Дмитрий Гуреев
Цифровое мышление в бизнесе. Как строить процессы, чтобы ИИ стал стратегическим преимуществом

Публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Гуреев Д. В., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Предисловие от автора

Мир неумолимо цифровизируется. Современные компании тратят миллионы на IT-проекты, CRM, ERP, системы автоматизации. Нанимают консультантов. Но проходит год, два, три. И…

Маржа – как у всех.

Процессы буксуют там же, где были.

Производительность не растет.

«Зачем это все? – думают собственники и решают: – Надо внедрить ИИ!»

Покупают подписки. Обучают промптам. Запускают пилоты. Играются с ChatGPT. Экспериментируют месяцами. И снова эффекта нет.

Производительность стоит на месте. Узкие места там же, где и были. И снова иллюзия прогресса вместо реального роста.

Знакомая ситуация?

Но что, если поменять фокус восприятия и принять тот факт, что проблема не в технологиях? Проблема в мышлении.

За 20+ лет цифровизации – со стороны заказчика, потом консультанта, параллельно исследуя, как работает восприятие, – я видел одно и то же: автоматизация не работает не потому, что инструменты плохие.

Она не работает, потому что люди не видят, что именно необходимо автоматизировать. Но даже если и видят, то не знают, как это сделать.

Как же быть?

Нужно научиться видеть правильную точку. Ту точку, которая одновременно отвечает двум условиям:

• она является бутылочным горлышком в производительности;

• и она может быть расшита за счет ИИ.

Эта книга научит вас находить эту точку.

Не через технологии. Через изменение того, как вы смотрите на свои процессы. Загвоздка в том, что не любая задержка поддается автоматизации. И не любая автоматизация устраняет узкое место. Вот почему многим не удается воплотить идеи по автоматизации в жизнь.

Проблема схлопнутых глаголов

Фундаментальная проблема, которую я заметил: то, что действительно занимает время – мыслительная работа, – обычно схлопывается в один глагол.

«Пусть ИИ проанализирует документ».

Но что такое «проанализировать»? Посчитать буквы? Проверить грамотность? Найти противоречия? Выявить отклонения от стандарта? За этим глаголом скрываются годы опыта и огромный контекст, который эксперт не может – а чаще просто не готов – описать словами. Но хочет, чтобы это сделал ИИ.

Вот и получается: IT-отдел перегружен, вашу задачу ставят на реализацию в следующем году. А все потому, что казалось: стоит купить подписку на ChatGPT, научить людей промптам – и заработает.

Не заработает. Потому что вы не видите, где именно ИИ должен встроиться в процесс.

Метод скрытых артефактов: как найти правильную точку

Чтобы найти нужную точку, нужно научиться видеть работу по-другому.

Базовая идея: представить любой бизнес-процесс как конвейер цифровых артефактов. Конкретных объектов, с которыми работает специалист: письмо, таблица, расчет, статус в CRM, коммерческое предложение.

Простой критерий: если можно сделать скриншот или распечатать – это артефакт. Они создаются, преобразуются, передаются дальше.

Каждый значимый процесс, который мы обычно рисуем на схемах, вроде BPMN (получить документ, рассчитать риски), начинается с какого-то обязательного цифрового артефакта и завершается созданием другого, который передается по цепочке. Товар может лежать на складе физически, но пока он не оприходован в системе, движение по процессу (выставление счета, перемещение, продажа) невозможно. Поэтому артефакты первичны.

Ключевая идея в том, что скорость процесса напрямую зависит от скорости создания этих артефактов. Если они создаются медленно – вся компания тормозит.

Но самое интересное происходит между видимыми артефактами.

Между «заказ клиента на почте» и «коммерческое предложение» продавец создает профиль клиента (масштаб, бюджет, специфика), строит техническую модель решения, вспоминает похожие проекты, оценивает риски.

Между «тендер на площадке» и «решение участвовать» коммерческий директор оценивает географию (дальше 2000 км логистика съедает маржу), рентабельность (маржа минимум 20%), шансы на победу (не заказной ли тендер).

Между «договор на согласовании» и «запись в системе» юрист извлекает ключевые параметры из текста (сроки, штрафы, ответственность), сравнивает с шаблоном, выявляет отклонения, оценивает риски.

Задачи кажутся незначительными: ну подумал человек пару минут, ну оценил на глаз. Но когда таких «пар минут» сотни в день, когда очередь к эксперту – 13 задач, когда клиент ждет ответа неделю – вот оно, бутылочное горлышко.

Системы часами ждут, пока мы введем данные, чтобы обработать их за секунды, – и снова ждать. Не так ли?

Как метод поможет вам

Во-первых, искусственный интеллект перешагнул критический порог. Он научился работать с неструктурированными данными (тексты, письма, разговоры) и выполнять действия по динамическому плану, как опытный управленец. То, что раньше могли делать только люди, теперь доступно алгоритмам. То есть теперь у вас появились инструменты для переноса большего числа когнитивной работы в машину.

Во-вторых, когда вы видите работу как конвейер артефактов, к ней применимы классические методы оптимизации производства – теория ограничений Голдратта. Вам достаточно найти узкое место (где создается очередь), раскопать скрытые артефакты в голове эксперта и точечно автоматизировать именно этот участок.

В-третьих, метод дает карту местности. Вы начнете не мыслить категориями «давайте внедрим ИИ везде», а четко понимать: «Вот здесь, на этом конкретном преобразовании артефакта, машина может работать быстрее человека». А здесь – нет, здесь нужна экспертиза, которую пока никак не выразить словами.

Как это работает на практике

Методика позволяет провести «цифровые раскопки»:

1. Найти узкое место – где процесс буксует (обычно это очередь к ключевому эксперту).

2. Раскопать мышление – какие скрытые артефакты рождаются в голове эксперта между видимыми действиями.

3. Классифицировать работу – это правила, паттерны, трансформация или проектирование?

4. Выбрать технологию – в зависимости от типа работы и данных (LLM, ML, скрипты, ИИ-агенты).

5. Точечно автоматизировать – передать машине именно то звено, которое тормозит поток.

Благодаря этому процесс становится видимым целиком: не как набор действий («получил», «проверил», «отправил»), а как поток конкретных объектов, которые преобразуются один в другой.

И главное – вы видите, где именно ИИ усилит результат, а где только создаст иллюзию прогресса.

Чем полезна эта книга

Эта книга – не просто набор рекомендаций, а бизнес-роман, художественное изложение реальных кейсов из сотен часов работы с клиентами. Так вы увидите, как метод применяется в реальных ситуациях.

Главное – вы получите способность различать, где ИИ нужен и где не нужен. Где он усилит эксперта, а где заменит его ответственность опасной автоматикой.

Вы получите не волшебную таблетку «внедрите ИИ, и все наладится». А систему мышления, которая позволит самостоятельно принимать решения о том, где технология даст реальный рост, а где создаст иллюзию прогресса.

Откуда я это знаю

Главное, что я понял за 20+ лет практики: цифровизация и ИИ – это не про технологии. Это про смену мышления.

Звучит как лозунг. Но я наблюдал это всю жизнь – с обеих сторон. Как технолог и как человек, исследующий то, как мы думаем.

Мой путь нетипичен для IT-директора или консультанта по цифровизации.

В школьные и первые студенческие годы я увлекался математикой и программированием. Выбор факультета прикладной математики был очевиден. Представить, что когда-то буду руководить или преподавать, я не мог.

Но математика не позволяла решать накапливающиеся вопросы о мироустройстве.

Как мы воспринимаем мир?

Почему принимаем такие решения?

Я с удивлением начал замечать, что работа с людьми мне нравится больше, чем цифры. Или, возможно, я просто увидел больше возможностей через менеджмент.

Случился первый осознанный разворот. Я оставил прикладную математику и год спустя перевелся на гуманитарный трек – стратегический менеджмент и параллельно MBA. Это позволило сделать карьерный рывок: генеральный директор западной компании до 30 лет.

Кстати, одной из моих дипломных работ было «Исследование информационных потоков между отделами». Это был конец 2000-х. Я уже тогда обнаружил: даже маленький коллектив, где все друг друга знают, а бизнес вроде не сложный, все равно страдает от нехватки информации. Позднее мы в компании измерили через матрицу, как каждый отдел взаимодействует с другим, зафиксировали, чего не хватает, внесли изменения. Через год такой работы наш бизнес показал устойчивость при кризисе 2008 года – нам удалось вырасти, когда рынок падал.

В середине 2010-х я снова почувствовал недостаток знаний – теперь о том, как устроено наше восприятие. Как мы видим мир. Как принимаем решения. Этот интерес привел меня к духовным практикам – Индия, Тибет, Кайлас.

Говорят, те, кто побывал на Кайласе, меняют свою жизнь. Возможно, это так. Вернувшись, через пару месяцев я обнаружил себя в МШУ «Сколково» на программе CDTO. Для меня это был важный шаг: несмотря на профильное образование и практический опыт, я понял, как сильно переплетены технологии, культура, структура.

Заняв позицию CDTO, я пришел к пониманию: цифровизация – это не про инструменты. Это про смену мышления у людей. Не про CRM и ERP. Про то, как люди относятся к данным. Как видят процессы. Какие вопросы задают.

Тогда случился второй разворот. Я понял, что мне фундаментально не хватает знаний о том, как преподавать для взрослых людей. Топ-менеджеров, предпринимателей – тех, кто уже прошел серьезный карьерный путь. В 2021 году начался мой путь в преподавание и консалтинг.

И тут два трека начали сливаться.

20+ лет цифровизации с одной стороны. Годы исследования восприятия и мышления с другой.

Это уникальная комбинация. Большинство консультантов по ИИ – технари. Они знают технологии, но не знают, как люди думают. Большинство бизнес-консультантов про процессы и людей, но не понимают технологий глубоко.

Мне удалось оказаться на стыке.

Погружаясь в различные проекты, я начал замечать схожие паттерны между множеством задач автоматизации.

Я видел это через двойную оптику. Как технолог – понимал, что может ИИ, а что не может. Как исследователь мышления – видел, почему люди не замечают узкие места в своих процессах.

Вместе с коллегой Николаем Верховским из Московской школы управления «Сколково» мы проводим интенсивы по искусственному интеллекту. Только за 2025 год – более 40 двухдневных офлайн-программ. Более 2000 человек. 900+ кейсов.

Методология работает везде. В академической среде – студенты и слушатели программ ВШЭ, «Сколково». В производственных компаниях – от пищевой промышленности до тяжелого машиностроения. В IT, финансах, ретейле. В России, Армении, Казахстане, Белоруссии.

Методология «скрытых артефактов» родилась из этого уникального пути.

Из 20+ лет цифровизации со стороны заказчика. Из исследования информационных потоков с конца 2000-х. Из практик работы с восприятием. Из сотен часов консалтинга, где я видел одни и те же ошибки в десятках отраслей.

Цифровизация и исследование того, как мы думаем, – всю жизнь.

Это вроде про ИИ и про данные. Но фокусируемся мы на мышлении и когнитивных операциях. На том, как увидеть то, что невидимо в традиционной автоматизации.

Эта книга – возможность познакомить предпринимателей, менеджеров, собственников компаний и всех, кто стремится к профессиональному и карьерному росту, с подходом, который даст возможность повысить производительность – свою, своего подразделения, своей компании, отрасли и в итоге целой страны.

Не технологии дают масштаб. Он растет от понимания. Давайте же вместе погрузимся в реальную историю, которая коренным образом повлияет на ваше понимание и увлечет вас на несколько вечеров.

Приятного чтения!

Пролог

Когда цена ошибки – человеческие жизни

Среда, 22:47. Скоростной поезд «Москва – Нижний Новгород»

Алексей смотрел в окно. Огни станций мелькали в темноте, растворяясь в чернильном небе. Купе первого класса. Тишина. Только мерное постукивание колес и тихое гудение кондиционера.

Телефон на откидном столике завибрировал. Снова. Уже шестое сообщение за час.

Он взял гаджет, пролистал экран вниз.

Игорь (IT-директор из «Металлургпрома»): «Алексей, отличное выступление! Можем созвониться? Хотим внедрить похожее».

Светлана (конференция): «Спасибо за презентацию. Наша компания заинтересована в консультации».

Виктор: «Алексей, Михаил Петрович написал, что выступление прошло отлично. Поздравляю! Обсудим завтра детали».

Генеральный (Михаил Петрович): «Алексей, звони с утра. Поговорим о следующих шагах».

Алексей откинулся на спинку сиденья, выдохнул. Усталость навалилась сразу – приятная, мягкая. Не такая, как раньше, когда он тонул в хаосе проблем и чувствовал себя беспомощным. А другая. Которая бывает, когда сделаешь что-то важное.

Сегодня он стоял на сцене конференц-зала в Москва-Сити. Триста человек в зале – руководители производств, IT-директора, консультанты. Слайд на экране гласил: «Экстернализация знаний: как мы увеличили производительность инженеров на 70% за 6 месяцев».

Выступление длилось двадцать пять минут – ровно столько, сколько было выделено. Вчера вечером готовил презентацию до часу ночи. Продумывал каждый слайд, каждую фразу. Это был слот генерального, его репутация. Нельзя было подвести.

Алексей говорил без бумажки. Уверенно. Потому что это была его история, его методология, рожденная из боли и отчаяния полугодовой давности.

После была очередь из желающих задать вопросы. Обмен визитками. Три запроса на интервью.

В третьем ряду сидел генеральный. Михаил Петрович вчера отдал ему свое время на сцене – неожиданно, после совещания: «Не люблю публичные выступления. Ты знаешь проект изнутри». Во время доклада Михаил Петрович кивал, смотрел одобрительно. А после подошел, пожал руку: «Достойно. Я горжусь тобой».

Михаил Петрович остался в столице – у него встречи с партнерами в следующие два дня. Предложил Алексею остаться, но тот отказался. Дома ждали. Да и устал – хотелось тишины, спокойного пути домой.

Алексей задумчиво улыбнулся. Надо же… Полгода назад он был никем. Выгоревшим руководителем производства, который завидовал Виктору. А сегодня стоял на сцене. И триста человек слушали.

Телефон снова завибрировал.

Маша: «Как выступление? Даша спрашивает, когда папа приедет».

Алексей впервые за день искренне улыбнулся. Набрал ответ:

«Хорошо прошло. Завтра утром буду. Скучал. Расскажу все».

За окном промелькнула станция – яркий всплеск света, и снова чернота. Алексей положил телефон на стол экраном вниз, закрыл глаза.

Мерное покачивание вагона. Тихое постукивание колес. Сознание начало плыть. В голове одна за другой появлялись и растворялись мысли: «Мы справились. Система работает. Результаты есть. Инвестор впечатлен. Завтра – домой… к семье. Послезавтра – продолжим…»

Телефон завибрировал еще раз, но Алексей уже не услышал. Он спал – глубоко, спокойно, без тревожных снов, которые преследовали его несколько месяцев.

Поезд мчался сквозь ночь.

Огни за окном появлялись и исчезали.

Завтра будет другой день.

Четверг. 6:00. Дома

Поезд прибыл рано утром. Алексей еще на вокзале вызвал такси и через несколько минут оказался дома. Он редко выбирался в командировки и всегда чувствовал облегчение, оказавшись рядом с семьей.

Тихо приняв душ, чтобы не разбудить родных, он уже собирался пойти на кухню позавтракать, как телефон в коридоре на тумбочке завибрировал, настойчиво скользя по деревянной поверхности.

Алексей дернулся. Будильник? Но он его не ставил…

Экран светился в полутьме: «Виктор Продажи».

Шесть утра. Виктор никогда не звонил до девяти.

– Слушаю, – ответил он севшим голосом.

– Алексей… – Голос Виктора в трубке непривычно дрожал. – Катастрофа. «Сибирь-Хим» грозит включить нас в реестр недобросовестных поставщиков.

Алексей застыл. На спине выступил холодный пот.

– Что случилось?

– Полчаса назад письмо пришло. От их директора по закупкам. – Виктор говорил взволнованно. – У них в Новосибирске уже десять. Реактор. Тот, что подобрали для участка полимеризации. Сталь не та. Их химик заметил при приемке. Обычная нержавейка вместо коррозионно-стойкой. Соляная кислота в процессе. Если бы не заметили… Через полгода утечка агрессивных веществ. А там двести человек работают!

Алексей зажмурился.

– Сколько? – он знал ответ, но нужно было услышать вслух.

– Что «сколько»?

– Сколько стоит замена оборудования?

– По прайсу – тридцать два миллиона. Плюс демонтаж старого, монтаж нового, простой производства… Но это первая оценка. Нужно разбираться.

Алексей зашел на кухню, прикрыл за собой дверь. Холодный кафель под босыми ногами. Включил чайник – руки совершали привычные движения, пока мозг лихорадочно пытался осознать случившееся.

– Как это произошло?

– Система. Твоя система с искусственным интеллектом. Она проанализировала запрос, нашла восемьдесят похожих проектов, выдала стандартное решение. – В голосе Виктора было что-то между паникой и злорадством. – Не учла одну деталь. Одну, блин, деталь – соляную кислоту в процессе.

Алексей прислонился лбом к холодильнику. Металл был ледяным.

– Елена Викторовна проверяла? Она же всегда проверяет.

– В отпуске. Проект автоматически попал в категорию «типовой». Никто не перепроверил, – ответил Виктор и, не удержавшись от сарказма, ехидно добавил: – Посмотрите, у нас же теперь ИИ-ассистент! Он у нас со всем справится! Не так ли?

Тишина.

– Виктор, объясни по порядку.

– По порядку? – Голос стал жестче. – «Сибирь-Хим» участвовал в крупном гостендере как субподрядчик. Вписали наше оборудование в заявку. Строительство химкомплекса, сотни миллионов. Им нужна была спецификация за три дня для подачи документов. Они рискнули своей репутацией. Понадеялись на нас: «“Инноватех” – годами наш поставщик, они знают, что делают». Их технолог был завален подготовкой, подписал спецификацию не глядя. Монтаж уже начали. И тут их химик случайно обратил внимание на марку стали.

Чайник закипел. Алексей выключил его, но чай заваривать не стал. Просто стоял, глядя в окно. За стеклом серело утро.

– Понимаешь, что бы было? Через три-шесть месяцев началась бы коррозия. Утечка кислоты. – Виктор помолчал. – Могли пострадать люди!

В груди что-то замерло. Не от страха, а от осознания. Чистого, холодного осознания того, что произошло и что могло бы произойти.

В голове промелькнула картинка – словно схема на доске:

Мысли вернулись ко вчерашнему выступлению.

«Экстернализация знаний: как мы увеличили производительность на 70%». Триста человек слушали про успех. И никто не узнает про цену ошибки.

– Не одна ошибка, – проговорил медленно Алексей. – Цепочка.

– В смысле?

В голове всплыл проект трехмесячной давности. Запрос от «Сибирь-Хим». Реактор для полимеризации. И в том запросе было упоминание… Да, точно. «Планируем переход на новое ТУ – технические условия производства – с другими реагентами, текущая технология устарела». Система это учла. Дала обычную сталь. Технически все правильно.

– ИИ не ошибся, – сказал он тихо. – Система учла их планы на новое ТУ. Для него обычная сталь подошла бы. Технически ответ правильный.

Картина складывалась.

– Каждое звено выглядело разумно. Но вместе…

– Вместе сложилось в катастрофу. – Виктор помолчал. – Юристы говорят, шансы 70 на 30 в нашу пользу. «Сибирь-Хим» сами упоминали в запросе планы перейти на новое ТУ – для него обычная сталь подошла бы, да и спецификацию подписали. Формально мы вроде правы.

– А реально?

– Реально – раньше мы бы позвонили и уточнили: «Новое ТУ уже внедрили?» Дали бы спецсталь на всякий случай.

Виктор помолчал.

– Это называлось «забота о клиенте». А система просто взяла их слова и выдала в качестве решения обычную сталь. Технически правильно. Но мы потеряли ответственность, бдительность, да что там – че-ло-веч-ность!..

Алексей закрыл глаза. Замелькали картинки последних месяцев.

Все решения были логичными. Каждое – оправданно само по себе. Но они сложились как карточный домик: одна карта устойчива, две еще держатся, три – пока нормально. А из-за четвертой все рушится. Не потому, что четвертая «плохая». А потому, что накопилась неустойчивость от предыдущих допущений.

– Юристы правы про 70 на 30, – сказал Алексей медленно. – Но это не юридический вопрос. Это вопрос того, какими мы хотим быть.

Он снова посмотрел в окно. На автостоянке включились огни. Один за другим в доме напротив загорались окна квартир. В такой ранний час солнца было явно недостаточно. Соседи начинали просыпаться. Обычный четверг. У кого-то – кофе и новости. У Алексея – выбор, который определит все: его карьеру, будущее компании, судьбы других людей.

– Тридцать два миллиона на замену оборудования, – сказал Виктор тихо. – Плюс риски для репутации. Плюс вероятность попасть в реестр недобросовестных. Или… сохранить деньги, настоять на формальности, но потерять доверие.

Алексей посмотрел на свое отражение в темном окне. Для своих тридцати восьми лет он сделал многое – дорос до позиции топ-менеджера, завел семью, – и вроде для карьерного прорыва еще есть время, но что-то явно идет не так. Полтора года с момента начала проекта цифровизации бэк-офиса. Одиннадцать проектов внедрения ИИ. И вот оно – настоящее испытание.

Не технологией. Ответственностью.

Он закрыл глаза. В темноте всплыли цифры: 11 проектов, новая зарплата, запланированный отпуск с семьей на Алтае… И 32 миллиона убытков.

Одна деталь, которую не уточнили. Одна. Которая могла стоить человеческих жизней.

Он попытался взять себя в руки и как мог спокойно спросил:

– И что «Сибирь-Хим» говорит?

– Они требуют встречи. Сегодня. В десять утра. Приедет их генеральный лично.

– Я буду.

Маша стояла в дверях кухни и смотрела на него вопросительно. Алексей попытался улыбнуться, но не вышло.

За окном серело утро. Обычный четверг. Который изменит все.

Глава 1. Идеальный шторм

Заметки на полях

• Проблема не в том, что мы не видим решения.

• Проблема в том, что мы неправильно видим проблему.

Шестью месяцами ранее

Понедельник, 9:17. Инженерный отдел. Рабочее место Алексея

Телефон завибрировал на столе в третий раз за утро. Экран мигал настойчиво, отбрасывая синеватый свет на клавиатуру. Алексей даже не посмотрел – знал, что Виктор. Это может быть только он. Особенно по понедельникам.

Алексей взял трубку, зажал плечом, продолжая листать отчет о простоях линии номер три. Цифры расплывались перед уставшими глазами. Недосып, даже третья чашка кофе не помогала.

– Что там? – Голос ровный, но напряженный. Алексей потер переносицу – делает так по привычке, когда устал.

В трубке – голос Виктора, коммерческого директора. Энергичный, всегда уверенный, но сейчас напряженный:

– Где «Сталь-Проект»?! – Не здоровается, сразу в атаку. – Контракт на тридцать восемь миллионов под угрозой срыва!

Алексей почувствовал знакомое напряжение в солнечном сплетении. Холодная волна поднялась от живота к горлу. Опять. Как будто проигрыватель поставили на повтор, и одна и та же пластинка крутится месяц за месяцем, год за годом.

Он кликнул мышкой – открыл систему логистики. Хотя и так знал ответ. Всегда знал. Но надеялся, что вдруг, внезапно, чудо произойдет и статус обновится.

Не обновился.

– Груз в Екатеринбурге, – сказал он, глядя на экран. – Должен был быть в четверг, но…

– Но?!

Алексей сжал кулак под столом. Ногти впились в ладонь.

– Экспедитор не обновил статус. Последняя отметка – вчера утром, семь ноль пять, заправка под Пермью.

Пауза. Послышалось тяжелое дыхание Виктора в трубке. Алексей ждал взрыва. Знал, что он будет.

– Алексей, – голос Виктора стал тише, но это хуже крика, – я продавал этот проект три месяца. Три!

– Знаю.

– «Сталь-Проект» – флагман региона! У них еще пять линий в планах – на сто пятьдесят миллионов! Но если мы сорвем этот контракт… – Голос повышался с каждым словом, набирая обороты. – Как ты мог допустить?!

Что-то дернулось внутри Алексея. Как сильно сжатая пружина, которую отпустили.

– Я?! – Он сам не ожидал, что голос прозвучит так резко. – Это ВЫ настояли на GPS-трекинге в первую очередь! Восемь миллионов вложили в прошлом году! «Нам нужна прозрачность логистики». – Алексей встал из-за стола. – Я говорил: мы не логистическая компания, плюс-минус две недели всегда было нормально. Но нет, вам нужна была красивая презентация для инвесторов!

– Твоя зона ответственности – производство и логистика!

– А твоя – продажи! – Алексей почувствовал, как дрожат руки. – Я просил ЧЕТЫРЕ месяца на проект! Ты настоял на трех. Потом обещал клиенту отгрузку в четверг. Я просил еще неделю сверху. Ты заверил, что успеем. Ты заверил!

Пауза. Долгая. Тяжелая.

Алексей слышал собственное дыхание. В висках стучало. Руки тряслись. Он взял ручку со стола, начал ее теребить.

Голос Виктора стал холодным, но разумным – так говорят люди, которые взвесили ситуацию и приняли решение:

– Алексей, придумай, что делать. До конца дня. Я защищаю свою территорию – коммерческий отдел. Ты защищай свою.

Гудки.

Виктор отключился – не бросил трубку, просто завершил разговор. Всегда контролирует ситуацию.

Алексей сел за стол, откинулся в эргономичном кресле – купил на свои деньги, забота о спине. Вокруг – open space инженерного отдела, сорок человек. Голоса, стук клавиш, звонки. Рядом сидят Сергей, Ольга, Андрей. К нему можно подойти в любой момент – нет барьера в виде отдельного кабинета.

Посмотрел в окно – серое ноябрьское небо, стоянка, несколько машин. Офис «Инноватеха» располагался в старом административном здании рядом с производственным корпусом – типичная картина для таких компаний: панельное здание, ремонт, который был пятнадцать лет назад, линолеум в коридорах.

Четыре миллиарда – оборот в год. Звучит солидно. Но «Инноватех» – это не производство в чистом виде. Скорее комплектация. Закупает основное оборудование у крупных поставщиков, проектирует обвязку, делает собственную электронику управления, соединяет все в единую линию.

Не мелкая компания, но и не гигант.

Недостаточно крупная, чтобы потерять восемьдесят миллионов. Это было катастрофой.

Алексей посмотрел на телефон – он лежал на столе рядом с фотографией семьи. Часов на руке нет – никогда не носит. Зачем, когда есть телефон.

Разблокировал экран, нашел контакт «Комаров Игорь Логистика». Нажал кнопку вызова.

Гудки. Длинные. Один. Два. Три. Четвертый…

– Алло? – ответил Игорь хриплым голосом. Энергичный обычно, но сейчас явно измотан. Наверное, не спал всю ночь, искал этот проклятый груз.

– Игорь, это Алексей. Где наш груз для «Сталь-Проекта»?

Пауза. Вздох.

– Алексей Дмитриевич… – В голосе Игоря звучала усталость, граничащая с отчаянием. – Я ж вчера докладывал. Водитель на связь не выходит с самого утра.

– С утра?

– Интернет там ловит не везде, вы же знаете. Последний раз отметился… – Шелест бумаг. – …В семь ноль пять вчера. Заправка под Пермью.

Алексей потер переносицу. Голова раскалывалась.

– Почему в системе нет обновления?

– Ну… – Игорь замялся. – Видите ли, GPS показывает только точку на карте. Водитель должен нажать кнопку в приложении – подтвердить статус: выгрузил, загрузил, проехал контрольную точку. Если интернета нет… Приложение не работает. Вот он и не подтвердил ничего с утра.

Алексей закрыл глаза. Глубокий вдох. Досчитал до десяти медленно. Один. Два. Три. Четыре…

Не помогло.

Открыл глаза. Голос стал жестким. Пальцы непроизвольно стиснули ручку на столе.

– Игорь. Послушай внимательно. У нас GPS-трекеры на всех машинах. Дорогая интеграция с логистической системой. Мобильное приложение для водителей. Восемь миллионов рублей в прошлом году вложили в IT! Восемь миллионов! – Он повысил голос. – Зачем все это, если груз стоит черт знает где уже неделю, и никто – НИКТО! – не знает, где он?!

– Алексей Дмитриевич… – пытался защититься Игорь, его голос дрожал. – Система работает. Технически все в порядке. GPS передает координаты. Просто экспедитор должен нажать кнопку в приложении: «Груз выгружен» или «Прибыл на склад». Это же не автоматически происходит – человек должен подтвердить, что сделал свое дело. А если интернета нет…

– Ладно. – Алексей оборвал его резко. Не хотел слушать оправдания. Не было сил. – Найди водителя любым способом. Спутниковый телефон, местная полиция, хоть экстрасенса вызови, мне все равно! Мне нужен статус груза через час. Максимум.

– Хорошо. Постараюсь.

– Не постараюсь, а найдешь. Через час жду звонка.

Алексей положил трубку. Сложил локти на стол и уронил голову на руки. Закрыл глаза. Мысли лихорадочно кружились в его голове.

Система работает. Просто люди не вносят данные.

Система работает. Просто интернет ловит не везде.

Система работает. Просто…

Сколько раз он слышал это «просто»?

Сотни. Тысячи. Каждый день. Каждую неделю. Три года подряд.

Просто.

Это слово стало проклятием.

Телефон ожил снова. Марина, IT-директор.

– Алексей, слышала, со «Сталь-Проектом» проблемы?

– Да. Груз потерялся где-то между Пермью и Екатеринбургом. Экспедитор на связь не выходит.

Марина помолчала и продолжила:

– Знаешь, технически система логистики работает нормально. GPS передает координаты. Но… они живут только в логистике. Производство их не видит, финансы не видят.

– Разрозненные системы?

– Да.

– И что делать?

– Интегрировать. Чтобы GPS-координаты автоматически понимались по всей компании. Груз прибыл на склад – производство сразу видит, готовится. Груз у клиента – финансы закрывают счет. Без ручных подтверждений. Но это интеграция между системами…

– Сколько?

– Около двух миллионов. Месяца три на внедрение.

Алексей потер виски. Голова раскалывалась.

– Марина, мы за последние три года вложили восемьдесят миллионов в IT. Восемьдесят! И что? Грузы теряются, планирование не работает, половина отчетов формируется вручную.

– Алексей…

– Может, проблема не в системах?

– В чем тогда? – Голос Марины стал суше.

– Не знаю. – Это был честный ответ. – Но чувствую, что мы что-то фундаментально неправильно делаем.

Марина помолчала и продолжила:

– Послушай… у нас же совещание с Виктором в два часа по отгрузкам. Может, обсудим там?

– Хорошо.

14:00. Большая переговорная

Самая большая переговорная в здании – огромное окно во всю стену с видом на промзону, длинный стол из полированного дерева, кожаные кресла. Здесь обычно встречают клиентов и инвесторов. Поэтому все должно выглядеть солидно.

На большом экране – график, который показывает все срывы сроков за последние три месяца. Красная, ползущая вверх линия. Как лихорадка. Как будто компания болеет.

Почти сразу за Алексеем в переговорной появился Виктор. Выглядел он, как всегда, безупречно – дорогая рубашка, волевой подбородок, спортивное телосложение, уверенность в каждом жесте. Харизматичный суперпродавец.

После него вошла Марина, IT-директор, – невысокая, в повседневной одежде – джинсы, свитер. На шее – небольшой амулет ручной работы. Фитнес-браслет на запястье вместо часов.

Вместе с ней за столом заняли свои места Елена Александровна из финансов и Игорь – начальник отдела логистики. Обычно энергичный, сейчас он выглядел измотанным.

– Коллеги, – начал Алексей, – за квартал у нас двенадцать срывов поставок. «Сталь-Проект» – тринадцатый. Общая сумма штрафов – четыре миллиона.

– Проблема в производстве. – Виктор откинулся на спинку кресла, скрестил руки. – Логистика не справляется.

– Проблема в продажах. – Игорь наклонился вперед и посмотрел на Виктора. – Вы обещаете сроки, которые нереальны физически, не оставляете запаса.

– Я обещаю то, что мне говорите вы!

– Вы не слушаете, что мы говорим! – Игорь резко поднялся из кресла.

– Господа. – Марина вмешалась тихим, но четким голосом. Всем пришлось прислушаться, потому что обычно Марина говорит редко, но по делу. – Мы тут не для взаимных обвинений. Давайте по фактам. Что блокирует «Сталь-Проект»?

Игорь вздохнул:

– Груз в пути. Экспедитор на связь не выходит, потому что интернет ловит не везде. Последняя отметка – вчера утром. Я пытаюсь дозвониться, но пока безуспешно.

– То есть двадцать восемь миллионов контракта зависят от того, есть ли у водителя интернет? – Елена Александровна из финансов смотрела холодно и оценивающе через тонкие очки в металлической оправе. Строгий деловой костюм, собранные в пучок волосы. «Железная леди» финансов. Она видит реальные цифры – все убытки, все потери.

– По сути – да.

– А GPS?

– Показывает координаты. Но экспедитор должен вручную подтвердить статус в системе. Это регламент.

– А нельзя просто руками внести? – Елена Александровна поджала тонкие губы. – Задним числом, когда связь появится?

Марина покачала головой, непроизвольно коснувшись амулета на шее, – привычный, но едва заметный жест, когда волнуется:

– Можно, конечно. Обойду блокировку вручную.

Через паузу она продолжила:

– Но тогда поедут все проводки. Особенно если кто-то попытается провести документы по обычному процессу в этот период. Придется исправлять всю нумерацию и регистры. Период точно не закроем вовремя тогда.

– Стоп. Мы же внедряли систему, чтобы все автоматически работало?

– Just-in-time﻿[1]. – Игорь кивнул. – С колес, без склада. Три года назад было модно.

Марина переключила слайд на презентации:

– Вот полная схема, как заказ движется у нас. Клиент делает запрос Виктору. Виктор передает техническое задание Сергею. Он формирует спецификацию, отправляет в производство. Производство комплектует заказ, передает логистике. Логистика грузит машину, экспедитор везет. На каждом этапе люди вручную переносят данные из одной системы в другую. Пятнадцать раз заказ переходит из рук в руки. И каждый раз есть риск что-то потерять, исказить, упустить.

Сергей, которого упомянула Марина, был опытнейшим инженером компании, через руки и голову которого прошли сотни проектов. Иногда казалось, что он ходячий справочник всех самых хитрых и невообразимых требований клиентов.

Виктор фыркнул:

– Что значит «переносят вручную»? У нас же есть системы! Мне Сергей делает спецификацию за день, иногда за два, и все заносится в CRM!

– Потому что спецификация – это не просто ввод данных, – возразила Марина. – Сергей анализирует требования. Подбирает оборудование. Проверяет совместимость. Считает параметры. Принимает решения. А потом еще производство пересчитывает сроки, логистика планирует маршрут, финансы проверяют кредитный лимит…

– И что нам это дает?

– На каждом этапе люди думают, что-то меняют. И на каждом этапе можем что-то потерять, упустить важное.

Алексей слушал коллег и чувствовал, как в голове начинает складываться что-то новое. Неоформленное, но важное.

– Марина, ты сказала, он долго думает?

– Ну да. Сергей не просто переносит цифры из одного места в другое. Он обдумывает, сравнивает варианты, вспоминает похожие проекты, решает, что подойдет, а что нет. Вот это вот все – его опыт, его голова работает.

– И все это не видно системе?

– Абсолютно. Система видит только результат – готовую спецификацию. А что Сергей делал восемь часов, пока ее готовил, – черный ящик.

Виктор поднялся, поправил идеально уложенные волосы. Привычным жестом достал из кармана раскладной телефон Samsung, глянул на экран, убрал обратно.

– Извините, но к чему эта философия? У нас клиент ждет груз! – Он посмотрел на Алексея. Голос твердый, аргументы логичные – так говорит человек, который умеет убеждать. – И вообще, «Сталь-Проект» – типовой заказ. Я продал то, что мы делали сто раз. Сергей справился за несколько дней, закупка была вовремя, производство тоже сработало как надо. Все шло нормально.

– Но?

– Но почему-то времени всегда не хватает на последнем этапе. Может, дело не в продажах?

– Виктор, я просто пытаюсь понять…

– Понять можно и потом! – Он встал с кресла и направился к выходу. – Мне нужен статус груза. Сейчас. Иначе в пять вечера «Сталь-Проект» разрывает контракт, и мы платим неустойку в два миллиона. Алексей, это из твоего бюджета будет вычтено.

Дверь хлопнула.

Марина посмотрела на Алексея:

– Он всегда такой?

– Ему надо результаты показывать. План продаж.

– А тебе нечего показать, кроме проблем?

Алексей молчал. Она попала в больную точку.

Марина помолчала, потом тихо продолжила:

– Знаешь… я тут недавно смотрела статистику. У Сергея в очереди постоянно восемь-десять проектов висят. Некоторые по неделе ждут, пока он до них доберется.

Алексей посмотрел на нее:

– Ты думаешь, мы съедаем запас времени еще до производства?

– Не знаю. Но если Виктор говорит, что все работали нормально, а времени все равно не хватает… Может, стоит посмотреть, куда оно уходит? Не на последнем этапе, а раньше.

Алексей смотрел на пустую переговорную. Он даже не заметил, как все один за другим молча разошлись по своим рабочим местам. Ситуация складывалась безрадостная. Виктор ушел, унеся свою правду, Марина осталась с вопросом без ответа. Она какое-то время молча смотрела на него, затем встала и, оставив его одного, тихонько прикрыла за собой дверь.

18:30. Дом

Алексей открыл дверь квартиры. Ключи звякнули, когда он повесил их на крючок. Привычный звук – он дома.

Сразу накрыло приятной волной – тепло, запах домашней еды (суп, наверное, борщ), привычные звуки.

Из комнаты доносился детский смех. Даша смотрела мультики обычно очень громко. Звук мультяшного голоса, музыка. Что-то про принцесс, наверное.

Алексей снял ботинки. Усталость навалилась, как только переступил порог. В офисе держался – адреналин, напряжение. Дома расслабился – и тело сдалось.

Маша вышла из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем. Ее светло-русые волосы, как и всегда, были собраны в хвост – учительская практичность. Она посмотрела на него таким родным теплым взглядом карих глаз – и сразу все поняла. Она всегда понимала по лицу. По глазам. Даже по тому, как он стоит.

– Опять тяжелый день? – Голос тихий, сочувствующий.

Алексей кивнул:

– Ага.

– Ужин готов. Хочешь сначала в душ? Или поесть?

– Душ, – сказал он хрипло. – Сначала душ, смыть с себя этот день.

Маша кивнула. Не стала расспрашивать. Знала – когда он такой, лучше дать ему время прийти в себя.

Алексей зашел в ванную. Включил воду. Встал под душ. Горячая вода обожгла плечи, через минуту тело привыкло, и струи воды подействовали расслабляюще. Закрыл глаза. Вода стекала по лицу, по голове, смывала усталость. Но она не могла смыть главное – рой мыслей о сегодняшней ситуации.

Система не помогла. Что изменилось? Ничего. Абсолютно ничего. История повторяется. Как на проигрывателе. Одна и та же пластинка. Кру-у-уг.

Он открыл глаза. Выключил воду. Посмотрел на себя в зеркало.

Серое лицо. Мешки под глазами. Тридцать восемь лет, а выглядит на все пятьдесят.

Когда я последний раз высыпался?

Этого Алексей не помнил.

Маша уже накрывала на стол – три тарелки, хлеб, сметана, зелень. Борщ в кастрюле на плите.

– Даша, иди ужинать! – позвала Маша.

Из комнаты послышался топот. Даша вбежала в кухню – ее косички смешно подпрыгивали. На ней любимая розовая футболка с Эльзой﻿[2] – как и все девочки-семилетки, она любит этот мультфильм. Увидела отца, запрыгнула на шею, обняла:

– Папа! Ты пришел! – Алексей обнял ее. Почувствовал тепло. Мягко опустил обратно на ноги. – Пап, а ты мне расскажешь сказку перед сном? – Даша смотрела снизу вверх большими глазами. Умоляюще.

– Конечно, солнышко, – улыбнулся он. Первая улыбка за день.

Ел молча. Маша смотрела на него. Даша болтала что-то про подружку Катю, про учительницу.

Алексей слушал вполуха. Кивал. Улыбался. Но его мысли были далеко.

Маша положила ложку на стол. Посмотрела пристально, склонила голову набок – всегда так делает, когда слушает внимательно:

– Как там на работе? – спросила как будто между делом. Голос мягкий, спокойный – учительница начальных классов умеет спрашивать так, чтобы не давить. Но Алексей знал – она волнуется за него.

Усмехнулся горько:

– По-прежнему.

– Опять проблемы?

Как ей объяснить?

Как рассказать, что вся компания работает как сломанный механизм? Что каждый крутит свою шестеренку, делает свою часть, но вместе их действия не складываются во что-то продуктивное? Что восемьдесят миллионов вложили в IT, а грузы все равно теряются? Что люди не вносят данные, а системы не помогают? Что Виктор кричит на него каждый день, а он не знает, как все исправить?

Как все это объяснить милой, понимающей Маше?

– Сложно объяснить, – сказал он наконец. Отвел взгляд.

Маша не настаивала. Она знала, когда не стоит форсировать. Положила руку на его ладонь, лежащую на столе.

– Ты устал. Очень устал. Я вижу.

Алексей посмотрел на нее. Красивая, умная, терпеливая – даже слишком, наверное. Сколько можно терпеть его вечное выгорание?

– Да, – признался он тихо. – Устал.

Маша помолчала. Потом осторожно добавила:

– А может… – Она замялась, не зная, как сказать.

– Что?

– Может, стоит что-то изменить? Поискать другое место?

Алексей поморщился.

– Ты сам говорил на прошлой неделе, что Виктор получает в три раза больше. А работает он явно не в три раза больше. Может, пора… не знаю… попробовать что-то новое?

Это было его больное место. Очень больное.

Виктор – коммерческий директор. Суперпродавец. Восемьсот тысяч в месяц. Алексей – руководитель производства. Двести пятьдесят. Одна и та же компания. Почти один и тот же стаж – одиннадцать лет у Виктора, девять у него.

Но Виктор был героем. Звездой. Привлекал клиентов, закрывал сделки, сиял на корпоративах. Харизматичный. Уверенный. Разумный. Продавец, который может продать что угодно кому угодно. Дорогие рубашки, модный раскладной телефон, влияние на директора. Все его уважали.

А Алексей всегда был… кем?

Тем, кто решает проблемы за кулисами. Незаметно. В open space, а не в отдельном кабинете. Тем, кто разгребает последствия, когда Виктор наобещает нереальные сроки. Тем, на кого давят разумными аргументами, когда что-то идет не так.

Невидимка.

Пожарный.

Крайний.

– Не знаю, – сказал он, глядя в тарелку. – Начинать новое… нужны силы. Энергия. Вера. А их нет. Ничего нет. – Пауза. – Здесь все хотя бы знакомое. Привычное. Понятное.

Маша кивнула. Сжала его руку сильнее. Не осуждала и понимала.

Она всегда понимала.

22:00. Спальня. Бессонница

Алексей лежал в темноте и смотрел в потолок. Рядом спящая жена. На прикроватной тумбочке – телефон на зарядке.

Голова кружится от мыслей, как карусель. Не останавливается.

«“Сталь-Проект”» ждет груз. Не работает. Ничего не работает.

Виктор получает восемьсот тысяч.

Я – двести пятьдесят.

Что я делаю не так?

Почему все бесполезно?»

Он вспомнил слова Марины на совещании: «Его опыт, его голова работает… Это черный ящик для системы».

Что-то в этом было. Что-то странное, неуловимое.

Марина говорила про интеграцию – логистика отдельно от производства. Но дело ведь не только в интеграции систем…

Он не понимал в чем. Но чувствовал: где-то между всеми этими стрелками на схеме, а в жизни – между людьми, которые передают информацию из рук в руки, теряется что-то важное.

Что-то невидимое.

Алексей закрыл глаза. Попытался уснуть. Не получалось. Мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка.

Что-то не так.

Что-то между системами.

Что-то невидимое.

«Завтра позвоню Дмитрию Сергеевичу. Спрошу. Может быть, тот поймет, что происходит».

После этой мысли Алексей провалился в беспокойный, прерывистый сон.

Вторник. Утро следующего дня. 8:00. Инженерный отдел

Алексей пришел в офис раньше всех. Коридоры пустые. Уборщица моет полы, отчего в воздухе пахнет хлоркой.

Поднялся на третий этаж. Прошел через весь open space к своему рабочему месту.

Включил компьютер.

Набрал Игоря. Тот ответил сразу – голос по-прежнему усталый, но с ноткой облегчения:

– Алексей Дмитриевич. Да. Наконец. Водитель вышел на связь в шесть утра. Сказал, что ночевал в придорожном мотеле где-то под Екатеринбургом, интернета не было. Груз будет у «Сталь-Проекта» к обеду. К часу дня.

– Успеем до их дедлайна?

– Должны. Они дали до трех.

Алексей выдохнул. Облегчение. Хоть что-то. Голова раскалывалась, но стало легче.

– Спасибо, Игорь. Отдохни.

– Постараюсь. – Усмешка в голосе. – Если Виктор не позвонит опять.

Алексей положил трубку. Огляделся – open space инженерного отдела еще пуст. Многие придут к девяти. Ему нравилось его рабочее место: просторный стол, эргономичное кресло, раздельная клавиатура, монитор. Рядом белая доска, исписанная схемами, – он редко стирает, просто ищет свободное место. Фломастеры под рукой – черный, красный, синий, зеленый.

Открыл почту. Восемьдесят три непрочитанных письма за вчерашние вечер и ночь. Пятнадцать из них – от Виктора, с восклицательными знаками в темах: «СРОЧНО!!!», «“Сталь-Проект” – статус???», «АЛЕКСЕЙ!!!»

Закрыл почту. Не хотелось это читать. Не сейчас.

Достал телефон. Пролистал контакты медленно, вдумчиво.

Остановился на имени «Крылов Дмитрий Сергеевич».

Профессор бизнес-практики. Основатель успешной консалтинговой компании. Читал курс по теории управления десять лет назад, когда Алексей был студентом. Умный. Спокойный. Мудрый. Алексей помнил его лекции – это была не академическая сухость, не формулы, а живые примеры, кейсы, вопросы, которые заставляли думать по-другому. Видеть системно.

Они не общались лет пять. Может, больше. Последний раз виделись случайно в центре города, поговорили десять минут, разошлись.

Но сейчас почему-то захотелось ему позвонить. Спросить. Поговорить с тем, кто может увидеть все со стороны. Человек, который не погряз в ежедневной рутине. Кто видит шире. Тем более что он, как профессор бизнес-практики, сочетает академические знания с реальным опытом трансформации компаний.

Алексей открыл мессенджер. Начал печатать сообщение – пальцы привычно летали по экрану. Стер. Написал снова:

«Дмитрий Сергеевич, здравствуйте. Это Алексей Громов, ваш бывший студент (поток 2012 года). Давно не общались, надеюсь, у вас все хорошо. Не могли бы мы встретиться на этой неделе? Хотел бы посоветоваться по рабочему вопросу. Буду очень благодарен».

Перечитал. Нормально. Отправил.

После этого Алексей почувствовал странное облегчение. Как будто сделал первый шаг. Куда? Не знал. Но это был шаг.

Положил телефон на стол. Посмотрел в окно. Серое ноябрьское небо, низкие облака. Холодно, наверное.

Что-то началось.

Еще не понимал, что именно. Но началось.

Оставалось время до начала рабочего дня, и он решил вспомнить учебу в университете с бесконечными лекциями, конспектами, графиками. Взял блокнот, который всегда держал здесь, – для заметок, списков покупок, разных мелочей. Открыл на чистой странице. Достал ручку.

Посмотрел на белый лист. Задумался.

Что я хочу понять? Где проблема? Почему все не работает?

Начал рисовать. Не планируя заранее, просто позволяя руке двигаться, а мыслям – выходить на бумагу.

Сначала прямоугольники. Много прямоугольников. Один за другим. Слева направо.

Подписал каждый:

Посмотрел на схему. Что-то не так. Не хватает чего-то.

Добавил под каждым прямоугольником стрелку вниз и вопросительный знак:

Посмотрел снова. Подумал. Что происходит в каждом месте, где стоят вопросительные знаки?

Взял ручку. Дописал внизу схемы крупными буквами:

Алексей отложил ручку. Посмотрел на свой рисунок.

Впервые за много месяцев, может быть за год, почувствовал не беспомощность, не отчаяние, а что-то другое.

Любопытство.

Интерес.

Азарт.

Проблема была здесь. В этих стрелках. В этих вопросительных знаках. В том, что происходило между прямоугольниками.

В чем-то невидимом.

В том, что происходит в головах людей. В его собственной голове уже начался какой-то важный процесс:

«Если найти это невидимое… Если раскрыть его… Формализовать… Тогда…

Тогда что?

Не знаю.

Но это путь. Это точно путь.

Дмитрий Сергеевич позвонит. Надеюсь. И я спрошу про это невидимое. И может быть… Может быть, найду ответ».

Алексей закрыл блокнот.

Офис уже ожил и жужжал, как пчелиный рой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

В переводе с английского «точно вовремя».

Вернуться

2

Эльза – персонаж мультфильма «Холодное сердце» (Walt Disney Animation Studios).

Вернуться