Тина Амор
Бескрылые

ПРОЛОГ

– Я не стану в этом участвовать. – Голос прозвучал глухо, как камень, упавший в стоячую воду.

Высокий, статный юноша с тёмными кудрями, рассыпавшимися по плечам беспокойными волнами, стоял напротив брата. Тот возвышался над ним громадой – широкоплечий, могучий, с крыльями, чей размах переваливал за два метра. Воронья стать этих крыльев мерцала в полумраке комнаты, и каждый, кто видел их, понимал: перед ним сила и мощь.

Они находились в тесном кабинете, где шторы были задернуты так плотно, будто сам свет не смел сюда проникать. Посредине стоял лекарский стол, уставленный склянками и инструментами, за ним угадывалась больничная кушетка. Но стены хранили и другое – мечи, щиты, секиры теснили друг друга в душном полумраке, и комната казалась живым существом, раздираемым между исцелением и войной.

– Если не сделаешь ты, придется мне. – Голос старшего дрогнул, но глаза остались непреклонны.

Дороги назад не существовало. Он уже перешагнул черту, и мост за ним рухнул в пропасть.

– А если это просто… сказка? – Младший вскинулся, и теперь сходство между ними проступило отчетливо – те же линии скул, тот же излом бровей, хотя сложением первый уступал, и крылья за спиной не имели той грозной мощи, что у брата. – Мама рассказала нам эту историю, чтобы занять перед сном, вот и всё! А ты воспринял всерьез и теперь готов дойти до абсурда! Кто лишается крыльев ради материнской выдумки?! – Голос его сорвался на звериный рык.

И подумать только, его брат хотел намеренно лишиться своих крыльев, поверив словам покойной матери о чудотворном свойстве пыльцы феи, способной исцелить любое существо, даже то, что уже стояло на пороге смерти. Бред. Нет такой силы, способной победить смерть. Феи, как и все прочие, тоже умирали, заболевали и страдали. Нет огромной разницы в этом между двумя расами. Разница была лишь в общем состоянии двух видов волшебных существ, живущих уже многие века бок о бок, но имеющие совершенно разные ресурсы для жизни.

У фей было всё – плодородные земли, рудники, источники питьевой воды, многообразие дичи в лесах королевства. Что уж говорить о залежах алмазов в центральной части, снабжающих финансовой состоятельностью почти всех жителей. Их жизнь по сравнению с вечными надоевшими воронами – была раем. На земле воронов мало, что росло, живность не задерживалась на пастбищах, на которых не было питательного прокорма. Несмотря на внешнюю мощь рода воронов, они были лишь грозными воинами, когда у самих, иногда, нечего было даже есть. Если бы не их способность защищаться и покровительство бога Смерти, чьими прислужниками были вороны, то их земли давно забрали бы королевства посильнее. Смерть накрывала Коракс, обитель воронов, леденящим душу пологом. Многие слышали легенды о том, что если напасть на их государство, то на захватчиков падет проклятье. Это так давно въелось в умы всех существ, что прошли уже столетия с последних попыток.

Глаза воронов могли видеть потусторонний мир, давно умерших существ, которые населяли землю и жили в тех же местах как и до смерти, но уже без физической оболочки, только мерцающими призраками. Чем свежее смерть, тем отчетливее можно было увидеть силуэты духов. Именно поэтому глаза воронов были красного цвета, чтобы видеть всё через пугающую вуаль.

Старший ворон смотрел куда-то сквозь брата, сквозь стены, сквозь саму явь – туда, где в полуразрушенной лачуге на окраине Коракса уже много лет сидел за столом призрак. Мать не говорила с ним с тех пор, как ушла за грань. Только смотрела размытыми глазами, и этого было достаточно, чтобы сердце разрывалось от немой мольбы.

А потом – заговорила.

Её тихий голос, как шелест листьев под первым снегом, говорил о беде, что омутом затягивает сына. И напомнил о старом рассказе: о пыльце фей, что может исцелить любое существо, даже стоящее на пороге смерти. Легенда. Детская сказка. Но мать сказала – и для старшего это стало истиной, за которую можно платить крыльями.

– Брат, очнись! – Младший тряс его за плечи, сам дрожа всем телом, заглядывая в родные глаза, полные теперь такой горечи, что хотелось было ослепнуть. – Ты понимаешь, на что идешь?!

Но тот лишь ускользнул от прямого взгляда. На столе рядком лежали прямые, длинные лезвия, и одно полукруглое – серп для срезания трав. Глаза старшего сверкнули.

Мгновение – и рука метнулась за спину.

Боль вспыхнула чудовищным цветком, затопила сознание, согнула пополам. Кровь хлынула на пол мерзким ливнем, и только испуганный окрик брата удержал его на грани беспамятства.

– Закончи… со вторым, – прохрипел он, чувствуя, как брат лихорадочно пытается остановить кровь. – Я знаю, ты не дашь мне умереть. Залечишь. Всё будет хорошо.

Он верил в это. Иначе и быть не могло.

***

Дождь хлестал по лицу. Ворон сидел на ступенях разбитой магической повозки, брошенной у обочины, босыми ногами уходя в ледяную грязь. Белая рубашка промокла насквозь и липла к телу, но дрожь, сотрясавшая его, была не от холода.

Неделя. Целая неделя ожидания, а нужный миг всё не наступал. Природа словно сговорилась против него – дороги размыло, путь к Элегории, королевству фей, потерялся в серой пелене ливня. Он должен был быть там ещё вчера. Каждый упущенный час отдавался в груди агонией.

Мысли путались. Если бы удалось перехватить кого-то из фей по дороге – один шанс на миллион, но шанс. Въехать вглубь благополучного государства, совершить задуманное и исчезнуть незамеченным… С каждым мигом эта надежда таяла, как дым над жертвенным огнём. Ворон не знал, сколько ещё до города. Ночь и ливень съели все ориентиры. Оставалось только ждать и молиться тому, кто никогда не знал жалости – самой Смерти.

Он ненавидел молиться. Но сегодня дух его надломился окончательно. Беззвучный шёпот тонул в шуме дождя, и вдруг сквозь этот шум ему почудился чей-то тонкий голос. Ворон распахнул глаза – капли застилали вид, но зрение, острое, как у всех его племени, уловило вдалеке мерцание. Сначала он не поверил. Но свет приближался, разрастался, опаляя зрачки, привыкшие к тьме.

Ворон сорвался с места, на ходу натягивая ботинки. В одном из них лежали ножны со складным ножом – магическим, созданным из сплава стали с заклинаниями, способным запечатывать чары и делать тончайшие срезы. Рядом – узелок с усыпляющим порошком и склянка заживляющей мази. Из горла вырвался звук, похожий на предсмертный хрип, но ворон бежал вперёд, загребая руками воздух, стремительно приближаясь к яростному свету, как мотылёк на пламя. Пусть даже на смерть – лишь бы скорее.

Свет стал необъятным, глаза заболели. Они и без того жгло уже несколько дней – ворон вливал в них зелье собственного рецепта, превращая красную радужку в прозрачную, пугающую, как у мертвецов или друидов. Под личиной последнего он и хотел пробраться в Элегорию.

Тепло обожгло замерзшее тело, и одновременно с этим что-то острое коснулось шеи. Ворон замер. Дыхание остановилось.

– Кто ты такой, и что забыл на границе Элегории? – Голос оказался женским, мелодичным, но в нём звенела сталь.

Женщина? Одна? В такую ночь, на границе?

Ворон растерялся. Когда он клялся, что сделает задуманное с любым, кто встретится на пути, почему-то не думал о том, что это может оказаться женщина.

– Живо отвечай! – приказала незнакомка. – И расправь ладони, чтобы я их видела!

Он скованно повиновался, словно тело слушалось через силу.

– Меня зовут Даниэль. Я друид, лекарь… Странствую по королевствам, лечу существ. Направляюсь в поселение Гаиши в королевстве фей… наслышан о ваших чудесных способах лечения, хотел подучиться. Но ливень смыл дорогу, я потерялся. Простите, если напугал… – Голос хрипел, слова падали тяжело, но заготовленную речь он отчеканил.

Повисло молчание, острие клинка всё ещё неприятно покалывало шею, но он боялся сделать шаг назад, чтобы лишние движения не напугали. Хотя… вряд ли это была обычная женщина, или… местные леди в качестве аксессуаров носят мечи? От абсурдности собственных мыслей ворону захотелось истерически засмеяться. Возможно, он даже желал бы, чтобы она была разбойницей или убийцей. Не все же феи святые, верно? Тогда чувство вины было бы меньше.

– До города ещё далеко, – голос смягчился. – Поблизости есть пещера, там можно согреться. Дождь утихнет только к утру. Я провожу. Где твоя повозка? Нужно что-то забрать?

– Там, – ворон мотнул головой куда-то назад. – Если пещера недалеко, то ничего не нужно. Из вещей только лекарства. Если только… Вам что-то нужно?

– Благодарю за заботу. – Теперь в голосе послышалась даже лёгкость, и к ужасу своему ворон понял: это совсем молодая девушка.

Озноб пробил с новой силой. Ему срочно нужно лекарство, что придаст храбрости и вырвет с корнем проклятую жалость.

Магический фонарь поднялся выше, осветив обоих. Девушка шагнула ближе, и мир ворона сжался до одной точки – её лица. Огромные, янтарные глаза, занимавшие едва ли не половину лица смотрели на него с любопытством. Для фей это было красиво. Для ворона – пугающе. Маленькая, ростом едва достающая ему до груди, в военном обмундировании с гербом в виде крыльев, с мечом в руке. Стражница? Крыльев за спиной он не увидел, но знал, что феи могут их складывать так, чтобы они прятались в доспехи.

– Уж извини, но мне нужно тебя обыскать, – лукавая улыбка тронула её круглое лицо, и что-то стиснуло сердце ворона.

Она беззастенчиво похлопала его по телу со всех сторон, держа меч крепко, готовая в любой момент дать отпор. Закончив, она снова оказалась с ним лицом к лицу и продолжила улыбаться, от этого свет вокруг стал как будто более ярче. И ворон уже сильно пожалел, что побежал на этот чертов фонарь. Фея кончиком меча указала путь куда-то в сторону. Ворон понял безмолвный приказ и пошел первым, грузно, словно в кандалах, и теперь молился своему богу о другом… чтобы фея вела его на смерть.

Пещера оказалась маленькой, но обжитой – пара лежаков, каменный помост с костром, разложенные военные вещи. Фея села к огню, протянула ладони к теплу, и на её лице заиграли отблески пламени. Ворон застыл у входа, не в силах сделать шаг.

– Во время дежурств стражники отдыхают тут, – объяснила она, обходя ворона, но не поворачиваясь спиной.

Ворон кивнул, продолжая стоять у входа пещеры. На лице феи играли отблески костра, на губах застыла улыбка, в глазах плясали огни, как в безумном призыве дьявола. Мелкая дрожь охватило тело и только сейчас, в тепле, он почувствовал как на самом деле замёрз. Прежде всего – душой.

Фея заметила его конвульсии и жестом указала на висящую рядом с огнем веревку.

– Я и так высохну, – онемевшими губами пролепетал ворон.

Шрамы от лишения крыльев начали покалывать.

– К чему приличия? Вроде как друиды не самые выносливые существа вне стен своего зеленого мира. Не боишься заболеть? – Она подняла темную бровь и скользнула взглядом сверху вниз. – Хотя… я всегда думала, что друиды выглядят немного… иначе. Либо дряхлые старики, либо хлипкие юноши. – Взгляд феи стал подозрительным. Ворон сжался ещё сильнее. – Возможно ты боишься, что я вдруг накинусь на твое натренированное, обнаженное тело?

В голове был беспорядок, а фея с таким серьезным видом рассматривала линию широких плеч, рук, что ворон не сразу понял, что она шутит. Если бы они встретились в другой момент, в другой жизни, то, возможно, он отшутился бы. Но сейчас всё было иначе. Он стал лишь тенью себя прошлого.

– Ладно, это невинная шутка, не нужно так на меня смотреть, – усмехнулась фея, распустив волосы из плотного хвоста.

Они доходили до груди, были красными, волнистыми. Такие же, как и у неё…

Соберись.

Ворон, наконец-то, вышел из оцепления и сел напротив огня, лицом к феи. Они грелись в молчании какое-то время. Каждый ушел в себя. По мечтательной улыбки девушки казалось, что она думала о чем-то приятном, а вот вид ворона мрачнел всё больше с каждой минутой.

– Признаться честно, это мой первый день на службе, – сказала она так тихо, что даже треск огня был куда громче.

Но он всё равно услышал. Поднял свои прозрачные глаза на стражницу.

– Не знал, что в вашем королевстве насколько безопасно, что Вас оставили одну охранять границу в первый же день.

Фея усмехнулась.

– Ты прав и неправ одновременно. Наше королевство и правда безопасное место, но я должна была быть не одна. Мой… напарник… задерживается. Но скоро должен прибыть.

По странной интонации и блеску глаз ворон понял, что это был не просто напарник. Его бедное сердце словно пронзили острые иглы. Времени почти нет. Нужно сделать это сейчас, если не хочет попасться её возлюбленному. Радовало только одно, что тот о ней позаботиться. Интересно, каково ему будет увидеть её после?.. А ей?..

Ворон тряхнул головой и не высохшие мелкие капли стекали с волос на лицо. Так похоже на слезы. Когда он плакал последний раз? Кажется, это было в далеком детстве. Он не проронил ни одной слезинки ни когда в умер отец, ни когда мама, ни когда узнал о её болезни… Только незыблемая ярость на всех и вся. Может быть, если бы он умел принять и пережить свое горе, то не выбрал бы этот путь? Не сидел бы здесь и не смотрел на фею, как волк на добычу?

Если бы фея смотрела на него, то, наверняка бы, заметила этот взгляд. Насторожилась бы. Предотвратила. Он ждал этого. Хотел, чтобы она поняла его намерения и избавила от мук. Но фея просто сидела и продолжала смотреть на огонь, как ни в чем не бывало. Её мало интересовал незнакомец, хотя и казался ей слишком дерганным. Однако, девушка умела различать плохих людей от хороших, стоило ей взглянуть на кого-то – понимала, каким сердцем человек обладает, внутренняя интуиция была безошибочна. По-крайней мере, фея в это верила. Наивная.

Совсем задумавшись, стражница сладко потянулась и прикрыла глаза. Из её доспехов грациозно выплыли красивые, прозрачные крылья с красными и пурпурными прожилками, они отражали мерцания огня, блестели магической пыльцой. Ворон смотрел на них завороженно. Такие красивые, удивительно большие для такого хрупкого создания… сколько же в них силы? Он чувствовал энергию, что исходила от пульсирующих, разноцветных прожилок и струилась вокруг них.

«Их сила точно свободна помочь», – он ужаснулся своей мысли, потому что она прозвучала так уверенно, словно кто-то намеренно её вложил.

Ворон возвел глаза к потолку, где виднелся только тесный камень пещеры, призывал к чему-то высшему, пытаясь пробить глухую преграду. Может быть, он просто спятил? Так даже лучше. И проще.

Нож в ботинке начал нагреваться. Скляночка мази с заживающей травой, что он взял с собой, всю кровь не сможет остановить, но не допустит сильной кровопотери.

Остался последний шаг.

Шаг в бездну.

Его рука нащупала порошок, захватила горсть. Грудь удушливо сдавило.

– Вы так… и не назвали своего имени, – его голос не дрожал, взгляд был прямым, дыхание ровным – ничего подозрительного.

Он выжил из себя максимум стойкости.

– Познакомиться со мной лично не каждому выпадает счастье, а значит ты везунчик, – фея сказала это с усмешкой, её глаза всё ещё были закрыты. Почему-то ему остро захотелось снова посмотреть в них последний раз, когда там было ещё столько тепла, жизни, смелости. Словно почувствовав его желание, она распахнула их. Взгляды встретились. Улыбка девушки стала шире, а сердце ворона закровоточило. – Меня зовут…

Она не договорила.

Облако полупрозрачного порошка окутало её лицо. И мир феи провалился во тьму.

ГЛАВА 1

– Ваше Величество, несколько дней назад на границе снова пропали феи! Мы не сомневаемся: это дело рук воронов. Но доказательств… доказательств, чтобы выступить на Коракс с войском, у нас по-прежнему нет. – Старший советник короля фей Диона говорил сбивчиво, размахивая руками так рьяно, что пот выступал на лбу, а пальцы дрожали – то ли от гнева, то ли от бессилия, уже привычного, въевшегося в кожу.

Сколько их пропало за эти месяцы? Он сбился со счета. И всякий раз – одно и то же. На месте преступлений не оставалось ничего, кроме едва уловимой ауры самих фей. Ни следа чужаков. Ни магического отпечатка. Ни единой зацепки. Словно сама земля проглатывала улики.

Король молчал. Взгляд его был прикован к мраморному полу тронного зала, где испокон веков собирались советники и приближенные, чтобы решать судьбы королевства. Сейчас тема была самой животрепещущей. Кто-то посягал на его народ, но он не знал, как это прекратить. Под подозрением были много существа, но чем дальше заходило расследование, тем яснее становилось – скорее всего за этим стоят именно вороньи отродья. Только у них не было магии, а, значит, энергетического следа на местах преступлений, в отличии от остальных существ, у которых всегда оставался отпечаток их сущности.

Правитель выглядел подавленно. И невероятно постаревшим с нашей последней встречи. Я стояла совсем близко – ближе, чем за все долгие месяцы разлуки, но поговорить с ним наедине не могла. На правах представителя королевской гвардии я занимала место в том же зале, слушала те же доклады, вдыхала тот же спертый воздух тревоги. Мне доверили это – защиту, расследование, поиск правды. Но в тот миг я чувствовала лишь одно: то же горькое бессилие, что разъедало всех присутствующих.

Как же так вышло, что наше великое, неприступное королевство утонуло в страхе? Впрочем… безопасным оно перестало быть для меня гораздо раньше. Три года назад.

Я глубоко вздохнула и сжала рукоять меча. Золотые ножны, усыпанные драгоценными камнями, тускло мерцали в свете магических светильников. Всё моё обмундирование, от доспехов до пояса, было выковано из золота, чтобы каждый, кто взглянет, понимал: за этим металлом стоит нечто большее, чем просто престиж. Честь. Долг. Свет, за который мы сражались. Но даже светлые времена рано или поздно заканчиваются. Все чувствовали, что грядут темные времена.

– Как обстоят дела с патрулированием границ? Неужели вообще нет никаких следов? – Вопросы были адресованы мне. А этот голос… узнала бы из тысяч.

Я шагнула вперёд, отделяясь от молчаливой шеренги советников. Звон моих доспехов рассек тишину зала, выдёргивая короля из оцепенения. Он поднял глаза и наконец-то посмотрел на меня – впервые за всё это время.

Сердце сжалось так сильно, что перехватило дыхание.

Я думала, что готова. Три года я училась владеть собой – на изнурительных тренировках, в походах, в тесных караулках, где каждое слово могло стать оружием. Закаляла себя, как клинок. Но одно дело – сталь, и совсем другое – видеть его таким. Он смертельно устал. Смотреть на него без боли стало невозможно.

Костяшки моих пальцев побелели на рукояти меча. Хватка стала судорожной, словно это единственное, что ещё удерживало меня здесь, в реальности, не давая провалиться в прошлое. Соломинка утопающего. Жаль только, что она не спасала.

– Докладываю: на всём протяжении границы следов чужой магии не обнаружено, – отчеканила я коротко и решительно перевела взгляд на того, кто задал вопрос.

Лучше бы я этого не делала.

Фаен.

Младший советник короля – выдающийся, молодой фей стал ещё мужественнее и красивее, чем был прежде. Длинные, русые волосы были завязаны в низкий хвост, а хрупкие, на первый взгляд,  крылья с прозрачным, сияющим узором, виднелись из-за спины.  Но я знала, что он не просто так стал советником короля в столь юном возрасте, и какая именно сила таилась в его крыльях. Он поднялся с обычного стража до советника за считанные годы, благодаря уму и силе. Голубые глаза фея смотрели на меня без эмоций, официально, так по чужому, что мои старые раны вновь начали кровоточить.

В тот злосчастный вечер он не пришел на пост, а воспоминания о встрече с ним после всего случившегося нахлынули с новой силой, затмевая сознание…

« — Я не могу, Мит… не могу связать свою жизнь с тобой… прости меня, пожалуйста, прости! Мне жаль! – шептал он тогда в слезах, в моих любимых глазах, цвета ясного неба, я читала сожаление и… пренебрежение к моему виду.»

Тогда весь мой мир перевернулся. Все отвернулись от меня. И я стала той, кем являюсь сейчас – командующий гвардией, которая в мирное время поддерживала порядок в государстве и на границе. Даже этот титул был всего лишь милостью короля. Многие, что при дворе, что в войсках, смотрели на меня с презрением. Этот титул – подачка, не более. Реальная власть и престиж всегда будут находиться в чужих руках.  Но я не сдамся, и одним богам известно, что я на самом деле пережила, чтобы быть на этом месте.

Я здесь не ради них. Не ради признания. У меня другая цель, и обращать внимание на чувства – последнее, что я должна позволить себе в этих обстоятельствах. Я снова сжала рукоять меча – теперь уже спокойно, твёрдо, и подняла взгляд на Фаена.

– Но несмотря на это, – продолжила я и поблагодарила себя за то, что голос не дрогнул, – мы выяснили через какой путь скорее всего увозят фей. Тропа на западе возле реки Энжоу скалистая и ветвистая, идеально для незаметной перевозки. Много скрытых мест, что позволило бы уйти не пойманными. Когда я проверяла тропу, то почувствовала магию фей. Причем, в достаточно в большом количестве. Опрашивая тех, кто живет поблизости, выяснила, что этой тропой не пользуются. Значит – именно её выбрали для того, чтобы украсть фей. Возможно, проникали тоже по ней. Она достаточно длинная, по пути есть много пещер, в одной из них мы снова обнаружили след магии фей, а ещё… – я замолчала, ком в горле не дал мне продолжить. Резкая боль сжала внутренности.

– Говори, – приказал король, встрепенувшись, в, казалось бы, совсем уже потухших глазах, вдруг появились проблески надежды. Это дело могло приблизится к разгадке, что означало: можно предотвратить большие потери и решить проблему.

Я также на это надеялась.

– Обломки крыльев фей, – закончила я.

В помещении повисла гробовая тишина. Все замерли в оцепенении. Глаза короля округлились. Его постиг шок, как и остальных. То же выражения лиц я видела уже однажды. И это снова повторилось. Спустя мучительные секунды зал оживился, начались перешептывания.

– Неужели это тот же, кто лишил её крыльев?..

– Ему было мало, и он вернулся за другими?

– Если он узнал про свойства крыльев фей, то теперь… точно нашел сообщников! Они не остановятся!

– Нам грозит опасность!

 Король тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он не думал, что переживет такое ещё раз, но судьба была к нему не благосклонна.

– Мит… – осекся король, открыл глаза и посмотрел на меня печальным взглядом, – командующий,  Вы придумали план, чтобы поймать преступников?

Я вздрогнула от звука собственного имени, сорвавшегося с губ короля, но тут же вцепилась в железное самообладание, выработанное годами.

– Сложно отследить последовательность нападений, – начала я, заставляя голос звучать ровно и отстранённо. – Феи пропадают не только в приграничных зонах, но и в центральных регионах. После первых исчезновений мы закрыли торговые пути, чтобы исключить проникновение чужеземцев. Однако, это не остановило похищения на востоке – в областях, максимально удалённых от границы с Кораксом. – Я сделала паузу, встречая взгляды совета. – Это означает одно из двух: либо у похитителей существует соглашение с королевством эльфов, и они действуют с их территории, либо у них налажена тайная работа и там.

Воздух в зале стал ещё гуще.

– Преступники действуют молниеносно и без шума. Нам удалось обнаружить в пещере лишь… обломки крыльев. Следы, оставленные по неосторожности. Крылья отсекают на месте, до вывоза из королевства. Это логично: фей со всеми их дарами невозможно было бы просто так обезвредить и перевозить. Их лишают главного оружия – магических крыльев. – Я перевела дух, чувствуя, как от каждой произнесённой фразы во рту остаётся горький привкус. – Они знают, что магия крыльев неразрывно связана с жизненной силой феи. Убить истинного владельца – значит уничтожить и саму магию. Поэтому они не убивают. Они порабощают. Если это дело воронов… то их внезапно возросшая скорость, появившаяся у них чужая магия – всё это объясняет, почему мы считываем на местах преступлений лишь эхо нашей силы. Они не просто крадут. Они съедают магию и крылья фей.

Предложение, которое я собиралась озвучить, жгло мне губы.

– Первый вариант – попытаться перехватить их с поличным. Но охота на живца может затянуться на месяцы, и за это время мы потеряем ещё десятки своих. – Я выпрямилась во весь рост, и кончик тяжёлых, золочёных ножен моего меча с противным скрежетом прочертил борозду по дорогому полу. Вибрация прошла по моим заострённым ушам, словно предостережение. – Есть иной путь. Не ждать, пока они придут. Проникнуть туда, куда они увозят фей после того, как всё кончено. Узнать, где они сейчас. И положить этому конец.

Я изложила свой план разведки на вражеской территории. План, который, я знала наверняка, будет стоить мне если не жизни, то всего, что от неё осталось. Каждое слово было гвоздем в крышку моего собственного гроба, но я произносила их чётко, без дрожи, глядя в потухшие глаза отца, в которых снова, увы ненадолго, разгорелся огонь.

Тьма сгущалась надо мной, когда я брела по замку после собрания – бесплотная тень, больше похожая на призрак, чем на себя прежнюю. Когда-то я парила здесь беззаботно, едва касаясь пола, вдыхая аромат цветов, что стояли в вазах у каждого окна. Когда-то здесь я смеялась звонко, открыто, не боясь, что смех мой разобьётся о чужие спины и вернётся эхом насмешки. Я знала наизусть каждый завиток на колоннах, каждую складку на гобеленах с ликами предков – величайших фей, когда-либо ступавших по этому миру. Им пророчили славу. Им – каждому потомку королевского рода – суждена была великая сила, мудрость, почитание.

Но в семье не без урода, верно?

Губы мои дрогнули в горькой усмешке. Гобелены молчали. Предки смотрели сквозь меня строго, безучастно, словно тоже знали, что я не оправдала надежд. Что я – та самая тень, то самое пятно на сияющем древе рода, о котором принято молчать, но которое видят все. Колонны больше не казались величественными. Они давили. Тьма между ними сгущалась, обретала плоть, дышала в затылок холодом, от которого не спасали ни доспехи, ни выучка. Когда-то это был дом. Теперь – просто чертог теней, где эхо моих шагов звучит чуждо и одиноко, и каждый поворот коридора напоминает: ты здесь чужая. Своя среди чужих. Чужая среди своих.

Мне больших усилий стоило добраться до внутреннего сада под грузом мыслей, которые медленно убивали меня день за днем. Прошло уже три года с того дня, когда жизнь принцессы изменилась навсегда. Из наследницы престола, грациозной и благородной, стала той, кто отдала всю себя на тренировки в королевской гвардии, превратив собственное тело в оружие и став воином, профессионалом по ближнему бою. Феи черпали своё преимущество в крыльях – в скорости, в возможности взмыть над любой опасностью, в маневренности удара с воздуха. Теперь я была лишена этого. И по злой иронии судьбы, встала во главе королевской гвардии. Бескрылая. Калека среди совершенства.

– Дочка, – король догнал меня на пороге входа в сад.

Сад в это время года расцвел неведомыми красками. Деревья покрылись величественной, зеленой листвой, разновидные кусты волшебных растений распустили разноцветные плоды. Так много пестрых цветов вызывали ряб в глазах. Раньше меня это восхищало, сейчас же невероятно раздражало. Краски ушли из моей жизни вместе с моими красивыми крыльями.

– Простите, Ваше Величество, я не поприветствовала Вас как следует. Спешила сообщить последние новости и детали плана. – Мой голос был спокойным и почтительным. Формальным, каким и должен быть, когда твой отец – король.

Раньше я позволяла себя быть фамильярной.

Он вздохнул ещё более печально. Даже при упоминании о пропажи фей король не был настолько сильно расстроен, как от моего холодного обращения к нему.

– Мит, посмотри на своего старика.

Я бы с радостью отвлеклась от этой ядовитой пестроты, но смотреть на него было ещё невыносимее. Обернулась к нему и снова поклонилась.

Его могучии крылья с фиолетовыми переливами были раскрыты. Увидев мой взгляд, обращенной к крыльям грозных размеров, он сложил их за спиной, теперь их нижняя часть опустилась шлейфом позади него. У меня были такие же большие крылья… Не у всех фей они были именно такие, величина крыльев напрямую говорила о статусе и силе владельца. Интересно, знал ли это тот, кто забрал их у меня?

Перед глазами непроизвольно всплыла картина, которую я тщетно пыталась похоронить глубоко внутри. Та ночь. Пещера. Тьма, в которую я провалилась после того, как облако порошка окутало моё лицо. Я очнулась не сразу. Сколько времени прошло – не знала. Помню только липкий ужас, когда я попыталась вдохнуть и поняла, что лёгкие отказываются слушать. Помню, как ползла. По камням, по грязи, по острой крошке, что впивалась в ладони и колени, раздирая кожу в лоскуты. Крылья за спиной… их не было. Только мокрая, липкая пустота и боль – такая дикая, что мир то и дело уплывал в черноту.

Я доползла до следующего поста. Боги, должно быть, смеялись надо мной в ту ночь – над беспомощной, истекающей кровью, ползущей по земле, как подраненный зверь. Но они же и сжалились – послали стражников. Они нашли меня там, на грани отчаиния.

Когда я прибыла во дворец, то шла на согнутых ногах. Приползла побитая, мокрая, в грязи с головы до ног. Как бездомная собака, которую по случайной милости не прибили у дороги.

У меня отняли в ту ночь не просто силы, а часть души.

« – Это я виноват… я позволил тебе патрулировать! Я подверг тебя опасности! Я никогда не прощу себя…» – кричал тогда отец, упав на колени и обнимая моё ослабевшее тело.

Я не смогла сказать ему тогда слова утешения. Они не появились и потом. Я хотела сказать, что следовала его же примеру, здесь не было ничьей вины. Когда он был ещё принцем, часто патрулировал границы вместе с гвардией, набирался опыта и учился наводить порядок лично. Так он стал мудрым правителем, каким хотела однажды стать и я. Наследница, которая теперь не имела право даже стоять рядом с троном. Закон суров и только сильнейшая из фей может занять его. Когда-то это должна была сделать я, как старший ребенок, первая принцесса. Теперь это кануло в небытие. Прямым наследником на престол стал мой младший брат – Калион. Только он был ещё ребенком, что осложнило ситуацию. Отец готовился передать трон в ближайшие пару лет и уйти на заслуженный отдых, но сейчас… дочь не имеет право занимать трон, а сын ещё молод для этого. Мне жаль отца. Жаль нас всех.

– То, что ты задумала… слишком опасно. Я не хочу потерять тебя.

«Ты уже потерял», –  так и чесался сказать язык, но я смиренно молчала, не отводя взгляд от отца.

Когда произошло то зверство надо мной, даже отец не смог помочь мне и обезопасить от презрения других фей. Мне не позволили больше оставаться при дворе как принцессе, и я решила прибиться в гарнизон гвардии. Мучительные тренировки выбили из меня прежнюю Мит, выковали другую. Так что да, свою дочь он потерял.

– Это единственный шанс выяснить план преступников и спасти фей из плена. Верьте мне, я сделаю всё, чтобы спасти их.

Я была полна решительности и не упущу возможность вызволить фей. Если это сделал то же существо, что и забрал мои крылья, то, заодно, и отомщу. Единственное, что не укладывалось в голове, это то, что он, кажется, не был вороном… у него нет красных глаз и не было их черных, великанских крыльев. Я никогда раньше не видела воронов, но точно знала, что такие крылья как у них, невозможно спрятать. По рассказам, они превосходят крылья фей и хороши для отражения атаки, являются прекрасным щитом. Может ли это значит, что они на самом деле… ни причем? Возможно ли, что отсутствие следов магии других существ – просто уловка? Пусть лучше было бы так, потому если именно вороны забрали силы фей, то со скоростью, магией и такой мощью крыльев.... они будут непобедимыми.

Слишком много вопросов, да просто вломиться к вороном с мечами испортит политические отношения. Их королевство не богатое, но именно через них мы долгие годы вели торговлю с другими королевствами.

– А себя? Ты сможешь спасти себя?

Я с трудом удержалась от усмешки. Моя жизнь теперь не стоила и гроша. Даже вероятность спасти кого-то моим планом уже лучше, чем ничего.

– Я искал ещё способы восстановить твои силы… мы можем сначала попробовать, а потом можешь делать всё, что хочешь. Позволь помочь тебе… – умолял отец, глядя на меня с жалостью.

Ненавижу этот взгляд.

– Вы же знаете, ничего не поможет. Фея без крыльев уже никогда не восстановит способности. Почему не оставите эту навязчивую идею, Ваше Величество? Мы же пробовали в начале, но результата не было. Итак проблем навалом, – сказав это я поняла, что так бы ответила прежняя Мит – дочка, а не подчиненная.

Это вырвалось само собой, потому что разговор смертельно наскучил и отвертеться от него более мягко уже не могла. В те времена мы созывали десятки лекарей, чтобы опробовать разные способы восстановления. Конечно, я не надеялась, что мои крылья отрастут, но верила, что хотя бы какая-то часть сил вернется. Но все разводили руками. Моя магия безвозвратно сгинула вместе с крыльями.

– Пожалуйста, перестаньте заводить эти разговоры. Мне никогда не вернуть магию, поэтому не стоит трогать только зажившие раны. Этот процесс уже отнял у меня много нервов, – я устало провела рукой по переносице, чувствуя, как трещит последнее самообладание. День был долгим. Как и все дни последних трёх лет. Я посмотрела на него, и вдруг сквозь раздражение пробилась острая жалость. Он любил меня. Он был добр. И отец не был виноват в том, что его дочь оказалась неудачницей. – Простите за резкость. Я… просто на взводе.

Король тяжело вздохнул и приблизился ещё на полшага, потянул морщинистую руку ко мне, но остановился под моим тяжёлым взглядом.

– Хорошо… прости, если ещё больше расстроил.

И снова эти тошнотворные извинения. Отец… Как бы мне хотелось объяснить тебе мою холодность, чтобы ты перестал себя наконец-то корить, но я давно разучилась говорить нормально. Больше не милая, болтливая принцесса, а воин с сомнительным статусом.

– Не помешал? – гладкий, маслянистый голос прозвучал, словно из самой тени.

Первый советник. Герций. Он любил появляться невовремя, чтобы вставить своё мнение даже в семейные разговоры. И был один из немногих, кого я ненавидела всеми фибрами души.

– Нет, я вышел прогуляться в саду, – произнес король и побрел неспешным шагом вглубь зарослей, опустив голову как пленник, идущий на каторгу, нежели великий король фей.

На меня он больше не взглянул. Это даже хорошо.

– Я всегда считал вас безрассудной, – начал Герций, перекрывая собой вид на удаляющуюся спину отца. Его наглое лицо было искажено привычной гримасой презрения. – Но сегодня вы доказали, что просто безумны. Не имей вы за спиной имени отца, в гвардии из вас сделали бы грушу для битья, не больше.

Скрепя сердце мне удалось сфокусировать взгляд на этом кретине.

– Разве Вы не рады? Моя смерть очистила бы ряды «истинных» фей, не так ли? Я перестала бы быть бельмом на глазу дворца. Почему даже в изгнании Вы не хотите оставить меня в покое?

– Вы – позор династии. Не смогли защититься даже от какого-то сброда. Ваш позор лёг на весь род, командующий, – последнее слово он произнёс с особой, ядовитой интонацией. – И этого вам не простят.

Он говорил эти слова мне сотни раз. Кажется, теперь они высечены где-то внутри моей черепной коробки. Власть отца пошатнулась после инцидента, многие при дворе начали откровенно обсуждать некомпетентность правителя, что он не смог правильно уберечь дочь. Его прямые наследники – слабые и никудышные. Одна стала жертвой, другой убил мать своим рождением, что было ужасным предзнамением. Нас назвали роком династии. Роком королевства. Особенно всех коробила его привязанность к опозоренной дочери. Когда-нибудь я объясню ему, почему не могу проявлять к нему прежнюю теплоту. Пока я в тени – у него есть шанс остаться королём, в котором не сомневаются. Слишком много хищников кружат вокруг трона. А его безумные попытки вернуть мне силу… в них была не только любовь. Была и жёсткая логика: он всё ещё видел во мне преемницу. Хотел сохранить трон своему роду.

– Советник, возможно, я и безумна. Но я остаюсь феей и защитницей. Это мой долг.

«И если бы не Вы и Ваши умозаключения, то я осталась бы при дворе. В своем родном доме! Может быть, даже смогла бы занять своё законное место!» – хотелось прокричать ему это в лицо, но я остановила себя.

Он, словно прочитав мои мысли, мрачно заговорил:

– Ответьте, принцесса, считается ли феей… существо без крыльев? Вы позволили забрать их у себя, а, значит, изначально Вам не было суждено стать королевой. Только сильный может править! Ваш отец ослаб, а брат мал и не в состоянии даже держать меч, не то что, пользоваться магией! Мы точно обречены! Все эти несчастья начались с Вас…

– Вы так красноречивы, советник… – Я подошла к нему вплотную, чтобы он слышал тихие слова. Кончик тяжелого ножна моего меча врезалось ему в ногу, от чего он невольно поморщился от боли, – но не забывайте, что если у Вас тоже отнимут крылья, то Вы будете всё равно ниже меня по статусе. Может быть… рискнете своим положением и сами отправитесь в логово воронов?

Советник замер. Явно не ожидал, что я наконец-то дам отпор. Годы тренировок в молчании и покорности – это выработка дисциплины, а не закрепощении меня как истинной принцессы фей. Я всегда была ей и останусь. С крыльями или без. И даже если я уже никогда не стану королевой, должна добиться того, чтобы вернуться во дворец и жить рядом с семьей. Советник запугивал меня всё это время, стал источником пересудов, разговоров о смене власти, но в случае моей удачи в этом деле, ситуация может в корне измениться. По-крайне мере, я хочу в это верить.

– Я верну похищенных. И если Вы при дворе решите, что они не феи, раз нет крыльев, то с какой стороны это Вас покажет? Столько уже загубленных жизней. Разве Вы не примете их как свой народ? Даже не мечтайте о королевской власти. Такому как Вы никогда не занять место отца. Легко говорить о моем единичном позоре, но будете ли таким смелым, когда придут семьи всех похищенных фей и будут корить Вас за несправедливое отношение? Это правда похоже на рок, павший на королевство, но причиной тому наши враги, а не те, кто пострадал от их рук.

Я отступила, отведя меч, и, не склонив головы, двинулась прочь из сада, оставляя его в ореоле немой злобы и буйства красок, которые больше не могли причинить мне боли.

***

Невовремя поднялся ветер и притупил сигналы магической ауры. Меня бросило в озноб больше от ярости, нежели от жгучего холода, который пронизывал насквозь. Мы сидели в укрытие у пещеры уже больше недели, где ранее заметили следы крыльев. Уверенность в том, что нам повезёт встретить их, всё больше угасала, оставляя горький осадок. Что, если на это раз они изменили маршрут? И в эту самую минуту мы теряем время, а где-то снова крадут наших? К ознобу добавилась головная боль от изнуряющих размышлений.

Спустившись с каменного уступа, укрытого кронами древних деревьев, я замерла. По другую сторону от входа в пещеру, сквозь вековой переплет ветвей, мне открылась захватывающая дух панорама: бескрайние просторы западных земель нашего королевства. Великая река Эджоу, подобно живой ленте из света, петляла внизу, напояя долины и даря жизненные силы самой почве. Её воды – источник плодородия, колыбель волшебства нашей земли. Гряды голубых гор терялись в дымке, могучие леса шумели зеленым морем, а сочные луга стелились бархатным покровом. Это была щедрость, ниспосланная самими богами, картина изобилия и вечного покоя. Таким я помнила свой мир всегда. В Элегории не знали голода, не помнили великих бедствий. Мы жили в тихой гармонии долгие-долгие годы, настолько сроднившись с этим благоденствием, что нынешний ужас, отравивший сердца, казался чем-то немыслимым, кошмаром наяву.

Зло действовало бесшумно и искусно – феи исчезали, даже не отходя далеко от родных домов. Теперь лишь сплоченные группы решались выйти за пределы безопасных стен. В воздухе, еще недавно наполненным ароматом цветов и спокойствием, повис холод всеобщей тревоги.

– Командующий, вы давно не ели, – сказал мне Солник, протягивая мне мясной пирожок. – Возьмите, пожалуйста.

Я поднял взгляд на молодого фея. Он был курносым, с рассыпанными по смугловатым щекам золотистыми веснушками, с открытым лицом и добрыми карими глазами. Его светлые кудри, непослушные и густые, вихрились у висков, словно живые. За спиной у Солника, почти неразличимые в сумраке пещеры, виднелись небольшие, но сильные крылья цвета лесной хвои – тёмно-зелёные, гибкие, идеально скрывавшие его среди листвы и камней во время нашей нынешней вылазки.

Он служил под моим началом всего несколько месяцев, но уже успел проявить себя. В обычной жизни смышлёный, но немного угловатый в движениях, порой задевавший крылом за ветку или неловко ставивший кружку. Но в бою… В бою он преображался. Его движения становились точными, стремительными, почти невесомыми. Фей читал поле сражения как открытую книгу, опережал более опытных фей, действовал с холодной, пугающей эффективностью. Настоящий талант, рождённый для сражений. Ещё одна деталь роднила его со мной: как и я в своё время, Солник прошёл личную школу у прежнего командующего. Старый вояка редко кого удостаивал такой чести. Интересно, методы обучения у него остались такими же… жёсткими?

Я посмотрела на Солника с пустым, отсутствующим взглядом. Аппетита не было совершенно – лишь тошнотворная тяжесть под ложечкой. Но я понимала с воинской ясностью: голодной и обессиленной к врагу нельзя. Это равносильно провалу.

Весь план строился на том, чтобы заменить одну из похищенных фей. Преступники действовали методично: забирали по одному существу в разных местах, делая долгие, выматывающие паузы между нападениями. Где они содержали фей до того, как тайно вывезти их за пределы королевства? Над этой загадкой все ломали голову. Мы прочесывали земли от края до края и не нашли ни единой зацепки, ни намёка на логово.

Ирония судьбы – шанс представился лишь потому, что в их безупречной схеме произошел сбой. Недавно пропали сразу две дочери богатого торговца, возвращавшиеся с ночной ярмарки. По описанию, младшая из них была похожа на меня – рост, телосложение, черты лица, даже разрез глаз. Невероятная удача. Только цвет волос пришлось сменить, свои красные пряди я перекрасила в густой, безжизненный черный. На мне была тщательно подобранная похожая одежда, в которой она была в день похищения: бежевая блуза и широкие штаны.

Единственной личной вещью, которая осталась на месте преступления, был кулон на моей шее – изящная, сложная конструкция из эльфийского серебра и фейского хрусталя. По словам их отца, это украшение принадлежало не младшей, а именно старшей дочери. Она никогда с ним не расставалась. В ту ночь, когда похитили обеих сестёр, цепочка, видимо, не выдержала – порвалась и была утеряна в борьбе или в суматохе. Теперь этот чужой, холодный камень лежал у меня на груди.

– Есть ещё кое-что, – Солник протянул мне ладонь, на которой лежал золотой кинжал со знакомыми символами гвардии. От рукояти до кончика переплетались узоры, напоминающие ветви Гоялины – самого редкого и драгоценного растения в королевстве. Его ветви были извивающимися, грациозными, с белоснежными цветами на концах. Значение растения – это дар и благословение расти там, где царит мир. Оно выбрано символом гвардии, так как мы защищаем этот мир. – Ливьер попросил меня передать Вам его лично. Всегда держите при себе, в случае опасности, он может помочь.

Старый лис. Я усмехнулась и взяла в руки волшебный кинжал. Его можно было легко спрятать, он сливался и проникал внутрь плоти, тем самым при обыске его нельзя было обнаружить. Скрытое оружие. Идеально для такого случая.

Непроизвольно вспоминалось время, когда меня только изгнали из двора. Тогда Ливьер был командующим с репутацией самого выдающегося воина фей. За многие годы службы он стал настоящей легендой добродетели, но для меня всегда останется скверным, старым воякой, не способным на жалость.

Увидев меня без крыльев, его морщинистое лицо исказила презренная гримаса.

– И это принцесса? Позор! – вопрошал он, но всё же взялся за моё обучение.

Я вставала до рассвета, тренировалась на всех видах оружия, укрепляла мышцы ног, чтобы крепко стоять на них во время боя. Ливьер никогда не жалел меня, издевался, взлетал каждый раз, когда я пыталась нанести удар.

– А ты думала, что враг будет драться на твоих условиях? Научись сражаться в любых обстоятельствах, иначе тебя затопчут, и ты навсегда останешься просто бельмом на глазу! Давай, докажи чего стоит бескрылая принцесса! – кричал он мне, нанося молниеносные удары с разных сторон.

Израненная, уставшая и злая, я выжимала из себя всё, что могла. Из принцессы, которую с детства учили этикету, политике, я превратилась в живую грушу, целью которой стало научиться быть воином, достойным места в королевской гвардии. Тренировки были беспощадны и жестоки. Я привыкала к ссадинам на теле, к приказам, к унижениям, к бесконечной боли.

Пока однажды Ливьер не допустил ошибку.

– Ты всё также слаба, как и в начале! Почему ты не учишься?! Если бы твоя мать была жива, вынесла бы то, что её единственная дочь стала такой никчемной?! – сказал он в одном из наших боев, замахиваясь для очередного удара клинком.

Моё тело в тот миг обуяла жгучая ярость. Взгляд сосредоточился только на крыльях этого чертового старика, трепетавшие от скорости полета. Гнусный фей пересекал границы в общении со мной множество раз, я выносили это только ради места в гвардии, но сейчас… Моя мама любила бы меня и такой, не считала бы слабой, никчемной. Она не позволила бы мне покинуть дворец, не оставила бы меня одну…

Как этот ублюдок посмел упомянуть её?!

Я отразила удар его клинка, оказалась у него за спиной. Направила своё оружие на спину командующему. Когда он понял, что произошло, было уже поздно. Его красивые крылья лишились верхней части. Изуродованы никчемной принцессой.

– Додумалась, наконец-то… – сказал он тогда тихо и осел на землю, схватив в руки лоскуты своих драгоценных крыльев.

Я думала, что за это меня выпрут из гвардии, но итог оказался ошеломительным. Ливьер лично поставил меня командующим вместо себя и подал в отставку. С тех пор я его больше не видела. Мне лишь известно, что теперь он ведёт обычную, размеренную жизнь в уединённом месте на окраине королевства, где по-прежнему обучает немногих избранных – таких талантливых фей, как Солник.

Я спрятала кинжал и улыбнулась фею.

– Ты прав, перекусить стоит.

Солнце клонилось к закату, и тяжёлая и влажная усталость, как предрассветный туман, наконец взяла своё. Веки наливались свинцом, и тело умоляло о коротком забытье. Я кивнула Солнику. Пусть сменит меня на посту в укрытии, пока я на час погружусь в дрёму. Кутаясь в грубый плащ, я прижалась к прохладной, влажной земле, закрыла глаза и вдыхала густой, сырой запах мха и прелых листьев.

Думала ли я когда-нибудь, что вместо пуховых перин и шёлковых пологов буду спать на голой земле? Что вместо балов и приёмов буду сама, с мечом в руке, преследовать преступников по тёмным тропам, ночуя под открытым небом? Меня готовили к трону, а не к засадам. Я скучала по дому. По той жизни, где моими главными заботами были зубрёжка королевских законов, безупречные реверансы на уроках этикета и осторожные па в бальной зале, где так легко было наступить кому-нибудь на край нежного крыла. Я была беспечной принцессой. Возможно, именно за эту беспечность мне и выпала теперь такая участь как болезненное назидание самой себе.

Резкий, отрывистый крик филина прорезал тишину. Сигнал. Всё внутри оборвалось. Я мгновенно вскочила, обернувшись к Солнику. Он стоял неподвижно, не сводя пристального взгляда с тропы, что вилась вниз. К чёрному проходу пещеры. Я бесшумно придвинулась к нему плечом к плечу, затаив сбившееся, прерывистое дыхание.

Внизу неспешно двигалась на вид совсем обычная повозка, похожая на торговую. На сиденьях вреди сидели два существа в плащах, их лица были наполовину закрыты капюшонами, от чего черты внешности с такого расстояния не разглядеть. Сами вороны по природе были не похожи на фей – вместо плавных линий, их лица угловатые, волевые, а глаза… только у этих существ в мире они были красного цвета. Цвета крови. Верхняя одежда скрывала спины тех незнакомцев, поэтому были ли там крылья фей или воронов оставалось под вопросом. Что, если мы нападем не на тех? Или это вообще окажется ловушкой для отвода внимания?

Проклятый ветер дул мне в лицо, не позволяя считать ауру. Если мы почувствуем большое скопление магии фей, значит, в повозке перевозили совсем не товары.

Я возвела глаза к потемневшему небу.

– Прошу, боги, помогите нам! – беззвучно взмолила я.

Повозка уже почти достигла пещеры, когда ветер стих, послушно исполняя мою искреннюю просьбу. И я почувствовала. Аура фей мощным потоком хлынула от повозки ужасающим зловонием. Их там было больше, чем парочку. Сомнений не осталось. Это они!

На мгновение моё тело онемело от волнения, но я быстро пришла в себя, подала ответный сигнал. Мои воины бросились в атаку, вылетая из своих укрытий по обе стороны от тропы. Поднялся шум, резкий порыв ветра отбросил половину из фей. Я в ужасе уставилась на открывшуюся внизу картину. Двое неизвестных резко взмыли в воздухе, раскрывая огромные, мощные крылья. Их размах создал ураган. С невероятной скоростью они набрасывались на фей, те даже не успевали отразить удары. Вороны использовали магию. Магию фей. Разноцветные искры стрелами вылетали из раскрытых крыльев, поражая всех подряд.

Солник рядом со мной задрожал, борясь с собой, чтобы не кинутся на подмогу своим сослуживцам. Но на нашу с ним долю выпала другая часть плана. Я коснулась его плеча, от чего он вздрогнул и посмотрел мне в глаза.

– Когда всё закончится, доставь всех в лазарет.

Он кивнул. В глубине его глаз отразился плоский, холодный страх. Чей он был, мой или его собственный? Неважно. Какой бы отважной я ни притворялась, с того дня в пещере какая-то часть меня навсегда пропиталась леденящей тишиной ужаса, как отражение той плачущей феи в луже крови.

Я вынула свой кинжал и протянула ему. Солник, бледнея, осторожно приподнял край моей блузы. Его дыхание сперлось.

– Простите, командующий, – он выдохнул это шёпотом, полным скорби и решимости.

И провёл лезвием. Сначала по одному старому шраму, потом по другому. Точные, глубокие разрезы, имитирующие свежую, ужасающую операцию – только что вырезанные крылья. Боль взорвалась белым огнём, заглушив всё: шум в ушах, холод земли под ногами, даже страх. Я вдавила голову в мох, сжав кулаки так, что кости затрещали, и беззвучно закричала в сжатых зубах. В глазах помутнело. Это было самое малое. Самое первое из всех унижений и страданий, что мне ещё предстояло вынести. Но когда боль отступила, оставив лишь жгучую пульсацию и липкую теплоту на боках, на её место пришла кристальная ясность.

Теперь я выглядела как одна из них. Как жертва. Теперь можно было начинать спектакль.

Пока вороны были заняты боем с феями, мы с Солникам спустились с пригорка и подкравшись, оказались позади повозки. От неё веяло защитной магией. Открыть её было бы не так просто, если бы Ливьер не подарил мне кинжал, который, ко всему прочему, мог разрезать магические узлы. Благодаря шуму спереди и кинжалу, нам удалось открыть заднюю часть без проблем, не привлекая внимания. Мы с замиранием сердца заглянули внутрь.

Раньше, чем глазам удалось увидеть кого-то, я услышала душераздирающий плач. Всё тело сжалось. Внутри повозки по обе стороны сидели феи, прижавшись друг к другу, на головах были мешки, а руки и ноги были сцеплены магическими цепями, блокирующие физическое сопротивление. И все они были без крыльев. Большая часть – молодые женщины. Там был один старик и даже… ребенок, тот цеплялся за дедушку. Кто-то плакал, кто-то молился на старом, фейском наречии. Всего в повозке было одиннадцать фей.

Черт. Так много… когда они успели столько украсть? Прямо у нас под носом!

Я почти сразу узнала двух дочерей торговца. Они сидели в дальнем углу. Одна –  та, что была более хрупкого телосложения, припала к груди другой, более высокой и статной. Девушки держались за руки, на запястьях обеих были одинаковые браслеты из нефрита – подарок их отца. Я двинулась сразу к ним, разрезав цепь между ними одним замахом. Они вздрогнули. Старшая, фея вцепилась в сестру. А та, кого я должна была заменить, заплакала ещё сильнее.

– Меня зовут Мит, я – главнокомандующий королевской гвардией. Мы пришли спасти тех, кого забрали вместе с Вами. Спасти Вашу младшую сестру, – прошептала я Кальи –  так звали старшую дочь торговца.

– Главнокомандующий?.. – осипшим голосом спросила Калья, ослабив объятия с сестрой. – Что происходит снаружи? Вы боритесь с воронами?

Я сбросила с них мешки, свет упал на их лица. К счастью, младшая дочь торговца и впрямь оказалась моей зеркальной копией. Её звали Лили, и она, погружённая в шоковое оцепенение, лишь смотрела сквозь пелену слёз, не реагируя даже на наше сходство. Калья же была полной её противоположностью. Её черты были резкими, угловатыми, и если бы не глаза чистого аквамаринового цвета, я бы сочла её… вороном. Так сильно в ней сквозила чужая, почти хищная стать. Её волосы, как и у сестры, были черными, но в отличие от мягких локонов Лили, её пряди лежали тяжелыми, глянцевыми волнами.

Увидев меня, Калья застыла, её острый взгляд скользнул по моему лицу, а затем устремился за спину, искать крылья, которых не было. Её глаза расширились от нарастающего недоумения, но она промолчала. Просто смотрела, будто пытаясь разгадать загадку, поставленную самой судьбой.

– Да, верно. Мы освободим всех, кроме Вас. Я заменю Вашу сестру. Простите, что говорю это, но времени у нас мало. Мы должны проникнуть к врагу и узнать, где держат ранее украденных. Мне жаль, что я не могу спаси и Вас, но только вместе мы можем попасть туда. Было бы подозрительно оставлять в повозке меня одну. Вы будете моим прикрытием. Не переживайте, я уберегу Вас. Это чрезвычайно важная миссия, поэтому прошу, не поддавайтесь панике. Попрощайтесь с сестрой, пока я освобождаю других. И ещё раз простите, – с сожалением сказала я и отвернулась.

Я освободила остальных от магических пут, те вздрагивали от звуков ударов по цепям. Солник снял с них мешки. Когда те увидели нас, они не проронили ни слова, ошарашенные нашим появлением, молитвы богам были услышаны – это читалось в их мокрых от слез глазах. Солник помог им выбраться из повозки по одному, направляя их ко второй группе фей, которые ждали за ближайшими деревьями у тропы.

– Лили, послушай, – услышала я голос Кальи, на удивление он казался спокойным даже несмотря на то всё услышанное, – береги себя и заботься об родителях. Я люблю вас. Уходи скорее!

Лили крепко сжимала руки сестры, не хотела оставлять её здесь. Звуки снаружи затихали. Мои воины начала отступать. Время поджимало.

– Мне жаль. Пора, – я рывком подняла плачущую фею, и сняла с неё фамильный браслет, наспех нацепив себе.

Солник возник рядом со мной как раз вовремя, грубо вцепившись в плечо Лили и выдернув её из повозки. Та билась в немой истерике, цепляясь за край сиденья, отказываясь оставлять сестру. Я молча молилась, чтобы её сердце не чуяло правды – что мы уже никогда не вернёмся из этого плена. Осознание этого в самый прощальный миг стало бы слишком жестоким концом.

Я опустилась на место рядом с Кальей и крепко сжала её холодную ладонь. Она дрожала, но не отстранялась. Лишь когда Солник уволок Лили прочь, фея наконец позволила себе тихо содрогнуться… слёзы потекли по её острым скулам беззвучными ручьями. Она держалась всё это время только ради сестры. Теперь, когда Лилли была в относительной безопасности, её собственное мужество рухнуло.

Резкий порыв ветра с силой захлопнул дверь повозки, погрузив нас в почти осязаемую тьму. Снаружи слышались яростные, отчаянные крики моих воинов. К ним примешался звон клинков, свист рассекаемого воздуха и глухие, сдавленные взрывы чужой магии. Всё слилось в один протяжный гул битвы, который длился бесконечно. Секунды растягивались в часы, а сердце колотилось в висках тяжёлым молотом.

И вдруг – всё стихло. Резко, будто ножом обрезало. Повозка дёрнулась и рванула вперёд, заскакав по ухабистой тропе прямо к зияющему чёрному входу в пещеру. Я прижала пальцы к заколдованной мочке уха, наладив тонкую, дрожащую связь.

– Вы… отступили в безопасное место? – спросила я, предательски дрогнувшим голосом.

Мысли метались, как испуганные птицы: а что, если всех перебили? Что если похитители, увидев сопротивление, решили не церемониться и с похищенными, и с нападавшими? Лучше вернуться ни с чем, чем оставить свидетелей. Тишина в ответ длилась мучительно долго. Я прокляла в тот момент всё: план, свою самонадеянность, саму идею этой отчаянной авантюры. Если из-за моего приказа сегодня полегли десятки фей – самых обученных, самых верных, кого я привела с собой небольшой группой, чтобы не спугнуть добычу, то я себе никогда этого не прощу. Мы недооценили врага. Это упущение могло стоить всем жизней.

– Да, командующий, – наконец прозвучал запыхавшийся, но твёрдый голос Солника. – Отступили. Много раненых, но… все живы.

Воздух хлынул в лёгкие с таким шумом, будто я вынырнула из ледяной глубины. Я откинулась на жёсткую спинку сиденья, впервые за много часов позволив телу обмякнуть. Они живы.

Повозка резко остановилась, дверь распахнулась. Запах сырой пещеры проник к нам. Всё ещё было темно, но даже это не помешало мне увидеть красные, горящие глаза, смотревший на нас из темноты.

– Двое не успели убежать! – крикнул один из воронов напарнику.

– Черт! Глава нас прикончит! – ответил ему тот.

– Это лучше, чем ничего. Мы ещё легко отделались!

На этом их разговор закончился. В мгновение дверь снова захлопнулась. Мы продолжили путь, набирая скорость.

Я устало откинула голову. Третья часть плана – отследить путь воронов. Повозка петляла, явно пытаясь сбить след, но я готовилась к этому дню основательно. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и прикоснулись к мочке снова. Шепотом я диктовала наши координаты Солнику на фейском наречии:

– От пещеры мы двинулись сначала по каменистой тропе. Камни отлетали от колес десять минут. Позже ветер изменил свое направление, мы повернули на юго-восток. Через ещё двадцать минут каменистая дорога закончилась, колеса проезжали плавно, земля рыхлая, значит это песок. С правой стороны, недалеко, шум реки, слишком тихий, либо это ручей, либо это были сточные воды. Через ещё двадцать минут шум воды стих, земля стало твёрдый, вся повозка дребезжала. Потом мы ехали по хорошо протоптанной дороге, повернули на запад. Мы начали проезжать по ухабам, это было поле, колосья путались в колесах, от чего повозка замедлилась. Колосья били об повозку где-то около получаса.

На лбу у меня проступил пот от вычисления времени поездки, усталость давила на виски. Мне так и не удалось выспаться, от чего приходилось напрягаться ещё сильнее, чтобы не упустить ни одну деталь. Раны на спине болели ещё сильнее при каждом толчке повозки. Только они приводили меня в чувства.

– Мы приближаемся к горной местности. Воздух стал холоднее, запах известняка повсюду. Повозка начала подниматься по каменной поверхности. Мы поднимаемся на гору. Звуков других воронов я не слышу.

Мой отчёт прервал глухой удар сверху. Повозка резко затормозила. Мы с Кальей вздрогнули, вжавшись в сиденья. Что это? Ловушка? Конец пути?

– Повозка остановилась, – прошептала я последнее. – Больше не могу говорить.

Связь оборвалась. Через несколько секунд дверь с скрипом распахнулась, и внутрь хлынул холодный, бледный лунный свет. В проёме стояли двое воронов – уже без плащей. Высокие, с тёмными волосами и плечами, на которых играли рельефы мышц. Они молча смотрели на нас оценивающим, холодным взглядом. У того, что был постарше, вокруг пронзительных красных глаз легла сеть морщин, а на щеках темнела короткая, колючая бородка.

– Я возьму красотку, – небрежно бросил он, кивнув на Калью. – А ты – мелкую.

Он шагнул вперёд, его сильная рука грубо разомкнула наши сцепленные пальцы и выдернула Калью наружу. Я мельком увидела, как на её голову снова натягивают чёрный мешок. Не успела среагировать, как второй, помоложе, уже оказался рядом. На его лице играла наглая, хищная ухмылка. Грубая ткань натянулась на мою голову, сдавила горло, перекрывая воздух. В глазах потемнело от удушья.

Когда сознание вернулось, меня пронзило чувство, от которого захватило дух.

Полет.

Ноги свободно висели в пустоте, тело обнимал прохладный ночной ветер, а внутри всё переворачивалось от головокружительной, забытой за долгие три года, свободы. Страх отступил, растворился в этом ощущении. Может всё, что случилось – лишь кошмар? Может, мои крылья всё ещё со мной, а я – уважаемая принцесса, отец не в отчаянии, а брат…

Я инстинктивно открыла глаза. Ничего не увидела, кроме непроглядной тьмы мешка. Тело, по-прежнему, сковывала стальная хватка ворона. И самое ужасное пришло осознанием: я не имела ни малейшего понятия – куда мы летим. Весь тщательный расчёт, все мои описания – всё это оборвалось в момент взлёта. Теперь я была слепа, беспомощна и полностью во власти воронов.

ГЛАВА 2

Полет длился едва ли больше десяти минут – значит, отследить, где мы находимся, не составит большого труда. Надеюсь.

Меня с силой швырнули на шершавый пол. Колени взорвались болью, острой и глубокой, заставив на миг забыть, как дышать. Ублюдки. С головы сорвали мешок, и ослепительный свет от фонарей ударил в глаза.

– Доложи главе, что мы прибыли в гнездо, – бросил тот ворон, в чьих руках я была во время полета.

Гнездо? Какой-то штаб или темница?

Рядом со мной приземлилась Калья. В отличие от обращения со мной, тот ворон не швырял её, а наоборот, подозрительно долго удерживал, прижав к себе с похабной, тошнотворной ухмылкой. Когда с неё сдернули мешок, она не открыла глаза. Губы её шевелились. Кажется, фея молилась.

Я осмотрелась по сторонам. Гнездо оказалось небольшим с виду домом из тёмного, грубо тёсаного дерева. На окнах – решётки. Все, кроме двух верхних – те зияли пустотой, насмехаясь над пленницами недостижимой свободой. Прямо перед нами чернел вход, а на ставнях были вырезаны символы – иероглифы воронов, прославляющие бога Смерти. Я видела такие, когда изучала их народ, готовясь к тому, что однажды придётся столкнуться лицом к лицу.

Перед домом простирался сад. Если это можно было так назвать. Ни деревьев, ни цветов, ни кустов – только пожухлая трава, выжженная до мертвенной бесцветности, словно сама земля здесь отказалась плодоносить. Убогое место. В самый раз для заточения.

Из входа показался незнакомый ворон.

– Можете пройти в главный зал. Она ждёт.

Меня взяли на шкирку и потащили куда-то вглубь. Если я думала, что снаружи всё выглядеть печально, но внутри дела обстояли ещё хуже. Здесь было темнее, чем под открытым небом – даже чадящие свечи, расставленные по углам, не могли разогнать тьму, что обволакивала каждый закоулок, каждую щель, каждую половицу. Мне то и дело мерещились чьи-то тени за поворотами, но глаза упрямо отказывались привыкать к этому мраку. Вороны же двигались свободно, быстро, без запинки пересекая коридор за коридором. Дело было не только в том, что они знали дорогу. Я помнила из книг: зрение воронов позволяло им видеть в темноте.

Смертоносные существа… не зря они поклоняются своему богу.

Когда мы добрались до массивных дверей, один из похитителей громко проговорил:

– Глава, это мы.

Двери открылись. Магия заискрилась перед глазами. Я замерла, не в силах поднял голову. Снова повторное чувство охватило меня с ног до головы. Магия была мне знакома. Я росла с ней, а она – со мной. Тот, кто забрал её у меня находился прямо в этой комнате. Черт!

Нас впихнули в проем, и мы оказались в центре помещения.

– Почему их всего двое? – услышала я звонкий, женский голос.

– Мы почти пересекли пещеру, когда гвардия фей напали на нас. Мы отразили удар, но многих им удалось освободить. Просим прощения, что не выполнили приказ должным образом! – ворон с бородой, державший Калью, припал к земле в глубоком поклоне, его крылья черной рекой разместились на полу.

Я смотрела на эти крылья. Они напоминали мне бездну. Нутро требовало поднять взгляд и посмотрела на источник моей силы, но было страшно. Только увидев, на что способны вороны, я поняла, что тот, в кого сосредоточена моя королевская магия –  сильнее их всех. Как я могу справиться с ним? Да ещё и в его же логове?

Я приказала естеству перестать рваться к своей магии. Будет безрассудно поддаться этому и нарушить план.

– Ох… Вы не пострадали? – Говорившая встала и в мгновение ока приблизилась к нам, размахивая такими же большими крыльями.

От них исходила мощная сила. Это она. Она носила мою магию! Но… крылья забрал мужчина, почему же… неужели уже тогда зародилась вся их идея забирать крылья фей? И я оказалась первой по её приказу?

Она медленно приблизилась ко мне. Сердце бешено заколотилось. В поле зрения попала её красивая, тонкая кисть с длинными, черными ногтями. Она взяла меня за подбородок и подняла голову.

Глава воронов обладала невероятной, дьявольской красотой. Красные глаза обрамляли густые ресницы, пухлые губы были розоватого оттенка с небольшим блеском, сложенные в, на первый взгляд, безобидную улыбку. Кудрявые волосы красного цвета спускались до, будто выточенных скульптором, бедер. Она была выше меня ростом, как и все вороны, поэтому смотрела сверху вниз, с лукавым прищуром.

– Как тебя зовут? – спросила глава, наклоняя голову чуть набок.

Выглядело пугающе.

– Лили, – осипшим от удушья голосом, прошептала я.

– Красивое имя. А меня зовут Габриэла. Добро пожаловать в ваш новый дом!  – Она широко улыбнулась.

– Так, как Вас всего двое, распределять вас к кому-то нет смысла. Вы обе пойдете в услужение моему супругу. Он явно уже очень устал лечить ваших сородичей. Хорошенько позаботьтесь о нем, – Габриэла замолчала, всматриваясь куда-то мне за спину, – вот и он! Дорогой, ты как раз вовремя! Залечишь их сам, или отправить к Киллиану?

Послышались грузные шаги. Я не решалась посмотреть на того, в чьё подчинение нас отправили. Им нужны не только крылья, но и сами феи для грязной работы. Рабства. Самоутверждаются? Как-будто мало совершенных ужасов. Если хозяин окажется ещё хуже, чем те ублюдки, притавшившие нас сюда, то наше пребывание здесь превратится в кромешный ад. Хотя…. другого от этих существ не стоит ожидать.

Я отсчитывала секунды, когда супруг главы сравнялся со мной.

– Не стоит беспокоить Киллиана в такой час. Раз они мои, то и лечить буду я. Благодарю тебя за заботу, дорогая, – глубоким баритоном произнес он.

От него пахло лекарствами. Он лекарь?.. Странно было то, что кроме запаха лекарств, я не почувствовала ауры фей. Как такое возможно? Разве он не первый в списке после главы должен был получить магию?

– Можете их отпустить, они пойдут со мной, – проговорил он, обращаясь к вороном, которые всё ещё держали нас. – Я думаю, что их необязательно так сильно прижимать. Они уже не убегут. Без крыльев уж точно.

Поправочка. Я лишена крыльев уже три года и бегаю достаточно быстро. Но, увы, не быстрее крылатых бесов.

– Тебе то виднее, конечно, – зло прошипел тот, что мертвой хваткой вцепился за мой воротник.

Супруг главы повернулся полностью к нам и нагнулся так, чтобы мой похититель слышал его отчетливее. Он буквально нагибался через меня из-за своего внушительного роста. Его грудь коснулась моего плеча. Я вздрогнула.

– Я вижу и знаю больше, чем ты, поэтому и нахожусь рядом с главой в качестве мужа, пока ты мнишь себя всесильным, показываешь власть над украденными, причиняя им боль и унижения, – его голос опустился почти до рычания.

Я почувствовала, как он с нажимом убрал руку ворона с моего затылка. Он тоже пытается казаться дружелюбным как и его суженная? Идеальная пара. Лицемеры.

– Мальчики, перестаньте! Время уже позднее, идите отдыхать, – Габриэла широко всем улыбнулась. – Дакар, поцелуй меня, и можешь идти лечить их раны!

Дакар, всё ещё стоявший вплотную ко мне, наконец-то отошел. Мои длинные волосы закрывали часть лица, из-за чего я наблюдала за сладкой парочкой исподлобья. Ворон неспешными шагами, словно оттягивая приближения к супруге, двинулся в её направлении.

Сердце пропустило удар.

На его спине не было крыльев.

Дакар оставил мимолетный поцелуй на щеке Габриэлы. Возможно, это её и расстроило, но она была мастером сохранять безмятежную маску. Она лишь беззаботно улыбалась, будто они не занимались похищением фей, не обрезали им крылья, не выкачивали силу. Будто по её жилам не текла чужая магия. Моя магия.

Я не успела опустить взгляд, когда Дакар обернулся. Наши взгляды непроизвольно встретились. Всё внутри оборвалось.

Мой личный ночной кошмар стоял передо мной с отсутствующим выражением лица. Я не могла поверить, что так скоро встречу существо, забравшее в ту дождливую ночь часть души. Он смотрел так, словно не узнал. Я тоже хотела бы не запомнить его, но образ навсегда впечатался на обратную сторону сетчатки, преследуя повсюду. Он совсем не изменился с нашей последней встречи, за исключением того, что появились морщинки на переносице и вокруг глаз. Красных глаз. Не белых, как у друидов. Черт.

Я опустила глаза, молясь, что он и правда не узнал меня. Тогда в пещере я не скрывала свое лицо, он мог его запомнить… О боги, не допустите, чтобы моя миссия провалилась здесь и сейчас! Я не нашла других фей! Я не передала ещё информацию Солнику! Так много не сделала…

– Всё же, я правда устал. Обработать раны обеим не смогу. Придётся будить Киллиана. Отведите ту фею к нему, а этой займусь сам.

Я не видела, куда именно он кивнул, но всем нутром ощутила: речь обо мне.

Мне конец.

Дакар не убьёт меня – моя сила питает его супругу. Но он выбьет из меня всё, до последней крупицы. Как я, бескрылая, оказалась в той проклятой повозке? Вопросов у него будет много. И способы задавать их вряд ли окажутся мягкими.

– Хорошо. Вы слышали, что велел Дакар? Выполнять! – Габриэла махнула рукой, теряя интерес к происходящему, словно мы уже были не более чем решённой задачей.

– За мной, – приказал Дакар.

Мы вышли из главного зала и нырнули в коридор, уходящий в неизвестность. Тьма сомкнулась вокруг нас, но глаза понемногу привыкали, и я уже различала очертания его массивного силуэта впереди. Спотыкалась реже. Старалась дышать ровнее.

Воображение рисовало одно за другим: сырой подвал, где пол усеян соломой, а стены помнят крики тех, кто сюда попадал до меня. «Лечение» – слишком ласковое слово для того, что меня ждёт. Скорее уж пытки, обёрнутые в заботу.

Мы шли долго. Дольше, чем я ожидала. Значит, я ошиблась, приняв воронье гнездо за небольшой дом. Таким оно казалось лишь снаружи. Я считала шаги. Запоминала повороты – налево, потом направо, снова налево, длинный прямой коридор. Если когда-нибудь представится шанс сбежать, я должна знать дорогу наружу. Если сюда ворвутся феи, я стану их глазами в этой проклятой темноте. Но чем дольше мы шли, тем сильнее меня точила другая мысль: мы не встретили ни одного ворона. Ни стражи, ни прислуги, ни случайных прохожих. Пустые коридоры. Мёртвая тишина.

Может, это вовсе не резиденция? Может, это просто дом. Дом главы. Личное пространство хищника, куда он приводит добычу, чтобы никто не видел, как он с ней расправляется. От этой мысли внутри похолодело ещё сильнее.

– В этом крыле живу только я. Других здесь нет, – словно прочитав мои мысли, сказал Дакар.

Я вздрогнула от того, как оглушающе прозвучал его голос в гробовой тишине. Зачем он это сказал? Намекал, что мои крики никто не услышит? Да вряд ли кто-то попытался бы меня спасти.

Мы наконец-то остановились. Дакар открыл дверь в, на удивление, достаточно светлую комнату. Здесь было много свечей и светлых тонов, просторная кровать с балдахином в кремовых тонах, два окна без решеток, скорее всего тех самых, которые я заметила ещё с улицы. Перед окнами стоял стол, напоминающий операционный, большое кресло с красной обивкой и со спинкой из светлого дерева, ещё два обычных стула. Достаточно скромно, но даже лучше, чем в моей казарме.

– Закрой дверь, – тихо сказал он, стягивая с себя плащ.

Дакар небрежно бросил его на кровать и прошел к столу. Достал из одного ящика под ним какой-то порошок, склянку и бинты.

Я дрожащими руками закрыла дверь. Опустошенная этим днем, я на мгновение прикоснулась лбом холодной поверхности. Если он не узнал меня, то ещё не всё потеряно. Главное – не выдать себя. И не сдаваться. Я принцесса и командующий гвардией. У меня нет права на страх.

Я решительно откинулась от двери и направилась к Дакару. Он стоял ко мне спиной. Это хороший шанс зарубить ублюдка кинжалом, но абсолютно безрассудный.

– За столько времени твои глаза очень изменились. В них поселилась печаль. – Его голос остановил меня.

Я замерла от напряжения. Он меня вспомнил.

Нет… нет-нет!

– Мы… мы с вами не знакомы, – прошептала я, вжимаясь в стену у двери. Вся моя воля, всё моё существо пыталось стать той, кем я притворялась – напуганной дочерью торговца, а не призраком из его прошлого. – Вы, должно быть, меня с кем-то перепутали.

Дакар вздохнул, его широкая спина под черной рубашкой напрягалась, мощные мышцы ворона перекатывались с одной части на другую. Вороны были прирожденными воинами. Если бы не магия фей, то любой бы из нас не выставил бы в схватки с таким существом.

Он усмехнулся, обернувшись, достал из кармана брюк старый, металлический портсигар, весь потертый, местами покрытой ржавчиной, на крышке красовалась эмблема ворона, удивительно, но сам ворон блестел, словно только его хозяин натирал, наплевав на остальную часть вещи. Своими длинными и тонкими пальцами Дакар вынул сигарету и спички. Шелчок. И в нос ударил запах дыма. Он сделал глубокую затяжку и наклонился насколько мог, чтобы оказаться на уровне моего лица. Красные глаза смотрели пристально, казалось, так много таилась в их адском мерцании. Жаль, в ту встречу я не увидела этих пугающих зрачков, тогда бы смогла прочитать в них его намерения.

– Я никогда не спутаю тебя с кем-то другим, – вкрадчиво сказал ворон, и, к моему счастью, отступил, с грохотом усевшись на кресло возле стола. – Знаешь, интересно… как ты попала к воронам? Ты бесполезна для них без крыльев.

Как иронично. Мне захотелось истерически засмеяться и сказать, что не только для воронов. Да и кто это говорит? Тоже бескрылый, укравший у меня судьбу королевы.

Желание убить его усилилось в сто раз. И плевать на последствия.

– Вороны украли нас после ярмарки. Возможно, у них не было времени разбираться со мной. Тем более сестра вцепилась в меня мертвой хваткой и пригрозила им, что если они тронут меня, то убьет себя, тогда её крылья будут бесполезны.

Именно по этой причине мне нужна была Калья. Конечно, мы просчитывали вариант, что я встречу его, поэтому только притворившись сестрой Кальи, я могу отсрочить подозрения. Но в этом плане были и свои промахи, он не был идеален. Дакар с легкостью мог разоблачить меня ещё в главном зале. Мы понимали этот риск, поэтому основной целью было отследить путь до логова.

– Как зовут твою сестру?

– Калья.

Дакар медленно кивнул, поверив или притворившись, что поверил. Какова вероятность того, что вороны не знают, кого именно первым он лишил крыльев? Весь народ гудел после объявления о нападении на принцессу, отлучения меня от претендования на трон, но вряд ли бы кто-то осмелился бы рассказать об этом чужакам. Или они успели выяснить, когда каким-то невообразимым чудом пробирались к нам?

– Получается, эта та, что тоже попала ко мне в услужение? – Я быстро кивнула. – Хорошо, если вы будете вести себя тихо, то проблем не возникнет.

Магический клинок приятно охладил кожу бедра, пробуждаясь. Дакар заслуживал смерти, но его убийство сейчас привлечет лишнее внимание и сорвет миссию. Время ещё не пришло.

– Да… господин, – я постаралась, чтобы мой голос звучал со страхом, а не искрящейся злобой, но не вышло, отчего Дакар весело усмехнулся.

– Какая подозрительная покорность. Пришла убить меня, отважная феечка?

Моё тело вздрогнуло, а взгляд встретился с его туманным из-за дыма. Теперь оттенок его глаз казался не красным, а розоватым, это было странно и… красиво. Когда-то я любила розовый цвет, он ассоциировался с детством, розами в саду под окнами спальни, мамиными губами, которые складывались в улыбку каждый раз, когда я рассказывала о чем-то взахлеб. Тогда я говорила больше, чем за всю последующую жизнь, хотела рассказать ей всё и обо всём. Когда десять лет назад её не стала, отец не смог мне её заменить, как бы не старался. Она умерла при родах, поэтому брату не повезло даже узнать её…. Но, к счастью, он был так сильно похож на неё внешне и характером, что несмотря на всеобщее горе, его появление осветило нашу жизнь.

Мне хватило доли секунды, чтобы понять – вороны не умеют читать мысли, и его слова только предположение, что ничем не обосновано. По-крайней мере, пока я держу себя в руках.

– Я хочу сделать это, но, боюсь, Вы убьете меня раньше. Быть покорной – единственный вариант в такой ситуации.

Моя прямолинейность позабавила его. Ворон широко улыбнулся, докурил сигарету, достал новую, предлагая мне. Я отрицательно покачала головой.

– Правильно, здесь лучше ничего не принимать из чужих рук. Фей не убивают, но истязать их разными способами… запрета нет, – он сказал это таким обыденным тоном, что меня затошнило. Как можно быть такими чудовищами?.. По моему телу пробежала холодная волна, я чувствовала страх вперемешку с отвращением. Сохранять рассудок – вот, что обязана делать, но встреча с ним… я представляла себе это, просчитывала реакцию, но в реальности оказалось всё намного хуже.

Я продолжала молча наблюдать за своим врагом. Его наглое выражение лица действовало на нервы. Ещё раз поклялась себе, что рано или поздно превращу его тело в прах. Он отдал мою силу своей жене, чтобы она вершила эти зверства с моим народом? Они оба заслужили мучительную гибель. И я это устрою.

– Ты так напряжена, – весело сказал ублюдок, рассматривая меня с ног до головы, – тебе это не идет. Присядь. Наверняка ты устала после дороги до гнезда, – ворон указал мне на стоящий рядом с креслом стул.

Я не хотела сидеть рядом с ним, но план сработает, только если сближусь хотя бы с одним вороном. Насмешка богов, что это может оказаться именно он, но с другой стороны… Дакар – супруг главы, а значит знает намного больше, чем кто-либо другой.

Я села в пол- оборота, чтобы хорошо видеть ворона. Если он сделает что-то лишние, то я смогу защитить себя.

– Повернись спиной, – тихо скомандовал Дакар, но в моей голове это прозвучало как гром среди ясного неба.

Если он увидит мои свежие раны, то может догадаться, что я специально нанесла себе увечья, чтобы заменить фею в пещере и попасть сюда. Что будет тогда? Неужели меня так быстро раскроют, и я даже не успею подать сигнал?

– Решил насладиться моими шрамами, которые сам же оставил? Извращенное удовольствие, не находишь? – вырвалось у меня прежде, чем я подумала как могут обернуться мои слова.

В комнате повисла тишина, густая и напряжённая. Я замерла, мысленно уже выхватывая клинок, прокручивая в голове план на случай атаки. На входе никого, это крыло пустое, он сам сказал. Убить, спрятать, подать сигнал. Солник должен быть уже на подходе к горе, но… а если вороны сильнее? Если они раздавят гвардию нашей же украденной магией? Риск огромный. Но если Дакар сделает шаг, выбора у меня не останется.

Он не двинулся с места. Его улыбка исчезла без следа, растворившись в каменной, непроницаемой серьёзности. Именно это внезапное отсутствие насмешки, этот холодный, оценивающий взгляд и заставил меня внутренне сжаться. Вся наглая храбрость, что подпитывала меня с момента похищения, будто вытекла через трещины в полу, оставив лишь ледяную, трезвую пустоту. Я стояла перед ним не как воин, а как загнанная в угол дичь, и он это видел.

– Советую тебе не дерзить ни одному из воронов. «Тихо» подразумевает в том числе и молча. Чем меньше ты говоришь, привлекаешь внимание, тем безопаснее.

Мне хотелось бы перерезать ему глотку, чтобы он не раздавал советов, но… как бы горько не было признавать, ворон прав. Таков и был план, вести себя тихо, не вызывать подозрения. Однако, что делать с тем, что он хочет увидеть мои раны? Как выкрутиться? Кажется, что придется совершить месть именно сейчас.

Я повернулась к нему спиной. Он поднял мою блузку и оголил спину. Перевязанные наспех раны продолжали кровоточить, я почувствовала как его горячие пальцы задели голые участки тела, и меня чуть не вывернуло. Затряслась и сжала кулаки. Это чудовище прикасается ко мне… мой кошмар наяву.

Он медленно поднял повязки. Замер. И словно само время остановилось вместе с ним. Холодящая магия кинжала снова вернула меня в реальность, напоминая, что есть выход.

– Я так долго ждал тебя, – его шёпот коснулся моего уха, горячий и влажный, будто прикосновение раскалённого угля. Сердце, уже измученное страхом, рванулось в груди с новой, дикой силой. Ждал? Что это значит? Какой смысл он вкладывал в эти слова? – Теперь я буду оберегать тебя до конца своих дней. Надеюсь, я умру именно от твоей руки.

Логика, холодная и безжалостная, тут же нашла объяснение. Сила крыльев тесно связана с жизнью феи. Конечно, он будет меня оберегать, ведь если я умру, Габриэла потеряет мою магию, а вороны лишатся своей предводительницы. Паразиты. Я бы сломала себе шею здесь и сейчас, только бы лишить их этого оружия, но… я ещё не узнала их планы. Не оценила запасы украденной магии. Не передала точные координаты. Мне нужно время. А потом… я покончу со всем этим. Вернее, это сделает моя гвардия.

Странно было другое. Сидя так близко, я не чувствовала от него ни единой искры магии. Ни намёка на силу фей. Теперь я была в этом уверена. У Дакара её действительно не было.

Я медленно повернула голову. Наш взгляды встретились в полумраке – мой, полный ненависти и расчёта, и его, пылающий адским, бездонным пламенем. В этой тишине, под его тяжёлым взглядом, пришло леденящее осознание: рано или поздно я сгорю в этом огне дотла. Но не сегодня. Я буду его топливом до тех пор, пока не обращу это пламя против него самого.

– Знаешь, какой вопрос я хотела тебе задать? – Мой голос прозвучал хрипло, дыхание сбивалось. Ворон замер, затаившись, словно ожидая удара. – Каково это было – отрезать себе крылья, чтобы украсть мои?

Его рубиновые глаза изучали меня всего миг, но за этот миг в них, казалось, пронеслась целая жизнь. Горечь, ярость, что-то ещё, слишком быстрое, чтобы разглядеть.

– Больно, – прошептал он в ответ, и это короткое слово повисло в воздухе, густое и тяжёлое, как смола.

Молчание растянулось. Я не сводила с него взгляда, пока его длинные пальцы, удивительно ловкие и аккуратные, обрабатывали раны. Он не старался причинить лишнюю боль, действовал быстро, методично – будто проделывал это сотни раз. Его черты, грубые и чуждые, вызывали отвращение, от одного вида сводило желудок. Но его взгляд… Взгляд, который он устремил на мои шрамы, был странным. В нём не читалось ни злорадства, ни жестокости. Было что-то иное. Сожаление? Нет, это просто усталость и помутнение рассудка. Я слишком измотана, чтобы что-то понимать.

Когда он закончил, то натянул блузку обратно, не касаясь кожи, и кивнул в сторону двери.

– Комната по правую руку от моей будет твоей. Раз уж ты теперь у меня в услужении, будешь рядом. Провожать не стану, можешь идти.

– Не боишься, что сбегу? – нервный, надломленный смешок вырвался наружу.

Дакар снисходительно улыбнулся, словно глядя на ребёнка, который хвастается несуществующей силой. Он-то прекрасно понимал, что шансов у меня ноль.

– Тогда удачи, – сказал он просто, откинулся в кресле и закрыл глаза.

Даёт фору? Или это очередная часть игры? С радостью бы сыграла, но не сегодня. Не сейчас.

Комната рядом оказалась маленькой и мрачной – особенно по сравнению с его покоями. Из мебели только кровать, но кровать хорошая, с пологом. Не уют, но и не подвал. Однозначно лучше, чем я представляла. Надолго ли? Если эта «милость» лишь на одну ночь, то завтра меня ждёт суровая реальность. А кто-то из моего народа уже живёт в этой реальности, страдая от этих существ.

Я опустилась на край кровати, уставившись в грубые доски пола. Огромная тяжесть, давящая на плечи, казалась почти осязаемой. Этот день был одновременно ужасен и успешен. Мы спасли нескольких фей. Я проникла в самое сердце гнезда. Запомнила путь. Осталось лишь добавить детали, и тогда всё можно будет вернуть на круги своя. Если… если у нас хватит на это сил.

– Солник, ты с войском на горе? – прошептала я в тишину комнаты, схватившись за мочку.

– Слава Богам, Вы вышли на связь! – радостно заверещал Солник, оглушая моё бедное ухо.

– Знал бы ты, как я этому рада… ответь на вопрос.

– Да, мы здесь. Следов воронов не замечено.

– Дальше мы двигались по воздуху. Я не смогла точно определить в какую сторону мы направились, поэтому Вам придется разбиться на группы прочесать разные маршруты.

Я рассказала ему о гнезде, о главе с моей силой и Дакаре, а также своих наблюдениях. По воздуху им будет трудно пройти незамеченными, поэтому им придется искать здание по земле.

– Сколько воронов в гнезде?

– Как минимум пять, но я не узнала, все ли воины главы обитают здесь, поэтому будьте осторожны. Завтра будет ещё день, я сделаю всё, чтобы обследовать обстановку и передать всю информацию вам.

Солник внимательно слушал, после чего глубоко вздохнул и с тяжелым сердцем произнес:

– Командущий, мы все верим в Вас, но, пожалуйста, будьте бдительны и не подвергайте себя опасности. Не только ради остальных, но и ради себя.

Его слова пробили ту самую хрупкую плотину, что сдерживала всё это время слезы. Они хлынули наружу, горячие и солёные, по щекам, которые уже забыли, что такое сострадание. Он заботился. Как будто в нём не было того всеобщего презрения, что я видела в глазах двора, народа, даже некоторых гвардейцев. Как будто ему было не плевать на ту, кого все считали калекой, уродом, позором короны, волей случая и отчаяния вознесённую в командующие.

Солник был одним из немногих, чьё уважение всегда было настоящим – не вымученным из вежливости, а идущим от сердца. Его поддержка, эта искренняя частичка тепла, значила для меня больше, чем все регалии. Она же и обжигала сейчас – напоминанием о том, ради чего я здесь.

Я постоянно думала обо всех. О каждом исчезнувшем, о каждой испуганной душе в королевстве. Я хотела вернуть им мир, покой, безопасность и ради этого подписала себе договор, ведущий прямиком в эту тьму. Но внутри меня самой клубилась тьма похуже, чем в любом подземелье воронов. Тяжёлое, гнетущее, неумолимое чувство вины пожирало изнутри. Всё это началось из-за меня. Моей уязвимости, моей потери. И должно закончиться на мне. Иного исхода я не принимала.

А Калья… Чужая сестра, чужое горе, впутанное в войну. Она попала в этот ад из-за моего плана, моей необходимости в прикрытии. Я обязана о ней заботиться, пока мы здесь. Как она сейчас? Её уже вылечили? Не причинили ли ей вреда? Желание вырваться из комнаты, обыскать это проклятое место и найти её было почти физическим. Но я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не вернула ясность. Нет. Если меня сейчас поймают «блуждающей», всё кончено. Я больше никому не смогу помочь.

Я упала на спину на кровать, уставившись в темноту потолка, и прошептала в непроглядную тьму, будто молитву, будто заклинание, обращённое сквозь стены и расстояния:

– Калья… пожалуйста, продержись до утра.

***

Калья не могла кричать.

Не тогда, когда их с сестрой вырвали с освещённой фонарями улицы, зажав рты тряпкой, пахнущей грязью и чужим страхом. Не тогда, когда ей первой отсекли крылья. Так быстро, что сознание отказалось верить: лишь резкая, чуждая боль, хруст, похожий на ломающуюся ветку, и тёплая волна собственной крови, залившая грубые доски пола в комнате без единого окна. Не тогда, когда дрожащие пальцы нащупали на шее пустоту – исчез мамин кулон. Единственная ниточка, связывающая с прошлым, с тем миром, где она была любима. Не тогда, когда услышала рядом рыдания Лили. Близко, так близко, но в кромешной тьме невозможно было понять, где. Калья ползла на звук, подскальзываясь на липкой, собственной крови, и когда наконец дотянулась до сестры – снова не смогла издать ни звука. Только её пальцы, ощупав спину Лили, нашли там лишь мокрые, рваные раны вместо мягких, привычных изгибов крыльев.

Она не кричала, когда Мит, с лицом, как у её сестры, но с глазами полными чуждой стальной решимости, сказала, что им придётся вдвоём проникнуть в логово врагов. И не закричала сейчас, когда мерзкий ворон с бородой и пьяными от жестокости красными глазами рвал на ней остатки грязного платья, пропитанного её же запёкшейся кровью.

Отец учил её с детства. Учил бороться, вырываться, бить. Она знала приёмы. Ворон был сильнее, конечно. Но она могла бы попытаться. Попытаться… и, как она знала, получить в ответ боль, умноженную в десятки раз. У них это получалось так легко – лишать силы, превращать в беспомощную тряпичную куклу. Как можно было наделять фей такой магией, которую так просто… забрать? Она цеплялась за этот бессмысленный, ядовитый вопрос, пока грубые руки ворона обнажали её грудь.

Прохладный ночной воздух коснулся кожи, и это ощущение, парадоксально, она почувствовала ярче и острее, чем прикосновение этих чужих лап, прижимающих её к шершавому, иссохшему стволу дерева. Кора впивалась в свежие раны на спине, сдирала с них тонкую кожицу, и новая, свежая кровь проступала каплями. Калья отметила дерево своей кровью. Теперь оно станет немым свидетелем. Свидетелем её падения не только как феи, лишённой магии и воли, но и как женщины, лишённой всего остального.

– Почему ты такая тихая? – прошипел мерзавец, всем своим весом вдавливая её в грубую кору дерева, хотя она и не сопротивлялась.

Незачем было так сильно жать, разве что ему просто нравилось причинять боль, чувствовать, как под ним трепещет чужое, беспомощное тело.

– А какой реакции ты ждёшь от неё на такого кретина? Бурной радости?

Голос прозвучал негромко, но с такой ледяной, режущей ясностью, что ворон Гиран замер. Он не отодвинулся от Кальи, лишь медленно повернул голову в сторону говорившего.

Неподалёку, в проёме двери, залитой мягким светом из покоев, стоял другой ворон. Но в отличие от остальных, служивших главе и носивших траурный, поглощающий свет чёрный, он был облачён в белое. Цвет, непривычный и странный в этом логове, олицетворяющий небесный свет, чистоту или, быть может, саркастическое отрицание всего, что здесь творилось.

Киллиан, младший брат Дакара, наблюдал за сценой. Его лицо, с резкими, мужественными чертами, было искажено гримасой глубокого омерзения, будто он вот-вот готов был извергнуть душу. К счастью для обессиленной феи и к явному неудовольствию Гирана, тот выбрал для своего мерзкого действа место прямо под окнами лекаря.

– Будешь таким же вездесущим как твой братец, тоже станешь изгоем! – зло выбросил Гиран, отскочив от феи, распустил крылья, вот-вот готовый броситься в атаку из-за сорванного отвратного совокупления с новой пленницей.

Калья осела на землю, невидящими глазами смотрела перед собой, казалось, что всё происходящее мало её волновало.

– Ты нападешь на лекаря? А кто будет лечить фей? Ты чтоль, идиот? – Киллиан усмехнулся, не испугавшись искр от крыльев, пропитанных магией фей.

Причесал кудрявую шевелюру темных волос, смело глядя на разъяренную псину главы.

– Ничего страшного, у Дакара просто прибавиться работы. И ещё один пациент в виде тебя, – Гиран гортанно засмеялся.

Киллиан окинул того скептическим взглядом с головы до ног, белый его костюм казался приговором в этой полутьме.

– Тебе же известно, что одно моё слово – и тебя вышвырнут из гнезда. Зачем усложнять себе и без того недолгую жизнь?

– Моя жизнь и так никогда лёгкой не была! – Гиран выпрямился, его крылья вздрогнули от ярости. – Ты испортил мне весь кайф, не дал выпустить пар! Плевать на последствия, я тебя сейчас сам научу уму-разуму, гадёныш!

Гиран резко взмыл в воздух, и град магических стрел, тусклых и неровных, посыпался на Киллиана. Лекарь лишь вздохнул, мгновенно укрывшись крыльями, как щитом. Под их сенью его пальцы нащупали в кармане маленький мешочек.

– И это всё? – прозвучал его голос из-под кокона, нарочито спокойный. – Разучился драться как настоящий ворон? Пользуешься чужими фокусами?

Провокация сработала. Гиран с рёвом обрушился на него всей своей массой, сбив с ног. Киллиан ахнул, но в следующее мгновение распахнул крылья с силой, отбросив нападавшего. В облаке пыли он резко вскинул руку и горсть серебристого порошка ударила Гирану прямо в лицо. Тот закашлялся, глаза его закатились, и тело обмякло, рухнув на землю.

– Придурок, – прошипел Киллиан, поднимаясь и отряхивая с белого костюма грязь. – Из-за тебя я весь перепачкался.

Он сделал глубокий вдох, заставив дрожь в руках утихнуть, и с привычной, натянутой невозмутимостью подошёл к дереву.

Калья всё так же сидела под ним, полуголая, не шевелясь.

– Вставай. Тебе нужно обработать раны. Без пыльцы крыльев будешь заживать месяцами.

Она не пошевелилась. Ей было плевать на раны. Плевать на всё. Раз уж они не убьют её, какой смысл слушаться? Какой смысл лечить раны, которые завтра нанесут снова? Это был ад без конца и края. Феи не придут. Или придут и погибнут. Всё было бессмысленно.

Киллиан тяжело вздохнул. По стеклянному взгляду, по дрожи в плечах он ясно читал посттравматический шок. Знакомое, увы, состояние.

– Прости, но оставить тебя здесь в таком виде я не могу, – тихо сказал он и, опустившись на одно колено, осторожно подхватил её на руки.

В его покоях, больше похожих на лазарет, он уложил её на жесткую кушетку, застеленную грубой, но чистой тканью. Калья рухнула на неё, как тряпичная кукла, и закрыла глаза. Одежда и так была порвана, поэтому Киллиан быстро, почти механически, обработал кровоточащие раны на её спине. Каждый раз, когда его пальцы скользили по старым и новым рубцам, внутри всё сжималось от знакомого, тошнотворного чувства. Память услужливо подкидывала образы всех, кто лежал здесь до неё. Всех, кто корчился от боли, от унижения, от потери части себя. Тридцать фей за последние полтора года. Их крылья превращали в эликсир, одаривающий воронов краденой магией. Вороны учились быстро, слишком быстро. И с этой силой, возомнило себя вершителями судеб. Играло с жизнями, как Гираны.

Киллиан смотрел на Калью с глухой печалью. В таком состоянии она не дойдёт даже до общего барака для пленников.

– Знаю, после всего… мои слова могут пугать, – начал он, подбирая выражения. – Но я не причиню тебе вреда. Останься здесь на ночь. Утром перевяжу снова. Договорились?

Калья не отреагировала. Её дыхание было таким тихим и медленным, что на секунду его охватил леденящий страх… а не навредил ли ей Гиран ещё как-то? Многие феи пытались покончить с собой. Яд тут не достать, поэтому способы они изобретали отчаянные и жуткие… поэтому на окнах были решетки.

Он наклонился, всматриваясь в её лицо, и заметил лёгкое подрагивание ресниц. Жива.

Калья внезапно распахнула глаза. Зрачки были расширены до предела, полные животного ужаса.

Киллиан отпрянул.

– Я думал, ты отключилась. Слышала, что я сказал? – Голос прозвучал грубее, чем он хотел, природная хрипота выдавала его.

– Где я? – хрипло прошептала она, озираясь.

– В моих покоях.

Её глаза округлились ещё больше. Красивые черты исказил чистый, неразбавленный страх.

– Так, спокойно, – Киллиан поднял ладони в умиротворяющем жесте. – Давай по порядку. Я лекарь. Это и моя комната, и лазарет. Да, отдельное помещение было бы лучше, но мы не так богаты. Я принёс тебя сюда, чтобы вылечить. Сейчас тебе нельзя лишний раз двигаться и спать на спине. Просто отдохни тут, ладно? Утром будет легче. Обещаю.

Калья недоверчиво осмотрела его с головы до ног, взгляд задержался на белой одежде.

– У тебя нет магии фей. Как ты меня лечишь?

– Вы не настолько от нас отличаетесь. Не волнуйся об этом.

– Где… Лили?

– Кто?

– Моя сестра, – выдавила Калья, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то острое, почти расчётливое. Осознание.

– Понятия не имею. Тот урод привёл только тебя.

Киллиан тяжело опустился на свою узкую кровать в двух шагах, его крылья бесформенной грудой сползли на пол. В отличие от фей, вороны не могли изящно сложить их за спиной. Он закрыл глаза. Усталость давила на виски свинцовой тяжестью. Все, кто попадал сюда, сгорали. Если бы не брат, он бы сам давно сбежал из этого проклятого места.

– Ты можешь отвести меня к ней?

– Нет.

Ответ прозвучал резко, и он мысленно выругался. Послышался шорох – она приподнялась на койке. Он почувствовал на своей коже её взгляд, колючий и осуждающий. С усилием разлепил веки. И пожалел. Испуг на её лице сменился холодной, почти свирепой решимостью. Когда она успела переключиться? Неужели в забытьи ей привиделось, что она всё ещё могущественная фея с целыми крыльями?

– Чего уставилась? Я же сказал, тебе нельзя двигаться. Собралась шататься ночью по гнезду? Мало тебе Гирана? Он, кстати, наверное, уже очнулся. Выздоравливай сначала, потом ищи кого хочешь.

Ему было искренне жаль её. Жаль вдвойне, что она попала сюда не одна. Но помочь он мог лишь этим – дать несколько часов относительной безопасности, сна без угрозы быть растерзанной. Это был жалкий минимум, но здесь и это считалось роскошью.

– Прости, если не согласна. И… кажется, я не представился. Меня зовут Киллиан. А ты можешь звать меня своим Спасителем. Я тебя от того урода отбил, а ты смотришь на меня, как на чудовище!

– Ты один из них. Как ещё на тебя смотреть?

– Да за что мне всё это?.. – беззвучно простонал он, уставившись в потолок, и повернулся к ней спиной.

Пусть хоть пырнёт скальпелем во сне. Хоть какой-то конец мучениям.

Сон накрыл его почти мгновенно, тяжёлый и беспокойный. Калья смотрела на его спину ещё долго, пока собственная изможденность не сомкнула ей веки.

В ту ночь им обоим снились кошмары

ГЛАВА 3

Глаза налились свинцом и никак не хотели открываться. В комнате было душно, солнечные лучи пробивались сквозь небольшое окно и падали прямо на моё измученное бессонной ночью лицо. Не помню, когда успела задремать, но это было уже под утро. Всю ночь в голове крутился план, любые детали могли стать решающими, а стоит только что-то упустить, оступиться, то неминуемо нас ждет крах. Когда шла на этот отчаянный шаг, то уже знала, сколько сил и нервов потрачу, но не думала, что это произойдет так быстро. В моем теле словно не осталось сил. Когда я ела последний раз? Маленький пирожок от Солника, который я смогла с трудом осилить тогда, давно переварился, желудок скрутило от чувства голода. По солнечному свету я поняла, что время где-то около восьми утра. Во сколько просыпаются вороны? Из хроник сказано, что вороны больше ночные существа, поэтому, возможно, мой хозяин тире враг ещё сладко спит и потому не призывает меня служить.

От мыслей о Дакаре по телу прокатилась волна мурашек. Он так близко, за тонкой стенкой, злейший враг, чью смерть я представляла сотни раз. То, что он оказался вороном повергло в шок. Когда только началась пропажа фей первыми под подозрения пали друиды. Мы созвали старейшин из их, небольшого по сравнению с другими, королевства, заставили провести проверку по поселениям, но следов фей не нашли. Да и сами друиды были по своей природе миролюбивы, многие лекарства в мире были родом оттуда, они вели затворнический образ жизни, их государство состояла из маленьких поселений и густых лесов. Наша гвардия потратила год на прочесывания их земель и безрезультатно. Даже если бы они применяли бы магию на нашей земли, то остался бы след. Всё зашло в тупик.

Мы ломали голову, кто мог бы быть преступниками. Дальние государства, обитаемые ведьмами, оборотнями, людьми – отпали сами собой из-за расстояния, да и мотивов, даже намереваясь захватить наши земли, это было бы невыгодно по географическим меркам, поэтому вычислять приходилось из соседей.

Элегория – королевство фей, с севера граничило с эльфами, с юга – друидами, с востока был бескрайний океан, а с запада… с воронами. Когда наши подозрения пали именно на них, единственных существ без магического следа, не смогли поймать их на собственной же земли с поличным. Оставались вопросы. Как они проникали так незаметно? Почему не было ни одного свидетеля?

Вороны слишком отличались от нас, да и от других существ в принципе, чтобы каждый раз заходить и выходить незамеченными. Пугающие выводы напрашивались сами собой. Кто-то им помогал. Но кто способен на предательство? Или же они в сговоре с кем-то из других соседей, теми же друидами?

Голова пухла от тяжести, а спокойный сон покинул меня. Всё, чем я жила последнее время, было связано с этой загадкой.

Когда это только началось, я была ещё обычным воином в гарнизоне. Ливьер относился ко мне жестко, но никогда не скрывал подробности дела, ведь именно я сначала указала на друидов из-за уловки Дакара. Когда мы ошиблись, то я ждала от командующего укоров, но он ни сказал ни слова, тогда только его плечи опустились ниже, прежняя военная осанка пропала, в глазах залегло беспокойство. Он уже был не молод, не хватало прежней прыти, а дело было чрезвычайным.

Помню, незадолго до нашего решающего поединка, он долго смотрел на меня. Впервые в его взгляде не читалось откровенное презрение, он спросил:

– Что ты сделаешь с тем, кто забрал твои крылья, если по счастливому стечению обстоятельств встретишь?

– Перережу горло, – недолго думала я.

Ливьер усмехнулся.

– А сможешь? Выстоишь ли против собственной же силы?

– Неважно кто ей управляет сейчас, она – моя. Природу невозможно обмануть, моя сила никогда не обратиться против меня, таков закон.

Мой ответ его вполне устроил. Мы недолго молчали, смотрели на открывающийся вид тренировочного полигона в свете полный луны. Так тихо здесь бывает только в это темное время, в остальное же лязг мечей, боевые кличи, звук ударов, одним словом – военная жизнь. Никогда не думала, что привыкну к этому, но чем больше я находилась там, тем дальше от меня уносились воспоминания о былом, где, будучи принцессой, мои будни разительно отличались. Я вставала намного позже, занималась с преподавателями политологии, училась у отца как стать будущей королевой, играла с братом, а вечерами тайком убегала из дворца на свидания с Фаеном…

Как много мы с ним проводили таких ночей, лишаясь сна и вкушая сладость чувств. Тогда он клялся, что станет достойным попросить моей руки, много трудился ради этого, отдавал всего себя, но… любовь испарилась, словно её и не было, когда один сумасшедший ворон забрал мои крылья. Превратил в недофею.

И откуда он вообще узнал о том, что съев крылья фей, можно забрать их силы? Это не написано ни в одном справочнике про фей, как раз во избежании подобного. Ещё одна загадка в копилку.

– Скоро грядут темные времена, – печально проговорил Ливьер из моих воспоминаний. – Это только начало. Скажи, как ты поступишь с феями, когда получится их вернуть?

– Отправила бы к Вам на обучение. Они бы научились жить без крыльев, научились бы не боятся, не жалеть себя, не падать духом. Вы знаете, что я терпеть Вас не могу, но только на тренировках с Вами я чувствую себя живой. Не даете спуску, не жалеете, презираете, но продолжаете бороться со мной так, словно мы на равных. Может быть и брезгуете, но ни разу не отменяли тренировку. Признаюсь честно, лучше видеть Ваш презренный взгляд, нежели жалость. – В голове сразу возникли образы отца и Фаена, они оба смотрели на меня с такой жалостью, что душа рвалась на части. – Только в гарнизоне поняла, что лишение крыльев не равно смерти, пока я чувствую боль, и меня переполняют эмоции, есть амбиции, значит – жива. Да, мне было тяжело… ощущение, что вырвали сердце. Но это не так. Оно продолжает биться в груди. В теле не осталось магии, но сила духа всё ещё при мне.

Я смотрела на луну, прекрасную и далекую, и она напоминала мне мечту стать достойной дочерью, надеждой сестрой, благородной королевой, такой же самоотверженной, верной народу как мой отец. Я так хотела стать похожей на него однажды. Чтобы от меня исходила та же величественность, сила, пред который феи преклонялись не из-за страха, а из-за уважения.

Диона любил народ, по крайней мере, до недавнего времени.

– Если меня так высоко ценит сама принцесса, – он произнёс это слово с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, – то я искренне польщён.

В его устах это официальное обращение прозвучало неожиданно. Я давно перестала быть «принцессой» для всех, кроме придворных документов. Ссылка из дворца стёрла этот титул в повседневности.

Я не поверила ушам, резко подняла голову и уставилась на него.

Ливьер не стал ничего добавлять. Он лишь медленно, почти ритуально, вынул из ножен свой любимый кинжал. Лезвие, выкованное с помощью древней магии, мерцало в свете факелов тусклым, холодным сиянием. Все знали, как он дорожил этим оружием.

– Своей речью ты напомнила мне старого друга, – продолжал он, и в его голосе появилась редкая нота задумчивости. – Мир тоже не хотел принимать его, но он добился своего. Завоевал доверие. – Командующий повертел кинжал в руках, и свет скользнул по изящной гравировке на рукояти. – Он подарил мне это лезвие, когда назначил меня командовать своей личной гвардией.

Его взгляд снова нашёл мой, и в нём не осталось ни намёка на снисхождение.

– Если ты докажешь, что чего-то стоишь… если дойдёшь до конца в этом деле, – его голос стал твёрже, – я отдам его тебе. Когда найдёшь того, кто забрал у тебя крылья… это будет лучшим оружием для его убийства.

Мой взгляд изучал изящный клинок с красивым рисунком Гоалины, и душу охватил трепет.

Ливьер дружил с моим отцом с той поры, когда оба были ещё юнцами. Он знал его своевольным, дерзким принцем-бастардом – сыном овдовевшего короля и простой служанки. Но именно этот «незаконнорожденный» своими умом, волей и отвагой затмил всех законных наследников и взошёл на трон. После коронации мой дядя Констель и тётя Даяна, по древнему и мудрому обычаю нашего королевства, были удалены от двора, чтобы жить в мире и достатке, но вдали от интриг. Это считалось актом милосердия – куда гуманнее, чем кровавые чистки, принятые в других землях, где новый король вырезал всех родичей под корень.

Когда Ливьер сказал, что мы с отцом похожи, в моём сердце, очерствевшем от гнева и боли, на миг расцвела странная, щемящая радость. Это была редкая вспышка человечности со стороны сурового командира. Жаль, что этот миг длился недолго.

Уже на следующий день всё вернулось на круги своя: его колкости, молчаливое презрение окружающих, тяжёлая поступь службы. И тогда моя маленькая, тёмная месть свершилась – в тренировочной схватке я отсекла кончики крыльев тому надменному фею, что больше всех потешался над моей «неполноценностью». Но и радости от этого не было. Лишь горький осадок и понимание, что путь, на который я ступила, сделал меня немного похожей на тех, кого я ненавидела.

Сейчас кинжал Ливьера ледяным холодом жёг кожу у бедра – этот знакомый, резкий контакт наконец вырвал меня из пучины воспоминаний. Я сидела на узкой, жёсткой койке в самом сердце вороньего гнезда, и чувство тревоги, на время приглушённое истощением, снова накрыло с новой силой, холодной и цепкой.

План, как пазл, сложился в голове, но каждая деталь давила невыполненным долгом. Мне нужно найти Калью, убедиться, что она жива и цела, что её не сломали в первую же ночь. Нужно отыскать остальных пленённых фей, оценить их состояние, силу врага. Нужно понять Дакара. Зачем он скрыл мою личность? Это ловушка, игра или в ней кроется что-то ещё? И нужно изучить само гнездо: каждый проход, каждую охрану, каждый источник их силы.

Слишком много дел. И слишком мало времени. Где-то далеко Солник с отрядом уже должен был вычислить координаты по моим описаниям. Каждая минута моего бездействия была предательством по отношению к ним и ко всем, кто ждал спасения.

– Солник, как вы? – Я не узнала свой голос, когда коснулась уха, скрипучий и мертвый, словно успела умереть за ночь и снова воскреснуть.

– Приветствую, командующий, пока находимся в лесу на юге королевства. По картам их местности до ближайшего поселения всего несколько километров. Ждем от Вас команды и двинемся под прикрытием торговцев.

– Я облегчу Вам задачу поиска, не нужно будет разделяться на группы. Подберусь к главе, активирую свою магию, и ты сможешь вычислить её по артефакту отца, следи за его реакцией, он укажет на карте местоположение.

– Командующий, но… это опасно! Вы подставите себя под удар!

Идея воспользоваться активацией магии была авантюрной, но самой верной для быстрого отслеживания места. У отца был священный артефакт нашего рода в виде наконечника золотой стрелы, который мог отслеживать магию любого члена семьи. Такое срабатывало только при правильном заклинании на крови. Каким-то образом мне нужно будет оказаться раненой рядом с Габриэлой, причем, чтобы она направила поток магии на меня. Интересная задачка.

По её поведению не понятно, применяет ли она лично пытки к феям. Да и не факт, что если даже я намерено попробую разозлить её, то она направит магическая волну на меня. Возможно просто применит грубую силу. Хотя… скорее всего к тому времени Дакар уже об этом скажет своей ненаглядной, и тогда меня просто повяжут. Или же стоит другим вороном рассказать, что они изначально украли двух сестер с крыльями. Итог один. Надеюсь, они тупицы и не ведут подсчет количества крыльев, а Дакар… с ним всё ещё запутаннее.

– Я всё обдумала, ожидайте призыва, не кидайтесь из укрытия без необходимости. Мы мало знаем о наших врагах, и любая поспешность может стоит нам жизней. Пока Дакар не раскрыл карты, у нас есть фора.

Попрощавшись с Солником и мысленно с короткой передышкой, я поднялась с койки и двинулась к двери. Времени не было ни на сомнения, ни на страх.

Пустой коридор встретил меня ледяным, неживым холодом, который пробирал до самых костей и добивал последние остатки сна. Это было оно. Я действительно сделала это – пробралась в самое логово. Ответственность, что легла на плечи, не была благом или почётом. Это была тяжёлая, тёмная ноша, возложенная на меня злой судьбой.

Шаги сами замедлились у двери Дакара. С ним нужно было поговорить. Сыграть в самую опасную игру – узнать, что кроется за его молчанием, и при этом не раскрыть своих карт. Скоро в мысленном блокноте для таких «сложных задач» не останется свободного места.

Коридор тонул в полумраке, но, слава богам, память меня не подвела. Я уверенно шла по вчерашнему маршруту. Даже если кто-то увидит – всегда можно сослаться на поиски сестры. Что, в общем-то, было правдой.

Вскоре показались знакомые двери в покои главы. Как я помнила, Калью увели в левое крыло – в противоположную от Дакара сторону. Лёгкой, почти бесшумной походкой я пересекла пространство, и снова не встретила ни души. Похоже, предположение, что это личная резиденция главы, подтверждалось. А обладательница моей силы, видимо, не нуждалась в личной охране.

Я едва сдержала порыв просто войти в её комнату. Оттуда, даже сквозь массивную дверь, тянуло силой. Она звала, притягивала, как магнит… Магия фей – не просто энергия. Это живая аура, сплетённая с самой душой. Крылья – лишь внешнее, физическое проявление. Суть связи – сложный, глубинный симбиоз, затрагивающий и тело, и сознание. Поэтому потеря крыльев – это не ампутация конечности. Это – потеря части себя, куска собственного «я». Феи без крыльев сходят с ума, если не обладают титанической волей. Мир для них тускнеет, звуки глохнут, краски выцветают. Дакар вряд ли знал об этом. Да и сами феи, столетиями жившие в мире, точно не могли этого понять. А вот мне «посчастливилось» узнать на собственном опыте. Какое чудо.

Коридор вывел меня в небольшой внутренний двор – унылую площадку с одиноким, корявым деревом без листьев. Оно казалось давно мёртвым, застывшим памятником самому себе. Во двор выходили всего две двери: та, из которой я вышла, и ещё одна, поодаль. Проход? Или комната? Риск был велик, но выбора не оставалось. Я поспешила к ней.

Дверь не поддалась. Не подход, а чьи-то покои. Стоило ли стучать? А если там спит целая стая воронов? Не горела желанием стать их утренней зарядкой в первый же день. Я давно перестала доверять своему чутью, но сейчас приходилось положиться на него.

Постучала. Сначала тихо, потом настойчивее. В ответ – гробовая тишина. Ни шагов, ни шорохов. Наверное, пусто. Уже разворачивалась, чтобы уйти, как вдруг дверь распахнулась.

Первое, что бросилось в глаза – белый цвет одежды. Такой неуместный, кричащий в этом мрачном месте. Я подняла взгляд… и кровь застыла в жилах.

На меня смотрел помолодевший Дакар. И за его спиной были огромные, мощные, расправленные крылья.

Я всё-таки окончательно сошла с ума.

Прекрасно.

– Лили? – прозвучал хриплый, заспанный голос.

Ворон, стоявший в дверях, осмотрел меня с головы до ног.

Я вышла из ступора. Это был не Дакар. Голос совсем другой – выше, без той глубокой, давящей хрипоты. Да и приглядевшись, я поняла: этот ворон на полголовы ниже, его черты хоть и напоминали Дакара, но были мягче, моложе.

– Откуда… вы знаете моё имя? – спросила я, вкладывая в голос всю возможную робость.

– Твоя сестра сказала, – он махнул рукой вглубь комнаты. – Всё норовила пойти тебя искать, но, к счастью, ты сама явилась. Заходи.

Он отступил, пропуская меня. Комната оказалась поразительно похожей на покои Дакара: тот же стол у окна, заставленный склянками и порошками, та же жёсткая койка для больных. И на ней сидела Калья.

Наши взгляды встретились мгновенно.

Её большие, аквамариновые глаза смотрели сквозь лёгкую пелену отрешённости, но в них не было слёз. Только глухая, оглушающая тоска – та самая, что поселяется в душе, когда теряешь часть себя. Я знала это чувство до дрожи в костях. После потери крыльев я долго блуждала в каком-то густом, болезненном тумане. Но, на удивление, Калья не выглядела сломленной. Была в ней какая-то собранная, хрупкая стойкость, и от этого на сердце стало чуть легче. Если она окажется достаточно крепкой, мы сможем продержаться. Вместе.

– Как ты? – Я бросилась к ней, обвивая руками. Слёзы хлынули сами собой, горячие и солёные, прорывая ту самую невидимую стену, что годами держала всё внутри.

Сегодня я наконец позволила ей дать трещину.

– Я… нормально, – прошептала Калья, прижимаясь ко мне в ответ так сильно, будто хотела стать частью меня. – Боялась, что с тобой что-то случилось.

В отличие от меня, она не плакала. Её страх и тревогу выдавала лишь лёгкая, почти неощутимая дрожь в плечах.

– Тебя отправил ко мне Дакар? – спросил ворон. Я припоминала, что его зовут Киллиан. Лекарь. Брат Дакара. Именно о нём вчера упоминала глава, когда нас разделяли. – Калья сказала, что вас обоих определили к нему в услужение.

Я коротко кивнула. Раз Дакар начал эту странную игру в неведение, пусть теперь и отвечает за неё.

Киллиан подошёл к столу, разложил склянки, оторвал от рулона кусок ваты и аккуратно разделил его пополам.

– Давайте обработаю вам раны, а потом отведу к остальным. Там объяснят правила… Хотя, – он беззвучно усмехнулся, – Дакар никогда раньше не брал служанок. Не знаю, надолго ли вы ему нужны. Но общая информация лишней не будет.

Он взял длинные металлические щипцы, обмакнул ватку в склянку с жидкостью цвета мутного мёда. Пахло перемолотыми травами и чем-то кислым, вроде лесных ягод.

Неохотно, но мы позволили ему обработать свежие раны. Всё это время я и Калья не разжимали рук – её холодные пальцы цепко держались за мои, будто боялись, что я испарюсь. Как же мне хотелось передать ей все мысли сразу, выложить план и спасти от этого оцепенения.

– У меня есть способ передать координаты наружу – через заклинание поиска на крови, – прошептала я на древнем фейском наречии, едва шевеля губами. – Не прошу тебя помогать, но ты должна быть моими глазами и ушами. Собирай всё, что можешь, о гнезде. Любую деталь. И передавай мне. Осторожно.

Калья нервно закусила губу, коротко кивнула и тут же с настороженностью глянула на Киллиана. Тот делал вид, что полностью поглощён своей работой.

– И ещё кое-что, – я осторожно достала из-под блузы серебряную цепочку. – Это твоё?

Её глаза на миг вспыхнули живым светом, рука инстинктивно потянулась к кулону, но замерла в воздухе.

– Оставь его у себя, – она прошептала ещё тише, почти беззвучно. – Он может пригодиться. Это не просто украшение, Мит. Это магический артефакт эльфов. С их помощью можно создавать иллюзии. Когда нас схватили… я не успела его активировать.

Почему я не почувствовала силу в этом предмете сразу? Почему её отец не сказал ни слова?

– Кто-нибудь ещё знает, что это на самом деле? – спросила я беззвучно.

Калья едва заметно покачала головой.

– Сила артефакта скрыта, никто не знает, кроме… Лили. Можно незаметно им воспользоваться.

– Сколько времени длится иллюзия?

– В чужих руках не больше десяти минут, в моих же может… час.

Я хотела расцеловать фею! Если так, то мне хватит времени на создание иллюзии, чтобы обмануть Габриэлу и сделать ритуал поиска. Оставалось только предварить это в жизнь. Я решила не уточнять подробности, почему даже своему отцу Калья не сказала, какую невероятную вещицу той оставила матушка.

Киллиан кашлянул, привлекая наше внимание.

– При других воронах не говорите на своем, иначе они сочтут, что вы обсуждаете план побега и накажут, – предупредил нас он, закончив с работой.

Если бы он знал, насколько точно попал в цель. Он брат Дакара. Значит ли это, что они заодно? Оба что-то замышляют, раз до сих пор не выдали меня? Я пристально посмотрела на него. Да, черты лица были теми же – угловатые, волевые. Но взгляд… взгляд был иным. Без той ледяной, режущей глубины, что была у Дакара. Более мягкий, усталый. Да и от него в целом не исходило того хищного напряжения, что витало в воздухе гнезда. Но доверять первому впечатлению нельзя. Однажды эта ошибка стоила мне слишком дорого.

– Спасибо за предупреждение, – тихо сказала Калья.

На лице Киллиана вспыхнула искренняя, чуть смущённая улыбка. Совсем не та, что была у его брата.

– Всегда к твоим услугам, красотка! – Он подмигнул, и в этом жесте была какая-то почти неуклюжая легкость.

Мы втроём вышли в коридор. Пошли тем же путём, откуда пришла я, но на развилке Киллиан свернул в противоположную сторону – туда, где, по его словам, находились остальные феи.

Через пару минут мы вышли в еще один двор, который был больше, в нем располагался сад с посаженными на нем овощами, морковью, капустой, огурцами, только выглядели они как-то странно… Все овощи были темные, словно их естественные цвета перемещали с черной краской. Чуть дальше сада было отдельное здание из дерева с покатой крышей и совсем без окон, мы ещё не подошли к нему, но уже сама его аура меня отталкивала.

– Там живут феи, – проследив за моим взглядом, проговорил Киллиан, – те, кто хорошо себя ведёт и служит в доме главы.

– А кто… плохо себя ведёт, где они?

Наверное, глупо было задавать этот вопрос, потому что ответ очевиден – в ещё более худшем месте, чем небольшой амбар без дневного света.

– В темнице. Надеюсь, вам никогда не придется там побывать.

– Почему они такого цвета? – спросила Калья.

Она опустилась и прикоснулась к листьям огурцовой лозы. Секунда, и её глаза в ужасе округлились, фея отпрянула. На кончиках её пальцев я увидела багряный оттенок.

Тошнота подступила к горло.

– Вы бы всё равно узнали, но я хотел поберечь ваши нервы на подольше, однако, увы, не выходит всегда так, как мы этого хотим, – Киллиан устало протер шею, нехотя поясняя: – В нашем королевстве земля итак неплодородная, но в последние годы совсем опустела, и единственное, что позволяет продолжать расти плодам, это определенный полив. – Он сделал паузу. – У вас не только крылья чудотворные, но и кровь.

Нет, всё-таки меня сейчас стошнит.

Я согнулась, и перевареный пирожок вышел прямо на дорожку. Калья рядом со мной побелела настолько, что стала похожа на мертвеца.

– Экскурсия скоро подойдет к концу или нас что-то ещё интересное ждет? – проговорила я, вытирая рот.

Киллиан пожал плечами и шагнул вперед, вглубь двора. Мы еле волокли ноги за вороном, всеми силами пытаясь идти по дорожке среди грядок так, чтобы ничего не задеть.

Мы снова оказались перед каким-то входом, а за ним увидели просторную кухню, в которой было ещё две двери. В проеме одной из них я заметила тазики и развешанную на веревках одежду. Спиной к нам на кухне стояла женщина, она резала овощи, рядом с ней был чан с водой. Казалось, она не слышала наше приближение, занимаясь свой рутиной, опускала нарезанные продукты в чан и вода мгновенно окрашивалась кровью.

Черт, остановитесь, мне уже нечем тошнить!

Благо, она просто промыла овощи и налила новую воду.

– Дарина, кудесница наша! – позвал её Киллиан, легонько похлопав по плечу.

Она вздрогнула, как от удара, и резко обернулась. Увидев ворона, её плечи облегченно опустились, но напряжение не покинуло застывшие черты. Мы с Кальей во все глаза разглядывали фею. На вид ей было далеко за семьдесят: седые пряди, выбившиеся из пучка, морщины, залегшие глубокими бороздами на круглом, когда-то, наверное, добром лице. Но её серые глаза… они смотрели на нас не с укором или равнодушием, а с усталой, прожитой болью, которую уже невозможно было скрыть.

– Я тебе новеньких привёл, – сказал Киллиан, кивнув в нашу сторону. – Просвети, что к чему. И почему ты одна трудишься ни свет, ни заря?

Дарина вздохнула, и этот звук был похож на скрип давно не смазанной двери.

– Молодёжь ещё дрыхнет, – ответила она, голос у неё был низким, осипшим. – Да и зачем им вставать с петухами, если наша светлейшая глава с милым хахалем просыпаются только к обеду? Остальные вороны на тренировочной площадке – им сейчас не до нас.

Это она Дакара хахалем назвала? Да ещё и при его брате?! Мне захотелось аплодировать старушке – она моментально стала моим личным героем.

– Ну, если так, ладно, – Киллиан махнул рукой, явно не желая вдаваться в подробности. – Я спросил ради приличия. Эти дамы меня ни свет ни заря подняли, так что оставляю их на тебя. Потом направь обеих с обедом к Дакару, ладно? Они теперь у него в услужении.

Дарина подняла седые брови, и на её лице мелькнуло неподдельное удивление.

– Да-да, – добавил Киллиан, уже отступая к двери. – Думаю, он их скоро отошлёт – тогда к тебе в подмогу и вернутся.

Он бросил нам последнюю, слишком уж лучезарную улыбку и быстренько ретировался, оставив нас в компании каменной от неожиданности Дарины.

Как только за ним закрылась дверь, я выпрямилась. Время было на вес золота.

– Дарина, – сказала я тихо, но чётко, глядя ей прямо в глаза. – Я – командующий гвардии фей. Я пробралась сюда намеренно, чтобы выяснить обстановку и помочь всем выбраться. Расскажите всё, что знаете о гнезде.

Фея застыла, будто превратилась в каменное изваяние. Она не моргнула, не шелохнулась. Пауза длилась несколько тягостных секунд. Потом её лицо исказилось, и из горла вырвался сухой, скрипучий смешок, больше похожий на стон.

– Сильно тебя по голове, милая, стукнули? – спросила она, и в её глазах не было насмешки, лишь тяжёлая, усталая жалость.

Я остолбенела.

– Почему вы не верите?

– Дитя, – она покачала головой, и седые пряди качнулись у висков. – Как я могу поверить, что командующую гвардии… обескрылили? Или ты думаешь, я поверю, что воин такого ранга добровольно на это пошёл? – Её тон был не злым, но твёрдым, как гранит. И, чёрт побери, её доводы были железными. Ни один здравомыслящий командир не совершил бы такого. – Понимаю, у тебя шок. У всех после потери крыльев крыша едет. Но тебе нужно поскорее прийти в себя и не болтать такого зря. Феи здесь выживают как могут. Кто-то может принять твои слова за чистую монету, проболтаться воронам… Хочешь в темницу?

Калья сжала мою руку, тихо качая головой. Её взгляд говорил: Она права. Осторожнее.

Эта старая фея была здесь давно. Она знала правила выживания. И если она утверждала, что никто не поверит – значит, так оно и есть. Если все остальные пленники действительно находятся в таком же состоянии отчаяния и подозрительности, как она говорит… Сколько времени уйдёт, чтобы убедить их, вернуть им хоть крупицу доверия и воли? У нас этого времени просто нет. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

– Послушайте, вы же понимаете, я хочу помочь! – мой голос сорвался на шёпот, полный отчаяния и ярости. Я шагнула к ней, невзирая на тихие дерганья Кальи за рукав. – Сколько здесь фей? Где темница? Где она?!

Дарина не отшатнулась. Она лишь прищурила свои старые, выцветшие глаза, оценивающе скользнув по мне взглядом. Потом медленно, словно у неё была вечность, потянулась к ящику кухонного стола и достала оттуда пару сухих, бледных печений.

– У тебя глаза на лоб лезут, – сказала она просто, протягивая одно мне. – Поешь, а то сейчас с ног рухнешь от натуги.

От натуги. От ярости. От леденящего бессилия. Она была права – сознание начинало плыть, края зрения затягивало серой пеленой. Это был кошмар, из которого я не могла проснуться.

– Дарина, пожалуйста, – вмешалась Калья, мягко, но настойчиво перехватывая меня, когда мои колени дрогнули. – Ответьте хотя бы на вопросы. Можете не верить, но нам это очень важно.

Старая фея шумно вздохнула.

– Фей тридцать. Двадцать в амбаре, остальные в темнице. Где темница – не знаю. Редко из кухни выхожу. Да и не интересно, – она сунула печенье и Калье. – Про темницу спросите у Киллиана или Дакара. Они там бывают, лечат.

Тридцать?! У нас в сводках было меньше! Меня затрясло.

– А они… скажут?

– Не знаю. Может, и скажут. – Дарина пожала костлявыми плечами, словно обсуждала погоду. Из того же ящика она достала мерную ленту. – Давайте замеры сниму. Одежду новую сошью, негоже в доме главы в тряпье ходить.

Мысли путались, сплетаясь с усталостью и голодом. Я машинально сунула в рот печенье – безвкусное, как древесная кора. Потрясающе. Дарина с привычной ловкостью обмеряла нас, потом налила две кружки мутного травяного чая. Мы молча уселись за стол.

– Правил служения Дакару нет, он сам по себе. Глава просыпается к обеду – носим ей завтрак, потом убираемся. Мужчин-фей всего трое – два мальчишки да старик. Они на тренировочной площадке воронам помогают, оружия таскают. Раньше… – она на мгновение замолчала, – раньше молодые вороны бились там с феями. Но это больше избиение было. Нам до них физически не дотянуться. Вечерами глава пиры устраивает. Еды немного, зато выпить – реки.

– Значит, воины-вороны здесь не живут? Только тренируются? – спросила я, допивая чай. Он оказался удивительно вкусным или мне так показалось из-за голода.

– Да. Для них полигон во дворе построили. Каждый день тренируется.

Армия прирождённых воинов. Украденная магия фей. Ежедневные тренировки. Сказка, да и только. Как моим гвардейцам, даже с их численным перевесом, штурмовать такое место? У главы тридцать бойцов, свежая партия крыльев на подходе… Мои воины легче в воздухе, мы лучше владеем магией. Но против такой дисциплины, такой грубой силы?

Я резко встала, и комната поплыла перед глазами, усеянная чёрными точками. Обе феи уставились на меня.

– Где тренировочная площадка? – выдохнула я, и мой взгляд должен был быть таким же острым, как тот кинжал у бедра, потому что Дарина смущённо покраснела и махнула рукой в сторону очередного прохода в глубине кухни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.