Оливия Стилл
Ты откуда взялся, Мишка? Нервам бати будет крышка!

Глава 1

Егор Медведев

– Эй, стой! Ты куда прёшь-то, не видишь что ли, куда едешь?!

Резкий, звонкий, возмущенный голос заставил меня резко нажать на тормоз, отчего колеса машины глухо проскользили по асфальту парковки моего жилого комплекса. Я в недоумении повернул голову и увидел прямо перед своей машиной мальчишку лет восьми, не больше. Тоненький, всклокоченный, он держался за руль старенького велосипеда, колесо которого теперь было неестественно вывернуто, а цепь беспомощно валялась на земле.

Сердце забилось как-то неприятно и тревожно. Паренёк смотрел прямо на меня, и его взгляд был таким дерзким и взрослым, будто передо мной стоял не ребёнок, а бывалый пацан, который давно уже не верит взрослым и не доверяет никому в этом мире.

– Это ты мне сейчас сказал, малой? – осторожно переспросил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать напряжение. День и без того выдался так себе, и подобные ситуации уже казались злой шуткой судьбы.

Мальчик упрямо вскинул подбородок и нахмурился, будто я задавал самые нелепые вопросы на свете:

– А кому же ещё? Тебе, конечно. Ты ведь Егор Медведев?

Я замер на месте, будто мне дали звонкую пощёчину. Вопрос прозвучал совершенно уверенно и безапелляционно. Внутри что-то неприятно сжалось, заставляя меня судорожно выдохнуть и медленно выйти из машины.

– Допустим, я Медведев, – начал я осторожно, пристально рассматривая мальчика. – А ты вообще кто такой и что ты тут делаешь у моей машины?

Он вздохнул тяжело, чуть закатил глаза, как будто объяснял что-то совсем уж недогадливому человеку.

– Миша я, – коротко ответил он, чуть сощурившись. – Мама сказала, что ты мой отец. Ну вот я и приехал к тебе.

Я натурально потерял дар речи. У меня всё поплыло перед глазами, и на мгновение мне показалось, что я вообще ничего не понимаю. Голова закружилась от абсурдности ситуации.

– Стоп, погоди… – я буквально пытался собрать себя в кучу, чтобы не выдать всю свою растерянность. – Какая мама? Ты уверен, что ты ничего не перепутал?

Миша снова нахмурился и сжал губы в упрямую полоску. Видно было, что его раздражает даже малейшее сомнение в правдивости его слов.

– Нет, я ничего не перепутал, – ответил он резко и уверенно. – Мама дала мне твой адрес и сказала, что мне нужно ехать прямо к тебе. Вот я и приехал. Сказала, ты мой папа, значит, так оно и есть. мама никогда не врет!

Меня как будто холодной водой окатили. Вся прежняя жизнь вдруг рухнула куда-то вниз, и я почувствовал себя совершенно беспомощным, впервые не зная, что делать дальше. Я судорожно пытался вспомнить всех женщин, которые были в моей жизни, но ни одна не всплывала в памяти так ярко, чтобы могла привести ко мне такого вот мальчишку.

– Слушай, парень, – осторожно начал я, стараясь контролировать голос. – Может, имя мамы скажешь? Было бы проще разобраться.

Миша резко отвернулся, явно напрягся всем телом и почти прошипел сквозь зубы:

– Мамы нет, сказал же! Не в чем разбираться!

Что-то в этих словах было настолько тяжёлым и болезненным, что меня натурально покоробило. Я заметил, что мальчишка прячет взгляд, сжимает руль велика с такой силой, будто боится упасть, если отпустит.

– Стой, малой, – осторожно спросил я, подходя чуть ближе. – Ты вообще один сюда приехал? Сам?

Он нервно пожал плечами, всё так же избегая моего взгляда.

– А кто меня должен был привезти? Конечно, сам! Мне адрес мама дала. Сказала, если с ней что-то будет, надо ехать сюда. Ну я сел на велик и приехал.

Я посмотрел на разбитый велосипед, на его окровавленную руку и потрёпанный маленький рюкзак, валяющийся рядом. Меня неприятно кольнуло в груди от понимания, что ребёнок явно не врёт, а значит, ситуация намного серьёзнее, чем казалась.

– А мама где? – тихо спросил я, стараясь не испугать его ещё больше. – Она знает, что ты сейчас здесь один? Что значит «мамы нет»? Уехала что ли куда?

Мальчик напрягся ещё сильнее, стиснув зубы и отвернувшись в сторону, но я уже заметил, как в его глазах что-то болезненно дрогнуло.

– Можно и так сказать, – пробормотал он. – Какая разница вообще?

– Разница в том, что ты приехал ко мне и пытаешься вменить мне, что я твой отец! И я что, должен молча согласиться?!

– Не нравится – сдай меня в приют! – выпалил он и насупился еще сильнее.

Приют.. С ума совсем сошел?!

Либо парень прекрасно знает, что я сам интернатовский и такого никогда не допущу, либо… уже не раз был этим напуган. В любом случае, отвернуться и пойти по своим делам я уже не могу.

Что-то в его голосе было не так. Слишком болезненно, слишком резко, будто он изо всех сил пытался не показать мне свою настоящую боль.

Я тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на его ладонь, из которой продолжала сочиться кровь.

– Послушай, парень, – постарался я говорить мягче и спокойнее. – Спокойно… Сменим тему, ладно? Давай-ка с рукой твоей сначала разберёмся. Надо срочно ехать к врачу, обработать рану. Потом будем разбираться со всем остальным, ладно?

Миша какое-то время смотрел на меня подозрительно, будто взвешивая, можно ли мне доверять. Наконец он нехотя кивнул и, закинув рюкзак на плечо, направился к машине.

Когда он уселся в салон, я сел за руль, ощущая, как в груди медленно и тяжело клокочет тревога. Ситуация казалась совершенно нелепой и непонятной, а мальчишка демонстративно отвернулся к окну, явно не желая больше общаться.

Я осторожно завёл двигатель и двинулся со двора, не понимая, что делать дальше и как вообще разбираться в этой абсурдной истории.

Проехав немного, я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Мишка смотрел в сторону, пальцы нервно теребили край рюкзака, и было очевидно, что он не так спокоен, как хочет казаться.

Я помолчал, собираясь с мыслями, и затем осторожно спросил, стараясь звучать максимально ровно и спокойно:

– Слушай, малой, давай дубль два, а? Всё-таки расскажи мне, где твоя мама? Почему ты приехал именно ко мне?

Он медленно повернул голову ко мне и посмотрел в зеркало. Его глаза были очень серьёзными, взрослыми, а голос прозвучал негромко и хрипло:

– Мамы нет, сказал же. Я приехал сюда, потому что ты лучше, чем тот, кто остался.

Я сжал руль так, что костяшки побелели.

Голос сорвался на вопросе, который уже невозможно было не задать:

– Миш… а кто остался?

Глава 2

Егор Медведев

Он медленно повернул ко мне лицо, на котором теперь читался открытый вызов и упрямство.

– Какая тебе разница? – спокойно и жёстко спросил он, глядя прямо мне в глаза. – Не хочешь со мной возиться – отправь в детдом! Лучше уж там, чем дома…

От этих слов я невольно напрягся, а внутри неприятно кольнуло.

Что там у него произошло, что в детском доме ему лучше, чем дома?! И как бы мне его раскрутить ответить на вопросы?

Что вообще значит это его «Мамы нет»?! Уехала она что ли куда?

– Послушай, малой, – с усилием выдохнул я, – я понятия не имею, что там у тебя дома творится, но… сейчас давить на тебя не буду. В данный момент важно руку твою показать врачу, ясно? Но потом… Отвечать придется. И лучше честно. Это не игрушки! Нельзя просто выбрать любого рандомного человека и повесить на него ребенка…

Он снова промолчал, лишь сильнее стиснув окровавленную ладонь.

В клинику мы приехали быстро. Я завёл мальчишку внутрь, держа за плечо, чтобы не деранул наутек, и наткнулся взглядом на до боли знакомую рыжеволосую медсестру за стойкой регистратуры.

Твою же мать… Не было печали!

Алиса. Девушка, которую я ну никак не рассчитывал увидеть именно сегодня! Меня кто-то сглазил?!

Она мгновенно подняла голову, удивлённо вскинула брови, и я почувствовал, как в груди ёкнуло от неожиданности. Чёрт, только её здесь не хватало!

– Медведев? – тихо произнесла Алиса, быстро оглядывая меня и пацана. В её взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с растерянностью. – Что случилось?

– Пацан руку порезал, – буркнул я, чувствуя себя не в своей тарелке. – Можешь помочь?

– Конечно, давай сюда его, – быстро сказала она, выходя из-за стойки и направляясь к мальчишке. В её движениях было что-то профессионально чёткое и уверенное, чего я в ней раньше не замечал.

– Иди пока туда, подожди в коридоре, – строго велела Алиса, уводя Мишку в процедурную. – Врач осмотрит, обработаем рану и сделаем перевязку.

– Цепь ржавая была… Наверное еще прививку сделать надо? Я с ним, – попытался было я, но рыжая бестия решительно преградила мне путь:

– Нет, извини, но посторонним нельзя. Это процедурная, тут всё стерильно. Подожди, пожалуйста, в коридоре. Мы разберемся! Заполни пока документы.

Я раздражённо вздохнул и нехотя поплёлся в коридор, плюхнувшись на жёсткий пластиковый стул возле двери процедурной. В руках оказалась целая стопка каких-то бумажек – согласия, анкеты, медицинская карточка. Я уставился на эти документы, чувствуя, как внутри медленно закипает отчаяние.

Фамилия, имя, отчество ребёнка… Дата рождения…

Ага, сейчас.

Я безнадёжно уставился на потолок. Ну вот откуда мне знать все это!?

Домашний адрес ребёнка… Да понятия не имею! Рост, вес, хронические заболевания… Да чёрт его знает…

Я раздражённо черкнул в графе адреса свой городской… Ну а что? Не выкину же я мальца на улицу?!

Рост и вес прикинул примерно на глазок и так же записал – наугад, от фонаря. Под пунктом «Хронические заболевания» в отчаянии поставил жирный прочерк и подписал бумагу, мысленно матеря всю эту ситуацию и себя в первую очередь.

Ну, Бурый, поздравляю, теперь ты официально самый безответственный папаша года. При условии, что он реально твой сын…

В голове вертелись противоречивые чувства и воспоминания. Я пытался убедить себя, что это какой-то нелепый развод, очередной телефонный пранк.

Я вспомнил взгляд пацана, его повадки, манеру говорить. Наглый прищур, упрямый подбородок.

Нет, не похож он на меня совсем… или всё же?.. Да не может такого быть, я же всегда был максимально осторожен, не допускал таких промашек!

Но несмотря на уверенные внутренние доводы, где-то глубоко внутри меня царапалась неприятная мысль: «А вдруг правда?..»

От этих размышлений меня вырвало открывшейся дверью процедурной. Алиса вышла в коридор, внимательно глядя на меня. На её лице было что-то странное, растерянное.

– Ну что? – хрипло спросил я, чувствуя себя ещё более неуютно от её взгляда. – Что с рукой?

– Всё нормально, – тихо ответила она, избегая моего взгляда. – Рану обработали, наложили стяжку. Зашивать не пришлось. Мальчик испугался, конечно, но скоро пройдёт. Пришлось сделать прививку от столбняка, так что передай маме, чтобы была с ним повнимательнее…

– Ага, конечно, передам, – пробурчал я невнятно, криво усмехнувшись. – Еще бы знать, кто она такая…

– Что, прости? – нахмурилась рыжая, а я отмахнулся.

Не к чему всем подряд знать подробности.

– Я все понял, будем внимательны!

Ситуация становилась всё более абсурдной.

– Слушай, Алиса, извини за то, что так свалились. Сам не ожидал такого поворота.

Она наконец подняла на меня глаза, и во взгляде её промелькнула растерянность, смешанная с едва заметной обидой.

– Да уж, неожиданный поворот, Медведев. Ты и отец… Никогда бы не подумала.

Я невольно поморщился, пытаясь скрыть собственное смятение.

– Я и сам пока не особо верю, честно говоря, – буркнул себе под нос, чем снова вызвал недоуменный взгляд собеседницы.

Да замолчи ты уже, Бурый! Палишься!

Алиса тихо вздохнула и вдруг отвела взгляд, словно вспомнив что-то своё, болезненное.

– Ладно, тебе лучше забрать его домой и дать отдохнуть. У ребёнка стресс, и ему требуется постельный режим.

Я кивнул и направился в процедурную забирать Мишку. Пацан сидел на кушетке, бледный и упрямый, сжимая перебинтованную ладонь и стараясь выглядеть взрослым и невозмутимым.

– Ну, как ты, малой? – спросил я, стараясь придать голосу спокойствие.

– Нормально, – буркнул он, избегая моего взгляда. – Уже едем в детдом?

Глава 3

Егор Медведев

Пацан говорил так буднично, так привычке, будто спрашивал, заедем ли за мороженым. А у меня внутри что‑то хрустнуло.

С чего он вообще решил, что я его могу просто… сдать? Откуда такие мысли в его головке?!

Я стоял, ошарашенный, глядя на этого мелкого, и впервые за весь день по-настоящему не знал, что сказать. В груди будто сжалось что‑то ледяное, неприятное, слишком знакомое…

Слишком похожее на то, что когда‑то чувствовал я сам.

Какого чёрта ему наговорили? Что он – лишний? Что его можно просто… сбагрить?

Пацан даже головы не поднял, будто заранее готовясь услышать подтверждение.

А я…

Я впервые за долгое время впал в ступор.

Само собой я не собирался везти пацана в приют! Что бы там ни было, у меня есть крыша над головой и тарелку супа я ему налью. Вопрос в том, что жить пацану под одной крышей с взрослым мужиком… такая себе история.

Ладно. Будем разбираться по ходу.

На улице я его не оставлю, возьму к себе, надо напрячь Волчару, чтобы он нашел все по этому пацану… Записи с парковки ему отправлю! Фотка, возраст и имя уже лучше, чем ничего… Учитывая, где работает Волчара…

В машине ехали снова молча…

Я перебирал в голове всех, кого мог вспомнить, в надежде, что память подкинет лицо хоть какой-то барышни, на которую мальчишка был бы похож… Ибо, если он реально мой сын, а внешне совершенно на меня не похож, значит похож на мать…

Да. Логика страдает, но у меня других вариантов не было!

Что-то крутилось вот-вот близко, а я не мог поймать мысль за хвост…

И пацан как на зло помалкивает!

– Ну вот, заходи что ли… – произнёс я, распахивая дверь в свою квартиру и пропуская Мишку вперёд. – У меня, конечно, тут не дворец, но явно лучше приюта.

Пацан нерешительно переступил порог, боязливо оглядываясь по сторонам. В его взгляде читалось недоверие и какая-то затаённая осторожность. Он явно чувствовал себя неуютно и выглядел совершенно потерянным в моей холостяцкой берлоге.

И тут я впервые за весь этот сумасшедший день внимательно его рассмотрел. Лёгкая курточка, максимум на тёплую весну, тонкая футболка, грязные джинсы, кроссовки, у одного из которых уже отклеилась подошва. Ноябрь месяц на дворе, а он одет так, будто вышел из дома в середине мая. Никакой шапки, никакого свитера.

В груди неприятно сжалось. Где он рос-то вообще, чёрт возьми? Его матушка решила, что одевать ребенка – это лишнее?!

– Тебе… не холодно так? – хмуро спросил я, чувствуя, как внутри растёт раздражение на его чокнутую мамашу. – У тебя вещи теплые есть?

– Нет, нормально, – тихо пробормотал он, упрямо поджав губы и не сводя взгляда с зеркального стола посреди гостиной. – Что успел собрать, то и есть…

Опять звучит просто отвратительно.. Куда он так торопился?! Сбежать из дома? Может у них семья какая-то неблагополучная?

Чёрт, стол! Я внутренне скривился, мысленно матеря самого себя. Стеклянный стол на хрупких ножках, об который даже взрослый-то может убиться. Да почему «может»?! Я сам лично об него несколько раз коленки рассекал!

Рядом огромная коллекция японских мечей на стене – памятный подарок губернатора, которыми я особо гордился. Теперь же они выглядели как потенциальное орудие убийства для пацана, у которого уже и так проблемы с руками.

Да и зеркал у меня по квартире развешано столько, будто я тут не жил, а регулярно снимал фильмы для взрослых… На черта я вообще сносил все стены и перегородки и делал огромную студию, в которой теперь даже нет нормальной кровати?

– Ты пока присядь куда-нибудь, – буркнул я, не зная, что ещё сказать. – Сейчас поищу постельное бельё, а потом придумаем, что делать дальше.

Он беззвучно кивнул и осторожно присел на край кожаного дивана, опасливо оглядываясь по сторонам и явно боясь что-нибудь случайно сломать или испачкать.

Я нервно прошёлся по квартире, всё больше понимая, насколько здесь всё не приспособлено для жизни ребёнка. Ни одной закрывающейся двери, никаких комнат, открытые полки, на которых стояли мои спортивные кубки и дорогая техника, которую я годами собирал. Да тут же просто не квартира, а минное поле для восьмилетнего пацана! Один неосторожный шаг – и катастрофа.

Да, места тут навалом, но… Ребенку нужно свое пространство!

Так, Бурый… тормози! Надо искать способ найти его родителей… Ну или хотя бы каких-то родственников!

Выяснить как малец вообще сбежал и призвать к ответу! Может его ищут? надо хоть поинтересоваться… А то мало ли, вожу с собой потеряшку и меня посадят!

Ну и… ДНК тест сделать, на всякий случай…

Зашёл на кухню и резко открыл холодильник.

Ну да, конечно. Полупустой: бутылка пива, сыр, какой-то вялый огурец и прошлогодняя банка маслин. Мечта диетолога, мать её.

Я мысленно чертыхнулся, достал телефон и быстро сделал заказ еды на ближайшую неделю, добавив несколько упаковок соков, фруктов и какой-то выпечки.

Что едят восьмилетние дети вообще? Чипсы и шоколадки, наверное, но явно не сыр и маслины. И про одежду надо срочно думать. Куртку нормальную, ботинки тёплые… и вообще, как узнать, есть у него аллергия на что-нибудь? Может, лекарства какие нужны на постоянку? И где, блин, он учится? Что мне вообще делать дальше?

Почувствовав, как внутри медленно начинает подниматься волна паники, я попытался себя успокоить.

Нет, сначала надо просто найти его мать и заставить её забрать пацана обратно. ПА вдруг она вообще не знает, что он сбежал и сейчас вся полиция в городе на ушах и разыскивает мелкого?! Боже, она же там может с ума сходить!

Не… ну а что? Вполне вероятно же!

Вероятность, что это реально мой сын, была ничтожно мала. Он не похож на меня… не похож же!

Пока мысли метались в голове, я вернулся в гостиную и стал рыться в шкафу, пытаясь найти хоть какой-то комплект постельного белья, чтобы пацан мог поспать хотя бы на диване.

– Так, парень. Ужин едет, а спать тебе придется тут на диване, лады? – проворчал я через плечо, чувствуя себя полным идиотом от происходящего.

В ответ донеслось подозрительное шуршание. Я напрягся и хотел было уже обернуться, как вдруг сзади раздался оглушительный звон и треск бьющегося стекла. По спине сразу прокатилась ледяная волна, а шею и руки будто иголками кольнуло от резко проступившего пота.

Медленно, с каким-то нехорошим предчувствием я повернулся и замер на месте, боясь даже вздохнуть.

– Твою же мать… – прошептал я, чувствуя, как все мои надежды на спокойный вечер разлетаются вместе с осколками по полу.

Глава 4

Егор Медведев

Малой стоял, крепко сжимая в руках потрёпанный рюкзак, и испуганно смотрел на пол. А там, на дорогом паркете, в лужице ароматной жидкости красовались осколки супер дорогой коллекционной бутылки виски, которую мне привёз старый приятель из Шотландии, и которую я планировал открыть только в очень особенный день.

Кажется, особенный день наступил. Вот прямо сейчас.

– Жуй давай, – буркнул я, спустя минут пятнадцать, ставя перед пацаном тарелку горячего супа и мысленно матеря весь этот сумасшедший день.

– Извини, я не специально, – тихо пробормотал Мишка, вжимаясь в стул и боясь даже поднять на меня глаза.

Ага… теперь мы вежливые такие, аж зубы сводит! Но что-то дорого мне вежливость его обошлась!

Я невольно вздохнул. Конечно, собирать тряпкой с пола драгоценный коллекционный вискарь было физически больно для души и сердца, но что с него взять? Мелкий он ещё, да и явно без злого умысла. Просто ещё один пункт, который я с удовольствием бы предъявил его чокнутой мамаше, бросившей пацана на произвол судьбы. Но теперь уж поздно вздыхать, приходится самому разгребать последствия чужой безответственности.

– Да забей, мелкий. Курить вредно, пить противно, а умирать здоровым жалко. Главное, сам не покалечился.

Парнишка молча уставился в тарелку, не притрагиваясь к еде и только крепче прижимая к груди свой потрёпанный рюкзак, словно там лежали золотые слитки. Меня снова начала разбирать злость, смешанная с раздражением.

Что там у него в рюкзаке, чёрт побери? Он даже в процедурный кабинет с ним пошел, вцепился намертво, будто самое дорогое в жизни хранит.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как нарастает усталость.

Нет, ну не силён я в общении с детьми. Даже с отпрысками Князя не сразу общий язык нашёл, а уж тут… Вообще отдельная тема. В моей тщательно выстроенной жизни не было даже намёка на такое. Дети – это какое-то потустороннее явление, о котором я предпочитал вообще не думать.

– Слушай, парень, – я постарался говорить твёрже, – либо ты начинаешь есть, либо я тебя сейчас силой накормлю! И поверь, тебе такой вариант совершенно не понравится…

Да… знаю, что угрожать такой себе метод, ну а куда деваться? Иначе он не поест сто процентов!

Мишка резко поднял на меня испуганный взгляд и неуверенно взял ложку. Суп исчез моментально, словно его просто втянуло в пацана. Я молча придвинул вторую тарелку, и та была опустошена почти с такой же скоростью. Парень явно был голоден, и я невольно задался вопросом – где и с кем он жил, если поесть для него стало целым событием?

От одной мысли о том, что мальчик растет в трудной семье, меня передёрнуло. Может поэтому, он не одет, обут черте как и очень голоден?

Нет, а если бы я реально оказался каким-нибудь последним подонком и просто прошёл мимо? Куда бы тогда он делся? По улицам бы начал бродить?

В грудь будто ледяной гвоздь вогнали, и от этого ощущения становилось по-настоящему мерзко.

Все было крайне запутанно и непонятно. Надо было срочно что-то решать!

– На, держи, – буркнул я, ставя перед ним чашку горячего чая и придвигая пачку пончиков. Малец снова вздрогнул и тут же накинулся на сладкое, сметая всё подряд. Либо он вообще пончики видел впервые, либо его кормили раз в неделю и то по большим праздникам.

Пока он поглощал еду, я задумчиво разглядывал его.

Не похож. Ну совсем не похож…

Нужно выяснять, кто эта его родители или, на крайняк, родственники, и уже через них добраться до истины. Я должен был знать наверняка.

Но сначала надо хотя бы выяснить, что мне теперь делать дальше. Голова начинала раскалываться от количества вопросов, на которые у меня не было ответов.

– Так, парень, – начал я осторожно, – давай поговорим честно. Дубль сто. Как твою маму зовут?

Он тут же напрягся, сжав крепче свой рюкзак и упрямо глядя в стол.

– Не скажу, – буркнул он, поджав губы.

Меня вновь начало разбирать раздражение. Что за упрямство такое?

– Послушай, малой, дело серьёзное. Ты не можешь просто жить у незнакомого человека. Я должен найти твою маму и с ней разобраться. Это не игрушки!

– Я скажу, а ты меня обратно отправишь! – взорвался он вдруг резко, резко вскинув на меня глаза. – Ничего не скажу, хочешь – ищи сам! Я тебе помогать не стану! А если не хочешь со мной возиться пока ищешь – отправляй в детдом!

Я на мгновение замер, поражённый таким всплеском эмоций. В глазах парня ясно читался страх и паника, его словно загнали в угол. Да, мальчишка ершистый и несговорчивый, но под всем этим наглым фасадом явно пряталась глубокая боль и растерянность…

Да и что он заладил со своим этим детдомом…

Так. надо закругляться пока что…

Я тяжело вздохнул, чувствуя, что не имею права давить сильнее. Просто не по-человечески это будет.

– Ладно, иди пока спать, – буркнул я, махнув рукой на диван. – Утро вечера мудренее. Завтра будем думать, что делать дальше.

Парень, насупившись и не выпуская из рук рюкзак, поплёлся к дивану. Я проводил его взглядом и вдруг задумался: что он там хранит? Слишком уж крепко вцепился, словно там спрятано что-то важнее жизни… Фотографии может какие-то, документы, какой-нибудь секрет?

Надо проверить. Не может он всю ночь с ним в обнимку спать. Расслабится, уснёт крепко… и я взгляну хотя бы одним глазом.

Я устало опустился на стул, потирая виски и понимая, что сегодняшний день меня просто добил. Сначала проспал, как школьник, потом сделка сорвалась, этот звонок сумасшедшей девицы, внезапный ребёнок на голову… И Алиса. Рыжая девчонка, с которой у нас в свое время не сложились отношения, но почему-то никак не мог забыть. Её зелёные глаза, вспыхнувшие сегодня от растерянности и удивления, стояли передо мной, не желая уходить из памяти.

Чёрт возьми, сколько лет прошло? Шесть? Семь? За это время она стала ещё красивее, увереннее… А я банально поступил как последнее мудло! Она заслуживала больше, чем чокнутый спортсмен, у которого в башке одни гулянки.

Спустя минут сорок, окончательно измученный размышлениями и гудящей головой, я отправился в ванную. Горячий душ должен был смыть с меня хотя бы часть сегодняшнего безумия.

Вернулся в гостиную уже чуть расслабленный и невольно скривился.

Парень уже крепко спал, но… прямо на своем рюкзаке.

Хитрый гаденыш. Ладно… еще не конец. Расколим.

Глава 5

Егор Медведев

Проснулся я резко, будто меня кто-то грубо выдернул из сна. Голова раскалывалась, спина затекла, да и вообще казалось, будто вчера меня переехал грузовик, а потом сдавая назад, проехался ещё раз. Несколько секунд я тупо смотрел в потолок, пытаясь сообразить, почему же мне так хреново. А потом память услужливо подсунула вчерашний день во всех красочных деталях.

Пацан. Больница. Алиса…

Я сел и осторожно повернул голову. Мишка лежал на диване, свернувшись клубочком и крепко прижимая к лицу ладошки. Вид у него был такой жалкий и одновременно настороженный, что я невольно поморщился.

– М-да… Не позавидуешь тебе, парень, – тихо пробормотал я себе под нос, стараясь не разбудить мелкого. – Хотя… Тут еще неизвестно кому именно.

Я ещё несколько секунд внимательно смотрел на мальчишку, и внутри вдруг неприятно кольнуло.

Он, похоже, точно знает, каково быть лишним и никому не нужным. А я-то это чувство знал слишком хорошо, хоть и старался забыть всеми силами.

Детский дом… Как долго я старался не вспоминать об этом месте. Холодный коридор с облезлыми стенами. Запах дешёвой столовской еды. Огромная спальня на двадцать человек, где ночами было тихо только снаружи, а на самом деле кто-то обязательно всхлипывал в подушку, а кто-то сжимался в комок, стараясь не заплакать. Но главное – это ощущение того, что тебя не просто бросили, а именно избавились. От тебя отказались, и ждать уже просто некого.

Я резко мотнул головой, отгоняя ненужные воспоминания.

Нет, хватит. Мне сейчас точно не до воспоминаний детства, пора решать эту ситуацию. И желательно быстро.

Поднявшись, я прошёл на кухню и включил чайник, не переставая поглядывать в сторону дивана. Мишка мирно спал, даже не подозревая, как сильно он поменял мой устоявшийся распорядок жизни всего за одни сутки.

Взяв в руки телефон, я быстро нашёл нужный номер и набрал его. Трубку взяли почти сразу.

– Волчара, подъём, – хмуро проговорил я, не дожидаясь его реакции. – Мне тут срочно кое-что узнать надо.

– Бурый, ты совсем сбрендил? Ты на часы смотрел? – недовольно проворчал он, однако уже явно вставая с кровати. – Что случилось-то на этот раз?

– Нужна вся информация про одного человека… Точнее, ребенка. Примерно восемь лет. Зовут Миша. Возможно… кхм… Егорович, – проговорил я, чуть понизив голос, невольно косясь на спящего пацана. – Ему лет восемь… светловолосый, высоковат для своих лет, худощавый… Глаза голубые. Фотку тебе отправил в чат, глянь там. И видео с камеры парковки.

Волчара молчал несколько долгих секунд, явно перебирая в памяти имена и лица.

– Ты меня пугаешь, братан, – раздалось протяжное на том конце провода… – Что случилось?!

– Так, Волчара, давай пока без вопросов.. Сам ничего не соображаю. Поможешь?

– Слушай, ты сам посуди как это выглядит?! Мне стоит беспокоиться?! Ты мне звонишь, уточняешь про какого-то ребенка, а на вопросы отвечать не хочешь!

– Братан, ты можешь вопросов не задавать, а просто найти хоть что-то? Ты же знаешь, я в долгу не останусь, – сухо отозвался я, не желая раньше времени раскрывать подробности. – И срочно. Чем быстрее, тем лучше.

– Ну началось… Опять твои загадки. Ты когда сам начнешь двигаться, братан?!

– Волчара, не душни. Дело срочное. Я потом все объясню обязательно!

– Ладно, – громко выдохнул друг. – Найду что, перезвоню, но, учти, инфы катастрофически мало и мне придется влезать в глаза к кому повыше! С тебя магарыч! – коротко отрапортовал друг и отключился.

Я положил телефон на стол и устало вздохнул. Ещё раз мельком взглянул на спящего пацана…

Нет. Надо проверять. Никогда не прощу себе, если окажется, что он…

Тут же набрал номер медицинского центра. Только не того, где вчера встретил Алису.

Нет, только не туда. После вчерашнего она и так уже половину ночи у меня в голове крутилась, картинки одна ярче другой. Еще одной встречи с ней я пока точно не выдержу, иначе крыша окончательно поедет…

– Выезд специалиста на дом, тест ДНК. Срочно, – быстро проговорил я, отвечая на стандартные вопросы и называя адрес.

Следом набрал номер органов опеки, чувствуя себя полным идиотом. Но что поделать, ситуация вынуждала.

– Здравствуйте… у меня тут такая ситуация… Только это я не для себя, а для друга спрашиваю, – начал я, стараясь звучать максимально убедительно. – Допустим, у человека внезапно появился ребёнок. Ну… мать просто взяла и улетела, оставила пацана, и…

– Вы хотите уточнить порядок действий? – осторожно перебила меня женщина, явно не настроенная на долгие разговоры… Чудо, что я вообще дозвонился хоть куда-то в такую рань.

– Да, именно. Что делать? Если отец пока не уверен, что он вообще отец?

– Вообще, ребёнок должен находиться либо с подтверждённым законным родителем, либо временно отправляется в приёмник до выяснения обстоятельств, – отчеканила она таким сухим официальным тоном, что у меня внутри аж холодом повеяло.

Приёмник… Пацан что, посылка на почте до востребования?!

– Спасибо, – процедил я, отключая телефон и едва удержавшись от того, чтобы не грохнуть его о стену.

Нет, приют – не вариант. Ни за что не позволю ему там оказаться.

– Эээ… – тихий голос за спиной заставил меня резко обернуться. Мишка проснулся и растерянно шарил рукой по дивану, проверяя, на месте ли рюкзак.

– Да на месте он, никто его не украл, – буркнул я, качая головой. Пацан тут же расслабился и вздохнул, но смотрел на меня всё ещё настороженно.

И тут дверь громко постучали. Мишка вздрогнул так, словно по нему выстрелили, и в его глазах отчётливо промелькнул страх.

– Спокойно, малой, – усмехнулся я, заметив его реакцию. – Это просто доставка. Одежду тебе привезли.

– Какую ещё одежду? – настороженно пробормотал пацан, крепче прижимая к себе рюкзак и явно не понимая, что происходит.

Я быстро направился к двери, забрал посылки и вернулся обратно, демонстративно бросив коробки перед ним на диван.

– Шмотьё твоё новое, – пояснил я, внимательно следя за его реакцией. – Куртка, ботинки, свитер там и ещё по мелочи. На улице ноябрь, если ты не заметил. Мне ещё твоих соплей тут не хватало, и так проблем выше крыши. Пришлось помучить консультанта, но вроде должно подойти.

Мишка ошарашенно уставился на меня, потом перевёл взгляд на коробки и снова на меня, явно смутившись и не зная, что сказать.

– Давай-ка иди в душ, переоденься во всё это, – кивнул я на коробки. – Там полотенце висит, средства бери любые. Коробку чтоб открыть, в верхнем ящичке возьмешь ножницы. Надеюсь ты умеешь с ними обращаться?!

– Угу, – буркнул малец и угрюмо двинулся в сторону ванной, подхватив коробки с собой.

Ох… как же тяжело…

Пока за дверью ванной шумела вода, я устало рухнул на стул и обречённо вздохнул, уставившись на стол. Голова буквально раскалывалась от всего того, что навалилось за последние сутки, а впереди ещё и соревнования у моих ребят. Важные, между прочим, соревнования, на которых я обязан присутствовать, а не торчать тут в роли няньки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.