Ника Крылатая
Развод. Я снова буду счастливой

Глава 1

– Не смей! – крик свекрови бьет по ушам. – Не смей так разговаривать со мной! Кира, я что, со стеной разговариваю? Кира! А ну, прекрати меня игнорировать! Кира! Где твое воспитание?!

Ее голос срывается на визг, почти переходит в ультразвук. Свекровь ходит за мной по пятам и пытается привлечь мое внимание. Еще вчера я бы стояла перед ней, опустив взгляд, как провинившаяся девчонка. Но не сегодня.

Сегодня изменилось всё.

Я будто очнулась ото сна. Вдруг словно со стороны взглянула на свою жизнь. И ужаснулась!

Что я с собой сделала? А главное – зачем? Ну зачем я живу этой постылой жизнью, когда каждый мой день ничем не отличается от предыдущего? Я проживаю бесконечный день сурка.

Дом – работа – магазин – дом. Стирка, уборка, готовка, поездки на дачу свекрови. Подруг давно растеряла, работа скучная и зарплата копеечная.

Как я до этого докатилась? Как?!

– Кира! – свекровь, окончательно потеряв терпение, хватает меня за локоть и дергает на себя. – Кира, я требую объяснений! По какому праву ты собираешь вещи моего Сереженьки?

– По такому, – резко выдергиваю локоть из ее хватки, – что ваш Сереженька снова будет жить с вами.

– Ты выгоняешь моего сыночка? – опешила свекровь. Кажется, до нее начало доходить.

– Ваш сыночек еще и мой муж по совместительству, – ровным тоном произношу я. – Пока еще муж. Так что собираю я вещи мужа.

– Да как ты смеешь так с ним обращаться? После стольких лет брака! – опять срывается на крик свекровь. – Выгоняешь его из квартиры, в которую он вкладывался!

– Вкладывался? – это заявление вызывает у меня истерический смех. – Чем, а? Грязными тарелками? Разбросанными носками и раскиданной везде одеждой?

– Ты уж ври, да не завирайся! – свекровь грозно машет указательным пальцем. – А компьютер? А серьги, которые Сереженька тебе купил? А телефончик новенький кто тебе купил?

– За этим чертовым компом ваш сыночек и сидит сутками, гоняя в танчики, – все так же ровно и спокойно говорю я, но с каждой секундой держать себя в руках все труднее.

– Он устает на работе! – сразу ринулась на его защиту свекровь.

– Ага, на которой не был уже семь месяцев, – напоминаю ей я.

– Мальчик просто ищет себя, – продолжает она защищать сына. – Или ты хочешь, чтобы он вкалывал с утра до ночи за копейки? – спрашивает меня обвиняющим тоном. – Прямо как ты! Сама не можешь найти приличную работу, и моего сына пытаешься выпихнуть на каторгу!

– Мои копейки, – цежу сквозь зубы, – помогают нам не умереть с голоду.

– Ой, как ты готовишь, это прям удивительно, – привычно втыкает в меня шпильку свекровь. – Ты любые продукты перепортишь. Если бы я не кормила Сереженьку, мальчик бы заработал себя язву давно с такой женой.

– Вот и будете теперь ему готовить первое, второе и компот, – отчеканиваю я.

– Если бы ты лучше заботилась о моем мальчике, – заводит свекровь старую песню.

– Да куда уж лучше, – хмыкаю. – Весь быт на мне. Весь. Сергей даже посуду грязную за собой в раковину не ставит.

– Потому что это не мужское дело, – заявляет свекровь. – Женщина – хранительница очага, а мужчина – добытчик. Ты замуж вышла зачем? Чтобы скинуть все домашние дела на мужа?

– Нет, чтобы добавить себе этих дел, – отвечаю с ядовитым сарказмом. – Не для того же, чтобы семью строить! Нет. Мне просто в кайф обслуживать взрослого мужика, у которого лапки. Делать мне больше не фиг, как по два часа у плиты стоять вместо отдыха.

– А ты как думала? – свекровь упирает кулаки в бока. – Что замужество – это курорт? Что тебе еще делать-то? Машинка за тебя стирает. Готовит мультиварка. Вместо веника – пылесос. А вот я, когда молодая была, всё успевала. И стирали мы руками. А у тебя окна по году не мыты. И это даже ребенка нет! Боюсь представить, что бы тут творилось! Да и как в такой грязи ребенка растить?

– Если бы ваш сын оторвался от танчиков, то было бы чище, – на мои слова свекровь поджимает губы в недовольстве.

– Что ж ты за хозяйка такая? – укоризненно качает головой. – Я к вам пришла, а даже к чаю ничего нет.

– А зачем вы, собственно, пришли? – задаю весьма интересный вопрос. – Думаете, ваше присутствие заставит меня передумать? Так вот, я все уже решила.

– Самостоятельная больно стала, – фыркает свекровь. – С чего вдруг? Любовника нашла?

– Вас это не касается, – произношу с улыбкой. Пусть что хочет, то и думает.

Я устала постоянно угождать мужу и его маме. Сглаживать углы, молча терпеть придирки и извиняться за то, чего не совершала. Наверное, правы те, кто говорят, что любовь живет три года. Через месяц как раз третья годовщина нашего брака. Очень надеюсь, что к тому времени нас разведут.

– Да как ты смеешь! – опять взрывается свекровь. – Меня все касается! Все, до последней мелочи! И если ты, дрянь такая, сходила налево от моего сыночка, я тебя в порошок сотру! Ты мне еще справки принесешь, что постыдные болячки не подцепила.

– О, на этот счет можете быть спокойны, – смеюсь я. – Мы вместе уже почти два месяца не спим, у вашего сыночка большая любовь только с компом! Так что ничего я ему передать не могла, даже если бы и захотела.

– Ты хабалка! – визжит свекровь. – Я сразу Сереженьке говорила, что ты мне не понравилась. Ты совершенно не нашего круга. Грубая, невоспитанная, вульгарная! Но мой мальчик был так влюблен в тебя! Зря, очень зря я разрешила эту свадьбу! Думала, смогу перевоспитать тебя, лишь бы мой мальчик был счастлив.

– Вам предоставляется уникальный шанс исправить эту ошибку, – я продолжаю улыбаться, чем бешу свекровь еще больше.

Лидия Николаевна кипит, как забытый на плите чайник. От ее обычного снисходительно-высокомерного вида не осталось и следа. Я всегда боялась вызвать ее неудовольствие. Это же мама моего любимого! И я прикладывала все силы, чтобы сохранить мир.

По молодости и наивности не понимая, что мир Лидии Николаевне не был нужен. Даже стань я идеальной, она бы все равно нашла к чему придраться. Потому что я была виновата. Я посмела встать между нею и ее сыном.

«Мать всегда будет главной женщиной в жизни ребенка» – произнесла она тост на нашей свадьбе. Влюбленная по уши, делающая все, чтобы Сереже было удобно и комфортно, я восприняла эту фразу как само собой разумеющееся.

Разве можно после свадьбы перестать любить родителей и общаться с ними? Конечно, нет!

– Ну и как ты объяснишь это вот всё? – Лидия Николаевна сверлит меня тяжелым взглядом.

– Я больше не буду удобной, – отвечаю ей, хотя и не обязана.

– Что-о?! – презрительно кривит губы свекровь.

– Я больше не буду обстирывать и обслуживать Сергея, – отвечаю твердо. – Не буду за свой счет покупать продукты, не буду одна оплачивать коммуналку. И готовить тоже ему больше не буду. Сергей за все три года ни разу не скинулся на коммуналку.

– Вот еще, платить за твою квартиру, – фыркает Лидия Николаевна. – Ты еще бы попросила его ипотеку оплачивать.

– Свет, который он наматывает, мог бы и оплачивать, – говорю я.

– Деточка, – ехидно начинает свекровь, – это твоя квартирка. Мой сын не обязан платить за тебя. А то, как я погляжу, ты хорошо пристроилась. Квартирку прикупила, а ипотеку пусть мой сын платит? Какая наглость!

– А жить за мой счет – не наглость? – спрашиваю у нее.

– Оформили бы квартиру после свадьбы на Сереженьку, тогда бы и требовала что-то, – мою свекровь ничем не пронять. – Ничего удивительного, что вы разводитесь. Что это за семья такая, где жене квартиру дарят, а ее мужа игнорируют? Ты ущемляешь Сереженьку как мужчину. Ничего удивительного, что он с тобой разводится.

Я вроде бы привыкла к вывертам свекрови, но от этого пассажа едва не роняю челюсть. Это что должно быть у человека в голове, чтобы все так вывернуть?

– А ничего, что часть квартиры оплатили мои родители и бабушки с дедушками? – спрашиваю у Лидии Николаевны. – Вашего сына здесь денег нет ни копейки! Ипотеку я плачу со своей зарплаты. Так с чего бы я вписывала его в собственники?

– Вот такая ты жена, – обвиняет меня свекровь. – О будущем никогда не думала. Только о себе. А ведь нормальная семья та, где квартира на мужчине.

– Так перепишите свою на сына, – советую ей, обалдев от собственной наглости.

– Чтобы такая, как ты, потом квартиру к своим ручонкам загребущим прибрала?! – взвизгивает свекровь. – Какая наглость! Ты вообще кто такая, что позволяешь себе указывать? Сама рот раскрыла на нашу квартиру, а как поняла, что не видать тебе ее, так сразу и на развод подаешь?

– Вы уж определитесь, я к любовнику ухожу или из-за неудавшейся аферы развожусь, – я даже не пытаюсь скрыть сарказм.

– Одно другому не мешает! – припечатывает свекровь.

– Тебя приняли в приличную семью, – снова начинает она, – ввели в общество, до которого тебе расти и расти, а ты платишь такой черной неблагодарностью! – сокрушенно качает головой. – Я вообще удивляюсь, как тебя в офис взяли работать. Твой максимум – уборщица или продавщица в пивном ларьке. Понаедут тут всякие из колхозов, все хотят стать городскими. Сразу чтобы и муж был из хорошей семьи, много зарабатывал да был при квартире и машине. А еще чтобы мать ему все оставила и на горизонте не появлялась. Признайся, ты же именно так и хотела? Да? Да только не на тех напала! Я тебя сразу раскусила. А ты сыночка моего точно приворожила.

Говорить Лидии Николаевне, что это только ее фантазии, бесполезно. Есть только два мнения: ее и неправильное.

Я была влюблена и слепа. Верила, что вот увидит Лидия Николаевна, как ее сыну со мной хорошо, и изменит свое мнение. Поймет, что у нас общая цель – забота об одном мужчине. Я спрашивала, что Сережа любит, и просила рецепты этих блюд. Советовалась с ней по разным мелочам, чтобы Лидия Николаевна не чувствовала себя брошенной. Я хотела подружиться, а она хотела войны.

И пока мы просто встречались, было еще терпимо. А после свадьбы она развернулась по полной.

Могла прийти с утра в выходной и долбиться в дверь, пока не откроем.

«А я вот мимо шла, решила зайти. Кира, ты что, даже чаю мне не предложишь? Я так устала!» – предлоги были разные, но нелепые.

Конечно, наш спальник на другом конце города в половине восьмого утра – лучшее место для прогулок.

Пока я была на кухне, она ходила по комнате, заглядывая в шкафы. Я просила Сергея поговорить с матерью. Попросить, чтобы так не делала. Но на это он только отмахивался – мол, ничего такого страшного, скрывать нам нечего.

Несправедливо будет не сказать, что приходила она всегда не с пустыми руками. Домашние блины, пироги, котлетки или пельмени, вот только все это было для Сереженьки. Мне маленький кусочек выдавался.

Она могла бесцеремонно выкинуть мою вещь, если та ей не нравилась. Критиковала мои подарки ей. «Спасибо, конечно, за внимание. Ведь оно дороже подарка, но…» – и дальше следовала длинная тирада о том, что подарок мог бы быть больше, лучше, дороже.

И вот сейчас я смотрю на эту женщину, ругающую меня на все лады, и думаю – где были мои глаза? А мозги мои где были? Как можно было игнорировать не просто звоночки, а буквально набаты?

Вот она распинается, какая я неблагодарная, как не оценила оказанного мне высочайшего доверия. И вместо того, чтобы упасть в ноги и молить о прощении за такой недостойный поступок, я стою и улыбаюсь.

Сейчас для меня ее истерика как фоновый шум. Из-за этого Лидия Николаевна злится еще больше. Но меня это не волнует. Я твердо решилась на развод и не передумаю. Будущий бывший и его мать пусть выметаются из моей квартиры. Моей! Я собираюсь скинуть со своей шеи эту ношу. Я прозрела. Больше я так жить не хочу.

Не хочу быть забитой серой мышью, таскающей в нору тяжеленные сумки с продуктами, чтобы накормить великовозрастного детину, протирающего штаны за компом. А этого непризнанного гения не устраивает ни одна работа! Там, блин, работать надо, чтобы зарплату получать.

Кстати, пока еще нынешняя свекровь скандалит со мной, Сергей занимается своим обычным делом: рубится в танчики. Он в дорогущих наушниках, подавляющих внешние шумы полностью. Азартно сражается на виртуальном поле боя и ругается, что из-за нас ему пришлось вырубить микрофон, а это очень неудобно!

Подхожу к столу и, злорадно улыбаясь, выдергиваю вилку из розетки.

Глава 2

Это производит оглушительный эффект!

Сергей вскакивает из кресла и срывает с головы наушники.

– Кира! – ревет он. – Ты совсем офигела? У меня там важное сражение! Пацаны на меня рассчитывают!

– Ах, пацаны рассчитывают?! – вскипаю я. – А ничего, что я твои вещи собираю? Але, Сережа, я подаю на развод!

– Ты истеричка! – орет. – Твой развод не мог подождать, пока я закончу?! Дура! – отпихнув меня, лезет к розетке, нервно тыкает вилкой в нее, не попадая. – Идиотка! Теперь пока все загрузится!

Воткнув вилку, он долбит по клавиатуре и матерится, что комп прогружается слишком медленно. Его ничего не волнует, кроме дурацкой игры! Пока у нас тут скандал, он играет.

Снова выдергиваю вилку из розетки.

– Выметайся! – шиплю зло. – Просто выметайся вместе со своей матерью! Забирай свои вещички и вали!

– Психичка! – Сергей со злости смахивает монитор на пол, швыряет наушники.

– Сыночек, я тут твои вещи собираю! – подает голос пока еще свекровь. – Надо все-все собрать. Пусть эта ненормальная не надеется, что ей подарки достанутся! Хамка!

– Подарки? – я подлетаю к стеллажу и достаю шкатулочку. Открыв, беру серебряные серьги и бросаю Лидии Николаевне под ноги. – Можете забрать!

– Телефончик так же кинешь? – язвит она.

– А телефон мой, – обрубаю я. – Это я за такой подарочек кредит платила. Только попробуйте отобрать, и я заявление напишу за кражу.

– За сервиз, который я подарила, тоже ты кредит платила? – продолжает язвить свекровь.

Развернувшись, иду на кухню, там этот сервис так и стоит в коробке. Ужасно неудобный, аляпистый чайный сервиз, подаренный на свадьбу. «Чтобы могли достойно гостей принять» – с такими словами он был презентован. Хватаю коробку и возвращаюсь в комнату.

– Держите! – протягиваю коробку и разжимаю руки. Звон разбитой посуды и на минутку наступает тишина.

– Я всегда знала, что ты только притворяешься приличной девушкой! – орет свекровь. – Ты наглая обманщица! Сереженька, мы уходим! Где желтая футболка, которую я тебе подарила?

– Мама, на фиг твою футболку! – огрызается Сергей. – Ты не видишь, что эта дура сделала? Пацаны там без меня проиграют! Придолбалась тут со своим сервизом! Вы что, не могли свои разборки позже устроить?

– Сереженька, сыночек, что за тон? – опешивает свекровь. – Это Кира на тебя плохо влияет! – делает она вывод. – Я тебя не так воспитывала.

Смеюсь, за что получаю полный ненависти взгляд. Это просто театр абсурда! Свекровь, строившая из себя едва ли не аристократку, ругается так, что уши в трубочку сворачиваются. Она тщательно обшаривает все полки, собирая вещи сына. Не забывает проклинать меня.

Сергей тоже матерится, разбирая комп. Его, бедного-несчастного, оторвали от любимой игрушки.

– А ты ничего не забыл? – ядовито спрашиваю, когда он тащит монитор в коридор.

– Чего тебе? – рявкает.

– Ты свои подарки забираешь, так и я свои хочу забрать, – говорю, широко улыбаясь. – Наушники вот эти я тебе подарила. И монитор тоже. Ставь-ка его на место.

– Ах ты мелочная дрянь! – швыряет шикарный большой монитор на пол. – Дура!

– Что дура, это да, – нарочито грустно вздыхаю. – Почти четыре года тебя терпела!

– Ты должна быть мне благодарная, что я обратил на тебя внимание, – заявляет с пафосом.

– Спасибо за урок, – я усмехаюсь. – Теперь я точно знаю, каким настоящий мужчина быть не должен.

– Можно подумать, ты настоящая женщина! – ухмыляется Сергей. – Нашлась тут принцесса. Ни рожи, ни фигуры, и в постели бревно.

Он хочет сказать еще что-то, но его прерывает звонок мобильника. Дорогая модель, купленная на деньги, подаренные нам на годовщину моими родителями в конверте.

– Лех, здорово. Не, не могу выйти в игру. Моя мозги выносит, – говорит, бросая на меня злые взгляды. – Еще часа три не смогу. Извини, братан, надо было ей сегодня быкануть. Сорян, порешаю все и я с вами.

– Нашелся тут решальщик! – у меня вырывается истерический смешок. – Только тронь монитор, я заявление напишу. У меня и чеки все есть. Забирай свою маман и вон из моей квартиры. Хватит, надоело тебя содержать.

Сергей пинает монитор, и тот, влетев в стену, разбивается. Но мне все равно.

– Ты еще пожалеешь! – произносит с угрозой.

– Я уже жалею, – говорю чистую правду. – Жалею, что связалась с тобой. Что так бездарно потратила четыре года своей жизни.

Замечаю, что свекрови нет в комнате.

– Лидия Николаевна, вы по привычке обшариваете полки?! – не отказываю себе в удовольствии задеть ее. – Хотите открытую пачку макарон забрать? Мяса и сыра в доме нет, не ищите! Ваш сыночек все сожрал.

– Как же это низко, попрекать куском! – строит из себя обиженную свекровь. – Разве можно до такого опускаться?

– Я поняла, да, – киваю, – можно, но только вам. Вы же из заботы о моей фигуре не давали лишнего кусочка или пирожка. Вы не попрекали, а только лишь из добрых побуждений указывали на мои недостатки. Спасибо большое, – я даже делаю легкий поклон.

– Какая же ты злопамятная, – упрекает меня Лидия Николаевна. – Злая, мелочная, завистливая. Никакого уважения к старшим. Не для такой хабалки я воспитывала сына.

– Да заберите уже своего драгоценно сына и покиньте мою квартиру, – от всей души советую ей. – Мы разводимся, радуйтесь!

– Сережа, да брось ты этот хлам! – командует Лидия Николаевна. – Завтра купим тебе лучше, не переживай. Идем скорее домой. Я с утра котлеток наготовила. Как сердцем чуяла, что вечером тебя накормить нужно будет. У этой, с позволения сказать, хозяйки в холодильнике шаром покати.

– Может, хватит тут уже цирк устраивать? – мне надоело происходящее. – Все собрали? Уходите!

– Нет, это просто потрясающе! – встряхивает волосами свекровь, продолжая прожигать во мне дыру глазами, горящими праведным гневом. – Это вопиющая наглость! Так может вести себя только совершенно невоспитанная и бескультурная особа!

– А культурные и воспитанные особы лазят по чужим шкафам в отсутствие хозяев, да, – произношу, мило улыбаясь, – потому что в присутствии хозяев это делать воспитание не позволяет.

– Я тебе, оборванке такой, доверила самое дорогое! – патетично заявляет свекровь.

– Это да, – понимающе киваю, – содержание вашего сыночка удовольствие невероятно дорогое.

– Я тебе что, собачка?! – Сергей отрывается от своего телефона.

Пока его матушка разносит и обносит мою квартиру, муженек ковыряется в телефоне.

– Собачка мне обходилась бы дешевле, – я вздергиваю подбородок. – И точно от собаки было бы намного больше внимания, чем от тебя.

– Не смей сравнивать моего сына с какой-то псиной! – взвизгивает свекровь. – Сыночек, как ты вообще влюбился вот в эту? – спрашивает с мученическим стоном. – Я тебе таких девочек хороших приводила для знакомства. Интеллигентных, из хороших семей, с приличным образованием. А ты выбрал вот это. Вопреки воле материнской! Сердце мне разбил. Я так болела, так болела! Вот и сейчас давление нагнали мне. Ох, – хватается она за сердце и начинает оседать.

– Воды могу предложить только из ведра на голову, – спокойно говорю. Меня этот театр одного актера больше не впечатляет. У свекрови здоровье такое, что на десятерых хватит.

Но поняла я это далеко не сразу. В моей семье никто так себя не вел. Даже бабушка, которой уже за восемьдесят, всегда пыталась скрыть, что ей плохо. Поэтому я по наивности все за чистую монету принимала.

Кидалась подать воды, бегала за таблетками, вызывала скорую. Спустя много времени до меня дошло, что как только я набирала номер неотложки, свекровь сразу говорила, что ей уже лучше и таблетки помогли.

В желании понравиться и наладить отношения, я по выходным надраивала ее квартиру. Ну это же нормально – помогать почти родственникам. Ну не попали в кино сегодня, так сходим в другой раз. Правда, другой раз наступал очень нескоро.

Я в своей влюбленности все звоночки пропускала мимо. Главное, чтобы всем было хорошо и удобно.

А теперь я понимаю, что мой муж ловкий манипулятор, весь в свою родительницу. Вот и пусть дальше без меня.

– Сережа, заставь свою жену извиниться передо мной, – приказывает с видом королевы.

– Нет, – произношу твердо. – Это вам неплохо было бы извиниться передо мной.

– Вот уж мне точно извиняться не за что, – заявляет Лидия Николаевна. – Я для тебя столько хорошего сделала. А ты, поганка неблагодарная, этого не оценила. Сережа, забери свою зубную щетку. Нечего оставлять ей. И пасту тоже забери. Новую пусть себе купит.

– Обмылок с раковины не забудь, – советую ехидно. – И туалетную бумагу с держателя сними. Давай, собери свои вещи как настоящий мужик.

– Кира, какая ты злая! – ахает Лидия Николаевна.

– Считаешь это остроумным? – рычит Сергей. – Я тебя из болота вытащил. Выбрал лохушку и сделал королевой. Но ты своими куриными мозгами не поняла этого. Не оценила. Кому ты будешь нужна? Ты моль бледная. Твой уровень – уборка и готовка. Но нет, каждая посредственность мнит себя особенной. Нет, Кирочка, ты не особенная. Я был твоим единственным шансом на нормальную семью. Женщина должна быть при мужике. Создавать уют и не отсвечивать. А ты решила мне мозги выносить. Достала уже своим «найди работу, найди работу»! Только через порог и начинаешь на мозги капать, а дома пожрать нечего.

– Не ври, в холодильнике всегда есть еда! – меня захлестывает злость от несправедливости обвинений.

– Еда – это свежеприготовленное и поставленное на стол, – продолжает рычать Сергей. – А ты со своей работы пока придешь, с голоду сдохнуть можно.

– Я и вижу, что изголодался весь. Штаны едва застегиваются. Погреть себе никак, да? Зато объедаться чипсами, бургерами и пиццей – это нормально? И все за мой счет.

– Ну я же должен что-то есть, – хмыкает Сергей.

Боже, как же он изменился! Точнее, какой я была слепой! Жадный, мелочный, эгоистичный! Все должно быть только для него. Да что там, планета вертится для него одного.

– Сынок, ноги нашей больше в этой квартире не будет, – свекровь открывает шкаф и начинает доставать куртки и ботинки. – Не думала, что доживу до такого позора. Я ночей не спала, всю душу, все силы вкладывала в моего мальчика, а теперь какая-то девица без роду, без племени смеет мне указывать! Ты кто такая? – поворачивает голову ко мне. – Соплюшка! А туда же! Старшим грубит! Ты на себя погляди, выглядишь как тряпка половая. И мой сыночек вынужден каждый день смотреть на тебя такую. Не удивительно, что перестал тебе внимание уделять.

Наверное, если бы муж меня любил, то защитил бы. Попросил бы мать так не говорить. Но Сергей наслаждается этим моральным издевательством. Ему доставляет радость мое унижение.

Я в его глазах вижу ненависть и злорадство.

А ведь он ни разу не защитил меня. «Ну, мама пожилой человек. Такой уж у нее характер. Ты должна понять», – отвечал мне. Понимающей должна была быть только я. Всё, моя понималка сломалась.

– Вы так и не сказали, каким образом опять оказались в моей квартире, – обращаюсь к свекрови. Я ведь не хотела такого скандала, собиралась спокойно сообщить мужу о разводе и отправить его к маме.

– Сердце материнское подсказало, – отвечает она.

Глава 3

– Вот родишь и воспитаешь, тогда, может быть, и поймешь, – уселась свекровь на любимого конька. – Да и почему я должна отчитываться, когда собираюсь навестить собственного сына? Я же знаю, ты отвратительная хозяйка, вот и принесла сыночку курочку жареную с картошечкой. А вот ты чего так рано с работы пришла, а? – бросается на меня с обвинениями.

Я действительно сегодня пришла часа на два раньше. В офисе батарею прорвало, отопление отключили, нас всех и отпустили. Еще и повезло доехать без пробок. Ну и в магазин я не зашла. Потому что решила больше мужа на себе не тянуть.

Открыла дверь и застала свекровь тщательно инспектирующей наш шкаф.

– И что вы там ищете? – спросила я.

– Ой, напугала! – она быстро сунула мою вещь на полку и закрыла дверцу. – Я тут мимо шла, дай, думаю, зайду. А у тебя тут стирки полная корзина, посуда в раковине, пыль вот на верхней кромке дверцы.

– А гулять вы ходили с жареными окорочками? – я киваю в сторону стола, за которым сидит мой муж. Он даже не отреагировал на мое появление, так занят очередной игрой. Долбит по кнопкам и ругается в микрофон.

– И что? – Лидия Николаевна упирает руки в бедра. – Как хочу – так гулять и хожу. А у тебя вещи не глаженные в шкафу висят. Еще футболки Сереженьки ты плохо стираешь. Они все какие-то линялые. Ну как можно допустить, чтобы твой муж ходил в такой неопрятной застиранной одежде? И вообще, – строго и важно, как завуч, произносит она, – я давно хочу с тобой серьезно поговорить. Я долго держалась, стараясь не вмешиваться в вашу жизнь. Вы семья молодая, притереться нужно и все такое, – на этих словах я не могу сдержать нервный смешок. Свекровь сводит брови на переносице и продолжает: – Так вот, так дальше продолжаться не может.

– Согласна, – киваю. – Так дальше продолжаться не может.

– Я очень рада, что ты это понимаешь, – улыбается, расслабляясь. – Надеюсь, ты правильно воспримешь мои советы. То, как вы живете, – она закатывает глаза. – Ну это просто неприлично. А ты почему в грязной обуви по квартире ходишь? – опускает взгляд на мои осенние потрепанные ботинки. – Кира, ну так же нельзя! Сереженька чистоту любит. А вдруг у него аллергия проявится?

– Согласна, – я снова киваю. Возвращаюсь к входной двери, снимаю шапочку, шарф, куртку и ботинки. Все это время свекровь глаз с меня не сводит, а муж не отводит взгляда от монитора, на котором идет очередное очень важное танковое сражение диванных вояк. – Все очень серьезно и зашло слишком далеко. Поэтому вы…

– Я?! – удивленно хлопает глазами Лидия Николаевна.

– Да, именно вы, – подчеркиваю я, – берете своего сына за ручку и уводите из моей квартиры. И вещи его прихватить не забудьте.

– Кира, что ты несешь? – очень сильно удивляется свекровь. – Ты в своем уме? Я тебе говорю, что Сереженьке вещи нужны новые и что не мешало бы в квартире нормальную уборку сделать. Раз уж ты намерена быть женой моего сына, то будь добра считаться с моим мнением.

– Я вот сейчас как раз в своем уме, – раздевшись, прохожу в комнату. – Ваш сын даже не понял, что я домой пришла.

Подхожу к нему и хлопаю по плечу.

– Ну что? – бросает на меня быстрый взгляд. – Кира? А чего так рано? Ну раз пришла, убери тарелку. У меня тут замес ща такой!

Все это говорит, опять пялясь в монитор. Снова хлопаю его по плечу. Отмахивается.

– Сергей, мы разводимся, – говорю, сдвинув его наушники.

– Потом, потом, – шлепает меня по руке и возвращает наушники на место.

Зато Лидия Николаевна прекрасно все услышала.

– Что ты сказала? Повтори, – требует она.

– Я подаю на развод, – охотно повторяю. – И правильная стирка, стерильная уборка и вкусная еда для любимого Сереженьки снова будут вашими обязанностями. А мне надоело тащить на себе быт, работу и вашего сыночка, протирающего штаны за компом. Хватит. Я хочу приходить с работы и отдыхать. Я хочу, чтобы мой муж вкладывался в наши отношения наравне со мной. Мне надоело целыми днями видеть это! – я показываю на играющего мужа пальцем.

У свекрови очень озадаченный вид. Кажется, она не воспринимает мои слова всерьез. Я не собираюсь ругаться и спорить, но и решения своего не изменю. В доказательство серьезности своих намерений выхожу в коридор и, порывшись в шкафу, достаю большую сумку. Иду с ней обратно в комнату и кидаю у шкафа.

Распахнув дверцы, начинаю четко и методично складывать вещи мужа. Те самые якобы застиранные футболки, безвкусные свитеры и дорогие джинсы, обожаемые муженьком.

– Кира, прекрати это демонстрационное поведение, – требует свекровь. – Что ты хочешь этим доказать и кому?

– Совершенно ничего не собираюсь доказывать, – пока еще спокойно отвечаю. – Особенно вам.

– Что значит, особенно мне? – спрашивает с напряжением. – Кира, ты чем-то недовольна?

– Проще сказать, чем я довольная, – отвечаю, собирая с полок вещи. Шкаф заметно пустеет. У моего муженька гардероб значительно больше моего. – А довольна я ровно ничем. Четыре года вы постоянно шпыняете меня. Унижаете, особо этого и не скрывая. Лезете в нашу семью и даже постель.

– Кира, ты бредишь! – всплескивает руками свекровь. – Я мать! Я не могу не беспокоиться о сыне!

– Ну, у меня тоже есть мать, – я перехожу к стеллажу. – Но моя мама почему-то в восемь утра в выходной не приходит и не торчит у нас целый день, контролируя каждый шаг и болтая без умолку. Мои родители не приходят с проверками и не лазят по шкафам, проверяя, в каких трусах ходит их зять. В отличие от вас.

Да, я это сказала. И именно эти слова дали толчок грандиозному скандалу.

Лидия Николаевна багровеет. Надувает щеки и не может сказать ни слова. Но ее ступор длится секунды три, она быстро берет себя в руки.

– Кира, если твои родители тебе не объяснили, то это сделаю я, – начинает она нравоучительным тоном. – Приличная и воспитанная молодая женщина никогда, – поднимает указательный палец вверх, – повторяю – никогда и ни при каких обстоятельствах не обсуждает нижнее белье.

– Запомню, – соглашаюсь с ней. – Нижнее белье с подругами я буду обсуждать на пенсии. Но не свое, а чужое. Лидия Николаевна, ну неужели я такая дура, что не помню, как у меня в шкафу сложены вещи? А еще вы на днях жаловались своей подруге Лизоньке, что я вашего сыночка окрутила кружевными трусами, потому что мозгов у меня нет. Хотя тут вынуждена согласиться. Мозгов у меня и правда маловато, раз связалась с вашей семьей.

Поджимает губы, нервно дышит, а я тщательно обшариваю полки, чтобы не пропустить ни единой мелочи.

– Кира, – наконец, свекровь выпадает из ступора, – это просто отвратительно – подслушивать чужие разговоры.

– Отвратительно – это обвинять меня в том, что сами всегда делаете, – парирую, не поворачиваясь к ней. Слышу за спиной шипение. – Еще отвратительно, – продолжаю я, – сидеть здоровому лбу на шее у жены. Сергей седьмой месяц якобы ищет работу. Но ни одна ему почему-то не подходит.

– Сереженька ценный специалист! – бросается на защиту сына свекровь. – Таких, как он, единицы, и вполне естественно, что достойных мест для него немного.

– Я бы даже сказала – бесценный специалист, – не удерживаюсь от сарказма, – настолько бесценный, что и бесплатно никому не нужен.

– Я правильно понимаю, что ты настроена на скандал? – спрашивает так строго. Потрясающая женщина!

– Нет, – отвечаю честно, распахивая дверцы консоли.

– Тогда к чему ты тут закатила эту истерику? – мой ответ привел ее в легкое замешательство.

А я ведь на самом деле не хочу скандала. Я хочу, чтобы они просто убрались из моей квартиры. Бить посуду я не собираюсь. Она куплена на мои деньги или подарена моими родителями и другими родственниками. Я просто собираю вещи, чтобы выставить муженька.

Который, кстати, полностью поглощен компьютерной игрой. Он туда уже ввалил кучу денег, в том числе и мои сбережения, лежавшие дома. Ну я же не думала, что наличные нужно прятать от собственного мужа!

– Можете тише? – зло рявкает на нас. – В чате вас прекрасно слышно! Пришлось микрофон вырубить!

Вот и все его слова. Шикарные у него наушники! Надеваешь и весь мир существовать перестает! И я даже не знаю, смеяться или плакать! Мне бы такой пофигизм.

– Вот видишь, ты мешаешь Сереженьке! – сердито шипит свекровь. – Кира, прекрати сейчас же. Возьми себя в руки, иначе я окончательно уверюсь, что ты истеричка.

– Знаете, – встаю на ноги, поворачиваюсь к ней, – мне уже как-то все равно, что вы думаете обо мне. С меня хватит. И я сейчас не шучу. Можете сколько угодно перемывать мне кости со своими подружками и жаловаться на меня, дрянь такую.

Я иду на кухню, чтобы попить воды. Свекровь за мной. Встала в дверях, сложив руки на груди.

– Знаешь что, Кирочка, – гневно сверкает взглядом, – я долго терпела, но видит бог, и моему ангельскому терпению пришел конец. И раз уж ты с чего-то решила продемонстрировать характер, то и я отвечу тебе тем же. Я тебе сейчас все скажу.

– Ой, не надо, – кривлюсь я. Ставлю стакан в раковину. – Я уже достаточно выслушала.

Отодвинув ее от двери, иду в ванную. Там в бельевой корзине лежит нестиранное белье. Вот сама дома и постирает.

– Я столько всего от вас выслушала, что до конца жизни мне хватит. И про мой характер, и про мое воспитание, точнее, его отсутствие. И ваши советы, которые по факту были замаскированными оскорблениями. Мне уже, честно говоря, вот просто наплевать. Так что можете не распинаться тут.

– Ты еще смеешь затыкать мне рот? – свекровь не отходит от меня ни на шаг.

Ну почему она не возьмет Сереженьку за руку и не поведет его домой? Нет, она ходит за мной и высказывает свое ценное мнение. Я стараюсь все эти оскорбления пропускать мимо ушей. Я собираю все мелочи, даже фантики от конфет, которые без меня съел муж, и носки под кроватью, хотя сто раз просила сразу уносить их в корзину для белья. Не хочу, чтобы таскался сюда забрать что-нибудь очень важное.

И мое молчание и сосредоточенный вид окончательно пробивают плотину, и свекровь срывается на визг:

– Не смей! Не смей так разговаривать со мной! Кира, я что, со стеной разговариваю? Кира! А ну, прекрати меня игнорировать! Кира! Где твое воспитание?!

Вот теперь наш скандал вышел на пик. Кажется, она только сейчас поняла, что я на самом деле не шучу. Что я и правда собираюсь выставить мужа, а не устраиваю показательную истерику. И вот мы стоим у входной двери, и я не могу дождаться, когда же меня оставят в покое.

Но дернуло же меня узнать, зачем она сегодня пришла. Обычно ее визиты происходят в выходные и праздники не позже восьми утра.

– Сердце материнское подсказало. Вот родишь и воспитаешь, тогда, может быть, и поймешь. Да и почему я должна отчитываться, когда собираюсь навестить собственного сына? – свекровь снова переходит в наступление. – И ведь правильно сделала, что сердце послушала. Сереженька тут голодный сидел. Да и ты именно сегодня решила устроить эту позорную истерику. Ты смотри, нежная какая вдруг стала. Вот правду говорят, не делай добра – не получишь зла!

– Кира, то есть ты это все серьезно? – муженек соизволил вернуться в реальность.

– Ключи давайте, – я протягиваю раскрытую ладонь к свекрови.

– Нет у меня ключей, – она начинает быстро одеваться.

– Не врите, Лидия Николаевна, – я не убираю руку.

– Очумела? – рявкает Сергей. – Ты выбирай выражения! Думай, в чем обвиняешь мою маму!

– Да хватит уже тут цирк разводить! – в ответ рявкаю я. – Соседка сказала сегодня, что вы, Лидия Николаевна, двери отпирали своей связкой ключей.

– Да подавись! – достает из своей сумочки ключи и швыряет их на пол.

Да-а-а, у меня сегодня день открытий. Хочется верить, что на этом он и закончится.

– Замки я все равно поменяю, – я не двигаюсь, чтобы поднять ключи. – И сигнализацию поставлю.

– Да нужна мне твоя паршивая квартирка! – Сергей срывает куртку с крючка.

– Как только язык поворачивается обвинять нас в таком, – свекровь строит из себя оскорбленную невинность. – Идем, сыночек, она тебя не достойна. И правильно, что на развод подаешь. Зачем тебе эта истеричка неблагодарная?

– Ты еще об этом пожалеешь, – зло шипит мне в лицо Сергей.

Наконец-то они покидают мою квартиру, не забыв прихватить сумки. Возмущения слышны и в подъезде, пока почти бывших родственников не увозит лифт. Я запираю дверь на все замки и, прислонившись к ней спиной, выдыхаю.

Этот длинный день закончился неожиданным даже для меня образом. А ведь утром я ушла как обычно на работу…

Глава 4

Ненавистный будильник вырывает меня из уютного сна. От одной мысли, что нужно будет выходить в ноябрьскую холодную слякоть, хочется спрятать голову под подушку и накрыться вдобавок одеялом.

– Кира, заткни чертов будильник, – стонет рядом муж. – Или я его об стенку шарахну.

– Свой шарахни, – шиплю в ответ, шаря рукой по кровати в поисках телефона. Найдя, отключаю звук и нехотя сползаю с кровати.

С каждым днем мне все тяжелее это делать. Особенно сейчас, когда за окном темень и опять идет не то снег, не то дождь. Муж переворачивается на другой бок и продолжает спать. Ему не нужно вставать в шесть утра и ехать в битком набитом автобусе в офис. Все бы ничего, если бы он был фрилансером или работал на удаленке. После карантина некоторые так и остались работать из дома. Я бы тоже так хотела, но увы мне.

Но мой муж не из этой категории. Он уже седьмой месяц ищет работу. Ищет, по его словам, очень упорно. Но все вокруг козлы. Не хотят его брать на хорошее место с солидной зарплатой. А он не для того диплом получал, чтобы идти в грузчики или таксисты.

«Зай, ну потерпи немного, – говорил, обнимая меня, – ты же знаешь, как тяжело найти нормальную работу. Я тут нашел парочку вариантов. Назначили собеседования».

И так шел месяц, второй, третий… А ничего не менялось! Всё становилось только хуже. Сергей все больше просиживал за компом, играя в игрушки. Я прихожу – он играет, я готовлю и навожу порядок – он играет, я ложусь спать – он играет!

И мантра «это временные трудности, все наладится» – уже не помогает. Я чувствую, как с каждым днем меня поглощает безнадежность. Я бьюсь, чтобы платить ипотеку, чтобы заработать на продукты, чтобы в доме было тепло и уютно, несмотря на то, что это однушка с простеньким ремонтом в одном из спальников.

Но я уже которую неделю ложусь спать под свет монитора и ругательства мужа. Ругается не на меня, на «противников». Чтобы его морально поддержать, я взяла в рассрочку огромный игровой монитор и хорошие наушники.

– Кира, ты моя красавица! – Сергей был очень рад. – Я именно о таком мечтал!

Стало ли от этого лучше? Нет! Но чтобы меня порадовать, Сергей подарил мне на день рождения телефон. Как оказалось – выплачивать за него должна я.

– Ну я же без работы, – с улыбкой объяснил он, – кто мне даст рассрочку или кредит?

– Спасибо, конечно, – я едва смогла выдавить из себя улыбку, – но я бы и со старым походила.

– Да ну брось! Я же должен баловать свою жену! – Сергей весь сиял. Довольный собой, опять уселся играть.

«Мужчине нужно чувствовать себя важным и благородным. Хозяином в семье. Ты же не хочешь обрушить моему мальчику самооценку?» – выдала свекровь на эту ситуацию.

«Такую самооценку и бульдозером не сломать» – подумала я и… промолчала.

Я опять промолчала! В тысячный, если не миллионный раз.

…Мужчина должен чувствовать себя мужчиной…

…Сереженька очень умный, а ты предлагаешь гробить ему здоровье за копейки!…

…Кира, у вас однушка! Что там делать той уборки? Я вот в твои годы…

Упреки, претензии, придирки. А на мои попытки ответить – ну что ты начинаешь?

И действительно, мне казалось, что «начинаю» я. Придираюсь сильно, не вхожу в положение. А ведь меня не смущало, что в мое положение никто не входит. Я все воспринимала как временные трудности. Вот найдет муж работу и станет проще. Я смогу купить себе новые ботинки, а пока лучше копеечку на ипотеку закинуть. Зато у меня муж.

С которым мы почти не разговариваем уже несколько недель. А если разговариваем, то все больше ругаемся.

– Сереж, ну почему ты ужин не приготовил? – как-то раз я пришла поздно и очень усталая. Меня аж мотало из стороны в сторону.

– Я что тебе, каблук? – огрызнулся он. – Готовить женская обязанность.

– Ну ты же заказывал пиццу, мог бы мне хоть кусочек оставить, – я все еще старалась говорить миролюбиво, хотя к глазам подступили слезы.

– Ты бы еще под утро пришла, – недовольно ответил муж. – Я бы тоже был обязан голодный сидеть и ждать тебя?

И в этот момент во мне что-то надломилось. Появилась первая трещинка. Почти незаметная, но она положила начало. Я стала понимать, что наши отношения – это игра в одни ворота. Пыталась поговорить с мужем. Пыталась найти поддержку у свекрови. Тут я, конечно, просто святая наивность.

Ком моего недовольства рос. Но только у меня внутри. Разрушить – это ведь проще простого. А сохранить крепкую семью – вот задача настоящей женщины. Странно, но почему только женщины? А что должен делать муж? Эти вопросы пришли в мою голову не сразу.

Да еще и всегда надо мной довлели слова свекрови:

«Девушки сейчас вертихвостки. Все из себя принцесс строят. Чуть какая неприятность, сразу разводятся. В наше время женщины были более серьезные, мудрые. Умели сохранять семью».

И это проклятое – а что скажет мама и троюродная тетка? Поехала Кира в большой город, на квартиру ей всем миром насобирали, свадьбу сделали, а она разводится!

Такие мысли крутятся в моей голове каждое утро, пока иду на остановку и еду в офис. Идти мне через большой перекресток, чтобы не тратить деньги при пересадке. Две остановки можно и пешком. Там вечно крутятся бордюрщики, рынок недалеко и чуть дальше по аллее сидят «гадалки».

«Эй, красавица! Судьбу расскажу, жениха хорошего нагадаю и денег не возьму!»

Наверное, шла я слишком медленно, вот одна такая «гадалка» и схватила меня за руку.

– Красавица, ты такая грустная, потому что мужа у тебя нет! Я тебе нагадаю!

– Спасибо, – выдергиваю руку, – но Боливар не выдержит двоих.

Отвечаю ей, а сама думаю: «Нет, второго мужа я не вытяну. Я и так уже почти загнанная лошадь».

Останавливаюсь, сбившись с шага. А что делали с загнанными лошадями?

«Их, Кирочка, пристреливали», – тут же подсказывает мое подсознание.

И тут как вспышка – а зачем я загоняюсь? Для чего? Чтобы Сережа чувствовал себя настоящим мужчиной, громящим противника в компьютерной игрушке? Чтобы не унижался, работая простым менеджером или таксистом? А почему, собственно, работа унижает? Я же собираюсь попросить ставку уборщицы у нас, потому что добрейшая тетя Маша уходит на пенсию и мечтает не вылезать со своей дачи.

Меня толкают в плечо, и я чуть не лечу в слякоть.

– Встала тут, – бурчит раздраженный мужчина, уходя вперед.

– Извините, – лепечу я. Поняв, что застыла на тротуаре, спешу в офис. Так недолго и опоздать.

Прибегаю на свое рабочее место, здороваюсь с коллегами, раздеваясь. Я вижу на вешалке их куртки, конечно, не в первый раз, но именно сегодня понимаю, что моя совсем потрепанная. И если бы я не купила монитор Сергею, то сменила бы и ботинки, и куртку.

– Ну что, девочки, кофейку для бодрости? – спрашивает наша начальница Светлана Николаевна. – Погода – сплошная тоска. Хоть бы уже снег лег, что ли.

– Весну бы, – вздыхает Ольга. – Я вчера кексы пекла. Сейчас под кофеек и уничтожим.

– И плевать на фигуру, – хихикает Кристина. – Зима близко, будем утепляться.

Я работаю бухгалтером в небольшое фирме, продающей все на свете, хоть бассейн, хоть робот-пылесос. Сергей постоянно колет меня тем, что мы не солидный магазин, а шарашка купи-продай. А мы ничем не хуже магазинов! А нас и поставки официальные. И если бы не его предубеждение, и телефоны, и монитор, пусть немного другой, я бы купила у нас без наценки.

– Я поставлю чайник, только комп включу, – говорю я, нажимая кнопку на системнике.

– Спасибо, Кирочка, – улыбается мне Светлана Николаевна. – Молоко из холодильника прихвати, будь другом.

– Конечно, – киваю. Мне же не сложно.

Ухожу на кухню, чтобы набрать воды из фильтра, прихватываю молоко. Иду обратно по коридору, похожему на букву Г. Еще там есть закуток, где коллеги любят пошушукаться. Обычно я не прислушиваюсь, всегда прохожу мимо. Но тут я слышу свое имя. Что-то заставляет меня остановиться. Разговаривают две девушки из менеджеров. Одну из них взяли буквально месяц назад.

– Кира та-акая молодец, – я замираю, услышав голос коллеги. Прислушиваюсь. Очень интересно, за что меня хвалят вдруг. – Так сохранять фигуру в ее возрасте, – в голосе новенькой едва уловимые нотки зависти.

Не успеваю удивиться, как другая коллега поддерживает:

– Ага, прям точеная. И ведь обедает нормально. Макароны то с подливкой, то с сосисками. Тут калории считаешь и толку ноль, – вздыхает она. – Это, наверное, муж молодой ей хорошую нагрузку дает, – говорит с намеком и девушки понимающе хихикают.

А вот я совершенно не понимаю! Какой молодой муж? У меня? Откуда? Я замужем почти три года и муж немного старше.

Можно подумать, что девушки ошиблись, но в нашем коллективе Кира только одна. И это я.

– Красавчик? – игриво спрашивает новенькая.

– Ой, – томно вздыхает Таня. Она работает у нас полгода, может, чуть больше. – Просто вот вообще. Высокий, улыбка такая, у меня аж коленки подгибаются. Люблю брюнетов. А у этого еще и фигура такая подтянутая. Следит за собой. Летом заходил за Кирой, я как раз выбегала к заказчику накладную отдать. Забыл бумажки и собрался ехать на склад. А тут на крыльце Сергей стоит. Ну, поболтали пару минут. У него голос такой, просто ух! И манеры! Сразу видно, что родители его хорошо воспитали. Вежливый, разговаривает правильно. Слушала бы и слушала. Короче, я б тоже за такого замуж выскочила аж бегом. Так что Киру я понимаю. Но вот что Сергей в ней нашел, это вот загадка.

– Ну тогда понятно, – в голосе новенькой восхищение.

Да только мне совершенно ничего не понятно!

– Хоть иди и спрашивай у нее, как в тридцать пять выглядеть на тридцать. И кожа чтобы была такой же. Шмотки бы сменить только.

А меня как пыльным мешком по голове бьют! Да, в тридцать пять очень хочется выглядеть на тридцать, только мне всего двадцать семь! Неужели все так плохо?..

– Это все из-за регулярных нагрузок, – с умным видом заявляет Таня. – Ну и как-то надо аккуратно узнать, кремами какой фирмы пользуется. Дорогущие наверняка. Зарплата-то у нее небольшая. Так что муж докидывает на кремчики и спортзал.

– Богатый? – новенькая задает вопрос с придыханием.

– Говорил, что у него свой бизнес, – отвечает Таня. – Фирма небольшая, но стабильная. А Кира у нас работает, потому что ей нравится. Ну и не хочет ограничивать жену.

Я чуть чайник и молоко из рук не выпускаю. Не хочет ограничивать? Ну, конечно! Тогда его содержать некому будет! Я закипаю, с трудом удерживая себя в руках. Вот ведь! Сказочник! Наплел небылиц, а Таня поверила. Хотя ее в чем винить? Я наши проблемы не обсуждаю. Сор из избы не выношу… А сейчас смысл переубеждать? Тогда станет ясно, что я подслушивала.

Тихо-тихо отхожу немного назад, а потом громко топаю. Когда поворачиваю из-за угла, девчонки видят меня и на их лицах появляется испуг.

– Доброе утро, Кира, – первой в себя приходит Таня.

– Здрасьте, – новенькая кивает.

– Привет-привет, – здороваюсь на ходу, спешу в наш кабинет. Услышанное мне нужно переварить. К такому меня жизнь не готовила.

Ставлю чайник, девчонки уже нарезали кексы, достали конфеты. Пятнадцать минут болтовни перед началом рабочего дня. Пока они весело что-то обсуждают, я задумчиво ем кекс, запивая его кофе. Я пытаюсь прийти в себя от шока.

Глава 5

Да уж, прекрасный секрет «молодости»! На девчонок даже злиться не получается. А вот на себя – еще как. И на мужа – тоже. Просто нагло наврал про свой бизнес! Хорош бизнес – покупать ништяки в игру за мой счет.

«Дура ты, Кира, – начинаю мысленно ругать себя. – Повелась на морду и язык без костей. А сейчас продолжаешь тянуть по какой-то привычке. Зачем?»

– Девчонки, – Светлана Николаевна улыбается, – я вчера тут в наш обувной забегала. Ну и мне сказали, что сегодня после обеда скидки хорошие будут. Я тут цены на обувь записала, какие были. Но есть шанс приобрести хорошую обувь по вменяемой цене.

– Надо в обед сбегать, – загорается Оля. – Я давно там на одни сапожки облизываюсь. Муж уже даже готов был денег дать, чтобы купила и не вздыхала. Но я кремень! Я же знаю, что там процентов сорок накрутка. Кира, ты со мной?

– Нет, наверное, – стараюсь говорить легко. – В этом месяце у меня немного перебор с расходами. Почти всю зарплату уже потратила.

– Да ну в чем проблема попросить у мужа? – удивляется Кристина. – Не за сто тысяч же ботинки будешь брать. Десятку подкинуть сможет же. Детей нет, квартира своя.

Отрицательно качаю головой. Мой муженек даже десять рублей не сможет мне одолжить.

Это девчонки замужем за обычными мужчинами, не мамиными сыночками-корзиночками. А я за «бизнесменом».

– Светлана Николаевна, не знаете, на место тети Маши уже ищут женщину? – перевожу тему на более важную для меня.

– Пока нет, – главбух поднимает взгляд на меня. – Есть кто на примете?

– Ага, – киваю. – Я.

– Кир, – теряется моя начальница, – но это же надо будет раньше приезжать. Или задерживаться сильно. Да и ставка уборщицы очень небольшая. У вас проблемы с деньгами? – задает вопрос и внимательно смотрит на меня.

– Временные трудности, – отвечаю с оптимизмом, которого не испытываю. – Но дополнительные деньги будут кстати.

– Может, тебе помощь из кассы оформить? – Светлана Николаевна сверлит меня взглядом. Девчонки замерли и прислушиваются. – Я поговорю с Евгением Анатольевичем. Думаю, не откажет. Потом просто будем вычитать из оклада, как наладится.

– Спасибо за помощь, – вот одна из причин, почему я не ищу другую работу. У нас хороший коллектив и понимающее начальство. Можно спокойно отлежаться дома при простуде или умеренно опоздать на работу. Никто не будет орать и выносить мозг. – Но я лучше ставку уборщицы возьму.

– Ну, хорошо, я поговорю с шефом, – соглашается Светлана Николаевна. – Не думаю, что он откажет. Хотя это и немного странно. Но, Кира, если основная работа будет страдать, ты сама понимаешь.

– Я потяну, – заверяю ее. Потяну, конечно, куда я денусь. Тетя Маша же тянет, а она в два с лишком раза старше меня.

– Ну, смотри! – грозит мне пальцем.

А я в душе радуюсь, что скоро у меня будет прибавка. И после всех расходов останутся деньги. А если Сережа найдет работу…

Но, видать, день у меня сегодня такой – осознательный. Светлана Николаевна пускается в воспоминания, как сама работала бухгалтером, потом мчалась на подработку, а муж тоже тянул по три работы разом.

– Ни дня не сидел, – рассказывает с грустной улыбкой. – Тяжело было. Но находил какие-то шабашки. А теперь вот ценный специалист.

А мой «ценный специалист» полгода ищет работу мечты. И тут я понимаю – в своем дне сурка я выпустила из виду, что муж на собеседованиях уже месяца три не был. Если не больше.

Зато я вот вторую работу себе нашла…

И зачем мне при таком раскладе муж? Вдруг понимаю, что не то, чтобы поддержки не было за это время, а наоборот – одни претензии!

Где все это время были мои глаза и мозги – вопрос риторический. Но сейчас я решаю – хватит! Дам мужу еще один шанс. Самый последний.

Поэтому после кофейного перерыва я пишу, что меня согласились взять в нашей же фирме уборщицей. Реакции на мое сообщение нет долго-долго. И лучше бы ее и не было!

«Кира, уборщицей? Как ты до такого додумалась? Откажись немедленно, не позорь меня!»

Приказной тон. Не знаю, как я не проговорилась про его «бизнес»! Что-то удержало. Но решение было принято – развод! Не буду позорить этого бизнесмена липового. А деньги буду вкладывать в досрочное погашение ипотеки, а не в кормежку здоровенного лба.

Может быть, я бы решилась осуществить это не сегодня и не так резко. Но свекровь, заглядывающая в шкафы, и запах жареной курочки, от которой остались только косточки, разбудили во мне боевого хомячка. Я должна приходить с работы и стоять у плиты, и мне ни разу макарон не сварили или пельменей. Не мужское это, видите ли, дело!

Зато теперь как гора с плеч свалилась! Так легко стало! Как же вовремя отопление в офисе накрылось.

– Так, надо еще квартиру проветрить! – я отлипаю от двери. – Чтобы воздух сменить.

Иду на кухню, переступив через разбитый сервиз. Открываю кухонное окно широко.

Прихватываю пакет, веник и совок. Осколки аляпистого ужаса надо убрать, а то сама и наступлю. Складывая их, так до конца и не верю, что я выгнала мужа и дала отпор его матери.

Громкий стук в дверь заставляет подпрыгнуть на месте и выпустить пакет. Опять звон добиваемого фаянса.

– Кира, немедленно открой! – кричит свекровь. – Открой, в то я такой скандал закачу! И милицию вызову!

– Вообще-то, полицию, – поправлю ее, шагая к двери.

Выглядываю в глазок. Стоит одна, сыночка не видно.

– Верни золото! – продолжает кричать. – А то заявление напишу!

– Какое золото? – резко распахиваю дверь.

– Ах, не знаешь, какое? – Лидия Николаевна упирает кулаки в бока. – Обручальное кольцо! Эти кольца Сереженька покупал! И за сервиз ты мне должна одиннадцать тысяч четыреста восемьдесят рублей!

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Уверена, соседи все прилипли к глазкам.

– Минутку! – я бегом хватаю пакет с осколками и протягиваю свекрови. – Вы лишний нолик к сумме не добавляйте. Ценник открепить забыли. А когда будете писать заявление на возмещение ущерба, не забудьте посчитать возмещение мне стоимости монитора, наушников, телефона вашего сына и его трат на пиццу и прочий фаст-фуд. Ну и колечко, да, – снимаю золотой тоненький ободок с пальца. – Держите. Ой, упало. Я такая неловкая.

В ужасе прикладываю ладони к щекам, а сама носком подталкиваю колечко, удачно улетающее по лестнице.

– Хамка! – рявкает свекровь. – Ты гляди, будет тут еще нищета всякая золотом швыряться. Прикарманить хотела. Поживиться думала! – и спешит за кольцом, забыв про пакет в руке.

А меня пробивает на хохот. Так, смеясь как сумасшедшая, я захлопываю дверь.

– Так, законного мужа выгнала, пора вызывать «мужа на час»!

Замки нужно сменить обязательно. Я не уверена, что у этой замечательной женщины, конечно, совершенно случайно, не завалялась еще одна запасная связка ключей.

– Какая тишина, – неожиданно отмечаю я. Оказывается, я привыкла к постоянным бормотаниям и выкрикам мужа. Относилась к ним как к фоновому шуму.

К приходу специалиста надо немного убраться. Монитор жалко, хороший был. Могла бы фильмы смотреть. Но явно ремонту не подлежит.

Куриные косточки валяются рядом со столом. Показывая, как ко мне относились в семье мужа.

– Ну хоть не голодным ушел, – нервно хихикаю я.

Я сейчас в таком настроении, что, кажется, горы свернуть готова. Такого подъема давно не испытывала. Собираю останки монитора, выставляю к двери. Убираю косточки. Потом решаю, что после почти бывших родственников надо и полы вымыть.

Успеваю приготовить ведро и швабру, но меня отвлекает телефон. Мама.

– Надеюсь, просто поболтать, – бормочу, прежде чем снять трубку.

– Кира, что у вас случилось? – встревоженно спрашивает мама, едва я успеваю сказать «алло». – Мне звонила Лидия Николаевна. Утверждает, что Сергей с тобой разводится. Что ты поступила очень некрасиво, обидела его сильно. Кира, объясни!

– Мам, – я сажусь на кровать, – начнем с того, что это я развожусь с Сергеем. А не он со мной. Лидия Николаевна давно плачется, что сынок ей очень мало внимания уделяет. Теперь вот все его внимание будет принадлежать ей. Если отобьет у танчиков.

– Так она не преувеличивает? – опешила мама.

– Ну как тебе сказать, – я задумчиво обвожу взглядом разгром в комнате. – Преувеличивает, конечно. Как обычно. Но насчет развода – нет. Любимого сыночку она лично за руку увела из моей квартиры.

– И трех лет не прожили, – вздыхает мама.

– Да просто удивительно, как мы вообще смогли пожениться! – восклицаю я. – Вот упертые были! Но, знаешь, все же хорошо, что я не взяла фамилию мужа. Сейчас бы опять беготня была с обменом документов.

– Как у вас все легко, – говорит мама. А я четко могу представить, как она качает головой и грустно так смотрит. – Фамилию мужа не берут, документы лень менять. Чуть что, сразу разводятся. Тебе тридцать скоро! Не девочка уже. А внуков я теперь так и вообще не дождусь.

– Мам, чтобы родить ребенка, муж вот совершенно не нужен, – пытаюсь пошутить.

Но мама мою шутку не поддерживает. Она вообще очень семейный и зависимый от чужого мнения человек. Спасибо бабушкам.

– Не смешно, – я практически вижу, как мама поджимает губы. – Я пока никому не скажу, что ты разводишься. Может, вы помиритесь, а я тут рано переживаю.

– Мам, ты можешь разделить заботу о Сергее с Лидией Николаевной, – не удерживаюсь я.

– Вот в кого у тебя такой характер? – ну всё, мама начала свою любимую песню. – В бабку твою. Вот точно моя свекровь. Если бы я каждый раз взбрыкивала, уже бы сто раз развелась с твоим отцом. Так что хорошо подумай, Кира, так и останешься одна. А годы идут. У подруг уже у некоторых внуки в первый класс ходят. А вы тянули, ну и дотянули.

Не говорю маме, что не специально тянули. Просто так получилось. А когда Сергея уволили, решили немного повременить.

– Спасибо, мама, за поддержку, – с улыбкой говорю я. – Привет папе! Пока-пока! – и отключаю звонок.

Что-то меня толкает под руку проверить, можно ли подать заявление на развод электронно. Ну так, на всякий случай. Оказывается, что можно. И я с азартом заполняю заявление и не дрогнувшей рукой оплачиваю пошлину.

– Я свободе-е-ен! – пою во весь голос. – Блин, правда же – свободна.

От радости начинаю прыгать на кровати. Не панцирная, как на старой даче, а с удобным матрасом, но прыгать мне это не мешает. Меня просто захлестывает бурная радость. Минут десять скачу, а потом падаю звездой.

– Черт, полы, – хлопаю себя по лбу. Соскакиваю и хватаюсь за швабру.

К приходу мастера я навела в квартире маломальский порядок, и даже постельное уже почти достиралось. А еще вспомнила, что неплохо бы хоть чаю выпить. К чаю нашлись хлеб, масло и остатки сыра.

– С готовкой завтра разберусь, – я захлопываю дверцу холодильника. Готовить нет никакого желания.

Только сжимаю зубы на бутере, как в домофон звонят.

– Хозяйка, замки менять пришел, – говорит пришедший.

– Угу, заходите, – я спешно дожевываю.

Через пару минут к моей двери подходит мастер, сухонький мужчина в годах. Здоровается. Осматривает.

– Вот чек, – протягивает мне. – На вид хорошие замки.

– Ключи потеряла, – вру, не моргнув глазом, – мало ли, – пожимаю плечами.

– А, ну да, ну да, – кивает, расстегивая свою сумку. На замену замков у него уходят считанные минуты.

– Готово, хозяйка, – улыбается. – Больше ничего починить не надо? Розетку или стул?

– Нет, спасибо, – благодарю его.

– Ну, если надо будет, звони, – мужчина берет оплату. – Люстру повесить могу.

– Мне бы вот сломанный монитор на мусор вынести, – я чуть смущенно улыбаюсь.

– Давай захвачу, – берет пакет, а я добавляю ему сотку за помощь.

Заперев дверь на новые замки, возвращаюсь к своему остывшему чаю. Я молодец! Все дела переделала, и еще осталось время фильм какой-нибудь посмотреть.

– Все будет хорошо, – обещаю себе. – Работа есть, жилье есть. С моим разводом родители смирятся.

Пару месяцев назад я такое говорила одному мужчине. Что у него все будет хорошо. Он поправится. Надеюсь, его уже выписали из больницы.

– Вот бы как-нибудь узнать, все ли с ним в порядке, – произношу, как будто желание загадываю.

Глава 6

Месяц уже, наверное, прошел. Или даже полтора. Но этот случай оставил в моей памяти неизгладимые впечатления. И тогда же я впервые подумала, что мой муж так себе человек. Но тогда быстро отогнала эту мысль. Зря…

Было начало октября. Я спешила домой с работы. И так задержались на часик. Нужно было срочно добить документы, а партия товара большая. Закончили, перепроверили, документы отправили клиенту. Теть Маша, эта женщина-метеор, успела убрать половину офиса. Попрощавшись с ней и коллегами, я почти бегом рванула домой.

Ну там же муж любимый меня ждет! Голодный! Какая же дурочка была, слов нет. Добежав до пешеходного перехода, в нетерпении стала ждать, когда же переключится на зеленый. Наконец, он загорается, и мы дружной толпой устремляемся на дорогу. А дальше все происходит как в каком-то блокбастере.

На перекресток вылетает боком черная блестящая машина. Другие пешеходы с криками бросаются в разные стороны. А я стою, как парализованная. Открыв рот в безмолвном крике. Через лобовое стекло вижу искаженное ужасом лицо мужчины. И я, как настоящая идиотка, вместо того, чтобы бежать, присаживаюсь на корточки и прикрываю голову руками! Почему я так сделала, понятия не имею. Просто от шока.

Закрыв глаза, сжимаюсь в комочек, ожидая удара, который поломает мое тело. Жду боли. Но ничего не происходит.

Настоящее чудо, что дорогая машина разворачивается поперек и застывает буквально на расстоянии вытянутой руки от меня. Я даже проверила.

Не дождавшись удара, протянула руку и чуть-чуть не дотянулась кончиками пальцев до блестящего железного бока. Зато, подняв взгляд выше, увидела бледного водителя с капельками пота на лице.

И в мою глупую голову пришла самая неподходящая мысль: «Симпатичный какой. Жаль, если посадят». Надо же было додуматься до такого бреда!

Стала подниматься, не сводя взгляда с водителя. Он тоже будто очнулся. Тряхнул головой. Отстегнул ремень и открыл дверь. Как сквозь вату я слышала крики и ругань, а спустя секунду кричала уже сама.

Мужчина, одетый в дорогое пальто и деловой костюм, начал обходить машину, явно чтобы подойти ко мне. Кругом неразбериха.

И тут появляется еще одна машина. Большой внедорожник. Он сносит мужчину и немного цепляет его машину. Раздаются крики. А я как в замедленной съемке вижу, что мужчина отлетает и его ударяет о припаркованную машину.

Почему-то я срываюсь к нему.

– Скорую! Вызывайте скорую! – кричу, срывая голос.

Подбегаю и падаю на колени. Мужчина лежит сломанной куклой.

– Вот дура! – недовольно высказывается кто-то. – Он ее чуть не задавил, а она помогать кинулась!

Вздрагиваю, как от удара кнута. Почему я не должна помогать? Стягиваю шарф с шеи и пытаюсь подсунуть под голову мужчине.

– Оттащить его надо, – рядом присаживаются на корточки двое прохожих.

– Нет! – рявкаю зло. – Нельзя его двигать. Может, у него позвоночник сломан.

– Медик, что ли? – спрашивает один из них. И я зачем-то киваю.

– Ментов вызвали, – слышу еще один незнакомый голос. – Офигеть, прям как в фильме.

– Джип свалил, – галдят в толпе. – Сбил человека и свалил!

– Не найдут, – уверенно заявляет кто-то. – Даже не будут искать.

– Да он сам чуть девчонку не задавил! – возмущенный возглас какой-то женщины. – Вот и ответочка сразу. Карма!

– А там под машиной что-то натекло. Я в фильме видела такое! Сейчас рванет. Бежииииииим! – истеричный визг.

Это рассказывать долго, а на самом деле всё произошло в считанные минуты. Но от шока для меня тогда время текло медленно-медленно. Ну кричат и кричат. Главное, скорую вызвали.

Я, совсем как в сериалах, прикладываю пальцы к шее мужчины и чувствую пульс. Зачем я это делаю? Я понятия не имею, как этот пульс правильно должен биться. А что мужчина жив, и так понятно, потому что он дышит.

Оглядываюсь по сторонам. Зевак собралась толпа. Вокруг нас пробка огромная. Недовольно сигналят водители. Те, кто все же идет мимо, вытягивают шеи, желая разглядеть, что же случилось.

А я думаю лишь о том, что мужчине очень холодно лежать в октябре на асфальте.

«Хорошо, что на нем хоть пальто. Хоть немного теплее» – такие мысли в моей голове.

– Ну где же скорая? – в отчаянии спрашиваю.

– Пять минут прошло, как вызвали, – отвечает один из мужчин.

Пять? А кажется, что прошла вечность. Снова смотрю на мужчину. У него под головой медленно расплывается что-то темное. До меня очень медленно доходит, что это кровь. Его лицо сейчас в ссадинах и наливающихся синяках.

У него очень интересные четы лица. Немного грубоватые. Да и овал лица похож на прямоугольник. Подбородок выступающий. Волевой – так говорят. Губы тоже крупные. Нос прямой, с широкими ноздрями. И брови как два широких мазка. Лоб высокий.

Мужчина явно следит за собой, потому что не только волосы хорошо подстрижены, но и щетина ухоженная.

Да и телосложение тоже не подкачало. Мужчина выше среднего роста. И я успела заметить, как на нем хорошо сидит пальто. Дальше мой взгляд соскальзывает на его руки. Он без перчаток, и я отмечаю сильные длинные пальцы и широкие ладони. Кольца нет.

Не красавец, но очень интересный. И взгляд у него сильный. Мне хочется узнать, какого цвета у него глаза, но мужчина без сознания. Никто из нас не рискует приводить его в чувства. Страшно сделать хуже.

– Позвоночник точно сломан, – пророчит какая-то женщина из толпы. – Такой удар.

– Тачка у него крутая, значит, баблишко на врачей есть, – цинично замечает кто-то из толпы.

Все эти детали четко отпечатываются в моем мозгу, врезаются в память. Я слышу стон и вновь смотрю в лицо мужчине. А он с трудом открывает глаза.

– Ангел…

– Анге-ел, – улыбается мужчина, смотря на меня расфокусированным взглядом.

И я вижу я цвет его глаз. Светло-коричневый, чайный, с более светлыми бликами. Очень красивый цвет радужки.

Мужчина пытается подняться, и я кладу ладони ему на плечи, надавливаю, чтобы не приподнимался.

– Тише, не шевелитесь, – прошу его. – Никакой я не ангел. Я просто хочу помочь. Вас сбила машина. Не двигайтесь, пока не приедут врачи.

– Не-ет, – он продолжает улыбаться. – Ты ангел, – протягивает руку к моему лицу. На его лице отражается мучительная боль.

– Лежите спокойно, – я беру мужчину за руку и опускаю ее, – вам нельзя двигаться. Скорую уже вызвали. Едут. У вас точно есть сотрясение. Поэтому я и кажусь вам ангелом. А я обычная девушка.

«Мышь серая» – это если выразиться точнее. Не знаю, как можно меня принять за ангела. Меньше всего я похожа на сияющее крылатое создание в своих темных старых джинсах, растоптанных ботинках и черной куртке. Да я даже уже почти и не крашусь. И в парикмахерской была лет сто назад.

– Ты красивая. У тебя потрясающие глаза, – продолжает мужчина в бреду. – Ангел, спасший меня.

Вздыхаю. Спорить бесполезно. У мужчины серьезные повреждения, и без разницы, что он говорит. Главное, что жив. Скорее бы уже скорая приехала. Мне кажется, что прошла неделя! Не меньше.

– Вам нельзя разговаривать, – я пытаюсь не дать мужчине двигаться, удерживая его за руку. Слышу сирену скорой и готова плакать от облегчения. – Сейчас вам помогут.

Звук приближающейся кареты скорой помощи становится все громче, и уже мелькают блики сигнальных огней. Поднимаю взгляд и вижу, как скорая пробивается через затор, а с другой стороны подлетают две машины полиции. Начинается еще большая суета. Один из полицейских направляется сразу к машине незнакомца, другой идет к нам.

Из скорой выскакивает бригада, и катят носилки в нашу сторону.

– Отойдите! – кричит медик. – Не мешайте.

Мужчина и женщина подкатывают носилки к нам. Начинают осматривать пострадавшего. Укладывают на каталку, а он вдруг хватает меня за рукав куртки.

– Ты останешься со мной? – ошарашивает меня незнакомец вопросом.

– Нет, что вы, – я ему не вру, – врачи позвонят вашим родным. А я просто прохожая. Вас сейчас отвезут в больницу и все будет хорошо. Вы поправитесь.

– Я найду тебя, – неожиданно серьезно обещает он. – И женюсь.

В его красивых чайных глазах я читаю решимость. Я понимаю, что это из-за адреналина, или что-то там у него сейчас от пережитого стресса в крови бурит.

– Я уже замужем, – отвечаю почему-то грустно. Не хочу давать ложную надежду.

– Повезло же кому-то, – произносит и отключается.

– Родственница? – спрашивает медик.

– Просто прохожая, – отрицательно качаю головой. И бригада скорой тут же теряет ко мне интерес.

Провожаю взглядом скорую, увозящую мужчину в больницу. Я уверена, что мы больше никогда не увидимся. Я готова отправиться домой, но у полицейских есть ко мне вопросы. Рассказываю, что успела рассмотреть и запомнить. Рассказываю о сбившей мужчину машине. Но у некоторых в толпе есть фото и видео, поэтому я так себе свидетель.

– Да отпусти девчонку, – подходит еще один полицейский. – Документы в машине. Я проверил. Сейчас эвакуатор будет.

– Мы с вами свяжемся для уточнения деталей, – тут же меняет тон опрашивающий меня. – Домой сами добраться сможете?

– Да, – киваю, – все нормально.

– Тогда всего хорошего, – он уже потерял ко мне интерес. Но я успеваю заметить, что подошедший полицейский сильно нервничает.

Делаю пару шагов, и слышу:

– Не ДТП это…

Больше мне услышать ничего не удается. Перехожу дорогу, но смотрю не под ноги, а как автомобиль с оторванной дверью грузят на эвакуатор. Скорая давно скрылась из виду.

А я так странно спокойная, что обыденно дохожу до остановки. Сажусь в свой автобус и еду домой. У меня ощущение, что все это было сейчас не со мной. И только когда вхожу в подъезд, меня начинает потряхивать.

В лифте уже дрожу и стучат зубы. К двери подхожу на дрожащих ногах. Долго роюсь в сумочке, едва цепляю ключи трясущимися пальцами. В замок тоже не сразу попадаю. Долго вожусь, прежде чем дверь поддается.

Дома меня уже трясет как в лихорадке. Делаю несколько судорожных вдохов, но кислород в легкие не проходит. Следующий вдох переходит во всхлип.

– Кира, где тебя черт носил? – в коридор выходит муж. – И на кого ты похожа?! Ты что, пьяная?

– М-мен-ня ч-чуть машина не… не сбила, – сбивчиво произношу.

– Ну не сбила же, – Сергей закатывает глаза. – Я давно проголодался, а ты где-то бродишь! Помойся и иди уже на кухню.

К переживаниям добавляется еще и обида. Я уползаю в ванную, чтобы почистить куртку, а потом самой принять душ. Долго-долго отмокаю под горячей водой, пока меня не перестает трясти.

До меня только сейчас доходит, как близко я была к гибели. Не останови мужчина так вовремя машину, на скорой увозили бы меня.

Вымывшись, заматываюсь в огромный махровый халат и иду на кухню. Сначала делаю себе чай, а потом начинаю готовить ужин. Муж же голодный!

Я пытаюсь Сергею рассказать о том, что произошло. Но он отмахивается. Ничего же не случилось!

«Повезло кому-то» – звучит в голове голос незнакомца, когда я легла спать. Укутываюсь с головой в одеяло, чтобы отгородиться от играющего мужа, и беззвучно плачу. Разве любящие люди ведут себя так друг с другом?

Возвращаюсь из воспоминаний в сегодняшний день. Мне снова обидно, как и тогда. Вместо объятий и поддержки меня ждало равнодушие.

– Надо было еще тогда на развод подать, – вздыхаю я. – Это же был даже не звоночек, а набат. Но нет, до меня доходит, как до жирафа. Всё, скинула балласт и иду дальше!

Во мне поднимается новая волна решимости. Кто бы еще меня предупредил, что балласт скидываться просто так не желает.

Глава 7

Но я на самом деле искренне была уверена в тот вечер, что свекровь быстренько заставит сыночка тоже подать заявление. Если уж не Сергей, то его мамочка точно просто жаждет оставить меня в прошлом.

И впервые за очень долгое время я позволила себе развалиться на кровати и включить фильм, который хотелось мне. Совесть еще что-то там проворчала по поводу ужина, но шикнула на нее, чтобы успокоилась.

Так странно было ощущать себя одной в квартире. Боже, да я разучилась расслабляться! Так и тянуло вскочить и начать что-то делать.

– Выдыхай, Кира, – я ложусь на спину и смотрю в потолок. – Ты больше никому ничего не должна. Всё, точка. Никаких больше нравоучений и вечного недовольства. Как сейчас модно говорить: избавляемся от токсичных людей в своем окружении.

И чтобы меня точно уже больше никто не побеспокоил, я ставлю телефон на беззвучный режим. Все завтра, сегодня я измотана морально. Даже не расправляю кровать. Раздевшись, просто заползаю под покрывало и одеяло, потому что мне становится странно холодно.

– Заболела, – делаю скоропалительный вывод, а потом понимаю, что забыла закрыть окна! – Склерозная любительница свежего воздуха, – ворчу на себя, выползая из постели. – Выстудила всю квартиру!

Закрыв все форточки, ныряю опять в постель, едва не клацая зубами. Под фильм быстро засыпаю. Многие при расставании плачутся, как плохо спать одной. Как не засыпается, если не прижиматься к любимому.

Меня выносит в сон очень быстро. Засыпаю я одна очень давно, сто лет уже ни к кому не прижималась. Если не считать переполненного общественного транспорта. И спать одной – это настоящий кайф! Одеяло только мое, никто не пихает и не раздражается на зазвонивший будильник.

Я еще по автоматически быстро ищу телефон, чтобы выключить сигнал. Спросонья срабатывает привычка. Но спустя несколько секунд успокаиваюсь.

– Я на самом деле это сделала, – шепчу в темноту и улыбаюсь.

Первое за много лет утро, которое я встречаю с улыбкой.

Нет, я не одеваюсь нарядно и не делаю яркий макияж, я просто чувствую себя… свободной. Спокойно завтракаю, не думая о том, что мне нужно собратья тихо, чтобы не разбудить мужа. Мою голову не занимают стирка, уборка и ужин. Это очень странно!

Спокойно собираюсь на работу, получается быстро и без нервов. Ведь моя квартира теперь принадлежит мне. Я не прячусь в ванной и не веду себя как мышка, чтобы не разбудить Сергея.

Несмотря на холодную погоду и темноту, я чуть не вприпрыжку бегу на работу. Удивительно, но автобус приходит почти сразу. И в нем даже место есть! А пробок на дорогах почему-то нет. Чудеса!

– У кого-то была жаркая ночка? – спрашивает Кристина, хитро и многозначительно мне подмигивая.

– Скорее, жаркий вечер, – отвечаю в тон. – Я выставила мужа и его маму.

– В смысле? – глаза Кристины становятся как блюдца. – Поругались?

– Разводимся, – беспечно пожимаю плечом.

– Кто разводится? – в наш кабинет входит Оля.

– Я, – поднимаю руку, как в школе. – Захотелось на свободу.

– Однако, поворот, – Оля проходит к своему столу, и упирается в него бедрами. – Ты же Сережа то, Сережа сё. И вдруг такое.

– Ну как-то так, – я, улыбаясь, развожу руками. – Девочки, вот честно, я сама подала на развод. Чему очень рада. И жалеть меня не нужно. Надеюсь через месяц стать свободной женщиной. У нас же ни детей нет, ни совместного имущества. Да я даже фамилию не меняла. Спасибо свекрови.

– Ну, она женщина своеобразная, – Кристина неловко мнется. – Может, так будет и лучше.

Начальница на новость о моем разводе отреагировала очень спокойно. Значит, пока в декрет не уйдешь – сказала она.

И первая половина дня прошла просто замечательно. Еще и потому, что я забыла поставить обычный режим на телефон. Очнулась, когда позвонили с ресепшена.

– Кира, тут к тебе пришли, – сообщила офис-менеджер.

– Кто? – я была очень удивлена. Ко мне на работу никто не ходил. Ну, Сергей пару раз заглядывал да и все.

– Лидия Николаевна, – произносит она и моя челюсть чуть не падает на стол.

– Сейчас подойду, – медленно, находясь в глубоком шоке, произношу и кладу трубку рабочего телефона. Поднимаюсь из-за стола. – Там ко мне почти бывшая свекровь пришла.

– Может, помирить вас хочет? – наивно надеется Оля.

Я трясу головой и развожу руками. У меня нет предположений, зачем она приехала через полгорода ко мне на работу.

«Своеобразная женщина» сидит с видом королевы в трауре на диванчике у входа.

– Кира, ты могла бы быть и более расторопной. Сколько тебя можно ждать? – выдает сразу, без всякого здрасти.

– Что привело вас ко мне на работу? – спрашиваю великосветским тоном.

– Ты хочешь обсудить это здесь? – Лидия Николаевна бросает взгляд на офис-менеджера. – Неприлично обсуждать личные дела при посторонних.

– Мне с вами обсуждать нечего. Вы зря приехали. Всего хорошего, – я разворачиваюсь на пятках, чтобы уйти обратно в кабинет, но почти бывшая свекровь прет, как носорог:

– Очень даже есть, – заявляет она. – Нам, Кирочка, нужно обсудить отступные. Ты нанесла нам значительный моральный ущерб вчерашней сценой. А такие вещи безнаказанными оставлять нельзя.

Я так и останавливаюсь с поднятой для шага ногой. Поворачиваю голову и в недоумении смотрю на свекровь. Она это серьезно?

Лидия Николаевна стоит с видом королевы, вынужденной общаться с чернью.

– Вы серьезно хотите это обсудить? – я едва удерживаюсь от смеха. Ну просто такие повороты обычно выдумывают в сериалах или слезливых интернет-историях.

Моя свекровь женщина своеобразная, но впечатления дуры никогда не производила. Жесткая, бесцеремонная, хоть и все подавалось очень и очень вежливо. Но точно не дура. Дурой была я, потому что велась и пыталась угодить.

Разворачиваюсь к ней всем телом. Я жду ответа. Интересно же, что она скажет.

– А как ты хотела, Кирочка? – свекровь выгибает бровь. – Ты же знаешь, я не терплю хамства. А еще всегда добиваюсь своего.

– Угу, хамства вы не терпите от других, а сами хамите за милую душу, – говорю то, что думаю. Мне наконец-то не нужно сдерживаться и подстраиваться. – Идите домой, Лидия Николаевна. Через месяц вы сможете забрать свидетельство о разводе вашего сына.

– Не спеши, Кирочка, – свекровь самодовольно улыбается. – Ты же знаешь, что я не доверяю всем этим новомодным цифровым штучкам. Сереженька электронное заявление подавать не будет.

– Та-ак, – смеяться мне уже больше не хочется. – Это самый простой способ развестись. Нам даже встречаться не надо. Детей у нас нет. Имущества, подлежащего делению, тоже. Так к чему тянуть?

– В ЗАГС, Кирочка, – жестко произносит свекровь. – Решила быстренько спрыгнуть? Не выйдет. Придется побегать.

– Офигеть у вас страсти, – не удерживается наша офис-менеджер.

Свекровь прищуривается. Резво поворачивается к свидетельнице нашего разговора.

– Дорогая моя, вас кто воспитывал? – заводит свою обычную пластинку. – Вы разве росли в лесу и не знаете, что подслушивать нехорошо? И тем более высказывать мнение, когда вас об этом не просили?

У Алины от шока тщательно прорисованные брови взлетаю на лоб. Я всегда на ее брови заглядываюсь – аккуратные, красивой формы. Девушка пару раз хлопает густыми ресницами. Я не знаю, как у нее такие получаются – тушь, генетика или еще какие-то штучки. Вид у нее на мгновение растерянный. Но я-то знаю… Алиночка, наша куколка, легко отбивается от любых, даже самых вредных клиентов.

– Зато я вижу, что вас учили, что наглость – второе счастье, – с милой улыбкой и елейным голосом произносит она. – Но у некоторых оно первое и единственное. Зато вот эти все ваши слова – завуалированный шантаж с целью получения денег. И, кстати, наши новомодные цифровые штучки значительно упрощают жизнь и берегут нервы.

Теперь очередь свекрови хлопать глазами. А я готова похлопать Алине. У меня только вчера появились силы дать отпор. До этого я все время терялась от такого тона и прикрытого вежливостью хамства.

– Хамка, – припечатывает побагровевшая свекровь. – Но я не удивлена. Другой коллектив Кира бы и не нашла. Каждый выбирает окружение по своему уровню. Единицы способны работать над собой и тянуться за лучшими.

– Вот ваш сын точно тянется за лучшими, – язвлю я. – Поэтому в его неполные тридцать с квартирой, машиной и престижной работой. Высококлассный специалист, прямо-таки международного уровня. Вы же знаете, как его ценят в команде. Ну а что это команда по игре в танчики, так это несущественная деталь, которую можно опустить.

– Я правильно понимаю, что уладить по-хорошему это дело ты не желаешь? – спрашивает свекровь и поджимает губы.

– Нет, – отвечаю просто. – Нас разведут в любом случае.

– Я напишу на тебя заявление, – угрожает Лидия Николаевна.

– Пишите, – киваю. – Сразу в Спортлото. На лотерейном билете.

– Ты еще пожалеешь, – свекровь грозит мне пальцем. – Я найду на тебя управу. Как же жаль, что профкомы отменили. А то я бы добилась твоего увольнения.

– Нужно просто чтобы Сергей дал свое согласие. И мы с вами больше никогда не увидимся, – пытаюсь я воззвать к здравомыслию.

Ну сама же мечтала, что мы разводимся. Мечты сбываются! Только теперь почему-то опять недовольна.

– Запомни, Кирочка, – Лидия Николаевна делает два шага к выходу и поворачивается к нам с Алиной, – это Сереженька от тебя ушел. Потому что ты отвратительная жена. Грязнуля и неряха. Мы тебя до своего уровня так подтянуть и не смогли.

– И слава богу, – прочувствованно произносит Алина. За что получает полный презрения взгляд.

Свекровь не уходит, она себя уносит.

– Сколько ты замужем была? – интересуется Алина.

– До трех лет не дотянули, – я смотрю на дверь, за которой скрылась Лидия Николаевна.

– Памятник тебе поставить надо. И медаль на всю грудь, – Алина серьезна. – А эта дамочка правда с тебя ничего стрясти не сможет? – спрашивает с беспокойством.

– Только если остатки нервных клеток, – вздыхаю я.

– Удивительно, что они у тебя еще остались, – сочувствует мне Алина. – Поразительной наглости женщина. Удачи тебе, что ли.

– Спасибо, – киваю. – Пойду поработаю. Только сначала в себя приду.

Я иду в кабинет, пытаясь переварить услышанное. С меня еще и требуют какую-то компенсацию! Я в шоке.

– Что хотела свекровь? – спрашивает начальница.

– Не поверите, – я качаю головой. – Компенсацию их моральных страданий. Она не разрешила сыночку подписать развод электронно. Хочет через ЗАГС. И, я так понимаю, еще и в суд меня потащит.

– Потрясающая логика! – восклицает начальница. – А алименты ты им не должна?

– Не подсказывайте! – взмахиваю руками. – Хватит и того, что мечтают забрать половину квартиры.

Глава 8

Коллеги скрещивают на мне взгляды. В каждом читается – «а я же говорила!».

– Ну я же квартиру купила до! – не выдерживаю я натиска их взглядов. – И все оформили до моего замужества. А прописка ему больше нравилась в маминой, более престижной, квартире. Скорее бы уже отвязаться от них

– А ты действуй на опережение, – Оля гневно прищуривается. – Напиши свое заявление на компенсацию. У тебя-то оснований больше. Точнее, не так, – быстро поправляется. – У тебя основания есть. А у этих, кхм, родственничков – нет. Ты его сколько, полгода на себе полностью тянула? Подарки покупала. Ну вот и оформи отчетность.

– Я вообще не поняла логики, – Кристина барабанит ногтями по столу. – Ты всю дорогу была лимита, нищета и неровня. Свекровь твоя мечтала, что ты отлипнешь от ее дорогой корзиночки. А теперь сама вставляет тебе палки в колеса. Что, блин, ей надо-то?

– Нервы помотать, – уверенно отвечает за меня Светлана Николаевна. – Кира, ты замки сменила?

– Да, – я прохожу за свой стол. – Сразу после их ухода.

– Я б еще и квартиру сменила, – заявляет Оля. – Может, тебе пожить у родителей?

– Вот уж нет, – отказываюсь категорически. – Я лучше в офисе ночевать буду. Каремат потолще куплю и термоодеяло.

Шучу я. Хотя, возможно, это не такая уж и шутка может оказаться. Мне уже кажется, что у свекрови немного с головой непорядок. И я надеюсь, что Сергей сделает свою часть процедуры развода. Нам тогда и встречаться не надо будет.

Правда, надежда моя живет недолго. До послеобеда примерно. Как раз к этому времени Сергей в последнее время просыпается.

«Согласие на развод я не дам. Тебе надо – ты и бегай. Или плати» – приходит от него сообщение. И тут же он меня блокирует.

– Я тебе заплачу, – бурчу, делая скрин переписки. – Так заплачу, мало не покажется.

Я человек спокойный и даже покладистый. Неконфликтный. Но что-то в последнее время мне это надоело. Как со стороны себя увидела. Тряпка. Я просто вела себя как тряпка.

А думала, что веду себя как любящая жена и хорошая дочь. Правильная. А в итоге оказалась плохой со всех сторон.

Ну что ж. Раз для всех я такая и есть, и ничего другого от меня не ждут. То поздравляю – дождались!

Интересно, какой-нибудь нотариус согласится заверить бумагу с моими расходами на мужа? А их подсчитать плюс-минус правильно не составит труда. Слава электронным чекам и переводам. Так что у меня будет занятие на первый мой свободный вечер.

– Кира, – зовет меня Светлана Николаевна, – в связи с изменившимися обстоятельствами ты не передумала брать еще и ставку уборщицы?

– Нет, – отвечаю без колебаний. – Теперь у меня уж точно будет больше свободного времени.

– Ну как знаешь, – Светлана Николаевна возвращается к работе.

А я вот к своей вернуться не могу. Меня просто распирает от злости. Так просто – развестись через портал, Сергей не захотел. Теперь мне нужно ехать самой подавать заявление в суд. Разведут в любом случае, но времени уйдет намного больше.

Откуда вот такая наглость? Не может же не понимать, что ему ничего не светит.

– Светлана Николаевна, можно я завтра на работу с обеда выйду? Хочу съездить заявление подать, – прошу начальницу.

– Едь, – разрешает. – Может, еще к адвокату какому зайди. Точно ли эта парочка аферистов у тебя квартиру не отожмет.

– Точно, – улыбаюсь я. – Сергей как-то обмолвился, что интересовался этим вопросом. Поэтому свекровь и пыталась продавить, что типа это не семья, когда муж в квартире жены на птичьих правах. Ну я и предложила тогда ипотеку тоже пополам делить. А сейчас вот думаю, что ждали, пока я выплачу, а потом бы дожимали.

– Потрясающие люди! – восхищается Кристина. – Я истории о таких только в Интернете читала. Думала – художественный свист. Но тут вообще шик!

– Вот ты вляпалась, – сочувствует мне Оля. – Желаю, чтобы побыстрее отделалась от этой семейки.

К сожалению, пожелание Оли не сбылось.

Придя домой после работы, я, приготовив ужин на скорую руку, села считать свою «моральную компенсацию». Честно говоря, я домой шла очень торопливо и постоянно оглядываясь по сторонам. Боялась, что муж решит оторваться от своих пацанов, чтобы «поговорить» со мной.

Очень неприятное ощущение липкого страха отступило, когда закрылась в квартире на все замки.

А подсчет трат показал, что я дура в квадрате.

Никогда больше не буду задаваться вопросом, почему женщины содержат альфонсов. Сама вот не умнее. Покупала игрушки для мужа, лишь бы ему угодить.

– Ничего тебе не присудят выплатить, – озвучиваю истину. Но зато этой бумажкой можно помахать перед носом свекрови. Хочет компенсацию за сервис – пожалуйста! С радостью обменяю на компенсацию за телефон и монитор. Хотя бы.

Сам поход в суд был ничем непримечательным. Там такие дела поставлены на поток. Зато меня заверили, что разведут в любом случае, даже если Сергей не будет приходить на заседания.

А он не будет. Я точно знаю.

И я оказалась права. Зато на первое заседание пришла свекровь. Лидия Николаевна явилась в образе чуть ли не вдовствующей королевы. Во всем черном. Губы скорбно поджаты. Она проплыла к столу, не удостоив меня ни единым взглядом.

Жаль, съемку не разрешили. Свекровь могла бы стать настоящей звездой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.