Андрей Штин
Во имя жизни

Во имя жизни…

Рассказ основан на реальных событиях.

25-го апреля 1945-го года 6-й гвардейский механизированный корпус 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта форсировал реку Хафель и, соединившись с частями 328-й дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта, замкнул кольцо окружения вокруг Берлина. Началась заключительная операция Великой Отечественной войны. Берлинская группировка противника насчитывала не менее двухсот тысяч солдат и офицеров, трёх тысяч орудий, 250 танков. Плюс советской армии сопротивлялись подразделения фольксштурма – немецкого народного ополчения. Фашисты тщательно продумали и подготовили оборону города: в её основе лежали укреплённые опорные пункты и узлы сопротивления. 26-го апреля силами четырёх ударных, при содействии двух танковых армий 1-го Белорусского фронта и при помощи 28-й армии и двух гвардейских танковых армий 1-го Украинского фронта советская армия начала штурм логова зверя.

Ещё до первой атаки противник перекрыл улицы заграждениями и баррикадами, толщина которых доходила до четырёх метров. Прорываясь к центру города, нашим солдатам приходилось обходить их с флангов – выбивать гитлеровцев из соседних зданий, проламываясь сквозь них при помощи артиллерии и танков. Но обороняющиеся имели более выгодные для городского боя позиции и большое количество фаустпатронов*, которые оказались грозным противотанковым оружием. Кровопролитные схватки шли днём и ночью. Боясь возмездия за злодеяния на территории СССР, враг отчаянно сопротивлялся, и наши части несли тяжёлые потери. Однако к исходу 27-го апреля линия обороны противника занимала уже лишь узкую полосу: шестнадцать километров в длину, пять в ширину, в некоторых местах – два-три километра.

***

Перед военкором газеты «Правда» – Борисом Николаевичем Полевым, который к тому времени стал известным писателем, поставили задачу: написать заметку о действиях советских штурмовых групп на улицах столицы Третьего рейха. 29-го апреля он оказался в штабе 301-й стрелковой дивизии. Она, как и другие части, старалась не терять темп наступления и несла в городских боях ощутимые потери. На командном пункте репортёра встретили с радушием. Он рассказал о задании, и его в сопровождении двух автоматчиков провели на передовую.

На узкой улочке Эльзенштрассе, что пролегала в районе Трептов на юго-востоке Берлина, в одном из домов Полевой оказался среди бойцов сильно поредевшей штурмовой роты – от её штатного состава осталось лишь пятнадцать человек. Вражеские пулемётчики вели по советским позициям огонь с такой интенсивностью, что наши солдаты, не желая рисковать понапрасну, ответного огня не открывали. Они терпеливо ожидали подкрепления.

Полевой нашёл командира роты – старшего лейтенанта, молодого человека лет двадцати-двадцати двух, протянул удостоверение и представился:

– Здравия желаю, военкор «Правды» – Борис Полевой. У меня задание написать о вас.

– О нас? – удивлённо спросил офицер, изучая документы Полевого.

– Да, о тех, кто забивает последний гвоздь в гроб фашизма.

Лейтенант внимательно посмотрел на него, отошёл в сторону, затем вернулся и протянул Полевому ППШ**, на прикладе которого виднелись следы ещё не засохшей крови:

– Возьми автомат Сергеева, ему он уже не понадобится. Если немцы, не дай Бог, контратакуют, – он кивнул на кобуру на поясе Полевого, – с ТТ*** ты здесь долго не протянешь.

Тот, стараясь не испачкаться ещё не высохшей кровью, взял оружие, отсоединил магазин в виде барабана и проверил патроны. Лейтенант заметил его удивление и кивнул в сторону немецких позиций:

– С той стороны снайпер работает. Это он Сергеева подстрелил, так что не высовывайся и пригибайся возле окон. Если сможешь, напиши, как ему не хотелось умирать. Да и кому хочется, когда победа вот она – у нас в руках!

– Напишу, обязательно напишу! – пообещал Полевой.

Внезапно лейтенант опёрся спиною о стену и задумался. На его глазах блеснули слёзы, и бывалому военкору стало не по себе. Он понимал чувства офицера, и как тому тяжело – война почти закончена, и в последние дни его подразделение понесло такие большие потери. Через пару секунд лейтенанта позвали к линии связи с командным пунктом дивизии, и, когда он удалился, к Полевому подошёл один из бойцов.

– Здравствуйте, товарищ военкор!

Полевой с удивлением взглянул на подошедшего. Перед ним в форме старшего сержанта стоял Трифон Лукьянович, после их последний встречи заметно постаревший. Они познакомились, когда после освобождения Молдавии Лукьянович лежал с тяжёлым ранением в госпитале. От удивления у репортёра перехватило дыхание – он не ожидал этой встречи. Полевой точно помнил, что в прошлый раз Лукьяновича ожидала врачебная комиссия и демобилизация.

– Здравствуй, Трифон! – поздоровался он и осторожно спросил: – Почему ты здесь? Тебе же сказали, что после ранения ты уже не годен к службе!

– Узнали! Ну, тогда оба будем живы! – не ответив на вопрос, Лукьянович налил из фляжки в её крышку немного спирта. – Выпьем за встречу, не думал вас ещё раз увидеть.