Буддизм: основы пути. 5 Медитация

Система медитации

Буддизм вырос из медитации, а именно – из медитации Будды под деревом бодхи две с половиной тысячи лет назад. Следовательно, он вырос из медитации в высшем смысле, то есть не только из медитации в смысле сосредоточения и даже не только в смысле обретения опыта высших состояний сознания, но из медитации созерцания, что следует понимать как прямое, целостное, всеохватывающее видение и переживание абсолютной реальности. Именно из него вырос буддизм, отсюда он постоянно черпает свежие силы.

Мы можем также сказать, что Буддийская Община «Триратна» выросли из медитации, правда, не в столь возвышенном значении. Я прекрасно помню те дни, когда Буддийская Община «Триратна» и сам Буддийский Орден «Триратна» лишь создавались, даже начинали создаваться. Тогда мы обычно собирались всего раз в неделю, по четвергам в семь вечера, в крошечном подвальчике под магазином на улице Монмаус в центре Лондона, в нескольких шагах от Трафальгарской площади. В те далекие дни нас было всего семь или восемь человек. Мы просто встречались там и медитировали с час или около того. Насколько мне помнится, мы даже обходились без песнопений. Потом мы выпивали по чашке чая с бисквитом. Такими были наши еженедельные собрания, это и была Буддийской Общины «Триратна» в те дни.

Постепенно к нам присоединились еще несколько человек. Мы себя не рекламировали; узнавали о нас понемногу, из устных рассказов. Еще было написанное от руки объявление, висевшее на окне магазина. Люди проходили мимо и могли видеть его; иногда они заходили в магазин под пред-логом покупки благовоний, а затем что-то тянуло их вниз, заняться медитацией. Кто-то оставался; и так образовался небольшой класс. Через какое-то время мы стали устраивать в Лондоне публичные лекции в снятых для этого залах. Потом дерзнули и на первые свои ритриты. И когда восемнадцать или двадцать человек принимали участие в ритрите, нам казалось, что дела идут просто здорово!

Так мы прожили года два, а потом из этого возникло целое движение. Поскольку все началось с медитационных занятий раз в неделю, мы вправе сказать, что все движение выросло из медитации. Оно появилось в результате тех встреч, когда восемь, десять или двенадцать, а затем пятнадцать или двадцать человек собирались и медитировали в подвальчике магазина на улице Монмаус.

Рассмотрим теперь различные методы медитации, используемые в Буддийском Ордене «Триратна», чтобы увидеть, как они объединяются в то, что я назвал, возможно чуть амбициозно, системой: органичной, живой системой, но не ее мертвым, механическим, сотканным из случайностей подобием. Если мы увидим, как эти различные методы медитации связаны воедино, это поможет нам в нашей собственной практике медитации, а также в обучении медитации других. Я не призываю брать решительно все методы медитации, которые имеют хождение вокруг нас, но, во всяком случае, все наиболее важные и хорошо известные. Поэтому, я надеюсь, что смогу очертить вам систему медитации, а вы сами дополните недостающие детали из собственного опыта.

Наиболее важные и хорошо известные методы медитации следующие: памятование о дыхании; метта бхавана, т.е. развитие вселенской любящей доброты; практика просто сидения, практика визуализации (визуализация Будды или Бодхисаттвы вместе с повторением соответствующей им мантры), припоминание шести элементов, припоминание о цепи нидан. Все вы, быть может, практиковали какие-то эти методы, а некоторые из вас, вполне вероятно, практиковали их все, но я не уверен, что все вы ясно представляете, каким образом они соотносятся, сцеплены и взаимосвязаны.

Есть еще одно пятичленное разбиение основных медитационных методов, приведенное в книге «Meditation, Systematic and Practical» 1[1] . Согласно ей, каждый из пяти основных методов медитации есть противоядие против определенного психического яда. Медитация о нечистом («трупная») является средством против страстных желаний, метта бхавана – против ненависти. Памятование, будь то о дыхании или любой иной физической или психической функции, является противоядием от сомнений и рассеянности ума. Припоминание о цепи нидан – это противоядие от неведения, припоминание о шести элементах – противоядие от спеси. Если вы избавитесь от «пяти психических ядов», то вы в самом деле значительно продвинетесь на своем пути и будете довольно близки к Просветлению. Однако в этом пятичленном разбиении отношения между практиками, так сказать, пространственные (все они на одном и том же уровне, и организованы в виде пятерки). Здесь нет последовательного движения (вы не развиваетесь от одного метода к другому). А нам необходимо упорядочить медитационные методы последовательно – дать череду техник, результаты которой накапливались бы и продвигали нас шаг за шагом вперед.

В такой последовательности первым стоит памятование о дыхании. Это, по-видимому, было для многих из вас вашим первым шагом в медитации. Обычно это первый метод медитации, которому мы обучаем в Буддийской Общины «Триратна».

Есть несколько оснований, почему мы обучаем сперва именно этой практике. Это «психологический метод», в том смысле, что вновь пришедший может посмотреть на него в психологическом ракурсе. Чтобы его практиковать, нет необходимости знать отличительные особенности буддийского учения. Это также важная практика, поскольку она является отправной точкой для развития памятования в целом, применительно к любым жизненным занятиям. Мы начинаем с памятования о дыхании, но далее необходимо постараться распространить эту практику и на остальное, до такого уровня, когда мы сможем отдавать себе отчет во всех движениях своего тела и в том, что мы на самом деле сейчас делаем. Мы должны начать отдавать себе отчет в мире вокруг нас и осознавать других людей. Безусловно, мы в конечном счете должны осознавать саму реальность. Но начинаем мы с памятования о дыхании.

Развитие памятования важно и потому, что эго открывает путь к психической цельности. Это главная причина, почему данная практика обычно стоит на первом месте для людей, обучающихся в наших центрах. Когда мы заявляемся на свое первое занятие по медитации, у нас – ни у кого – нет подлинной индивидуальности. Обычно мы представляем собою пучок несовместимых желаний и даже враждующих Я, слабо держащихся на одной нитке общего имени и адреса. Эти желания и частичные Я и сознательны, и бессознательны. Даже то ограниченное памятование, в котором мы практикуемся с дыханием, помогает связать их вместе; они хотя бы в центре начинают чуть меньше болтаться, и тогда эта связка всяких желаний и частичных Я делается чуть более узнаваемой и отождествимой.

Если же заниматься этой практикой подольше, то памятование поможет создать действительное единство и гармонию между различными аспектами нас (и только это теперь и есть различные аспекты единого я). Иными словами, именно в практике памятования мы начинаем создавать свою истинную индивидуальность. Индивидуальность целостна по своей природе, нецелостная индивидуальность – это противоречие в определении. Реального прогресса не будет, пока мы не обретем цельности, то есть действительной индивидуальности. Не существует реального прогресса, если нет самоотдачи, а посвятить себя чему-либо вы не сможете до тех пор, пока в вас не будет подлинной индивидуальности. Только цельная личность может целиком отдаться какому-либо делу, ибо все ее энергии движутся в едином направлении; ни одна из энергий, ни одно желание, ни один интерес не борется с другим. Осознавание себя, памятование обретает поэтому кардинальную важность на многих уровнях, оно – ключ ко всему.

Но существует одна опасность. Собственно, опасности подстерегают на каждом шагу, но здесь – особенно серьезная. Она заключается в том, что в процессе своей практики осознавания мы можем вырастить то, что я стал называть отчужденным осознанием, которое вовсе не истинно. Отчужденное осознавание появляется, когда мы осознаем себя без действительного переживания себя. Поэтому в практике осознавания, памятования важно, чтобы у нас также появилось соприкосновение с нашими эмоциями, каковы бы те ни были. В идеале мы соприкасаемся со своими положительными эмоциями – если они у нас имеются или могут возникнуть. Но до поры до времени приходится также соприкасаться и со своими отрицательными эмоциями. Лучше реальное, живое соприкосновение с собственными отрицательными эмоциями (признавать, что они тут, переживать их, но не потворствовать им), нежели пребывание в отчужденном состоянии и без каких-либо эмоций.

Именно в этот момент самое время браться за метта-бхавану и сходные практики: это не только майтри (пали – metta), любящая доброта, но и другие брахма-вихары: karuna, mudita и upeksa (пали – upekkha) (сострадание, сорадование и непоколебимость), равно как и sraddha (шрадха), (пали – saddha), вера 2[1] . Все они основаны на майтри (любящей доброте и дружественности в самом глубоком и позитивном смысле) – это основополагающая положительная эмоция. С годами мне становится все яснее и яснее важность положительных эмоций в нашей жизни, и духовной и мирской; в этом меня убеждает весь мой опыт общения со все новыми членами нашего Ордена, с митрами, друзьями и даже с людьми вне движения. Я бы сказал, что развитие положительных эмоций – дружественности, радости, мира, веры, безмятежности и так далее – является абсолютно решающим для нашего развития как индивидуальностей. В конечном счете именно эмоции удерживают нас на пути, а вовсе не абстрактные идеи. Именно наши положительные эмоции помогают нам двигаться по пути духовности, даруют нам вдохновение, энтузиазм и т.п. до того момента, пока мы ни разовьем в себе совершенное видение, указанию которого и будем следовать.

Не может быть никакой настоящей жизни в Ордене, если у нас нет положительных эмоций, если в нас нехватка таких качеств, как метта, каруна, мудита, упекша, шраддха. Положительные эмоции (во вполне обычном смысле) – это для Ордена то же, что кровь для живого тела. Если в Ордене нет положительных эмоций, в нем вообще нет жизни, а следовательно, безжизненно и все движение. Таким образом, развитие положительных эмоций в каждом из нас и во всех нас вместе – самое главное и решающее. Следовательно, метта-бхавана как практика развития основной положительной эмоции (метта) – это главная, решающая практика.

Но предположим, что вы развили памятование, а затем и все положительные эмоции. Предположим, что вы уже чрезвычайно осознающая, положительная и ответственная личность и даже истинная индивидуальность, хотя бы в психологическом смысле. Но каков же будет следующий шаг? Смерть – вот каков следующий шаг! Тот счастливый, здоровый индивидуум, кем вы теперь стали (или были), – должен умереть. Иными словами, необходимо снять субъектно-объектное различие; мирская индивидуальность, какой бы чистой и совершенной она ни была, должна быть сломлена. Ключевая практика здесь – памятование о шести элементах (земля, вода, огонь, воздух, эфир, или пространство, и сознание).

Существуют также и другие практики, помогающие нам сломить свою нынешнюю (даже осознающую, даже эмоционально положительную) мирскую индивидуальность. Это памятование о непостоянстве; также – о смерти; медитации о шуньяте 3[1] , а также медитация о цепи нидан. Однако медитация о шуньяте может стать довольно абстрактной, если не чисто интеллектуальной. Памятование о шести элементах заключается в отдаче назад земли, воды, огня и других элементов внутри нас – земле, воде, огню и другим элементам во Вселенной. Отдача земли, воды, огня, воздуха, пространства и даже собственною личного сознания – самый конкретный и наиболее практичный способ упражнения именно на этой стадии. Это ключевая практика, чтобы сломить наше чувство относительной индивидуальности.

Мы можем даже сказать, что упражнение с шестью элементами само по себе уже медитация о шуньяте, поскольку оно помогает нам осознать пустоту своей собственной мирской индивидуальности – то есть помогает нам умереть. Есть множество вариантов перевода слова шуньята. Иногда это пустота, иногда – относительность; Гюнтер передает ее как ничто. Однако шуньяту вполне можно перевести и как смерть, ибо это и есть смерть всего обусловленного. Ведь только когда умирает обусловленная индивидуальность, может родиться необусловленная индивидуальность, – назовем ее так. Если мы погружаемся в медитацию все глубже и глубже, мы часто испытываем большой страх. Иные робеют перед ним, но если дать себе пережить его, то это хороший опыт. Страх возникает, когда мы ощущаем на себе то, что можно назвать прикосновением шуньяты, прикосновением реальности к обусловленному Я. Касание шуньяты воспринимается как смерть. Действительно, для обусловленной самости это и есть смерть. Поэтому обусловленное Я ощущает – мы ощущаем – боязнь. Памятование о шести элементах и другие медитации о шуньяте – это випашьяна (пали – vipassana) или медитации прозрения, в то время как памятование о дыхании и метта-бхавана – это шаматха (пали – samatha) или медитация умиротворяющего типа. Шаматха созидает и очищает нашу обусловленную индивидуальность, но випашьяна ломает эту индивидуальность или, скорее, позволяет нам правильно видеть сквозь нее 4[1] .

Что происходит после того, как умерло мирское Я? Говоря традиционно, после смерти земного Я возникает трансцендентальное Я. Трансцендентальное Я появляется посредине неба – посреди пустоты, в которой мы видим лотос. В цветке лотоса – семя в форме буквы. Эта буква называется биджа-мантра, которая преображается в фигуру определенного Будды или Бодхисаттвы. Здесь мы явно переходим к практике визуализации.

Визуализированная перед вами фигура Будды или Бодхисаттвы, какая бы она ни была возвышенная или величественная, в действительности – это вы сами. Таково ваше новое Я, которым вы станете, если только позволите себе умереть. Вы, может быть, помните, что, когда мы делаем полную практику визуализации, хотя бы в одной из форм, мы сначала повторяем мантру шуньяты и медитируем о ней: от svabhava s'uddhah sarvadharmah svabhava s'uddho 'ham (Ом, все вещи чисты по природе, я тоже чист по природе). Здесь чистое значит пустое, то есть чуждое всем понятиям и обусловленности, потому что мы не можем возродиться, не пройдя через смерть. Говоря афористически, нет ваджраяны без махаяны, и махаяна – это яна переживания шуньяты. Именно поэтому мой давний друг и учитель г-н Чен, чаньский отшельник из Калимпонга, говаривал: «Без постижения шуньяты ваджраянские визуализации – лишь вульгарная магия».

Существует большое количество разных практик визуализации, равно как и множество уровней практики, множество различных Будд, Бодхисаттв, даков, дакинь, дхармапал 5[1] , которых можно визуализировать. Практики, которые наиболее широко используются в Ордене, связаны с Шакьямуни, Амитабхой, Падмасамбхавой, Авалокитешварой, Тарой, Манджугхошей, Ваджрапани, Ваджрасаттвой и Праджняпарамитой. Каждый член Ордена выполняет свою индивидуальную визуализационную практику, вместе с соответствующей мантрой, которую получает в момент посвящения. Я бы лично желал, чтобы наиболее опытные члены Ордена были основательно знакомы, по крайней мере, с двумя-тремя видами визуализационной практики.

Общее назначение визуализационной практики с особой отчетливостью проявляется при выполнении садханы Ваджрасаттвы. Ваджрасаттва – это Будда, являющийся в образе Бодхисаттвы. Его цвет – белый (символ очищения). Здесь очищение состоит в понимании того, что в высшем смысле ты никогда не был нечист, что ты чист изначально, и безначально, чист по природе, сущностно чист; в глубине себя ты чист ото всей обусловленности и даже чист от самого различения между обусловленным и необусловленным, а значит, ты пуст. Для любого человека, взращенного культурой, одержимой чувством виновности в такой же мере, как наша западная культура, подобного рода утверждения должны показаться великим откровением и вызвать сильнейшее и благотворное потрясение.

Ваджрасаттва также ассоциируется со смертью: не только с духовной, но и физической. Здесь существует связь с тибетской Книгой мертвых 6[1] , по-тибетски называемой Бардо Тхёдол, что означает освобождение посредством слушания в промежуточном состоянии (то есть посредством слушания наставлений ламы, сидящего перед твоим бывшим телом и объясняющего тебе, что с тобой происходит в промежуточном состоянии после смерти). Это состояние промежуточно между физической смертью и следующим физическим перерождением. Но и сама медитация также является промежуточным состоянием, ибо, когда мы медитируем в истинном смысле, мы умираем. И таким же образом физическая смерть – это медитативное состояние, состояние насильной медитации, насильного самадхи. В обоих промежуточных состояниях – одно между смертью и перерождением, другое в медитации – мы можем видеть Будд и Бодхисаттв, даже мандалы Будд и Бодхисаттв. Они не вне нас, они – проявления нашего собственного истинного ума, проявления дхармакайи. Мы можем с ними отождествиться и так духовно возродиться в трансцендентальном способе существования. Если мы не способны отождествиться с ними, мы просто рождаемся опять в обычном смысле, впадая в прежнее обусловленное Я.

Я надеюсь, что в медитации теперь начинает замечаться система или хотя бы абрис ее. Существует четыре великие стадии: я их подытожу. Первая великая стадия – это стадия интеграции. Это первое, что вам необходимо сделать в связи с медитацией. Интеграция достигается главным образом практикой памятования о дыхании, а также практикой памятования и самоосознавания в целом. На этой стадии мы развиваем интегрированное Я.

Вторая великая стадия – стадия положительной эмоциональности. Это достигается главным образом развитием метты, каруны, мудиты и др. Здесь интегрированное Я поднимается на более чистый и, в то же время, более мощный уровень, символизируемый прекрасным распустившимся цветком белого лотоса.

Затем третья великая стадия – духовной смерти, достигаемая главным образом памятованием о шести элементах, но также и припоминанием непостоянства, смерти и медитациями о шуньяте. Здесь очищенное Я видно насквозь, и мы переживаем пустоту (шуньяту) и духовную смерть.

И тогда наступает четвертая стадия духовного перерождения, которая достигается путем практики визуализации и повторения мантры. Полезна также и абстракт-ная визуализация (геометрических форм и букв). Вот в общих чертах то, что включает в себя система медитации.

Но, возможно, вы спросите: какое место занимает посвящение, развитие бодхичитты? А как же практика просто сидения? Коротко рассмотрим и эти вопросы.

Во-первых, какое место занимает посвящение? Посвящение означает принятие Прибежища, а принятие Прибежища означает самовверение. Вверение возможно на различных уровнях 7[1] . Теоретически, человек может получить посвящение без каких-либо занятий медитацией, но практически это очень неправдоподобно и, как я знаю, до сих пор не случалось. Ведь ввериться невозможно – а вверение и есть посвящение, – пока не достигнута изрядная мера цельности. Иначе сегодня вы вверитесь, а завтра возьмете вверение назад, потому что не все ваше существо вовлеклось в него. Вы также не можете вверить себя до тех пор, пока вы ни накопите в себе запаса положительной эмоциональности, иначе у вас не будет ничего, что бы удерживало вас на пути. Наконец, для самовверения нужен еще и проблеск совершенного видения, или хотя бы отражение такого проблеска. Этого проблеска или его отражения не хватит для того, чтобы вы стали вошедшим в поток, но, тем не менее, необходимо нечто подобного свойства. Таким образом, посвящение, по-видимому, находит свое место где-то между второй и третьей великими стадиями медитации. То есть посвящение приходит тогда, когда человек начинает восходить в третью стадию, к духовной смерти, или когда человек хотя бы открыт для возможности подобного переживания (естественно, в согласии с последовательным путем; как мы знаем, есть еще непоследовательный путь) 8[2] .

Во-вторых, где происходит зарождение бодхичитты? Бодхичитта означает волю к Просветлению. Это не эгоистическая воля, а, напротив, сильное надиндивидуальное устремление. Появляется она только тогда, когда индивидуальность (в обычном смысле) до некоторой степени становится видна насквозь. Бодхичитта – это стремление достигнуть Просветления ради всеобщего блага – так обычно ее описывают. Это не означает, что один реальный индивидуум стремится достичь Просветления во спасение реальных других. Бодхичитта зарождается за пределами своего Я и других, хотя нельзя сказать, что без своего Я и других. Она возникает, когда человек больше не ищет Просветления ради (так называемого) себя, но еще не полностью посвятил себя его достижению ради (так называемых) других. Следовательно, бодхичитта возникает между третьей и четвертой стадиями, между стадией духовной смерти и стадией возрождения в духе. Бодхичитта – это зерно духовного возрождения. Предвосхищение ее появляется во время личного посвящения, когда дается мантра. В этом случае мантра – семя семени бодхичитты. Помимо прочего, с момента посвящения человек, как говорят, уходит в бездомность, ибо само оно есть такой уход: человек уходит из группы, по крайней мере психологически, если не физически; он умирает для группы и уповает на Просветление. И, конечно, человек стремится к нему не только ради себя, но и ради всех без исключения. Поэтому неудивительно, что в этот момент должен возникнуть, пусть тусклый, проблеск бодхичитты, хотя бы в некоторых случаях. В-третьих, что можно сказать о практике просто сидения? Ее трудно объяснить полнее, чем сказать: когда человек просто сидит, он просто сидит. По крайней мере, можно добавить, что иногда человек просто сидит, а иногда – не просто. Например, человек не просто сидит, когда практикует другие виды медитаций – памятование о дыхании, метта-бхавану, припоминание шести элементов и так далее. Во всех этих медитациях требуются сознательные усилия. Однако необходимо внимательно следить, чтобы эти сознательные усилия не были слишком волевыми. И чтобы противодействовать подобной склонности, мы практикуемся в простом сидении. Иными словами, мы практикуем просто сидение в промежутках между другими методами. Так, есть период активности (во время которого мы практикуем, скажем, памятование или метта-бхавану), а потом наступает период пассивности и восприимчивости. Мы продвигаемся вперед следующим образом: активность – пассивность – активность – пассивность и так далее; то есть: памятование о дыхании – просто сидение – метта-бхавана – просто сидение – припоминание шести элементов – просто сидение – визуализация – просто сидение. Мы можем продвигаться подобным образом все время, сохраняя совершенный ритм и равновесие в медитативной практике. Мы то удерживаем себя, то подталкиваем вперед, собираем и раскрываем, действуем и не действуем. Когда мы достигаем совершенной уравновешенности практики медитации, система медитации находит свое завершение.

(Из лекции №135: «Система медитации», 1978. Эта лекция была прочитана членам буддийского ордена «Триратна»).

Пять основных методов медитации

В буддийской традиции существует пять основных медитативных упражнений, каждое из которых является противоядием от одной из «пяти отрав» (рассеянности, гнева, страстного желания, тщеславия и неведения). Начнем с отравы рассеянностью или склонностью ума перепрыгивать с одного на другое. Мы говорим о людях, что у них «ум кузнечика» или «ум бабочки», и подразумеваем, что они не в состоянии задерживать свое внимание на одном предмете сколько-нибудь долго. Об этом Т. С. Элиот сказал в своей известной строке: «distracted from distraction by distraction» – «рассеян я от рассеянности рассеянностью» 9[1]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

См.: Meditation, Systematic and Practical. С. М. Chen,1980. P. 121.

Вернуться

1

См. стр. 129. Error: Reference source not found.

Вернуться

2

Их пять последовательных, а именно – а) медитация о шуньяте как об отсутствии истинного существования Я; б) медитация об обусловленных дхармах как лишенных характеристических свойств необусловленного; в) медитация о необусловленном как не чуждом характеристических свойств обусловленного; г) медитация о пустоте всех различий, особенно между обусловленным и необусловленным; д) медитация о пустоте пустоты. В хинаяне известны первые три, в махаяне же используются все пять. Наиболее продвинутые практики ваджраяны предпринимают особые усилия, чтобы осуществить пятый уровень медитации в течение одной жизни.

Вернуться

3

Подробнее см.: Dhyana for Beginners in A Buddhist Bible…

Вернуться

4

Дака – мужская форма, дакини – женская форма, происходят от санскритского корня, означающего направление, пространство, небо. Даки и дакини – небесные странники, двигающиеся в пространстве. Пустое пространство выражает отсутствие препятствий и свободу передвижения. Даки и дакини обладают такой свободой. Небо символизирует ум в его абсолютной форме: таким образом, даки и дакини отражают то, что движется свободно в уме, сами энергии ума. В этом смысле они представляют собою мощные энергии, поднимающиеся из глубин ума. В иконографии ваджраяны существует множество форм дак и дакини, особенно последних. Дхармапала буквально означает охранник или защитник Дхармы. В тибетской живописи тангха на мандалах фигуры дхармапал обязательно изображаются мощными, рослыми и яростными. Они охраняют врата священного круга в главных проходах и не допускают вторжения.

Вернуться

5

См. прим. выше.

Вернуться

6

В той лекции, откуда взят данный пассаж, Сангхаракшита говорит о различных уровнях принятия Прибежища и развития бодхичитты. Эти уровни, если их перечислять снизу вверх, таковы: этический, действенный, реальный и абсолютный. Подробнее см.: Sangharakshita. Going for Refuge. Glasgow, 1986.

Вернуться

7

См. стр. 192. Error: Reference source not found.

Вернуться

8

Из первого раздела книги Т.С. Элиота «Четыре квартета».

Вернуться