Александр Зайцев
Наследники Древних. Восточный ветер

Я посвящаю эту книгу тем, кто ищет, тем, кто верит, тем, кто действует.

И прежде чем вы начнёте читать, хочу выразить благодарность всем, без кого эта книга могла бы и не родиться или была бы совсем другой: своим родителям и сестре за моё мировоззрение и понимание мира, за поддержку во время работы над этой книгой и за веру в меня; Мошарову Владимиру Владимировичу, благодаря которому я стал систематически писать, внимательно наблюдать и анализировать жизнь; Марии Тонкачеевой за кропотливую редакторскую и корректорскую работу над текстом; моей жене Даше за её понимание, поддержку и веру.

ПРОЛОГ

Из тьмы веков, из тишины, из глубины времен

Вернется, путы разорвав не в первый раз,

Кошмар, забытый и нестрашный ясным днем,

Тот ужас, которому шесть воинов – не указ.

Беспомощными станут вселенские владыки,

Замолкнет голос их, утерянный во сне.

Родятся заново шесть воинов сквозь муки,

И грянет бой в кромешной тишине.

Встанет первый последним в великом кругу

Без веры и слов, путь выбирая, скорбя.

Второй на закате проснется, почуяв Тьму,

Третьего лика три сами познают себя.

Четвертый силу в пути наберет и поймет,

Пятый на страже первым будет стоять.

Шестого весть пробудит и к ним приведет.

Будет так – и не сможет никто помешать.

До рассвета было еще вполне далеко. Ночь выдалась тихой и не слишком холодной. Ветер совсем неспешно перегонял свои облачные стада. Благодаря их общей размеренности и плавности перемещения луна так ни разу и не осветила ни крыши домов Наследников Древних, ни Обитель, ни Башни Первых, ни вековые кроны Древнего Сада, ни старую и уже никому не нужную пристань с полуразрушенным причалом и почти сгнившими ребрами балок, тех, что еще не рухнули в море, а когда-то очень давно поддерживали величественный и красивый навес, призванный спасать от солнца и дождя всех, кто бы ни решил воспользоваться этим причалом.

И тем не менее вся эта довольно мрачная обстановка разрухи и запустения вполне устраивала двух старавшихся ничем не выделяться людей, назначивших здесь встречу в столь странный час. Один из них пришел явно заранее и теперь, дожидаясь второго, сидел на еще крепких частях причала, пил что-то из принесенной бутыли мутного стекла, скрывающего цвет жидкости внутри себя, и бросал в воду попадавшиеся под руку мелкие камни. Любой прохожий, если бы каким-либо непостижимым образом его сюда занесло, счел бы этого человека либо за пьяницу, либо за бродягу, а скорее – и за того, и за другого. Конечно, такое заключение было бы абсолютно ошибочным, и в подтверждение этого на причал вышел второй человек, полностью разрушающий созданную первым картину.

Второй шел быстро, постоянно оглядываясь, видимо, опасаясь слежки и чрезмерно переживая насчет предстоящего разговора. Первый заметил второго, едва тот стал различим, но не переменил своего занятия. Он продолжал кидать камни, даже когда второй подошел к нему и остановился, ожидая чего-то и всем своим видом показывая, что промедление ему нисколько не нравится, и всё же – ничего не говоря. Наконец первый отправил в морскую пасть последний камень и, не поворачиваясь, сказал:

– Так ты не передумал и действительно хочешь их купить? – в темноте его лица, ко всему прочему, прикрытого капюшоном, никак нельзя было различить. Говорил он, слегка растягивая слова и, кажется, получал удовольствие от всего происходящего, в отличие от своего собеседника.

– Да! – почти одними губами прошептал тот. – Я хорошо заплачу!

– Естественно, естественно, – первый снова запустил в воду камень, уже из вновь набранной горсти, – куда же ты денешься… Однако, – чуть громче чем нужно продолжил он, – прежде я хочу уточнить – знаешь ли, что это незаконно? – второй закивал, а первый продолжил, – и, что, если, – он сделал акцент на последнем слове, – тебя с ними заметят и поймают, то Совет, вероятно, сделает тебя Служителем Памяти, безмолвным наблюдателем… или отправит в Пустыню. – Он рассмеялся, а у второго побежали мурашки по коже.

– Честно, – всё еще завершая смешок, продолжил первый, – не знаю, что лучше. Одинаково паршивые варианты.

– Да… – второй начал и осекся, его голос дрогнул и сипло взлетел вверх, предательски выдавая волнение и страх своего хозяина. Он сглотнул и повторил чуть увереннее: – Да, я знаю о последствиях.

Первый запустил в воду еще четыре камня, неспешно, будто рядом и не стоял человек, ожидающий его решений и сгорающий от страха.

– Зачем они тебе? – совершенно безразлично спросил продавец, методично отряхивая руки от крупинок песка.

– А тебе какая разница? – немного смелее, чем планировал, ответил второй.

– Спрашиваю – значит есть.

Человек в капюшоне встал и развернулся лицом ко второму:

– Зачем?

– Буду рыбу ловить, – куда-то в полусгнившие доски ответил тот и зачем-то добавил, – я рыбак, а с ними смогу быстрее уходить на глубину, они мою лодочку быстрее любого паруса утянут. Да и назад тоже…

Рыбак замолчал, а первый не отрываясь смотрел на него, словно просчитывал все возможные варианты и то, насколько плохо может отозваться ему эта сделка. Наконец, сделав выбор, он озвучил свое решение:

– Отдавай камни солнца – и они твои, – он протянул руку, в которую второй быстро положил два увесистых мешочка, явно почти годовой его доход, а может, и больше. Первый ловко их спрятал и протянул ему довольно большой мешок, рядом с которым сидел.

– Только не советую пользоваться ими при солнце, – уточнил он, прежде чем разжать свои пальцы, – это парадные боевые крылья Враан. Такие сейчас нечасто встретишь в небе.

Глава первая. Новый ветер

Сегодня ненадолго переменился ветер. За какие-то минуты один сменился на другой, а затем всё вернулось в обычное состояние. Эти изменения прошли незаметно для народа – стояло раннее утро, даже солнце не успело осветить красной дугой ночное небо.

Но Алеа́р не спал. Он уже давно потерял возможность спать спокойно. Когда-то давно, в юности, его сон был непоколебим. И, раз окунувшись, он уже не покидал его до тех пор, пока полностью не насыщался. Теперь же всё было по-другому. Уже долгие годы Алеар просыпался от малейшего шороха, скрипа, писка. И когда сегодня ночью старый флюгер сначала перестал чуть слышно похлопывать остатками своей тряпичной части, а затем с легким поскрипыванием развернулся и зашумел снова, Алеар пробудился мгновенно.

Восточный ветер не менялся уже сотни лет. В первые секунды старик не поверил сам себе. «Видимо, я всё еще сплю», – пронеслось в его голове. Но когда он поднялся на крышу и увидел весело трепетавший флюгер, все сомнения развеялись и надежды рухнули. А их место тут же заполнили страх и ужас. Ветер не просто затих – он ИЗМЕНИЛСЯ! Флюгер ровно показывал направление – Запад. Сейчас дул не Восточный – Западный ветер.

Алеар почувствовал, как его ноги слабеют. Не найдя ничего лучше, он сел прямо на ступени, ведущие на крышу. Волнения и страхи всё еще рисовали жуткие картины, но заточенный годами мозг уже начал рассчитывать примерную продолжительность случившегося явления. «Около десяти минут», – отчитался Алеар сам себе, как только ветер снова переменился. Он встал и на еще слабых ногах подошел к флюгеру. Тот, словно ничего и не было, похлопывал на привычном ветру. И только стертые следы пыли подтверждали, что старику это всё не привиделось.

Размышляя о возможных причинах и последствиях случившегося, Алеар направился в Архивы. К полудню он просмотрел лишь малую часть общего реестра событий, и всё, что ему удалось найти, – это три-четыре записи о нескольких незначительных отклонениях ветра в сторону юго-восточную, и чуть больше – в северо-восточную. Все они случались довольно редко, – если верить записям, то не чаще, чем раз в сорок три – пятьдесят четыре года. Но самое важное – процесс подвижки ветра занимал почти целый цикл! Примерно полцикла он буквально по капле сдвигался в сторону нового направления, а затем шел обратно. Всё происходило так плавно, а изменения были так малы, что замечали их лишь Служители Памяти. В большинстве случаев люди даже не знали об этих изменениях. А о резкой перемене не писалось нигде.

Лишь к позднему вечеру Алеар нашел действительно странный случай – Восточный ветер полностью сменился на Северо-Восточный почти на полгода, правда, было это более пятисот лет назад.

Устав от целого дня чтения, старик вышел к проему в стене. Солнце садилось. Восточный ветер дул сильно и уверенно, будто и не было утреннего происшествия. Город жил своей обычной жизнью. Часы в зале пробили восемь раз. Старик вздрогнул, напуганный резким звуком, затем удивился, как в течение всего дня ни разу не услышал их.

…Надо повернуть ключи в Зале Древних. Уже давно никто не помнил, зачем это нужно, но Хранитель должен был каждый день повторять ритуал, поэтому Алеар встал и направился исполнять долг. Никто, кроме Хранителя или его ученика, не имели права заходить в этот зал. Как и всё во Дворце Памяти, Зал был исписан Знаками Древних и Первых Предков. Стены, потолки, пол и все предметы окутывались вязью этих знаков, словно паутиной. Когда-то оказавшись здесь впервые, Алеар был поражен красотой, но со временем первое впечатление угасло, восторги утихли.

Собственно, никаких ключей в зале не было – были рычаги. Они располагались в шести линиях. Начало каждой отмечалось определенным родовым знаком Древних. Из этих линий складывались внутренние стены огромной залы, образуя, на первый взгляд, бесконечный лабиринт. Задачей Хранителя было передвигать рычаги в строго определенной последовательности. Сегодня начало нового цикла – это значит, первый верхний рычаг двигается на одно деление вправо, завтра же он вернется назад, а вправо сдвинется второй сверху, и так сорок один день, пока не будут использованы все комбинации и все шесть рычагов вновь не выстроятся в одну линию. Тогда цикл закончится.

Поставив рычаг в нужную позицию, Хранитель подошел к алтарю и положил в его центр свой амулет. Дождавшись, когда все древние символы зажгутся, образовав колесо Первых из Древних, а перед алтарем появится сфера матового света, он начинал кричать на древнем языке Первых Предков.

Будучи учеником предыдущего Хранителя, Алеар, впервые услышавший тогда эти звуки, потратил почти цикл на то, чтобы перевести их, но никакого смысла не нашел. Еще меньше смысла было сейчас. Тем не менее, откричав ровно столько, сколько положено, он записал результат, – обычное молчание, – в толстый том, лежащий рядом с алтарем, зарисовал положение рычагов, забрал амулет и покинул зал Древних. Перемена ветра, пусть и недолгая, но столь разительная, волновала его намного больше, чем бессмысленные древние ритуалы.

Лата́р бежал изо всех сил, спешил так сильно, как мог. Произошло невероятное – сегодня ночью во время очередного восхождения к звездам Латар упал. Такого никогда раньше не случалось. Он упал не потому, что сделал что-то не так, и не потому, что не совладал с восходящими потоками, – ветра не было! Правда, ветер очень скоро задул снова, но уже с другой стороны. Латару повезло, ведь он летал лет с четырех, поэтому смог подстроиться под новый поток довольно быстро и более-менее успешно приземлиться, лишь слегка задев одинокое бордовое дерево, властно раскинувшее ветви вдали от Древнего сада. Оказавшись на земле, Латар первым делом сложил крылья, и, несмотря на то, что новый ветер был силен, так и не решился взлететь, отправившись домой пешком.

Всего через несколько минут он перестал жалеть об этом – новый ветер стих так же неожиданно, как и появился, и снова задул старый, привычный, но только через минуту или две. Две минуты без ветра! Это никак не укладывалось в голове! Как такое вообще возможно? Даже он не смог бы планировать над землей так долго.

Латар закинул крылья домой. Хотелось быстро перекусить. Он схватил с кухни кусок мясного пирога – еще горячего и явно приготовленного к обеду, оставленного, как говорил повар, «лишь настояться и надышаться». Помимо этого, он ненароком захватил три яблока с парой жирных сливовых печений – и был таков, еле успевший удрать с кухни незамеченным.

Латар помчался навстречу разгоравшемуся солнцу – туда, где точно мог найти того, с кем не лишним будет обсудить событие. Забравшись на холм с одиноко стоявшим вечным деревом, он увидел, что Каа́р, его друг, уже там, на их обычном месте – около дупла, высоко среди ветвей.

– Скорей слезай! Я тебе сейчас такое расскажу! – закричал Латар, не успевая перевести дух. Каар сосредоточился и одним прыжком оказался около Латара.

Каар был старше почти на два года, и совсем недавно выяснилось, что он Ву́йта – скользящий в пространстве. В семье Орл, к которой он принадлежал, не было Вуйт уже несколько поколений. Остальные Наследники Древних даже начали беспокоиться на этот счет. Но дар Каара открылся вовремя. Правда, обучать скользящего приходилось самому Жрецу, ведь больше никто не знал тайн Вуйт. Латар же был из семьи Враа́н и очень хотел оказаться Бэ́клом, чувствующим время. Пока на скорое проявление его способностей оставалось только надеяться. Но если уж способности появятся, Латару не придется ходить к Жрецу – дед Латара сам являлся Бэклом и мог спокойно обучать внука.

– Что у тебя случилось? – Каар говорил, как всегда, спокойно. – Ты понял, что Бэкл?

– Еще рано, и ты это знаешь!

– Ну, бывают же исключения… Вдруг ты особенный!

Каар сосредоточил взгляд за спиной Латара, явно намереваясь использовать способности совсем не в мирных целях. Однако Латар не собирался давать ему такую великолепную возможность и толкнул первым. Друг потерял равновесие, плашмя упав на спину.

– Ты должен быть быстрее. Никто не будет ждать, пока ты соберешь внимание.

– Да, Жрец говорит то же самое, – потирая ушибленные места, ответил Каар. – Так что у тебя?

Латар, сделав вид, будто он совершенно не понимает, о чем идет речь, спокойно уселся между корнями вечного дерева. Каар сел рядом. Он знал, что его друг не сможет долго молчать, если просто сидеть и ждать. И наоборот – Латар будет уходить от ответа до бесконечности, если начать его расспрашивать. Поэтому они оба молча сидели и внимательно рассматривали багровеющее небо. Скоро начнется день – и будет он жарким.

Со стороны нижнего рынка ветер нес обрывки утреннего шума, там уже вовсю кипела торговля. Солнечный свет, переливаясь, прыгал по крышам, раскидывая во все стороны озорные брызги. Ветер шелестел высоко в кроне дерева, словно приходя в себя от недавно пережитого. Наконец, Латар не выдержал и затараторил без умолку:

– Это всё ветер! Представляешь? Я сегодня поднимался к звездам…

– Надеялся пробудить в себе силы? – не удержался Каар. – Я так и знал! Получилось?!

– Нет, – чуть насупился Латар. – Не в этом дело! Понимаешь, когда я поднялся на треть выше Башен Древних, – ветер перестал дуть!

– Ты имеешь в виду, ослаб? – вяло уточнил Каар.

– Нет! – Латар вскочил и замахал руками. – Его не было! Вообще! Ветер не дул!

Каар подозрительно посмотрел на друга, пытаясь понять, в чем суть розыгрыша.

– И как же ты тогда…

– …не свалился? – радостно спросил Латар. – Да я кубарем полетел вниз, наверняка бы разбился, всё случилось так неожиданно… – Он резко замолчал, снова подсев к другу и, оглядевшись, шепнул:

– Но тут задул другой – с берега!

– Ты врешь, – вырвалось у Каара. – С берега?

– Клянусь! Первыми Предками клянусь! Ветер дул с берега! – Латар говорил очень эмоционально, но абсолютно серьезно. Каар же пытался осознать услышанное. Подобными клятвами просто так не бросались. Но и о ветре никто такого не говорил.

– А ты уверен, что это не был Дикий Ветер Сверху?

– Абсолютно! – сияя от произведенного этой новостью эффекта, ответил Латар. Радовался он небезосновательно: Каар хлопал глазами, и было почти видно, как мысли пробегают у него в голове.

«Если он откроет рот, будет совсем как рыба», – подумал Латар.

– Но это еще не всё, – Каар сосредоточился, внимательно слушая прохаживающегося перед ним Латара. – Мне, как ты догадался, удалось приземлиться на этом новом ветре. А когда я пошел домой – ветра не было почти две минуты! Никакого! – Латар замер перед Кааром, а тот словно провалился внутрь себя.

С ним такое случалось, когда он задумывался над чем-то слишком глубоко. Он будто засыпал с открытыми глазами. Старший брат Латара говорил, что со временем это пройдет. Сам же Латар считал причиной тот факт, что его друг оказался Вуйтой и теперь мог проходить сквозь пространство.

– Ты поднимался потом?

Латар слегка вздрогнул от неожиданности.

– Нет, – врать было незачем, Каар не стал бы смеяться. Он понимал всю важность события.

– Это хорошо, – Каар заложил руки за голову и уставился в небо сквозь крону вечного дерева.

– Я подумал, – всё же слегка оправдываясь за неготовность рисковать, добавил Латар, – вдруг он снова пропадет. Ты думаешь, еще хоть кто-нибудь это заметил?

По лицу Каара было видно, как в его сознании пронеслась неприятная мысль, – и что он ее отогнал:

– Скорее всего, Хранитель.

– А Жрец? Ты сегодня с ним уже занимался?

– Нет, меня не пустили, говорят, он ушел. Но, знаешь, по нему никогда нельзя сказать, о чем он думает и что знает.

– М-м-м, – согласился Латар. Он взял палку среди корней и стал рисовать на земле, двигаясь и таща ее за собой.

У Латара оставалось совсем мало времени. Ему было почти четырнадцать, но ничего особенного он не чувствовал. И хотя Каар пробудился только после пятнадцати, это еще ни о чем не говорило – Каар был Орл, а Латар – Враан. Врааны должны пробуждаться раньше!

Вдруг Каар резко встал и быстрым шагом пошел в сторону Обители.

– Пойдем! Посмотрим, что есть у Хранителя про Ветер с Берега, – бросил он догоняющему Латару.

– Полезем?

– Конечно! Не хочу зависнуть над Дворцом Памяти в тот момент, когда твой ветер решит задуть!

Латар усмехнулся:

– Он не мой.

– Не отставай, а то не успеем до вечернего отлива вылезти обратно, – и Каар еще больше ускорил шаг, постепенно переходя на легкий бег.

В то время, как Латар и Каар только направлялись к тайному лазу в Хранилище, случайно обнаруженному ими несколько лет назад, Алеар уже не первый час просматривал древние записи, медленно и внимательно разбирая каждый текст. Молчаливые Служители Памяти бесшумными тенями скользили по древним залам, пытаясь найти любые упоминания о смене ветра.

Хранитель провел еще два дня в непрерывном чтении, прежде чем нашел упоминания о похожих изменениях. И следовавшее из них совсем не порадовало старика. Древние писали, что такая резкая перемена была предвестником Времени Дождя. Ничего более страшного за всю свою жизнь Хранитель еще не читал.

Первые Предки традиционно оказались немногословны, записи были всего на нескольких страницах, и к их концу всё чаще «Время Дождя» стало именоваться «Временем Смерти». Затопленные города, сырость, болезни, голод – судя по записям, это была лишь малая толика того, что ожидало их. Самым ужасающим моментом оказались даты – бедствия охватывали сотни лет.

На собрание Высшего Совета Жрец пришел последним. Он не любил опаздывать, но и спешить было не в его привычках. Все уже сидели за древним круглым столом.

Жрец занял пустое место с витиеватым символом на спинке кресла. Справа и слева сидели представители шести семей, шести Великих родов, кланов – Наследников Древних. По правую руку от Жреца – Флии́н, Враан, Маа́р, а по левую – Эле́ро, Орл, Ве́рлоф.

Напротив восседал Хранитель, представляя Потомков Первых и всех безродных. «Это Алеар? Какой же он старый… А я?» Мысли о возрасте были печальными, и Жрец гнал их прочь – так становилось легче, точнее, так у него появлялась возможность жить, иначе было невыносимо.

– Все здесь, – Хранитель прокашлялся и начал сразу, без прелюдий и вступлений. – Пару дней назад на исходе ночи изменился ветер.

– Подумаешь, качнуло стрелу немного! Неужели из-за этого нужно было всех созывать? Сейчас-то он дует как прежде.

«Все Верлофы такие нетерпеливые, – пронеслась мысль в голове Жреца. – А ведь действительно, все. Странно. Ведь если подумать…» Но Хранитель не позволил внутреннему монологу Жреца развиться.

– Стрела – не «качнулась», как вы выразились! Она – развернулась! Ветра не было, он полностью стих. А затем задул с Запада!

Над древними символами, которыми был изрезан весь стол, повисла тишина. Смена ветра – это нечто неслыханное, почти невозможное. Первым заговорил Враан:

– Хранитель, вы абсолютно уверены в своих словах?

– Да. Ветер дул с Запада.

– Что говорят Архивы? – подключилась к разговору Орл.

Хранитель ей не ответил. Жрец заметил, что у него трясутся руки – мелкой, почти неуловимой дрожью. И губы двигаются, словно не слушаясь его, будто он хочет что-то сказать, но не может. «Он как перепуганный маленький ребенок. Что же он узнал? Что могло его так впечатлить?»

Маар положила руку на плечо старику и повторила вопрос Орл:

– Что вы нашли, Хранитель?

– Смерть, – наконец выплюнул он.

– В каком смысле – «смерть»? – уточнил Элеро.

– Если верить Архивам, – Хранитель наконец совладал с собой, – последний раз Западный ветер дул более ста лет. С собой он принес Вечный дождь. Эту запись я нашел среди книг, написанных Первыми Предками.

Все задумались, в молчании выражая уважение к Первым Предкам. Жрец никогда не понимал, почему их называют Первыми, словно до них никого и не было.

Хотя, судя по Архиву, так и есть. Среди того немногого, что знал об этом удивительном месте Жрец, было разделение Архива на несколько частей: архив Первых Предков был самым древним, за ним шел архив Сферы – откуда он взялся, что означал и кем составлен, не знал никто, а сами записи не представляли смысла. Впрочем, по словам Хранителя, как и большинство записей Первых. Наиболее ясными были архив Шести семей и архив Настоящего Времени.

Ходил слух еще про архив Древних. Тот самый, в котором скрывались чуть ли не все тайны мироздания, но доступ к которому, увы, был даже не у всех Хранителей. Бытовало мнение, что для входа в этот архив нужно обладать какими-то особыми навыками или некой совершенно неопределяемой чистотой души. Видимо, на каком-то этапе истории либо не оказалось Хранителей, способных туда спускаться, либо они не видели в этом необходимости, но факт оставался фактом – архив Древних был утерян. При этом до сих пор оставалось загадкой, как такое произошло? Почему Хранители Памяти не могут найти архив Древних, свободно перемещаясь по всем помещениям Архива, куда бы ни отправил их Хранитель? Всё это Жрец выпытал по крупицам у разных Хранителей.

«Судя по сказанному, это событие не просто масштабно, а имеет колоссальный характер. Такие вещи не происходят случайно. Надо понять, чем они вызваны». Размышления Жреца были прерваны тишиной. Все давно молчали и смотрели на него, дожидаясь разъяснений.

– Я не застал это время, – с едва заметной улыбкой, как бы извиняясь, сказал он.

Лица сидящих вытянулись от удивления. Каждый был абсолютно уверен в том, что Жрец если и не был сам одним из Первых или даже Древних, то наверняка жил среди них или во времена сразу после. Это его заявление стало второй шокирующей новостью за совет. Жрец намного моложе, чем о нем думают…

Вторая новость, как и первая, оказалась недоброй. Теперь надежда оставалась только на записи Первых. Каждый член совета понимал, что это значило, но никто не хотел говорить, будто молчанием можно было изменить сказанное Жрецом.

Флиин встала и подошла к одному из резных окон. Восточный ветер привычно затрепал ее золотисто-медные волосы. Из гавани еле доносились звуки швартующихся кораблей, обрывки фраз, крики птиц. Всё было мирно и спокойно.

– Что об этом говорят Первые Предки? Они ведь пережили это?

Хранитель пожал плечами:

– Всё как всегда – настолько неясно, что почти бессмысленно. Запись в архивах говорит, что спасением им стали золотые ульи. Но нигде не указано, что это такое или где находится.

«Золотые ульи. Какое-то знакомое словосочетание», – Жрец попробовал вспомнить что-то глубоко спящее в недрах его необъятной памяти, где-то в самом начале его пребывания здесь. Но ничего, кроме ощущения ускользающего, так и не сформировавшегося образа, поймать не удавалось.

Враан тоже встал:

– Мы должны как можно скорее выяснить, что это и как оно может помочь.

– Я предлагаю перерыть родовые дома, – поддержал Верлоф, – возможно, там есть эти ульи или какие-нибудь упоминания о них.

Орл обратилась напрямую к Жрецу:

– Жрец, узнай у Первых, что нам искать и сколько у нас времени.

– Всё зависит от ветра, – снова заговорил Хранитель. – И мне нужна помощь, чтобы просмотреть весь архив Первых Предков.

– Вы хотите выбрать ученика? Сейчас? – у Элеро от удивления даже бровь взлетела. «Ему нужно поработать с мимикой, иначе его перестанут воспринимать всерьез», – пронеслось у Жреца.

– Нет. Мне нужен тот, кто уже читает язык Первых и умеет молчать о прочитанном.

«Он говорит обо мне!» – годы эмоциональной тренировки не позволили дернуться ни единому мускулу, никто даже не смог заподозрить, насколько это высказывание взволновало Жреца.

Архивы – это не просто списки прошедших событий. Это нечто большее. Жрец смог выяснить о них совсем немного, и лишь то, о чем и так знал каждый. Архивы хранились во Дворце Древних, к ним допускался лишь Хранитель, даже его ученик не мог их видеть, лишь Служителям Памяти дан был такой шанс, но только по прямому приказу самого Хранителя.

Говорили – это не обычные книги, да, собственно, никто и не был уверен, что в архивах находились именно книги. Но Жреца волновал не только сам Архив. После стольких лет возможность пройти во Дворец Древних и увидеть что-либо, кроме зала Совета! «Это шанс, который больше может не выпасть никогда!»

– Язык Первых кроме тебя понимает лишь Жрец. Но он не может входить во Дворец Древних дальше зала Совета.

– Верлоф прав.

– Враан, мы все знаем, что он прав, – Орл говорила мягко, как с ребенком, – но есть ли у нас столько времени, сколько потребуется Хранителю для изучения всего архива Первых?

Элеро тут же понял, к чему клонит Орл:

– Мы должны решить сейчас.

– Такие решения не принимаются на скорую руку, – вставила свое слово Маар.

– Но и тянуть с ним мы не можем. Неизвестно, сколько у нас времени. Может, мы уже опоздали? – Враан посмотрел на Хранителя. – Есть ли вообще в этом смысл?

– Я сказал всё, о чем успел прочитать. Теперь решать вам.

Жрец отвернулся к окну, он не мог больше спокойно сидеть. Очень хотелось встать и отойти, не слушая их разговор. Он отодвинул кресло и подошел к одному из проемов. Ветер нес звуки моря, за спиной слышались приглушенные голоса: «Они заговорили шепотом».

Жрец вздохнул и подставил ветру ладони. «Не хочу их больше слышать, пусть решают сами, в конце концов, это уже вне Совета, и мне здесь быть необязательно», – с этой мыслью он развернулся и вышел из зала, оставляя представителей шести родов решать, возможно, самый важный вопрос в его жизни. Ему же предстояло ответить на свои.

Сказанное Хранителем тревожило. Дойдя до парадной лестницы, Жрец шагнул сквозь пространство. Минуя шумный город, он зашел в одну из Башен Первых, поднялся на самый верх и остановился. Дворец Древних со всеми членами Совета остался далеко, Жрец подошел к проему и прислонился к стене. Картина, на которую он смотрел, обволакивала спокойствием и, как свежая вода, смывала энергетическую шелуху от только что проведенного собрания. В обычные дни он мог стоять так часами.

Перед взором Жреца лежал Древний Сад. Теперь его называли именно так – Древний. А ведь когда-то он был просто рощей, саженцами. Но не теперь. Сейчас он стал одним из вечных символов Первых Предков и Древних, олицетворением их сил и знаний, разноцветным бессмертным морем. Жрец любил это место из-за немноголюдности. Попусту лазить из любопытства в одну из твердынь Первых считалось непочтительным. Это никоим образом не могло остановить мальчишек – Враана и Орла, но, заметив Жреца, они исчезали так быстро и бесшумно, что многие опытные воины могли бы позавидовать.

«А ведь когда-то я сажал этот сад. Прошлый Жрец, А́гнор, говорил, что сначала я должен обуздать себя и стать частью этого мира. Тогда мне нужны были сильные проводники и якоря. И мы решили посадить небольшой сад. А получился настоящий лес. Я сажал его восемь лет, каждый день семь деревьев в шести участках сада в честь Древних и восемь – в связующей аллее в честь Первых Предков. Действия мои казались странными, а суждения Агнора – неясными, впрочем, как и деревья, которые я сажал. Они были пугающими и в то же время удивительными. Сколько лет прошло, веков…»

Жрец замечал, как прекрасно колыхающееся море под порывами привычного Восточного ветра. Иссиня-черные Ни́рвы, деревья Враанов, вздымались вверх, поглощая и уже не выпуская обратно ни капли света, выделяясь темными и довольно мрачными пятнами на фоне всего сада. Они обладали матово-черными, словно исписанными самим временем стволами и резными темными листьями, непохожими один на другой.

Нирвы напоминали живую безлунную ночь рядом с золотыми куполами Ра́штов части Флиинов. Те, как маленькие солнца, оставленные взрослыми светилами поиграть, пока решаются важные дела, взрывались ярким золотом округлых крон. Рашты заполняли светом всё вокруг, их большие шаровидные кроны будто сами излучали свет, сияя и освещая изумрудно-зеленое море Мааров. Их деревья – А́ргилы – обладали потрясающей широтой и палитрой цвета. Здесь был и изумрудно-зеленый, и глубинный темно-синий, и нежно-голубой. Встречались и деревья с сине-зеленым отливом. Их листья, словно застывшая пена дневной волны, колыхались под ветром, создавая иллюзию поверхности водной глади.

На краю этого моря вздымались успокаивающие, тонкие, пепельно-серые Ли́рты части Элеро. Они восходили острыми пиками в небо. Издали казалось, что это причудливые постройки сумасшедшего архитектора, разбросавшего в самом центре сада строгие конусные серебристые пики с абсолютно гладкими стволами без единой ветви или листа. Но это было не так, ох, как бы обманулся тот, кто поверил первому впечатлению от Лирт.

Следом за этими грозными, ощетинившимися на небо, острыми зубами Элеро плавно колыхалась перламутрово-белая паутина Ло́ритов Орлов. Нежные, воздушные, с множеством тонких ветвей, танцующих на ветру и почти незаметных в лучах яркого полуденного солнца, они текли под ветром, словно сам свет, слегка мерцая и обманывая своей легкостью и изяществом. Тонкие стволы хоть и производили впечатление едва весомых и летучих, на самом деле были крепкими, а благодаря удивительной гибкости практически не ломались. И вот эти ажурные, абсолютно неземные деревья в свою очередь натыкались на огненно-рыжую стену Ро́ржнов части Верлофов, этих древних исполинов, осанистых, крепких, каждое из которых могло спокойно сойти за десяток, а то и два самых обычных деревьев. Роржны, скорее, не стояли, а сидели – похожие на старых уставших великанов, присевших с краю и отдыхавших перед дальней дорогой, раскинув свои могучие ветви с огромными рыжими листьями.

И всё это пространство словно рассечено кровавой галереей Первых Предков, вытекающей в смешанное озеро из всех деревьев. «Великолепная картина», – прошло несколько сотен лет, прежде чем Жрец увидел истину, задуманную Агнором. Это был не сад и даже не лес, нет – это было вечное напоминание, прекрасное и одновременно горькое. Краем глаза Жрец заметил движение у одинокого бордово-красного дерева Первых Предков. Присмотревшись, он увидел двух мальчишек, бегущих через пустынное пространство к темному сектору Сада. Это было странно, хоть в эти части и приходили для молитвы Первым или за ответом к Древним, но редко это были дети, они вообще нечасто заходили так далеко. Исключением мог стать поход с членами семьи, дабы пробудить в чаде силы рода. Но двое юношей были из разных семей, у Жреца не было сомнений. Постарше – Орл, а младший – Враан.

Жрец улыбнулся. Каар и Латар! Для них это просто прогулка – они были завсегдатаями Сада. «Они знают Сад так же хорошо, как и я». Жрец был уверен, что в Саду не осталось ни одного уголка, в котором не побывала бы эта пара. Поэтому он нисколько не удивился, когда в Кааре проснулся Вуйта, напротив, – было бы странным, не случись этого. И подозрительно, если в скором времени в Латаре не проснется Бэкл. Жрец расслабил взор – и дети превратились в еле заметные точки, которые вскоре затерялись среди острых пик темной части Сада.

Повернувшись к одной из стен, Жрец вдавил в камень кольцо с печатями Первых и Древних. Камень раскалился, а затем исчез, открыв взору нишу с различными предметами. Выбрав тонкий зеленый обруч и белый шар, Жрец закрыл тайник и вновь подошел к проему. Он поместил шар в одно из углублений у самого края, надел обруч так, чтобы тот плотно прилегал к вискам и затылку. Закрыл глаза и, чуть помедлив, начертил над шаром какие-то знаки. Жрец делал это уже многие годы, но всё равно каждый раз дрожал во время процесса. Через всё тело проходил разряд тока, и Жрец оказывался в бесконечном море образов и потоков информации. Любая, даже мимолетная мысль вызывала шквал различных зрительных, тактильных, осязаемых и главное – эмоциональных видений. Неподготовленного человека могло просто-напросто отключить или даже убить такой массой. Но Жрец был опытен, за его спиной стояли годы тренировок под руководством Агнора и века самостоятельного использования этих Даров Древних. Он сосредоточился на Западном ветре. Ему предстояло долгое плавание в поиске нужной информации.

Закончил Жрец глубокой ночью. За общением с Древними время не ощущалось – для них всё было «сейчас». Убрав Предметы Силы на свои места, он сел к проему с видом на море. Так глубоко из времен он еще никогда не видел и не чувствовал. Образы, всплывавшие сегодня, были огромны, колоссальны, ужасны и прекрасны одновременно.

Западный ветер был вестником Смерти. Она шла вслед за ветром, во всех своих материальных и энергетических обличьях.

«Этот мир никогда не перестанет тебя удивлять, дай ему только шанс. Но всегда помни – ты не был рожден здесь, а значит, и обрести покой здесь не сможешь», – это были первые слова Агнора, когда Жрец пришел к нему. Жрец искал помощи, ответов, покоя, но Агнор дал ему другое – смысл жизни:

«Ты можешь обучиться и стать частью этого мира, это нелегкий и небыстрый путь. Я вижу в тебе Дары всех Древних. Если ты решишься, то я помогу открыть их в твоей душе и покажу тебе мудрость Первых Предков». Тогда это было столь заманчиво – все эти волшебные дары, таинственные знания… Конечно, он согласился. В течение многих лет Жрец сомневался в выбранном пути, пока однажды Агнор не позвал его к себе и не прошептал:

«Ты сможешь защищать этот мир так долго, пока будешь помнить, кем ты был и кем стал – ты Жрец, несущий мудрость Первых Предков, хранящий Дары Древних. Другого имени у тебя больше нет. Теперь, мой ученик, ты часть этого мира, а он часть тебя – и в этом твоя ноша».

Через несколько дней старый Агнор скончался. Ему было около ста семидесяти трех лет – и он выглядел соответственно. Агнор и Жрец провели вместе чуть больше ста лет, только Агнор высох и поседел, а Жрец не изменился. И сейчас, после общения с Древними, Жрец впервые засомневался, в силах ли он противостоять тому, что надвигается за Западным ветром.

«Есть ли среди всего того зла, что идет на нас, смерть и для меня?»

Не мысли о самоубийстве (он оставил их задолго до обучения у Агнора), но любопытство терзало его. Скоро рассвет, надо поспать. Идти никуда не хотелось, да и сил не было, что случилось впервые за последние несколько веков и тоже разжигало интерес Жреца. В итоге он вытянулся во весь свой огромный рост на полу и закрыл глаза.

Глава вторая. Решения

Решение о допущении Жреца во Дворец Древних было вынужденной мерой, и, хотя все это понимали, но предписания Первых Предков и Древних, ставшие традицией, а с веками превратившиеся в Закон, заставляли усомниться в этой мере и настаивали на том, чтобы попытаться найти другой способ помощи Хранителю. Однако иного пути не было, ведь по одним и тем же законам читать языки Первых и Древних могли лишь Хранитель, Жрец, их ученики, и, конечно, Хранители Памяти и Веры.

До сих пор решение откладывали, несмотря на грозные замечания Хранителя насчет изменений ветра. Теперь же, когда обсуждение состоялось – и вердиктом стал отказ, – Алеар не выдержал. Он встал и, тяжело облокотившись на стол, медленно взглянул каждому из сидевших, – кроме Жреца, – в глаза, а после произнес то, что давно просилось наружу.

– Мы умираем! Да, вы не ослышались – мы умираем. Схватившись за традиции, словно за бревно в воде, мы не видим, как они несут нас в пропасть. Нам пора очнуться! Откиньте всё, что тянет нас, и начинайте решать сами, не опираясь на свод уже слишком давно устаревших законов и еще более бессмысленный набор традиций. Первых Предков здесь нет! Древние давно умерли. Неужели, вы хотите последовать за ними?

– Что вы хотите сказать? – несмотря на то, что Элеро говорил спокойно, ощущалось, как он недоволен и возмущен. Выпрямившись, Хранитель пошел вокруг стола:

– Многие века мы следуем традициям, смысл большинства из которых не понимаем. Из-за страха нарушить что-то неясное, но привычное для нас, мы отказываемся впустить Жреца в Архив. А ведь он единственный, кто умеет бегло читать на этих языках.

– А как же вы? – довольно язвительно перебила Маар.

– Я? – Алеар вздохнул. – Я читаю их по слогам, точнее, по образам слов, в лучшем случае понимая чуть больше половины. Мой предшественник понимал многое, но тоже далеко не всё. К моменту моего обучения он и вовсе забыл добрую часть того, что знал. И, вы знаете, я рад…

– Рады, что не понимаете? – перебил Враан.

– Нет. Я рад перемене ветра. Возможно, это заставит измениться и нас. Спасет от долгой и постыдной гибели.

Теперь уже все члены совета были не просто возмущены, но откровенно раздражены заявлениями Хранителя. У Элеро задергался левый указательный палец, напоминание о старой битве. Верлоф побагровел, Маар стала еще более хмурой, хотя, казалось бы, больше уже и некуда.

– Вы постоянно говорите о какой-то гибели, но, не считая смены ветра, нам пока ничего не угрожает. Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду, – Орл единственная говорила холодно. Она сразу уловила смысл предыдущего высказывания и тот факт, что это лишь прелюдия, подготовка почвы, а действительно важное Хранитель сказать не решается. Немного подумав, стоит ли говорить то, ради чего весь разговор был затеян, он медленно начал:

– Я говорю о вымирании нас как Потомков Первых Предков и Наследников Древних. Посмотрите на наши Танцы Жизни, – последний действительно стоящий Древних был, когда пробудился Бэкл Враанов. Когда это было? Пятьдесят, семьдесят лет назад?

Враан попытался что-то сказать в защиту своего отца и рода, но Хранитель продолжил, не обращая на его попытку никакого внимания:

– Не смейте! Слышите, не смейте называть то, что происходит сейчас в Сфере, Танцами Жизни! Это не Танцы – это жалкое подобие плохой копии. И ведь это видят все! Они чувствуют, но не осознают и не понимают, что не так. А я знаю! Я читал в Архивах, как они должны выглядеть. Это должно быть священнодействие! Игра силы на грани понимания мироздания и природы!

Алеар словно задохнулся от переполнявших чувств, но никто уже не пытался ему что-либо объяснить или пояснить, – каждый из членов Совета ждал, к чему приведет речь Хранитель. Отдышавшись, он продолжил:

– Каждое следующее поколение слабее. Каждый Хранитель знает и понимает меньше своего предшественника. Вы называете себя Наследниками Древних, – Алеар усмехнулся, но не было в этой усмешке ничего доброго. – У Наследников в семьях рождались Бэклы, Вуйты, Гло́ды, Ге́йры, Ги́рины и Ра́нжи. Где они? Признайте – мы потеряли путь! И традиции Первых Предков с Законами Древних нам здесь не помогут!

Над залом повисла тишина. Алеар смотрел в затылки собравшихся – только Жрец не отвернулся, остальные рассматривали что-то более интересное – ногти, узоры на столе, небо за проемом. Даже Враан, который несколько раз хотел вставить слово, сейчас смотрел на древние символы, но не видел их, как, впрочем, и остальные. Хранителю не верили. Его не хотели слышать, слова его были ошеломляюще правдивы, поэтому не могли быть правдой.

– Если вы не верите мне – спросите Жреца, он жил в то время, когда у каждого рода были Наследники, обладавшие Силой Древних. Говори, Жрец, я знаю, что ты видел это, я читал о тебе в архивах. Говори!

Теперь каждый смотрел на него. Каждый одновременно хотел – и боялся – услышать ответ, а Жрец смотрел на них, как смотрит учитель на провинившихся, но любимых учеников, – на учеников, наконец осознавших силу своего проступка.

– Он говорит правду, – голос Жреца был тих, но казался громоподобным. – Вы уже слишком давно не Потомки Первых, и, к сожалению, даже не Наследники Древних. Вы напоминаете немощного старца, рассказывающего о былых подвигах, но уже неспособного даже с кровати встать самостоятельно. Я не имею права вам указывать – это ваш путь. Этот старец еще может вдохновить юношу на великие свершения. Я принимаю любой ваш выбор.

Жрец умолк. Хранитель сел на место – собственная речь утомила его.

– Мой отец, – Враан всё-таки взял слово, – хоть и выглядит старой развалиной, может дать фору молодым. Но, увы, это не противоречит всему сказанному здесь. Трое моих сыновей, как и я сам, не пробудили в себе Бэклов. Каар из рода Орлов – первый Вуйта за несколько поколений. Я согласен с Хранителем – нам пора меняться. И если для этого надо пересмотреть некоторые традиции и законы, то я готов.

– Возможно, в других городах дела обстоят лучше. Я считаю, что прежде чем принимать подобные решения, нужно связаться с Родовыми городами. Всё-таки мы – столица, а источники силы Древних – там. Не забывайте об этом! – Элеро не любил перемены, но мог с ними смириться, а вот с непроверенными решениями такой степени важности – нет.

– Вы хотите созвать Великий Совет? – Флиин говорила будто сама с собой, потирая висок. – Это может затянуться на цикл или больше…

– Зато мы будем уверены! – сдавать позиции Элеро был не намерен. – Все наши традиции важны и несут определенный смысл, пусть иногда и неясный нам!

Верлоф потянулся и откинулся на спинку:

– А если мы не успеем? За всеми этими разговорами о традициях, Наследниках и прочем вы забыли: на нас идет Западный ветер и вместе с ним – неминуемая гибель.

Верлоф говорил иронично, словно не верил во всё это, но все действительно забыли о главном. Речь Хранителя задела больную тему. Жрец встал и вышел из зала. Продолжать Совет было бессмысленно.

– Обдумайте ваши решения, свяжитесь с Родовыми городами, – Хранитель тоже направился к выходу. Он хотел догнать Жреца. Была одна странность, которую ему очень хотелось обсудить – в тех записях, которые он уже прочитал, в адрес Западного ветра и пришедшего вместе с ним дождя были сказаны довольно ясные и четкие проклятия. Подобные ругательства всегда предназначались человеку, но никак не природному явлению. Ко всему прочему, в некрологах были зафиксированы чуть ли не армии превосходных воинов. Не могли же они все погибнуть от сырости!

Детали не давали покоя, но, увы, выйдя из зала, Алеар нашел пустоту – Жрец исчез. Восточный ветер привычно погладил седые волосы Хранителя, успокаивая: «У тебя еще есть время…»

Мо́ргал, представитель Элеро среди Совета, уходил из зала последним. Разговоры о пересмотре традиций ему не нравились. Установленный порядок существовал сотни лет – важно было то, что всё это время он работал! Изменение ветра сейчас было как нельзя более некстати. Род Элеро окреп, многие среди них считали союз Древних пережитком прошлого. Нельзя сказать, что полностью, но по большей части Моргал был с ними согласен. Если Маары и Верлофы несли определенную экономическую функцию, то остальные были балластом. В семье и без известий о нарушении традиций сомневались в возможности смены ветра. Теперь же всё выглядело как заговор с целью допуска Жреца в Архивы! Зачем это Хранителю, пока было неясно, но такой вероятности упускать из виду не следовало. Проблема была в том, что сам Алеар стар – он мог что-то напутать, а Жрец ни разу ясно не высказал своего мнения, что оставляло простор для догадок и пересудов. Моргал, конечно, и сам был немолод, но в своих идеях и догадках он не сомневался.

По правде сказать, Жрец вообще редко выражался понятно. В Родовых городах на это особо не обращали внимания, там были свои жрецы, ученики, при необходимости трактующие слова Жреца, и вот к ним уже прислушивались.

За проемами совсем стемнело. «Час восхождения к звездам. Интересно, кто-нибудь, кроме мальчишек, еще занимается этим? Хранитель прав, их семьи вырождаются, но только не Элеро. В нашем Родовом городе предостаточно Гейров». Да и сам Моргал был Гейром, о факте почти никто не знал, что было только на руку.

Проходя мимо одного из зеркал, Моргал остановился – на него смотрел высокий худой человек с серыми глазами и совершенно седой головой, немного сгорбленный, но всё еще статный. «Когда я успел так измениться?» Человек сморгнул и уверенно вышел вон. «Хранитель хочет ответ Рода – он его получит!» Моргал поспешил к Башням Первых. С детства приученный отцом ходить пешком, он с легкостью преодолел довольно большое расстояние, обойдя город по окраине, – тот, как и он сам, сильно изменился: разросся, стал более шумным, быстрым. Издали заметив нужную башню, Моргал подошел кружным путем, несколько раз проверив, не следит ли за ним кто.

«В нашем мире нельзя доверять никому и никогда, запомни!» – прозвучали слова отца, словно отец только что их сказал. Моргал кивнул сам себе. «Пора! Сейчас самое подходящее время. Молодые советники рода не хотят тянуть обузу Древних семей, переживающих не лучшие времена, новость же об осквернении традиций, а именно такой она и является, наконец, заставит проснуться и старейших».

Поднявшись на самый верх башни, он оказался в небольшой комнате с узкими окнами под самыми сводами, сквозь которые еле пробивался звездный свет. Моргал снял кольцо и вдавил его в одну из трещин в боковой стене, напротив входа, – от кольца медленно растеклась серебряно-вязкая жидкость, она заполнила трещины и постепенно преобразовала их в герб Элеро.

Когда герб засиял ровным серебряным светом, Моргал повернул кольцо несколько раз в разные стороны и вдавил еще глубже. Герб провалился в стену, утягиваемый кольцом, словно молочная пенка с брошенным в ее центр сахаром. Кольцо постепенно затянуло за собой и стену, и самого Моргала. Это продолжалось, пока представитель Элеро не оказался внутри Сферы серебряного матового света. Со всех сторон шли его родные, они появлялись из ниоткуда и сразу занимали отведенные им места, – телами спящие где-то в своих домах. Моргалу не пришлось никуда идти, он уже был там, где нужно, его услышат все. Они как всегда предложат свое решение, выскажут то, что действительно думают, а утром, проснувшись, даже не вспомнят об этом.

Такой способ общения с Родом был очень удобен: все принимали участие в совете, при этом о совете никто не помнил – помнили только его итог. Кольцо или стена создавали нечто вроде зала вне пространства и времени. В зал послушно слетались астральные тела родственников.

Когда поток прибывавших прекратился, Моргал начал:

– Я приветствую вас! В этот час я пришел с трагическими вестями! Наши вековые традиции попраны! Совет склонен разрешить Жрецу вход в Архивы, и не только ему, но и всем, слышите – всем, кто умеет понимать языки Первых Предков и Древних!

Моргал выждал несколько секунд, чтобы общий возглас возмущения слегка утих, поднял руки, призывая к полной тишине, и продолжил:

– В эти нелегкие времена, когда над нами нависла угроза Западного ветра, а наш народ в недоумении стал искать правды, что можем мы? Что в наших силах, чтобы облегчить участь Рода?

Ответом была тишина. «Тюфяки! Насколько же вы закостенели в своих правилах!» – подумал он. Предстоящее было особенно противно, так как Моргал всегда предпочитал правду, пусть и неприглядную. Не дождавшись ответов, Моргал начал заново:

– Хранитель ждет ответ от нашего Рода. Оттягивать дальше нельзя. Поймите, мы должны впустить Жреца в Архивы, возможно, это наше единственное спасение. Нам просто больше ничего не остается…

– А местных жрецов, учеников Жреца, тоже нужно будет пустить? – вопрос прозвучал от кого-то из молодых. Моргал ответил не сразу, ожидая еще вопросов, но их не было. «Каждый хочет знать ответ на заданный вопрос, услышать, что думаю я, Моргал, Глава Рода».

– Я полагаю, в Архивы следует пустить всех, и местных жрецов в том числе. По моему мнению, вообще любой способный понимать языки Первых и Древних должен немедленно отправиться в Архивы помогать искать хоть какую-то информацию о Западном ветре, выяснять причины перемены ветра и то, как нам всё это пережить.

Не успел он закончить, как среди старейших поднялась фигура. «Скажи мне, Моргал, чем ты там занят в столице? Ты потерял разум? Или служишь теперь Жрецу и Хранителю и выполняешь все их прихоти?» – говоривший был невысок, еще не полностью седой, лицо его было незнакомо. «Кто это? Почему я его не узнаю?» – подумал Моргал, пока тот продолжал сыпать обвинениями:

– Откуда мне знать, что эти басни про ветер – правда, а не уловка? Кто видел эти изменения? Были ли они вообще? Где доказательства? Кто…

Последние слова пропали под волной возгласов со всех сторон. Зал, распаленный смелым оратором, подхватил негодование. Отовсюду на Моргала сыпались те же претензии, только другими словами и утверждениями, но с той же сутью. Гомон рос, словно разбушевавшееся море. С каждой секундой росло и недовольство, а голос разума умирал. Уже слышались разгневанные высказывания в адрес других семей Наследников Древних, вспоминались давно улаженные ссоры. Когда накал достиг апогея – с большой вероятностью возникновения эфирных драк, – Моргал поднял руку и щелкнул пальцами. Звук разнесся по залу на одной высокой ноте – его заметили не сразу, но постепенно море гневных выкриков утихло.

Моргал заговорил в тишине, голос его, спокойный и уверенный, заполнял пространство, и ощущалась за ним сила.

– Я представляю Род Элеро, Наследников Великих Древних и Потомков Первых Предков, по праву своего рождения и по плодам дел своих. Я в здравом уме. И пусть сам я не видел изменений ветра, но у меня нет ни капли сомнений в словах и суждениях Хранителя. Опираясь на это, я считаю, что Жрец должен быть допущен в Архив, что же касается остальных, то, возможно, это поспешное решение. А возможно, у нас нет другого пути? Я не знаю, готовы ли они принять и понять скрытое в Архивах. Этот вопрос требует обсуждения. Я слуга своего рода и вестник его воли на Совете, вам же сегодня надлежит принять судьбоносные решения. Помните, впуская Жреца в Архивы, мы попираем традиции и Законы Древних, но в то же время, возможно, спасаем свой Род от неминуемой гибели. Делайте выбор, и пусть он будет основан на разуме. Потомки будут судить нас по нашим поступкам. Дадим им этот шанс.

В зале снова поднялся шум. Теперь Моргал был им не нужен, да и по закону не мог принимать участия в решении тот, кто сообщил весть и собрал Совет Рода. Моргал протянул руку и нащупал в воздухе кольцо. Зацепив его пальцами, он потащил на себя, и всё вокруг стало стягиваться, будто он взялся за центр скатерти и потянул вверх, но каждый предмет, стоявший на ней, падая, вырисовывался в саму ткань, затем растворяясь полностью. Когда же он выдернул кольцо, словно пробку, перед ним снова была разрезанная трещинами стена. В проемах по бокам светились звезды, разгулявшийся ветер трепал кроны вековых деревьев. Ночь продолжала шествие по городу и окрестностям. Моргал надел кольцо и сел, прислонившись к стене, в ожидании. Официальный ответ он получит утром, но сегодня будет ясно, единогласно решение или нет. Если род примет решение единогласно, то стена обретет серебристый свет Элеро, в противном же случае на ней появится еще одна трещина. Моргал провел по стене рукой: «Как же часто мы не согласны!» Он не видел стен других родов и не был уверен в их существовании, но ему казалось, что трещин на них намного меньше.

Глава третья. У каждого своя вера

Каменная Пустыня – Пустыня Смерти – простиралась к горизонту и дальше. Ходили слухи, что пересечь ее не удавалось никому, да, собственно, особенно никто и не пытался. Желающих добровольно идти бесконечно долго среди камней – больших и малых, – днем под палящим солнцем, а ночью – в диком холоде – из века в век не находилось. Даже ветер терялся и метался по Пустыне, словно умалишенный на площади. Какие земли скрывались за ней и были ли они – могли знать лишь Хранитель и Жрец. Дикими чудищами, обитавшими здесь, пугали детей. Высшим наказанием была ссылка в Каменную Пустыню.

Ко́эл слушал отца, и невольно в голове его всплывало всё, что он знал о Пустыне. В сказанное отцом он не верил. Утренний несчастный случай оказывался при более тщательном рассмотрении убийством. Это выходило за рамки его понимания. Лиа́ра! Убийца?

– Отец, это невозможно! – наконец перебил Коэл. – В конце концов, вдумайся! Это же полный бред! Ты знаешь ее с детства! Мы дружим с младенчества! Она просто не способна на это!

– Да, та девочка, которую я знаю, не способна. Но все видели и слышали, как они ругались – и как она ему угрожала, – Ми́риус вздохнул, разговор этот был ему неприятен, как и сыну. – А затем, меньше чем через час, его находят мертвым, и не просто мертвым – он испепелен. Ты же знаешь, кто на это способен?

– Она не могла этого сделать, – Коэл тряс головой, словно отрицание могло что-то изменить, – она не стала бы.

Отец схватил его за плечи и встряхнул:

– Тогда скажи мне – кто может ТАКОЕ сделать? У кого есть силы для подобного? Ну! Говори!

Коэл видел расстроенные глаза отца, чувствовал, как отцовские руки крепко сжимают его плечи, он знал – отец не отпустит, пока не услышит ответа, но сказать означало признать, а это было больно.

– Ответь мне, Коэл, у кого есть сила управлять молниями?

– На это способны Ге́йры из рода Элеро, – словно повторяя урок, ответил сын. Отец отпустил его и отошел к стулу. Сев, он спросил, глядя в пол:

– А кто единственный Гейр из находящихся в столице?

Спорить было бессмысленно, Коэл и сам знал, что всё указывает на Лиару. Она была единственным в столице Гейром из рода Элеро. Но знать это и поверить – разные вещи.

– Я хочу ее увидеть.

– Не уверен, что Элеро позволят тебе, – так же в пол ответил Мириус. – Ты ей не родственник. Да и Совет будет против.

– Неужели, ты ничего не можешь сделать? Ты ведь член Совета! – последние слова прозвучали с плохо скрываемым упреком, – совсем не так, как хотел их сказать Коэл.

Отец поднял голову и ответил ему, не меняя прежнего тона:

– Я сделаю, что в моих силах. Обещаю тебе.

Этого было достаточно, Мириус всегда держал слово. Коэл кивнул отцу и вышел. Он не мог больше сидеть без дела – идти быстрым шагом, почти бегом, было легче, чем находиться дома. «Отец, конечно, постарается, но я тоже не буду сидеть сложа руки. Нужно только найти Джа́рга, мне смогут помочь его друзья».

Коэл направился в сторону Древнего Сада. Джарг, этот маленький проказник, часто играл там со старшими друзьями. Сейчас как нельзя кстати могут пригодиться его товарищи – известная на всю столицу пара, Орл и Враан.

Коэл не помнил их имена, но проделки были ему известны. Говорили, что парочка забиралась в одну из Башен Первых, а также знала Древний Сад лучше самого Жреца. Ходил слух о том, что их видели и в Сфере в неположенное время, и даже на пиках Обители. Поговаривали, будто сам Хранитель несколько раз выгонял их из Дворца Первых. Коэл искренне надеялся, что хотя бы часть этих слухов – правда, – ему были нужны именно те, кто способен пролезть куда угодно. По словам его брата, парочка знала о столице многое из того, что известно лишь Жрецу и Хранителю. «Что ж, пришла пора вывести брата на чистую воду. Вот только сперва его нужно найти».

За размышлениями Коэл добежал до границы сада, но куда идти дальше, не имел представления. Он сел на теплую землю и, задумавшись, окинул взглядом город – там кипела жизнь, словно ничего не произошло. Крыши домов горели отраженным светом, флюгеры кружились под песню ветра, Обитель сияла на солнце, а Сфера рассеивала радужные лучи в небольшом отдалении от города. Всё было как обычно. Радужная игра света, текущего от Сферы, постепенно успокоила бурный поток мыслей Коэла, а затем и вовсе развернула рассуждения в новое русло. Коэл сам не заметил, как задумался о происхождении города и великих творениях Первых Предков и Древних, о своем происхождении, о судьбе всех потомков…

Сфера была одной из полностью сохранившихся построек Древних, в ней совершался Танец Жизни. Многие верили, что построена она как знак уважения к Первым Предкам. Тысячи разноцветных колонн вздымались, переплетаясь и ветвясь, словно канаты, и в итоге сливались в шесть стволов цветов Древних, которые, в свою очередь, упирались в бордово-красное облако самой Сферы – и уже затем расходились прямыми лучами еще выше.

Среди вязи удивительным образом таились лестницы, прятались места отдыха для пожилых. В прямых лучах скрылись зрительские ложи. Масштаб и детальность поражали воображение, как и великолепие постройки. Самым удивительным в Сфере было то, что абсолютно из любой точки можно было увидеть и услышать всё происходящее.

Каждая из семей Наследников Древних танцевала Танец Жизни раз в восемь циклов, которые отмечал Хранитель. Получалось, что все приходили в это здание раз в цикл. Исключением был лишь Цикл Веры, его называли временем тишины – этот период предназначался для осмысления поступков и желаний, мыслей о будущем и прошлом. В течение цикла каждый должен был хотя бы раз в день посетить Обитель, в конце же совершалось восхождение света Веры.

Сфера пустовала также в Цикл Памяти – отдавалась дань уважения Первым Предкам и Древним. По его завершении Дворец Древних открывал залы. Сюда приходили Служители Памяти, готовые выслушать и навеки сохранить память о прошедшем годе.

Современные Танцы Жизни были, с точки зрения Каара, не особо выдающимися. Вот во времена Древних – это было другое дело. Они с Латаром прочитали обо всех Танцах Жизни, которые нашли среди Архивов. Вспоминая, как некоторое время назад они только лазали там, стараясь не попасть на глаза Хранителю или Служителям Памяти, Каар улыбался. Скоро стало очевидным – либо в эти залы никто не заходил, либо о залах вообще забыли. Тогда друзья решили не подниматься выше, но и заканчивать на этом игру не хотелось – такое интересное место просто так оставлять нельзя. И Латар предложил изучать Архивы так, будто они с Кааром всё понимают. Сейчас Каар уже точно не помнил, как так получилось, что от просмотра картинок они перешли к созданию словаря Первых Предков и Древних.

Все знали, что эти языки изучались устно только учениками Жреца или Хранителя, еще ими могли овладеть Служители Памяти и Служители Веры. Почти через два года работы над словарем без какой-либо посторонней помощи мальчишки стали свободно владеть языками – сами не понимая, как. В момент, когда они это осознали, их буквально разнесло от гордости и желания рассказать всем о достижении. Но поскольку они не хотели быть сосланы в дальние земли или посвящены в Служители Веры и Памяти, а именно это грозило за проникновение непосвященных в Архив, никому рассказать об удивительных достижениях в познании древних языков они не могли. От этого тайна становилась еще дороже. Самыми интересными среди Архивов были записи о Времени Древних – как Древние вернулись из ниоткуда, как обратились без слов к Первым Предкам, как те узнали их и пустили в свою жизнь. Оказалось, что не только Сферу, но и Дворец Древних и Обитель они построили вместе с Первыми Предками – вопреки всеобщему убеждению.

Каар и Латар теперь знали намного больше, чем половина взрослых столицы и даже чем сами члены Совета, – не только о родах Наследников Древних и Потомков Первых, к которым они относились, но и вообще о мире. Так, например, в один из дней Латар показал Каару запись, в которой говорилось о существовании нескольких Дворцов Первых по всему миру и о возможности мгновенного перехода из одного в другой – сквозь пространство легко можно было пройти, даже не являясь Вуйтой.

Каар был убежден, что Древние создавали Архивы для следующих поколений, но, видимо, где-то произошла ошибка в понимании, и Хранители перестали делиться знаниями, наоборот – начали пристально охранять их ото всех. Латар думал, это всё делается специально. Каар же сомневался в преднамеренности случившегося. Но при любом раскладе они были рады тому, что три года назад наткнулись на тайный лаз. Обо всём этом думал Каар, пока они вместе с Латаром собирали необходимое для задуманного. Шаг, на который они, наконец, решились пойти, должен был перевернуть не только их жизни, но и жизни их лучших друзей.

– Черная Бухта Проклятых с Рогатым Замком на страже находится к югу от одного из родовых городов Мааров и восточнее Каменной Пустыни. Замок прозвали «Рогатым» из-за двух башен-близнецов, обращенных к морю. Они были настолько велики, что издалека морякам казалось, будто это рога на голове чудища. Именно эти рога указывали путь. Но жадность владельцев замка вызвала проклятие. Ходил слух, что сама Каменная Пустыня добралась до него и поглотила. Маары в спешке бросили и замок, и саму бухту. Они смогли взять с собой совсем немного – так торопились покинуть проклятое место. В итоге Рогатый Замок с Черной Бухтой оказались набитыми древними сокровищами и Предметами Силы Древних. Многие отправлялись на поиски, но никто не вернулся. Уже долгие годы удивительным образом никто не видел башен-близнецов ни с моря, ни с берега. Говорили, там поселилась сама Смерть – и стоит на страже несметных сокровищ до сих пор, – Джарг из рода Верлоф закончил очередной рассказ, выждал паузу и издал тихий протяжный вой: – У-у-у-у-у…

– Прекрати! И так напугал! – Ли́я возмущалась не за себя, а за малышей. Сама-то она уже сотни раз слышала россказни про старинный замок Мааров, да и была она на год старше тринадцатилетнего Верлофа – эти сказки ее не пугали. Зато младшие брат и сестра сидели, разинув рты. Неожиданно раздался треск сучьев за спинами, Ми́на вскрикнула, а Лия вздрогнула, – из темноты в круг костра вошли Латар и Каар.

– Где вы так долго ходите? – наигранно сердитым голосом спросил Джарг. – У меня уже истории заканчиваются! – Это было преувеличение – на самом деле он мог болтать без остановки часами, сочиняя древние легенды на ходу.

– Мина с Ло́рком уже засыпают, – более серьезно добавил он, поздоровавшись с друзьями.

Самый маленький поднял голову и заявил:

– А вот и нет! – Лорк встрепенулся, окончательно проснувшись, протер глаза и, насупив нос, решил уточнить для ясности: – Я не спал, я представлял Рогатый Замок.

– Во сне, – вставила Мина, и все засмеялись.

– Ну, хватит обо мне, – серьезно сказал Лорк.

– Действительно, – подхватила Лия, – рассказывайте, чем это вы так поздно занимались? И зачем Джарг нас тут всех собрал? Не истории же его слушать?

Каар посмотрел на Латара – Джарг должен был привести только Лию, они собирались рассказать им об Архивах и Ветре, но малыши… Латар понял немой вопрос и пожал плечами – «малыши» Мина и Лорк, если вдуматься, были не такие уж и маленькие: Мине одиннадцать, Лорку десять. Немногим младше их самих в тот год, когда они нашли вход в Архив. «Малышами» их назвали уже, скорее, по привычке – были знакомы с раннего детства. Латар понял – младшие друзья уже достаточно взрослые, чтобы принять новую информацию, и невозмутимо продолжил начатый еще в лесу разговор:

– Если эта штука действительно работает, то какая разница…

– А если нет, тогда неважно, – так же невозмутимо продолжил мысль Каар.

– Послушайте меня, заговорщики, – встала Лия. – Либо говорите, зачем мы здесь, либо мы уходим, – серьезность намерения выражалась в необъяснимом блеске ее глаз, который Каар всегда мог заметить. Впрочем, сегодня он заметил и еще кое-что – странное напряжение. Лия будто сама затаила в себе что-то.

– Сейчас вы всё узнаете, ни к чему нервничать, – спокойно начал он. – Осталось потерпеть немного, и постарайтесь не задавать вопросов, потом и так всё станет ясно.

– Делайте то, что мы скажем, – подхватил Латар, – и тогда сегодня вы узнаете то, о чем многие даже не подозревают.

– Хорошо, – согласился Джарг, – но потом вы ответите на все мои вопросы, а их будет немало, – и его лицо озарила хитрющая улыбка, как-то неловко исчезнувшая при взгляде Латара.

Заговорщики переглянулись, и Каар достал из сумки небольшую золотую пиалу, испещренную сверху донизу знаками Первых Предков и Древних. У Мины сам собой открылся рот, но вопрос так и не прозвучал из-за серьезности и сосредоточенности Латара.

– Это Чаша Бытия, – тихо заговорил Латар. – В нее мы сложим частицы себя, не разрывая, но объединяя себя с Чашей и через нее – с каждым из нас.

Сказав это, Латар поставил Чашу на землю, в его руке оказалась длинная серебристая игла, настолько тонкая, что заметно ее было лишь в бликах огня. Латар прикоснулся кончиком иглы к Чаше и медленно повел ей по краю, при этом проговаривая какие-то непонятные слова на странном языке. С каждым словом и кругом знаки и символы на Чаше приобретали различные оттенки, когда же он закончил, Чаша сияла. Латар прикоснулся кончиком иглы к своей голове, а затем снова к Чаше, словно стряхивая туда что-то. Он сделал то же самое с Кааром и Джаргом, Лия уже хотела спросить, что это за странную игру они затеяли и откуда у них такие древние вещи, но тут Мина и Лорк сами подошли ближе, чтобы Латару было удобнее. До Лии игла дотронулась последней, – будто разряд тока ударил ее, а сразу за ним по телу прошла приятная теплая волна. Посмотрев на Латара, она увидела, что от его головы к Чаше идет разноцветная ниточка, и такие же тонкие нити идут от каждого – и от нее самой. У Каара в руках оказалось большое белое перо, тоже с символами, и он стал помешивать им внутри Чаши. Заглянув туда, Лия увидела, как в мерцающей радужной жидкости ниточки, тянущиеся ото всех вокруг, начали перемешиваться. Закончив мешать, Каар поставил перо в самый центр, и оно замерло. Латар, дотронувшись до кончика пера, надрезал средний палец правой руки. Он стал чертить над Чашей кровью странные символы и заговорил:

– Единые по воле доброй своей, неразрывны в пространстве, бытие и времени, творим сами свой путь и выбираем истину, – Лия понимала всё, что он говорил, но ее не оставляло ощущение, будто сказанное было на том же языке, на котором он говорил вначале. – И ныне сказанное, и сказанное впредь передаваться будет лишь с согласием всех слитых воедино. Да будут чисты наши сердца, ясен взор, души светлы.

Лия не знала и не понимала, почему, но она вместе со всеми повторяла за Латаром каждое слово. Закончив говорить, Латар накрыл Чашу ладонью. Повинуясь всё той же неясной силе, Лия протянула и свою руку над Чашей. Последним положил руку Каар и добавил:

– Во всех возможных и невозможных мирах да будет так.

После его слов Чаша озарилась – и от нее, втягиваясь назад, к каждому из стоявших направились лучики. Сияние Чаши угасло, Лия обернулась и удивилась – когда они успели встать в круг? Пока все приходили в себя, Каар с Латаром поубирали предметы в сумки и сели у костра.

– И что это было? – первым очнулся Джарг.

– Это Ритуал Единства, – чуть помедлив, ответил Каар.

– Какой Ритуал? Единства? – Джарг всегда был не прочь пошутить, но не очень любил шутки над собой, и теперь, не понимая, что случилось, пытался найти наиболее удобное для себя состояние. – И что это такое?

Ему ответил Латар.

– Этот ритуал совершали наши праотцы, когда Древние только знакомились с Первыми Предками. Он позволяет слышать и видеть всё от объединенного с тобой и не позволяет разглашать тайн без согласия всех участников Ритуала.

– Нам самим не до конца ясно, как это работает, – робко вставил Каар.

– И работает ли вообще, – продолжил Латар. – Но мы очень надеемся.

– Отлично, возможно, всё так, но откуда его знаете вы? – спросила Лия.

– Вы пошли в ученики к Жрецу или Хранителю? – радуясь догадке, спросила Мина, при этом избегая возможности смотреть на Латара.

– Нет, – улыбнулся Каар, – но ты близка, мы прочитали о нем в Архивах.

– Вход туда закрыт. Войти могут лишь Хранитель и Служители Памяти, – не упустил возможность продемонстрировать свои знания Лорк.

Мина взглянула на него и тут же добавила:

– А понимать языки Первых Предков и Древних могут только Жрец, Хранитель и их ученики.

– Даже дети это знают! – рассмеялся во весь голос Джарг, и уже второй раз за вечер странно оборвав свой смех, продолжил. – Поэтому выкладывайте, что это за фокус такой.

– Мы и говорим, – начал Латар, но Каар его перебил:

– Давай лучше с самого начала…

– Сам рассказывай, сейчас будут в каждом слове сомневаться, – Латар уже не был уверен в правильности затеи. – Учти, я тебе говорил – они еще маленькие для этого.

– Во-первых, мы почти одного с тобой возраста, – оборвала Лия готовый выплеснуться поток возмущений Лорка с Миной, – а, во-вторых, я предлагаю выслушать ваш рассказ, а потом решить, что тут – очередная ваша выдумка, а что – нет.

Все согласились с таким вариантом, и Каар рассказал им всё: и как они случайно нашли лаз, и как несколько раз ночевали в Архивах, пока не поняли, когда именно можно пользоваться лазом. Латар не выдержал и поведал о составлении словаря и о том, что теперь они свободно читают языки Первых Предков и Древних. Окончательным подтверждением правдивости рассказа была демонстрация использованных ранее вещей, которые оказались Предметами Силы, найденными среди бесконечных галерей Архивов. Когда Латар и Каар закончили, глаза у слушателей были размерами с блюдца.

– Поверить не могу, – Джарг говорил еле слышно, – и вы так долго молчали? Все эти годы? – он встал и начал медленно ходить, словно волк вокруг добычи. – Мы же друзья… а вы… как же… неужели… – захлебнувшись эмоциями, он отвернулся, встав спиной к костру.

– Почему вы никому не рассказали? – Лия внимательно смотрела на Каара, не отводя взгляда. Повисло неловкое молчание, и уйти от него не представлялось никакой возможности. Но и отвечать никто не хотел.

– По-моему, ответ очевиден, – пожала плечами Мина, – правда, Лорк?

– Ага, – улыбнулся младший Флиин, радуясь, что он понимает куда больше, чем их старшая сестра. – Они просто не знали, как нам рассказать, ведь это Дворец Древних!

– Вообще-то, – уточнил Каар, – они построили его вместе с Первыми Предками, если верить Архивам.

– Видите! – Мина так взмахнула руками, словно это было прямое подтверждение их слов. – Как о таком расскажешь?

– А мы можем туда пойти? Латар, ну пожалуйста! – Лорк прыгал вокруг костра, распевая свое «пожалуйста» на разные ноты. Это разрядило обстановку, но вопросы остались.

– Сейчас не получится, – потрепав по плечу Флиина, зашептал Каар. – Лаз закрыт – пройти нет никакой возможности.

– Но ведь вы нас туда возьмете? – Мина смотрела на Каара и Латара золотистыми широко открытыми глазами.

– М-м-м, послушайте, туда попасть не так просто, как может показаться из нашего рассказа, – начал Латар, но Джарг оборвал его.

– Вот уж нет! Даже не думай! Теперь вы просто обязаны нас туда отвести. И никаких отговорок не принимается!

– Ура! – Лорк снова заносился по кругу, напевая что-то абсолютно не имеющее смысла. Недолго думая, Мина присоединилась к брату. Каар растеряно посмотрел на Лию, ища у нее поддержки. Но она была полностью на стороне Джарга.

– Что ты на меня так смотришь? – довольно вызывающе спросила она. – Я с ними абсолютно согласна. Вы нам должны.

– Мы будем делать всё, что вы скажете! – Мина вместе с Лорком остановилась рядом с сестрой.

– Честно-честно, – добавил Лорк.

– Вы ведь понимаете, что это незаконно и очень опасно, – Латар вновь попытался намекнуть, что малышам там не место.

– Меня интересует только одно, – Лия смотрела в глаза Каару. – Когда мы идем?

При этих словах дар речи на некоторое время потеряли все. Латар от удивления даже раскрыл рот, но ничего не мог сказать. Лия не просто согласна на авантюру, но и втягивает в нее младших! Это было безумие. Реакция окружающих нисколько не удивила старшую Флиин, она прекрасно понимала, на какой риск толкает друзей, но в ней будто что-то проснулось. Лия неожиданно для себя поверила во всё рассказанное и теперь хотела оказаться в Архивах. Новые решения и слова удивляли ее саму не меньше, чем остальных, но она чувствовала – им надо быть там. Всем вместе.

– Каар, может, мы что-то напутали, – наконец обрел дар речи Латар. – Да нет, я просто уверен – мы ошиблись! У них явно что-то с головами не так.

Латар подошел и стал внимательно разглядывать Флиинов, прикоснувшись к их головам и словно пытаясь найти какой-то изъян.

– Джарг, а ты себя как чувствуешь? – спросил он. – Тебе-то хоть никаких бредовых идей в голову не приходит?

– Может быть, всё-таки возраст? – тут же подключился Каар.

Оба догадались, что еще не поздно всё перевести в шутку и разбираться с ветром без посторонней помощи, что, конечно, сложнее, но безопаснее. Лорк с Миной стояли, почти не шевелясь, заявления сестры их насторожили больше, чем всё остальное: слишком просто она согласилась – и это говорило о каком-то подвохе.

– Даже не думайте о шутке, – Лия схватила Каара за руку. – Я знаю, что всё правда. И вы отведете нас туда. – Она говорила тихо и серьезно. – Единые по воле доброй своей, так ведь?

Сказав это, Лия отпустила его руку и снова села у костра. Каар с Латаром переглянулись, от заговорщицких выражений не осталось и следа.

– Джарг, ты понял, что она сказала? – не отрывая взгляда от Лии, спросил Каар.

– Я что, глухой?

– Не услышал, а понял ли? – уточнил Латар.

– Не глухой и не тупой, – язвительно улыбнулся Верлоф, взял полено и положил в приунывший костер. – Я всё понял. Отведете нас туда – и дело с концом.

– А последние слова?

– Латар, да что ты привязался? – не выдержал Джарг. – Это из вашего Ритуала, «единые по воле доброй своей». Доволен, чего тут особенного? Вообще не понимаю, в чем проблема! Просто будем более аккуратны – и всё!

Договорить он не смог, – Латар подбежал и обнял друга, затем стал радостно прыгать вокруг костра, – точно так же, как и малыши несколько минут назад.

– Он помешался? – удивилась Мина.

– Мы вас обязательно возьмем, – Каар улыбался изо всех сил. – Всех. Получилось!

– У нас вышло! Ура! – заголосил Латар во всё горло.

– Вы только что говорили на языке Первых, – пояснил недоумевающим друзьям Каар. – Наши знания стали доступны и вам.

Латар скорчил рожу и заумно промямлил:

– Ритуал Единства!

Затем он рассмеялся и упал на траву. Осознание словно сняло тяжелые шторы, придавливающие всех, – им хотелось смеяться, бегать, кричать. В конце концов, они улеглись, уставившись на звезды, – счастливые и свободные.

– Вы не были уверены, получится ли у вас? – шепотом спросила Лия у Каара.

– У нас получилось, – также шепотом ответил он.

Они лежали так, пока костер совсем не развалился – тогда ночная прохлада заставила всех подняться. Ребята подкинули дров. По домам идти не хотелось. Ночные звезды перемигивались между собой, Восточный ветер расчесывал гривы деревьев Древнего Сада. Всё умиротворяло, и каждый из сидящих у костра ощущал единство не только с другими, но и со всем миром, с каждой его самой малой частью. Вдруг Джарг отошел и прислушался.

– Что там? – прошептал Лорк.

– Лошади. Отряд. Очень спешат.

– Ночью? – Лия встревоженно взглянула на сумки.

– Они не могут об этом знать, – попытался успокоить ее Каар. Он не подозревал, что ее беспокоит совсем другое.

– А вдруг? – спросила Мина.

Латар вскочил и быстро раскидал костер. Стало темно.

– Это не даст им такой четкий ориентир на нас, – пояснил он свои действия. – Девочки правы, лучше убрать Предметы Силы. Шагни и спрячь всё в глубине Сада, – обратился он к Каару.

Каар взял сумки и сосредоточился на отдаленном дереве. Но Джарг схватил его за руку.

– Стой! – на нем не было лица. – Я знаю, куда они так спешат.

У Мины вырвался вздох, Лорк насупился, а Лия помрачнела. Все они вдруг вспомнили, по какой причине хотели встретиться с Латаром и Кааром, зачем искали их весь день, пока Джарг не позвал их на ночной костер. Латару показалось, что только они с Кааром не поняли, о чем идет речь.

Джарг сел на корточки и попытался снова развести костер:

– Они повернули к дому Элеро.

Произнесенные слова будто выпустили какую-то тайну – то, о чем никто не хотел говорить, заполнило воздух на поляне неопределенностью.

– А зачем ночью? Почему такая спешка? Что-то случилось?

Джарг посмотрел на Каара, будто тот издевался, а не задавал логичные вопросы.

– Их не было, Джарг, – Лорк говорил спокойно. – Они не знают.

– Да! – подхватил Латар. – Я не знаю, о чем вы, но очень хочется понимать суть разговора.

Лия села рядом с Миной:

– Хорошо… конечно… просто…

– Давай я, – перебил Джарг. Ему удалось снова оживить костер, от света стало чуть теплее, но и лица теперь видны были четче. «Лучше было в темноте», – подумала Лия.

– Дело в том, что днем в городе произошел несчастный случай, но Совет считает, что это было убийство.

– Убийство? – Латар не верил своим ушам, мысль о возможном розыгрыше промелькнула, но угасла – все были слишком серьезны. – Кому это могло понадобиться?

– Убит кто-то из Элеро? – Каар тоже не мог поверить. – Моргал? Лиара?

– Нет, – Джарг взял обугленную палку и начал рисовать что-то на земле. – Лиару наоборот обвиняют.

– Но мы не верим! – Лорк сел рядом с Верлофом и тихо добавил. – Это не может быть правдой, да, Джарг?

Тот поворошил многострадальный костер:

– Мой брат, Коэл, точно в это не поверил, и я тоже не верю.

Каар не очень хорошо знал Лиару, но и не мог себе представить ее убивающей кого-либо. Он вообще не мог представить себе того, кто в состоянии убить.

– Почему Совет обвиняет ее? – спросил он.

– Она Элеро, – точно извиняясь, ответила Мина. – Более того, единственный Гейр в столице – и во всей округе.

– А я, возможно, единственный Вуйта среди всех Орлов! Почему же не я? Или меня просто не нашли? – новость эта всё меньше нравилась Каару, создавалось ощущение, что самое главное еще не сказано.

– Жертва была испепелена, – Лия встала и смотрела в глаза молодому Орлу. На секунду он даже забыл, о чем они говорят. Ее пшенично-золотистые волосы колыхались на плечах, как языки пламени в костре.

– А кто убит? – прервал молчание Латар. Лия обернулась так резко, что вокруг ее головы взметнулся столп искр. Но, взглянув на вопрошавшего, не сказала ни слова. Джарг встал и уставился на Латара. А Мина с Лорком быстро подбежали и обняли его.

– Эй! – повышенный уровень внимания Латару не нравился. – Может, кто-то объяснит, наконец, в чем дело? Если вы забыли, мы с Кааром с позавчерашнего дня были в Архиве! Готовились к обряду! Поэтому нам очень хочется знать, что случилось.

Мина обняла его еще крепче:

– Мне очень жаль, – она прошептала почти неслышно. Лия тоже подошла и обняла его. Теперь он был скован объятиями Флиинов.

– Мне приятно… честно… но я не понимаю.

Джарг тоже положил руку ему на плечо. Латар чувствовал себя в какой-то ловушке и искал помощи у Каара, но тот также не понимал, что происходит. Джарг закусил губу и, словно проглотив какую-то гадость, выдал:

– Это был Враан.

Холодный пот пробил Латара, он не хотел слушать дальше, ему это было ненужно, он хотел выкрикнуть: «Нет, стойте!», но Джарг уже решился:

– Представитель Враанов в Совете, О́рнокс, твой отец.

Латар оглох. Он видел, как невыносимо медленно упали сумки из рук Каара. «Зачем он держал их всё это время?» – пронеслась мысль. Он видел, как округляются глаза его лучшего друга, видел двигающиеся губы Лии, кивающую Мину, чувствовал, как сильно сжимает ему плечо Джарг. Но всё это было как во сне, не с ним. Друзья, как куклы с заканчивающимся заводом, замирали в своих движениях. Даже деревья качались плавно, как водоросли под водой. Вся поляна на холме у вечного дерева замерла. Латар водил глазами из стороны в сторону, пытаясь понять, что происходит. Где он? Где его дом? Куда бежать? Видеть становилось тяжелее, всё вокруг расплывалось. Двигаться тоже было нелегко, со всех сторон на него что-то давило. Уже не в силах стоять, Латар побежал, побежал наугад, просто рванул вперед без оглядки, так сильно, как мог. Он несся, будто еще мог успеть. Ничего не видя, не слыша, он летел вперед, под барабан, стучавший в его голове: «Папа! Папа! Нет! Не может быть!» Весь мир исчез, остался только он, Латар, его бег и мысль, от которой он бежал изо всех своих сил. Куда угодно, только бы скрыться от этой невозможной, злой новости.

– Почему мы не сказали ему сразу? – выдохнул Джарг, но ответом ему было только молчание.

Моргал стоял у открытого окна в большом холле своего дома и смотрел, как по дороге прыгала гусеница из светлячков. Она спешила, извиваясь на поворотах и иногда почти полностью угасая. Отряд стражей спешил в его дом. В голове вертелись события последних дней: перемена ветра, две встречи Совета, убийство.

Представители Наследников Древних смогли решить почти невозможную задачу, поставленную Хранителем, – допуск Жреца в Архивы. Ни одна из традиций не была нарушена, с завтрашнего утра Жрец должен получать всё необходимое из Архивов – ему будут приносить это в специальную комнату. Таким образом он не войдет в сами Архивы, а Хранитель получит помощь. Этот выход был предложен Орноксом, представителем Враанов. И как нельзя вовремя, иначе могла бы начаться драка или что хуже. Ку́рия, представительница Маар, и Фи́ния из рода Орл поддержали Моргала и наотрез отказывались нарушать традиции и пускать Жреца в Архивы. А вот Орнокс, Ла́тия из Флиинов и Мириус от Верлофов вместе с Хранителем почти до хрипоты настаивали на своем. Моргал не помнил, когда в последний раз мнения настолько расходились. К сожалению, теперь всё это становилось неважным – Орнокс мертв, убит через несколько часов после принятия решения. И самое страшное, что в преступлении замешана его внучка, по крайней мере, всё говорит об этом. Моргал сжал кулаки, выдохнул, заставляя эмоции отхлынуть, и обратился к Лиаре, всё еще не отрываясь от тьмы за окном.

– Расскажи мне всё, что случилось, еще раз.

Из-за его спины в глубине залы раздался вздох.

– Дедушка, неужели… – начал утомленный женский голос.

– Всё с момента вашей встречи, – перебил ее Моргал. У них было мало времени.

– Я встретила его перед входом на площадь, поздоровалась, – было слышно, что девушка за последние несколько часов рассказывает эту историю далеко не первый раз. – Он ответил сухо, будто был чем-то недоволен. Мне следовало пройти мимо, но я поинтересовалась, не случилось ли чего на Совете? Орнокс ответил резко, упомянул тебя и то, что ты не понимаешь, как всё серьезно, не можешь увидеть всей картины, и, возможно, тебе уже пора уйти на покой, назначив нового представителя рода с более ясным взглядом, – Лиара встала справа от Моргала, около резного проема в стене, пустого, но, в отличие от окна, не пропускавшего холодные струи воздуха внутрь. – Я заметила, что речь его непочтительна, и сказала, что не стоит в моем присутствии так говорить о моем родственнике. Тогда он буквально выплюнул мне в лицо, мол, мы многое о себе возомнили – и нам не стоит забывать, что вырождаются все. Род Элеро ничем не лучше остальных.

Лиара замолчала, но Моргал знал – это не конец, он уже слышал ее рассказ несколько раз, но ему постоянно казалось, будто что-то ускользает от его слуха. «Я действительно не вижу всей картины целиком, – мелькнуло в его голове. – В итоге Орнокс оказался прав. Как грустно!»

– Лиара, пожалуйста, не останавливайся, у нас почти нет времени.

Она посмотрела на фигуру деда, вытянутую, словно могучий Лирт, но в то же время хрупкую.

– Ты ведь с первого раза запомнил все подробности, зачем повторять это снова?

Он по-прежнему смотрел во тьму, плескавшуюся за окном. Холодный ночной ветер слегка гладил его волосы и края одежды.

– Я должен понять, что случилось. Поэтому продолжай.

– Я не выдержала и ответила ему тем же, напомнив, что до Пара́йи, его отца, среди Враанов не было Бэклов немногим меньше лет восьмидесяти, может, семидесяти, и, видимо, среди ближайшего поколения их тоже не будет. Я сделала глупость – и мне очень неловко из-за сказанного, дедушка, если бы я…

– Не отвлекайся, – в темноте мелькнула золотая змейка. «Они идут», – мысль, которую он никак не хотел допускать, пришла в его голову легко и просто. Он не испытал ни страха, ни беспокойства. Золотая змейка мигнула и исчезла, но Моргал знал – решение вынесено. Слушать Лиару до конца уже было не нужно, но он не мог отказать себе в ее спокойном голосе. – Дальше.

– Дальше… – она отвернулась в проем. – Я сказала, что Род Элеро не испытывает таких трудностей. Он побагровел и чуть не набросился на меня с кулаками. Вмешались люди. И я попросила его держаться подальше от меня и от моих родственников и следить за своим языком, иначе пожалеет. Это всё.

Лиара вытерла набежавшие слезы, вспоминать об этой ссоре было неприятно. Моргал повернулся, взглянув на внучку, – статная, с длинными пепельными волосами и яркими синими глазами, она была истинной Элеро. Он надеялся передать ей место в Совете, научить всему, что знал сам. В отличие от него, ей не пришлось бы всю жизнь скрывать свой Дар Древних и завоевывать доверие только силой мысли. Она с легкостью повела бы за собой Род. Но теперь…

– Это не всё, – слова, словно лезвия, резали ему горло, но он продолжал говорить. – Меньше, чем через полчаса тебя нашли около еще дымящегося тела среди Аллеи Танцующих Фигур. Ты задела его за самое больное. Он мог догнать тебя, чтобы продолжить разговор.

Лиара смотрела в глаза деду, насупившись и сжав губы. «Древние, как она похожа на Э́лию! Ее мать так же хмурила брови, когда чего-то не могла понять».

– Что ты молчишь? – не выдержал он, и его голос дрогнул, в темноте снова появилась золотая змея-отряд, но теперь уже она не исчезала. От слишком резкого вопроса Лиара вздрогнула, и Моргал спросил еще раз.

– Что ты молчишь, Лиара?

Вопрос прозвучал мягко. Так любящий дед спрашивает немного нашкодившую внучку – разбившую вазу или что-то подобное, – при этом оба знают: за недолгим, крайне спутанным и неясным ответом последуют объятия, легкие упреки, просьба деда никогда больше так не делать, распахнутые глаза внучки и клятвы, что такого больше никогда не случится. Но как бы Моргал ни хотел, нынешняя ситуация так разрешиться не могла, и Лиара это прекрасно понимала. Она смотрела ему в глаза. С каждой секундой выносить этот взгляд было всё сложнее. Снова отвернувшись к окну, он почти прошептал:

– Лиара, пожалуйста, я умоляю тебя. Не молчи. Скажи, что там случилось? Как ты оказалась рядом с Орноксом? Мне нужно знать правду. Пойми, я должен знать, сделала это ты или нет. Я прошу тебя как дед. Пожалуйста.

Золотая змея отряда пересекла высохшее за Время Солнц русло реки и теперь двигалась по прямой к их дому. Лиара подошла и встала рядом с дедом, она знала, зачем глубокой ночью скачет отряд.

– Я не была хорошей внучкой. Но ты всегда знал, когда я тебе врала, даже если не говорил об этом. Даже мама не всегда понимала, говорю я правду или нет, но ты всегда знал. Я не помню, что там случилось! Я не знаю, понимаешь? Не знаю. Я очнулась, когда около нас стали останавливаться люди. Рядом с собой я увидела дымящееся тело и исковерканные элементы боевого костюма Враанов. Но я не знала ни кто это, ни как я там оказалась. Я даже не помню, как туда пришла. Я вообще ничего не помню из того, что было после нашего с Орноксом разговора у входа на площадь. Но в одном я уверена – я его не убивала.

Лиара схватила Моргала за рукав хитона и развернула деда к себе лицом. «Отряд у дальних ворот сада», – отметил он. Она же продолжала торопливо, держась за него двумя руками:

– Дедушка, это была не я! Я не могла этого сделать, я не чувствовала усталости, перенапряжения или еще каких-либо признаков использования сил. Я не совершала того, в чем меня обвиняют, не совершала. Я не знаю, как, но это была не я, пожалуйста, поверь мне. Это была не я.

Из ее синих глаз текли слезы, а губы дрожали. Моргал обнял ее, он действительно всегда знал, когда она говорила правду – и этот случай не стал исключением. И всё-таки, несмотря на всё это, его не оставляло чувство, что он упустил самое важное. Для него было очевидно, что убийца – не Лиара, но доказать это будет тяжело, скорее всего, невозможно.

– Не плачь, я постараюсь убедить Совет, слышишь, я сделаю всё! Ты единственная, кто у меня осталась. Я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило! Мы – Элеро, нас непросто одолеть.

Лиара подняла заплаканные глаза, желая ему ответить, но двери в зал распахнулись – и вошли люди. Это были лучшие представители воинов своих родов, в древности ими могли быть только наделенные силой, теперь же – просто самые искусные. Они были Воинами Мира и Порядка или, как их называли в народе, – Стражами. Впереди выступали три Орла в перламутрово-белых доспехах. Три Враана в иссиня-черных одеждах были почти неразличимы в слабом освещении зала. Трое Флиинов в ярко-золотом, с золотистыми перьями на шлемах и рукоятках мечей, вместе с оранжевыми Верлофами привлекали на себя всё внимание. Последними вошли, словно облаченные в изумруд, Маары и Элеро в своих пепельных тонах. Со стороны это могло показаться каким-то показом древних боевых костюмов разных родов, но всех вошедших объединяла темно-красная лента на левом запястье – символ служения Законам Первых Предков и Древних. И эта лента давала им огромную силу – силу Единства.

Когда все выстроились в полукруг, в зал вошли еще трое: Служитель Памяти и Служитель Веры, – представители Хранителя и Жреца, – и Голос Совета и Народа. Моргал знал их всех, некоторых он сам рекомендовал в Стражи, других тренировал, с кем-то они просто встречались в городе. Он знал, зачем они пришли и что скажет ему Голос, но не разжимал заключенную в объятия Лиару. Она тоже вцепилась в него, закрыв глаза, как когда-то в детстве, испугавшись первой для себя бури. Так и сейчас – впереди их ждал шторм, вот только на этот раз Моргал не был уверен, хватит ли у него сил сберечь ее. В конечном счете, ей всё равно придется выбираться самой, даже если у него получится помочь, даже тогда…

– По решению Совета, – заговорил Голос, юноша, и Моргал пристально взглянул на него, не узнав и с трудом разглядывая в полумраке. От его взгляда парнишка поперхнулся и чуть было не перешел на писк. Прокашлявшись, он начал снова, уже стараясь не смотреть на Главу Рода Элеро. – По решению Совета Лиара из рода Элеро, единственная Гейр в столице, ближней и дальней округе, признается виновной в убийстве Орнокса, представителя Враанов в Совете. Она незамедлительно должна проследовать под конвоем до Черных Башен, где и будет находиться до оглашения полного приговора, после чего будет сослана в Каменную Пустыню, – закончив, он вытер проступивший на лбу пот.

«Они уже всё решили, как быстро! Но просто так я ее не отдам», – закрыв Лиару собой, он обратился к Голосу:

– Мне никто не сообщил о собрании Совета, из-за этого меня там не было, значит, Совет был не в полном составе – и решение его недействительно.

Парень растерялся, он явно был не готов к разговору с Моргалом – главой одного из Родов и одним из членов Совета, волю которого он только что озвучил. Пытаясь найти ответ, юноша волновался всё сильнее. У него уже начали трястись руки, когда на помощь пришел Служитель Веры.

– Ты родственник обвиняемого – и не можешь принимать решение в Совете!

– Да, – согласился Моргал, – но я могу слышать, как оно принимается, а вы лишили меня этого права, и я объявляю решение Совета недействительным!

– Ты не можешь, Моргал. Убит член Совета, а ты родственник убийцы – смирись и подчинись воле Совета, – Служитель Веры говорил надменно и развязно. «Он раньше был учеником Жреца, даже сам хотел стать Жрецом, но был направлен в Служители, кажется, его зовут Пи́рос, точно – Пирос!», теперь Моргал знал, с кем говорит, а тот продолжил:

– Мы, конечно, можем уехать, сообщить о твоем отказе отдать Лиару. Тогда Совет будет созван снова, но я уверен, что твоему присутствию рады не будут и результат будет такой же, – Пирос говорил вяло, словно пережевывая слова, ощущалось его недовольство необходимостью позднего визита на окраину города и явное нежелание повторять эту поездку снова. Но Моргала это не интересовало. В своем пепельно-сером хитоне с серебряными вставками по поясу, рукавам и плечам, с седыми волосами, он был подобен сейчас статуе Древних – такой же уверенный и нерушимый.

– Меня вполне устроит такое развитие событий. Сообщи Совету о моем решении. И я искренне надеюсь, что впредь они не допустят подобных оплошностей. – Он обращался к Голосу, игнорируя взгляды Пироса.

– Или же мы можем забрать ее силой, – зло ответил Служитель Веры, раздраженный поведением Элеро. – Такой выход – в нашей власти.

Моргал взглянул на него с такой ненавистью, что тот отступил на шаг:

– Попытайся сделать это – и утром я буду кормить бродячих собак твоими кишками.

Пирос натужено рассмеялся, подходя ближе к Стражам:

– Кто нам угрожает? Безоружный старик и девчонка! У меня восемнадцать воинов! Лучших из своих родов! Ты смешон, Моргал, не заставляй меня идти на крайности.

Видя, что Элеро сдаваться не собираются, Пирос закричал, слишком тонко для своей фигуры:

– Воины Мира и Порядка! Оружие наголо! – и восемнадцать стоявших до этого неподвижно, словно статуи, воинов на одном дыхании обнажили мечи, снова замерев, как будто и не двигались, а Пирос обратился к Моргалу:

– Последний раз предупреждаю, сдайся, старик, твой час пробил. Будь благоразумен, никому не нужна твоя кровь.

– Из-за страха и жажды власти ты забыл, куда пришел, ты забыл о традициях, – Моргал поднял руки ровно вверх, ладонями вперед, и заговорил громко и четко. – Именем Рода и во славу Рода, всяк Элеро, слышащий меня, встань на защиту Рода или отрекись от него вовеки! Я призываю вас, сыны и дочери Элеро, услышьте меня – и придите на зов мой!

Каждое его слово пульсацией света отражалось во всех родовых символах – в зале и на его облачении.

– Очень красиво, но, увы, бессмысленно… – Пирос не успел закончить фразы, как отовсюду, изо всех входов в зал, вошли Элеро – их было несколько десятков: молодые, старые, женщины и мужчины, и их поток не прекращался. Трое стражей, облаченные в пепельные тона, сложили оружие и встали на колени.

– Созывай Совет, Пирос, и в этот раз не забудь сообщить мне о времени встречи.

Служитель Веры побагровел и еле слышно процедил сквозь зубы:

– Ты еще за это заплатишь, – слова эти услышал только Служитель Памяти, но он не смог бы никому рассказать, даже если бы захотел. Пирос же выкрикнул, повернувшись к Стражам:

– Воины Мира и Порядка, сообщите представителям своих Родов, что вы видели здесь, – пусть ждут вести от Хранителя о времени сбора Совета.

Стражи убрали оружие и ушли так же быстро, как и появились, в зале остались только Элеро и задержавшийся в дверях Пирос:

– Не опоздай на Совет, Моргал, тебя там будут ждать.

– Не сомневаюсь, – в тон ему ответил глава Элеро. – Расскажи Жрецу, что произошло, дабы мне не пришлось повторять.

– Всенепременно, – с этими словами вышел и он, оставив за собой открытые двери в зал, где стояли Элеро. Лиара видела деда таким впервые, теперь она понимала, почему он до сих пор, несмотря на возраст, – не только представитель Элеро в Совете, но и Глава Рода. Сейчас ей стало страшно, она поняла – дед действительно готов пойти на всё ради нее. Нарушить волю Совета, повести Род Элеро против всех Наследников Древних, развязать войну, – всё что угодно, если это спасет ее.

Жреца разбудил Ра́нда, послушник.

– Вас ждет Пирос, у него срочные известия, – Ранда склонился в глубоком поклоне. Будить Жреца дозволялось лишь по очень важным делам, именно таким делом и показался ему взволнованный и бледный Пирос. Теперь было важно, сочтет ли Жрец приход одного из учеников случаем, достойным своего пробуждения.

– Благодарю тебя, Ранда, ты всё сделал правильно. Сообщи Пиросу – я к нему скоро выйду, а затем иди спать, твое дежурство на сегодня окончено.

Ранда поклонился еще раз и неслышно вышел. «Из него выйдет хороший Служитель Веры, честный и добрый», – подумал Жрец, легко поднявшись с постели, если можно было, конечно, так назвать распиленный надвое ствол вечного красного дерева. Жрец накрыл его тонкой узорчатой тканью: «Пирос, что-то знакомое…» Замерев на мгновение, он сосредоточился на имени, вытаскивая визуальный образ из глубин памяти. Не успел тот сформироваться, как Жрец уже узнал ночного гостя: «Пирос… Что ж, встреча будет не из приятных…»

Облачившись в бордово-красный хитон, испещренный древними знаками цветов шести родов, он вышел в зал приема – не около центральной двери или недалеко от каменного стула, на котором слушал приходящих, но в глубине одного из сквозных проемов, смотрящих на бескрайнее море. Пирос был спокоен – ни капли прежних волнений, которые заметил Ранда. Прохаживаясь около каменного стула, гость словно примерялся, – как бы смотрелся сам, восседая на нем? – и всё же опасался попробовать.

– Попробуй, сядь! – громко предложил Жрец, спускаясь из проема.

От неожиданности Пирос слегка подпрыгнул, не сразу заметив фигуру Жреца в слабо освещенном помещении, быстро соскользнувшую в полумрак из света ночи. Разглядев же его – весь переменился, подбежав на согнутых ногах, и остановился в поклоне:

– О Великий Жрец… – начал он официальное обращение, но не успел сказать ничего больше.

– Я сказал тебе – попробуй, сядь. – Жрец смотрел прямо на него, не отводя взгляда. Пирос весь взмок, еще секунду назад поддельные испуг и волнение уже по-настоящему овладели им. Слово Жреца было дороже капли воды в пустыне. А за последнюю минуту он уже дважды обратился к Пиросу. Пирос отлично понимал, куда его призывают сесть – на каменный стул, на Трон Жреца. Он мечтал об этом всю жизнь, но вот так, при Самом? Служитель Веры боялся – и жаждал! – исполнить предложенное.

«Словам Жреца внемлите с трепетом и выполняйте по мере возможностей ваших», – вспомнив одну из истин Первых Предков, он встал и быстро подошел к небольшому возвышению, на котором стоял непримечательный, местами осыпавшийся от старости и потрескавшийся каменный стул, неизвестно кем, зачем и когда вытесанный из цельного куска камня. «Кто сидит на нем, тот и Великий Жрец. Проводник Воли Древних и Первых Предков. Их глас над всеми. Так много власти всего лишь в каком-то старом стуле…» – решившись, Пирос сделал шаг – и тут же дикий вопль врезался в тишину ночи.

Боль. Жгучая резкая боль поразила его. Подобно мгновенно растущему сорняку, она вгрызалась в него, ветвясь и разбухая от ноги во всё тело. Каждое движение приносило еще больше боли, он ничего не видел; тело, не способное выдержать такой шквал, металось, сокращая мышцы в хаотичном порядке и тем самым лишь увеличивая страдания. Пирос метался, словно ошпаренная собака, глаза его закатились, налившись кровью, изо рта пошла пена, челюсти судорожно дергались. Это продолжалось меньше секунды, Жрец одним шагом оказался возле него и подхватил его голову, бросив над телом изумрудный порошок. Пирос замер, тело его одеревенело, там же, где изумрудные песчинки падали, вспыхивало пламя, переливаясь от смолисто-черного к темно-фиолетовому. Так продолжалось несколько минут, – когда последний язычок пламени утих, Жрец положил голову бедного Служителя Веры на пол, достал флакон из кармана и, смочив платок, принялся вытирать лицо, шею и руки пострадавшего. И хоть те были чисты, но с каждым касанием платок становился всё более и более грязным. Закончив, Жрец сжег тряпку в собственных руках.

– В боли отразились все твои грязные мысли и помыслы, все поступки, которые не принесли добра. Ты дотронулся до потока чистой силы, лишь небольшое ее присутствие в тебе не убило тебя, – Жрец подошел к одному из окон и обмыл руки в небольшом серебряном блюде. – Обманув Ранду неотложными вестями, в действительности ты лишь хотел пожаловаться на справедливый и достойный поступок Моргала.

Пирос снова начал ощущать окружающий мир, с голосом Жреца к нему возвращалась жизнь, боль уходила. Он понимал, что тот его глазами видит все события, произошедшие в доме Элеро.

– Только из любви, – продолжил Жрец, возвращаясь к лежавшему на полу телу, – к маленькому любознательному мальчику, которым ты пришел в это место, я спасаю тебя от смерти и мучения. Ты проведешь остаток своих дней среди молчальников в Черном монастыре, у диких болот. Да хранят тебя Первые Предки и Древние. Раздай всё накопленное тобой нуждающимся, не оставляй себе ничего и ступай пешком, там тебя будут ждать, – закончив, Жрец вышел вон из зала, оставив Пироса наедине с грядущим и совершенным. Тот лежал на полу еще какое-то время, боль уже ушла, но он никак не мог остановить слезы. Никто не имел права ослушаться прямого указания Жреца, никто, тем более – Служители Веры. Но каким жестоким было наказание! Какой горькой становилась его жизнь! «За что?! За что?» – проносилось в голове, но в зале слышны были лишь всхлипывания. Поднявшись, он ощутил необычайную тяжесть в ногах – столь сильную, что смог сдвинуть ноги только с помощью рук, будто ноги его превратились в камень. Доковыляв еле-еле до двери, он вывалился в коридор и снова разрыдался.

Жрец же, покинув залу, не пошел наверх, к себе в покои, но поднялся в лунный зал. Ночь царила на земле – и ее правил следовало слушаться. Войдя сюда, словно в первый раз, он замер от восторга. Сквозь огромный круглый проем четко был виден набирающий силу месяц. Его свет падал в центр зала сквозь колодец посередине купола, лился через многочисленные круглые окна и окошки вокруг и сочился через тысячи точек, самые маленькие из которых были не больше игольного ушка. Картина отражалась в матово-черном полу, иссиня-черных стенах и темно-зеленых колонках, выполнявших не столько архитектурную, как казалось на первый взгляд, сколько сакральную функцию.

Жрец встал в сердце залы, и перед ним заиграл серебром и перламутром скрытый от простого взора рисунок: слова, символы, знаки, линии – всё это, словно тончайшая нить, обволакивало зал. Найдя нужный знак, он сосредоточился и шагнул к нему навстречу, развернув и увеличив сотканный из лунного света узор. Жрец направил его символ в центр. Картина плавно изменилась, холодный свет стал принимать теплые оттенки, а вокруг самого знака в вихре начала собираться огненная сфера. Уже через несколько минут в центре пылало маленькое солнце. Жрец достал спрятанную в одной из колонн склянку с фиолетово-серебристой тягучей субстанцией, больше похожей на смолу. Он аккуратно стал поливать ею самодельное солнце. Жидкость сначала окутала огненный шар, будто покрывало, но затем словно впиталась, – при этом солнышко засветилось пепельным цветом. Взяв из другой колонны тонкую, почти прозрачную длинную иглу, он достал из кармана детский амулет рода Элеро, один из тех, что можно без труда купить на любой площади. Жрец встал так, что шар оказался точно между ним и растущим месяцем. Шар дополнил месяц до круглой луны. Подняв руки, Жрец стал петь долгие протяжные ноты, плавно переходя от утробных звуков к необычайно высоким, и, неожиданно закончив, коснулся иглой шара.

– Сила Древних, взываю к тебе! Род Элеро, услышь меня! Словно лунный свет, перетекающий в сферу жизни, передай силу свою через оберег Рода тому, кто достоин будет ее, тому, кто способен будет совладать с нею, тому, кто использует ее во благо Рода своего и мира общего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.