Иллюзии
Таня Зорк

© Таня Зорк, 2026

ISBN 978-5-0069-3133-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

**Предисловие автора**

Этот сборник – мой ящик с забытыми вещами. Только вещи здесь особенные: осколки чувств, обрывки разговоров, выцветшие фотографии событий, которые существовали лишь в моей голове.

Я долго думала, что пишу о любви, о разлуке, о городе. А на самом деле я всю жизнь писала об иллюзиях. О том, как мы строим целые вселенные из одного взгляда, и как потом ветер одного слова развеивает их в прах. О прочности того, что на самом деле хрупко. О призрачности того, что мы считали нерушимым фундаментом.

«Иллюзии» – это не обвинение миру в неискренности. Это признание. Признание в том, что я сама – главный архитектор своих радостей и разочарований. Эти стихи – чертежи тех зданий, что я возводила в воздухе. Некоторые были прекрасными дворцами. Другие – ловушками.

Добро пожаловать в мои иллюзии.

Я делюсь с тобой этими чертежами не просто как диковинками. Я протягиваю их тебе, как карту, на которой ты, возможно, узнаешь очертания своей собственной, сокровенной территории. Потому что у каждого из нас есть своя тропа иллюзий – путь по краю реального и воображаемого, по которому мы идём, чтобы понять не мир вокруг, а ту душу, что смотрит на этот мир изнутри.

Возможно, мои строки станут для тебя тем самым поворотом тропы, с которого откроется новый вид. Или знаком на камне, который ты оставлял себе когда-то, но забыл прочесть.

Пройти эту тропу до конца можешь только ты. Я лишь показываю, что она существует. И что ходить по ней надо – не заблуждаться, а искать самого себя.

Благодарю, что заглянул.

**Таня Зорк.**

**Иллюзии**

Зачем, вы живёте в мире иллюзий?

Зачем, воспеваете, то, что не стало?

Наверно эмоций тебе не хватало?

И стало, и стало, и стало…

Обманом, что жизнью твоею зовётся,

И время не гнется, и сердце трясется,

Все стало.

Ведь время уже пролистало.

Что жизнью зовётся?

И счастье в кармане,

Красивое платье, колье и сережки…

И туфелька точно по ножке.

Не стало, не стало,

И в жизни в порядке,

Не надо туда, где и так все загадки…

Разгаданы…

Сволочь.. и все ведь в порядке,

Иллюзии все же противны и гадки.

**ЧАСТЬ I: ОСКОЛКИ**

*«Треснувший колокол не перестаёт звонить, он просто меняет звук». *

* – Из дневника Тани Зорк*

Эта часть – не о том, как что-то разбилось. Она о первом, тихом щелчке, после которого мир перестал быть гладким. О том, как присматриваешься к линии излома и понимаешь: это не поломка. Это – начало новой геометрии твоей внутренней вселенной.

**Трещина**

В стекле сегодня – только профиль тени.

И трещина, что пошла от скул в висок.

Она не в зеркале, а где-то глубже в теле.

Она молчит.

Но стоит улыбнуться —

лучистой паутиной побежит,

дробя на части мое тело.

Себя собрать я не сумею —

не надо.

Буду по осколкам жить,

смотря в себя.

Свою я трещину пытаюсь залатать,

а делаю себе лишь больно.

Что я могу еще сказать,

сложив осколки воедино, —

вдруг я увижу новый образ свой

сквозь щели…

Тихо-тихо будет новый свет сиять…

**Первый осколок**

*Эванжелина – имя, которое я в детстве дала Полярной звезде. Оно звучало как заклинание. В самые тёмные ночи я просила её не о тепле, а всего лишь о точке отсчёта, чтобы не сбиться с пути. Этот стих – о том, что даже самый холодный, самый далёкий свет становится частью твоей биографии, если ты долго на него смотришь.*

Лежал на ладони осколок из сказки.

Осколок от первой разбитой мечты.

Его синева была яркой, прекрасной,

Но резала пальцы, кусала мечты.

Чем больше смотрела в него я украдкой,

Тем больше меня превращало в труп.

Я мысленно, честно пыталась бороться

И голову всё поднимала наверх.

Там вьются снежинки, смеются звёзды,

Ведь я же просто человек.

Себе я в спутницы звезду пригласила,

Осколком увеличивала путь.

Эванжелина, так её просила:

«Согрей меня и обозначь мне путь».

Моя звезда, она всегда со мной,

Хоть самая холодная, она

Мне светом озарит весь путь.

И лёд растает раз и навсегда.

Это стихотворение – голос того, кого превратили в объект. В куклу, которой «ничего не надо», потому что все её «надо» давно определены кем-то другим. За красивыми рюшами и замками здесь скрывается не каприз, а леденящая пустота отчуждения – когда тебе настолько навязали роль, что даже мечтать о чём-то своём становится невозможно. «Точка. А дальше – прошлое» – это не конец истории, а констатация: вся жизнь этой «куклы» уже случилась где-то там, в моменте её заведения. Всё, что осталось – синие стеклянные глаза и тишина, в которой даже боль онемела.

**Кукла**

Мне ничего не надо,

Мне ничего не снилось,

Мне и так не дало,

Даже когда вдруг впилось.

Мне ничего не надо,

Жизнь всего лишь «мыло».

Я не могу, не надо.

Только б навеки жило.

Я вкруг построю замок,

Рюшами приукрашу.

Только вот мне серьёзно,

ничего не надо.

Поговори со мною.

Надо с тобою рядом.

Запахи, слёзы, иней.

Только со мной не надо.

Куклой с глазами синими.

Я о тебе мечтала.

Но только, увы, не сбылось.

Мне ничего не надо.

Мне ничего не стыдно.

Мне бы с тобою ладно.

Только давай остынем.

Только давай сначала.

С капельки понемножку.

Мне без тебя не надо.

Точка.

А дальше – прошлое.

Когда боль становится точечной и невыносимой, мысль о «пуле» – не всегда о конце. Иногда это последняя, отчаянная попытка перелистнуть страницу себя, которая прикипела к переплёту чужих правил и собственных пыток. Это шоковая терапия отчаяния, после которой в трещине может блеснуть свет иного выбора.

**Пуля**

Я отвлеклась, и время летит как птица.

Мне было больно, но я теперь как спица.

Я отвлеклась и теперь не на той странице,

Перелистнуть бы её, но не дают границы.

Перевернуть – и буду летать как птица.

Если б не время, не люди рядом с нами—

Мы бы загнулись и вниз полегли кирпичами.

Вроде всё просто: декабрь или середина лета.

Пулю в лоб – и всё, прощай, планета.

«Я думала это бред… Я думала перемкнуло…» Таня Зорк

Это стихотворение – не о простой усталости. Это о том моменте, когда грань между «бредом» и реальностью растворяется, а тело и сознание начинают жить по отдельным, враждебным друг другу законам. Когда «надо» становится не мотивом, а приговором, и единственным спасением кажется упасть в кровать, чтобы «завтра не встать сначала». Здесь стресс – уже не состояние, а отдельная вселенная, сюжет, в котором ты – одновременно и герой, и «скромный самодур», и пленник. Это та точка, где иллюзия контроля над собой разбивается вдребезги, и остаётся только это гулкое, бессмысленное движение к безмятежности, которая больше похожа на небытие.

**Стресс**

Я думала это бред,

Я думала перемкнуло,

Что было когда-то во вред,

Вдруг резко всерьёз стало.

Мне надо теперь в кровать,

И в раковину тоже надо,

Теперь пойду громко спать,

Чтоб завтра не встать сначала.

Я думала это бред,

Я думала перемкнуло,

Но это же сюжет,

Для скромного самодура.

Я думала навсегда,

И глюк не проходит… реже…

ну ладно, ну всё пора,

В кровать, где царит безмятежность.

Всё начинается с вопроса: а что, если твоя «вечность теплоты» – просто красивая сказка, которую ты перестал чувствовать? Этот текст – пронзительное наблюдение о том, как мы можем идеализировать чужую боль, лишь бы не признавать пустоту в своём собственном, казалось бы, «правильном» мире. Это осколок той правды, которая режет сильнее стекла: иногда под родной крышей – самая лютая зима.

**Вечность**

Как много людей и правил,
А мы не спеша сидим.
Как будто нам завтра надо,
Бежать заодно с детьми.

Мы быстро вкушаем сладость,
И запахи красоты.
Но только мечтать не надо,
О вечности теплоты.

*Стихотворение о парадоксальном источнике тепла и боли – о той самой привязанности, которая «включает» и оживляет, даже когда отравляет.*

**Мерзавчик**

Меня включает только то,
Что я люблю тебя давно.
Твой свет в ночи меня согреет,
И сердце от распада млеет.

Позже будет всё наглядно.
Меня включает только то,
Что я люблю тебя давно.
Мне боль и смерть не всё равно,
Ведь я люблю тебя назло.

Прикосновения и молитвы —
С тобой были бы мы квиты.
Наивность – тоже хорошо…
О, если б всё это прошло:

Твои насмешки и призренье,
Ища во мне спасенье.
Я знал всё кожей наперёд,
Что время ясности придёт.

Меня включает только то,
Что я люблю тебя давно.
Твой смех, улыбка, увяданье…
Придешь?
Ко мне ты на свиданье…

Не подсудимый, не покойник,
Не мальчик и уже давно не школьник —
А просто взрослый марципанчик…
Такой вот, видишь, я мерзавчик.

«Пустота – самая честная геометрия души». Таня Зорк

Пустота оказалась не абстракцией. Она материальна. неё есть вес, объём, температура. Этот текст – моя попытка составить чертёж внутреннего опустошения, исследовать его как учёный – новый, непонятный материал Провести рукой по его гладкой поверхности, измерить расстояние между нет» и «ещё не». И задать себе главный вопрос: я – сосуд для этой пустоты или её архитектор?

**Чертёж Пустоты**

Пустота имеет вес.
Её можно взвесить
на весах отсутствия.
Её объём —
это расстояние
между «больше нет»
и «ещё не».

У неё есть температура —
ровно столько,
сколько нужно,
чтобы дышать
видимым паром
в комнате одной.

И главный вопрос:
она заполняет
или освобождает
то пространство,
которое ты
привык называть
собой?

«Этот текст – о том, что происходит, когда иллюзии окончательно растворяются. Остаётся не пустота, а сырьё – тишина, которую можно либо оставить нетронутой, либо вдохнуть в неё первый звук, первую строку. Это момент выбора: сдаться молчанию или начать писать книгу своей жизни из этого беззвучия.»

После всего

Не выходи.
Комната теперь – точная копия твоей души.
Тишина из ваты и тонкого стекла.
Снимая розовые очки, ты начинаешь различать детали.
Это не отсутствие. Это вещество.
Его можно трогать – оно гладкое, как плёнка на остывшем чае.
В нём плавают пылинки бывших голосов и звуков,
как в аквариуме без рыб.
Ты прислушиваешься к гулу,
что идёт отовсюду и изнутри одновременно.
Ты хватаешься за своё сердце.
Нет – это шум твоего собственного производства:
завод по переработке мыслей в строки,
а потом – в книги,
после долгого молчания.
И ты понимаешь:
вот она – чистая ёмкость. Горловина.
То, во что можно осторожно вдохнуть первый новый звук.
Или не вдохнуть.
И оставить всё как есть – в тишине, в молчании.
И это тоже будет выбором.

«Когда все иллюзии разбиты, а декорации падают, на сцене остаётся не пропасть, а поле домыслов – пространство, где из одного осколка правды можно начать строить новый мир. Этот стих – первый шаг на этом поле.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.