Анастасия Ветрова
Незапертые двери

Пролог

конец июля 2010г.

До города на машине было всего минут десять-двенадцать. Тем более ночью, по пустой дороге. Но сейчас Ромке приходилось тащиться еле-еле, и он с трудом сдерживался, чтобы не вжать как следует педаль газа.

Всё окутывал расползающийся как туман дым. С дороги было видно, как внутри ночного, тёмного леса распаляется пламя, жутковатыми огненными отсветами вырисовывая стволы деревьев. По низу вдоль канавок у обочины ползли быстрые огоньки, пожирая сухую ломкую траву, мох. Заползали на невысокие кустики, старые пни, высушенные за это непривычно сухое и жаркое лето.

А вокруг – мрак и чернота. Пугающе шипящая. Отвратительно едко пахнущая дымом. Скрывающая то, что разгорается, пока ещё невидимо, в её недрах. Незаметно проникая всё ближе и ближе. Оцепляя всё большее пространство. А потом резко выныривая ярким, обжигающим пламенем то тут, то там в этой предрассветной тьме. Выхватывая завораживающим огненным светом край изгороди, ветви кустарника, отражаясь бликами в окнах дома…

Какое-то время они ехали молча, каждый погружённый в свои собственные мысли. Тягостное, маетное состояние, дикое чувство тревоги от неизвестности…

Странное свойство человеческого мозга – воспринимать реальность как в замедленной киноплёнке, когда происходит что-то катастрофичное. Как будто смотришь со стороны на происходящее. Начинает казаться, что время растягивается. События воспринимаются не разом, а постепенно, шаг за шагом доходя до разума. И в то же время в голове могут с усиленной частотой кадров проноситься обрывки воспоминаний, каких-то моментов жизни. Начиная от самых детских, которые, казалось, уже и не помнишь, и заканчивая последними отложившимися в памяти. Как будто кто-то нажал кнопку «быстрая перемотка» на видеомагнитофоне. А потом опять резко пауза.

И ступор. Пока сознание ещё не впустило эту мысль. Страшную, лишающую способности соображать, собрать в одну «картинку» все фрагменты. А потом чувство бессилия. Бессилия что-либо изменить.

…А в памяти вдруг всплыли моменты из прошлого.

Семь лет назад. То самое лето…

Часть 1. Наташа. Глава 1

Лето 2003г.

Стояла самая обыкновенная июльская погода. Было жарко, время от времени дул лёгкий южный ветер. Сонливо колыхались в такт его порывам ветки берёзы, шелестя листьями. Где-то в отдалении периодически проезжали машины по шоссе.

Днём на деревенских улочках было безлюдно и тихо. В тени листьев дикого винограда, обвивавших перила крыльца небольшого деревянного домика, гомонили пчёлы, быстро-быстро вертя прозрачными крылышками над ароматно пахнущими мелкими цветами.

Слышался негромкий разговор. Самих собеседников, точнее, собеседниц, было почти не видно. Только голоса: то тихие, почти шепчущие, словно боялись быть подслушанными. То, наоборот, резкие, восклицающие и перебивающие друг друга.

Они спорили, перебивая друг друга. Спорили о том, что уже в более зрелом возрасте кажется совершенными пустяками. Но когда тебе восемнадцать-двадцать, мало задумываешься о глобальных проблемах человечества или бытовых неурядицах. Нет, конечно, это тоже кажется важным, но всё же гораздо больше волнуют любовь или нелюбовь, взаимность или равнодушие. Становится обидным, когда кто-то машет в ответ на это рукой и говорит, что, мол, не в первый и не в последний раз.

‒ Что ты в самом деле ерундой занимаешься? Ну, подумаешь, период такой просто, с кем не бывает? А ты, получается вместо того, чтобы попробовать , ну не знаю, что-то поменять, разнообразить. за его спиной начинаешь роман заводить! И с кем? С парнем, который тебя почти на три года моложе! ‒ воскликнула одна.

‒ Не ври, на два с небольшим! Да и какой роман? Чего ты плетёшь? Я всего лишь сказала, что он мне нравится! Он знать-то ничего не знает, а ты! ‒ разочарованно проговорила другая.

‒ Неважно, тебе-то он зачем дался? ‒ небольшая пауза. – Симпотный, конечно, я б сама с таким замутила! – раздался смех.

‒ Лар!

‒ Что? Мозги у тебя где? А если Валерик узнает? Тут у всей компании всё на виду!

‒ Та-ак, то есть, если всё будет шито-крыто, то ты ‒ за, получается? Интересно ты меняешь свои позиции!

‒ Да ну тебя! С жиру бесишься, по-моему!

‒ Ой, Валерке последнее время есть дело только до себя любимого, а что там меня не устраивает, его не сильно волнует. Главное, что его всё устраивает!

‒ Да Наташ, у всех так! Думаешь, у нас с Ромкой лучше?

‒ Лучше! – убеждённо ответила Наташа. ‒ Если б ты не куролесила! А ты фигнёй занимаешься! Это просто он ничего не знает.

‒ А ты? Втюрилась что ли?

‒ Сама ты втюрилась! Просто лёгкий флирт, для поднятия собственной самооценки, – проворчала подруга, ‒ может, почувствую, что на меня обращают наконец внимание.

Врала, конечно. Наташа сама не ожидала от себя, что так выйдет. Что её начнёт тянуть к этому человеку так, что ей станет наплевать, что она не одна. Что это может с чьей-то точки зрения показаться неправильным.

Такие вещи не предугадаешь. Можно хоть сто раз утверждать, что уж с тобой-то такого точно не произойдёт, а потом начинаешь отрицать свои прежние слова и не понимать, как это ты раньше не замечала его рядом с собой.

Но Лариске она пока признаваться не спешила. Пусть думает, что хочет.

‒ Ну-ну, внимания ей не хватает! Вот действительно, Валерка застукает, пиши пропало! ‒ скептически возразила Лариса.

‒ Ой, кто б говорил! Кто Ромке мозги пудрит?

‒ Боже! Ну Ромка – это ж несерьёзно, так это! С Витькой-то всё ж перспектива поинтересней вырисовывается. Ему 27 уже, машина есть. Да мне знаешь как девки завидуют, когда мы к ДК приезжаем?

‒ То же мне! Вот ведь в чём счастье, значит? ‒ с усмешкой произнесла Наташа. ‒ Это просто он от тебя ещё не добился того, чего ему нужно, а потом все эти петушиные манипуляции закончатся!

‒ Ну допустим! Допустим, ты в чём-то права. Согласна, что не очень-то и хорошо по отношению к Ромке выходит, но должен же быть у меня запасной аэродром. А вот тебе на фига, никак не пойму?

‒ Да Валерка достал! Ну что это за отношения, когда ему всё побоку? ‒ с досадой и какой-то брезгливостью ответила Наташа.

‒ Раньше ты по-другому говорила!

‒ А раньше он таким и не был! ‒ возразила Наташа.

‒ Ну прям уж всё так плохо-то! Глядишь, замуж скоро позовёт, ‒ в голосе появились вкрадчивые нотки, чувствовалось, что разговор не в первый раз сознательно направляется в определённое русло.

‒ Да какой «замуж»! О чём ты! ‒ из-за листьев на секунду взмахнула рука. ‒ Надо ему это сто раз было! Раньше хоть гулять вместе ходили, было о чём поговорить, могли по телефону часами болтать по ночам! А сейчас…

‒ А ты назло ему, что ли? Чтоб одумался и предложение поспешил сделать?

‒ Да при чём тут предложение-то твоё дурацкое!? ‒ послышалось, как кто-то рывком вскочил с места. ‒ Не хочу я! Тем более, за него.

‒ Ну тогда разойдись с ним и всё! И будешь встречаться, с кем хочешь! И сядь уже! Удобно, что ли, разговаривать, задравши голову! – возмущённо воскликнула Лара.

‒ Ну мы же все здесь в одной компании! Как я так буду встречаться, с кем хочу? – проныла Наташа.

‒ Понятно, нам всё опостылело, хочется новизны, ‒ резюмировала подруга. ‒ Ха-ха! Ну давай! Ради интереса. Посмотрим, что из этого выйдет! ‒ первому голосу явно понравилась собственная идея.

‒ Ой, перестань ты!

‒ Ну как ты будешь при всех Лёшке глазки строить? – не унималась любопытная подруга. ‒ Что, думаешь, никто не догадается?

Наташа пожала плечами.

‒ Блин, я вот даже готова поспорить на две свои стипендии, что это всё – пустая трата времени!

‒ Спорщица нашлась!

‒ А что, слабо? Я серьёзно – заарканишь Лёшку – моя стипуха за сентябрь-октябрь – твоя! Нет – значит, наоборот! Я тебе даже поспособствую – алиби обеспечу! Только ты уж сама, будь добра, не подставляйся! – Лариса почуяла азарт. Наташа её удивила, она никак не ожидала от неё такого, слишком уж рассудительная она всегда была, чтобы вот так поддаться порыву. – Я, конечно, вообще над тобой балдею! Какая у тебя сейчас перспектива? Курортный роман?

‒ Вот заладила, как попугай: роман, роман! Это у тебя Роман по фамилии Игнатьев! – съязвила Наташа, Лариска в ответ показала ей язык, ‒ Обязательно требуется перспектива? ‒ она вздохнула. ‒ Он мне нравится… да, не спорю, тянет как-то как к человеку…

‒Тянет, значит? Ну-ну. Смотри, как бы твоя тяга чем-то большим не обернулась! ‒ предостерегающе сказала Лариса.

Глава 2

На терраске было накурено, на полу стояли старые пустые бутылки из-под пива, в пепельнице валялась гора окурков. Старая лампа с пластиковым абажуром под потолком освещала неярким светом небольшую комнатушку, оклеенную старенькими обоями, свисающими кое-где под потолком надорванными краями.

Над диваном висел потёртый бархатистый ковёр с оленями на лужайке, обшитый желтой бахромой. Напротив на стене были прибиты полки, на которых лежали старые журналы, стояла пара фарфоровых статуэток, хрустальная вазочка с букетиком искусственных незабудок. Еще висело большое зеркало в тёмной деревянной раме, в уголок которого было воткнуто пара старых фотографий. На полу лежали домотканные полосатые половички.

Терраска прилегала к дому, в котором сейчас никто не жил. На лето приезжал племянник хозяйки, поэтому там и собиралась вся большая компания. Было шумно, отовсюду слышался то смех, то обрывки разговоров, то ёмкое словцо.

Лёшка лежал на старом продавленном диване в обнимку с гитарой. Устроился поудобней, подложив под спину подушку. Глаза то и дело поглядывали в противоположный угол терраски, где сидела Наташа. Она рассеяно водила сломанной спичкой по столу, периодически фокусируя взгляд на Алексее, стараясь, чтоб было незаметно, украдкой.

Наташка ему нравилась. Нет, в самом деле. И самому себе признаваться не очень хотелось, но каждый вечер он приходил сюда не потому, что скучно было одному дома сидеть или нравилось проводить время в их шумной, подчас неугомонной и разбитной компании, а потому что там была она. Если она не приходила или опаздывала, он не знал, чем себя занять. Карты раздражали, Маринкины навязчивые попытки привлечь его внимание – ещё больше. Даже гитара не радовала.

А ночью дома… Ночью вообще было отвратительно! Либо он лежал и не мог никак уснуть, потому что постоянно прогонял в голове кучу мыслей. Либо ему часто снилось, что она рядом с ним. Так близко, что он словно в самом деле ощущает тепло ее кожи, наклоняется, что–то говорит с улыбкой… А потом она вдруг пропадает, и он с отчаянием пытается в пустоте поймать её за руку. Но она всё время ускользает. Он хочет крикнуть, позвать её, но ничего не выходит. Горло словно сдавливает, и вместо крика вырывается какой-то еле слышный сиплый шёпот.

Этот навязчивый сон, повторявшийся по крайней мере раз в неделю, мешал нормально выспаться. Он был непонятным, тревожным и, пожалуй, даже абсурдным. Но при этом такой настоящий! Он мог поклясться, что ощущает на своей коже тепло её руки. И почему это сновидение его преследует? Что за мистика?

***

‒ Блин, волосы куревом воняют жуть! Начадили, хоть топор вешай! ‒ Лариска вытащила Наташу на улицу. Лицо сразу приятно обдуло посвежевшим ночным воздухом. ‒ Ну, колись, как успехи-то?

Наташа пожала плечами:

‒ Да никак, сама не видишь, что ли!

‒ Не понимаю я до сих пор, зачем тебе это надо! Либо ты врёшь, что чисто со скуки, либо у тебя крыша поехала!

‒ Отстань ты! Не понимай дальше! ‒ огрызнулась Наташа.

‒ Ой, какие мы обидчивые! ‒ ничуть не смутилась Лара и сменила тон: ‒ Ты поаккуратней там! ‒ Лара огляделась, не подслушивает ли кто, и наклонилась поближе к Наташе, громким шёпотом проговорив: ‒ Ребята уже поговаривать начинают, что он к тебе клинья подбивает! Не знаю уж, кто там чего высмотрел, просто я случайно услышала, как они между собой трепятся.

‒ Вот даже как! ‒ в голосе Наташи послышалось одновременно удивление и радость. ‒ Ну ладно, не будем пока человека компрометировать, подождём более благоприятный момент, ‒ она с трудом сдержала торжествующую улыбку.

‒ Благоприятный момент! ‒ усмехнулась Лара. ‒ Хорошо сказала! Значит, как будет можно, ты его перед всеми выставишь, а он разбирайся с этим, как знаешь! Добрая ты, однако!

‒ Ой, ну чего ты к словам-то придираешься! ‒ воскликнула Наташа.

Лариса осуждающе вздохнула и с сомнением покачала головой. Наташа оставила её жесты без внимания и еле заметно улыбнулась новой мысли: «Значит, Лёшка не так уж и равнодушен ко мне, как я думала? Неужели, правда то, что Ларка слышала?»

Внутри поднялось какое-то лёгкое щекочущее волнение и тонкими иголочками пробежало по спине. Такое почти забытое ощущение. Предчувствие чего-то восторженного, оживляющего.

Наташа влюбилась, совершенно обыкновенно влюбилась. Но признаваться себе она в этом упорно не желала, объясняя своё душевное состояние чем угодно, только не этим.

Каждый вечер она придумывала причину, повод для разговора, чтобы подойти к Алексею и хотя бы просто посидеть с ним рядом. Вроде бы невзначай, незаметно для других.

И почему-то не было стыдно, никакой внутренний голос не пытался наставить на путь истинный. Ведь было так хорошо рядом с ним. Сидеть, чуть касаясь его плеча. Совсем близко. А ещё бы вечер длился бесконечно!

***

Валерик встал с кушетки и прошёлся взад-вперёд по комнате, слегка пригибая голову, так как потолок в терраске был низкий, и он не умещался там во весь рост. Он был высокий, где-то около метра девяноста пяти. Худой, слегка сутулый. Светло-каштановые густые волосы были постоянно взъерошены на затылке. Вытянутое лицо с тонким носом и почти всё время поджатыми губами. Глаза были светло-серого оттенка, но казались темнее из-за тусклого цвета. Одет он был небрежно, в старую, видимо, ещё со школы, фланелевую рубашку в серо-бордовую клетку и полинявшие камуфляжные штаны. Весь его вид выражал полнейшую скуку, тяготившую и раздражавшую его.

Он перевёл равнодушный взгляд на Наташу, потом на почти пустую пачку сигарет «Дукат». Досадливо причмокнул, сел обратно на тахту и взял с табуретки потертую, с загнутыми уголками и надломами, колоду карт.

‒ Так, ну что, в «дурачка»?

‒ Не, давайте в «буру» по парам!

‒ Ладно, – Валерик, зевнув, оглядел присутствующих, ‒ мы с Натахой, Ларка играть всё равно не будет. Диман, садись с Вованом! Лёх, давай сюда тоже, и Маринку тащи, будете с ней в паре. Маринка жеманно улыбнулась.

Лёшка вяло улыбнулся в ответ. Идея ему не особо нравилась.

За окном шёл дождик. На улицу было не выйти. Вот и приходилось коротать вечер за картами.

Наташа посматривала исподтишка на Алексея с Мариной. Та обнимала его за плечи и что-то доверительно шептала. Лёшка улыбался молча, потом зевнул и поднял глаза на Наташу, задержав на несколько секунд взгляд.

‒ Маринка, наш ход, не спи. Что там у нас с картами?

В комнате пахло сигаретами и подгоревшей картошкой. Игра продолжалась, скучная и какая-то вялотекущая. Лёшка неожиданно поднялся из-за стола:

‒ Я пойду. С матерью завтра рано поедем в город, ‒ пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Марины.

Наташа поднялась со стула:

‒ Я тоже пойду, спать охота.

Валерик зло посмотрел на неё и не удержался от колкого замечания:

‒ Иди-иди, тебе вон провожатель нашёлся, кустов-то много по пути!

‒ Да пошёл ты! ‒ не выдержала Наташа. – Чего бесишься-то? Мне что, может, ещё разрешения у тебя спросить надо, можно ли мне домой пойти или нет?

‒ Надо будет, и спросишь, ясно?! ‒ Валерик больно схватил её за руку, но она вывернулась и выскочила на улицу.

Валерик тихо выругался, затянулся сигаретой, вытащенной из чьей-то пачки.

‒ Дурак ты! Зря только на девчонку наговариваешь! Зачем ты так с ней? ‒ Алексею стало обидно за неё, но сейчас пререкаться с Валериком было бесполезно, и он пошёл к выходу. Валерик вскочил со стула и хотел было что-то сказать ему вслед, но ребята утихомирили его, поскольку и так было ясно, кто тут не прав.

Лариса догнала Наташу.

‒ Ну что, как думаешь, большая радость от Валерика мне? Сволочь! Видеть его не могу! Достал! ‒ Наташа быстро шла по обочине трассы, размахивая руками.

Лариса усмехнулась:

– А Лёшка-то твой за тебя вступился! Я думала, Валерик с кулаками на него полезет.

‒ Да никакой он не мой! ‒ воскликнула вдруг Наташа. – Вон Маринка сидела целый вечер как цербер возле него!

‒ А никак ты ревнуешь? – Лариса довольно улыбнулась.

‒ Да прям! ‒ Наташа поджала губы, ‒ Я наблюдаю!

‒ А-а, теперь это так называется! – хитро улыбнулась Лариса. ‒ Ну ладно, сделаем вид, что я поверила.

Глава 3

На следующий день погода стояла жаркая. Парило. Ветра абсолютно не было, а рассыпчатый песок под ногами накалился под обеденным солнцем.

Деревянные домики с узорчатыми наличниками, выкрашенные почему-то по большей части бордовой краской, хотя попадались и голубые, и парочка жёлтых, дремали, прикрывшись от полуденного зноя задёрнутыми шторками. Солнце раскаляло крашеные и оцинкованные крыши, подкрадывалось жаркими послеобеденными лучами к старой кошке, задремавшей в теньке у крыльца, пускало «зайчиков» вдоль дорожки.

На улице было пустынно. В такое время обычно либо дремали, либо занимались какими-то домашними делами. Тем более, что шёл июль месяц и начала уже поспевать красная и белая смородина, через неделю-полторы обещала созреть вишня и малина. В террасках под марлей стояли алюминиевые тазики с ароматно пахнущим вареньем, над которыми вились мухи с надеждой проникнуть под плотный слой марли и отведать манящего сладкого варева.

Но неспешная сельская жизнь отнюдь не распространялась на молодое поколение, приехавшее из города на лето погостить у бабушек и тётушек. Естественно, молодежь не желала заниматься такими рутинными вещами, предпочитая побыстрее разделаться со всеми поручениями и выбраться на улицу.

Вся компания сидела на крыльце старой школы в раздумьях, чем бы заняться. Наташа предложила поехать искупаться.

‒ Ты с ума сошла? На велосипедах? По жаре? Да мы окуклимся быстрее, чем доедем!

От жары морило. Лениво развалясь на ступеньках и лавках крыльца, все дружно лузгали семечки. Из старого двухкассетника негромко играла какая-то попсовая музыка.

Подъехал Алексей. Прислонил велосипед к крыльцу и полез в карман за сигаретами. Диман, зевнув, махнул рукой в его сторону:

– Вон с Лёхой съездий, он всё равно уже на велике. Искупнуться не хочешь с Натахой сгонять? ‒ обратился он уже к Лёшке.

‒ Да почему нет? Я и сам собирался…. Что, больше никто не хочет, что ли? ‒ он оглядел сонно-скучающие лица.

‒ Не, ну вас! Тучи вон ходят. Ещё гроза будет, чё толку ехать-то? В такую жару если б кто на машине довёз, ещё куда ни шло, а так… Ну вас нафиг, если вам заняться нечем – валяйте! ‒ отозвались остальные.

‒ Ну, как хотите! ‒ он не больно-то расстроился, скорее наоборот. – Ну что, Наташ, пошли за твоим велосипедом?

Лариса ещё с утра уехала в город. Наташке было скучно, да ещё шанс такой выпал – с Лёшкой один на один побыть. Как тут не согласиться?

Жарило безобразно. Высовываясь длинными лучами из-за тяжёлых, наполненных влагой туч, солнце пекло в спину, лоб потел под козырьком кепки, а ветра почти не было.

Заехав по пути в магазин, они купили полторашку воды и махом выпили её на па́ру. Доехали до речки, бросили велосипеды и, скинув одежду, побежали в воду. Прохладная вода реки по-перво́й обдала контрастом холода после солнцепёка, но затем приятно окутала свежестью, расслабляя разгорячённое от езды тело.

Наплававшись, довольные они вышли на берег и сели обсыхать в теньке. Лёшка достал пачку синего дуката. Протянул ей сигарету. Молча покурили. Поговорили обо всяких пустяках. Наташа старалась вести себя как обычно, хотя, наоборот, отчего-то чувствовалось непонятное напряжение. Впервые.

Впервые они были вдвоём, и каждый не знал, как себя вести. Лёшка молчал, что было на него не похоже.

Над рекой внезапно поднялся небольшой ветерок, всколыхнув зашуршавшие листьями ветви деревьев. Духота становилась всё явственнее, гуще. Воздух тяжелел. Где-то почти совсем рядом неожиданно загрохотало и также в секунды смолкло. Стало совсем тихо и безветренно. Вода почти замерла. Тростник перестал шуршать пушистыми метёлками.

Они вскочили, засобиравшись было обратно, как вдруг резко, предупредив всего лишь несколькими звучными каплями, пошёл сильный дождь.

Этого, конечно, следовало ожидать, потому что духота стояла почти с самого утра, и всё небо было затянуто объёмными, как будто из ваты, серыми облаками с сизой каймой. Капли били всё сильней, дождь окутывал сплошной затягивающей пространство, стеной. Брошенная одежда в момент намокла. Ехать сейчас было бессмысленно.

Они спрятались под деревом и сидели, прижавшись друг к другу, под одним большим махровым полотенцем. Алексей приобнял её за плечо, придерживая полотенце так, чтобы оно закрывало их обоих. Дождь шуршал по листьям, капли падали на коленки. Они молчали, глядя на воду, по которой прыгали и тут же лопались дождевые пузыри. Наташа сидела, прильнув к нему. И так хорошо, так ново было от этого ощущения прикосновения. Почему-то казалось, что им обоим лет по тринадцать, и они тайком от родителей убежали на речку. Она слегка улыбнулась. А Алексей вдруг засмеялся:

‒ Знаешь, вот вчера мне чуть ли не морду собирались бить, решив, что я за тобой бегаю, – ни с того, ни с сего начал он.

«А на самом деле как?» ‒ промелькнуло в голове у Наташи.

‒ А сегодня даже ни слова никто не сказал, когда мы уехали вдвоём. Хотя тут гора-аздо больше поводов для подозрений, ‒ сказал он, вроде как в шутку, нарочно глядя на капельку, повисшую на ветке, чтобы в этот момент она не увидела его лица.

‒ Это точно, ‒ поддакнула Наташа, а сама слегка напряглась, инстинктивно желая услышать продолжение его мыслей вслух. Но как бы безразлично, просто чтобы поддержать разговор, продолжила: ‒ Интересно, что скажут, когда мы вернёмся?

Алексей подёрнул плечом:

‒ Да наплевать, какая разница! Хорошо ведь, правда? ‒ и улыбнулся ей, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно, на её лице.

‒ Правда, ‒ вздыхая, ответила Наташа, чувствуя вроде бы случайное прикосновение его руки на своём плече.

***

Когда она вошла домой, вовсю звонил сотовый. Лариса кричала в трубку:

‒ Ну где тебя носит? Я уже обзвонилась вся! У меня тут дилемма такая, а ты трубку не берёшь!!!

‒ Ну, чего стряслось? – Наташа приготовилась выслушать подругу, заранее догадываясь, о чём пойдёт речь.

‒ Слушай, Витька пригласил меня в ресторан, прикинь?

‒ Прикидываю, прикидываю, ну и?

‒ Чего напялить-то? Я всю башку уже сломала. Хотела Машкины брюки одеть, а она, зараза, не даёт! А у меня вообще надеть нечего!

Наташа усмехнулась, присев на краешек стола: привычка, за которую её постоянно одёргивала бабушка:

‒ Конечно, как всегда! Шкаф ломится, а надеть ну совершенно нечего!

‒ Да ну тебя! – надулась Лариса, ‒ Я тут серьёзно, а ты ржёшь!

Наташа спрятала улыбку, как будто Лариска могла ее увидеть:

‒ Да ладно, надень сарафан, который тебе мать из Москвы привезла, и новые босоножки. То, что надо.

‒ А, точно! Я про него и забыла! – Лариса замолчала на мгновение. – Слушай, а чего это он меня в ресторан зовёт? Обычно же на дискотеку в ДК ходим, а тут…

‒ Ну догадайся с трёх раз! Ты ж с ним неприступная, вот он и изголяется, как умеет! – захохотала Наташа. Все тайные помыслы этого Витьки были ей давно очевидны. – Сейчас напоит, накормит, выгуляет, а потом к себе позовёт новый фильмец посмотреть, типа!

‒ Ну вот, всю малину обговнякала! ‒ обиженным голосом протянула Лара. ‒ Я тут, понимаешь, настроилась, накрасилась! Ну тебя, ты все специально из-за Ромки придумываешь! Витька, между прочим, говорит, что я для него особенная!

‒ Агась, пока не станешь одной из этих самых особенных! – перебила её Наташа. ‒ Смотри, много не пей.

‒ Да без тебя знаю! – недовольно буркнула Лариса. – У тебя там что?

‒ Да вот, с Лёшкой только с речки приехали, ‒ самым обычным тоном сказала Наташа, как будто это каждый день происходило. Лариса насторожилась:

‒ Погодь, это вы что ‒ с ним вдвоём там были?

‒Угу, ‒ так же безмятежно промурлыкала Наташа, нарочно, чтобы раззадорить Лару.

‒ И?

‒ Без «и», не воображай там себе, чего не надо! ‒ оборвала она её фантазии. ‒ Всё было весьма платонически невинно.

‒ То есть?

‒ Да не было ничего! Не боись! ‒ успокоила её Наташа.

Лариса выдохнула с облегчением, видимо, вспомнив попутно про залог их спора:

‒ Ну ладно, без меня там не очень! ‒ строго предупредила она.

‒ Конечно, ты первая всё узнаешь! – уверила её Наташа. И вздохнула с улыбкой: её не покидало любопытство. Хотелось посмотреть, изменится ли что-нибудь в Лёшкином поведении. А в субботу надо было ехать к подруге на свадьбу. «Жаль, не получится побыть здесь как раз, когда что-то наклёвывается. Ну ладно, сегодня есть ещё вечер», ‒ решила она и пошла собираться на улицу.

Глава 4

Сумерки окутывали деревенские улицы, делая силуэты неясными, сизыми. Вдалеке на шоссе возле магазина горел одинокий фонарь, очерчивая жёлтый полукруг света. Кругом была тишина. Только доносились издалека отголоски чьих-то весёлый голосов и магнитофонной музыки.

Придя на крыльцо старой школы, Наташа будто бы равнодушным взглядом скользнула по Алексею, возле которого как обычно уже пристроилась Марина. Что-то внутри неприятно кольнуло. Она поздоровалась и уселась нарочно напротив него. Алексей сразу отвёл взгляд и потянулся в карман за зажигалкой.

Валерик был занят какой-то жутко важной беседой и лишь слегка махнул Наташе рукой. Она отвернулась и закурила длинную ментоловую «Вирджинию», облокотившись на перила, искоса поглядывая на Алексея. Он резко повернулся к Марине:

‒ Дай сигаретку, будь другом!

‒ Лёш, ну у меня бабские только…, ‒ пожала плечами Марина.

‒ Да без разницы, курить хочу! ‒ раздражённо бросил он.

«Ну, и какие думы нас терзают? ‒ размышляла Наташа, заметив досадливое выражение его лица. ‒ Бедная Маринка, так старается, а он ноль эмоций, ну-ну!» ‒ не удержалась она от ехидства.

Вечер прошёл, как обычно. Болтовня о том о сём, ничего интересного. По домам разошлись уже под утро, назавтра уговорились провожать в обед Наташу в Рязань на автобус.

Она лежала в кровати и никак не могла уснуть. Всё о чём-то думала. Решила, было, звякнуть Ларисе, но потом всё-таки не стала: вдруг чем помешает.

Наташа перевернулась на бок. Лёшка всё никак не шёл из головы. Она всё время вспоминала сегодняшний день на озере. Вроде бы ничего такого не произошло, но что-то между ними неуловимо изменилось. Что-то было другое в том, как он на нее смотрел, даже в его голосе.

Она улеглась поудобней, прикрыла глаза и в воображении тут же нарисовался его образ: не особо высокий, но складный, спортивная фигура. Плечи широкие уже по-мужски, не по-мальчишески. Короткая стрижка. Почти что чёрные, на свету слегка отливающие в каштановый, густые непослушные волосы. Правильно очерченные брови вразлёт, светло-карие глаза. Уверенный взгляд, прямой нос, чётко выраженный подбородок. И губы, как будто всегда едва сдерживающие усмешку.

Алексей

«Ещё этот его взгляд, который как будто чувствуешь на себе всегда и волей-неволей оборачиваешься…», ‒ пробурчала она, уже засыпая.

Днём она уехала в Рязань, а ещё через несколько дней вернулась обратно. Привезла с собой пару фото со свадьбы – Лариске показать, хотя та всё ещё сидела в городе и приехать должна была только к выходным. Валерику она не звонила, так что никто не знал, что она уже здесь. Она отнесла домой вещи, взяла несколько бутылок пива, так сказать, проставиться за приезд, и пошла на школу. Там сидели Диман и Вовчик, невысокий восемнадцатилетний паренёк с пронырливым взглядом и всем известной привычкой вынюхивать всякие сплетни. Она отдала им пиво, велев до вечера припрятать.

Вечером собрались все как обычно. А Наташа просто сгорала от нетерпения. Так хотелось увидеть его! Просто до жути! А на школе его не было. Он почему-то не пришёл. Или ещё не пришёл?

Минут десять прошли в нервном ожидании. Она выкурила полсигареты, затушила, поглядывая по сторонам. Как назло, все девчонки только и дергали её, интересуясь, как прошла свадьба, как была одета невеста и прочее в том же духе.

А ей было ну вот совсем не до их расспросов. Она сидела, как на иголках. И спросить-не спросишь толком, а увидеть его до чёртиков хочется! Целых три дня не виделись, сил нет уже никаких!

‒ Слушайте, чё-то Лёшка долго бегает! Может, сожрал уже всю таранку по дороге? – наконец спросил Вовчик.

Наташа втайне порадовалась, что в темноте никто не видит выражение её лица.

‒ Да вон, идёт! – в темноте показался чей-то силуэт в бейсболке и послышалось шуршание пакета. ‒ Ты чего так долго-то?

‒ Тарань-то принёс, а то пиво уже тёплое! – послышались возгласы из глубины крыльца.

‒ Да принёс, не бои́сь, не перегреется! ‒ Лёшка отдал таранку и прошёл на крыльцо. Наташу он заметил ещё издали. Сердце тихонько ёкнуло, заставив слегка замедлить шаг, но он старался казаться спокойным. А сам постоянно поглядывал на нее из-под козырька кепки, опущенного специально пониже.

Наташа с трудом подавила счастливую улыбку. Они поздоровались друг с другом как бы мимоходом, и расселись по разным углам. Но не прошло и пары минут, как она не выдержала. Подошла почти вплотную к Алексею и достала сигарету из только что начатой пачки ментоловой «Вирджинии»:

‒ Лёш, прикури, пожалуйста, ‒ она старалась говорить непринужденно, но чувствовала, как от чего-то вдруг запульсировали виски и подрагивают пальцы. Хорошо, в темноте этого никто не видел. И он тоже. Алексей достал зажигалку, она нарочно нагнулась к самому его лицу. Он чувствовал её дыхание совсем близко.

Лёшка поднёс зажигалку, прикуривая ей и себе. Поднял на неё глаза и улыбнулся.

Глава 5

Наташа с Ларисой шли не торопясь по грунтовой просёлочной дороге. Лариса бурно рассказывала о своём походе в ресторан с Витькой, а Наташа всё больше слушала, думая о своём.

‒ Нет, ну ты представляешь! ‒ как всегда эмоционально рассказывала Лара, ‒ Витёк-то мне даже цветы принёс, прикинь? – Наташа угукнула. ‒ Ну во-от… Идём мы, значит, Витька всё подмазывается ко мне, то приобнимет за талию, то волосы поправит, и всю дорогу про возвышенные чувства распаляется…

‒ Это у него-то – возвышенные? – Наташа хмыкнула.

‒ Ну, это я так выразилась, ‒ махнула рукой Лара.

‒ А-а, я-то уж было подумала, что с ним что-то не то произошло! ‒ с иронией ответила Наташа.

‒ Ну, ты слушай, что ли! – Лариса нетерпеливо одёрнула её и продолжила, ‒ А потом говорит, давай пойдём ко мне, у меня предки укатили, побудем вдвоём, музыку послушаем.

‒ Ну, понятное дело, ‒ вставила Наташа.

‒ Ну я что, дура, что ли? Я ж понимаю, какое там «продолжение» будет! – она сделала Наташе многозначительный взгляд, но ей и без того было ясно, о чём речь, – Ну, и сказала ему, что родители уже заждались, наверно.

‒ Ну, а он чего? Сильно обрадовался, наверно? ‒ Наташа с улыбкой глянула на подругу.

‒ А как ты думаешь? – Лара всплеснула руками, ‒ Этот гад сказал, что он не для того такую кучу денег сегодня спустил, чтоб перед ним так ломались! Даже уговаривать долго не стал, сволочь!

‒ Ну, а ты? Промолчала или как? ‒ Наташа уже в открытую улыбалась.

‒ Я? Я, вот веришь, так растерялась, что не смогла ничего умного ответить сразу! Я ж не думала, что он так заявит!

Наташа рассмеялась.

‒ Не, ну что ты смеёшься? Да, ты говорила мне с самого начала, но вдруг ты в этот раз была бы не права?

‒ Да и вправду! – попытавшись состроить серьёзное лицо, согласилась Наташа. ‒ Лар, козлы – они и в Африке козлы, не ты первая. Так что ты Витьку-то ответила, а?

‒ Сказала, чтоб другую дуру искал, а он сказал, что хоть завтра…, ‒ насупилась Лариса.

‒ Ну, и чего расстраиваешься? Плюнь ты на него! У тебя вон Ромка есть, а ты Витек каких-то выискиваешь.

‒ Ромка! А что Ромка? ‒ презрительно скривилась Лара. ‒ Он всего на год постарше меня, что у него есть-то? Ни-че-го!

‒ Да дело не в том, что сейчас нет. Главное, что у человека стремление есть! Или ты думаешь, он так просто говорит, что хочет дело своё открыть? – продолжала Наташа.

‒ Ой, откроет он! На какие шиши?

‒ Он заработает, увидишь, Ромка упёртый в этом плане! Он вон старается, и калымит, и на основной работе берёт лишние дни, чтоб деньгу подбить. Всё у него будет! Накопит – и будет!

‒ Да это ещё когда будет-то! Я сейчас хочу!

‒ Ну, а сейчас ты Витька получила. Пожалуйста! Бесплатный сыр – он только в мышеловке бывает. Так что думай сама, чего ты добьёшься в итоге.

‒ Да ну тебя! – отмахнулась Лариса. – Ты лучше на себя посмотри! Ты вроде с Валериком, а он вон месяц бухает, а ты терпишь! Что ты его не пошлёшь? Раз тебе всё равно посрать, что он там и как?

‒ Не время сейчас! – поморщилась Наташа.

‒ Это с чего вдруг?

‒ С того! Если я сейчас с ним разойдусь, решат, что я себе кого-нибудь нашла.

‒ А что ты от Лёхи-то хочешь? Так и будешь ходить – глазами стрелять?

‒ Ну, а что ты предлагаешь? Сразу на шею к нему кинуться? – Наташа вздохнула и неожиданно произнесла почти про себя: …Я бы, может, и кинулась, только нельзя пока…

Лариса даже остановилась:

‒ Во-от, значит, как? – она прищурившись качнула головой. ‒ Ну не думала я, что всё так серьёзно!

‒ Чего ты там не думала? – Наташа поняла, что ляпнула лишнее.

‒ Ты в него втюрилась, вот что! Или скажешь, нет? – Лара довольно улыбнулась, понимая, что угадала.

Наташа пожала плечами и вздохнула:

‒ Сама не знаю… чего сразу втюрилась! Нравится он мне просто и всё…

Лариса торжествующе смотрела на неё:

‒ Ну, а он? Он – что?

‒ Не знаю… – Наташа с сомнением на неё посмотрела.

Лариса подёрнула плечами и коротко вздохнула:

‒ Ну, здесь два пути: или ты сама открытым текстом его спрашиваешь, да или нет, или сидишь и ждёшь, пока он дозреет.

‒ Я лучше подожду, – пробурчала Наташа. Она как-то не очень представляла, как это можно вот так подойти и спросить впрямую.

‒ Ага, валяй! И чего ты к этому Лёшке прицепилась?

‒ Отвянь!

‒ Понятно, не лечится!

***

«И вправду не лечится! ‒ подумала Наташа, плюхнувшись на кровать. ‒ Ну в самом деле, получается всё по-дурацки: в открытую здесь никому не скажешь, да и в городе вроде как девчонка у него есть. Сам же тогда говорил, когда ребята спрашивали. Юлькой зовут, кажется. И моложе она на четыре года, то бишь, ей всего пятнадцать. И тут я такая нарисовалась! Выходит, он занят, я тоже не свободна… Да и вообще, кто сказал, что я ему нужна-то? Это я тут сижу себе – выдумываю! Может, у него вообще любовь-морковь со своей городской, а я уже…»

Ночью ей приснился странный сон: Лёшка подарил ей букет из лилий, а они так пахнут, что она просто теряется в их запахе. Он окутывает плотным облаком, аж голова кружится. И вдруг крупным планом его глаза – близко–близко, но как будто за стеклом. А потом стекло пропадает, и она ощущает его руку в своей…

Наташа даже проснулась от реальности этого ощущения.

Остаток ночи прошёл без снов.

***

Алексей сделал очередную затяжку и по привычке оглянулся на дом: не смотрит ли мать в окна. Потом вспомнил, что время два часа ночи, и мать давно спит. Да и к тому же, она уже давно смирилась с тем, что сын вырос, и перестала шпынять его за такого рода проступки.

Он уставился в одну точку, не замечая, что пепел осыпается на джинсы. А перед глазами, как наяву, виделось: вот она подходит к нему, улыбается, карие глаза с золотистыми крапинками озорно щурятся, он берёт её за руку… Он помотал головой: как-то чересчур осязаемо всё представилось.

«Всё! Хватит! ‒ осадил он свои фантазии, ‒ Надо что-то делать, иначе так и буду думать, пока башка не вспухнет! Единственный вопрос: а ей это надо? Или так, просто играет со мной… Кто б сказал наверняка!»

Глава 6

Шумная толпа, распевая песни под гитару, шла по шоссе. Компания примерно из двадцати человек растянулась почти во всю ширину дороги. Немногочисленные машины, проезжавшие в этот час, сигналили, распугивая их. Они отбегали в сторону, пропуская машины, а потом снова возвращались на дорогу. Настроение было весёлое и бесшабашное, они махали встречным фурам и пели песни во весь голос, будоража своим весельем уже засыпающую деревню.

Наташа с Ларисой вышли позже, когда они вырулили на шоссе, никого уже не было видно. Но они шли не торопясь, разговаривая о своём.

‒ Наташ, ну послушай, может, тебе бросить эту затею? Вон, ходишь вся прибалдевшая, в каких-то мечтах!

‒ Ой, отстань! И так тошно, а ты ещё со своими нравоучениями! Стипендию, что ли, жалко стало? – подколола Наташа, вспомнив о пари.

‒ Да блин, причём тут стипендия? Или ты уже на неё покушаешься? – не спустила замечание Лариса. – А я-то думала, что у тебя и вправду чувства, а тут, оказывается, меркантильный интерес! – нарочно провоцировала Лара, чтобы разговорить подругу.

‒ Лара! – обижено воскликнула Наташа. ‒ Да как будто я когда-то…

‒ Да ладно! Пошутила я, а ты уж сразу – обижаться! – улыбнулась Лариса. – Знаю я, что ты на это неспособна, ‒ она примирительно тронула Наташу за плечо, ‒ Пойдём уже побыстрее, все наши там давно.

И они свернули с дороги в лес, откуда доносились громкие смех и пение. В глубине виднелось бросавшее неровные яркие отсветы пламя костра. Чьи-то тени изображали подобие танцев.

«Ты со мною забудь обо всё-ом, эта ночь нам покажется сно-ом….», ‒ доносились с поляны громкие голоса, подпевающие гитарной мелодии.

‒ О, Лёшка твой поёт, ‒ Лариса ткнула в бок подругу, ‒ Здорово он играет на гитаре, мне нравится.

‒ Да, очень даже! ‒ восхищенно поддакнула Наташа. ‒ И голос у него красивый, сильный. С интересным тембром.

‒ Ну да, приятно послушать.

Алексей и в самом деле достаточно талантливо играл на гитаре, мог на слух подобрать практические любую мелодию, поэтому почти всегда в их компании звучали песни, когда они вот так собирались где-нибудь у костра.

Наташа повернулась к Ларисе:

‒ Слушай, сядь со мной, чтоб Валерка не доматывался! Не хочу, чтоб он ко мне лез!

‒ Да ради бога! – слегка подёрнула плечами Лариса.

Наташа не хотела, чтоб их сразу заметили остальные, поэтому они нырнули в тень, к деревьям. Наташа облокотилась спиной о ствол сосны, Лариса примостилась рядом. Наташа не сводила глаз с Лёшки, а он её не видел: перебирал струны на гитаре и смотрел в другую сторону.

Неожиданно раздался резкий окрик над самым её ухом:

‒ Аллё, ты примёрзла, что ли? Где была-то так долго? Уж третий раз спрашиваю, а она как глухая! – Валерик подошёл слишком незаметно, и Наташа вздрогнула от неожиданности.

– Я тебя уже заждался, зай! ‒ продолжил он уже более мягким, каким-то кошачьим голосом. Наташа обхватила себя руками и невольно попыталась отодвинуться от него. Но Валерка притянул её к себе и обнял за талию. Она брезгливо поморщилась: чувствовалось, что он уже успел изрядно приложиться. От него несло самогонкой. Она вопросительно глянула на Ларису. Та пожала плечами: «Мол, что я могла поделать?»

‒ Да так, Лариска просто долго собиралась, ты ж её знаешь, – отговорилась Наташа, инстинктивно отсраняясь всё дальше.

‒ Ну-ну. А я уже соскучился, – Валерик, мурлыкая, провёл рукой по её бедру, Наташа убрала его руку, недовольно вздохнув.

‒ Да неужели? – тихо проговорила она, но Валерик, похоже, её не расслышал.

Её бесило его присутствие. Хотелось оттолкнуть его от себя, сказать какую-нибудь гадость, нагрубить, чтоб только он отстал и ушёл в другое место. Но вместо этого она стояла и молча покусывала ноготь, заметив, что Алексей наблюдает за ней.

«Опять стоят – милуются! А я тут как дурак сижу и всех развлекаю! – стиснув зубы, подумал Алексей, глядя, как Валерик вьётся около Наташи.

‒ Слышь, Диман, налей мне чего-нибудь! ‒ он обернулся и взял стоявший рядом на пеньке пластиковый стаканчик.

Наташа стояла, не обращая внимание на повисшего на ней Валерика, и продолжала следить взглядом за Алексеем.

‒ Ты гляди, пьём и не закусываем! С чего бы? ‒ шепнула ей Лариса, с опаской косясь на Валерика, но тот уже был занят разговором с кем-то, по-прежнему не отпуская от себя Наташу.

Лёшка отложил гитару, похлопал себя по карманам джинсовки в поисках сигаретной пачки. Не найдя, стрельнул у кого-то и затянулся.

Наташа тоже взяла сигарету. Он сделал несколько глубоких затяжек и щелчком выбросил окурок в костёр. Наташа вертела между пальцами длинную сигарету. Сигарета сломалась пополам. Ну и к чёрту её!

Спустя какое-то время к нему подошла Марина:

‒ Слушай, Лёш, спой чего-нибудь ещё? Помелодичней, а? Пожа-алуйста! – попросила она, приобнимая его за плечи.

Он оглянулся на Наташу: Валерик по-прежнему стоял как приклеенный на том же месте. Лёшка шумно выдохнул и нехотя взялся за гитару.

‒ Помелодичней, говоришь? – он задумался. ‒ Сейчас…, ‒ Лёшка поискал в траве пустой пластиковый стаканчик, ‒ Налейте вина исполнителю! ‒ произнёс он, выставляя вверх несчастный помятый стаканчик, как будто это был королевский кубок. Ему плеснули чего-то слегка мутного из пластиковой бутылки. Он поднял стаканчик, взглянул на Наташу, кивнул ей. Залпом выпил. Поморщился, выдохнул. И, на секунду задержав руку над струнами, сыграл пару аккордов, а потом тихим голосом запел какую-то простенькую песенку с незамысловатым мотивом, тем не менее отвечавшую на данный момент его мыслям.

Моя и не моя,

Дождливый летний день,

И он опять с тобою рядом.

Далёкая моя,

Стучит, стучит капель,

Тебя я провожаю взглядом.

Далё-о-кая моя,

Стучит, стучит капель,

Тебя …я про-во-жа-аю взглядом…

Марина покачивалась в такт музыке. Наташа смотрела на него, закусив губу. Валерик пытался прижечь окурком комаров…

…Моя и не моя,

Я больше не могу

Смотреть, как он тебя целует.

Любя одну тебя,

Тебе одной молчу,

О том, как я тебя ревну-ую…

Алексей с какой-то ожесточённостью ударял по струнам и пел всё громче.

Наташа вздохнула с облегчением – Валерик наконец куда-то отошёл. Она присела рядом с Ларисой.

…Моя и не моя,

Ну неужели ты

Не видишь,

Что ему…

Лёшка быстро поднял глаза на Наташу,

‒ …чужа-ая?

Хорошая моя,

Он разобьет мечты,

Осколки мелко размета-а-я,

Хорошая моя,

Он…

Она не отрываясь смотрела на него, почему-то чувствуя какой-то озноб, хотя от костра было тепло, да и вечер был не холодный. Его голос стал тише:

…Моя и не моя,

А за окном капель,

И ты идёшь промо-окшая домой…

Тут Лёшка замедлил темп и сделал паузу, подмигнув Наташе с лёгкой улыбкой:

Любимая моя,

Тебя я обниму,

И слёзы… со щеки… смахну ру-кой… ‒

‒ с расстановкой пропел он последнюю фразу, ударяя аккордами по струнам и объявил:

‒ Всё, концерт окончен! ‒ и потянулся за пачкой синего «Дуката», лежавшей на земле.

Марина очнулась от мерного покачивания, не сразу сообразив, что мелодия закончилась:

‒ Ну Лёшечка, давай ещё какую-нибудь, ну пожалуйста! Ну? ‒ она заискивающе посмотрела на него.

‒ Ну, так и быть. По просьбам трудящихся! ‒ и он заиграл «Чижа» «О любви», остальные с удовольствием подхватили мотив.

Наташа сидела, крепко сцепив руки в замок. Плечи напряжены. Глаза неотрывно сфокусированы на его лице. Лариса посмотрела на неё, проследив за её взглядом:

‒ Да-а, ты втрескалась «по самое не хочу», подруга!

Наташа воскликнула, резко сбросив с себя оцепенение:

‒ Не могу уже, понимаешь? Сил моих нет! – от нетерпения она притопнула. ‒ От Валерика воротит, а он как назло лезет! А к Лёшке – нельзя! И я должна себя вести как ни в чём не бывало! – она с досады со всей дури саданула кулаком об сосну, рядом с которой стояла, и тут же отдернула руку: ‒ А, зараза, больно как! ‒ вскрикнула она. Аж слёзы выступили. Наташа тряхнула саднящей рукой.

Лариса на неё шикнула:

‒ Слышь ты, потише буянь-то! – и добавила, уже негромко засмеявшись. ‒ Зачем ты ему покалеченная нужна-то?

‒ Да не ржи ты! В самом деле больно! – поморщилась Наташа, глядя на ссадину на ребре ладони.

‒ Наташ, дай руку посмотреть! – сзади стоял Алексей. Она от неожиданности вздрогнула.

‒ Да чего смотреть-то? – смутилась Наташа, испугавшись, что он слышал их слова. ‒ Ну царапина как царапина…, ‒ пыталась как-то объяснить Наташа, чувствуя, что совершенно по-идиотски краснеет из-за того, что он застал её врасплох.

‒ Наташ!!! ‒ Лара пыталась усиленно сказать глазами то, чего не могла вслух.

Лёшка осторожно осмотрел её руку, аккуратно смахнул песок и частички коры – рука была содрана до крови, из ранки торчала маленькая щепка:

‒ Наташк, тут заноза, давай вытащу? ‒ предложил он, глядя на неё вопросительно.

Она было попыталась что-то возразить по поводу того, что нечего, мол, тут столько возиться, толком-то и раны никакой нет, но Лариса снова одарила её таким взглядом, что Наташа умолкла и перестала сопротивляться.

Лёшка наклонился к её ладони. Наташа ощутила тепло его дыхания на своей руке. Слегка вздрогнула.

– Больно? – спросил он. Она мотнула головой. Он потихоньку зубами вытащил занозу.

‒ Ну всё! – сказал он, всё ещё держа её за руку. Наташа произнесла робкое «спасибо».

А ему вдруг так захотелось прижать её руку к своим губам и не отпускать! И пускай бы все видели – чёрт с ними!

Но нет. Он отпустил её ладонь и отошёл на шаг. Сорвал листик подорожника и приложил к ранке.

– Всё, лечись! – улыбнулся он, смотря на неё. Потом вдруг смутился, быстро отвёл глаза и отошёл к костру.

Глава 7

Лариса отправилась ночевать к Наташе. Её бабушка уехала в соседнюю деревню к сестре и осталась там на пару дней, чтобы помочь по хозяйству, а Лариса одна ночевать боялась. Наташа была только рада. Ей позарез нужно было выговориться! Но так, чтоб не просто в подушку, а с отдачей.

Наташа привыкла, что они с Ларисой всегда всё друг другу рассказывали. Делились всем без утайки, начиная от детских секретиков и заканчивая любовными переживаниями.

Они были знакомы с шести лет. Познакомились там же, в деревне: в своё время их мамы дружили между собой, а потом и они стали постоянно друг с другом общаться, приезжая к бабушкам на каникулы. Позже стали ездить друг к другу в гости.

В своё время родители Лары, отучившись в Рязани, по распределению уехали в районный город, да так там и остались, обжившись на новом месте. Лариса там и родилась, и выросла. А потом уже они с Наташей опять-таки вместе поступили в университет и умудрились попасть в одну группу. Лариса переехала в Рязань. Родители снимали ей на время учёбы квартиру, в которой она жила ещё с двумя сокурсницами, чтобы меньше было платить за жильё.

Лара

Они были совершенно разные и по внешности, и по темпераменту. Лариса была высокая, почти метр восемьдесят, худая, но тощей не выглядела. У неё были светлые, пшеничного оттенка волосы, стриженные под длинное каре. Они вечно пушились и торчали во все стороны, как она ни старалась их уложить. Серые глаза с тёмными ресницами, русые, хорошо-очерченные брови, немного широкие скулы, тонкий нос, изящная шея. Не сказать, чтобы красавица, но очень миловидная. Она слегка стеснялась своего роста и редко носила каблуки.

Наташа была среднего роста, примерно, метр шестьдесят три – метр шестьдесят пять, худенькая, слегка смуглая. Пропорциональная стройная фигура, из-за чего визуально она казалась выше, чем на самом деле. Глаза у неё были большие, миндалевидные. Светло-карие, с едва различимыми золотистыми крапинками. Глаза, наверное, больше всего привлекали в её лице. У них был такой оттенок, что при определённом освещении казалось, будто они светятся. Как янтарь на солнце. Прямой нос, аккуратная линия чуть пухлых губ, мягко очерченный подбородок. Но самое большое богатство её, чему всегда, правда, исключительно по-доброму, завидовала Лариска, были длинные, до середины спины, вьющиеся тёмно-русые волосы. Хотя сама Наташа искренне не понимала, что такого диковинного в этом все находят. Ей казалось, что от них больше проблем, чем пользы. Она обычно собирала их в пучок или заплетала в косу, чтоб не путались.

Наташа

Характеры у них тоже были совершенно противоположные. Лариса была по натуре суетливая, она быстро загоралась какой-либо идеей, успевая привлечь нескольких людей для исполнения своих замыслов, и также быстро остывала. У неё с трудом хватало терпения довести до конца начатое дело. Она была слишком эмоциональная, импульсивная, неусидчивая. Всегда бурно на всё реагировала. Легко обижалась. Могла из-за пустяка завести себя так, что потом следовала истерика. Но, правда, была отходчивой и долго не дулась.

Наташа же, наоборот, была спокойная, рассудительная. Вывести её из себя было достаточно трудно. Но если она ругалась с кем-то или обижалась, то это было всерьёз и надолго.

Лариса была общительная и открытая, легко шла на контакт с новыми людьми. Её всегда окружали куча приятельниц и молодых людей. Наташа – замкнутая. Она редко завязывала близкие доверительные отношения. Подруга, настоящая, у неё всегда была всегда одна. По характеру она была достаточно скрытная и не очень охотно откровенничала с малознакомыми людьми.

Но при всей своей непохожести они ни разу не поссорились. Между ними не существовало какого-либо соперничества. Наташа знала, что может спокойно ей довериться в любой ситуации. Лариса, может, была и болтушка, но там, где надо было промолчать о чём-то, она умела себя сдерживать.

Сейчас Наташу распирало поделиться своими переживаниями. Уже невыносимо было носить всё в себе, необходимо было излить душу и посоветоваться, пожалуй. Поначалу она таилась, не рассказывая всей правды про свои чувства к Алексею. Но молчание давалось тяжело.

И вот Наташа лежала на своей кровати, свернувшись калачиком и зарывшись в одеяло. В комнате было не холодно, просто так было уютней и спокойней. И мучила Лару, уже наполовину провалившуюся в сонное блаженство, вопросами, мешая ей окончательно уснуть:

‒ Лар, а вдруг он слышал, что мы с тобой про него говорили?

‒ Дурочка ты! – зевая, проговорила Лариса. ‒ Он искал повод – он его нашёл. Только народу там много лишнего было. А слышал или нет, чего гадать. Всё равно не узнаем!

‒ А теперь что? – не унималась Наташа.

‒ Теперь – спать! – опять зевнула Лара, помолчала, а потом добавила: ‒ Ну ладно, отвлечься надо: съездим ко мне, у нас день города будет.

Наташа почти испуганно произнесла:

‒ Ага, а вдруг он за это время раздумает в отношении меня?

‒ Да с какой стати? Наоборот – соскучиться успеет! – заверила её Лариса, отворачиваясь к стенке и накрывая голову одеялом. – Всего-то на два дня поедем, хотя б от Валерика отдохнёшь.

‒ Ну, это да, – согласилась Наташа.

‒ Ладно, давай спи уже! – совсем сонным голосом пробормотала Лариса. ‒ Светает уже, а мы с тобой ни в одном глазу…

Глава 8

А Алексей лежал и пялился в потолок. И улыбался, вспоминая сегодняшний вечер:

«Ох, сил моих нет! Разве теперь заснёшь? ‒ Лёшка ворочался на кровати с боку на бок. ‒ Так она смотрела на меня сегодня! ‒ он взбил подушку и улёгся на спину, скрестив руки на груди, сон окончательно передумал приходить. ‒ Ну нравится она мне, и что с того? ‒ вздох. ‒ Ну, хорошо, не просто нравится, влюбился…»

Луна светила через тюлевые занавески, скользя по подушке, обоям, неясным светом вычерчивая его профиль на стене.

«А что, всем можно, а мне нельзя, что ли? Ну и что, что у неё парень есть! Не стена, подвинется, в конце концов! Главное, ей-то не всё равно! Не смотрят так, когда по барабану! ‒ он вздохнул и перевернулся на живот. Стал теребить пальцами уголок подушки: ‒ А как у неё руки пахнут! Каким-то цветочным запахом и ещё… ‒ он инстинктивно потянул носом, как будто снова ощущая этот запах, ‒ орехами миндальными почему-то… Точно!»

Он снова перевернулся на спину и раскинул руки в стороны. Такой обалденный вечер! И вроде ничего толком не произошло. Но такое ощущение вселенского счастья, что просто накрывает целиком! Как волной, с головой! Жаль, нельзя было прямо сейчас побежать к ней и всё сказать. А может, оно и к лучшему.

***

‒ Наташ, ну что ты кислая такая! Пойдём по пять капель – и танцевать. Девки уже ждут! – Лариса нетерпеливо переминалась на месте. Наташа нехотя поплелась за ней. Они прошли в какой-то двор, там уже ждали несколько девчонок. Все вместе они вышли из двора, свернули направо по улице и подошли к лестнице, спускающейся к пляжу. Оглядываясь по сторонам, они выудили из пакета пластиковый стаканчик и бутылочку из-под «Кока-колы» 0,33 литра с прозрачной жидкостью. Наташе протянули стаканчик, плеснув туда на четверть.

‒ Это что есть-то? – Наташа понюхала и поморщилась.

‒ Водка, а ты чего ожидала? Пей давай!

Наташа выпила залпом и быстро заела свежим огурцом, который сунула ей Лариса.

‒ Фу, гадость! – у водки был противный, какой-то ядрёный вкус.

‒ Ну, звиняйте! Вы вон у себя в деревне вообще спиртяшку глушите, небось? ‒ спросила одна из девчонок, привычно опрокинув в себя стаканчик и шумно выдохнув.

‒ Да по-разному. Обычно самогонку берут у одной бабки, – неопределённо ответила Наташа. – Я-то как-то не особо, у нас ребята в основном.

‒ Ну ладно-ладно, ты пай-девочкой-то не прикидывайся! Сегодня всем можно! ‒ загалдели девчонки, оценивающе оглядывая Наташу, как бы пытаясь понять, правду она говорит, или пытается просто повыпендриваться перед новыми знакомыми. – Ну, девочки, за нас любимых!

***

Они вдвоём брели по разбитой дороге босиком, неся в руках босоножки. После танцев в клубе ноги гудели, да и по песку удобней было босиком, чем постоянно останавливаться и высеивать мелкие камешки и песчинки из обуви. Лара всю дорогу возмущалась:

‒ Эх, Наташка, ну не умеешь ты отрываться по-человечески! Вот чего ты сегодня весь вечер куксилась? К тебе такой парень подкатил, а ты его прямым текстом отшила! Ну разве так можно?

Наташа резко возразила:

– А как можно, Лар? Мне что с этим красавцем делать надо было? В постель к нему прыгнуть за то, что он бутылкой пива угостил, да? Так?

Лара оторопело смотрела на подругу:

‒ Наташ, ну ты чего? Я ж тебе ничего такого не сказала…

‒ Ладно, Лар, проехали! ‒ воинственные нотки поутихли. ‒ Нет у меня никакого настроения просто…

Лариса сочувственно вздохнула:

‒ Что, по Алёшке соскучилась, угадала?

‒ Да сама не знаю, ‒ Наташа остановилась, чтобы подвернуть брючину, которая волочилась по земле, – вот после вчерашнего вечера как-то плохо на душе.

Они пошли дальше. Лара спросила:

‒ Ну и с чего плохо? Ты узнала, можно сказать, наверняка, что он к тебе неровно дышит – вот и радуйся!

‒ Что-то мне безрадостно как-то! Узнать-то узнала, только ведь всё равно ничего не решилось…

Она повернулась к Ларисе:

– Лар, ну чего мне делать-то? – спрашивала Наташа, размахивая босоножками. ‒ Я как дура последняя влюбилась в парня! И абсолютно, вот совсем не представляю, что с этим делать, понимаешь? Не зна-ю!!! – Наташа вдруг резко остановилась и заревела. Лариса просто опешила и не нашлась даже, что сказать.

‒ Наташ, ну ты это…ты чего…а? Ну приедешь ты, и решится всё как-нибудь! А Валерик-то точно не догадывается?

‒ Да что ты со своим Валериком привязалась! ‒ Наташа вытерла лицо кофтой, всхлипнула, ‒ Похеру мне сейчас! ‒ слёзы, кажется, прекратились так же внезапно, как и начались пару минут назад.

Она поджала губы и опустила голову, перестав, наконец, мотать босоножками.

Дальше они пошли молча. Пока дотопали до Ларискиного дома, уже светало. Они потихоньку прокрались на кухню, чтобы никого не разбудить. Заварили чайку. И так и просидели, разговаривая вполголоса, пока совсем не рассвело. Потом, чувствуя, что глаза уже слипаются, потихоньку умылись и проползли в комнату, где давным-давно спала Ларискина младшая сестра Машка в обнимку с пушистой кошкой, дремавшей калачиком у неё на плече.

Глава 9

Спустя два дня подруги ехали в автобусе обратно в деревню. Через двадцать минут старенький дребезжащий ЛАЗ остановился рядом с сельским магазином. Лариса с Наташей спрыгнули на растрескавшийся тротуар и пошли в сторону дома. Автобус, подняв облачко песчаной пыли, покатил дальше по маршруту. Навстречу кто-то шёл. Лариса пригляделась, потом воскликнула:

‒ О, Ромка идёт! Меня встречает, что ли?

‒ Лар, ты приехала! – Ромка шёл, раскинув руки в стороны для объятий, и, кажется, был рад до безумия.

‒ Приехала-приехала, всего-то два дня не виделись! – с пробурчала Лариса, тем не менее, довольно улыбаясь. – Вот хоть кто-то жаждал нас видеть!

‒ Ну Лара! – Ромка почти обиделся. Лара поспешила исправить оплошность:

‒ Ну что ты! Ты-то всегда меня ждёшь! Я по тебе соскучилась, правда-правда! – замурлыкала Лара.

«Ой, театр по тебе плачет!» – подумала Наташа.

‒ Ром, какие новости? – поинтересовалась она. Подмывало спросить про Лёшку. Но она удержалась.

‒ Да так, ничего особенного. Валерка, правда, собрался в Рязань на неделю. Он тебе не говорил?

‒ А? Да, точно! Я что-то забыла просто, – Наташа с трудом попыталась ответить как можно равнодушнее. Лариса дёрнула её за юбку, многозначительно подмигнув.

Выходные пролетели как обычно: погода была великолепная, и Наташа с Ларисой все дни пропадали на пляже. Наташа вовсю флиртовала с Алексеем как бы в шутку, а он не отставал и подыгрывал ей. Ей было весело и беззаботно, даже Валерик сейчас не раздражал: он валялся в теньке и посасывал пиво, не участвуя в общих забавах.

Наташа выбежала на берег, чтобы взять полотенце. Подскочила к Ларисе, которая млела под яркими лучами послеобеденного солнца, лёжа на тканёвке в надвинутой на глаза панамке:

‒ Лар, смотри, будешь красная, как варёный рак! Хватит валяться, пойдём лучше поплаваем-то!

‒ Отстань! ‒ лениво ответила Лара, не поднимая панамки от лица. ‒ У меня лямки белые на спине от топика, вот когда они загорят, тогда и встану.

‒ Боюсь, когда они дойдут до нужной кондиции, вся остальная часть твоей тушки уже закоптится окончательно! – рассмеялась Наташа.

‒ Иди-иди, я тут весьма неплохо себя чувствую, ‒ сонно пробормотала Лариса.

‒ Ладно, валяйся! – сдалась Наташа. – Можно я тогда твоего Ромку поэксплуатирую – с него нырять хорошо, он высокий, а?

‒ Да ради бога, мне не жалко! ‒ ответила та, всем своим видом показывая, что ей без разницы, лишь бы к ней не приставал никто.

Наташа потянулась, как бы невзначай поглядывая в ту сторону, где в теньке покуривал Алексей, и с улыбкой отметила, что он за ней тоже исподтишка наблюдает. Он о чём-то переговаривался с Ромкой и посматривал на неё, лица у обоих были такие, будто они что-то задумали. Наташа хмыкнула недоумевающее, и не спеша пошла вдоль берега к заходу. Вдруг Ромка с Лёшкой одновременно вскочили, бросились к ней, схватили за руки и за ноги, и с победным криком потащили в воду. Наташа смеялась, визжала и брыкалась, но её это не спасло: через полминуты она с шумным плеском окунулась в воду, успев только зажмурить глаза. Она тут же вскочила на ноги и, брызгая по очереди то на Романа, то на Лёшку, побежала обратно к берегу, крича на ходу:

‒ Вы бы лучше Лариску так – а то она скоро испечётся там! Ром, давай тащи её сюда! Не фига ей весь день валяться на солнце – солярий нашла!

Наташа уже успела выскочить на берег, как вдруг Алексей подхватил её на руки, закружил и побежал вместе с ней обратно в воду. Он забежал в воду почти по грудь, остановился, хитро посмотрел, и неожиданно резко нырнул вместе с ней. Наташа с головой ушла под воду, но тут же вынырнула обратно, отчаянно хлопая мокрыми ресницами:

‒ Утопишь, дурак! – она шутя стукнула его кулаком по плечу. ‒ У меня аж вода в нос пошла! ‒ она попробовала сделать вид, что обиделась на него, пытаясь не засмеяться, но не сдержалась и прыснула.

‒ Не дождёшься, ты мне ещё на суше пригодишься!

Её лицо было так близко… Он не хотел отпускать её, ощущая прикосновение её рук, обвивавших его шею, рассматривая капельки воды, блестевшие на её плечах…

С берега донесся дикий визг Ларисы, и в следующую секунду Лёшка разжал руки и отпустил её. Их обдало фонтаном сверкающих на солнце брызг. Она весело крикнула ему:

‒ Ну сейчас Ромка схлопочет по полной за прерванные солнечные ванны!

Лара вынырнула в полном возмущении, готовая буквально удушить Ромку за его самоуправство.

‒ Ромка, убью-ю-у!!! – визжала Лариса. А Ромка, смеясь, пытался спрятаться за спиной у Лёшки, спасаясь от яростного гнева своей возлюбленной.

А потом они вчетвером развалились на покрывале и сохли. Наташа как бы невзначай касалась Лёшкиной руки и чувствовала, что он на неё смотрит. Она была счастлива.

Глава 10

Выходные пролетели, кто-то уехал, кто-то остался. А Наташа с Ларисой наслаждались последними студенческими каникулами. Проработав прошлый год всё лето продавцами в торговом центре, они решили, что в этом году неплохо было бы, пожалуй, и отдохнуть два месяца. К тому же, удалось подработать во время практики весной. Да и так в течение года они обе занимались английским со школьниками, которые, естественно разъезжались на всё лето до начала следующего учебного года.

На носу был пятый курс университета и диплом, а там уж точно – работа. Так что относительно беззаботная жизнь заканчивалась.

Они сидели дома у Ларисы.

‒ Лар, ты пошла б, что ль, половицы потрясла? – обратилась к ней бабушка.

‒ Ладно, ба, ща схожу. Наташ, пошли – поможешь.

Они вышли в палисадник.

‒ Ну что, какие планы на сегодня? – поинтересовалась Наташа.

‒ Бабулька баньку после обеда истопит, пойду мыться, – ответила Лара.

‒ Ну, это надолго. Значит, только вечером выйдешь.

‒ Ну, где-то так…, ‒ неопределённо ответила Лариса. – А ты на речку пойдёшь?

‒ Да не, не пойду. Чего идти-то? Все разъехались, девчонки одни не хотят, а из ребят почти никого. Пойду дома почитаю что-нибудь.

‒ Давай. Сейчас у меня чуток посидим, ба пышки испекла, чайку попьём, будешь?

‒ А то!

Они зашли обратно в дом, уселись за стол. Ларискина бабушка поставила перед ними тарелку с кое-где отбитыми краешками, на которой лежали только что вынутые из печки румяные, непередаваемо-вкусно пахнущие пышки и пирожки с яблочным повидлом. Лариса, не вставая, протянула руку к плите и выключила конфорку, на которой засвистел вскипевший чайник, разлила по чашкам заварку.

Восьмидесятилетняя невысокая старушка с добрым морщинистым лицом и почти совсем седыми волосами, гладко зачёсанными в пучок, пододвинула табуретку к столу и присела рядом с внучкой. С любопытством поглядела на обеих подружек:

‒ Лар, Маня вчерась сказала, Ромка твой в город укатил? ‒ говор у неё был чисто деревенский. Со всеми присущими словечками. Когда Наташа была маленькая, она поначалу не всегда понимала, о чём баба Люба толкует. Её бабушка хоть и жила в деревне сейчас, но до пенсии всю жизнь проработала воспитательницей, поэтому и разговаривала совсем не так. А у Лариски нет-нет, да и проскакивали интересные словечки в речи, хоть и училась она на филолога.

‒ Ага, ба, уехал, до выходных. Отпуск закончился, ‒ ответила Лара с набитым ртом, хватая очередную пышку с тарелки, ‒ теперь работать.

‒ А, ну таперича ты и приезжать-то, поди, не будешь?

‒ Нету, ба, буду! Как же я, Наташку-то ‒ одну оставлю, что ль? ‒ засмеялась Лариса.

‒ Да так и одну? – удивилась бабушка. – Твой-то тоже уехал? ‒ обратилась она к Наташе.

‒ Угу, ‒ кивнула Наташа, подливая кипяток в чашку, ‒ дела у него там какие-то.

Бабушка покачала головой, потом, видно, что-то вспомнила:

‒ Мне, слышь, Маруся-то, ну, крёска Люськина, ‒ Лара кивнула, ‒ так она сказала, что Валерке машину покупать будут. Ко дню рожденья. Так-то вот! – бабушка посмотрела многозначительно на них обеих, довольная, что первой сообщила новость.

‒ Н-да? – Лара переглянулась с Наташей. ‒ А мы что-то ни сном, ни духом!

Бабушка сделала вид, что не слышала её замечания и продолжила своё:

‒ А эт вон кто к Маринке давеча приезжал? Жених, что ль? Бабке ейной уж больно парень понравился! Видный, говорит, такой, высокий! А машина какая-то не наша. Дорогая.

‒ Ага, с города приезжал, – пояснила Лара с набитым ртом, зажёвывая очередную пышку, – уж не знаем, жених – не жених, у неё в каждом месте по жениху водится, ‒ хихикнула она.

***

Дома Наташа полистала книжку, но почему-то никак не могла сосредоточиться. Мысли обитали явно где-то далеко.

За последние дни они много времени провели вместе с Алексеем, пускай и в общей компании. Но всё же было очевидно, что их тянет друг к другу. Хотя ничего определённого по сути не произошло. Так, быстрые взгляды, случайные прикосновения, шутливые замечания. И всё же ей было хорошо. Хорошо от того, что происходят эти мелочи. Вроде бы незначительные, но в то же время такие запоминающиеся.

Она решила пойти прогуляться, дома всё равно сейчас дел никаких не было.

Наташа побрела в сторону леса: там на опушке был обрыв, внизу которого виднелось небольшое озеро. Она любила там сидеть, свесив ноги, и смотреть вдаль. Туда, где текла и посверкивала на солнце Ока. Вид завораживал, заставляя неотрывно смотреть на казавшиеся бескрайними луга с разноцветными пятнами цветов и плывущие над рекой облака. Стоя на краю обрыва, подставив лицо ветру, она как будто ощущала себя частью воздушного потока. Мысли освобождались от ненужной суетливости и становились простыми и понятными. Дышалось легко. Хотелось чувствовать воздух полной грудью. Вбирать в себя душистые пряные ароматы луговых трав, высушенной на солнце скошенной травы.

А ещё там обычно никого не было и можно было спокойно посидеть в одиночестве.

Но когда она пришла, место оказалось занятым. Наташа подошла поближе, чтобы взглянуть, кто же это. Может, он вовсе не помешает ей посидеть в сторонке. И вдруг резко остановилась. Сердце гулко стукнуло: спиной к ней сидел Алексей.

Она уже хотела было развернуться и пойти прочь, отчего-то смутившись, но тут он обернулся. Лицо его было серьёзным и задумчивым. Он удивлённо приподнял брови. Видимо, тоже не ожидал кого-то увидеть здесь. Наташа почувствовала на себе его долгий взгляд, окончательно смутившись. Она опустила на мгновение голову, вздохнула, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим волнением. Но не сильно помогло. Сердце стучало намного быстрее, чем ему положено.

Она хотела сказать что-нибудь, но вместо этого стояла и таращилась на него, про себя думая, что выглядит полной дурой. Алексей спас ситуацию, начав разговор первым:

‒ Наташ, ты как здесь? Тоже решила прогуляться? Я думал, ты у Ларки.

‒ Да у неё банный день, а я ‒ да, гуляю, ‒ ответила она, радуясь, что он сам начал, и ей не пришлось мямлить что-нибудь идиотское.

Он чуть подвинулся, Наташа присела рядом. Они помолчали. Но надо же было о чём-то говорить, чтобы прервать эту неловкость.

‒ Сегодня вечером гулять пойдёшь? ‒ первой нарушила паузу Наташа.

‒ Пойду. Интересно, народ остался или все разъехались? ‒ спросил он, не поднимая на неё глаз. Усердно делая вид, что сосредоточенно разглядывает травинки.

‒ Да нет, человек семь-восемь осталось, включая нас, ‒ она украдкой быстро взглянула на него и тоже опустила глаза.

‒ Значит, будем в карты дуться, ‒ обречённо вздохнул Лёшка.

‒ Наверное, ‒ ответила она, сорвав травинку и скручивая её в колечко.

Они на какое-то время снова замолчали. Первое волнение немного улеглось. Наташа улыбнулась, он недоумённо посмотрел на неё:

‒ Что?

‒ Да по тебе жук какой-то в волосах ползает, ‒ хмыкнула она.

‒ Где? ‒ Лёшка провёл по волосам, пытаясь стряхнуть неведомого жучка. Наташа протянула руку и сняла у него с чёлки маленькую в жёлтую крапинку букашку, и показала ему на ладони:

‒ Вот!

Он легонько тронул жучка пальцем, и тот взлетел вверх. Лёшка откинулся на траву:

‒ Красота! Обожаю в траве валяться – так пахнет здорово!

Наташа невольно вдохнула воздух, как бы пытаясь услышать запах травы: пахло одновременно таволгой, клевером, соснами и слегка полынью.

‒ И правда – красота! – она плюхнулась рядом. Стебельки приятно покалывали неприкрытые плечи.

Лёшка смотрел в небо. На пухлые облака, застывшие, казалось, прямо над их головами.

Ещё несколько минут молча.

Наташа вдруг села и обхватила колени руками. Было какое-то странное ощущение чего-то такого неизвестного, но приятного. Как будто что-то такое в воздухе есть. Такое почти что осязаемое, но всё же эфемерное, неуловимое… Наконец они одни здесь. Наконец-то можно не притворяться. Но что дальше? Как он себя поведёт сейчас? Так ли он желал остаться наедине, как и она?

Лёшка лёжа смотрел на неё, чуть приподнявшись на локте. Наташа смотрела куда-то вдаль. Хрупкие загорелые плечи обдувал тёплый, но порывистый ветер. Трепыхал ситцевые завязки сарафана на шее. Теребил тёмные пряди волос, собранные в низкий хвост. От того, что она была так близко, его охватило какое-то сумбурное волнение. Ему до жути хотелось протянуть руку и дотронуться до неё. Провести легонько пальцами по золотистой коже. Коснуться волос… Ведь вот она – совсем рядом… Но он не решался.

В кудрявых волосах Наташи запутались сухие травинки и жёлто-белые пушки бессмертника. Лёшка улыбнулся и крикнул ей:

‒ У тебя теперь все волосы в сене!

Она обернулась через плечо. Провела рукой по волосам, стряхивая пальцами травинки. А потом вдруг хитро улыбнулась и воскликнула:

‒ У самого не лучше! – она подхватила с земли пучок сухой травы, расшелушила его в пальцах и бросила ему в волосы.

‒ Ах, так! – притворно разозлился он и вскочил на ноги. – Ну, держись!

Он стал срывать с травы махрушки и бросаться ими в Наташу. Она заливисто смеялась и пыталась ухватить его за руки. Лёшка ловко уворачивался, но в какой-то момент ей всё же это удалось, и его лицо оказалось почти вплотную к ней. Наташа замерла на секунду. Его глаза – впервые так близко. Его глаза, в которых она сейчас отражалась. Она стояла словно загипнотизированная. Словно всё окружающее растворилось…

Прошли какие-то секунды. Лёшке показалось, что сердце стучит у самого горла. Он осторожно придвинулся чуть ближе. Он видел, как подрагивают от волнения её ресницы. Чувствовал её дыхание на своей коже. Ещё чуть ближе. Почти касаясь её. Её чуть приоткрытые губы. Ещё мгновение. Сейчас… Он подался вперёд и поцеловал её.

Мгновение. Они отпрянули друг от друга. Наташа отпустила его руку, затаив дыхание. Оба смотрели растерянно. Смущённо.

‒ Наташ, ‒ шёпотом произнёс он. Он вдруг испугался, что она сейчас убежит прочь. А ему так хотелось сейчас прижать её к себе и не отпускать! Не отпускать до тех пор, пока он не осознает, что это происходит на самом деле. Здесь, сейчас!

Он шагнул к ней. Наташа вздрогнула. Лёшка тихонько коснулся ладонью её щеки. Медленно провёл пальцами по коже, дотронулся до губ. Наташа прикрыла глаза. Только бы не разрушить это ощущение! Боялась пошевелиться. Боялась вздохнуть. Внутри нарастало какое-то острое, немыслимое чувство нежности. Разбегаясь мурашками по телу до кончиков пальцев.

Лёшка наконец решился и, слегка притянув её к себе, ещё раз поцеловал. Нежно и в то же время настойчиво. Она немного нерешительно обняла его за шею, проводя пальцами по его густым, мягким на ощупь волосам. Позволяя обнимать себя всё сильнее, всё крепче. Мысли, только секунду назад кипевшие в её голове, растворялись, уступая место захлестнувшей её с головой трепетностью, чувственностью…

Сейчас ей было всё равно, кто и что подумает. Для неё существовало только ощущение прикосновения его пальцев к своей щеке и его лёгкого дыхания. И его губ, продолжавших целовать её. И дурманящего запаха полевых трав…

Глава 11

‒ Лар, это я! ‒ торопливо сказала Наташа, стуча щеколдой.

‒ Да слышу, слышу! ‒ Лариса, суетясь, открыла дверь на крыльцо, шебурша полотенцем мокрые волосы. – Ну, чего долбимся? Дверь снести мне хочешь? ‒ воскликнула она.

Наташа загадочно улыбнулась, сползла по стенке и села на корточки, мечтательно вздохнув.

‒ Та-ак! Колись, чего стряслось? ‒ Лариса испытывающе смотрела на неё. Наташа улыбалась, прикрываясь ладонью и смотря на неё снизу вверх сияющими глазами, выдававшими её с головой. Лара, кажется, стала догадываться о причине такого счастливого выражения лица:

‒ Слушай, ты же… Лёшка?

Наташа слегка кивнула. Лариса перестала копаться в волосах и уставилась на подругу:

‒ Сходила, называется, помыться! А тут вон уже! Это теперь называется «пойду – почитаю»? ‒ воскликнула она.

‒ Это я даже теперь уже не знаю, как называется, но оно есть…, ‒ Наташа снова вздохнула.

Лариса в нетерпении дёрнула её за рукав:

‒ Ну что было-то, рассказывай! Сидит тут с блаженным видом!

‒ Да что-что, ничего такого…

‒ Ничего такого – это как? – не унималась Лариса.

Наташа ей сбивчиво рассказала о том, что произошло на обрыве.

Они с Алексеем ни о чём не говорили. Да и не думалось в те мгновения, как же будет потом и будет ли вообще. Просто случайность это или нет.

Им было настолько хорошо вместе. Они были рядом, они могли без утайки рассказать друг другу о том, что чувствуют. Не словами, они были лишними: взглядами, жестами, прикосновениями…

***

Лёшка шёл по дороге и всё думал о ней. Он не ошибся, он ей нужен! Как же невозможно хочется её увидеть! Сил нет! Всего несколько часов прошло, а он уже с ума сходил от желания увидеть её смущенную улыбку, почувствовать вновь её рядом, прикоснуться.

‒ Всем привет! Что делаем? – спросил он, подходя к школе, бодрым голосом, совсем не соответствовавшим его внутреннему состоянию. И махнул приветственно рукой всем, кто сидел на крыльце.

Уже почти совсем стемнело, но глаза успели привыкнуть к некоему полумраку, чуть подсвечиваемому сквозь листву деревьев фонарём, стоявшим у обочины дороги. Он подошёл к крыльцу школы, смотря на Наташу.

А она смотрела на него, пытаясь прочесть в его взгляде, случайность ли то, что произошло сегодня, или всё-таки это что-то другое, нужное им обоим… «Как дурочка, честное слово! Сижу тут и мандражирую!» ‒ ругала она саму себя.

Он перехватил её взгляд и улыбнулся ей ласковой и ободряющей улыбкой. Наташа слегка улыбнулась в ответ. Лариса шепнула:

‒ Расслабься! А то у вас у обоих на лицах всё написано!

Наташа быстро глянула на Лёшку и повернулась к Ларисе.

‒ Не вздумай сидеть с таким лицом! – продолжала поучать та. ‒ Если я заметила, как вы переглядываетесь, то кто-нибудь ещё тоже вполне может заметить!

‒ Перестань говорить таким зловещим шёпотом! ‒ фыркнула Наташа. ‒ Просто ты знаешь, вот и видишь!

Лариса покачала головой и, видимо, сочла довод убедительным.

Лёшка не стал подниматься на крыльцо, а встал позади перил лавочки, на которой сидела Наташа. Она тайком глянула на него через плечо. Он осторожно взял её за руку. Тихонько сжал пальцы.

‒ Да, ну вы вообще…, ‒ вздохнула Лариса, и придвинулась поближе к Наташе, чтобы не видно было, как Лешка держит ее за руку, ‒ И чё с вами теперь делать? Валерик же скоро вернётся!

‒ Ничего. Вот когда вернётся, тогда и буду голову ломать, ‒ отвечала она, чувствуя тепло его пальцев, переполняясь ощущением нежности к нему…

Когда стали расходиться, Лёшка быстро шепнул ей что-то и пошёл вперёд. Те пять-десять минут, которые пришлось для приличия выждать, Наташа еле выдержала. Он ждал их за углом, прислонившись к забору между деревьями. Когда они прошли вперёд мимо него, он их догнал, и они пошли все вместе. Он уже не стесняясь обнимал Наташу за плечи, прекрасно понимая, что от Ларисы таиться смысла нет, она и так всё знает.

Шли молча до Лариного дома. Постояли немного. Лёшка не мог дождаться, когда же уже они останутся вдвоём. Наконец, через несколько минут, показавшиеся ему часом, Лариса снисходительно сказала им:

‒ Ну ладно, идите уже, провожайтесь! ‒ и, зевнув для приличия, зашла в калитку. Он проводил Наташу до её дома, и они ещё долго стояли молча. Просто обнявшись, целуясь, шепотом о чём-то разговаривая. Не желая отпускать друг друга.

Так продолжалось всю неделю: они украдкой обменивались взглядами, как бы невзначай оказывались рядом друг с другом, всё время осторожно оглядываясь, не заметит ли кто.

А потом он всегда уходил раньше, ждал её, и они вместе шли до её дома. Они почти не разговаривали, стояли у калитки, прильнув друг к другу, не думая в эти мгновения ни о чём. Наслаждаясь тем, что могут быть просто рядом, не боясь, что кто-нибудь их увидит.

И так мало, казалось, времени этого на двоих. Всего-то ночь до рассвета. Пока не начнут потихоньку неясным утренним светом очерчиваться сонные дома и дорога. Пока не заскрипят соседские ворота и не послышатся окрики хозяек, погоняющих коров на выпас.

А днём старались вести себя как обычно, просто чуть чаще оказывались рядом на одной лавочке. Чуть больше разговаривали не со всеми, а друг с другом. И так продолжалось всю неделю…

Пока не приехал Валерик. Наташе казалось, что прошёл как минимум месяц с того дня, как они встретились с Лёшкой у обрыва. Она так привыкла к тому, что он теперь всегда рядом. Что можно каждый вечер, пусть урывками, пусть прячась ото всех, но быть только вдвоём. И никого это не волновало! Ни перед кем не надо было отчитываться! Никто ничего не замечал. Никому не было дела до них двоих…

А теперь вернулся Валерик, и как с этим быть, Наташа просто не представляла.

Она сидела у Ларисы:

‒ Всё! Приехал! Прощай, свобода! Теперь пасти будет! Как нам теперь с Лёшкой-то видеться? Я же не смогу так! И вообще так по-дурацки получается! – бушевала она. ‒ Мне теперь перед всеми нужно притворяться, что мы с Валеркой вместе, а Лёшка будет смотреть на всё это лицедейство!

‒ Ну не знаю. Придумайте что-нибудь… ‒ Лариса пожала плечами.

‒ Хорошо тебе – придумайте! – парировала Наташа, – Если будем ходить на костёр, тогда возможность ещё есть, а вот если на школе сидеть будем – бестолку!

– Да ладно тебе, не грусти, на месте сообразишь! – подбодрила её Лара, а потом мечтательно добавила: ‒ А знаешь, я, пожалуй, тебе даже завидую!

Наташа удивлённо взглянула на неё.

‒ Такие вы вдвоём счастливые ходите!

Глава 12

Тёплый июльский вечер, совершенная тишь. Вдалеке от домов, в ивняке, было местечко, где вся компания обычно собиралась по выходным. Они жгли костёр, пели песни под гитару до самого рассвета.

Под ветками ивы стояла сколоченная из старых, покрытых от сырости сизым налётом и мхом досок, лавка. Рядом приткнулись два придвинутых друг к другу ящика, которые служили столом, а в центре поляны было кострище. Комары пропадали уже к последней декаде июня, и можно было спокойно сидеть на опушке леса.

Когда все были в сборе, Валерик поднял стаканчик и в своей любимой пафосной манере произнёс:

‒Товарищи и други! Как вы, надеюсь, помните, у меня на следующей неделе днюха, а поэтому мы просто обязаны отметить это событие! Четверть века всё-таки стукнет! ‒ уверенный в своей значимости и авторитетности, гордо произнёс он. ‒ Да-да-да! И ещё! ‒ он сделал картинную паузу. ‒ Мои родоки наконец решили разориться мне на тачку, так что это тоже нужно будет отметить вкупе с основным событием. А? Крутяк? Вот, ‒ кивнул он со значением, ‒ так что готовьтесь духовно и телесно! Это я про печень, если кто не сообразил! ‒ ухмыльнулся он, довольный своей речью, и, оглядывая собравшихся, ожидал соответствующей реакции.

Валерик

Ну разумеется, все с восторгом поддержали эту мысль.

Наташа, воспользовавшись моментом, подсела к Лёшке:

‒ Ты пойдёшь? – оглядываясь по сторонам и тихо, чтобы остальные не прислушивались, спросила она.

‒ Пока не знаю. Брат приедет, может, на рыбалку с ночёвкой пойдём, ‒ также тихо ответил он, не глядя в её сторону. Делая вид, будто следит за костром.

Наташа расстроилась:

‒ Точно? А может, не пойдёшь на рыбалку, а?

Он пожал плечами, пошебуршил веткой угли:

‒ Наташ, не знаю пока. Не грусти раньше времени, ‒ он незаметно сжал её руку. Наташа вздохнула, высвободила аккуратно руку и пошла обратно.

Целую неделю она маялась от того, что вынуждена была находиться в поле зрения Валерика. Им с Лёшкой совсем не удавалось побыть наедине. Не говоря уж о том, что вечно приходилось себя одёргивать. Тяжело было удержаться и не прикоснуться к его руке, не прислониться к его плечу. Заставить себя уходить домой, не дожидаясь его.

После недели, проведённой вместе, она никак не могла начать себя вести как раньше. Она с трудом выдерживала общество Валерика. Особенно, когда он позволял себе приобнять её или чмокнуть в губы. Она чувствовала себя просто безобразно виноватой, если замечала, что Лёшка смотрит. Она же прекрасно видела, как он переживает. Как сжимает губы, пытаясь сдержаться. Как колет его взгляд ревностью, упрёком.

Хотя, по логике должно было быть, наоборот, стыдно перед Валериком за то, что она под его носом завела отношения с другим. Но ей сейчас было плевать, насколько это её поведение противоречит общественной морали.

Для неё сейчас главным было одно: их с Алексеем «ночной роман». Так называла происходящее Лариса. Из-за того, что встречаться удавалось в основном только поздним вечером.

Как только появлялся Лёшка, она переставала обращать внимание на все остальное. Постоянно следя за ним взглядом. Ревнуя его к по сути безобидной Маринке, которая продолжала крутиться поблизости. Наташа прекрасно знала, что ему наплевать на неё, но ничего не могла с собой поделать. Её злило, когда Марина что-то говорила Лёшке шёпотом, прижимаясь к его плечу. Как будто невзначай поправляла ему волосы, куталась в его куртку. В этот момент Наташа просто ужасно ей завидовала.

А она по вечерам вынужденно сидела рядом с Валериком. Тот, видимо в предвкушении родительского подарка, был необычайно благодушно настроен, и решил наконец уделить ей своё драгоценное внимание. Правда, именно сейчас ей это было меньше всего нужно. Но приходилось играть свою роль. Делать вид, что она всем довольна.

Тяжелее всего давалось терпеть приступы нежности. Валерик постоянно норовил то обнять её, то поцеловать в шею, то ещё что-нибудь. Хотелось отбрыкнуться, вырваться. Но она молча терпела, соблюдая видимость для всех.

Наташа так ждала субботы! Там, на речке, все напьются настолько, что им будет ни до кого и ни до чего. Они с Лёшкой сбегут куда-нибудь на дальний заход к реке и наконец-то побудут вдвоём.

А теперь Лёшка ей заявляет, что он, возможно, и вовсе туда не пойдёт! И как быть? Не пойти-то не получится! Идти туда без него? Какой вообще тогда смысл?

А Лёшка отмалчивался. Уже неделя подходила к концу, а Наташа так и не знала, что он решил.

Стоя рядом с другим, Наташа постоянно смотрела на Алексея и очень надеялась, что он понимает, что её поведение – всего лишь маска, которую должны видеть все остальные. Но только не он. Больше всего она боялась, что он решит, будто она достаточно наигралась в их отношения. Просто развлеклась. А на самом деле ничего серьёзного к нему не чувствовала. Кто ж его знает, что у него там в голове творится? Явно ж, ничего хорошего он обо всём этом не думает! Видно же! Наташа постоянно чувствовала на себе его напряжённый взгляд.

***

‒ Наташ, ты совсем на голову больная стала со своим Лёшей? – кричала Лара. ‒ Как ты объяснишь Валерику, что не сможешь посетить его празднество?!

‒ Ну, придумаю отмазку какую-нибудь. Совру, что заболела, что у меня температура, а ты для вида мне лекарства какие-нибудь притащишь… ‒ выдвинула Наташа пробную версию своего алиби.

‒ Да не поверит он ни в жизнь! – возразила Лара. – Я вообще не понимаю, что ты из этого такую трагедию делаешь? Ну не поедет туда твой Лёшка, и что с того? Свет клином на этом сойдётся?

‒ Да не хочу я вообще на этот пикник! – с досадой воскликнула в ответ Наташа. – Я туда и собиралась исключительно из-за Лёшки, неужели не понятно! Что мне там так делать-то?

‒ Не, ну ты странная! – Лариса отказывалась понимать её объяснения. ‒ Чего на день рождения все идут? Поесть, попить, повеселиться, в конце концов!

‒ Да Ларис, там весь сценарий наперёд известен! Я-то хотела с ним там вдвоём побыть, понимаешь?

Та недовольно брякнула:

‒ Понимаешь! У меня-то голова работает, в отличие от тебя! Устроила тут не пойми чего! Сама теперь разобраться не можешь!

А накануне он взял и не пришёл. Она понурая сидела рядом с Валериком, вяло отвечая на его шутки. Настроение было никакое. И вообще реветь хотелось, а тут надо было изображать совсем обратное. Сигареты, как назло, закончились. У Лариски осталась всего одна в пачке, а Маринка курила какие-то противные, с отдушкой.

Она решила, что он всё-таки уехал на рыбалку. Звонить не стала из принципа: не хотела, чтоб он посчитал, что она навязывается. А он, может, наоборот, ждал, что она проявит какое-то беспокойство и даст понять ему, что ей плохо без него, что она скучает. Но у каждого была своя логика.

А ещё у Наташи была одна проблема. Пожизненная. Она всегда очень стеснялась показывать свои чувства. Точнее, не так: не умела показывать. Надеясь, что и без слов всё ясно будет.

А Лёшке этого мало было. Ему хотелось, чтобы она говорила какие-нибудь дурацкие нежности. Чтобы не молчала. Хотелось чувствовать себя её любимым. Но нет. Она считай никогда этого не делала. И он до сих пор не знал наверняка, что она к нему чувствует. Она молчала. Он тоже слегка закрывался, не понимая, хочет ли она того же, или это игра в одни ворота.

Глава 13

В субботу с утра Лариса примчалась к Наташе:

‒ Слышь, знаешь, кто приехал?

Наташа вопросительно взглянула на неё, оторвавшись от корзинки со смородиной, которую обдирала от веточек на варенье.

‒ Игорь!

‒ Н-да? С чего бы вдруг? – удивилась Наташа.

‒ Валерик позвал, наверное, а может, и случайно. Хотя вряд ли, потому что он не один! ‒ интригующе сообщила Лара.

‒ А-а, и как её звать? – весьма равнодушно поинтересовалась Наташа, и Лариса была разочарована неудавшейся сенсацией. С Игорем Наташу в своё время связывали определённые отношения, но через год они разошлись, так как поняли, что им лучше просто дружить, чем встречаться.

‒ Ой, по-моему, Юля, ‒ продолжила выдавать новости Лариса, ‒ я её не видела, это у меня всё бабушка разведку на огороде проводит. Якобы помидоры она подвязывала, и вот случайно углядела, что к тёте Ирине гости приехали, Игорь с девушкой.

‒ Ну, вот сегодня и посмотрим, что она из себя представляет, ‒ ответила Наташа, продолжая невозмутимо отрывать веточки от смородины, ‒ навряд ли он оставит её тётю Ирину развлекать.

‒ Угу, и я того же мнения. Бабульке она, правда, не понравилась: сказала, что «уж больно вельможная девка-то!» ‒ Лариса настолько точно изобразила интонацию и мимику своей бабушки, что Наташа не выдержала и рассмеялась. ‒ Короче говоря, не из простых, слишком выпендрёжная, ‒ подытожила Лариса, наморщив нос.

‒ Ладно, глянем на «великосветскую особу»! Игорька почему-то вечно к манерным девочкам тянет, поэтому мы с ним и не сошлись характерами, ‒ усмехнулась Наташа, ‒ но тут, видать, что-то серьёзное, раз он привёз её с матерью знакомиться.

‒ Может, жениться решил? – предположила Лариса. Наташа в недоумении уставилась на неё:

‒ Кто? Игорь? Да ладно!

‒ Ну, а вдруг? – таинственным голосом возразила Лара.

После обеда все стали подтягиваться к дому Валерика. Наташа с Ларой стояли в теньке около крыльца и с интересом разглядывали Игоря, который подъехал на машине. Высокий, в очках с тонкой оправой, с серьёзным взглядом. Он казался взрослее остальных и выглядел как-то чужеродно. Чересчур интеллигентно на их фоне.

Открыв переднюю дверцу своей новенькой, отполированной «пятнашки», он ждал, пока оттуда выберется его девушка. Наташа фыркнула, когда из машины показались вначале две ноги в белых босоножках на высоком толстом каблуке, а затем и вся фигура целиком, одетая в белую узкую мини-юбку и топ. Лариса подмигнула Наташе:

‒ Как думаешь, она нашу деревню с турецким берегом не попутала? Это она где на таких каблучищах ходить собралась? Наши пески разгребать, что ли? И юбочка: что называется, ни присесть, ни нагнуться! – Лариса злорадно хихикнула.

‒ Ну так я ж говорила, что ему манерные девочки нравятся, ‒ авторитетно заявила Наташа, потом прибавила с некоторым удивлением, ‒ правда, не думала, что настолько. Слушай, теперь я понимаю, почему твоя бабушка «вельможной» её назвала!

‒ Да уж! – поддакнула Лариса. – И причёску-то ведь намарафетила! Ой, мама дорогая! Как же это Игорька так угораздило-то? Вот я сочувствую тёте Ирине теперь: такое «сокровище» в дом приволочь!

Наташа поморщилась и досадливо махнула рукой, нетерпеливо поглядывая в сторону дороги.

‒ Да фиг бы с ней! Меня другое больше волнует… Что-то я Лёшки не вижу, придёт он или нет в конце концов?

Лариса кого-то заметила вдалеке:

‒ А вон там не он идёт? – она сделала ладонь козырьком и пригляделась.

Алексей, в поношенных чёрных джинсах и футболке с надписью «Ария», в бейсболке, надетой козырьком на затылок, зашёл в калитку. Поздоровался со всеми. Потом подошёл к ним:

‒ Ну что, готовитесь морально? – спросил он вроде бы воодушевлённым голосом, но при этом как–то странно и совсем невесело посмотрел на Наташу. Она поджала губы, заметив его выражение лица:

‒ Стало быть, рыбалка отменилась? – спросила она как можно равнодушней, стараясь не показать, что её задело его поведение.

‒ Да нет, мы вчера ездили, в ночь, а сегодня с утра вернулись, – объяснил он.

‒ Братва, по ко́ням! – крикнул Валерик, прервав Наташины размышления. Алексей пошёл за вещами вместе с остальными, и все выдвинулись почти что стройной колонной по просёлочной дороге к речке.

‒ Наташ, это что такое? – раздалось шипение у неё над ухом. ‒ Ты б хоть разгон ему небольшой устроила! Что это он даже не мотивировал ничем своё отсутствие? —спрашивала Лара.

‒ Ларис, ну чего из мухи слона раздувать? – спокойно ответила Наташа, хотя самой жуть как хотелось допытаться. – Это его дело, где он был и что делал, в конце концов. Он же не спрашивает, дома я ночую или у Валерика!

‒ Ну, это и так известно, что дома! – безапелляционно возразила Лариса. – То же мне ‒ аргумент нашла!

‒ Лар, ты б лучше к Ромке подоматывалась! – она постаралась переключить её внимание на другой предмет. ‒ Ром, иди сюда к нам, а то нам скучно!

Ромка, высокий, выше Лары, наверно, на целую голову, светловолосый, в кепке, надвинутой на глаза, подбежал к ним и пошёл рядом.

Ромка

‒ А что, Игорь уехал?

‒ Да нет, он сейчас на машине туда подъедет.

‒ Ах да, вправду! Его ж Юля-то пешком и не передвигается, я и забыла! – с насмешкой в голосе ответила Наташа.

‒ Ну так! – согласился он. – Видали, какая фифа? И где он только её откопал? Главное, смотрит на всех так свысока, как будто мы рабы презренные! – Ромка вздохнул и покачал головой.

‒ Не, Ром, ‒ с профессорской миной возразила Лариса, ‒ это мы просто чего-то не понимаем в любви к Прекрасному!

Болтая о том, о сём, они незаметно через полчаса дошли до речки. На пригорке в окружении высоких сосен было хорошее местечко. До захода недалеко, тень. И вечером есть где костёр развести.

Поставили две палатки, разобрали провиант и побежали купаться. После натаскали хвороста и дров, разожгли костёр. Подготовили что-то навроде стола: прикатили пару брёвен, где-то нашли вполне сносные доски и положили их сверху. Застелили газетами и разложили одноразовую посуду. Девчонки начали заниматься подготовкой праздничного стола. Нарезали простенькие салаты, порубили овощи для ухи.

К восьми вечера куриные шашлыки уже дожаривались на импровизированном мангале, и запах маняще разносился по округе. А в большом котелке ещё побулькивала готовая, вкусно пахнущая наваристая уха из парочки щук и судака. Можно было начинать.

По кругу понеслись тосты и поздравления имениннику. Даже Игорь подошёл со своей Юлечкой к общему столу. Она, правда, не съела ни кусочка, мотивируя это тем, что худеет.

‒ Господи, и так анорексия ходячая, глянуть не на что, так она ещё и худеет! – шёпотом возмутилась Лариса на ухо стоявшей рядом Наташе.

‒ Да я так думаю, тут не в диете дело, просто она этого, ‒ Наташа кивнула на одноразовые мисочки с крабовым салатом, огурцами и помидорами и большое ведро с шашлыком, ‒ не ест. Она с улыбкой наблюдала за тем, как Игорь суетится вокруг своей Юли, как пытается уговорить её съесть хотя бы кусочек.

‒ Надо же, первый раз вижу, чтоб он так трепыхался над кем-нибудь! ‒ сказала она.

‒ Ставит из себя не бог весь кого, ‒ не унималась Лариса, ‒ а сама сопливая ещё, семнадцать только исполнилось! Только-только на первый курс поступила, а гонору уже как после аспирантуры!

‒ Ну, ты уже всё выведала, смотрю! – улыбнулась Наташа. ‒ Когда успела-то?

Лариса посмотрела на неё, как на несмышлёного ребёнка, которому всё нужно повторять по нескольку раз:

‒ Ну я же тебе говорю: у меня бабушка разведкой на огороде занимается! Тётя Ирина ей все рассказала. Они, типа, в институте познакомились, когда он к руководителю с кандидатской своей ходил. Отец у неё шишка какая-то в ментовке, мать стоматолог в частной клинике. Короче, денег куры не клюют. Только вот из Испании приехали с отдыха, – фыркнула презрительно Лара.

‒ То-то я смотрю, она никак не отойдет от смены климата! – сыронизировала Наташа.

К ним подошёл Роман, слегка неуклюже неся в руках три стаканчика с красным вином:

‒ Ну что, девочки, давайте с вами выпьем, что ли. Предлагаю тост за вас! А то вы что-то тут одни сидите. Я решил вам компанию составить.

‒ За нас – это само собой разумеется! – весело ответила Лара, беря предложенный гофрированный стаканчик.

Они втроём сидели и болтали, но Наташа то и дело поглядывала на Алексея. Он сидел вместе с остальными около костра, как всегда, играл на гитаре.

«Интересно, он вообще ко мне сегодня подойдёт или нет? ‒ с лёгким раздражением подумала она. ‒ Для чего я тогда сюда притащилась?»

Так много она ждала от этого вечера и ей казалось, что минуты тянутся бесконечно и никогда не наступит то время, когда они смогут остаться наедине. Если вообще что-то выйдет.

Алексей в какой-то момент перехватил её взгляд. Если б он был уверен, что она не будет колебаться, то он хоть сейчас схватил бы её за руку и утянул бы прочь отсюда! Да и вообще, уехал бы вместе с ней подальше от этой гулянки, чтоб никого рядом не было!

Он последнее время много размышлял о том, что между ними происходит весь этот суматошный месяц. Про себя-то ему всё ясно было. И плевать ему было бы на всех, если б она только дала понять, что он ей так же дорог, как и она ему. Но она ничем не показывала, что готова в открытую признать эти отношения! Не пыталась заговорить на эту тему. Наоборот, пресекала все попытки, боясь, что всё раскроется.

Ревность не давала покоя. Умом он понимал, что сам согласился на эту авантюру. Сам сразу не определил ничего, не поставил ей условий. Просто наслаждался тем, что она наконец рядом. Но сомнение свербило, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове мысль о том, что всё закончится с приходом осени. И ведь нарочно сказал про рыбалку. Проверить хотел. Хотя на самом деле никакой рыбалки-то и не было, просто нужно было дать себе передышку и успокоиться. Но она опять промолчала. Другая на её месте, допрос бы устроила. Но в том-то и дело, что она – не другая. И он каждый раз гадает, то ли ей всё равно, то ли она просто не показывает.

Он с грустью вздохнул и затянулся с наслаждением сигаретой.

Глава 14

Была середина июля, и к одиннадцати вечера уже практически полностью стемнело. Палатки разместили чуть поодаль от воды, под самыми деревьями. Потрескивал костёр, освещая тёплым светом лица сидящих вокруг.

Наташа, прислонясь к дереву вдалеке от костра, всматривалась вдаль сквозь сгущающуюся темноту, прислушиваясь к стрекотанью сверчков в траве. Задумавшись, она не слышала шагов сзади. Алексей стоял за её спиной молча, любуясь её силуэтом на фоне огненных отсветов от костра. Длинные, ещё не просохшие после купания волнистые волосы рассыпались по спине и плечам. Тонкие пальцы теребили какую-то травинку в задумчивости…

Он шагнул вперёд, обнял её за талию и прижался к её щеке, почувствовав, как она слегка вздрогнула.

‒ Пришёл, ‒ негромко и утвердительно, как будто знала наверняка, проговорила она.

‒ А ты сомневалась? – также едва слышно спросил он. Она покачала головой. Он обхватил её сильнее, словно укрывая руками ото всех, ощущая сквозь футболку тепло её тела. Несколько минут они стояли молча, забыв о том, что рядом есть кто-то ещё. Всю неделю у них не было возможности побыть вдвоём. Этого так не хватало, чтобы Лёшка не думал всего несколько минут назад.

А потом он вдруг предложил:

‒ Пойдём купаться, а?

‒ Да ты что, а если кто увидит? – воскликнула она, хотя внутренний голос твердил совсем другое: «Никому до тебя уже нет дела, не порть ты всё!»

Лёшка словно подслушал её мысли:

‒ Да не болтай! Всем наконец-то не до нас! Никто даже не обратит внимания! Ты уже полчаса, наверно, здесь стоишь, а никто даже не заметил, что ты ушла.

‒ А пошли! – Наташа схватила его за руку и быстро зашагала вдоль ивовых зарослей к другому заходу, который находился метрах в двухста от того места, где сидели остальные. Здесь тропинка терялась в кустах и спускалась прямо к воде, так что отсюда уж точно никто не мог их увидеть. Луны не было, поэтому темень была такая, что Наташа шла скорее на ощупь. Она стащила с запястья резинку и замотала волосы в узел высоко на затылке, чтобы не мешались. Они зашли в воду и поплыли вдоль берега. Вода была тёплой, ветра не было, да и течение в этом месте было не особенно сильным. Лёшка нащупал ногой дно, потому что здесь пологий спуск резко обрывался в одном месте, и неудачно наступив мимо, можно было неожиданно уйти с головой под воду. А вода внизу, на глубине, была ледяной.

Он тронул её за руку, и они остановились. Он скорее чувствовал её в темноте, чем видел. Алексей притянул её к себе, прижимая крепче. Чувствуя этот немыслимо будоражащий запах её кожи, волос. Ощущая, как её тело подаётся ему навстречу…

У него невольно вырвалось: – Наташенька, я…, – он оборвал себя на полуслове, испугавшись своих мыслей, чуть не высказанных вслух. Хотелось, правда хотелось сказать ей, что он действительно чувствует. Но он осёкся сейчас, не окончив начатую фразу. Трусость? Нерешительность? Может… А может, так было проще внушать себе, что всё сбудется. И вместо заранее придуманной фразы, Алексей каким-то глухим голосом сказал: ‒ Сейчас так хорошо, так тихо, и никого нет рядом…

Наташа вздрогнула.

‒ Ты замёрзла? – спросил он, почувствовав, как у неё по спине побежали мелкие мурашки и легонько провёл ладонями вдоль по её рукам.

‒ Да нет, так просто, ‒ ответила Наташа почти шёпотом. Чувствуя, как его руки всё крепче обнимают её в ответ, как гулко стучит его сердце. Какое-то невозможное ощущение счастья переполняло её сейчас. Волнение от его близости. Его тихого, слегка низкого голоса. Едва уловимого оттенка в интонации, который появлялся только тогда, когда они были вдвоём. Она прильнула ближе, ощущая своим телом тепло его кожи. Он осторожно коснулся губами её щеки, спускаясь ниже к шее. Наташа прикрыла глаза, позволяя себе утопать в этих ощущениях, почти забыв обо всё остальном. Так же с нежностью, жаром целуя его в ответ, зарываясь пальцами в его густые волосы, чувствуя, что теряется восприятие реальности…

С берега послышались голоса: кажется, все шли купаться. Наташа резко отпрянула и испуганно взглянула на него.

«Значит, всё-таки не можешь ты! Не хочешь! Всё беспокоишься, что о тебе не то подумают! Так и будем вечно прятаться по углам! А я? А то, что я чувствую? …И хорошо, что ничего не сказал!» ‒ противная мысль и обида вернулись, уколов вновь. Лицо исказилось гримасой досады, но темнота утаила это от неё. Он вздохнул и как ни в чём не бывало, несмотря на то, что внутри всё кричало об обратном, сказал:

‒ Они сюда не пойдут, не переживай ты так. Им же на широкий заход ближе, чем тут по кустам лазить. Давай потихоньку к тропинке. Ты пойдёшь обратно к палаткам, а я пойду к ним. Они и не вспомнят, что меня у костра не было. А ты, если что, скажешь, что… ну, придумаешь, короче, если привяжутся с расспросами!

‒ Угу, ‒ буркнула Наташа, злясь на себя за свою дёрганность. Они молча, держась на пионерском расстоянии, побрели к берегу. Наташа хотела было спросить что-то, но он покачал головой, словно заранее предупреждая её вопрос. Понурившись, она взяла одежду и побрела к палаткам. Вытерла волосы полотенцем, переоделась в сухое и пошла к остальным.

‒ Наташ-ка! Ты где ходишь? Па-ашли купаться! – Валерик приблизился к ней, покачиваясь, и потянул за руку к воде. – Пошли-пошли! ‒ пьяным голосом уговаривал он. ‒ И вооб-ще, ‒ икнул он, ‒ где ты ходишь, а?

‒ Да мне что-то нехорошо стало. Вина, наверное, намешала, ‒ соврала Наташа.

‒ Бывает, ‒ он сделал в воздухе рукой какой-то замысловатый жест, видимо означавший, что ему это чувство тоже знакомо. Наташа упёрлась рукой в куст ивы, не давая ему дальше тащить себя к берегу:

‒ Я не пойду купаться. Не хочу.

Валерик отпустил её руку, покачнулся, пытаясь поймать равновесие. Рассеянно огляделся и крикнул:

‒ Ну, как знаешь! ‒ и обратился к Маринке, плескавшейся недалеко от берега: – Мари-ша, я к тебе!

Широко раскинув руки, пошатываясь, он зашёл в воду прямо в спортивных штанах, пытаясь ухватить за какую-нибудь часть тела Марину. Та с визгом уворачивалась.

Наташа села на песок, обхватив колени руками.

«Ну чего я всполошилась? Никто бы про нас и не вспомнил! И не увидел бы! Сама вроде и рвусь к нему, и в то же время каждый раз торможу события! Лёшка теперь, наверно, обиделся. А я, дура, опять всё испортила! – она посмотрела на барахтающегося в воде Валерика: ‒ И вот чего я с этим человеком имею общего? ‒ она презрительно фыркнула, ‒ Что меня вообще с ним связывает?! Он меня не любит, я его, соответственно, тоже. Тогда зачем? Привычка? И вот что с этой привычкой делать? Самое главное, я для него – как бесплатное приложение. Так сказать, чтоб было, для галочки… Так же как и Игорь у своей Юлечки… А для Лёшки я кто? И кто он для меня? – она уткнула подбородок в колени и с тоской смотрела на Алексея, который плыл в темноте, рассекая воду чёткими, ритмичными взмахами рук. – Летнее увлечение или нечто большее? ‒ слова «любовь» Наташа старательно избегала даже в разговоре с самой собой.

Она боялась, ужасно боялась признаться, что он занял куда более важное место в её жизни, чем она изначально предполагала. Поэтому заставляла себя думать, что между ними не может быть ничего серьёзного. В то же время его сегодняшнее поведение, это ласковое обращение к ней, вроде бы как случайно вырвавшееся, уверяли в обратном.

Почему она так отвергала очевидное? Видимо, боялась этого чувства. Начала осознавать, насколько оно захватило её целиком, без остатка. Слишком сильное. Слишком настоящее. Которое обязывало принять решение. Но какое?

‒ Ну, какими глобальными измышлениям терзаешься? – перебила её самокритичные рассуждения Лариса.

‒ Чувствую себя просто препаршиво! Лёшка увёл меня ото всех, а я, как дура, опять шуганулась! Показалось, что кто-то из наших идёт, и всё!

‒ Ну, ясно всё с тобой, дурында! С такими «качелями» он вряд ли долго выдержит, Наташ, ‒ она уселась рядом, – Ну да бог с ними, с мужиками, утро вечера мудренее!

Лара немного помолчала, потом предложила:

‒ А чего-то мы с тобой давно не пели, а? Что-то так тянет! Настроение такое, какое-то лирическое…

‒ А у меня – гнусно-философское, ‒ проворчала Наташа, ‒ но тоже петь охота…Ну не пить же нам, в конце концов? ‒ она заставила себя улыбнуться. – О чём споём?

‒ Мм-м…ща…погоди, вот:

Выйду ночью в поле с конём,

Ночью мы по полю пойдё-ом…,

‒ негромко, красивым высоким тембром запела Лариса, Наташа ей подпевала чуть низковатым звучным голосом:

…Мы пойдём с ко-онём по полю вдвоём…

И как-то постепенно, куплет за куплетом, мысли, мешавшие ей всё это время, куда-то рассеивались вдаль. Вместе с мелодией, которая очень звонко и чисто звучала в тишине этой ночи.

Глава 15

Прошёл целый месяц. Они продолжали встречаться урывками, но теперь умудрялись видеться ещё и днём. А вечерами по-прежнему приходилось делать вид, что они чужие друг другу.

Наташе иногда казалось, что они, как в дурацком романе, устроили любовный треугольник и теперь прячутся всеми правдами и неправдами от обманутого мужа. И как обычно бывает по сценарию, сюжет заканчивается большой пафосной драмой. Драмы Наташа не хотела, конечно. Но и заставить себя сделать выбор тоже никак не могла.

От Алексея она получала всё то, чем обделял её Валерик: внимание, заботу, нежность, трогательность. Ту искренность во взгляде, смешанную с некоторым обожанием и лаской…

От Валерика такого в принципе невозможно было ожидать. Хотя когда-то, в начале их отношений, он был внимателен к ней, они проводили много времени вместе, им было интересно друг с другом.

Он не был плохим человеком, просто со временем всё больше стали превалировать не самые замечательные качества: себялюбие, лень, любовь к сомнительным удовольствиям. Он стал много выпивать в компании. Ему стало казаться, что алкоголь даёт больше возможностей, раскрепощает, делает его душой компании.

Работать он не сильно стремился. Так, пристраивался куда-то, где более-менее платили и не надо было много усилий прикладывать. Хотя от природы был далеко не глуп. Но проклятая лень затягивала, а он был не настолько озабочен воспитанием в себе моральных качеств, чтобы пытаться преодолеть её. Да и зачем? Родители особо не понукают, жить есть где, мать кормит. Теперь вот ещё и машину подарят. Стимула особо упираться не было. Будь он в другой ситуации, может, и сложилось бы всё иначе.

Вот и Наташа была ему удобна. Она его всем устраивала, а вот устраивает ли это её… Да не всё ли равно. Куда она от него денется.

Казалось бы, решение очевидно, в чью пользу стоит сделать выбор. Но она сомневалась. Постоянно. И в себе, и в нём.

Алексей никогда не заводил разговора напрямую, и ей казалось, что он просто принимает всё как данность. То есть, как ни к чему не обязывающие отношения, единственным условием которых являлась их тайна. Ей подчас казалось, что не будь этой тайны, не было бы и всей той эйфории ощущений.

Валерик не замечал перемен в её поведении. Он по-прежнему предпочитал ей общение с друзьями. Но для всех они безоговорочно являлись стабильной, хорошей парой.

В общем-то, сейчас Наташу вполне устраивали такие отношения: они мало виделись, но при этом вполне мирно общались. Никаких скандалов, перепалок как раньше.

Наташу это даже удивляло: сейчас, когда буквально у него под носом она встречается с другим человеком, он совершено ничего не видит. Действительно не видит! Наташа была удивлена, насколько они, по-видимому, стали друг другу безразличны, если такое очевидное ему совершенно не заметно.

А Алексей был счастлив от того, что они вместе. Хоть и ревновал, и обижался. В отличие от Наташи, он не пытался врать самому себе и прекрасно понимал, что любит её. Но говорить ей об этом не хотел. Не был уверен, что с её стороны происходит то же самое.

Он еле сдерживался, заставляя себя спокойно смотреть на то, что каждый вечер Наташа сидела рядом с другим, улыбалась ему, позволяла себя обнимать. Тогда как всего пару часов назад она была почти его…

Почти. Потому что всегда было рядом это чувство ревности, какой-то обиды и недосказанности. Он злился, но молчал. Можно было бы, конечно, в лоб спросить, но… А вдруг она скажет, что это всего лишь увлечение, что ничего быть не может? И вообще, что он возомнил непонятно что…

Нет, он прекрасно понимал, что Наташа не любит Валерика. Понимал, что она не играет, не притворяется, когда они вдвоём. Видел, как она смотрит на него, как тянется к нему. И поэтому напрочь отказывался понимать, почему она продолжает бездействовать, никак не давая ему понять, что выбор в его пользу. Если б она сказала, только б намекнула…

Глава 16

В один из дней Наташа простудилась. К вечеру поднялась температура, и не могло быть и речи о том, что она пойдёт на улицу. Состояние было отвратное. Правда, температура не сказать, чтобы сильно высокая была, 37,8. Но зато самая противная, когда всё тело ломит, знобит, и меньше всего хочется лишний раз шевелиться.

Лариске она сразу сказала, что не в состоянии куда-то идти, когда та вечером зашла за ней. Лара посочувствовала, обещала отдельно Лёшке сказать и отдать записку, которую Наташа наскоро написала на выдранном из тетрадки листе. И ушла.

А Наташа включила телевизор, обложилась подушками и устроилась на диване в своей комнате на терраске. Бабушка сделала ей чай с липой и мёдом, и удалилась. А Наташе, как назло, спать перехотелось. От чая лихорадка прошла, стало тепло и уютно в пледе.

Алексей вопросительно посмотрел на Лару, сунувшую ему по-быстрому смятую бумажку в руку. Та пробормотала, как обычно, сопровождая слова выразительными взглядами, что Наташка просила записку передать, сама не придёт, потому что с температурой валяется.

Он отвернулся и расправил скомканный обрывок тетрадного листка в клетку: «Я сегодня дома отлёживаюсь. Буду лечиться, так что не жди.»

Он вздохнул и задумался. Где-то около часа он просидел вместе со всеми, а потом, коротко попрощавшись, ушёл. Только не домой, а в сторону Наташиной улицы.

Он медленно брёл вдоль её забора, ведя пальцами по штакетнику и всматриваясь в окна. Терраска выходила окнами в палисадник. Свет не горел, только бледные отсветы от телеэкрана мелькали по шторам. Он тихонько открыл боковую калитку, чуть приподняв под петли, чтобы не скрипела, и прошмыгнул в палисадник. Оглянувшись по сторонам на всякий случай, взобрался на фундамент, ухватившись за оконный наличник, и осторожно заглянул в комнату в щель между занавесками. Наташа полулежала на диване, подперев щёку рукой, и смотрела в телевизор. Больше в комнате никого не было. Он негромко постучал по стеклу. Наташа вздрогнула. Не понимая вначале, откуда раздался звук, завертела головой. Он ещё раз постучал и негромко сказал в приоткрытую створку:

‒ Наташка, это я, ты как?

Она, забыв мгновенно, что секунду назад была в состоянии только пультом от телевизора щёлкать, соскочила с дивана и подбежала к окну, раздёрнув шторы:

‒ Лёшка! ‒ воскликнула она. ‒ Ларка записку отдала?

‒ Конечно, поэтому я и пришёл, ‒ полушёпотом произнёс он, улыбаясь.

Наташа выставила сетку и открыла вторую створку окна. Протянув ему руку, она шепнула:

‒ Залезай, чего ты там будешь стоять!

‒ А бабушка? ‒ обеспокоенно воскликнул он.

‒ Бабушка ушла сегодня к бабе Любе, ну, соседке, ночевать. У той дочь в город уехала на два дня, попросила присмотреть. Так что она напоила меня антипростудным чаем и с чистой совестью оставила здесь одну, ‒ улыбнулась она, ожидая, когда он даст ей руку.

‒ Да я сам, отойди пока.

Он подтянулся за подоконник и, держась за раму, влез в окно.

‒ Ну, здравствуй, заболевший ты мой! ‒ произнёс он, шутя чмокнув её в нос, ‒ Как самочувствие?

‒ Ну, средней паршивости, ‒ пожала плечами Наташа.

‒ Сейчас будем снижать степень паршивости, ‒ улыбнулся он, обнимая её и прижимаясь к щеке, ‒ Горячая ты, температура высокая?

‒ Да почти 38…

‒ Угораздило же тебя! Давай, забирайся обратно в свой кокон, а я рядом пристроюсь.

Наташа послушно забралась обратно на диван, Лёшка уселся рядом с ней. Он обнял её и зарылся в её волосы, беспорядочно лежавшие на плечах и небрежно перетянутые приспущенной резинкой. Наташе сразу стало так уютно рядом с ним. Она тоже обняла его и тихонько проговорила:

‒ Так здорово, что ты пришёл.

‒ Ну а что мне было там без тебя делать? ‒ прошептал он.

Наташа улыбнулась, уткнувшись в его плечо.

‒ Лёшка-а…, – совсем тихо позвала она.

‒ А? ‒ так же тихо отозвался он.

‒ Не хочу, чтоб ты сегодня уходил…

‒ Ну, раз не хочешь, значит, не уйду, ‒ ответил он, чувствуя, как перехватывает дыхание от этих слов.

Всего одна фраза и всё. Больше не нужно ничего. Такое несложное счастье. С ней. Одно на двоих.

Глава 17

Каникулы подходили к концу. Лариса была в предвкушении отъезда в Рязань, ей не терпелось снова завертеться в студенческой атмосфере. А Наташа, наоборот, боялась, что вместе с летом закончится и её маленькое счастье.

А ещё отчего-то ей казалось, что он должен сделать какой-то шаг, решить за них обоих.

Лариса по-прежнему твердила ей, что это здесь они так рвутся друг к другу. Именно потому, что всё происходит втайне, что они ничего не знают наверняка. Адреналин обыкновенный, в общем.

И вообще, раз она не рвёт отношения с Валеркой, то и ей не нужны эти перемены, убеждала Лара. Приедет в город, и всё само собой образуется. Перебесится. А так лучше пусть придумает какой-нибудь предлог для расставания, и останется это просто хорошим и красивым летним воспоминанием.

Но каждый вечер Наташа мчалась к нему, забывая обо всём и обо всех вокруг, мечтая только о предстоящей встрече.

***

А вот выдумывать ничего не пришлось. Всё произошло само собой.

Шли двадцатые числа августа, все потихоньку разъезжались. Лето неумолимо заканчивалось. Погода была дождливая, приходилось в основном сидеть дома. Вечером собирались у кого-нибудь, играли в карты или в мафию – на большее уже не хватало фантазии.

Алексей приходил не всегда и ненадолго. Наташе он говорил, что приехал брат, и они почти всё время проводят на рыбалке. Но ей почему-то казалось, что это просто отговорка.

Она несколько раз порывалась спросить его, но словно что-то удерживало её. Рассудок брал верх. А то, что жило отдельно от разума, отказывалось подчиняться логическим законам, не успокаивалось, не хотело уходить, угасать, наоборот, с каждым днём распаляясь всё сильнее. С каждым мгновением, проведённым рядом с ним.

Нужно было всего лишь разрешить сказать себе «Да». И всё.

Но из вечера в вечер повторялся обычный сценарий. По кругу: она молчала, он ничего не объяснял. Каждый надумывал, недосказанность нарастала. И Лёшка как будто нарочно отстранялся. Каждый вечер она шла на встречу с желанием уж сегодня-то обязательно поговорить с ним обо всём, и уходила, так и не начав разговор.

А он на самом деле был занят как раз тем, что уже чуть ли не стало какой-то патологической привычкой: сидел и прислушивался во время общих сборищ к разговору Наташи и Валерика. Как будто силился уловить в их словах что-то, что подсказало бы ему, как вести себя дальше. Но слышать ему приходилось совсем не то, что хотелось.

Наташа всё больше молчала, а вот Валерик упивался мечтами о радужном будущем. После того, как родители выделили ему деньги на покупку авто, в этом будущем, к неудовольствию, злости, досаде и тихому бешенству, которое Лёшка держал в себе, потому что некому высказаться было, всегда находилось далеко не последнее место Наташе. Периодически до него долетали обрывки фраз: «Наташ, вот когда мы с тобой купим машину…», «В нашей квартире будет…», «Мать специально для нас приготовила…», «Наша машина будет стоять у отца в гараже…» и тому подобное, ему казалось, что он словно тень присутствует в чужом мирке. Всегда остаётся за дверью. Ведь она никогда не опровергает это «мы», «наше», просто молча сидит и слушает.

«Вон, уже всё за неё распланировал, что, где и как! – злился Лёшка. – А она вроде как и не против! Не нравилось – не слушала бы ведь? А она ни ему, ни мне ничего определяющего не говорит! Только он-то уверен, что расклад не поменялся, а вот я всё больше уверяюсь, что счёт не в мою пользу! Ведь не может же она не понимать, что у меня это всерьёз! И я ведь после той ночи надеялся, что она если не в открытую уйдёт ко мне, это вряд ли, то хотя бы уйдёт от него. Но она ничего не делает, совсем ничего! Разве то, что есть у нас сейчас ‒ это какой-то вырванный кусок жизни, который будет просто отброшен, как прошлое и ненужное?»

Он всё больше замыкался в себе, ходил угрюмый, неразговорчивый.

Как-то все собрались на лавочке около старого детского сада. Здесь частенько собирались компании с другого конца села, а сегодня лавочка оказалась свободной. Наташа сидела рядом с Алексеем, поглядывая на него и не решаясь заговорить: он ковырялся в её телефоне с сосредоточенным лицом, чуть наморщив нос и сдвинув брови к переносице. Судя по такому выражению лица, он снова о чём-то своём думал и был явно не в настроении. Однако, она, тихонько сжав его руку возле локтя, всё же сделала попытку:

‒ Лёшка, ты что-то последнее время не такой какой-то…

‒ Какой? Обычный я! Чего выдумываешь-то? ‒ огрызнулся он и резко дёрнул руку, освобождая её из Наташиных пальцев.

‒ Да не болтай! Ты молчишь постоянно, почти не приходишь! Из тебя слова не вытянешь!

‒ Да брось, Наташ, всё нормально! – всё так же раздражённо, хотя и совсем тихо, произнёс он.

Тут послышался голос Валерика с другого конца лавочки:

– Зай, иди сюда. Мне с тобой кое-о чём посоветоваться надо. Ты чего так далеко села, а, зай?

О-о, как же её это бесило! Дебильное, дурацкое обращение! Кто вообще придумал, что это звучит ласково? От этого чу́дного к ней обращения у Наташи сщемило где-то в горле, и она осторожно посмотрела на Лёшку: он сжал губы и на виске запульсировала венка. И тут же услышала над ухом его чёткий, выделяющий каждое слово, голос:

‒ Ну, иди! Иди к своему Валерику! – не выдержав, зло сказал Алексей. – Давай! Вон он как жаждет с тобой пообщаться! Совсем не уделяешь своей дорогой половине (он нарочно чётко, разделяя на каждый слог, произнёс эти слова) внимания!

‒ Лёш, ну зачем ты так со мной? – Наташа почувствовала, что сейчас заплачет, и больно сжала себе пальцы.

Слёзы уже подступили настолько, что она замолкла, потому что совсем не хотела разреветься при нём. Лёшка посмотрел на неё. Кольнуло жалостью. Злость и раздражённый блеск в глазах сменились грустью и усталостью:

‒ Ладно, Наташ, иди… Не бери в голову, ‒ уже спокойнее сказал он, ‒ Давай, а то заметят, ‒ и отдал ей телефон, на дисплее которого моргала яркая надпись «game over».

«Да пусть заметят!» ‒ хотелось ей крикнуть, но почему-то вместо этого она промычала невнятное «угу» и пошла к Валерику. Он что-то ей увлечённо говорил, но слова словно ударялись о невидимую стенку и отскакивали. Она его совсем не слышала. Неподвижно уставившись на Алексея.

Ей было до безобразия обидно! «Не бери в голову!» ‒ этот резкий тон, его жёсткий непроницаемый взгляд! Попробуй! Так хотелось расплакаться от досады, что она ещё сильней вдавливала ногти в ладонь, чтобы сдержаться. Она глянула на него: Алексей курил, постоянно сбрасывая щелчком пепел, не успевавший нагореть на кончике сигареты. Потом вдруг встал и сказал:

‒ Всем пока! Мне завтра в пять утра на рыбалку вставать, – и, бросив короткий пристальный взгляд на Наташу, ушёл.

Глава 18

Утром к ней зашла Лариса, они собирались сходить в магазин.

‒ Наташ, а чего это твой Лёшка в Рязань поехал? – поинтересовалась Лара.

‒ Как ‒ в Рязань? – опешила Наташа.

‒ Да ты чего, не в курсе, что ли? – Лариса, недоумевая, смотрела на подругу. – Я вообще у тебя хотела спросить, в чём дело. Он же на выходных тут собирался остаться ещё до понедельника?

‒ Собирался…, ‒ рассеяно произнесла Наташа, – А ты уверена, что это он был?

‒ Да я сама сегодня видела, как он в автобус садился! Я тёть Мане молоко относила, как раз выхожу из калитки, а он в автобус залезает. На Рязань! Вы что, вчера поругались? Чего он так вдруг вскочил и ушёл?

‒ Да сказал, что на рыбалку, ‒ потерянным голосом ответила Наташа.

‒ Да это я и без тебя слышала! – оборвала Лариса. ‒ Я ж видела, как вы по разным углам расселись! Колись, в чём дело?

Наташа помялась, пожала плечом:

‒ Да не то, чтобы поругались… Лёшка разозлился от того, что Валерка последнее время ко мне липнет, вот и высказал мне вчера! Типа, иди к своему, он тебя заждался! – она поджала губу: вчерашние обидные слова крутились в голове полночи.

‒ О, как мы ревнуем-то! Бедный мальчик! – не то с иронией, не то действительно с сочувствием, прокомментировала Лара.

‒ Да прекрати! – воскликнула Наташа.

‒ А ты-то что? – поинтересовалась Лара.

‒ Ну, я и пошла, куда послали! Ты ж видела сама! Обиделась на него и пошла! А потом он ушёл!

‒ Хм… А позвонить не пробовала?

‒ Ну нет, конечно, я ж обиделась! – резонно заявила в ответ Наташа и потянулась за сотовым телефоном (половина того, что она заработала на репетиторстве, Наташа потратила на покупку сотового, как раз перед каникулами. Тогда ещё телефоны были далеко не у всех были и стоили прилично).

Новенькая моторолла Т-190 зажглась зелёным дисплеем, открыв список последних вызовов. Наташа стала набирать номер Алексея, но раз за разом ей одинаковый для всех автоматический голос отвечал на двух языках шаблонную фразу: «Номер временно заблокирован. The mobile number is temporary blocked.»

‒ Ничего не понимаю! Как так заблокирован?? – она озадаченно смотрела на экран мобильника.

‒ А может, он телефон посеял?

‒ Да я-то откуда ж знаю? Вчера-то он у него был! Что за ерунда? – Наташа снова и снова набирала повтор.

‒ Наташ, да прекрати ты! – не выдержала уже Лара механического голоса в трубке.

‒ Если телефон не терялся, то…, ‒ Наташа пожала плечами и сомнением продолжила: ‒ … он симку заблокировал?

Лариса хмыкнула.

‒ Чего ты хмыкаешь?

‒ Именно так и сделал! – с уверенностью кивнула Лара.

‒ Да ну, зачем? Глупо же… – Наташа тупо уставилась в дисплей телефона.

Лариса посмотрела на неё и вздохнула:

– Видимо, затем, для чего и уехал, Наташ!

Наташа недоверчиво смотрела на Ларису.

‒ Ну почему он не поговорил? Почему вот так: раз – и всё? ‒ голос дрогнул.

Лариса снисходительно глянула на неё:

‒ Не, ну ты вроде умная у нас, а тут что-то плохо соображаешь! Или у тебя в голове с твоей любовью совсем мозги набекрень встали? Значит, у него голова не разучилась ещё логически мыслить. Он же видел, что ты держишь всё на том же уровне, и, по всей видимости, у него особых шансов на продолжение нет. Ну а вчера психанул просто и свалил.

‒ Но… ‒ перебила её Наташа, ‒ значит, я ему совсем не нужна? Значит, я тут, как дурочка, всё это сама затеяла, а он вот так просто взял и уехал? И плевать ему на всё? – последние слова прозвучали совсем глухо, почти шёпотом.

‒ Как раз наоборот, бестолковая!

‒ Ну он же ни разу не сказал ничего! Если бы он хоть поговорил! – с отчаянием вскричала Наташа, и из глаз потекли слёзы. ‒ Я же ждала, что он… он…

Лариса резко перебила её:

‒ Ты его изводила своим хочу-не хочу два месяца! Вот он и решил, что тебе на хрен ничего не надо! Если так важно, что ж ты не бросила Валерку?

‒ Потому что! – вскрикнула Наташа, размазывая слёзы по лицу, но они безостановочно бежали по щекам. ‒ А меня не надо было спросить?

‒ Тише ты, не ори! А то сейчас бабушка прибежит и начнёт выяснять, в чём дело! – зашипела на нее Лара. ‒ Не надо было тебя спросить! Кому, сама подумай, понравится постоянно делить свою девушку с другим? Он просто принял решение за вас обоих, и, между прочим, имеет право! Раз ты так и не растелилась!

‒ Ничего он не имеет! Он должен был сказать, а не так вот – уехать, и с концами! Я ж его там не найду! Я не знаю ни телефона городского, ни адреса! ‒ растерянно твердила Наташа.

‒ Блин, ты как в «Москва слезам не верит», прямо! Фамилию-то хоть помнишь?

‒ Малевский, ‒ автоматически выдала Наташа.

‒ И то хорошо! Память не отшибло окончательно вместе с разумом! И не нужно тебе его адреса! – убеждённо заявила Лариса. ‒ Тебе надо прийти в себя, Наташ! Всё! Точка! Отпуск закончился, отношения – тоже!

‒ Да не могу я без него! ‒ продолжала реветь Наташа. ‒ Мне никто не нужен больше!

‒ Ой, горе ты моё! Ладно, проревись – легче будет, ‒ сказала Лариса, вздыхая.

Оставшиеся несколько дней до отъезда Наташа ходила потерянная. Её ничего не интересовало. Она почти не участвовала в общих разговорах. Она приходила на крыльцо школы и сидела, тупо уставившись в одну точку. Валера рядом с ней сидел и разглагольствовал о своих радужных перспективах. Она иногда кивала молча, но ему, собственно, и не требовалось большего. Остального он, конечно же, не замечал.

В отличие от Лары, которая уже все способы перепробовала, чтобы хоть как-то встряхнуть подругу.

‒ Наташ, давай уже приходи в себя, сколько можно? ‒ выдернув у неё наушники, чтобы Наташа наконец обратила внимание на её слова, сказала ей Лариса. – Сколько можно уже страдать по нему? У тебя прямо наваждение какое-то!

‒ Угу, ‒ в который раз ей отвечала Наташа, уже не реагируя на эти замечания, потому что слышала их по сто раз на дню, ‒ Я попробую…

‒ Не пробовать надо, а окончательно делать! Всё равно у вас бы с ним ничего не вышло! Он-то вот понял, что здесь толку не будет! Тем более, ты говорила, у него девушка там есть. Вот и ты бы…

‒ Чего? – резко повернувшись к ней, воскликнула Наташа. ‒ Тоже найти себе кого-нибудь на замену?

‒ А тебе искать не надо! Вон, Валерка вроде за ум взяться решил, и с тобой поласковей стал, а ты всё равно на него волком смотришь.

‒ Ладно, буду овцой смотреть, раз ты так настаиваешь! – съязвила Наташа.

‒ Ну, допустим, ты права насчёт Валерика, ‒ решила согласиться Лара, ‒ но у меня всё-таки не укладывается в голове, что между вами могло возникнуть что-то серьёзное, вот правда!

‒ А если могло? – вдруг совсем тихо произнесла Наташа. ‒ Ларис, я тоже думала, дальше флирта не зайдёт, а получилось всё по-другому! – Наташа опустила глаза.

‒ И насколько же далеко у вас зашло? ‒ осторожным тоном спросила Лара.

‒ Да я не о том, о чём ты подумала! – махнула на неё рукой Наташа.

‒ Ну, слава богу! А то я уж подумала, что у тебя совсем крышу снесло, а оказывается, только наполовину! – радостно выдохнула Лариса. ‒ Тогда чем он тебя зацепил? – всё пыталась допытаться она.

‒ Ну не знаю даже, как сказать… Вот такое чувство, что мы с ним не месяц вместе были, а уже несколько лет… С ним так легко, и, главное, спокойно. Просто хорошо от того, что он рядом. А сейчас я места себе не нахожу, как будто часть себя потеряла, – с болью проговорила она.

‒ Ну-ну, ты ещё скажи о родстве душ, и о том, что он – твоя вторая половинка, и далее по списку! – скептически произнесла Лариса.

‒ Ой, ну Лар, что, по-твоему, люди влюбляются согласно чёткому расчёту? Вот накрыло – и всё, и плевать становится на всё остальное!

‒ Что ж ты тогда не наплевала на мнение окружающих, не бросила Валерика? Не стала встречаться с Лёшкой в открытую?

‒ Да потому что до меня вот только тогда это дошло, когда он уехал! Потому что я думала, что пока и время есть подумать, и всё как-то само собой утрясётся!

‒ Ну и что теперь? Всё, хватит, Наташ! ‒ Лариса вскочила с лавочки. ‒ Чего сидеть и гадать? Было – и нет! Поэтому переключись на что-нибудь другое, если не хочешь на кого-нибудь другого переключаться. Вон, Валерка же пойдёт на права учиться, и ты иди вместе с ним: и развеешься, и навыки получишь. Он же машину купит – вот будешь водить, чего добру простаивать!

Часть 2. Лариса. Глава 1.

Осень 2003г.

Шёл сентябрь. Летняя жизнь осталась где-то там, в прошлом. Так, по крайней мере, начинало казаться.

Завертелась студенческая жизнь. Начались занятия в институте, после которых они с Лариской бежали через дорогу обучаться азам вождения. Утром приходилось рыть в библиотеке литературу по дипломной работе, готовиться к парам.

С Валериком они виделись в основном на занятиях в автошколе, потом их встречал Ромка, и они вчетвером шли гулять.

Не напрягало. Было всё равно.

Прошёл месяц, закончилась практика, начались обычные лекции и занятия. В автошколе маячил экзамен, свободного времени почти не оставалось. Но это хотя бы отвлекало Наташу от мыслей.

За круговертью повседневных дел не так уж и много времени оставалось на то, чтобы думать обо всей этой ситуации. С Лариской она не обсуждала почти ничего, что касалось Алексея. Страдала в одиночку.

Зато ночью времени было хоть отбавляй. Часто, лёжа в кровати, она погружалась в воспоминания. Перебирала каждый момент, каждую мелочь, отпечатавшуюся в памяти.

Погружаясь в этот спасительный омут. В этот замечательный иллюзорный мир, избавлявший от неприглядной реальности. Такой пустой и серой. Так казалось.

После невероятного взрыва эмоций в зашкаливающей концентрации, она чувствовала себя так, будто где-то щёлкнул тумблер и отключил всю сенсорику. Осталась просто оболочка, которая механически ходит, разговаривает. Даже вроде как пытается смеяться и отвечать на шутки. Но она пустая. Нет ничего внутри.

Только больно. Когда она позволяет этой боли высунуться. Ночью. В тишине. Когда никто не слышит. Можно позволить просто лежать и не шевелиться. А слёзы… Ну куда же без них, пусть себе льются.

***

В аудитории стояла тишина, но на лектора мало кто обращал внимание. Он монотонно рассказывал об энергии космоса, с которой каждый вечер перед сном соединяет свой разум. Каким боком это относилось к истории лингвистических учений, которую он преподавал, трудно сказать.

Естественно, студенты занимались втихомолку своими делами, лишь бы не вникать во всю эту ненужную им чушь. Но Моисей Соломонович был настолько увлечён и доволен своей речью, что особо не заботился о том, слушают его или нет: он просто получал искреннее удовольствие от самого себя.

Наташа сидела, подперев щёку рукой, и рассеяно рисовала на задней обложке тетради синей шариковой ручкой. Вдруг неожиданно сбоку раздался громкий шёпот Ларисы:

‒ Наташ, хватит уже его рисовать! Все тетрадки уже измалёваны его светлым образом, пора выставку делать! – саркастически заметила она.

‒ А? – не сразу отреагировала Наташа, с трудом отрываясь от своих мыслей. ‒ Ты про что?

‒ Да про то! – продолжала шипеть Лариса, каждый раз поднимая глаза на Моисея Соломоновича, чтобы удостовериться, что тот не слышит. Космодед, как его прозвали за глаза студенты, если внезапно выходил из состояния этого некоего ораторского транса, то начинал зыркать по аудитории. И, замечая, что-то неугодное его взору, тут же подходил к провинившемуся, постукивал ручкой по парте и укоризненно качал головой. А потом (о ужас!) заносил пометочки в свой журнальчик. Можно было не сомневаться, что «чёрный список» всплывёт на экзамене. Поэтому Лариса старалась говорить как можно тише, но от этого шёпот становился, наоброт, ещё усерднее и слышнее:

‒ Это прекратится или нет? На каждой лекции одно и то же! Уже два месяца прошло, а ты всё циклишься на нём! – продолжала она отчитывать подругу.

‒ Да я не специально! – оправдывалась Наташа. ‒ Просто когда Космодед вещать начинает, у меня мозги вырубаются напрочь! – также шёпотом отвечала Наташа.

У Лариски зажужжал телефон. Она снова опасливо покосилась на Космодеда, но тот продолжал пребывать в трансе. Она схватила телефон:

‒ О, Ромка смс-ку прислал: он всем билеты в кино взял, сегодня идём.

‒ Да? А я хотела сегодня наконец введение к диплому дописать, ‒ протянула недовольно Наташа.

‒ Напишешь ты свой диплом! Я вон даже не парюсь по этому поводу. Пойду вон в выходные к Ромке и пошарю в интернете.

‒ Ты хоть из разных работ собирай, а то сдерёшь всё подчистую, как курсач в прошлом году!

‒ Ну, так никто ж не заметил! – возразила Лариса.

‒ Антошке нашему, ‒ так они между собой называли в группе своего молодого преподавателя английского, который был всего на два года старше их, ‒ просто лень с этим всем возиться! Думаешь, он не догадывается, что половина студентов сдувает из интернета?

‒ Естес-с-нно! – фыркнула тихонько Лара. ‒ Я по-умному, не бои́сь!

‒ Ну давай, дерзай!

‒ Вот ты тоже притащила бы методичку какую-нибудь и катала бы во время лекции практическую свою, чем Лёшку-то малевать!

‒ Да прекрати ты! Чего хочу, того и рисую! ‒ показала язык Наташа и отвернулась, продолжив дорисовывать начатое.

…Водя ручкой по тетрадному листу, Наташа вспоминала тот вечер в лесу у костра, когда он пел для неё.

Тогда летом казалось, будто это какая-то отдельная жизнь. Их с ним на двоих. Эти встречи украдкой. Безмолвные взгляды. Лёгкие касаниями и его объятия… Ведь каждой встречи было мало, чтобы начувствоваться, надышаться друг другом!

А сейчас… Сейчас она по-прежнему плывёт по течению. Даже понимая, что надо поставить окончательную точку в отношениях с Валериком. Потому что они друг для друга совсем никто. А она с каким-то непонятным упорством продолжает брести по этому кругу. Знает и всё равно делает. То ли от того, что теперь совсем наплевать, то ли просто не хватает сил заставить себя сбросить этот балласт.

Наташа глянула на часы: пара уже с минуту как закончилась, а преподаватель всё не унимался. Кто-то с задней парты крикнул: «Моисей Соломоныч, часы пробили перемену!».

Народ быстренько высыпал в коридор, Наташа с Ларисой вместе с остальными пошли на последнюю пару – немецкий, который вела молодая, но довольно-таки занудная и дотошная преподавательница. Ей было-то всего двадцать восемь, но держала она себя так, как будто ей было все семьдесят: строгий пиджак чёрного цвета, серенький шифоновый платочек с голубыми крапинками, чёрные прямые брюки, водолазка с маленьким вырезом, который как раз заканчивался на границе с шейным платком. Собранные в пучок тёмно-русые волосы.

Всех студентов она называла исключительно на «вы», хотя кроме неё так делали разве что преподаватели очень преклонного возраста. Такие, как Моисей Соломонович. Вела она себя достаточно чопорно, про себя она называя это строгостью, и почти никогда не улыбалась. Видимо, таким способом она хотела доказать студентам свою значимость перед ними, поэтому категорически запретила себе какие-либо вольности как в одежде, так и в поведении, боясь быть не воспринятой всерьёз.

В общем и целом, к ней неплохо относились, но немецкий ни у кого особого энтузиазма не вызывал. Ей не удавалось заинтересовать студентов этим предметом, хотя сама она его обожала.

Занятие, как всегда, велось на языке Шиллера и Гёте. Немка не позволяла себе говорить на русском. Исключение не составляли даже перемены и случайные встречи со студентами в коридорах университета.

Наташа ожидала своей круговой очереди, чтобы ответить на вопрос по заданию, и то и дело смотрела на часы. Оставалось пятнадцать минут до конца пары.

‒ Могла бы и пораньше отпустить! Что ей, домой неохота, что ли? – сетовала Лариса.

‒ Ага, жди, отпустит она! Ещё, пожалуй, и задержит, пока все не ответят, ‒ сказала Наташа.

‒ Блин, мы ж так в кино опоздаем! – слишком громко зашептала Лариса, и Наташа слегка пихнула её в бок, потому что немка укоризненно на неё посмотрела и покачала головой.

Конечно, отпустила она с пары аж на десять минут позже.

Валерик с Ромкой стояли возле новенькой семёрки цвета «балтика» и ждали. Наконец из здания показались Наташа с Ларисой в окружении весело щебечущих одногруппниц.

‒ Валерик машинку обкатывает? – заметила Лариса, глядя на семёрку, которую тот только купил пару дней назад.

‒ Ну не всё ж Ромку твоего эксплуатировать! – ответила Наташа, ‒ Пусть практикуется! Права получил же.

…Фильм оказался неудачным. Ромка чуть ли не вначале заснул в кресле, а Наташка с Ларисой проболтали весь сеанс. После кино Валерик отвёз домой Ларису, потом Ромку. Потом поехали в сторону Наташиного дома.

‒ Наташ, а может, поедем ко мне, посмотрим кино? Нормальное, не то, что сейчас, а?

Наташа нахмурилась: ей совершенно не хотелось оставаться на ночь у Валерика, а именно на это он и намекал.

‒ Не, Валер, только не сегодня! Завтра Антошке надо принести введение на просмотр, а я только две страницы настрочила. Сейчас как раз приду и буду дописывать.

‒ Ну Наташ, может, ну его, введение это? Скажи, что дома забыла, а?

‒ Я ему уже два раза «забывала» приносить! Там если б только он проверял, а тут ещё завкаф должен одобрить, ‒ Наташа пожала плечами как бы извиняясь. Валерик недовольно пробурчал:

‒ Вечно у тебя занятие найдётся!

– Валер, ну что ты хочешь! Пятый курс, через полгода госэкзамены и защита! – возмущённо возразила она.

‒ Ладно-ладно, учись, умная будешь! – констатировал Валерик. Он демонстративно чмокнул Наташу в щёку, высадил её у подъезда, развернулся и уехал.

Потом притормозил у киоска, вышел из машины. Купил пачку «Кента» и сел обратно. Минут через десять он подъехал к дому Романа.

‒ Я думал, ты сегодня с Наташкой хотел остаться? – спросил он.

‒ Я-то, может, и хотел, ‒ скривился Валерик, ‒ а вот она имеет другие планы!

‒ Что так? ‒ поинтересовался Ромка.

‒ Сказала, что ей диплом писать надо… Врёт, поди…

‒ Да чего сразу врёт-то? Она ж вечно сама всё делает. Это, вон, Лариска у меня с интернета сдувает.

‒ Ну, без разницы. Вечер у меня один фиг обломался, ‒ заключил Валерик.

Ромка помолчал, потом вдруг спросил:

‒ А как у вас вообще последнее время? Она иногда такая странная ходит.

‒ Да вроде как обычно, ‒ пожал плечами Валерик.

‒ А может, это тебе так кажется, а она по-другому считает! – Валерка покосился на него недоумённо, ‒Вы вот сколько уже вместе? Посчитай? Это ж уже четыре года почти.

‒ Ну да, где-то так…, ‒ прикинул он.

‒ Ну, может, она чего-нибудь ждёт от тебя?

‒ В смысле? – не понял Валерик.

‒ В том самом! ‒ улыбнулся Ромка. ‒ Ты с ней как: просто так или серьёзно?

‒ Не, ты чё! – замотал головой Валерик. ‒ Если б просто так, я б не стал на неё столько времени тратить. Для просто так у меня всегда запасной вариант имеется, ‒ хмыкнул он, не заметив, как изменилось на секунду выражение Ромкиного лица при этих его словах.

‒ Ну так, может она и ждёт от тебя какой-то определённости в ваших отношениях? – предположил Ромка.

‒ Думаешь? – с сомнением в голосе уточнил Валерик.

‒ Подозреваю.

‒ Ладно, надо это обмозговать… Эх, щас бы по пивку! Но я за рулём – нельзя! – с сожалением сказал он. – Ладно, поехал я, извини, что выдернул так, ‒ виновато улыбнулся он.

‒ Да ладно, я ж всё равно ничего не делал, ‒ махнул рукой Ромка.

Они распрощались, Валерик поехал в обратную сторону, обдумывая по пути то, что ему посоветовал Ромка. Действительно, а почему бы и нет? Он никогда не задумывался о том, чего она ждёт от их отношений, чего ей хочется, да и не считал это нужным. Столько лет знакомы, всё время в одной компании вертятся, что тут может быть неизвестного! А так, может и действительно пора бы. Да и мать на мозг капает, уж больно ей Наташка нравилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.