолжать свой жуткий танец, и этот скрип, казалось, проникал в самые глубины сознания.

– Харт – диспетчерской. – Шериф говорил в рацию, не отводя взгляда от танцующих тел. – Код 10-71. Требуется подкрепление. Оцепить район в радиусе квартала, никого не подпускать.

Харт посмотрел на лески, протянутые от входной двери по потолку и стенам. Все они вели только в гостиную, создавая вокруг неё непроходимую паутину.

– Должно быть, мы активировали механизмы, когда открыли дверь. – Он перевёл взгляд на Адама, который обводил глазами гостиную, будто что-то выискивая. – Ты в порядке?

– Здесь нет мальчика, – тихо ответил Адам.

– Не понял. – Шериф напряжённо уставился на него.

– У них есть сын. Брайан. Его нет в гостиной.

Неожиданно музыка оборвалась. Адам и Харт одновременно обернулись к углу гостиной, где стоял граммофон. Рядом с ним застыл офицер Никсон, держась за поднятый звукосниматель. Он выглядел растерянным, будто сам не понимал, что только что сделал.

Звенящий треск мгновенно оглушил Адама, и он инстинктивно закрыл уши руками. Лески выскользнули из тел Стивенсонов, и те безжизненно рухнули на пол, издав глухой стук. Всего несколько мгновений – и все нити с громким звенящим звуком на огромной скорости устремились к Никсону. Ещё миг – и он упал на пол, разрезанный на десятки кровавых фрагментов.

В доме повисла мёртвая тишина. Над телом офицера на долю секунды зависло кровавое облако, а под ним мгновенно образовалась огромная лужа. Кровь стремительно растекалась по деревянному полу во все стороны, смешиваясь с пылью и превращая гостиную в кровавое месиво.

– Никому не двигаться! – прокричал Харт, и его голос эхом разнёсся по комнате.

Адам опёрся рукой о стену и медленно сполз на пол, чувствуя, как ноги перестают держать.

– Всем покинуть помещение тем же путём, которым вошли. – Харт говорил тихо и спокойно, будто опасаясь, что любой громкий звук может активировать ещё какие-нибудь ловушки. – Ничего не трогать.

Гонсалес молча смотрел на останки того, кто ещё минуту назад был его товарищем, и не мог пошевелиться. Смит шептал себе что-то под нос – то ли молитву, то ли ругательства, то ли просто бессвязный набор слов.

– Выходим. – Шериф повторил громче. – Быстро.

Он проследил, чтобы подчинённые прошли к выходу, и снова достал рацию. Не отводя взгляда от жуткой картины в гостиной, нажал кнопку вызова:

– Харт – диспетчерской. Код 10-33. Мне нужна бригада… – Он запнулся, прокашлялся и продолжил уже более твёрдым голосом: – Мне нужна бригада сапёров. В здании механические ловушки, натяжные системы. Возможно, взрывчатка. Здесь может быть всё что угодно.

Харт подошёл к Адаму, взял его под руку и помог подняться.

– Также пришлите кинологов. – Он потянул Адама к выходу. – Этот ублюдок не мог не оставить следов, сотворив подобное.

– Я должен найти Брайана, – вдруг сказал Адам, выдернул руку и шагнул вперёд по коридору.

– А ну стоять! – Харт схватил его за капюшон и резко дёрнул к себе. – Адам! – Он прижал его к стене и посмотрел прямо в глаза. – Тебе мало того, что ты только что видел? – Адам пытался вырваться, но шериф держал крепко. – Я не собираюсь больше терять людей из-за их необдуманных поступков.

Адам перестал сопротивляться, и Харт отпустил.

– Здесь слишком опасно. – Шериф старался говорить спокойно, но было слышно, что он сам шокирован не меньше остальных. – Своей смертью ты делу не поможешь. Мы обязательно найдём мальчика. Ты слышишь?

– Да, Джон. Слышу. – Адам не отводил взгляд от дверей, ведущих в другие комнаты, в глубине души надеясь, что сейчас одна из них откроется и он увидит Брайана. Живого и невредимого.

– Пошли, парень.

Они вышли на крыльцо. Адам, спотыкаясь, сделал несколько шагов и опёрся о перила, пытаясь отдышаться. Ветер резкими порывами хлестал по лицу, возвращая в реальность. К дому одна за другой съезжались полицейские машины с мигалками. Сапёры уже стояли возле открытых багажников, доставая снаряжение. Кинологи с собаками на поводках начинали прочёсывать территорию. Воздух был словно под напряжением – каждый присутствующий принимал это дело близко к сердцу. Двое жителей их маленького города убиты самым изощрённым способом. Пропал ребёнок. Погиб офицер. А психопат, сотворивший всё это, до сих пор на свободе.

Стоун-Хейвен переставал быть тихим и сонным местечком.

Адам и Харт подошли к забору, где уже ждал Ник, кутаясь в куртку.

– Брукс. – Шериф обратился к нему. – Возвращайтесь в «Старую скорую» и ждите моего звонка.

– Хорошо, шериф. – Ник кивнул и перевёл взгляд на Адама.

– Я дам знать, как только хоть что-то прояснится. – Харт посмотрел на Адама, давая понять, что разговор окончен.

Тот молча кивнул и вместе с Ником направился к фургону.

*******

Машину немного мотало на обледенелой дороге, и Адаму пришлось сбавить скорость до минимума. Снегопады этой зимой были особенно сильными, коммунальные службы явно не справлялись.

«Теперь я почти точно уверен, что „Чёрное Рождество“, смерть безумного Мартина и убийство в доме Стивенсонов связаны между собой, – думал Адам, глядя на дорогу. – Но кто мог всё это провернуть? И главное – как? Как можно остановить сердце целому автобусу людей и не оставить следов? Мартина кто-то убил точно так же. Стивенсоны, уверен, тоже были мертвы ещё до того, как их насадили на эти лески. Крови в гостиной практически не было. А ведь от таких ран там всё должно было быть залито, если бы сердца ещё бились».

– Что там случилось? – спросил после долгого молчания Ник, не выдержав напряжения.

– Убийство. – Рассеянно ответил Адам, всё ещё погружённый в мысли.

– Убийство?! – Ник удивлённо перевёл взгляд с дороги на него. – Кого?

– Тот, кто убил Мартина, оставил подсказку с адресом. И там… – Он замолчал, снова увидев перед глазами жуткую картину.

– Безумного Мартина убили? – Ник из удивлённого состояния перешёл в шоковое. – Господи, Адам. Зачем ты тогда рванул туда один? Тебе жить надоело?

– Я думаю, здесь есть связь с «Чёрным Рождеством», – тихо сказал Адам.

– Чего? Каким боком это вообще может быть связано?

– Пока не могу объяснить.

– Ты мне что-то недоговариваешь, Адам. Либо ты сходишь с ума.

«Может быть, и так», – подумал Адам, но вслух ничего не ответил.

Они прибыли к «Старой скорой». Адам вышел из машины и подошёл к двери. Вставил ключ, но провернуть не получилось – замок не поддавался. Тогда он просто дёрнул за ручку, и дверь неожиданно легко открылась.

– Ник, ты закрывал дверь на ключ, когда мы уходили? – спросил Адам, настороженно оглядываясь.

– Конечно. – Ник ответил уверенно. – Я всегда закрываю. А что?

– Дверь открыта.

– Я точно помню, что закрывал. – Ник почесал затылок, уже начиная сомневаться.

– Ладно. Идём. Нужно закончить с Мартином до звонка Харта. Может, ещё что-то обнаружится.

Они зашли в секционную и замерли на пороге. Рядом с Мартином на соседнем столе лежало ещё одно тело, накрытое свежей простынёй.

– Кого-то ещё привозили? – Адам не отводил глаз от второго стола.

– Никого, – почти шёпотом ответил Ник.

Адам медленно подошёл к столу, бросил быстрый взгляд на Мартина – всё было так, как он и оставил. Потом снова посмотрел на очертания второго тела и медленно потянулся к простыне, но в последний момент резко одёрнул руку, будто обжёгшись.

– В чем дело? – испуганно спросил Ник.

Адам не отвечал. Он уже понял, кто лежит под этой тканью, ещё до того, как коснулся её.

«Нет, нет, нет, нет», – билось в голове.

Он заставил себя успокоиться, глубоко вздохнул и резко сдёрнул покрывало.

– Господи! – Ник схватился за голову и отшатнулся, едва не упав.

Адам стоял неподвижно, глядя на открывшиеся глаза. На глаза Брайана.

«Я найду тебя, мразь!» – мысленно прорычал он, и в этом обещании была вся его ненависть, вся боль, всё отчаяние.

– Я сообщу шерифу. – Ник в спешке выбежал из секционной, оставив Адама одного.

Адам смотрел в открытые, безжизненные глаза мальчика и не мог поверить, что есть на свете кто-то, способный на такую чудовищную жестокость. Он бережно опустил его веки, проведя по ним ладонью, словно пытаясь подарить хоть немного покоя.

Внезапно он отскочил от тела и в ужасе уставился на свою руку. Он даже не думал пробовать забрать жизнь Брайана – он был уверен, что мальчик, как и остальные, будет пуст. Но это произошло само собой, неосознанно.

«У него была жизнь… Что вообще происходит?!»

Адам никак не мог остановить поток видений будущего, стремительно проносящийся в голове. Картинки сменяли друг друга с невероятной скоростью, но каждая отпечатывалась в сознании чётко и ясно. В руке всё ещё оставалось тепло – тепло жизни Брайана, которое теперь разливалось по всему телу.

*******

35, Мейн-стрит, Стоун-Хейвен,

офис шерифа округа Айрон-Шорс

23 января 2026 года

– Никаких следов. – Харт закурил сигарету и с силой бросил зажигалку на стол. – Ни одного отпечатка в доме и морге. Камеры поблизости ничего не засекли. Собаки дальше двора не продвинулись. За трое суток мы не сдвинулись с места ни на шаг. – Шериф глубоко затянулся и выпустил дым в потолок. – У нас пять трупов, включая ребёнка и офицера полиции. И это меньше чем за трое суток! – Он с силой ударил кулаком по столу, отчего бумаги подпрыгнули.

Харт говорил громко и со злостью, но ни разу не сорвался на крик. Этого было достаточно, чтобы любой понял: всё слишком серьёзно. Шерифа в таком состоянии, должно быть, не видела ещё ни одна живая душа. Он понимал, что люди на пределе – как моральном, так и физическом, поэтому лишние крики сейчас ни к чему.

– Три смерти от острой сердечной недостаточности. – Шериф опустил глаза на заключения, разложенные перед ним. – Одна от удушения и ещё… Никсон.

Он затушил окурок в переполненной пепельнице и устало откинулся в кресле.

– Есть мысли? – Он посмотрел на Адама, который сидел напротив, сгорбившись и глядя в одну точку.

– Я думаю, трагедия с автобусом и эти смерти связаны. – Адам говорил запинаясь, словно каждое слово давалось с трудом.

Он выглядел болезненно: тёмные круги под глазами стали ещё глубже, взгляд отсутствовал, лицо бледное, почти серое.

– Недавние смерти связаны. – Харт согласился. – Здесь сомнений нет. Но автобус… Сомнительно. Такое провернуть просто невозможно. Не существует способа остановить сердце одновременно у семнадцати человек.

– Стивенсонов и Мартина он убил точно так же.

– Но Брайана он просто задушил. – Харт пристально смотрел на Адама, пытаясь понять, что у того в голове. – Почему?

– Потому что он псих, – бросил Адам, не поднимая глаз.

– Нет. – Харт задумчиво посмотрел в окно, за которым сгущался вечерний сумрак. – Психов я вижу постоянно. Этот тип – конченый ублюдок, но точно не псих. Он слишком умён, слишком осторожен и прекрасно знает, что делает. И знает, зачем. Сотворить столько дерьма и не оставить никаких следов? На такое психи не способны. – Он перевёл взгляд обратно на Адама. – Ты больше ничего не нашёл при вскрытии остальных?

– Ничего. Только у Мартина. – Адам часто моргал, и с каждым разом ему было всё труднее держать глаза открытыми.

– Эта сволочь оставила нам адрес. – Харт провёл рукой по грубой щетине, покрывавшей щёки. – Значит, он хотел, чтобы мы быстрее нашли Стивенсонов. И раз уж оставил подсказку, будет и дальше искать контакта с нами.

«Контакта со мной, – подумал Адам. – Брайан в морге – это послание точно для меня. Скорее всего, он знает о моём даре и обо всех детях, которых я исцелил. Только почему не вышел напрямую? Зачем все эти больные игры?»

– Нужно выставить патрули по нескольким адресам. – Адам достал из кармана куртки сложенный в несколько раз листок и положил на стол перед шерифом.

Харт вопросительно посмотрел на него, взял записку и развернул.

– И что это за адреса? – Он отложил листок в сторону, даже не вглядываясь.

– Первые четыре – адреса детей, которые были моими пациентами в хосписе. И пятый – сама «Тихая гавань».

В кабинете ненадолго повисла тяжёлая тишина.

– Зачем? – Харт снова взял записку в руки, словно надеясь найти в ней скрытый смысл.

– Двое детей уже погибли, как мы предполагаем, от рук одного и того же урода.

– Это ты предполагаешь, Адам. Автобус мог оказаться всего лишь страшной случайностью.

– Дети могут быть в опасности! – Голос Адама дрогнул, выдавая отчаяние.

– У нас нет ресурсов, чтобы тратить их на пустые предположения.

Адам опустил локти на колени и закрыл лицо руками, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Мы должны сейчас бросить все силы на то, чтобы найти хоть что-то стоящее. Я не могу разбрасываться людьми, проверяя все теории подряд. Даже если они звучат логично. Ты меня понимаешь, Адам?

– Да, да. Понял. – Он резко встал с кресла и направился к выходу. – Я пойду, работы много.

– Тебе нужно отдохнуть. – Харт был явно обеспокоен его состоянием. – Ты совсем себя измотал. На пользу это не пойдёт. Сейчас всем нужна ясная голова.

– Я в порядке, шериф. – Не оборачиваясь, ответил Адам и плотно закрыл за собой дверь.

*******

17А, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен,

хоспис «Тихая гавань»

23 января 2026 года

Третьи сутки без сна. Страх засыпать становился всё сильнее, превращаясь в навязчивую фобию. Силы стремительно покидали Адама, и он чувствовал, что находится на самом краю. Он боялся лежать, боялся сидеть и даже просто стоять на одном месте.

Адам ходил от одного окна к другому, вглядываясь в непроглядную темноту за стёклами, но кроме снега и черноты ничего не было видно. Время от времени ему казалось, что он слышит какие-то звуки снаружи, и он замечал движущиеся тени.

«Отлично. От нехватки сна уже галлюцинации. В таком состоянии я и себя не смогу защитить».

Полицейские патрули так и не были расставлены по адресам, которые он дал шерифу.

«Я, наверное, мог рассказать всё Харту, и, возможно, он бы даже поверил. Но велик шанс, что я бы сейчас лежал привязанным к койке, напичканный успокоительными».

Адам знал: стоит лишь расслабиться и смежить веки, как он провалится в сон. А там его ждёт то, к чему он не готов и никогда не будет готов, – смерть Брайана его собственными глазами.

«Неужели он знает про кошмары после поглощения? Специально не остановил ему сердце? Или в тот момент просто поддался своим больным фантазиям и задушил его?»

Ветер за окном завывал всё сильнее, с силой ударяясь в стёкла хосписа. В кабинете было темно, но Адам не включал свет – так он мог лучше разглядеть хоть что-то за окнами. Он должен быть наготове, если этот ублюдок решится пробраться в «Тихую гавань».

Ноги отказывались слушаться, при ходьбе то и дело подкашивались. Адам позволил себе сесть на самый краешек дивана, чтобы дать им отдых хотя бы на несколько минут, иначе он просто рухнет на пол без сознания. Ноги немного отпустило, и в кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина.

*******

– На улице очень холодно. – Мать натянула тёплую вязаную шапку на голову мальчику, поправляя её.

– Ну мам, – жалобно протянул он. – Я же только на минутку. Выброшу мусор и сразу бегом домой.

– Не спорь. Ты же не хочешь снова заболеть? – Она сняла с вешалки тёплую куртку и протянула сыну.

– Не хочу, – пробубнил мальчик и послушно взял куртку.

– Только давай туда и обратно. Ужин почти готов.

Он кивнул, взял двумя руками большой чёрный мешок и с трудом закинул себе на плечо. Мать открыла дверь, и он, переваливаясь под тяжестью ноши, потопал к мусорному баку, стараясь сохранить равновесие на скользкой дорожке.

Дойдя до калитки, скинул мешок на снег и выпрямился, переводя дыхание. Из-за сильной метели улицы видно практически не было – фонарные столбы почти не спасали. Мальчик открыл крышку бака и посмотрел в сторону, откуда доносился странный звук. Совсем рядом захрустел снег под чьими-то ногами. Он пытался всмотреться в темноту, но снег бил прямо в лицо, залепляя глаза. Рассмотреть хоть что-то было невозможно. С трудом он закинул мешок в бак и накрыл крышкой.

Обернувшись, тихо вскрикнул и подпрыгнул от испуга. Прямо перед ним стоял незнакомый человек в чёрной куртке с глубоко надвинутым капюшоном.

– Прости, – незнакомец улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. – Я тебя напугал?

– Немного, – голос мальчика дрожал.

– Почему ты не дома? Уже довольно поздно.

– Я вышел выбросить мусор. – Он посмотрел в сторону двери, но матери там уже не было. – Сэр, я пойду. Меня родители ждут.

– А твой папа дома? – Незнакомец подошёл поближе.

– Д-да. – Мальчик сделал шаг назад. – Вы его друг?

– Очень хороший друг. – Человек в капюшоне расплылся в широкой, почти неестественной улыбке. – Отведёшь меня к нему?

– Ну… Ладно.

Они подошли к крыльцу, и мальчик открыл дверь.

– Папа! – громко позвал он отца. – К тебе пришёл…

*******

«Проснись, малыш».

Он с трудом разлепил тяжёлые веки. Перед глазами всё плыло, предметы теряли очертания. В нескольких метрах от себя он увидел размытую фигуру человека.

– Ты так всю жизнь проспишь. – Незнакомец улыбался, глядя на него.

– Где я? – спросил мальчик, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Ты дома, конечно же.

– А где мама и папа?

Каждое слово давалось с огромным трудом. Голова раскалывалась от невыносимой боли, в ушах стоял тонкий, оглушающий писк. Он попытался поднять руку, чтобы приложить к голове, но тело совершенно не слушалось.

– Вот же они. – Незнакомец отошёл в сторону и указал пальцем вглубь комнаты.

– Мама, папа… – Мальчик разглядел знакомые силуэты и замолчал на полуслове.

Его родители кружились, обняв друг друга, в центре гостиной. Их движения были неестественными, дёргаными, словно ими управлял невидимый кукловод.

– Из твоих родителей получились отличные актёры. – Незнакомец громко засмеялся, и смех эхом разнёсся по комнате.

Мальчик смотрел на мать и отца, не понимая, что происходит. Он ещё плохо соображал после сна.

– Тебе нравится театр? – Прокрутившись вокруг себя на одной ноге, спросил незнакомец. – Ну же, Брайан, аплодисменты маме и папе!

Брайан попытался встать, но безуспешно – тело будто прилипло к стулу.

– Ой, прости. Ты, кажется, привязан к стулу. – С поддельным разочарованием произнёс незнакомец.

Картинка перед глазами почти перестала плыть, и мальчик наконец увидел неестественно откинутую назад голову матери. Посмотрел в её глаза, в которых больше не было жизни, и пронзительно закричал.

– А ну заткни свою пасть! – Незнакомец приблизился к лицу мальчика вплотную, дыхание обожгло кожу.

Брайан начал громко плакать и звать родителей, надеясь, что они очнутся.

– Они тебе не помогут! – заорал человек в капюшоне. – Тебе никто не поможет! Всем на тебя плевать!

– Помогите! – Мальчик изо всех сил пытался освободиться от пут, но верёвки только сильнее впивались в запястья.

– Ты всего лишь открытка! – Незнакомец грубо сдавил его лицо пальцами, так что губы невольно вытянулись трубочкой, и заставил смотреть себе прямо в глаза. – Всего лишь письмо для доктора Адама!

Мальчик с ужасом смотрел в эти чёрные, бездонные глаза и не мог произнести ни слова.

– Пожинай свои плоды, доктор Адам. – Он возбуждённо улыбался, и в этой улыбке было что-то безумное. – Это всё ты. Ты виновен в этом. Я заберу всё, что имеет для тебя хоть какую-то ценность.

Он схватил мальчика за горло и начал давить с чудовищной силой.

– До скорой встречи, Адам.

*******

– Адам, проснитесь.

Он резко схватил руку, коснувшуюся плеча, и вскочил с дивана, тяжело дыша. Амелия от неожиданности ахнула и уронила стакан с кофе. Картонный стаканчик глухо приземлился, расплескав горячий напиток.

– Амелия? – Он отпустил её руку и часто заморгал, приходя в себя.

– Извините. – Девушка испуганно смотрела на бледное, покрытое испариной лицо. – Я не хотела вас напугать.

– Нет, это вы простите. – Адам посмотрел под ноги, отступил от растекающейся лужи. – Нервы ни к чёрту в последнее время.

– Я увидела, что вы здесь, и решила принести кофе. Раз уж в прошлый раз не получилось.

– Работы много навалилось. Я выпал из жизни на несколько дней. – Он подошёл к умывальнику, умыться и прийти в себя.

– Да, я слышала про убийства. Это ужасно.

Адам наклонился над умывальником, тщательно умылся холодной водой, пытаясь согнать остатки кошмара.

– А кто такой Брайан? – спросила девушка после паузы.

Дрожь прошлась по телу Адама. Он медленно обернулся.

– Вы разговаривали во сне, когда я вошла. – Девушка увидела на его лице недоумение и, как ей показалось, испуг.

– Бывший пациент «Тихой гавани». – Он взял полотенце, вытер лицо. – Я ещё что-то говорил?

– Больше ничего не слышала. Вы очень тихо.

Адам посмотрел на часы.

«Три часа проспал. Как я мог так отключиться? Надеюсь, ничего лишнего не сболтнул. Чёрт… С каких пор я разговариваю во сне?»

– Понятно. – Он взял тряпку, начал вытирать пол.

– Я позову уборщицу. – Девушка направилась к двери.

– Не надо. Сам уберу. Останьтесь.

«Если не буду один, до утра протяну. Засыпать больше не хочу. И что за тип мне снился? Он точно знает про мой дар. Откуда? Вопросы есть, ответов нет. Но теперь я хотя бы знаю, как он выглядит».

– А вы почему на работе? – Адам перестал тереть пол, поднял глаза.

– Джессика приболела. Попросила подменить на пару ночей.

Адам закончил с уборкой, отложил тряпку и сел на диван.

– Как вам Стоун-Хейвен? Освоились?

– Очень нравится. – Девушка улыбнулась. – Природа красивая, воздух свежий, всё как дома. Тихо и спокойно. Было, по крайней мере. – Улыбка сошла с лица.

– А вы откуда?

– Гастингс-Хайлендс. – Амелия заметила его задумчивость и добавила: – Это в Онтарио.

– Канада? – удивился он.

– Ага. – Она улыбнулась и глубоко вздохнула, вспоминая дом.

– Далековато забрались. – Он слегка улыбнулся, откинулся на спинку дивана.

– А вы? – Амелия присела на край дивана.

– Реддинг. Север Калифорнии.

– Ого! – Девушка широко раскрыла глаза, легко рассмеялась. – И это я далеко забралась?

Глядя на улыбку Амелии, Адам почувствовал неожиданный прилив энергии. На душе становилось светлее. Во мраке его измученного сознания загорались маленькие проблески – крошечные, но достаточные, чтобы не утонуть в окружающей тьме.

– Почему вы так далеко от дома? – спросила девушка, расслабившись и опершись спиной о подушку.

– Долго искал своё место. – Он посмотрел в тёмное окно, за которым бушевала метель. – Нашёл только когда приехал сюда.

– А родители в Реддинге остались?

В кабинете повисла тишина.

– Родители умерли. – Адам смотрел в одну точку, без эмоций. – С разницей в пару лет.

– Простите. – Девушка отвела взгляд. – Я не хотела…

– Всё в порядке. Давно было.

Амелия помолчала, потом тихо сказала:

– Я тоже без родителей выросла. Потеряла их, когда маленькая была. Бабушка с дедушкой растили. – Она слабо улыбнулась. – Хотела врачом стать, да не получилось. Хотя бы медсестрой выучилась.

Она замолчала, глядя куда-то в сторону.

Их взгляды встретились. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

– Я, наверное, схожу за кофе, – наконец сказала Амелия, отводя взгляд, и привстала.

– Посидите. – Адам быстро вскочил. – Я сам принесу. Пройдусь – хоть сон разгоню.

Амелия кивнула и снова опустилась на диван. Она смотрела уходящему Адаму в спину отстранённо-мечтательным взглядом, машинально подперев голову рукой.

Ночь прошла спокойно.

Глава 4

Кладбище Пайн-Рест

2 марта 2026 года

Холодный утренний ветер скользил по лицу. Мокрый снег валил густо и лениво – тяжёлые хлопья оседали на плечах куртки и тут же таяли, пропитывая ткань сыростью. Козырёк бейсболки, натянутой почти на самые глаза, хоть как-то спасал: позволял смотреть перед собой не щурясь.

Ни души. Ни звуков проезжающих машин, ни голосов людей, ни собачьего лая. Даже вороны молчали, неподвижно сидя на голых ветвях, – будто не хотели нарушать тишину этого места. Она стояла такая плотная, что мысли в голове звучали громче и отчётливей обычного.

Мокрая гранитная плита чернела в сером свете утра, отражая размытую фигуру напротив. Капли стремительно стекали по холодному камню, проходя на своём пути высеченное девичье лицо. Они сбегали по мраморным щекам, собирались у уголков губ. И казалось, что это не просто вода – словно само лицо плачет, горько и безутешно, о жизни, покинутой слишком рано.

– Ну здравствуй, милая. – Харт говорил тихо и нежно, с улыбкой, полной печали. – Столько лет прошло, а я всё ещё скучаю. Знаешь… С каждым днём всё больше.

По щеке скатилась слеза, с трудом вырвавшись из уголка глаза. Пройдя по лицу, иссечённому морщинами, как по руслам рек, она упала на прозрачную обёртку скромного букета, смешиваясь с растаявшими снежинками.

– Я столько всего не успел сказать. – Харт поднял голову к небу, надеясь, что она сейчас смотрит на него и слышит. – Но когда прихожу тебя навестить, слов подобрать не могу.

Он наклонился и положил букет на мраморную плиту, очищенную от снега и аккуратно прибранную.

– Мне очень жаль, что я не увижу твой выпускной. – Губы шерифа подрагивали. – Не увижу, какая ты красавица в платье перед школьным балом. Не смогу отгонять кавалеров от твоего окна. Я никогда не подержу твоего ребёнка на руках. – Он еле сдерживался, чтобы не дать волю слезам, собравшимся в уголках глаз. Харт сделал глубокий вдох. Помолчав немного, продолжил: – Надеюсь, мама сейчас с тобой. И тебе там не так грустно вдвоём. Скоро мы увидимся, и я снова смогу вас обнять. И больше никто и никогда нас не разлучит.

Харт почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. В отражении на гранитной плите он увидел знакомый силуэт у себя за спиной и резко обернулся, но там никого не было. Всмотревшись в отражение ещё раз, он различил только собственную размытую фигуру и изо всех сил сдавил переносицу пальцами.

Шериф ощутил вибрацию в кармане куртки, и его телефон разразился резким звонком, нарушая покой Пайн-Реста.

Он прокашлялся, сделал вдох, выдох, подождал несколько секунд и нажал ответить:

– Харт слушает.

– Сэр, извините, что беспокою в ваш выходной… – начал было голос на другом конце.

– Смит! – повысил голос Харт.

– Да, конечно, понял. – промямлил офицер Смит в трубку. – Я насчёт вашего поручения в «Тихой гавани».

– Так?

– Мы ничего не нашли…

– Смит!

– Доктор Кларк тут одну вещь припомнил. Ещё до Рождества дело было. Где-то за неделю. Приходит он утром на работу, а кабинет открыт. И комп включён – прямо на мониторе база данных сотрудников и пациентов. Всё как на ладони.

– И что? – Харт начинал нервничать.

– Говорит, что всегда всё закрывает. И компьютер на ночь глушит. Жена, говорит, смеётся – он и дома все розетки проверяет перед сном.

– Ладно. Это хоть что-то за полтора месяца. Пусть завтра утром подъедет в участок. Скажи, я хочу с ним поговорить.

– Да, сэр.

Харт убрал телефон в карман куртки. В последний раз взглянув на лицо дочери, он мысленно с ней попрощался и направился к выходу.

*******

Судебно-медицинский центр округа Айрон-Шорс

17, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен

2 марта 2026 года

– И что дальше? – спросил Ник, допивая кофе из бумажного стаканчика.

– Понятия не имею. – Адам откинулся в кресле. – Шериф молчит. Значит, зацепок никаких. Этот психопат залёг на дно. Полная тишина.

– Может, он уехал из города?

– Вряд ли.

– Почему? Город маленький. Мог забеспокоиться, что наследил, и сбежать.

– Такие, как он, просто так не останавливаются.

– Ты у нас профи по маньякам? – усмехнулся Ник.

«Просто я знаю, что он пришёл за мной. А значит, скоро объявится».

– Записка в Мартине – первая попытка выйти на контакт. Не думаю, что он закончит на полуслове. – Адам поднялся, уступая Нику место.

– Тоже верно. – Ник уселся и полез под стол.

– Ты что-то потерял? – Адам наклонился над стойкой.

– Вот. – Ник достал пистолет и положил на стол. – Это тебе.

– Какого чёрта?! – Адам отшатнулся.

– «Глок 19».

– Зачем?

– В городе психопат орудует, а ты вечно лезешь один куда не надо.

– Спасибо, конечно, но он мне не нужен.

– Тенью за тобой ходить я не могу. Возьми. Если тебе всё равно, то мне хотя бы спокойнее будет.

Адам молча уставился на друга.

– Ладно. – Ник открыл ящик стола и убрал пистолет. – Если что, ты знаешь, где он лежит.

– А ты его где взял? У тебя хоть лицензия есть? – усмехнулся Адам.

– Есть, конечно. Всё оружие зарегистрировано, – с гордостью ответил Ник.

– В смысле «всё»?

– Я с детства охочусь. Думаешь, у меня дома пушек нет?

– Ладно, проехали. – Адам поднял руку и взглянул на часы.

– Спешишь куда-то? – ухмыльнулся Ник.

– Да так. Дела.

– Как там Амелия?

– Мы просто общаемся. Иногда вместе кофе пьём. Не выдумывай себе.

– Я же вижу, как вы друг на друга смотрите. – Ник широко улыбнулся. – Не похоже на дружбу.

– И всё же – мы просто общаемся.

– Да брось, дружище. Ты хороший человек и заслуживаешь счастья.

– Мне не нужны отношения. Не до этого. Да и не такой уж я хороший.

– Я людей насквозь вижу. Это от мамы. Она с полвзгляда определяла, с кем стоит иметь дело, а кого лучше обходить стороной. – Ник снова улыбнулся. – Так что мне виднее. Даже если тебе кажется иначе.

– Я побегу, Ник. – Адам тепло улыбнулся и хлопнул друга по плечу. – Увидимся.

– Передавай привет своей девушке.

– Ник!

– Шучу, шучу. Передавай привет коллеге.

Адам, покачивая головой, направился к выходу.

*******

17А, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен,

хоспис «Тихая гавань»

2 марта 2026 года

– Привет, ребята! – Адам зашёл в игровую, и дети, словно по команде, отвлеклись от своих занятий, подняв головы на звук его голоса.

– Здравствуйте, доктор Адам! – хором пропели они.

– И чем это вы сегодня занимаетесь?

– Мы рисуем семью! – Стэн гордо поднял над головой лист бумаги, демонстрируя разноцветные каракули.

– А сестра Амелия принесла нам новые карандаши! – выкрикнул Билли, размахивая оранжевым карандашом.

– Вот как? – Адам перевёл взгляд на Амелию, которая сидела на низком стульчике в центре комнаты, помогая малышам.

– Добрый вечер, доктор Адам. – Амелия улыбнулась, легко поднялась со стульчика и направилась к нему. Её шаги были бесшумными.

– Добрый вечер, – тепло улыбнулся он в ответ, и в его глазах мелькнули искорки. – Вы не против, если я ненадолго заберу у вас сестру Амелию? – обратился он к детям.

Ребята одобрительно загудели, кто-то засмеялся, и Амелия наконец подошла к доктору вплотную. Она незаметно, одними кончиками пальцев, коснулась его руки, и тут же тёплая волна пробежала по всему его телу, словно от лёгкого, но пронзительного электрического разряда. На мгновение он потерял дар речи, но, моргнув, быстро пришёл в себя.

– Я пришёл пораньше, чтобы успеть проводить тебя домой перед ночной сменой, – сказал он, прищурившись и с подозрением глядя на Амелию. – А Маргарет мне выдала, что сегодня в ночь работаешь именно ты.

Девушка загадочно улыбнулась, сверля его блестящими в свете ламп глазами, и молчала, явно наслаждаясь его замешательством.

– Джессика снова заболела? – предположил он.

– Нет, – тихо и протяжно выдохнула Амелия, качнув головой.

Адам смотрел на неё, непонимающе хмурясь.

– У неё появился парень, – пояснила она, и игривая улыбка тронула её губы. – А из-за ночных смен она совсем не успевает строить свою любовь. Вот я и предложила поменяться графиком. Она с радостью согласилась.

– Зачем? – вырвалось у него, хотя ответ он уже читал в её глазах.

– А ты как думаешь? – она чуть склонила голову набок.

Адам почувствовал такой прилив тепла в груди, словно кто-то бережно забрал его прежнюю, уставшую жизнь и вдохнул в него новую – чистую, светлую, совсем не тронутую этим жестоким миром.

– Мне кажется, вы краснеете, доктор Морс, – тихо рассмеялась Амелия.

Адам ничего не ответил, лишь крепче сжал её ладонь. Ему нужно было перевести дыхание, и он посмотрел поверх её плеча, окидывая взглядом игровую.

– А где Мария? – спросил он, нарушая повисшее в воздухе сладкое оцепенение.

– Её сегодня утром забрали в госпиталь, – Амелия обернулась к детям, всё ещё не выпуская его руки.

– Что случилось? – её слова мгновенно вернули его в реальность, голос стал серьёзным.

– Всё хорошо, – успокаивающе произнесла она, снова поворачиваясь к нему. Глаза её заблестели сильнее, но теперь это был блеск радости. – Она пошла на поправку. Её отправили на полное обследование. Это же настоящее чудо.

«Ещё бы. Учитывая, что я не передавал ей жизнь. С её степенью рака так просто не выздоравливают. Хотя… Может, я снова потерял контроль над собой, как было с Брайаном? Нет. Точно нет. Я бы светился тогда как фонарь, и это точно кто-нибудь бы заметил».

– А когда у неё начались улучшения? – задумчиво спросил Адам.

– Ещё вчера её состояние было стабильно тяжёлым. А сегодня утром она проснулась и выглядела совершенно здоровой. И чувствовала себя так же.

«У меня сейчас достаточно накопленных лет, чтобы исцелить всех детей в "Тихой гавани". Но это слишком опасно. Тем более какой-то урод охотится на тех, кого я исцелил. Теперь у него появится ещё одна цель».

– О чём задумался? – Амелия легонько сжала его пальцы, вырывая из раздумий.

Он моргнул, прогоняя мрачные мысли, и слабо улыбнулся, решив отшутиться:

– Похоже, теперь каждую смену мне придётся работать с тобой.

Амелия хмыкнула, состроила шутливо-злую гримасу и легонько толкнула его плечом.

– Ладно, пойду готовиться к обходу, миз Рейнолдс.

– Давайте-давайте, бегите от меня, доктор Морс, – прошептала она ему вслед.

*******

1, Олд Вудс Роуд, Стоун-Хейвен

2 марта 2026 года

– Никки?

Женщина щурилась, стоя на пороге. Надела очки, висевшие на груди, и расплылась в улыбке.

– Сынок! – Мама обняла Ника с той теплотой, на которую способны только матери.

– Привет, мам, – он поцеловал её в щеку и ответил на объятие.

– Заходи скорее, не стой на холоде.

Ник перешагнул порог, и его тут же накрыло волной домашнего тепла, знакомой с детства атмосферой и ароматами маминой стряпни.

– Ты готовишь ягодный пирог? – В животе у Ника громко заурчало, и в тишине прихожей этот звук прокатился эхом. – Вы с папой что, ждали меня? – Он широко улыбнулся.

– Мы всегда тебя ждём, сынок. – Мама ласково потрепала его по щеке. – Вот только ты нас навещаешь всё реже… – с мягкой грустью добавила она.

– Прости, мамуль, – виновато протянул Ник. – В последнее время работы навалилось – не продохнуть. А где папа?

– Хоккей смотрит. – Мама сняла с него куртку и повесила на крючок. – А где ж ему ещё быть?

– Пойду поздоровкаюсь. – Ник скинул ботинки, чмокнул маму в щеку и направился в гостиную.

– Долго не сидите, скоро ужин! – крикнула она вдогонку.

– Хорошо, мам.

Ник шёл по коридору не спеша, разглядывая фотографии на стенах. Вот он, ещё младенец, на руках у отца. Лицо у папы серьёзное, даже суровое. Но те, кто знал его, никогда не скажут, что он дурных нравов. Просто его характер закалило детство, проведённое в глуши Мичигана. Отец строгий, но справедливый. Неразговорчивый, но своими поступками он говорил больше любого искусного оратора. Он всю жизнь делал всё для семьи и воспитывал в сыне мужчину, не перегибая палку.

Пройдя дальше, Ник остановился у снимка, где он, совсем ещё мальчишка, стоял со своей первой дичью, широко улыбаясь и жмурясь от вспышки. Каждый раз, проходя по этому коридору, он задерживал взгляд на этих кадрах. Они окунали его в детство с головой. Только здесь, в родительском доме, он снова чувствовал себя тем самым мальчишкой с фотографий. Маленьким Никки, который всегда под защитой мамы и папы.

Из гостиной доносилось громкое ворчание.

– Кто ведёт? – громко спросил Ник, заходя.

Отец обернулся.

– Николас! – На миг его лицо осветила улыбка, но он тут же её спрятал. Секунды вполне достаточно для проявления эмоций. Мужчина должен держать себя в руках.

Он поднялся с мягкого кресла и подошёл к сыну.

– Здравствуй, сын. – Взял Ника за плечи, окинул гордым взглядом с головы до ног и крепко обнял.

– Привет, пап. – Ник обнял отца в ответ, чувствуя, что тот ничуть не растерял своей силы.

Отец разжал объятия, поправил кепку с логотипом «Детройт Ред Уингз» и посмотрел на сына.

– Как ты? Давно не заходил.

– Работы по горло, времени совсем нет.

– Это с тем психом связано?

– Ага, именно с ним.

В комнате повисла пауза. Отец всё ещё смотрел на сына, с тихой радостью отмечая про себя, как тот возмужал.

– Ты так и не ответил, – прервал молчание Ник.

Отец уставился на него, не понимая.

– Кто ведёт? – с улыбкой повторил Ник.

– А-а-а, – папа, уже забывший про хоккей, махнул рукой. – «Крылья» ведут. Как обычно.

– А чего ж ты тогда ворчишь? – усмехнулся Ник.

– Могли бы и с большим счётом вести, – буркнул отец.

– Ты ничуть не изменился.

– Садись. – Отец указал на соседнее кресло. – Досмотрим матч, а там и ужин поспеет. – Он уселся обратно, взял с журнального столика банку «Labatt» из открытой упаковки и протянул Нику.

Ник взял пиво и с удовольствием плюхнулся в кресло, которое мягко приняло его в свои объятия. Щёлк. Напиток зашипел, ударив в нос терпким хмельным ароматом. Ник сделал несколько больших глотков, прикрыв глаза. Выдохнул и откинулся на спинку, позволяя креслу обволочь себя целиком.

«Я дома».

Через полчаса вся семья уже сидела за столом.

– Не спеши, Никки, – мама с любовью смотрела, как сын уплетает ужин.

– Всё очень вкусно, мам, – проговорил он с набитым ртом.

– Пусть наедается, – отец неторопливо отправлял в рот аккуратно нарезанные кусочки стейка. – Дома ему кто ужин приготовит?

– Милый, не начинай, – мама мягко улыбнулась и накрыла своей рукой его ладонь.

– Он же совсем один там. Пора бы уже найти жену.

– Да мне и так хорошо, – Ник прожевал и потянулся за добавкой.

– У него есть мы, – заступилась за сына мать.

– А когда нас не станет? Мы же не вечные.

– Ну пап, – Ник отвлёкся от тарелки. – Не говори так.

– А что? – отец отложил приборы. – Я не хочу, чтобы мой сын остался один, когда мы отправимся на тот свет.

– Я не буду один. У меня есть Адам, хороший друг.

– Друг тебе детей не родит.

Мама и Ник дружно рассмеялись.

– Не слушай его, Никки. Старый уже, ничего не понимает.

Отец что-то неразборчиво буркнул, взял банку с пивом и сделал несколько больших глотков.

– Торопиться некуда, – мама снова повернулась к сыну. – Однажды твоя половинка сама тебя найдёт. И ты это сразу почувствуешь.

– Спасибо, мам.

*******

35, Мейн-стрит, Стоун-Хейвен,

офис шерифа округа Айрон-Шорс

3 марта 2026 года

– Доброе утро. – Харт протянул руку Кларку. – Спасибо, что нашли время приехать.

– Всегда рад помочь, – отозвался тот, пожимая протянутую ладонь.

– Итак, доктор Кларк, расскажите подробно всё, что уже говорили моим ребятам. – Харт опустился в кресло и сцепил пальцы в замок. – Только давайте по порядку.

– Восемнадцатого декабря, в 7:50 утра, я приехал на работу. Как обычно, – начал доктор. – Подошёл к кабинету, вставил ключ, но повернуть не смог. И вытащить обратно – тоже. Я наклонился, присмотрелся и понял: сердцевина сломана. Когда зашёл внутрь, сразу направился к телефону – хотел вызвать мастера. А подойдя к столу, увидел, что экран компьютера горит, и на нём открыта база данных пациентов и сотрудников.

Кларк замолчал и перевёл дух: всю историю он выдал на одном дыхании.

– Так, – Харт приподнял брови. – Вы запомнили дату и время? – В его взгляде скользнула настороженность.

– Мастер закончил в 10:40. – Кларк достал из папки бумажку и протянул шерифу. – Вот чек об оплате. Там всё указано. А утром я всегда приезжаю в одно и то же время, так что специально ничего не запоминал.

Харт взял чек, бегло просмотрел и перевёл на собеседника уже не просто удивлённый, а оценивающий взгляд.

– Жена приучила хранить все чеки, – словно оправдываясь, добавил доктор.

– Понятно, – протянул Харт. – Скажите, у кого-нибудь из сотрудников есть доступ в кабинет или к базе?

– Исключено. Ключ только у меня, и пароль от базы знаю тоже только я.

– Тогда не могли бы вы предоставить мне полный список сотрудников и их личные дела?

– Они у меня с собой. – Кларк снова полез в папку и извлёк аккуратную стопку документов. – Я подумал, что они могут понадобиться.

– Весьма предусмотрительно с вашей стороны, – заметил Харт, и в его тоне послышалось неподдельное одобрение.

Кларк положил бумаги на стол, не скрывая удовлетворения от своей щепетильности.

– Скажите, доктор, а как часто у вас меняются сотрудники? – Шериф подтянул к себе личные дела, отодвинув остальное в сторону.

– У нас почти все работают по несколько лет. Только одна девушка устроилась медсестрой в конце прошлого года.

– Как её имя?

– Амелия Рейнолдс. Переехала из Гранд-Рапидс.

– Из Гранд-Рапидс в Стоун-Хейвен? – Харт удивлённо вскинул бровь, быстро нашёл нужное дело и отложил его отдельно.

– Да, я тоже удивился. – Кларк усмехнулся. – Но это же молодёжь – от них можно ожидать чего угодно. – Он мельком взглянул на часы. – Если позволите, я пойду. Дел невпроворот.

– Разумеется, доктор Кларк. – Харт поднялся из-за стола и снова протянул руку. – Спасибо вам. Вы очень помогли.

– Если возникнут вопросы, обращайтесь в любое время. – Кларк пожал руку шерифу и направился к выходу.

– Доктор Кларк, – окликнул его Харт, когда тот уже взялся за ручку двери.

Кларк обернулся, вопросительно глядя на шерифа.

– А что насчёт Адама Морса?

– Морса? – Кларк на мгновение задумался. – Адам работает у нас почти полтора года. Отличный сотрудник. А что?

– Нет-нет, ничего. Просто уточнял. Всего доброго.

Кларк кивнул и вышел, осторожно притворив за собой дверь.

Харт опустился в кресло и с минуту сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь. Затем нашёл личное дело Адама Морса и положил его рядом с документами Амелии Рейнолдс. Достал из пачки сигарету, прикурил и, откинувшись на спинку, задумчиво пустил дым в потолок.

*******

17А, Блэк-Спрус-роуд, Стоун-Хейвен,

хоспис «Тихая гавань»

5 марта 2026 года

– Добрый вечер, – поздоровался Адам, подходя к стойке регистрации.

– Здравствуйте, доктор. – Маргарет протянула ему журнал и ручку. Она буквально светилась изнутри – щеки порозовели, глаза блестели.

– Что нового? – спросил он, склоняясь над журналом.

– Сегодня Мария Васкес уехала домой, – выпалила Маргарет, с трудом сдерживая эмоции.

Адам замер. Медленно поднял голову, вглядываясь в её сияющее лицо.

– Она с родителями заезжала из госпиталя за вещами. Выписалась! – Женщина прижала ладони к груди. – Господь присматривает за этим местом. – Она коснулась крестика на шее, поднесла его к губам.

«Это очень плохо. Убийца точно прознает. А мы до сих пор понятия не имеем, как его остановить. Или хотя бы найти».

– Хорошая новость, – через силу улыбнулся Адам. – Амелия уже пришла?

– Пока нет, но обычно она появляется раньше.

– Понял. – Он быстро расписался, вернул журнал. – Спасибо.

«Нужно внимательно осмотреть всех детей на обходе. Мало ли кто ещё чудесным образом идёт на поправку».

*******

– Всё, Лиззи. – Адам закончил осмотр и поднялся с краешка кровати. – Теперь отдыхай.

Он уже направился к двери, когда в спину ударил тихий голосок:

– Доктор Адам…

Он обернулся. Девочка смотрела на него из-под одеяла огромными глазами.

– Что такое?

– А ко мне тоже придёт ангел?

Адам замер.

– Ангел?

– Мария сказала, что к ней ночью приходил ангел. – Лиззи перевела дыхание, вспоминая. – Он забрал её рак.

Он молча уставился на неё, не зная, что ответить. В голове лихорадочно заметались мысли: «Больше ни у кого улучшений нет. Чувствуют себя так же, как вчера. Как исцелилась Мария? Вряд ли здесь замешаны высшие силы».

– А как он выглядел, этот ангел? Она не говорила?

– Было темно. – Глаза Лиззи заблестели. – Он подошёл к ней, а она притворилась, что спит. Мария сначала испугалась. А потом в комнате стало ярко – как днём. А когда она открыла глаза, уже утро было, и она чувствовала себя здоровой.

«Она будто меня описывает».

– Отдыхай, Лиззи.

– А ангел? – с надеждой повторила она.

– Он придёт. – Адам тихо улыбнулся ей. – Обязательно придёт.

*******

Выйдя из палаты, он быстрым шагом направился к стойке регистрации. Амелия уже была там – стояла рядом с Маргарет и просматривала какой-то журнал.

– Привет, – улыбнулась она, поднимая глаза.

– Привет. – Он попытался улыбнуться в ответ, но вышло натянуто. – Ты давно здесь?

– Я уже час как здесь. – Амелия чуть склонила голову, внимательно вглядываясь в его лицо. – Просто ты был на обходе.

Адам перевёл взгляд на Маргарет, стараясь не выдать волнения.

– Маргарет, подскажите, кто работал в ночь с первого на второе марта?

– Что-то случилось? – она обеспокоенно подалась вперёд.

– Нет-нет, ничего такого. – Адам постарался успокоить её. – Просто пара вопросов появилась.

Маргарет раскрыла журнал, перевернула страницу, провела пальцем по записям.

– Так… – протянула она. – Доктор Уэллс и сестра Фостер. – Подняла глаза на Адама. – А что?

– Понятно. – Он задумался, глядя куда-то в сторону.

– В чём дело? – Амелия шагнула ближе, вглядываясь в его лицо.

– Всё хорошо. Просто интересуюсь.

Ложь была заметна невооружённым взглядом, но Амелия промолчала. Только чуть прищурилась, словно запоминая этот момент.