Гордон Вэльски
Острый клинок Ванъюэ

Часть 1. Здравствуй бездна

Глава 1. Пробуждение в Ванъюэ

Вон Ву распахивает глаза, словно просыпаясь от долгого и мучительного сна. Лёгкие судорожно втягивают незнакомый воздух, терпкий и густой, пропитанный сложной смесью ароматов сандала и горечавки. Голова гудит, словно в ней поселился рой разъярённых пчёл, а тело ломит от непривычной боли.

Вон Ву часто моргает, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то, но перед глазами плывёт. Неприятно сосёт под «ложкой» в животе. Гул в ушах на мгновение превращается в звон. И это напоминает парню о карусели, на которой он любил кататься. Но теперь ему не до веселья, ведь чувства такие, словно его только что выпнули из центрифуги, но с «падением» мир не перестал вращаться.

Пытаясь «зацепиться» глазами за что-то, Вон Ву выхватывает взглядом ближайший предмет – заточенный до блеска клинок, бесхозно брошенный. Отражение в стали искажено и нечётко, но даже так видно, насколько измождённым выглядит парень: запавшие щёки, бледная кожа и тёмные круги под глазами.

По тянущей боли в теле и внешнему виду Вон Ву понимает: столь болезненное состояние изнуряющих – результат тренировок.

В этот момент перед глазами всплывает системное окно, очень похожее на «окно» из любимой игры «Острый Клинок Ванъюэ». И тут же в голове раздаётся механический голос Системы:

– Добро пожаловать в мир Цинлун Ши или «Камень зелёного дракона». Местоположение: секта «Десять тысяч месяцев». Имя игрока: Ван Нинин. Сила – 2, ловкость – 1, интеллект – 3. Талант к культивации – отсутствует…

Пока Система сыплет оповещениями, Вон Ву в смятении мотает головой. Он пытается отогнать наваждение, стараясь вспомнить, что ел за день.

«Я же не могу галлюцинировать? – думает он. – Хотя… Это в духе придурков Хун Люэ и Лэй Бина. Они в состоянии подсыпать любую дрянь».

Собравшись с силами, парень проводит языком по пересохшим губам. Он прислушивается к собственным чувствам, пытаясь оценить послевкусие, но безуспешно. Ощущение такое, будто во рту побывала Сахара – песок на зубах и полное отсутствие слюны.

«Как я в таком состоянии должен понять, не брежу ли?» – мысленно фыркает он.И словно в насмешку, Система продолжает вещать о жалкой статистике:

– Статус персонажа: новичок. Артефакты – не активированы. Бонусов кармы – нет. Навык «Божественное Бездействие» – 0.

– Да чтоб вашу колокольню! – рычит Вон Ву и хватается за голову.

Злость парня понятна, ведь округу оглашает протяжный колокольный звон, вибрацией пронзающий самое нутро.

Вон Ву подмечает, как плотно разносится звук и заставляет встрепенуться каждое живое существо, будь то задремавший на ступенях кот, тренькающая птица в траве или зазевавшийся ученик. Этот звон Вон Ву знаком – именно таким было оповещение, когда игрок выходил на новый уровень или прилетало административное сообщение в его любимой игре, там – в реальном мире.

И тут, словно в подтверждение мыслей парня, раздаётся голос одного из наставников:– Тренировка окончена. Всем разойтись.

Пространство вокруг наполняется тихими вздохами облегчения.

Вон Ву, игнорируя команду, садится на камень. Ноги, словно налитые свинцом, совсем не держат его. Пытаясь унять дрожь в коленях, парень прислушивается к множеству голосов, но он всё ещё не верит в реальность происходящего.

«Это точно сон! Я же не мог сойти с ума?» – едва не плачет Вон Ву и, желая убедиться в этом, щиплет себя за руку. И моментально морщится от боли.

– Что за?! – фыркает он, признавая: ощущения и чувства точно реальные.

Когда мир вокруг прекращает вращение, Вон Ву поднимает взгляд и осматривает тренировочную площадку. Он видит, как адепты, уставшие, но довольные, расходятся по своим делам, и тихо выдыхает. Но не успевает Вон Ву перевести дух, как перед ним появляется троица старших учеников. Ухмылки на их лицах говорят сами за себя – ничего хорошего ждать не стоит.

– Ван Нинин, что это ты расселся? – низким голосом тянет заводила, высокий и жилистый парень с наглым взглядом почти чёрных глаз. И тут же хватает Вон Ву за волосы, вытягивает из высокого пучка тонкую прядь и накручивает её на палец.

– Ты чё творишь?! – подрывается Вон Ву, не ожидавший такой бестактности, и морщится от боли.

«Незнакомец», выпустив прядь, вновь хватает его за уже растрёпанную гульку.

– Вы посмотрите, кто голос повысил, – язвительным тоном произносит заводила и в усмешке кривит тонкую линию губ. – Наша маленькая курочка с девчачьим именем.

Остальные двое хохочут, поддакивая своему предводителю.Вон Ву пытается вырваться, но сил не хватает. Его противник лишь сильнее сжимает пальцы, причиняя острую боль. В груди парня поднимается волна ярости, смешанная с унижением. И не случайно… Наглый тип ведёт себя так, словно он здесь хозяин, и боль лишь подливает масла в огонь. Вон Ву дёргается сильнее.

– Отпусти! – шипит он. – Я ненавижу, когда трогают мои волосы!

И это правда. Для Вон Ву такое обращение всегда было самым уничижительным.

– А если не хочу, – парирует «незнакомец» так, словно бросая вызов. – Что ты мне сделаешь?

Вон Ву изо всех сил пытается стряхнуть руку парня, но тот лишь сильнее сжимает многострадальный пучок и усмехается, видя тщетные попытки младшего. И тут, в один момент, так, словно надоело дразнить, «незнакомец» отпускает Вон Ву.

– Поплачь ещё, неудачник! – смеётся старший и, развернувшись на пятках, покидает площадку. Следом «исчезают» и его товарищи.

«Зачем? Почему это происходит снова?» – думает Вон Ву, потерявшись в смятении…

Он ведь так хотел начать совсем другую жизнь, избавиться от старых проблем, стать лучше. Но, кажется, судьба решила подкинуть ему те же грабли, только в другой обёртке – более самобытной.

Глава 2. Эхо прошлого

… Позднее, стоя в шеренге, Вон Ву ощутил себя сломанной игрушкой. Тело Ван Нинина, которое он занял, ему не подчиняется полностью. Во время тренировки парень чувствует, как оно двигается самостоятельно. Так, словно в нём проснулась мышечная память. И хотя движения отточенные – это всего лишь идеальное отражение мастера и других, более одарённых учеников.

Почему так? Всё просто: в самой глубине своего существа, внутри собственной души, Вон Ву ощущает пустоту. Ни единого отклика на духовные практики, ни малейшего намёка на связь со вселенскими потоками энергии, о которых так много говорят наставники с разных факультетов магии. И Вон Ву чувствует себя простым смертным, затесавшимся в ряды избранных, обычным человеком, облачённым в светлые одежды бессмертного…

Ко всем этим чувствам примешивается и отчаяние. Вон Ву чувствует, как оно скручивается в тугой узел и давит на грудь. Парень знает, что его секрет – бомба замедленного действия. Рано или поздно она рванёт: его раскроют. При отборе наставники увидят его настоящую сущность и полное отсутствие таланта к культивации бессмертия… И тогда его лишат не только статуса. Его выбросят, как поломанный меч, но пока ничего сделать не может.

Вон Ву понимает, что пора прекращать думать. Из-за медленно накатившей головной боли, вновь ударившей по вискам, а после растёкшейся до самого затылка. Такой сильной, что вот-вот начнёт подкатывать тошнота…

«Чёртова мигрень!» – мысленно взрывается парень и сжимает кулаки, желая отвлечься от потока непрошенных дум.

Вон Ву пытается сосредоточиться на дыхании, но хаос в голове не даёт покоя. И по итогу напряжение сковывает мышцы шеи, а в глазах начинает двоиться. Но когда Вон Ву опускает веки, отгораживается от внешнего мира, становится ещё хуже. К навязчивой тревоге добавляются воспоминания:

Звонкий смех эхом отдаётся в просторном классе. Чьи-то руки грубо дёргают Вон Ву за ворот спортивного костюма, оттягивают назад и заставляют смотреть в ухмыляющиеся лица отличников – Хун Люэ и Лэй Бина, которые умудряются не только учиться, но и получать спортивные награды.

– Ну что, Вон Ву, как твой проходной балл? Хватило на этот раз, чтобы не вылететь? – слышится издевательский тон старшего – Хун Люэ.

Его тембр располосовывает не только слух. Он бьёт внутрь, хватает нутро и выворачивает почти до рвотного рефлекса. Почему? Из-за страха, чувства никчёмности, полной беспомощности. И хотя в глазах Вон Ву нет слёз, его естество сжимается от унижения…

Флешбэк заканчивается так же резко, как и начался. Но этого хватает, и Вон Ву опускает плечи, сжимаясь в комочек.

Липкий, животный страх Вон Ву знаком до боли. Он родился из боязни не оправдать ожиданий, оказаться недостойным, а теперь… ещё и быть разоблачённым. В секте Ванъюэ, как и в школе, его снова преследует тень посредственности: в этом мире – отсутствие таланта к постижению Дао, в том – низкий балл. И здесь, и там – страх быть отвергнутым, изгнанным за пределы избранного круга.

Эти воспоминания словно питоны, которые обвивают тонкую шею, стягивают светлую кожу и душат, душат, душат… Снова и снова. Не давая вдохнуть полной грудью, напоминают Вон Ву о никчёмности. И он чувствует, как дрожат руки, а по спине бежит холодный пот.

Парень сжимает кулаки, пытается сфокусироваться на настоящем, вот только прошлое цепко держит его. Но! Вон Ву ведь так старался! И в школе, и здесь – в секте. Сначала пытался понять темы, ходил к репетитору, тренировал память. Потом, попав в Цинлун Ши, стал медитировать до изнеможения. В реальном мире хотел занять достойное место в обществе, в игровом – приблизиться к базовому уровню.

Вон Ву желал доказать не только окружающим, но и самому себе, что достойный и ни чем не хуже других. И так увлёкся, что не заметил, как внутренний груз стал тянуть вниз.

***

Миг – и занятия с наставниками растворяются в вечерней неге, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Но Вон Ву не обращает на это внимания. Он так устал за день, что готов уснуть на пороге.

Комната Вон Ву совсем небольшая, можно сказать, скромная, но отражающая аскетичный дух секты: циновки из рогоза на полу, низкий столик из тёмного дерева, у стены – стеллаж с немногочисленными свитками и шкаф для одежды. На деревянном коробе – стопка из тонких одеял и тёплая звериная шкура. Никаких излишеств и даже кровати. Но это вполне ожидаемо, ведь самое лучшее только у достойных учеников.

Потирая глаза, Вон Ву с усилием подходит к стопке одеял, сотканных из конопли, перекладывает её на столик и вынимает из короба тонкий жёсткий матрас. Расстелив его на полу, парень кидает сверху ещё и травяную подушку, а после, взглянув на импровизированную кровать, не сдерживает тихого вздоха.

Вон Ву мог бы улечься и на обычной плетёнке, но привык спать в совершенно иных условиях. Он не был против циновок, веря: сон на полу – залог здоровья, но всё же скучал по своей широкой постели, мягкому одеялу, ортопедической подушке и наглаженным простыням.

Поставив на короб сумку со свитками, парень замечает пыль, повисшую в воздухе, и белёсый лунный свет, упавший на пол. Сознавая, что уборки не избежать, Вон Ву качает головой и опускается на скромное ложе. Слабость тут же накатывает волнами. Закрыв глаза, Вон Ву чувствует, как уставшие мышцы избавляются от напряжения. Тело, привыкшее к постоянной сосредоточенности, наконец, обретает покой. И даже жёсткий матрас не кажется таким уж плохим.

В голове всё ещё мелькают обрывки дневных наставлений, какие-то сложные термины, рецептура разных пилюль, но постепенно и они исчезают, уступая место приятной пустоте, и Вон Ву засыпает.

Глава 3. Одиночество

Тьма сгустилась вокруг, давящая и холодная, будто случайно пролитая тушь. И Вон Ву, ощущая её, резко распахивает глаза. Всего на мгновение. И закрывает их снова. Тело Вон Ву бьёт сильная дрожь, и сердце выбивает бешеный ритм. Парень чувствует, как неприятно льнёт к телу влажная от пота чжунъи*, и как липнут ко лбу взмокшие пряди волос.

Дыхание сбивчивое, прерывистое. Такое, словно Вон Ву пробежал стометровку. Внутри всё дрожит и щемит, не отпускает чувство ирреальности происходящего.

– Это всё игра… Всё игра, – шепчет Вон Ву, пытаясь успокоиться и вдохнуть полной грудью. Но воздух кажется ему слишком тяжёлым.

Вон Ву душно. Он судорожно проводит руками по шее, словно пытаясь сорвать невидимые оковы. Кончики пальцев дрожат, оставляют на коже красноватые следы, и Вон Ву закусывает нижнюю губу до привкуса металла во рту. Он надеется, что физическая боль хоть немного перебьёт ужас, сковавший его изнутри. При этом глаза парня плотно зажмурены, но под веками всё ещё пляшут неясные тени. Тени, рождённые в недрах кошмара.

Вон Ву пытается унять дрожь – рефлексы не слушаются. Парень чувствует, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. И тогда пальцы скользят ниже, к ключицам, ощупывают косточки, чтобы понять: вокруг сон или реальность?

Наконец, парень делает глубокий вдох, рваный, совсем неуверенный. И медленно открывает глаза. Комната. Знакомая, но чужая. Не его. Вон Ву она не нравится – слишком простая, неудобная, с налётом бездарщины. В горле становится ком. Не от страха. От осознания.

«Острый клинок Ванъюэ» – игра, в которой он, Вон Ву, пропадал сутками, чтобы избежать некомфортной реальности. Мир, в котором он создал своего идеального персонажа – расчётливого и хладнокровного мечника, способного разрубить тьму.

– Так почему мне достался никчёмный ГГ с девчачьим именем?! – шипит парень.

Вон Ву поднимает руку и смотрит на ладонь. Тонкие кисть и запястье, длинные пальцы… Совсем незнакомые. Более светлые, хотя и со сбитыми костяшками.Тут же в сознании вспыхивает: «Статус».

Это слово машинально слетает с губ, подобно заклинанию, и перед глазами появляется интерфейс игры, с отчётливо вырисованной полупрозрачной панелью, на которой отмечены: уровень, характеристики, инвентарь. Всё, как в типичной игре.

Только… это совсем не то развлечение, которое спасало Вон Ву от проблем. «Острый клинок Ванъюэ» стал ещё одним испытанием.

– И что мне делать? – спрашивает Вон Ву, не надеясь на какой-то ответ. Но внезапно раздаётся голос Системы:

– Твоя задача: прокачать Ван Нинина до бессмертного уровня. Основной тег: становление героя. Навык: Божественное Бездействие.

– Что за глупое название? – хрипит Вон Ву, едва ворочая языком из-за сухости во рту.

– Если игроку не нравится название навыка, то он может связаться с техподдержкой с просьбой обновить уровень. При этом все достижения будут утрачены, – ответила Система. – Вас связать с техподдержкой?

Первым вариантом ответа Вон Ву становится «Да». Но, думая об обнулении, он уточняет:

– Обновление сулит начальный уровень?

– Да. При подаче прошения случится откат. Игрок получит статус новичка, – механически отвечает Система. И Вон Ву выдыхает.

– Отмена, – говорит он и выходит из интерфейса.

«Неважно звучание навыка, если придётся столкнуться с тем же самым», – решает парень и снова закрывает глаза. Дышать ему становится легче.

***

Вон Ву сидит на холодном полу своей комнатушки, прислушиваясь к тишине. Ночь в секте Ванъюэ такая же беззвёздная, как и в его родном мире. Отголоски сна всё ещё бередят душу, откатывая настоящее в прошлое:

Тусклый свет кухонной лампы высвечивает морщины на лице матери. Она уставшая и безучастная, ставит на стол тарелку с жареным рисом, но при этом не отводит глаз с сенсорного дисплея.

– Ешь, – бросает женщина и, не дожидаясь ответа, уходит в спальню.

Вон Ву смотрит на чуть подгоревший ужин, ком в горле становится больше. Хочется тепла и внимания, но Вон Ву знает: думать об этом не стоит. После развода мать погружена в собственный мир, где нет места для мальчика с большими наивными глазами.

– Взрослые должны быть ответственными, – тихо шепчет он и тут же качает головой. Есть совершенно не хочется.

Подобно калейдоскопу, узор сна снова меняется. Только вместо цветных стекляшек там разбитые зеркала. И Вон Ву видит кривое отражение неудачного праздника.

В тот день он делает открытку. Правда, цветы и сердечки выходят кривыми… Но разве стоит ждать большего от ребёнка пяти лет? А вечером Вон Ву с надеждой протягивает свой подарок. Мама берёт его молча, бросает беглый взгляд на раскрашенный картон и откладывает в сторону.

– Спасибо, – говорит она механически и возвращается к телевизору.

В эту минуту Вон Ву чувствует, как внутри закипает обида. Он не ждал чего-то особенного, просто хотел, чтобы его заметили…

Воспоминания накатывают волной, одно больнее другого: отец, ушедший из семьи, когда Вон Ву был совсем маленьким. Бабушка, умершая от болезни… И сейчас – жизнь без друзей. Лишь тишина… Невольно появляется мысль, что одиночество – это не место и не время, а состояние. То самое, от которого, кажется, не убежать. И всё же…

Как только с глаз спадает сон, Вон Ву переводит дыхание.

– Беспокоиться о том, что Небо рухнет, – это всё равно, что беспокоиться о пустяках*, – шепчет парень, потягиваясь.

*Чжунъи – традиционная нательная рубаха из хлопчатника или шёлка.*«Беспокоиться о том, что Небо рухнет, – это всё равно, что беспокоиться о пустяках» – китайская идиома, в которой говорится о необоснованном беспокойстве или страданиях от напрасных страхов.

Глава 4. Уровень пройден

Вон Ву моргает и пытается понять, что происходит. Боль в рёбрах бьёт, как барабан, но это новое чувство – тёплое, почти ласковое – разливается от кончиков пальцев вверх по рукам. Оно похоже на прозрачный поток, который уносит неприятные ощущения.

Парень лежит на холодной земле, окружённый старшими учениками. Одни собираются идти на пробежку, другие – на ужин… Они тихо посмеиваются, уверенные, что Вон Ву отчислят после первого же испытания. И их слова недалёки от истины, ведь Вон Ву и сам не раз думал об этом.

«В конце концов, кто ещё может навернуться с высоты во время практики, как необычный смертный», – мысленно фыркает он.

И всё же…

Вон Ву слышит каждого, и неуверенность, словно грязный омут, тянет его ко дну. Все эти насмешки, высокомерные взгляды, шёпот за спиной – незавидный багаж, который стал очень тяжёлым. От каждодневного нахождения в котле, Вон Ву чувствует, как внутри закипает ярость. И это уже не простое желание доказать… Это настоящая идея фикс, требующая добиться большего, построить лестницу в Небо, чтобы посмотреть на обидчиков сверху вниз.

«Но не каждому дано сразу подняться к синим облакам»* – думает Вон Ву, словно оправдываясь перед самим собой.

И именно в этот момент осознание пронзает яркой вспышкой. Вон Ву понимает: обида – это лишь бремя, ноша, которая не позволяет расти.

«Они живут дальше, возможно, даже не помнят собственных слов. А я ежедневно перебираю их в памяти, подпитываю боль и неуверенность. Я сам позволяю контролировать жизнь и насмехаться над слабостью», – развивает мысль Вон Ву, глядя в тёмное небо. И сам удивляется сделанному выводу.

– Ладно, – тихо шепчет он и собирается с силами.

Глубокий вдох, медленный выдох… Обида и неуверенность начинают отступать. Но на их место приходят горькое, освобождающее понимание и грусть. Вон Ву не желает быть пленником прошлого. Он хочет жить, иметь мнение, определять ценность и обрести достижения.

Парень закрывает глаза и сосредотачивается на потоке энергии, которая внезапно появилась в руках, стоило только Вон Ву забыть про обиду. И мир вокруг перестаёт существовать. Остаются лишь ощущения, сулящие внутреннюю трансформацию, и гармония, которая заполняет естество полностью.

Всего мгновение, и тело Ван Нинина больше не кажется чужим. Оно ощущается иначе. Чувствуется как собственная рука. И становится как-то легко, спокойно.

Как так вышло? Вон Ву и сам не понимает…

Он медленно поднимается на ноги, игнорирует насмешливые взгляды, ухмылки, отряхивается, поправляет одежды и вновь смотрит вверх. Парень чувствует, как теплеет поток энергии, собранный в ладонях. Он похож на живое существо, которое реагирует на волю и эмоции. Вон Ву сжимает кулаки, и ощущение усиливается. Этот поток проникает в мышцы извне, разгоняет усталость и заставляет выпрямить спину. И тело Ван Нинина начинает отзываться на занявшее его естество.

Старшие ученики, заметив изменения, переглядываются. Смех постепенно стихает. И что-то в лице Вон Ву говорит: он больше не жертва. Эти изменения так внезапны, что парни не верят. Кто-то умудряется даже ткнуть пальцем в Вон Ву, но тут же получает ответку. Слабую, почти незаметную, но достаточную, чтобы понять: младший небезнадёжен.

Вон Ву делает шаг вперёд, и земля под ногами ему кажется твёрже, реальнее. Воспоминания – о бесконечных тренировках, где он всегда был позади, о насмешках, придирках – больше не жгут, но становятся топливом.

– Я не для вас, – шепчет Вон Ву едва слышно. – Для себя.

И что значит эта фраза понятно не всем, но препятствовать Вон Ву не спешат, и тот медленно покидает площадку.

С каждым шагом энергия пульсирует сильнее, разливается по телу, достигает икроножных мышц и соединяется с биением сердца. Вон Ву чувствует, как она связывает его тело с чем-то большим, древним. С тем, что витает вокруг.

«Может, это и есть та самая Ци*, о которой говорили Учителя?» – думает Вон Ву, взглядом прожигая дыру в Цзюнь Ли – парне, в первый же день оттаскавшем его за волосы.

Старший ученик появился на пути столь же неожиданно, как и прозрачный поток. Однако Вон Ву больше не испытывает неловкости или страха. Хотя всё ещё помнит тот неприятный случай.

Цзюнь Ли не двигается, и кажется, что готов стать прозрачней воздуха, ну или частью бамбукового леса, окружающего небольшой тренировочный плац. Вон Ву видит, как от удивления расширены глаза старшего ученика секты. Но в душе самого Вон Ву больше нет места обиде и мести. Есть только желание стать лучше.

Напряжение нарастает. Оно похоже на натянутую тетиву лука. Любое неосторожное слово может стать острой, пронзающей ментальное тело стрелой. Потому ученики благоразумно молчат.

Вон Ву сосредотачивается на своих ощущениях, позволяя энергии Ци свободно течь по телу. Он чувствует, как каждая клетка его организма вибрирует, движется в унисон с потоками целого мира. Дыхание становится глубоким и ровным, а разум – свободным и чистым.

Цзюнь Ли, всё ещё ошеломлённый увиденным, медленно приходит в себя. Он наблюдает за тем, как вокруг Вон Ву собирается энергия.

Старший ученик чувствует, как воздух становится плотнее. Во взгляде Цзюнь Ли вспыхивает уважение, смешанное с нотой зависти. Не случайно! Ведь Цзюнь Ли годами практиковался, чтобы достичь контроля над Ци, а этот новичок, похоже, овладел им за считаные дни, при этом не имея личного наставника.

– Невозможно, – шепчет он, однако слова тонут в шелесте листьев.

Цзюнь Ли делает шаг вперёд, инстинктивно желая остановить Вон Ву, но замирает, словно парализованный. Что-то в ауре младшего говорит ему: сейчас не время для вмешательства. И Вон Ву, принимая поражение Цзюнь Ли, качает головой, а после делает пару шагов в сторону. Ци вокруг него вспыхивает с новой силой, воздух идёт рябью сильнее, и появляется запах озона.

– Стихия Воздуха? – хлопает глазами Цзюнь Ли, совсем не ожидая подобного. – Одна из редчайших стихий…

Вон Ву словно не замечает замешательства старшего ученика и просто проходит мимо. Он чувствует, как его сознание расширяется, охватывая не только тело, но и пространство. Парень видит, как ветер играет с листьями бамбука, как на небе зажигаются первые звёзды. Вон Ву слышит, как журчит где-то ручей… Но всё это кажется ему продолжением самого себя. Так, будто он стал единым целым с миром. И это чувство парню нравится.

***

Вон Ву пришёл в себя только тогда, когда оказался в комнате. Его голова вновь раскалывается, словно после жёсткой попойки. Хотя Вон Ву не припоминает, чтобы пил, даже будучи в реальном мире.

В комнатушке всё по-прежнему: тяжёлые шёлковые занавеси цвета охры, повешенные недавно, прикрывают единственное окно. Они отбрасывают причудливые тени на циновку, застилающую пол. Аромат сандала и немного затхлой пыли витает в воздухе, намекает на запущенность и одиночество. На низком столике из тёмного дерева стоит глиняная чашка. Там же лежит пожелтевшая стопка пергаментных свитков…

Никаких лишних деталей, ничего, что могло бы указать на прогресс. Однако рост и изменения есть. Вон Ву чувствует это. И словно подтверждая «прорыв», результаты объявляет Система:

– Уровень «Страдание» завершён.

Голос Системы звучит ровно и бесстрастно. Он походит на тембр диктора, объявляющего отправление поезда. Вон Ву морщится, потирает виски. Но, несмотря на боль, ощущает прилив сил и бодренько скидывает с себя верхние одежды. А после садиться в позу лотоса и начинает медитировать.

И о чудо! Словно сквозь истончившуюся оболочку вновь пробивается тот самый прозрачный поток.

– Уровень «Нулевой рубеж» открыт, – тем временем продолжает вещать Система. – Интеллект: +10. Духовный рост: +5. Божественное Бездействие: 0.

Цифры словно высекаются под смеженными веками парня, подтверждают возникшие перемены. И Вон Ву поднимается на ноги. Он чувствует лёгкую шаткость, но любопытно ему не новое состояние, а название уровня.

– Нулевой рубеж… Что это значит? – уточняет он. Вот только Система молчит. И тогда Вон Ву запрашивает выход в интерфейс.

Перед глазами вспыхивает уже знакомая панель. На ней видны изменения, однако пояснений о «Нулевом Рубеже» нет. Это разочаровывает парня, ведь название вызывает чувство надвигающейся беды…

*Кит. идиома (ченъюй): «подняться в синие облака» указывает на «лестницу в Небо», т. е. используется для описания быстрого карьерного роста или достижения высокого социального статуса. Часто служит для похвалы, пожелания успехов или же рассказывает о трудном пути, который проделал человек, чтобы добиться цели. Пример: «Желаю лёгкими шагами подняться к синим облакам».

*Автор использует энергию Ци в ж. р. не случайно. Ци – это энергия. Энергия – ж. р. ед. ч.

Часть 2. Нулевой рубеж

Глава 1. Первый штрафной

Вон Ву замирает, чувствуя привкус разочарования на языке. Парень до последнего ждал чего-то грандиозного. Например, сокрушительной силы, моментального освобождения, прибавления крутости. Но вместо этого получил тишину, слабую пульсацию энергии, едва ощутимую, похожую на засыпающую бабочку.

– Божественное Бездействие – немощное название, хотя и связанное с великими силами, – бурчит под нос Вон Ву, отбросив свиток, а после подходит к распахнутому окну и смотрит на поселение. Лунный свет серебрит развёрнутые крылья фазанов*, раскинувшегося сыхэюаня*. Красиво… Но недостаточно, чтобы убрать чувство досады.

– Может, я что-то упускаю? Возможно. Ведь Божественное Бездействие проявляется не так, как ожидалось, – размышляет парень вслух. – Наверное, нужно время, чтобы осознать его истинную силу.

Вот только этого ресурса у Вон Ву немного: экзамен уже на носу.

Вон Ву возвращается к столу и берёт свиток, полученный на уроке. Разворачивает его и вчитывается в замысловатые символы. Парень чувствует энергию, напитавшую каждый штрих. Но у него не хватает сил, чтобы воспользоваться ею. А ведь всё было бы намного проще, будь Ван Нинин чуть одарённее.

«Я смог бы собрать эманации и воссоздать из них первоначально вложенный смысл», – думает парень. – «И слова бы ровными столбцами проявились на знакомом мне языке…»

Но, увы… Применить трансфигурацию Вон Ву всё равно не смог бы. Подвела база полученных знаний.

Но тут Вон Ву вспоминает о Системе. Понадеявшись на её продвинутость, парень быстро открывает интерфейс:

– Система, переведи этот свиток. Раскрой мне его смысл, – делает он запрос, уверенный, что справится с заданием по касательной. Перед глазами тут же вспыхивает уведомление:

«Обнаружена попытка несанкционированного использования функционала. Начислено штрафное очко за читерство. Повторное нарушение повлечёт за собой более серьёзные санкции».

Вон Ву опешил.

– Читерство? Какое читерство?! Я просто хотел узнать, что написано в свитке! – восклицает он и хватается за голову. Положение в секте ему кажется ещё более шатким, чем раньше.

Впрочем, негодование потухло так же резко, как и вскипело.

– Но почему? – шепчет Вон Ву в пустоту, надеясь на какое-то объяснение, однако Система остаётся безмолвной.

Свиток по-прежнему лежит на столе и пугает непонятными требованиями. И Вон Ву понимает: даже с Системой он не может получить преимущество.

С губ срывается тяжёлый вздох.

«Что ж, видимо, придётся искать другие пути», – думает парень и вновь пробегает глазами по тексту.

Некоторые символы Вон Ву кажутся очень знакомыми. Он пытается сопоставить их с иероглифами, выученными в реальном мире, но безуспешно.

– Неужели Ван Нинин настолько был отстающим?! – фыркает парень. И эта мысль жалит его самолюбие.

Вон Ву вспоминает насмешливые взгляды учеников, их едкие замечания после каждой неудачной попытки… Кулаки сжимаются сами собой.

– Достаточно! – шипит Вон Ву и выдыхает. – Я больше не неудачник! Не сейчас, когда до экзамена остались считаные дни.

Парень откладывает свиток и, пытаясь собраться с мыслями, начинает ходить по комнате. Он знает, что обладает талантом, чувствует энергию, струящуюся в нём. Но как её направить в нужное русло? Как расшифровать эти проклятые символы?

Идея приходит сама собой: необходимо посетить Шугуань – местную библиотеку.

Вон Ву возвращается к столу, берёт чистый лист и начинает переносить знаки. Медленно, внимательно, сосредоточившись на каждом штрихе. Брать с собой свиток он не желает – вдруг украдут? Не из зависти, а чтобы насолить.

Закончив переписывать наиболее сложные фрагменты, Вон Ву облачается в простую, но чистую одежду и, спрятав письмена за пояс, выходит на улицу. Холодный свет луны падает на лицо. В нос бьёт запах влажной травы и прелых листьев.

– Хорошо, – шепчет парень и срывается с места.

Дорога в Шугуань вьётся среди каменных пагод, с перевёрнутыми чашами и ползёт по благоухающим садам. Аромат цветущих слив смешивается с благовониями, и на душе Вон Ву становится намного спокойнее. Блики лунного света падают на узкие тропки, а зажжённые фонари отбрасывают тени на белую гальку. Вон Ву останавливается и смотрит по сторонам. Ему нравится это затишье, и хотя по телу бегут мурашки, оно позволяет выдохнуть…

Но тут, вместе с тишиной, наваливаются ощущения.

Вон Ву обращает внимание на чей-то пульс. Но не просто слышит его, а чувствует! Так, словно к чужому запястью приложил пальцы. И это биение такое отчётливое, что вызывает в груди некий трепет. Вон Ву понимает: это дышит природа. И тут же вспоминает о сенсорных способностях других заклинателей. Тех, кто с лёгкостью определяет поток Ци и может отследить врага на расстоянии, не сдвинувшись с места.

Парень невольно вздыхает.

Он тоже хочет обладать таким даром: видеть сплетения Ци, которые, судя по описаниям, похожи на светящиеся нити, и чувствовать их колебания на многие ли. Но увы, Вон Ву понимает, что без наставника развить сенсорные способности на достаточном уровне невозможно. И это словно отрезвляет его, возвращает к реальности, заставляет продолжить путь.

***

Шугуань, известная ещё как «Храм знаний трёх императоров», восхищала многих. И Вон Ву убеждается в этом, подойдя к белоснежным стенам вплотную. Глядя на причудливые формы, он проводит пальцами по письменам на деревянных колоннах. И те, уловив человеческий живой Ян, вспыхивают желтоватым светом. А после начинают тлеть, выбрасывая в воздух десятки крошечных огненных искр. Вон Ву смотрит на быстро тухнущие огоньки с восхищением. Ему нравится их лёгкое мерцание. Но, опасаясь привлечь внимание стражей, он прекращает баловаться с охранными заклинаниями и переводит взгляд на изогнутые торцы.

Однако крыша ему нравится тоже. Не случайно, ведь она из глазурованной черепицы цвета морской волны. И все её стыки похожи на причудливую пенку, барашков.

Вон Ву, невольно предавшись мечтаниям, опускает веки. Он представляет зеленоватое бескрайнее море, свежий ветер и прохладный бриз. А ещё чувствует, как со дна поднимаются тонкие струйки энергии. Но, не успев коснуться ног, быстро смешиваются с внешним потоком и растворяются над морской гладью.

Вон Ву, ощутив ночной холод, выдыхает и открывает глаза.

Иллюзия тут же пропадает, и взгляд задерживается на каменных статуях Байцзэ*. Их тигриные морды повёрнуты к Вон Ву, и глаза, кажется, следят за каждым движением. Вон Ву ощущает трепет. Не страх, а заворожённость и некое благоговение.

– Можно считать, что я поймал удачу за хвост, – усмехается парень, глядя на статуи, и проходит мимо.

Двери библиотеки распахиваются…

*«Развёрнутые крылья фазанов», они же «летящая ласточка» – традиционное строение крыш дворцов, буддийских храмов и пагод.

* Сыхэюань – дом в традиционном стиле.

*Байцзэ – существа из китайской мифологии, известные способностями предсказывать будущее и делиться мудрыми советами. Согласно легендам, Байцзэ может принимать человеческий облик, понимать языки всех существ, наделён даром прорицания. Является посланником богов и покровителем императоров. Считается, что встреча с Байцзэ приносит удачу и успех.

Глава 2. В библиотеке

Вон Ву переступает высокий, отполированный до блеска порог и проходит в библиотеку. Воздух вокруг парня, пропитанный запахом старой бумаги, пыли, сандала и травяных масел, становится плотнее. Но Вон Ву нравится атмосфера, которая его окружает. Он осматривается и улыбается. Ему кажется, что он попал в место, которое смог бы принять без всяких условностей. Парня не напрягают ни тишина, ни одиночество.

– Здорово! – бросает в восхищении Вон Ву, и в этот момент, словно по невидимой, смоченной в керосине нити, вспыхивают огоньки.

Парень смотрит на бумажные фонари, развешанные вдоль высоких колонн, украшенных искусной резьбой. Он чувствует, как тонет в мягком, золотистом свете, который залил пространство и открыл взору бесчисленные ряды стеллажей.

Внезапно из-за колонны выходит старец. Вон Ву понимает: хранитель знаний, и делает приветственный поклон.

– Тихой ночи, господин, – говорит он, учтиво складывает руки в замок и вытягивает их вперёд.

Старец смотрит на Вон Ву долгих пять минут и кивает, позволяя парню выпрямить спину.

– Поздно ты, – говорит он. Но в голосе нет осуждения, недовольства, всего лишь констатация факта.

– Простите, – тихо отвечает Вон Ву и бросает на библиотекаря осторожный взгляд.

Старец, хоть и облачён в светлое ханьфу с широкими рукавами, но кажется исполненным силы. При этом он держит тонкую кисть, кончик которой касается прозрачной пластины, зависшей в воздухе. Взгляд глубоких, тёмных глаз следует за движением кисти. И голос, тихий, но проникающий чуть ли не в самую душу, совсем не нарушает благоговейной тишины. Он просто сливается с нею и становится единым целым.

– Ты вошёл, дитя, – произносит хранитель знаний, и его слова, подобно росе, орошают сердце Вон Ву, ведь с момента прибытия в секту с ним никто не говорил так по-доброму. – Байцзэ, стражи этого места, увидели чистоту твою и искренность мыслей твоих, потому и впустили тебя. Здесь, в этих свитках, сокрыты знания, что ждут лишь того, кто достоин их воспринять.

Старец поднимает кисть и указывает на освещённые стеллажи, а после продолжает речь:

– Ты можешь изучать те свитки, которые лежат на видных местах, ведь проявляет их чистота души твоей. И каждый стеллаж, освещённый тобой же, принадлежит тебе. Ты можешь пользоваться любым количеством записей в светлой зоне, но во мрак не ходи. Твоих сил недостаточно, чтобы заглянуть за грань видимого. Поэтому не пытайся освоить то, что тебе не дано. Иначе сойдёшь с ума.

Слушая старца, Вон Ву ещё раз обводит библиотеку взглядом, сознавая: перед ним открылся путь к знаниям. Но лишь в той мере, в какой позволяет его собственная сущность. Парень видит, как свет играет на переплётах древних книг, бамбуковых дощечках, серебряных плашках и бронзовых скобах свитков. И всего этого так много, что у Вон Ву перехватывает дыхание.

– Это всё моё? – переспрашивает он.

– Да, – отвечает библиотекарь и протягивает руку. – Дай мне посмотреть, что ты принёс.

И Вон Ву вынимает из-за пояса лист бумаги, на который отчётливо перенесены незнакомые письмена.

Взяв записи, хранитель знаний внимательно вглядывается в них. Вон Ву замечает, что пальцы, хотя и сухие от возраста, всё ещё не потеряли своей утончённости. Они держат лист крепко, но движения рук по-прежнему изящны. Взгляд старца уверенный, знающий. Всё это рождает понимание: библиотекарь смог раскрыть смысл не только трактатов, хранящихся в залах Светлой Шугуань, но и увидеть жизнь. Пройти по её пути своими ногами и при этом остаться верным себе.

А вот старец, глядя на записи, понимает, что парень незрел и без опыта.

…За пару минут хранитель знаний определяет тему, которая оказалась неподвластной Вон Ву.

– Это символы начального уровня обучения из трактата о Великих Путях. Но он открывает лишь дверь, а не всю сокровищницу, – говорит старец и, спрятав руки за спиной, добавляет: – Как гласит древняя китайская мудрость: «Сыновняя почтительность – корень всех добродетелей». Слыхал о таком?

Вон Ву поджимает губы.

– Это из конфуцианства, да? – уточняет он. Старец кивает.

– Да. Из Аналектов, – а после, задумавшись, поясняет так, как понимает это сам: – Человек без сыновней почтительности, словно бамбук без корней. Без неё и навыки иссохнут, не принеся плодов.

– Так, что же мне делать? – спрашивает Вон Ву.

– Найди значение того, что такое «сыновняя почтительность» именно для тебя и подготовь доклад, – «разжевал» требуемое старец и, вздохнув, скрылся в тени.

Вон Ву, оставшись в зале один, бродит среди бесчисленных стеллажей, заставленных бамбуковыми дощечками. Пространство, наполненное ароматом древесины, щекочет ноздри. Парень медленно вдыхает сложный запах и проходит по узким рядам. Его взгляд скользит по иероглифам, высеченным на корешках толстых книг. И тут, к своему изумлению, он понимает: все эти сложные, замысловатые символы, с их дополнительными чертами и прочими нюансами, стали ему понятны. Вот название трактата, а здесь имя автора, да и сами фразы складываются в знакомую форму, раскрывая свой смысл.

«Чудеса?» – думает парень, – «или навыки Ван Нинина проснулись?»

Ответа нет. И спросить об этом Вон Ву не может – не у кого, не говоря уже, что тайна самого Вон Ву велика. Потому парень только вздыхает, надеясь, что при выходе из Шугуань не забудет «новый» язык.

Глава 3. Наставления

Мягкий свет бумажных фонариков отбрасывает причудливые тени, и те пляшут на высоких стеллажах, уходящих под сводчатый потолок. Вон Ву, сосредоточенный и немного взволнованный, скользит взглядом по рядам с писаниями. Его пальцы едва касаются корешков книг, так, словно парень боится растревожить повисший покой.

Вон Ву ищет трактат, о котором когда-то говорил Учитель. Но название ему смутно знакомо, потому что в памяти всплывают только обрывки фраз. И звучат они эхом из далёкого прошлого.

– Служи родителям… – вспоминает Вон Ву и проводит рукой по пыльной обложке. – …как служишь небу.

Но тут же вздыхает:

– Нет, это не совсем то.

Вон Ву помнит, как Учитель с улыбкой цитировал мудреца, как рассказывал о долге детей перед родителями и о нерушимой связи, которая порой крепче стали. Вот только… Вон Ву смотрит вглубь себя и понимает: этой самой почтительности в нём нет.

Но стоит Вон Ву подумать об этом, как воздух в библиотеке становится тяжёлым, совсем неподвижным, но всё ещё полным запахов пыли, дерева, сандала и чернил. Высокие стеллажи по-прежнему уходят в полумрак и теряются где-то под сводами, украшенными тускло мерцающими кристаллами. Чуть ниже бумажные фонарики, подвешенные на невидимых нитях, отбрасывают желтоватый свет… Он дрожит точно так же, как ресницы расстроенного парня.

Вон Ву стоит посреди зала и чувствует холод, пронизывающий не только тело, но и душу.

Взгляд парня мечется по тысячам свитков, каждый из которых таит в себе знания, способные изменить мир. Ему нужно найти ответы, чтобы подготовиться. Но в голове совсем нет мыслей… И это отражает пустоту, залёгшую в сердце.

«Сыновняя почтительность» – определение, о котором Вон Ву слышит не первый раз, но которое так и не нашло отклика не в его собственном «я», не в этом виртуальном мире…

Внезапно, словно удар молнии, вспыхивает воспоминание.

Вон Ву видит себя маленьким, сжимающим в руке хлипкий кораблик, сделанный на уроке. Он хотел показать его матери, похвастать первым высоким баллом. Но женщина, погружённая в очередную статью, лишь отмахнулась:

– Не мешай, Вон Ву. У меня нет времени на игры с тобой.

В тот момент что-то оборвалось. Наверное, та тонкая, едва заметная нить, которая связывает ребёнка с родителем. А возможно, это случилось и раньше, ведь такие сцены повторялись не раз…

Теперь, оказавшись среди трактатов с философскими изречениями, Вон Ву понимает всю глубину одиночества. Отстранённой была не только мать, но и другие люди. Даже сверстники смотрели на него иначе… Поначалу без злобы, но с умыслом, а после – с раздражением.

Вон Ву хорошо понимает, что мир вокруг него – это пространство эгоистичных существ, полных пренебрежения, отчуждения, зависти, лести. Но с этим он ничего сделать не может. Не в Ванъюэ, не в настоящем мире. И вот, осознание этого обрушивается на него всей своей тяжестью, стоит только вернуться к заданию, выданному Учителем. Вон Ву сознаёт: он не сможет сдать этот чёртов тест. Не потому, что не знает материала, а потому, что в нём нет основания, внутренней опоры, которые рождаются из чувства долга, из той самой сыновней почтительности, что так легко отдаётся детям, чьи матери любят их безусловно.

– Что мне делать? – думает Вон Ву и смотрит на фонари, которые, кажется, стали освещать библиотеку не столь ярко.

Однако… Не успел парень опуститься на дно отчаяния, как из тени вновь выступил старец. Но в этот раз лицо, покрытое едва заметной сеткой морщинок, отражает печаль. В тёмных, чуть блестящих глазах читается едва уловимый налёт усталости.

Библиотекарь подходит к Вон Ву, смятение которого стало почти осязаемым, и говорит тихим, вкрадчивым голосом:

– Светлая Ци, дитя, – не дар, ниспосланный Небом*. Это результат долгих лет упорного труда, бесчисленных часов медитации и стремления к самосовершенствованию. Твоё нынешнее состояние опасно, ведь смятение может лишить контроля над внутренней энергией. А если она вскипит, и личный огонь станет бурным потоком, то последствия коснутся не только печени. Они отразятся на всей твоей сущности.

Слушая предостережение, Вон Ву облизывает губы. Ему не хочется сойти с ума или истечь кровью, потому он кивает и делает глубокий вдох.

Мудрец в этот момент берёт паузу. Он обводит Вон Ву взглядом, вздыхает и, как только парень приходит в себя, продолжает:

– Помни, дитя, путь к бессмертию требует не одной силы духа, но и чистоты тела и помыслов. Нельзя достичь высшего просветления, будучи поглощённым земными страстями. Следует забыть обиды прошлого. Твои воспоминания, какими бы болезненными они ни были, служат лишь испытанием. Ты должен смириться с ними и не позволять им управлять тобой.

Слова старца кажутся Вон Ву убедительными, и он кивает.

– Да, Учитель, – обращается парень к библиотекарю, даже не спросив его имени. И как подобает прилежному ученику, дослушивает наставление:

– Внутренняя опора, о которой ты сейчас думаешь, – сыновняя почтительность – рождается не из безусловной любви, а из определения своего места в великом порядке вещей. Ты – часть не только мира, но и общества. И исключения нет. Поэтому твоя задача – не осуждать, а учиться. И в первую очередь: управлять своим гневом.

Услышав это, Вон Ву выдыхает. Всего на мгновение, но ему становится легче. И, кажется, что фонари вновь светят ярче. Их тёплый, желтоватый свет вновь заливает тёмные углы библиотеки, и старец скрывается за стеллажом.

Парень не преследует мудреца, но он знает ответ на вопрос, поднятый в задании…

*Небо – в Китае культ Неба (Тянь) имел мужское начало и считался верховным существом, управляющим миром. Император, носивший титул «Сына Небес», получал «Небесный мандат» на правление и проводил обряды для обеспечения урожая и благополучия в Поднебесной. Культ Неба стал основой для конфуцианства. Он подчёркивает этические нормы и порядок, и по сей день является фундаментальной категорией китайской культуры, символизирующей высший порядок и добродетель, хотя и без религиозных церемоний жертвоприношения.

Глава 4. Сыновняя почтительность

Аромат благовоний, тонкий и пряный, смешивается с запахами бамбуковой рощи, которые доносятся из-за приоткрытых ставен. Лучи утреннего солнца проскальзывают через резные деревянные панели и играют на гладком полу, выстланном отполированным камнем. Атмосфера вокруг пронизана спокойствием и тишиной, хотя в классе уже собрались ученики.

Вон Ву смотрит на них и тихо восхищается: их красота, ещё не лишённая юношеской угловатости, подобна росе на лепестках лотоса. Однако даже среди возвышенных есть выдающиеся… Парень их замечает сразу. Например, того же Цзюнь Ли, одеяния которого сшиты из тончайшего шёлка и переливаются оттенками небесной лазури с облачной белизной.

«Что старший ученик делает здесь?» – думает Вон Ву, осторожно бросая на парня взгляды.

Ответа Вон Ву не знает, но и сцены устраивать не хочет. Хотя рядом с этим учеником чувствует себя прислугой: разные статусы, степень умения, возраст…

Сидящий за столом Чэн Фанъюй молча наблюдает за всеми. Его моложавое лицо кажется спокойным, но взгляды, бросаемые на учеников, подобны молниям. Тёмные пряди волос, выбившиеся из строгого пучка, едва заметно шевелятся от лёгкого дуновения ветра. Убедившись, что все практикующие бессмертие на месте, Учитель Чэн разбивает тишину. И голос его под стать внешности: уверенный, почти властный, с холодными нотами в разных тонах*.

– Сыновняя почтительность – не просто слепое подчинение. Это ещё и понимание сути, исполнение долга, личная жертвенность, укоренённая в любви и уважении. Но! Как вы трактуете её в свете вашего пути к бессмертию?

Тишина…

Вон Ву уверен, что по домашнему заданию у одноклассников найдутся свои ответы. Вот только… Будут ли они правильными?

Этот вопрос волнует каждого, и нахмуренные лбы, поджатые губы, неуверенно потупленные взгляды – прямое тому доказательство. Вон Ву тоже чувствует себя нехорошо. Он сильно тревожится, и его сердце начинает биться быстрее. Вон Ву опускает глаза на исписанный лист и снова обдумывает решение. Его ответом было сплести «сыновнюю почтительность» из тончайших нитей истины и долга, с которыми знаком каждый юноша лет с четырёх. Но слова Учителя, в которых уже была эта формулировка, поставили парня в тупик.

«Что такое сыновняя почтительность для бессмертного?» – внезапно думает Вон Ву.

Ответ приходит сам собой, и парень, скомкав лист бумаги, медленно тянет руку вверх. Для него это задание кажется куда более сложным, чем любая битва с лютыми мертвецами. Оно похоже на проработку основы одной из техник. И первое, что приходит в голову – причины, по которым обычный смертный решил стать практиком.

«Одни рождаются с даром, кого-то выбирают и возносят боги, а другие пробивают путь к бессмертию сами. Здесь таких большинство. Но, что движет ими?» – размышляет Вон Ву, пока Учитель снова обводит взглядом каждого. – «Уверен, что именно мотив является «сыновней почтительностью» заклинателя».

Вон Ву помнит слова старца из библиотеки, также он не забыл образы из выданных свитков. И уверенность, внезапно проснувшаяся внутри, крепнет.

– Учитель! – подаёт голос парень, когда Чэн Фанъюй останавливает выбор на другом практике.

– Тихо! – выдыхает тот и строго смотрит на Вон Ву. – И так видно, что ты суть уловил. Пускай её поймут и другие.

Ответ Учителя, как раскат грома среди ясного неба, и десятки пар глаз иглами впиваются в Вон Ву. Давление нарастает. Оно парню не нравится, и тот съёживается. А Цзюнь Ли усмехается и качает головой.

…Старший ученик специально пришёл, чтобы посмотреть, как Ван Нинин облажается. Но сообразительность парня неприятно удивляет его.

***

Вон Ву стоит в центре просторного класса. Из практиков-новичков он остался один и теперь во все глаза смотрит на Учителя. Солнечный свет пробивается сквозь резные панельки и золотит пылинки, танцующие в воздухе. Почти осязаемая тишина нарушается лишь едва слышным дыханием.

Чэн Фанъюй ждёт ответа. Он не спустил с рук торопливость ученика и, оставив того после занятий, буравит взглядом.

Вон Ву отвечает. Голос его, ровный, но тихий, эхом разносится по пустой комнате.

– Сыновняя почтительность, – говорит он и замолкает, делает глубокий вдох и выдаёт полностью подготовленную речь. – Для смертного это долг, вытекающий из благодарности за дар жизни, за заботу, что была проявлена родителями. Это почитание предков, стремление продолжить род и приумножить их славу. Но для бессмертного понятие «сыновней почтительности» приобретает иные тона. Заклинатель, однажды отвергший мир смертных, обречён на вечное забвение. В то время как человек, посвятивший жизнь служению Небесам, находится в иной плоскости бытия. Движимый не личной выгодой, а высшей целью, заклинатель сохраняет гармонию и порядок. В моём понимании, бессмертный подобен герою. Он черпает свою силу из стремления защитить тех, кто слабее. Его мотив не в подвигах ради славы, но в жертвенности ради других, в готовности помогать и защищать. Я считаю, что «сыновняя почтительность» для бессмертного – это не подчинение, а осознанная ответственность за духовное наследие, за принципы и идеи, которыми он руководствуется. Небесный Чиновник, Его Величество или заклинатель средней руки… Все они исполняют долг перед Небесами и идут тем путём, который им предначертан.

Высказав то, что думал, Вон Ву замолкает и смотрит в окно. Через приоткрытые ставни он любуется плывущими облаками. Запах сандала слегка кружит голову. Напряжения больше нет.

– Это всё? – спрашивает Учитель, сложив руки за спиной. Встав возле окна, он окидывает взглядом Вон Ву. И непонятно, доволен Чэн Фанъюй ответом ученика или нет.

Вон Ву молчит ещё пару минут. Он не уходит и не отвечает. По всему его виду заметно: парень думает. Учитель не торопит – терпеливо ждёт. Ему нравится собранность ученика и ответственность, с которой тот подошёл к выполнению задания.

– Подобно тому как сын бережёт честь отца, бессмертный должен придерживаться догм и не нарушать их. Если подумать, то проявляется это в стремлениях, самопознании, самосовершенствовании и верности. Готовность отдать свою жизнь при исполнении долга тоже можно отнести к «сыновней почтительности», – завершает парень.

Учитель кивает, одобряя ответ. Его взгляд всё ещё направлен на Вон Ву, и можно подумать, что тот пытается заглянуть в его душу.

– Выводы твои верны, но идеализированы, – наконец произносит Чэн Фанъюй, но голос его уже не такой холодный. Теперь он подобен шелесту листьев. – Жизнь сложна и очень изменчива. Не нужно загонять её в строгие рамки. Ведь все эти предписания всего лишь условности. Истинный путь – это не следование догмам, а адаптация. А постоянное стремление к пониманию – всего лишь правильно сделанные выводы.

Учитель, взяв паузу, позволяет словам проникнуть глубоко. И тон его меняется снова. Он становится тёплым, участливым…

Вон Ву расслабляется полностью.

– Твои взгляды чисты, – продолжает Чэн Фанъюй, – а стремления непорочны. Они заслуживают похвалы. И я надеюсь, что ты не изменишь своему Пути. Было бы неплохо, если бы в нашем мире появился ещё один идеологический идиот.

Вон Ву не знает, как реагировать на слова Учителя. Он не понимает, было ли то похвалой или же осуждением? Однако на сердце его становится теплее, и парень кивает.

– Я постараюсь остаться таким, какой есть, – отвечает он и получает свою первую высокую оценку.

…И тут же голос подаёт Система. Механический тон выскрёбывает мозг и бьёт по нервным окончаниям. Но Вон Ву радуется, ведь теперь в его «копилке» +10 к жизненному опыту и +1 к Божественному Бездействию.

*Китайский язык интонационный. Всего 4 тона (и возможен пятый – нулевой или нейтральный): высокий и ровный, восходящий, нисходяще-восходящий, нисходящий. Один и тот же слог, произнесённый разными тонами, означает разные вещи. Так вот, какой бы из тонов ни использовал Учитель Чэн, окончания всё равно остаются «металлическими».

Часть 3. Узы зарождаются

Глава 1. Испытание одиночеством

Вон Ву сидит на прогретом солнцем камне. Погруженный в медитацию, он не замечает чужого присутствия. На парне только нижние одежды, но его это не смущает. После вынужденного купания в горном ручье Вон Ву развесил ханьфу на тонких ветвях и вошёл в состояние, близкое к просветлению. В эту минуту парень кажется частью бамбукового леса. Вокруг него молоденькие стволы, напоминающие копья, которые вонзаются внебо. И солнечный свет, пробившись сквозь густую листву, падает на землю причудливым узором.

В этом месте воздух пропитан ароматом влажной травы, и тишина нарушается лишь шелестом листьев да далёкими криками птиц.

Вон Ву дышит в унисон с лесом и ощущает, как по венам растекается поток жизненной силы, пронизывающий всё вокруг. Сознание Вон Ву расширяется и охватывает не только медитативную площадку, но и далёкие вершины гор, холодный ручей и бескрайнее небо. Он чувствует, как его собственная энергия сливается с местной Ци и напитывает тело и разум.

Вон Ву постигает Небесное Бездействие в одиночестве непросто так – это был совет Чэн Фанъюя.

Тот, заметив, как старшие ученики насмехаются над неудачными попытками Вон Ву, порекомендовал парню особый способ тренировки. Также он рассказал о делении практики на два вида: Путь Единения и Путь Самодостаточности. И объяснил:

– По первому Пути следуют те, кто ищет силы в союзе с другими. Они черпают энергию из коллективного потока. Но ты – Ван Нинин – принадлежишь ко второму типу заклинателей. Твоя стезя – обособленный Путь, в котором истинная мощь рождается из глубины собственного «я». И хотя направленность это трудная и высмеивается многими, однако силы даёт больше. Всё потому, что Обособленные Практики преодолевают немало трудностей на своём Пути.

Вон Ву, помня каждое слово Учителя, делает глубокий вдох и позволяет прохладному воздуху наполнить лёгкие. Парень понимает, что Путь Самодостаточности действительно труден, но… Вон Ву также вспоминает попытки слиться с коллективным потоком и все случившиеся неудачи.

«Что в реальном мире был одиночкой, что в этом», – с грустью размышляет он.

***

Вон Ву сжимает кулаки, и его ногти впиваются в нежную кожу ладоней. На бесстрастном лице появляется маска усталости. Но наблюдающий за ним практик видит лишь парня, медитирующего среди бамбукового леса, вдыхающего запах зелёных стволов, слушающего цвирканье насекомых.

Вот только когда Вон Ву поднимает веки, наблюдатель вздрагивает. Из-за пустоты в глазах, отразившей всю глубину одиночества, накопленного в душе…

«Жалко как-то», – проносится в голове практика.

Но, несмотря на минутное сострадание, подходить тот не собирается. Сам же Вон Ву, сосредоточенный на собственном мире, пропускает факт чужого присутствия.

Умиротворённое состояние длится недолго – до колокольного звона, оповестившего об окончании тренировки. И Вон Ву не рад этому, ведь он так ничему новому и не научился.

«Открыть интерфейс», – мысленно обращается парень к Системе. И та тут же выводит перед глазами до боли знакомую базу: интеллект – 30, духовный рост – 57, Божественное Бездействие – 1.

Взгляд парня устремлён на пылающую однёрку.

«Когда же ты станешь хотя бы десяткой?!» – мысленно фыркает он.

«…По завершении задания от NPС – сбора ростков Лотоса Духовного Пробуждения в Долине Духов», – почти вежливо отвечает Система.

«Что?! – взрывается парень. – Какого задания?!»

«Сбора ростков лотоса. От NPС Яо Фэна, – всё так же мило продолжает Система. – Проверь Доску Задач».

… И только теперь Вон Ву замечает стрелочку, указывающую на ещё одну опцию.

«Открыть Доску Задач», – командует парень.

Перед его внутренним взором тут же вспыхивает полупрозрачная панель. Она парит в пустом сознании, хорошо выделяясь на тёмном фоне. Обрамлённая причудливой вязью, выводит по центру ряд нефритовых табличек. На них отображаются новые задания. И именно там Вон Ву замечает уровень и степень сложности: от простых поручений смертных до квестов, способных отнять жизнь.

Верхние таблички подсвечены тускло. Но оно и понятно, ведь там всего лишь мелкие поручения, охота на духовных зверей низшего уровня и сбор трав в ближних лесах. Но Вон Ву хватается за них обеими руками.

«Почему?! Почему ты об этом мне не сказала раньше?!» – мысленно рычит парень.

«Запросов на данную тему не поступало», – механически отвечает Система.

«Чёрт! Я же мог прокачать навыки, – сокрушается он и медленно оседает. – Я бы давно повысил свой личный статус…»

«Нет причин переживать, – почти с улыбкой говорит Система. – Game over пока не случился. Игра продолжается».

…И с этим трудно поспорить. Потому Вон Ву делает глубокий вдох и успокаивается.

– Учитель Яо, значит, – тихо говорит он и смотрит в сторону корпуса. А после вновь обращается к Системе:

«Дай подробную информацию о задании».

И стрелка Системы сползает. Теперь она указывает на ярко выделенную нефритку, испещрённую алыми знаками.

«Задание от NPС – Яо Фэна – наследника Пурпурного Пиона – ордена Небесных Лекарей. Детали: собрать десять ростков Лотоса в Долине Духов. Награда: 200 очков духовного роста, нефритовый талисман «Защита Небес» и благосклонность главы клана Яо Сина. Срок: три дня. Уровень опасности: средний. Предупреждение: Долина Духов полна хищных тварей».

Вон Ву хмурится. Он не готов к такому заданию, но и отказаться не может.

Его духовное восприятие проникает глубже. А Система выводит параметры:

«Допустимый порог XP: 25. Реальные шансы на успех: 43%».

Вон Ву смотрит на «здоровье» и видит: 57.

«Хоть не по нулям», – фыркает парень, глядя на шкалу духовного роста.

«Не по нулям, – соглашается с ним Система. – И раз готов, то иди к NPС. Яо Фэн ждёт у ворот секты».

«А что будет, если я откажусь?» – решает уточнить парень.

«Отказ от основного задания: минус 100 едениц духовного роста».

«Но у меня только 57!» – напоминает Вон Ву.

«Поэтому отказ невозможен», – «радует» его Система, намекая на Game over.

После «общения» с Системой Вон Ву чувствует, как в его меридианах закипает Ци. И раздражение становится невыносимым. В глотке начинает жечь так, словно парень выпил два литра эссенции.

И тут снова голос подаёт Система:

«Божественное Бездействие активировано. Всплеск ярости подавлен. Статус Божественного Бездействия: 0».

– Что?! – срывается на крик парень. – Какой 0?!

«Навык Божественного Бездействия, установленный в профиле, не позволит вам сойти с ума, избавит от Искажения Ци, умерит агрессию», – поясняет Система.

«Ага, – тяжело дыша, выдыхает Вон Ву. – Значит, это стоп-кран для психов. Хорошо…»

Голос парня скрипит, а по лицу видно, что он недоволен. Но Вон Ву быстро берёт себя в руки и задаёт последний вопрос:

«Что, если Божественное Бездействие понадобится при выполнении квеста?»

«Статус навыка: 0. Единицы будут вычтены из духовного роста. Шкала ХР уменьшится. Здоровье снизится», – ровным тоном произнесла Система.

– Чёрт! – фыркает парень, даже не заметив, как ногти вновь впиявились в кожу.

Глава 2. Внешний вид

Вон Ву подходит к Учителю и отдаёт поклон. Тот смотрит сверху вниз, но во взгляде нет холода или высокомерия.

– Выпрямись, – делает замечание Яо Фэн и протягивает парню новенькие одежды. – Приведи себя в порядок, возьми необходимое и выдвигайся. Общий сбор на постоялом дворе госпожи Фа в Синчжао.

Вон Ву, не ожидая повышения, принимает одежды с почтением. Склонив голову в знак благодарности, он выпрямляется не сразу, а лишь когда Яо Фэн отходит.

Оставшись в одиночестве, Вон Ву с трепетом разглядывает подарок. Осторожно разворачивает светлую ткань, и пальцами скользит по плотному хлопку. Вон Ву сразу отмечает простоту изделия, но, ощутив текстуру, расплывается в улыбке. Верхние одежды мягкие и едва уловимо пахнут корицей.

«Видимо, перевозились в одной повозке со специями. Ну или хранились рядом», – думает парень, вдыхая приятный аромат.

Чуть позже, оказавшись в своей комнате, Вон Ву внимательно осматривает новое ханьфу. Взгляд касается аккуратных стежков, сложенных в незамысловатый узор.

…И тут парень мысленно переносится в свой изначальный мир и вспоминает, как года два назад посещал музей вместе с одноклассниками. Там он узнал, что ученики из небогатых семей, которые показывали хорошие результаты, носили совсем недорогие одежды из конопли, хлопка, льна, с минимальным набором украшений. Обычно на нарядах вышивали скромный узор, имевший значение. Например: бамбук, как символ стойкости, выносливости и внутренней силы; лотос – знак чистоты, духовного роста и просветления; петушиный гребень – усердие, мужество и стремление к знаниям; иероглифы, обозначавшие успех, удачу и талант; симметричные полосы и линии, подчёркивающие порядочность и дисциплинированность.

Теперь же эти знания Вон Ву пригодились. В случае чего он с лёгкостью мог определить качества человека, стоящего перед ним.

Глядя на себя, Вон Ву вздыхает. По сравнению с новым комплектом прежний костюм не отличается какими-то признаками. И парень думает о посредственности Ван Нинина, чьё тело он занял. Однако… Раскисать Вон Ву не спешит, ведь надетое ханьфу, подаренное Яо Фэном, изящно указывает на таланты.

– Невероятно, – шепчет Вон Ву, всё ещё не веря в удачу.

Его наряд по-прежнему прост, а из-за контраста с белым кожа выглядит более смуглой. Но это Вон Ву не смущает. Он бережно проводит руками по бокам и подмечает, как легко и свободно облегает фигуру новое ханьфу. А ещё ему нравятся рукава, суженные у запястий и украшенные горизонтальными линиями – их теперь не надо закатывать. И даже синий тонкий пояс идеально подчёркивает общий стиль, ведь он в точности повторяет узор на подоле…

Разглядывая свои ноги, Вон Ву вспоминает о сочетании цветов.

«Соблюдение баланса даже в пошиве, – мысленно фыркает он. – Белый – скорбь и сине-зелёный – жизнь. Как ни крути, а философии много».

…Но поразмыслить над этим не позволяют. Громкий стук в дверь возвращает парня к реальности.

– Общий сбор, – раздаётся голос старшего ученика, – встречаемся у ворот.

Затем слышится эхо быстрых шагов…

«А, с сопровождением в Синчжао», – додумывается Вон Ву и, перевязав пучок, выбегает на улицу.

***

Солнце слепит, заставляя Вон Ву щуриться. Но даже так он смог разглядеть знакомые лица.

У ворот собрались уже многие – от старших учеников до самых младших. И всё они в относительно одинаковом виде. Пока ещё непривычном, но отработанном по единому образцу. Однако… Даже в этой бело-синей палитре Вон Ву замечает различия: у кого-то ткань драпируется, а на ком-то пояс шире или же рисунок вышит. И всё же… Несмотря на скромную простоту и узкий рукав, собственный наряд кажется Вон Ву идеальным.

«По крайней мере, он служит отражением тех качеств, которые я ценю», – думает парень, находясь в стороне.

Вон Ву занимает место чуть позади. Не привлекая внимания, он наблюдает за другими учениками и слушает их разговоры. В предвкушении вылазки те громко обмениваются репликами и, даже не задумываясь, вываливают кучу информации. Из общего шума Вон Ву выхватывает главное: Синчжао – важное место. Туда редко пускают учеников, но в городе есть на что посмотреть. К тому же появляется шанс проявить себя, заявить о талантах и возможность получить одобрение влиятельных лиц.

«Связи – это хорошо», – делает вывод Вон Ву, чувствуя смесь волнения и решимости. И даже не замечает, как ажиотаж захватывает и его.

И всё же Вон Ву не забывает о личных навыках. Он знает, что его способностей пока недостаточно. Но парень уверен: это временно, ведь с открытием Доски Задач и отслеживанием квестов он сможет прокачать не только Божественное Бездействие, но и поднять другие показатели.

«Посмотрим, в каком наряде я буду через пару лет», – задирает нос Вон Ву и взглядом упирается в спину Цзюнь Ли.

С приходом более успешных учеников суеты становится меньше. А когда возле ворот появляется Ли Шуанъю – наступает полная тишина. Но это и не удивительно, ведь он имеет славу человека высокой морали, и внешностью обладает под стать…

Вон Ву сразу отмечает взгляд – уверенный, полный сознательности, и лицо с налётом аристократической бледности. Впрочем, одежды Ли Шуанъю всё такие же бело-синие. Хотя по ширине рукавов, вышивке и нефритовой подвеске сразу определяется высокое положение.

«А, ну да, – вспоминает Вон Ву слухи, – Ли Шуанъю из богатой семьи. Влиятельное лицо, чьи родичи спонсируют не только нашу секту».

Парень даже не надеется тягаться с именитым учеником. Ему просто интересно, сможет ли он достигнуть таких же высот с нуля.

«… Или меня ждёт Game over чуть раньше?» – гадает Вон Ву…